Из исследования Чернобожих созданий

Глава 1

1

Завывала Ружа. Добринка, её дочь, мотала головой: посмотрит на мать — зарыдает, посмотрит на собравшуюся окружину — успокоится. Она ещё не ведает, что значит — отец не воротился из леса.

Ведагор повелел супруге увести Ружу в дом, терпеть плач не хватало сил. Не первая жена, что к пустой мужниной могиле ходить будет. Не к сыновьей и то — радость.

Ведагор отогнал шёпот Чернобога, напоминавший о войне. В последний год как-то чаще: дюже много мужчин исчезло в лесу. И сие — дела чернобожих тварей. Как бороться с ними — вот важный настолько вопрос, что селяне закончили работу в поле раньше времени.

Староста постарался, дабы всё прошло быстро. Хотя в его годах начинаешь видеть прелесть в долгих разговорах. Тем паче тёплым летним вечером.

— Добровит седьмой пропавший с начала весны. — Гомон собравшихся стих, когда заговорил Ведагор. — Я знаю о том, на что подговаривает всех Ярослав. — Имя это, произносимое старостой, схлопывало рты шепчущимся. — Вы забываете, что лесная тварь — нелюдь. С ней нельзя по-людски сражаться.

— Что ты предлагаешь, старче? — озлился Ярослав, всякий раз бросавший вызов топкой тишине после своего имени. Он не виноват, что с войны воротился именно он, а не те, кто пошёл с ним. — Что мы ещё не сделали, окромя славного боя?

Наступило новое молчание. Правду молвили оба, но разве может единая правда быть так расколота?

«Ратники... Ратники? Ратники», — прошёлся среди людей шёпот. Неведомо, кто сказал первым, но докатилось слово к довольному Ведагору.

— Белая Рать, — провозгласил староста. — Мы заплатим ей.

Златослав, богатеющий каждую ярмарку в окру́ге, принялся громко рассуждать о плате, о вкладе каждого и том, что он, отец пяти дочерей, не обязан давать на ратника больше, чем отцы хотя бы одного сына. О честной плате и доли каждого спорили громко.

И тонул в этом споре другой — меж дедом и внуком.

— Верно староста сказал. Она — нелюдь, — напоминал Станимир, оглаживая седую бороду.

— Почём знать ему, что раз нелюдь, то чувств нет людских? — противился Милослав, тряхнув кудрявой головой. Такой же светлой, как у отца, какой была у Станимира.

— Сие всем известно. Не Белбог их создал, а значит, нельзя их мерить по нам.

— Мы твари Белбога, а они — твари Чернобога. Токма у Белбога и Чернобога един отец, едина мать. Стало быть, мы все — их потомки.

— Не богохульствуй! — шикнул Станимир, оглядев быстрым взглядом старосты двор.

— А сомнения в брате Белбога — не тоже самое богохульство? — тише спросил Милослав.

— Это она тебя надоумила так говорить? — догадался Станимир.

— Ежели и Дева, то что? Она сказала, сие тебя заденет. И разве неправа она? Разве не доказала этим, что знакомы ей чувства людей?

Станимир покачал головой. Не довелось ему испытать жгучей любви, но наблюдал он за ней. В стольких бедах она была повинна, столько судеб загубила и в стольких прекрасных песнях была наградой. Именно такая любовь погнала мать Милослава в лес искать мужа — там сгинули оба. Пятнадцать зим минуло, и вот их выросшее дитя повторяет их судьбу.

— Война ожесточила людей, — выдохнул Станимир. — Сначала люди убивали людей, потом многие сгинули из-за расплодившихся нелюдей. Коль мы наймём ратника, не дай ему повода счесть тебя помощником твари.

— Дева не убивала, — отрезал Милослав.

— Не дай ему повода, — повторил Станимир.

«Эту нелюдь убьют, и освободиться Милослав от её лжи», — в сие хотел верить Станимир. Он прожил долго и видел, что спор о серебре закончится, и они соберут плату для ратника — страх селян перерастал в ярость, и сия ярость обрушится на Златослава, коли он будет мешать сверх меры. А после ратник убьёт болотницу, и Милослав обратит внимание на местных девиц. Женится. И будет Станимиру чем порадовать сына и невестку, когда придёт его время.

— Рать может нос поворотить от нашей беды. — Ярослав оглядел всех исподлобья. — Мы сейчас рассоримся из-за платы, которую некому будет дать.

— А сие мысль!

— Нет! — прервал Ведагор, не давая гнусной мысли быть посеянной в головах селян. — Коль нам удастся найти ратника, мы не станем чинить препоны между ним и платой.

Разговор теперь шёл о вкладе каждого.

Для деда Милослав делал вид, что ему безразлично, о чём говорят, а душой он рвался к Деве, дабы предупредить о беде.

2

Сумерки наступали медленно, но неотвратимо, питали каждую тень, превращали её во мрак. Воздух уже платит ночи теплом, избавится от последних крох, дабы дождаться восхода. Одни звери затихнут, другие заголосят. Но то будет позже. Сейчас же тени не мешали Милославу находить дорогу к возлюбленной.

Он бежал, покуда мог. У кривой рябины остановился: здесь начинались болота. Бежать дальше — значит нарушать их покой. Дева в первую встречу предостерегла от этого.

Осторожно ступая по грязе-травяным тропам, тыча в ненадёжные участки палкой, подобранной у рябины, Милослав придерживал кузовок с малиной. Пришлось спешить по не самой короткой дороге, ведь без даров являться нельзя, он уже не ребёнок. Но придутся ли по душе Деве ягоды? Она никогда о них не просила.

Милослав вдыхал полной грудью землистый запах болот. От мошек отмахивался рукой с палкой, ей же трогал шею, отпугивая комаров. Деве не нравится, когда они погибают напрасно. Воды делалось больше, среди травы прятались жабы и угадывались очертания гнезда иволги. Слева болото становилось совсем глубоким, и растущие белые кувшинки помогали об оном не забывать.

Дева ждала на большой кочке напротив их места — самого светлого и сухого участка лесных болот. Милославу удалось уговорить Деву видеться здесь. За дары она согласилась — как похоже на людских девиц, на которых Дева не должна быть похожа, да?

Милослав хмыкнул, вспомнив старых дураков, уверенных, что ведают о жизни всё. Не правы они.

Мошки и комары больше не докучали.

Прекрасная обнажённая Дева ждала его, погружая ножку в болото. Её белая кожа словно светилась, такой яркой она выглядела, а чёрные волосы, напротив, помогали подступающей тьме скрыть Деву. Каждый раз, когда она поднимала ногу над водой, плоские бусины ряски и нити тины складывались в новый узор. Деву сие забавляло. Она улыбалась, и Милослав любовался её улыбкой. Она смеялась, и Милослав наслаждался её смехом. Она крепко-крепко обнимала, и Милослав хотел остаться с ней навсегда.

— Ты принесёшь ещё? — Дева горстями поедала малину. По её губам, подбородку и ладоням тёк красноватый сок.

— Тебе не хватило? — Милослав спрашивал просто так. Он принесёт Деве всё, что та пожелает.

— Хочу ещё! — упрямилась Дева, слизывая с ладоней сок.

— Я всё тебе принесу, — обещал он между малиновыми поцелуями.

Он привык к её холодному, мокрому телу и, казалось, мог согреть, так жалась она к нему, так целовала. А после шептала нежности, всюду гладила его и смотрела с таким обожанием, что Милослав никогда не сомневался — любит.

Долгие летние сумерки переходили в ночь. Хотелось остаться, но пора было вернуться в село.

— Ах, Дева, прости! — Милослав приподнялся на локтях и оглянулся. Он совсем забыл, зачем желал встретиться. — Селяне хотят нанять Белую Рать, дабы извести убийцу наших мужиков. Но не переживай, — поспешил успокоить Милослав. — Я не пущу его к вам.

Нежный поцелуй был благодарностью.

3

В день, когда прискакал ратник, палило солнце. Если бы в селе не ждали особенного путника, то не вглядывались бы в каждого из них и не заметили бы того самого.

— Колояр из Белой Рати, — представился старосте невысокий жилистый мужчина, показав что-то в ладони.

Староста отступил на шаг, дабы Колояру не приходилось так сильно задирать голову.

Милослав наблюдал за прибывшим ратником. Благо глядящих, которые получат нагоняй от родичей, было достаточно, дабы не вадить лишнего внимания. Наверное, такие люди очень внимательны. И жестоки. И жадны. Милослав с лёгкостью подмечал пороки Колояра и уверился: правды ратник не заслуживает. Пусть умрёт, не узнав о чувствах, которые проявляют создания Чернобога.

Начал Колояр с разговоров, перво-наперво со старостой, позже с селянами. Когда настал черёд Милослава, он уже придумал, как защитит любимую.

— Слыхал, давно, до моего рождения, — Милослав говорил с ратником, держа в руках новое топорище, — зазовка в лес мужчин заманивала. Её не убили, просто по весне прекратила она зло творить. А теперь, стало быть, проснулась ото сна.

— Это странно. Так долго была в спячке, — нахмурился Колояр.

— А разве они не улетают на зиму? — удивился Милослав.

— Ха. Нет. Их в тех краях не ждут.

Колояр вцепился в историю со «странной» зазовкой. Он выспрашивал о ней, сам ходил в лес, что-то делал — но что́ Милослав побоялся выведовать.

Шли дни. Милослав не мог вспомнить, предупреждал ли он Деву, что перестанет на время приходить. Хмурый Колояр вызывал у людей тихое негодование. Милослав передавал сие негодование от одного человека другому, а сам желал отправиться к Деве.

«Дева будет зла — надо раздобыть дары».

Милослав думал, что каждым движением выдаёт себя, что ратник уже заметил, кто поддерживает недовольство от его медлительности в разговорах селян, что уже догадался обо всём. Но Колояр продолжал упорно искать зазовку.

Ярослав терпел ратника, но, когда все собрались во дворе старостина дома, а Колояр ничего толкового не поведал, тогда-то Ярослав высказал скопившееся негодование.

— Вас волнует наша беда? Аль вы в лес с самогоном ходите не нелюдя искать? Как вообще самогон поможет в поисках? — Ярослав сыпал вопросами, говорил прямо как видел. Стоящий за его спиной Златослав что-то нашёптывал молодому человеку, а тот сильнее распалялся.

Ярослав возвышался над Колояром. Но последний этого словно не замечал.

— Всё сказал? — От ответа Колояра повеяло холодом. — Несомненно, будь беда вам по плечу, вы бы меня не наняли. Но я здесь. И я могу уехать, воротив беду вам.

Ярослав набрал в грудь воздуха, но Ведагор не дал ему ответить.

— Любезный Колояр, не воспринимай слова Ярослава всерьёз. Его устами мы, страдающие люди, не говорим.

Через два дня Ярослав пропал.

4

Ярослава искали меньше всех. Все как-то знали: он ушёл сражаться. Поначалу звучали пересуды об уязвлённом ратнике, убившем Ярослава, аль о старосте, отомстившем за сыновей, но в них быстро перестали верить. Вспоминали Ярослава добрым словом, уповали на его успех, зло косясь на Колояра, и отказывались верить, что бойкий Ярослав сгинул.

Ратник на это всё лишь презрительно кривил лицом. А через день он, сплюнув под стенания Ярославленой жены, отправился в лес. В ту его часть, где не искал Колояр зазовку — ведал, там живут другие нелюди. Однажды Белая Рать разберётся и с такими «гнёздами», как только новоявленной страны правитель сможет заплатить за подобную работу.

Вернулся Колояр, когда уже стемнело достаточно, дабы люди укладывались отдыхать. Но ежели почивать они и собирались, то брехливые псы перебудили всех. Колояр шёл медленно, мешок на плече давил так, что вспоминались времена в родной деревне, а топор во второй руке перекашивал тело ещё сильнее.

Дорогу ко двору старосты наводнили люди, пришлось остановиться на разъезде перед домом. Ежели бы не вчерашний сильный дождь, Колояр уже выяснил бы, что зазовки в округе не водится.

— Убит. — Колояр видел перед собой перепуганных селян и вглядывался в лицо каждого. Искал. Кто-то будет не удивлён.

Староста протиснулся через толпу. Месиво дороги сделало чёрными его светлые башмаки.

— Убит, — сказал Колояр одному лишь Ведагору, давая заглянуть в мешок.

Староста покачал головой, разглядев раны, и жестом попросил завязать обратно.

Нелюдям — в отличие от человека — не нужен топор, дабы отделить руки, ноги и голову.

— Среди вас убийца. — Повторил на утро Колояр.

Погода вновь испортилась, тёмные тучи затянули небо, вдалеке громыхало. Но запах домашнего хлеба полностью скрашивал тоску. Старостина жена хлопотала у печи, шумя щипцами. На стол для гостя хозяйка поставила крынку свежего молока.

Ведагор сидел напротив и смотрел так, словно знал о выводах Колояра всегда. Но то была выдержка человека, пережившего всё худшее в жизни.

— А что с нелюдью?

— Есть.

— Зазовка?

— Она сгинула. Давно, возможно, в войну. — Взгляд старосты потемнел. В селе упоминали, но не говорили о войне, не пытались понять властителей и их планы, даже когда выпивали. А, казалось, всё для этого было: в окру́ге проходило несколько сражений, при Колояре в поле нашли очередные останки воина, среди сельских мужиков многие воевали — молчать могли только из-за старосты, потерявшего в войну шестерых сыновей. И всё же так не каждого старосту уважают, так что Колояр решил обойтись без запугиваний и продолжил: — Но в ваших болотах обитает кое-что хуже.

Ведагор тяжело простонал.

— Не на болотах сгинули наши мужики. Туда токма сын Любомила ходит да возвращается. Значит, — тон неуловимо сменился, — извиняйте, почтенный ратник, но коли наша проблема в человеке, как за человека и заплатим.

— То есть не заплатите? —Колояр оскалился.

— Заплатим. Война кончилась, — сурово держал ответ Ведагор.

Цена вопроса покрывала траты Колояра — а раз заработать не выйдет, то пущай не истратится. Пришлось нагнать жутких историй о сговорах человека и твари — Колояр ещё не знал, насколько сие окажется правдой, но точно знал, что так слухи о ратнике, убивающем людей, расходиться отсель не будут. А Ведагор выслушивал жуть с таким пониманием во взгляде, что ложь смотрелась глупой.

— По рукам, староста. Укажи, где мне искать сына Любомила? О болотах потолкуем.

— Ежели не пошёл в лес, то у дома будет. Он с дедом, отцом Любомила, там живут. — Ведагор указал в сторону болот. — Крайний дом. У них сарай сгорел в том месяце, пепелище ещё заметно.

Колояр кивнул.

— А как он выглядит?

Ведагор нахмурился.

— Ты виделся с ним. Это он первый про зазовку вспомнил.

Ежели парень не ходил бы за травами и ягодами на болота, а значит, не рисковал поболее всякого местного мужика, Колояр бы счёл воспоминание о зазовке чем-то иным, а не плодом месяцами обдуманных опасений. И всё же парня не трогают в «гнезде» болотных тварей.

5

Милослав укладывал наколотые дрова в поленницу. За шорохом рубахи и тихим стуком дерева он не услышал Колояра.

— Кха. Кха.

Милослав вздрогнул.

— Ты Милослав, который ходит на болота? — Ратник прислонился к стене сруба.

Милослав кивнул и вернулся к раскладыванию дров. По молчанию Колояра понял, что должен прерваться.

— Ваши болота кишат нелюдьми. Что ты делаешь, чтобы они тебя не трогали? — Колояр видел Милослава насквозь, влюблённый в болотницу не сомневался в этом.

— Мои предки…

— Брехня, — отмахнулся Колояр.

— Отец и мать сгинули в боло…

— Нет.

Милослав вспыхнул.

— Как же «нет»?! Сгинули на болотах. Любой подтвердит!

— Но не поэтому болотники терпят тебя!

Презрение во взгляде Колояра было таким сильным, что, без сомнения, он всё понял о дарах для Девы.

Милослав крепче сжал полено. Он искал ложь для ратника, но, когда губы последнего начали кривиться в усмешке, Милослав ударил снизу, в голову. Колояр увернулся. Милослав бросил в него полено и побежал.

Коль добежит до кривой рябины — спасётся.

Пробегал мимо соседей, друзей, приятелей — и все как один отрывались от жатвы и смотрели Милославу за спину. Недоумение. Брошенное вслед «Что происходит?» Нагретый воздух обдувал тело.

Милослав не оглядывался до кромки леса, а там бросил взгляд за спину и выбрал не прямую дорогу к болотам — Колояр догонит, а извилистую, с выпирающими корнями, хлёсткими ветвями и оврагами — Колояр они задержат.

Больше Милослав не оборачивался. Рябину он так и не увидел — зашёл на болота с другой стороны. Он бывал здесь редко, но солнечный свет помог добраться до валяющейся коряги, которая не даст оступиться на болотах.

— Спроси, Милослав, зачем им части тел! — Ратник не ступил на болота и кричал, остановившись под поросшей мхом ольхой.

Милослав не ответил. Его дары радовали Деву — и это всё, что важно.

— Очередной дурак.

Задерживаться у болот Колояр не собирался: группы тварей непредсказуемы. Но не настолько, чтобы считать, что Милослав доживёт до полудня.

6

Дева обнимает его. Её тело холодно́, но тепло разливается в груди Милослава. Теперь Дева — всё, что у него есть. Но он рад: отныне он свободен от бремени опасений и лжи.

— Принёс?

— Нет. Я схожу за ними завтра. Даю слово, — торопливо отвечает Милослав. — Они тебе понравятся. Он был молодым.

Дева отстраняется, но оставляет свои ладони в его. На её лице обида.

— Я долго жду.

Милослав это знает. Но он умрёт, ежели пойдёт за дарами сейчас.

— Ещё день... Потерпи, прошу.

Дева молчит.

— Ратник узнал о нас, — ищет оправдание Милослав. — Я убежал, но… — Осознание губит Милослава. — О, Дева, прости. Я… Я не знаю, где буду искать новые дары.

Он на коленях перед ней. Молит о понимании, напоминая об их любви.

— Мне нравились твои дары.

Дева опускается рядом. Обнимает его, слушает его слова о любви, целует. Сегодня её поцелуй настойчив, а длань властно толкает в грудь.

Спиной Милослав касается воды.

Дева смотрит сверху, давит на его грудь, а он погружается.

Очи Девы нечеловечески черны, её нагота теперь пугает. Она молчит и смотрит ему в лицо.

Сквозь воду ничего не слышно.

Милослав не сопротивляется — так болота медленней заберут его, и он пробудет с Девой дольше.

Когда он ещё дышит, но уже смотрит на Деву сквозь воду, то замечает: она оробела. Пухлые губы поджаты, рука подрагивает. Аль вода всё искажает?

Милослав из последних сил протягивает руку к щеке Девы. Падая, его пальцы прокладывают первую дорожку для её слёз.