История одного дракона

Глава 1

Мою семью сжег дракон. Мы обычными пастухами были. Овец пасли в горах, трава там больно хороша. Я бы тоже, как подрос, стал бы пастухом, как и отец, и как старший брат. А чуть позже взял бы в жены Эльке, дочку соседа, нравилась она мне уже тогда. Но не сложилось. Почему он напал, мы не знали. Да и откуда нам было знать. Уже лет восемьдесят этих тварей и близко не было видно. Говорили, что их прогнали наши доблестные магики. Видимо, врали. Потому что один прилетел. Всего один. Но и этого оказалось достаточно. Несколько выживших подобрал обоз лорда. Как уж там лорд с обозом оказался, я не знаю. Не до того было. Спасибо, что подобрал. Хотя поначалу я жалел, что не остался там, со всеми. Что мне было делать без них? Но потом отпустило потихоньку. Святой отец при замковой церкви часто говорил мне, что раз я выжил, что это дар господа, и надо использовать этот дар с умом. На что он мне, дар этот, отвечал я. А потом понял. Как раз тогда наш лорд начал созывать добровольцев против драконов идти. Я же при замке остался, идти-то все равно некуда, вот, за лошадьми следить приставили. Так вот, выяснили наши магики, как с тварями сладить можно. Вот я и пошел. А что мне терять? А так, глядишь, хоть одного паренька, да спасу от моей судьбы.

***

«Мою семью сжег дракон…» Рейн отложил книгу и посмотрел в окно. За окном растеклась темнота. Он опять засиделся до ночи. Слишком много книг, слишком много ему нужно узнать. А времени все меньше и меньше. Он устало потер лицо. Если бы он чуть раньше решился разобрать записи отца, если бы чуть раньше нашел те письма, была бы тогда у него фора? Или время все равно обогнало бы – годом раньше, годом позже, есть ли разница?

Отец погиб, когда Рейну было шесть. Мать ненадолго пережила его. В целом, замкнутая и холодная, после смерти мужа она совсем превратилась в снежную женщину. Юки-онна, вечная странница гор, пытающаяся согреться о слабое тепло живых.

Отца Рейн запомнил осенним солнцем. Таким, которое бывает в самом начале первого осеннего месяца, когда внезапно мир забывает, что собирался готовиться к зиме, и снова смеется и танцует. Но нет-нет да и пробежит по листьям тонкой струйкой холодный ветерок, напоминая, что поворот Колеса не отменить и не задержать. Отец приносил Рейну желуди и охапки огромных красных и желтых листьев. А когда тот подрос, они вместе разжигали большие костры в лесу. Отец выхватывал из костра тонкие горящие ветки, и вот уже огонь танцевал у него между пальцев, не оставляя следов. Иногда к ним выходила мать. Заметив игры с огнем, она хмурилась, а отец виновато смеялся, и в карих глазах его прятался отблеск костра.

Такие разные, они бы никогда не сошлись, если бы не клятвы, данные даже не ими, а теми, кто жил задолго до них. «Не нами данные не нам нарушить».

Он, Рейн Сайондзи фон Альтан, двенадцатый потомок древнего проклятого рода, тоже будет нести ответ за то, чего он не совершал. И пусть судьба будет к нему благосклонна и даст силы выполнить свой долг с честью.

Рейн взял отложенную книгу, еще раз пробежал глазами по странице и захлопнул. Пустое. Опять не то, что нужно. Это лето – последний шанс найти недостающие части головоломки, которую он собирал уже почти семь лет. Потом осень, новый учебный год, и – ему исполнится семнадцать. Время, когда согласно записям, древняя кровь проснется и потребует свое. Нужно успеть первым.

Возможно, отец рассказал бы ему. Если бы успел. Но случилось так, как случилось. А знала ли мать – теперь уж тоже не узнать. Может быть, догадывалась. Так или иначе, Рейну теперь самому пришлось выискивать крупинки правды в ворохе других историй.

Никто до него не пробовал соединить две разных силы в одну. А ведь это не так и сложно. Если понять принцип. Рейн понял. Больше года ушло на бесплодные попытки, пока, наконец, упрямые руны не сложились в осмысленную фразу и не затанцевал вокруг него голубой искристый щит. А потом были цепи, крепость которых была достаточной, чтобы сковать самого последнего змея судного дня. Послушные его воле они ложились сетью на камни и гасли, чтобы в нужный момент вспыхнуть по движению мысли. И еще один узор. Тот, что навсегда скрепит цепи и щит вместе и закроет собой последнего из проклятого рода. Рейн приготовил надежную гробницу. Если ему повезет, и проклятье манифестирует, когда он будет в своем замке.

Но что, если нет?

Что если это будет воскресный рынок в южном городке, где ласковое море и обжигающее солнце? Или в заснеженном отеле, где хохочущие люди пьют глинтвейн и дарят друг другу коробочки, завернутые в разноцветную бумагу?

Рейн слишком хорошо знал, что остается после огня. И именно поэтому он не позволит этому случиться.

Нужно отпустить слуг. Рейн шел по внешней галерее, освещенной лишь слабым светом луны. Ему ли бояться темных углов и теней. Он не видел тени страшнее, чем та, что пряталась от него за гладью зеркала вот уже много лет.

Марта начнет протестовать, обидится. Ей все еще кажется, что он маленький мальчик, которого нужно накормить повкуснее, и обязательно выдать сладкого. Ну что ж. Лучше обиженная Марта, чем мертвая.

Сложнее всего будет с Сайто. Их семья всегда была рядом. А сам Сайто застал еще деда. Его просто так не отправишь, нужно будет придумать задание, чтобы наверняка...

Рейн свернул с галереи в коридор, ведущий к спальне, подошел к двери. Слегка коснулся пальцами теплого темного дерева, и еле видные голубые светлячки побежали по периметру, вспыхивая и тут же погасая. Ему нравился цвет рун. Прохладный и успокаивающий, напоминающий лед на горных озерах. Такой не похожий на ревущее яростное пламя. Рейн не боялся огня, нет. Огонь всегда был его частью, в его магии, в его душе. Но было спокойнее знать, что есть что-то еще, кроме его силы воли, способное удержать неуравновешенную стихию, вздумай та сойти с ума.

Пожалуй, в последний раз он дал ей свободу в тот день, когда нашел записи отца. Сайто обнаружил его под вечер, сидящим посреди разгромленного кабинета в куче обрывков бумаг и осколков стекла. Тогда он все же удержался, и не сжег все дотла. Но зато чуть позже разнес учебный полигон так, что потребовался дорогой ремонт. Впрочем, на тренировочных полигонах нельзя экономить. Его отстранили от занятий на месяц, дабы он "подумал о роли контроля эмоций при использовании заклинаний выше третьего уровня". Он и подумал, очень хорошо подумал.

Утром первым делом он позвал Сайто и распорядился перевести деньги за весь остаток года на счета слуг.

– И попроси их собрать свои вещи. Я хочу, чтобы все уехали из замка.

Выражение лица помощника не изменилось. – Что-то еще передать им?

– Нет.

– Люди обязательно спросят, надолго ли вы их отпускаете.

– До конца года точно. Дальше... Дальше будет видно. В любом случае... – Рейн сделал паузу и задумчиво постучал пальцами по столу. – Да, добавь пособие по сокращению. Пусть его перечислят позже, если вдруг их услуги больше не понадобятся. Это все. Я буду в библиотеке, проследи, чтобы никто не мешал.

Сайто молча поклонился и вышел.

Полдела сделано. Рейн подошел к шкафу с чаем и рассеяно провел ладонью по ряду баночек. Какой чай выбрать?

В двенадцать лет он потребовал, чтобы его обучили искусству чайной церемонии, и Сайто пригласил учителя с самих Островов. Рейн часами сидел на коленях, снова и снова смешивая зеленый порошок бамбуковым венчиком. Не один венчик разлетелся в щепки, прежде чем в чаше начал получаться чай, одобренный учителем. А однажды и сама чаша полетела на пол и рассыпалась по нему коричневыми черепками.

Выпускную церемонию Рейн провел два месяца назад, провожая учителя назад на Острова. На прощание учитель подарил ему чашу. Ту самую. Заново собранную из осколков, скрепленных тонкими ручейками золота. Некоторые вещи, сказал он, протягивая чашу Рейну, становятся только ценнее, будучи разбитыми. Эти трещины – не окончание жизни чаши, но ее продолжение.

Рейн вытащил наугад лаковую баночку и открыл крышку. Пусть будет этот. Порошковый чай – для торжественных церемоний и долгих медитаций. В обычной жизни Рейн предпочитал листовой. Он насыпал сухих листьев в глиняный чайник и залил водой. Сегодня легкий пряный запах не успокаивал, а тревожил.

В дальней комнате должны найтись нужные ему книги. Больше им быть негде. Вряд ли отец стал бы устраивать тайное книгохранилище в подвалах, слишком там сыро для книг. А книги отец ценил. Пожалуй, даже больше, чем свои клинки. Сейчас они висели на стене в кабинете, тускло поблескивая. Бою на легких изящных мечах Рейна начал учить отец, когда ему не было и трех. Еще одна семейная ценность, передаваемая из поколения в поколение.

Примерно тогда же ему вручили и кисть для каллиграфии. С кистью было сложнее управиться, чем с мечом…

Рейн тряхнул головой, отгоняя некстати нахлынувшие воспоминания. Не сейчас, у него нет на это времени. Потом, если все получится как надо, у него будет целая вечность для того, чтобы вспоминать. Горькая усмешка скользнула по губам и пропала.

Сайто постучал в дверь библиотеки уже ближе к вечеру, когда у Рейна рябило в глазах от множества пролистанных страниц.

– Прошу прощения за беспокойство, господин. Все уехали, как вы и просили. Подавать ли ужин?

Только сейчас Рейн понял, что с утра еще ничего не ел. Живот, наконец-то получив право голоса, согласно заурчал. – Я на кухне поем, спасибо, Сайто.

Он потянулся, откладывая книгу, и направился к дверям.

– Еще звонил мужчина минут десять назад, спрашивал вашего отца.

Рейн недоуменно развернулся. – Что? Отца? Кто это был?

– Он не представился, к сожалению, и повесил трубку прежде, чем я успел задать хоть один вопрос.

Рейн вздохнул и пошел дальше. Вероятно, это кто-то из очень давних знакомых отца, кто не слышал, что с ним произошло. Неважно, позвонят еще, если понадобится. А не позвонят – еще лучше. Меньше всего ему нужны были сейчас неожиданные визитеры.

Машинально пережевывая ужин, Рейн продолжал думать, почему же у него не получается построить нужное заклинание. Как не хватает хороших учебников! Даже в университетской библиотеке полезных книг оказалось намного меньше, чем он ожидал. Понятно, что рунам сейчас никого не учат, это старая и непопулярная магия. Слишком сложная для запоминания, слишком громоздкая в применении. Современная боевая гораздо быстрее и эффективнее, не требует такого количества времени на подготовку.

Вот только по надежности никакое боевое или стихийное плетение рядом с рунным и не стояло. В этом Рейн уже успел убедиться, не зря он обустроил свой тайный полигон на дальнем озере. Озеро оказалось настоящим сокровищем. Случайные туристы туда редко забредают, да и не случайные тоже. На машине не подъехать, только пешком, а кому хочется карабкаться по горам, когда более доступных озер полно. У этого же только у поверхности вода пресная, а чуть ниже – соленая. Соленая вода хорошо рассеивает остатки магии. Пару раз Рейн подрывался на своих же экспериментах, но обошлось, никто не заметил.

Как же ускорить развертывание рисунка? Нужно что-то, что сработает в любом месте, замок же с собой не понесешь. А если нанести руны на тело?..

– Господин, – подал голос Сайто. Рейн так увлекся своими мыслями, что совсем забыл про него. – Я хочу напомнить, что на следующей неделе вас ждут в замке Альтан. Леди фон Альтан устраивает прием по случаю дня рождения ее внука.

Рейн разочарованно застонал. Совершенно вылетело из головы. Это три дня, потраченных впустую! С другой стороны, если подумать – там тоже есть библиотека. Вряд ли леди фон Альтан будет против, если он пару часов проведет там.

– Спасибо, Сайто, сообщи, что я буду.

Внезапно появившаяся перспектива полистать новые книги воодушевила. Странно, что он сам раньше не догадался, давно уже можно было навестить родственников.

***

Хлопнувшая входная дверь отвлекла Рейна от созерцания одинокой чаинки в чашке. Кого принесло? Кажется, он ясно дал понять всем домашним, что не нужно приходить и навещать его, с голоду он не умрет. И помощь ему не нужна. Со стуком опустив чашку на столик, он спустился в холл, намереваясь устроить выволочку, чтобы обиделись, как следует. У двери стоял незнакомый парень в футболке и пыльных джинсах. Придерживая рукой невнятного цвета рюкзак на плече, он с любопытством оглядывал дом. Услышав шаги на лестнице, он повернулся, в упор уставился на Рейна и сказал, – Ну, привет.

Рейн молча изучал незнакомца. Не маг, скорее всего, не маг. Нормальный маг не стал бы так беспардонно, без приглашения, вламываться в их дом. На сумасшедшего тоже не похож. Значит, просто обычный человек, не знакомый…

– Я Томас, – нарушил молчание паренек, которому видимо, надоело стоять у двери, – Томас Беккер. Я приехал к Айгену Альтану.

– К моему отцу? – переспросил Рейн, все еще не уверенный, как реагировать на происходящее.

– Нет, к моему отцу, – ухмыльнулся Томас, сделав ударение на слове «моему». – А ты, стало быть, братик, да? – Он демонстративно огляделся. – Неплохо вы живете, короли прямо.

Голос его звучал громко и нахально. Слишком громко, слишком нахально. Рейн машинально отметил и высоко задранный подбородок, и напряженные плечи, и сжавшийся кулак на лямке рюкзака.

– Мы так и будем здесь стоять? – продолжал Томас, – У вас не принято гостей в дом приглашать?

– Прошу, – Рейн преувеличенно вежливо указал Томасу на кухню и прошел следом за ним. – У нас принято предупреждать о визите заранее. Но я понимаю, что могут возникнуть разные непредвиденные обстоятельства.

Голос его звучал холодно и спокойно. По крайней мере, Рейн надеялся, что спокойно. На кухне он приоткрыл дверцу холодильника.

– К сожалению, слуги в отпуске. Я могу предложить ветчину, хлеб, сыр, уверен, вы проголодались в дороге.

– Слуги в отпуске? Какая незадача! – Томас глянул на него насмешливо и зло. – Ничего, ветчина и сыр сойдут. – Он с размаху уселся на стул и кинул свой рюкзак на соседний. – Давай, корми брата.

Рейн медленно и аккуратно нарезал ветчину и сыр и поставил тарелку на стол. Так же аккуратно он заварил свежий чай и разлил по чашкам. Это ненадолго. Сейчас недоразумение прояснится, он выпроводит этого Томаса Беккера, и постарается сделать так, чтобы больше никто посторонний его не побеспокоил.

Он опустился на стул напротив, внимательно изучая неожиданного визитера. Темноволосый, крепкий, выше Рейна, на голову, пожалуй. Возраст угадать сложно, может и пятнадцать, и двадцать. Хотя вряд ли пятнадцать. Ничего, сейчас сам расскажет. А вот на отца не похож. Фотографий осталось достаточно, чтобы Рейн был в этом уверен.

– Что, непохож? – искоса глянул Томас, прожевывая бутерброд. – А я в мать пошел.

Рейн медленно вдохнул и выдохнул, стараясь загнать эмоции еще глубже. Не хватало еще, чтобы этот… простолюдин читал их, как по книге. – Откуда ты?

– А ты отца позови, пусть он тебе расскажет, откуда – снова ухмыльнулся Томас, – где он, кстати?

– К сожалению, его позвать невозможно, – произнес Рейн, ставя чашку на стол. – Отец погиб десять лет назад. Он с удовлетворением отметил, как изменилось лицо Томаса. – Так что придется тебе самому рассказывать.

Томас растерянно отложил недоеденный бутерброд и застыл, уставившись на свои руки.

– Я не знал, – наконец произнес он, – мама не знала. Была уверена, что он жив, все еще…

Рейн не ответил, продолжая разглядывать сидящего напротив парня. Происходящее не ощущалось реальным, скорее напоминая сцену из какой-нибудь мелодрамы, и он никак не мог определиться, как ему себя вести.

– Они осенью познакомились, на Вайнфесте, – кашлянув, продолжил Томас после длинной неловкой паузы, – В сентябре, он у нас каждый год проходит.

Он неловко подбирал слова, замолкая после каждого предложения.

– Мама у меня красивая была. Она сразу знала, что это ненадолго, ну, встреча их. Поэтому и уехала, не попрощавшись. И отцу не сказала, где живет. – Томас поморщился. – Романтика, все такое. А потом только поняла, что меня ждет. Она и мне не сказала бы, наверное, ничего. Да только в прошлом году заболела, сильно…

Томас стиснул зубы и снова уставился на стол. Все его нахальство испарилось, и от вида его слегка сгорбленной фигуры внезапно повеяло неуютным одиночеством. – Я не хотел приезжать сначала, злился, и на нее, и… А потом подумал, отец все-таки…

У Рейна закружилась голова. Он не разбирался детально в делах отца, погрузился целиком в изучение магии. А, видимо, стоило. Не сидел бы сейчас за столом, чувствуя себя полным идиотом. Он не мог понять, врет Томас, или говорит правду. Если врет, то зачем? Если правду, то… Это невозможно. Неправильно. Это ведь отец его учил: «Если мы не будем соблюдать законы, то как мы сможем требовать этого от других». А ведь брак – это тоже закон. Рейн не был наивным, и понимал, что любовь не всегда встречается в браке. Особенно среди аристократов. Люди изменяют, рожают детей на стороне… Но не в его семье! Не его отец! Даже если отбросить в сторону чувства – им не простили бы такое нарушение приличий. Отец не стал бы рисковать… Ему хотелось отмотать день назад и стереть этот нелепый кусок.

Мир угрожающе треснул, и грозил вот-вот осыпаться. Этого. Не. Может. Быть.

– Маловероятно. Вся эта история. Отец никогда бы… так не поступил. – Голос его прозвучал глухо и словно со стороны. – И потом, даже если допустить, что это правда, – сейчас он говорил о каких-то гипотетических людях, тщательно отделяя образ родителей от темы разговора, – Обычно в таких случаях люди предохраняются. Особенно, если не хотят детей.

Томас вскинулся, снова становясь колючим и злым. – А если хотят? То что? Ты-то откуда знаешь, чего они хотели или нет?

– Отец не хотел. У него уже был я.

Рейн увидел слабое место и прицельно ударил туда. И попал. Томас побледнел и сжал кулаки.

– Ты, дерьма кусок…

Рейн зло прищурил глаза. – Зачем ты приехал? Наследство нужно? Денег хочется?

– Ты думаешь, деньги – самое главное, да? – Томас привстал со стула. – Если есть деньги, то вам все можно?

Нет, как раз им все нельзя. Но ему это не понять. Рейн и не собирался объяснять. Ему внезапно до боли захотелось вышвырнуть самоназванного брата за дверь, отомстить за испорченный вечер, отнятое время, отнятые… иллюзии?

– Если не деньги, то что? Устал от статуса безотцовщины? В таком случае тебе не повезло. Опять.

Вместо ответа Томас кинулся на него.

Драки Рейн не боялся. Уж точно не с этим. Пожалуй, даже обрадовался. Главное, помнить, что это обычный человек.

Томас оказался неожиданно сильным и быстрым. У Рейна была классическая школа фехтования. У Томаса, по-видимому, богатый опыт уличных драк. В кухне мешала тяжелая мебель, и Рейн, улучив момент, вытолкнул Томаса обратно в холл. У Рейна саднило скулу, Томас морщился, наступая на ногу. Явного перевеса ни у кого не оказалось. Они еще немного покружили по холлу, обменявшись парой ударов, но запал исчез так же быстро и внезапно, как появился. Надо было заканчивать, но Рейн не знал, как…

Внезапно Томас устало махнул рукой и сел на ступеньку, сгорбившись.

– Мама ведь знала, что он женат. Ну, отец твой. Поэтому и уехала, не хотела мешать. И предохранялась. – Он искоса глянул на Рейна. – Только вот не всегда оно срабатывает как надо. Вот я и родился.

Рейн опустился на пол и привалился к стене.

– А потом, – голос Томаса дрогнул. – Она… Рак был, обнаружили поздно, не смогли. Вот я и решил приехать… – Он потер рукой лоб. – Как-то по-идиотски все вышло. Извини.

Рейн молча кивнул и прикрыл глаза, по-идиотски, точно.

– Я уеду сейчас. Не волнуйся. И не приеду больше.

На лестнице зашуршало.

Ну нет. Не открывая глаз, Рейн хрипло произнес, – Куда ты сейчас поедешь, ночь уже. До ближайшей гостиницы час, в лучшем случае. А в лесу звери. У нас тут лес, знаешь ли.

Он вытянул руку, указывая в сторону верхних этажей. – Вон там комнаты…

Томас не отвечал.

– Я… Я был не прав, прости, – выдавил наконец Рейн. Томас должен остаться, пока Рейн не разберется до конца.

На лестнице было тихо. Томас не соглашался, но и не пытался уйти. Наконец, он произнес, – У меня фотка есть, там, в рюкзаке, сейчас принесу.

Он прохромал на кухню и вернулся. – Вот, смотри. Это на празднике, тогда…

Рейн открыл глаза и взял протянутый кусочек бумаги. Отец и незнакомая женщина стояли рядом и улыбались на фоне реки. Томас и правда, в мать пошел. Рейн молча смотрел на фото, не спеша отдавать. Что-то было не так. Что-то неуловимое и неправильное. Он еще раз посмотрел на Томаса, на изображение в руке…

– Это Неккар, мама туда на праздники приезжала. Сами мы чуть дальше жили, не у реки.

Внезапно Рейн понял, что же было не так на фото. Шрам. На левой щеке у отца был шрам. Он получил его где-то года за два до рождения Рейна. «Всегда соблюдай технику безопасности», отшучивался он на расспросы о том, откуда этот шрам взялся.

У отца на фото щека была гладкой. Внезапное предположение рухнуло на Рейна ледяной водой.

– Сколько тебе лет? – Попытался произнести он, но голос внезапно отказал. Ошеломленно он продолжал смотреть на фото, не в силах оторваться.

– Что ты спросил? – Томас потянул фото из рук Рейна.

– Я спросил, сколько тебе лет, – повторил он, в общем-то, уже зная ответ, но все еще отказываясь поверить.

– Восемнадцать. Будет скоро.

– Ты – старше меня. – с ужасом произнес Рейн.

***

Томас выбрал комнату, выходящую окнами в лес. Впрочем, все окна замка выходили в лес. Далекий предок был осторожен, устроив свой дом подальше от людей. За несколько столетий деревенька внизу разрослась, подобралась ближе. Но все еще не так близко. Замок можно было увидеть, но не услышать, и тем более, понять, что происходит внутри. Единственная дорога делала петлю, подбираясь с горе с восточной стороны. Рейн смотрел на узкую полоску розового неба, краем сознания отмечая, как она становится все шире и шире, и наконец, заливает полнеба.

Он сбежал сюда, на башню, как делал всегда, когда хотел побыть один.

Вся его жизнь была расписана давно и навсегда. Занятия, учеба. Будущая работа. Рейн знал, что он будет заниматься тем же, что и отец. Так же, как и дед, и прадед. Так было уже четыреста с лишним лет. И даже ранняя смерть родителей была горем, но горем, вписанным в правила их мира. Люди не живут вечно. Это больно, но это часть жизни.

Правда о семейном проклятии разрушила его правильную жизнь. Рейн оказался старшим в двенадцатом поколении рода. И он, будущая опора и блюститель порядка, станет... Драконом. Одним из тех, некогда изгнанных и надежно запертых за границей в ином мире. Монстром-убийцей.

Рейн сумел собрать осколки и построить из них новый мир. Он был мрачным, но в нем была цель. Рейн точно знал, что он должен делать, и был последовательным и упорным. «Не важно, сколько раз ты упал, важно, сколько раз поднялся». Рейн раз за разом твердил себе это, когда очередной эксперимент оканчивался неудачей. Он обязательно найдет способ. Столько лет, без единого дня перерыва, он потратил на то, чтобы научиться работать с древними знаниями, все ради того, чтобы в нужный момент не дать себе превратиться в чудовище. И все это время лет он видел в зеркале за своим отражением призрачную тень. Не сразу, и не с легкостью, но он принял свою суть. Значит, так угодно богам. Возможно, именно потому этот жребий достался ему, что он способен справиться с ним. Отец бы им гордился.

В прошлый раз, когда семейные тайны выплыли наружу, он смог жить дальше, опираясь на память об отце. Он верил ему. Сейчас же – опора исчезла. На чем он будет строить свой мир сейчас?

Рейн вытянул руку и посмотрел сквозь пальцы на светлеющее небо. В голове осталась одна звенящая пустота. И усталость. Хотелось не думать, не шевелиться, остаться сидеть здесь до скончания времен. Через пару лет он зарастет мхом и станет еще одной статуей. Статуям хорошо. Спокойно. Тихо. Им не нужно принимать решений. Им вообще ничего не нужно.

Но он – не имеет права. Он все еще глава своего рода. У него все еще есть долг. И для него долг не останется только словом. Горькая усмешка вновь искривила его губы и пропала. Эмоции – слишком большая роскошь для таких, как он. Слишком дорого приходится платить.

Рейн тяжело поднялся и оперся о край стены. Верхуши деревьев медленно вытаивали из золотисто-розового тумана. Жаль все же, что он не статуя. Он выпрямился, глубоко вдохнул, встряхнул головой. Пора идти. Составлять новый план.

***

Томас вышел на кухню, когда Рейн пытался отодрать подгоревшую яичницу от сковородки. У Марты все как-то получалось лучше.

– Ты что делаешь? – удивленно спросил Томас.

– Завтрак готовлю! А на что еще это похоже? – огрызнулся Рейн.

– Это? Ну, если честно… – Томас скривил лицо. – А давай я приготовлю. Умею я, не бойся, – снисходительно бросил он, заметив скептический взгляд, – Дом точно не спалю.

Рейн хмыкнул и отошел от плиты, – Пожалуйста. Посуда здесь, продукты здесь.

Он сделал жест рукой, и сел за стол.

Надо признать, готовил Томас лучше него. С другой стороны, Рейн никогда и не стремился научиться. Зачем? Есть более важные занятия. К слову, о важных занятиях.

– По поводу нашего родства…

Томас замер с поднятой вилкой и посмотрел на Рейна.

– Я заказал генетическую экспертизу. Это нужно. – Он поднял ладонь, не давая Томасу его перебить. – Мне нужно официальное заключение для корректного оформления документов.

– Не надо мне ничего, – сквозь зубы произнес Томас. – Я же сказал вчера, что ничего не хочу.

– Дело не в том, чего ты хочешь, или не хочешь, или я, – терпеливо начал объяснять Рейн. – Дело в том, что так правильно. Родители должны отвечать за детей. Восстановление справедливости во владении имуществом – это то малое, что я могу сделать сейчас за отца. В конце концов, ты всегда успеешь завещать свою часть благотворительным фондам. Ну и, кроме того, прости, – пожал он плечами, – но я хочу точно знать.

Он должен точно знать.

И все это время Томас должен оставаться в замке. Он не имеет права отпустить потенциального дракона в мир без присмотра. Если, конечно, принять его историю за правду. Но где-то глубоко внутри Рейн уже чувствовал – не врет. Экспертиза была необходимой формальностью.

– Я не буду делать никаких экспертиз, – взгляд Томаса заострился, на лбу появилась складка, – мне нет дела до того, что ты там хочешь или считаешь правильным. Я просто уеду, и черта с два еще появлюсь здесь!

Рейн положил ладони на стол и медленно выпрямился.

– Уже слишком поздно, – тон его стал ледяным. – Когда ты принял решение приехать сюда, ты выбрал дорогу. И это – результат твоего выбора. Заметь, это не я тебя искал, это ты пришел. Сам. У любого решения есть последствия, за которые надо отвечать. В тот момент, когда ты рассказал мне обо всем, твои дела перестали быть только твоими, а стали делами семьи. А это не только преференции, знаешь ли. Это еще и обязанности. Так что сейчас ты выполнишь свои обязательства по отношению к семье, частью которой себя заявляешь.

Пальцы закололо от пока еще легкого касания магии. Если понадобится, он удержит Томаса силой. Но он отсюда не уйдет. Он перевел дыхание, заставляя себя упокоиться.

– Представитель экспертной компании приедет через два часа. Пожалуйста, будь поблизости.

Вместо ответа Томас швырнул вилку на стол и вышел из кухни. Рейн мягко поднялся и последовал за ним. Томас остановился у входных дверей и обернулся.

– Я сдам твои анализы, раз ты так настаиваешь. Но…

Не договорив, он шагнул за порог, громко хлопнув дверью.

***

Результаты, которые Рейн получил по электронной почте спустя сутки, удивления не вызвали. Вот только – что дальше? План, казавшийся четким, при ближайшем рассмотрении поплыл и исчез. Оставить Томасу замок? А толку? В скрытых рунах есть смысл, если только рядом найдется тот, кто сумеет их активировать в нужный момент. Запереть его в подвале? Пожалуй, это будет считаться преступлением. А жаль, был бы оптимальный выход. Рейн нервно хихикнул и обхватил голову руками. В письмах ничего не было сказано про то, превращаются ли в драконов люди, не наделенные магией. Скорее всего, да. Вернее, ему следует исходить из того, что да – все превращаются. И значит, Томаса нельзя отпускать. Но Рейн не сможет следить за ним всю жизнь. Ему придется официально объявить о брате. Испортить репутацию семьи. А ведь они вассалы фон Альтанов, скандал затронет и их. Этим обязательно воспользуются, чтобы уменьшить влияние клана на совет. Рейн не боялся проблем лично для себя. Ни совет, ни место в нем его не интересовали. Но свары вверху, как круги по воде, разойдутся по всему обществу. В волнениях никогда не было ничего хорошего. Его долг как представителя аристократии – сохранять стабильность и благополучие.

Так какого черта об этом не думал его отец?!

Изо всей силы он ударил ладонями по столу. Вспышка давно сдерживаемого гнева сорвала тщательно оберегаемую маску спокойствия. Брызнули искры, оплавленный ноутбук грохнулся в кучу пепла – все, что осталось от дубового стола. Рейн застыл посреди комнаты, чувствуя, как накатывает волна сожаления и презрения к себе – опять он позволил себе сорваться.

Судорожный вздох за спиной заставил его сердце пропустить удар. Холодея, он обернулся. Томас стоял у двери, смотря на него огромными глазами. На белом лице проступили точки веснушек.

– Я… – Рейн вытянул ладони вперед, то ли стараясь успокоить, то ли удержать. – Я объясню.

Томас попятился, не отводя о него взгляда. Как некстати. Рейн не был готов к такому разговору.

– Это… Ты же читал про магов? Про волшебников?

В университете даже были занятия по взаимодействию с обычными людьми. Рейн никогда их не посещал. Томас продолжал пятиться, пока не уперся спиной в стену.

– Это были сказки, – наконец сипло выдавил он.

– Не совсем. – Рейн старался двигаться очень плавно. – Мы существуем. Только это тайна.

Он не отрывал взгляда от Томаса, держа ладони открытыми. Надо продолжать говорить, пока глаза Томаса не перестанут быть пугающе стеклянными.

– Когда-то давно так решили на совете, чтобы избежать проблем. С тех пор маги ушли в подполье. Мы никому о себе не рассказываем. Только вот иногда… тайное становится явным. Я не хотел тебя пугать сразу. Думал, потом расскажу, когда мы ближе познакомимся…

Похоже, сработало. На лицо Томаса постепенно возвращались краски. Он судорожно выдохнул и сглотнул.

– И ты?..

– И я, – кивнул Рейн. – Слушай, давай выпьем чаю, я тебе расскажу все.

Пока Рейн заваривал чай, Томас окончательно пришел в себя, и теперь вместо ужаса в его глазах светилось откровенное любопытство и предвкушение потрясающих историй. Они устроились внизу на каменных плитах двора, нагретых солнцем.

– И много вас таких, волшебников?

– Достаточно, – пожал плечами Рейн. – Точной цифрой я никогда не интересовался.

– А что ты еще можешь? Ну, огонь я уже видел. Впечатляет, кстати. А как становятся волшебниками? Это по наследству? Как думаешь?..

– Не знаю, – ответил Рейн на незаданный вопрос. – Дар определяют при поступлении в школу. Я не умею этого делать.

– Круто быть волшебником! – Томас привалился к ступеньке, мечтательно глядя в небо. – Это же какие возможности!

– Да не круче, чем обычным людям, – не разделил восторгов Рейн. – Все то же самое, ну, почти. А ответственности – выше головы.

– Это как?

– Ну как – как? – попытался объяснить он – Например, за собой надо следить гораздо больше, чем обычным людям. Что сделает обычный человек, если его, предположим, на бензоколонке обсчитают? Поскандалит, покричит, кулаком пару раз стукнет. На этом все и закончится. А волшебнику так нельзя. Он стукнет – и вся бензоколонка на воздух взлетит…

– Ага, – усмехнулся Томас, – видел я твой стол. Пожалуй, ты прав, – он пожевал травинку.

Они просидели во дворе до самого вечера, пока по небу не рассыпались звезды. Необычайно яркие. Или просто Рейн давно на них не смотрел?

– Видел? Видел? – Томас ткнул его локтем в бок. – Звезда упала!

– Не-а.

– А я успел загадать, – рассмеялся он. – Может, на озеро какое-нибудь завтра?

- Давай, – кивнул Рейн, – я тебе покажу одно….

***

С утра Томас упаковал гору бутербродов и затолкал пакет в свой рюкзак.

– Что? – отреагировал он на недоуменный взгляд Рейна. – Сам сказал, до озера часа три идти. Поесть-то захочется. А там рыбы наловим. Кстати, а удочки есть у тебя?

Удочек у Рейна не было, о чем он и сообщил.

– Как-нибудь так справимся. Я не в первый раз туда иду.

Ожидая, когда Томас закончит со сборами, Рейн вышел на улицу. День обещал быть теплым и солнечным. На озере Рейн обустроил убежище – иногда приходилось оставаться на ночь-две, так почему бы не с комфортом – они с Томасом тоже могут там переночевать, если не захочется возвращаться в тот же день. Интересно, где он застрял, упаковывает все содержимое холодильника? Рейн толкнул створку двери, возвращаясь. После яркого света холл показался темным. Томас стоял посередине, у лестницы, уронив рюкзак на пол.

– Что это? – заметив Рейна, он удивленно протянул руки вперед, показывая что-то.

Глаза медленно привыкали к свету и Рейн не сразу понял, что видит. А когда понял…

– Что это за фигня? – Томас уставился на свои руки, на которых золотистыми линиями проступал узор. – Что это за фигня? Что происходит?

Рейн был не в силах произнести ни звука, каменный пол замка стал странно неустойчивым и зыбким.

– Рейн? – в голосе Томаса проскользнула паника.

Огромным усилием воли Рейн поднял голову и посмотрел Томасу в лицо. Еще человеческие, но уже медленно наливающиеся янтарным светом глаза встретили его взгляд. Губы шевельнулись, собираясь что-то сказать.

В следующее мгновение тело Томаса скрутила и бросила вниз чудовищная невидимая сила, оборвав вскрик. Застыв у дверей, Рейн смотрел, как каменном полу обретает очертания крылатая древняя тварь.

Он не был таким уж огромным, этот новообращенный дракон. Не один десяток лет должен пройти, прежде чем он сравняется в силе и размере с истинными драконами. Вот только у этого конкретного дракона не было этих десятков лет. Превращение может завершиться лишь в земле драконов. Об этом писал незнакомый собеседник отца в одном из писем, которые Рейн нашел в дальнем ящике стола. Лишенный магической поддержки сородичей бывший человек обречен. Боль трансформации и чуждая сила лишают разума, оставляя чудовищную силу без присмотра. И драконы сходят с ума, начиная убивать до тех пор, пока не убьют их. Всего один истинный дракон способен стереть с лица земли целый город. Именно поэтому надлежит не дать обращению завершиться. Об этом тоже было написано в письмах.

Только многолетние тренировки спасли Рейна. Тело само метнулось в сторону, уходя из-под удара. Мелкие осколки брызнули во все стороны, с грохотом посыпались куски перил и ступеней. Тот, что раньше был Томасом, кинулся вперед. Боевые заклятья, брошенные Рейном на автомате, бесполезно разлетелись в пыль. Точно также легко дракон смел стандартные щиты, пытаясь добраться до того, кого ослепленный мозг посчитал виновником произошедшего. Рейн уворачивался и отступал, не в силах решиться на атаку.

«Боль и чуждая сила лишают разума». Рейн несчетное множество раз представлял себе этот момент. Вот только в этих представлениях не было Томаса Беккера, неизвестного старшего сына Айгена Сайондзи-Альтана. Того, с серыми глазами и упрямым подбородком.

Кусок мрамора раскололся рядом с его головой, рассекая осколками щеку и плечо.

Того, который протянул ему единственную фотографию своих родителей...

Когтистая лапа проломила стену между холлом и кухней, куда Рейн скользнул, пытаясь выиграть время. Второй удар снес перекрытие балкона. Все, больше тянуть нельзя. И Рейн ударил ладонью в пол, вызывая к жизни руны.

Ни одна магия не сравнится по надежности с рунной. Голубые знаки ярко сияли, удерживая в неподвижности прижатое к каменному полу тело. На трясущихся ногах Рейн подошел ближе к морде зверя и поднял руку. Превращению нельзя завершиться. Бывший человек обречен. Он должен убить дракона. Он должен сообщить совету. На такой вызов боевые маги отреагируют быстро. Они появятся здесь в течение часа, если не меньше, и они уничтожат тварь. Он должен только позвать.

Рейн стоял над драконом, не замечая катившихся по щекам слез. Пылающие яростью желтые глаза в упор уставились на него, но Рейн их не видел. Он видел серые. Томас Беккер не заслуживал такого. … – Это Неккар. Мама у меня красивая была…

Рейн упал на колени и зарыдал.

***

Машину Сайто Рейн увидел издалека, шагнул вперед с обочины и махнул рукой. Когда тот остановился, открыл дверь, забросил внутрь сумки и велел разворачиваться.

– Мы едем в город. Нужно открыть второй дом. Я буду жить там. Пригласи Марту, или кого посчитаешь нужным. И мне понадобится новая одежда для визита к леди фон Альтан.