История Брата Махара и Родерик

I. Возвращение домой.

В Корине говорили, что море умеет узнавать своих.

Старые моряки уверяли: человек, родившийся на коринском берегу, может прожить хоть полжизни среди степей, лесов и гор, но стоит ему снова услышать прибой – и он сразу поймёт, что вернулся домой.

Брат Махар всю жизнь смеялся над этим суеверием.

А потом, после двенадцати лет отсутствия, увидел из окна кареты серо-синюю полоску моря – и замолчал.

Родерик заметила это почти сразу.

– Ты чего?

Махар не ответил.

Дорога плавно спускалась между холмами. Внизу, за редкими соснами, уже проступали белые стены прибрежного города, башни знакомой крепости и гавань, усеянная парусами. Осеннее солнце висело низко над морем, рассыпая по волнам длинную золотую дорожку.

Корин не был ни самым богатым королевством Северного континента, ни самым великим. Он не мог похвастаться величием древнего Чар-Векха или чудесами сирионского Портентиума.

Да и древностью Корин похвастаться не мог.

Когда дед Махара был ребёнком, первые переселенцы с Южного континента ещё только закладывали здесь камни будущих стен. За несколько десятилетий поселение успело превратиться в город, город – в столицу, а несколько разрозненных владений – в молодое королевство, упрямо отвоёвывавшее себе место среди куда более старых соседей.

Но для Махара всё это не имело значения.

Корин был Корином.

Его городом.

Его домом.

Махар высунул руку из окна.

Морской ветер скользнул между пальцами, холодный и солёный.

– Всё-таки узнаёт, – произнёс он наконец.

Родерик повернула голову.

– Кто?

– Море.

Она несколько мгновений смотрела на мужа с самым серьёзным выражением, на какое была способна.

– Ты только что признал правоту суеверия, над которым смеялся всю жизнь?

Махар медленно убрал руку.

– Никому не рассказывай.

– Я состою в Лучезарной Длани. Мой долг – не скрывать истину, а нести её людям.

– Прежде всего ты моя жена.

– Именно поэтому расскажу всем первой.

Он усмехнулся.

За годы совместной службы Махар научился различать по интонации супруги по меньшей мере семь разновидностей угроз.

Эта была совершенно безопасной.

Пока что.

Родерик откинулась на спинку сиденья и вытянула ноги. Длинный лук лежал рядом с ней в кожаном чехле, короткий клинок покоился у бедра. Незнакомый человек скорее принял бы её за следопыта пограничной дружины или наёмную охотницу, чем за паладина одного из старейших союзов орденов мира.

Родерик это вполне устраивало.

На Махаре, напротив, принадлежность к Лучезарной Длани угадывалась сразу.

Символ союза – человеческая ладонь, заключённая в солнечный круг, – неизменно оставался на виду: вышитый на одежде, выбитый на застёжках, вырезанный на навершии дорожного посоха. Самим посохом Махар пользовался куда чаще, чем мечом.

Воином в привычном смысле слова он никогда себя не считал.

Даже прозвище «Брат» появилось задолго до того, как он вступил в ряды паладинов.

Своё обучение на Южном континенте Махар начинал как послушник. Его привлекала не воинская слава и даже не магия. Молодой коринец хотел постичь учение Архонтов – тех высших существ Света, которым поклонялись многие народы мира.

И заодно получить ответ на вопрос значительно менее благочестивый.

Существовали ли Архонты на самом деле?

Сам Махар предпочитал называть этот интерес поиском истины.

Его наставники – избытком любопытства.

Всё изменилось, когда обнаружился его природный дар к магии.

Оставлять способности без обучения было слишком опасно, и перед Махаром открылись два очевидных пути. Он мог обратиться к Содружеству Арканум и стать частью огромного сообщества магов, для которого волшебство являлось прежде всего наукой, ремеслом и предметом изучения.

Или остаться там, куда привёл его собственный поиск, – среди людей, посвятивших себя служению Свету и защите мира от Искажения.

Раздумывал Махар недолго.

Так послушник стал паладином Лучезарной Длани.

Хотя от привычки задавать неудобные вопросы не избавился никогда.

Сама Лучезарная Длань была древнее не только Махара, его отца или деда – она существовала задолго до появления самого Корина.

Её главные обители находились на Южном континенте, но влияние союза простиралось далеко за его пределы. Воины, жрецы, маги, лекари, следопыты – разные люди, различные ордена, традиции и школы были объединены одной задачей.

Противостоять Искажению.

Цивилизованные народы мира строили крепости, содержали армии, создавали магические коллегии и заключали союзы, понимая, что Искажение угрожает каждому из них.

Но именно паладины Лучезарной Длани испокон веков считали своим долгом первыми становиться между этой угрозой и теми, кто ещё не успел её увидеть.

Для простого человека Искажение часто оставалось чем-то далёким – страшной историей из Ничейных Земель или Демонического континента.

Для Махара и Родерик оно было частью жизни.

Они видели места, где пространство переставало повиноваться привычным законам.

Видели, как менялась материя.

Как уродовались тела.

Как ломались души.

Видели существ, изуродованных или порожденных Искажением.

Орден называл таких – демонами.

Большую часть взрослой жизни Махар и Родерик провели неподалёку от подобных мест, где демоны властвовали не только простором, но и над душами тех, кто их населял.

Они вместе обучались на Южном континенте.

Вместе отправились в свою первую вылазку в Ничейные Земли.

Вместе пережили первую настоящую встречу с демоном.

Во время второй едва не погибли.

Однажды им довелось участвовать даже в разведывательной высадке на Демонический континент. Тогда на чужой берег сошли двадцать семь человек.

Назад вернулись девятнадцать.

Махар привёз оттуда седую прядь у виска.

Ему было ещё слишком мало лет, чтобы мириться с подобным напоминанием о собственном возрасте, поэтому вскоре он начал красить волосы в ярко-рыжий. Постепенно это вошло в привычку, а затем и вовсе стало настолько неотъемлемой частью его облика, что мало кто из новых знакомых подозревал, каким был настоящий цвет его волос.

Родерик вернулась с двумя разорванными пальцами на левой перчатке.

Собственные пальцы, к счастью, остались при ней.

После Демонического континента их посылали и в другие места.

Иногда вдвоём.

Чаще – с отрядами.

Последние месяцы особенно не баловали их спокойствием, поэтому приказ отправиться в Корин и несколько лет обучать будущих членов ордена они встретили почти с недоверием.

Махар прочитал распоряжение дважды.

Потом положил его на стол.

– Обучать новобранцев в городе, где я родился… Тут одно из двух: либо нам дали отпуск, либо очень тонко намекают, что пора на пенсию.

Родерик, сидевшая напротив, даже не подняла глаз.

– Учитывая наш возраст, надеюсь, всё-таки первое.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Она перевернула страницу книги.

Махар подождал.

– И всё?

Родерик всё-таки посмотрела на него.

– Последние месяцы были… насыщенными. Я не против какое-то время просыпаться и не гадать, что именно сегодня попытается меня съесть.

– Вот! Наконец-то здравомыслие. А ещё тебя ждёт настоящая коринская перина.

– Я привыкла спать на корнях, камнях и собственном плаще. Мягкая кровать станет мучением.

– Первые две ночи.

– А потом?

– Потом ты поймёшь, что всю жизнь страдала напрасно.

– Вот этого я и опасаюсь. От хорошего потом тяжелее отвыкать.

Махар довольно улыбнулся.

– Значит, всё-таки отпуск.

Родерик задумчиво повторила:

– Отпуск…

Он поднял кружку.

– Заслуженный.

Она коснулась своей кружкой его.

– В таком случае постараемся не испортить собственных отдых и между делом, хоть чему-нибудь научить молодняк.

Так они и стали относиться к назначению в Корин.

Как к редкой передышке между настоящими походами.

Как к возможности несколько лет пожить там, где по ночам можно спать, не оставляя дежурного у костра.

Как к отпуску.

А потому ни Махар, ни Родерик ещё не знали, что до его конца оставалось одиннадцать дней

II. В чем сила брат?

Младший брат Махара – Хамар – ждал их на тренировочном дворе.

Он так вырос…

Это была первая мысль Махара.

Вторая пришла почти следом:

Пожалуй, даже слишком.

Четырнадцатилетний юноша стоял среди других молодых атлетов Корина, обнажённый по пояс, несмотря на прохладный ветер, и держал на плече тяжёлое тренировочное копьё.

Он уже почти сравнялся со старшим братом ростом, а шириной плеч заметно превосходил большинство ровесников.

Махар остановился у ворот.

– Помнишь того сорванца, который прятался за моей спиной, когда слышал визг поросят?

Родерик прищурилась, разглядывая юношу.

– Это Хамар?!

– Либо он, либо тот кабан всё-таки добрался до моего братика и теперь выдаёт себя за него. Свет всесогревающий… Ему ведь четырнадцать. Что же из этого быка вырастет ещё через несколько лет?

Будто почувствовав на себе взгляд, Хамар повернулся.

Несколько мгновений он смотрел на прибывших с явным недоверием.

Потом узнал брата.

Копьё полетело прямо в песок.

– Махар!

Всё достоинство почти взрослого атлета исчезло мгновенно.

Хамар пересёк двор бегом и с такой силой обхватил старшего брата, что тот крякнул.

– Свет побери… Ты меня так задушишь.

– Я тебя ждал ещё вчера!

– Корабль не лошадь. Его пятками не подгонишь.

Хамар отпустил его.

– А ты не мог взмахнуть посохом и заставить ветер наполнить паруса?

Махар посмотрел на него почти оскорблённо.

– Магия способна на многие чудеса. Думаю, найдутся волшебники, которые и такое умеют. Но меня, представь себе, учили несколько иным вещам.

– Я помню! Ты ещё постоянно зубрил молитву тому Архонту… Кер… Саркеру…

Махар вздохнул.

– Серкару, брат мой. Его имя — Серкар.

– Я почти угадал.

– Если однажды будешь молиться ему о спасении, советую всё-таки попасть точнее.

Хамар неловко почесал затылок и наконец повернулся к Родерик.

С ней он встречался всего однажды – ещё ребёнком.

Теперь несколько секунд юноша явно пытался решить, как следует приветствовать жену старшего брата: пожать руку, поклониться как паладину Лучезарной Длани или сказать что-нибудь достаточно взрослое и приличное.

Родерик избавила его от необходимости выбирать и сама заключила в объятия.

– Теперь вижу, что вы родственники.

Хамар озадаченно посмотрел на неё.

– Почему?

Она окинула взглядом сначала его, затем Махара.

– По габаритам. Сейчас главное различие между вами в том, что один уже знает имена известнейших Архонтов, а второй ещё нет.

– Да сложно они выговариваются! – тут же принялся оправдываться Хамар. – И потом, у нас здесь даже нормального храма толком нет.

Махар рассмеялся и хлопнул брата по плечу.

– Ничего. Пока я здесь, исправим хотя бы первое.

Через час они уже сидели за длинным семейным столом.

Мать Махара то и дело украдкой вытирала глаза, глядя на старшего сына.

Отец упорно делал вид, будто в его глаза просто попал дым от очага.

Соседи заходили один за другим – кто поприветствовать вернувшегося домой паладина, кто посмотреть на его необычную супругу, а кто просто потому, что в Корине подобные вести редко оставались семейным делом дольше нескольких часов.

К вечеру дом наполнился шумом, запахом печёного мяса, звоном кружек и десятками одновременно ведущихся разговоров.

Хамар почти не отходил от брата.

Ему хотелось знать всё.

Правда ли демоны способны принимать человеческий облик?

Правда.

Правда ли Махар однажды удерживал магией обрушивающуюся башню?

Нет.

Потолочную балку.

И всего несколько мгновений.

Правда ли Родерик в Ничейных Землях убила чудовище одним выстрелом?

– Двумя, – поправила она.

Правда ли Южный континент настолько богат, что там даже улицы мостят мрамором?

Некоторые.

Правда ли Архонты отвечают на молитвы?

На этот вопрос Махар почему-то не ответил.

Хамар заметил сразу.

– А здесь почему молчишь?

– Потому что ты задал простой вопрос о вещах, на которые простого ответа у меня нет.

Юноша нахмурился.

– Я всего лишь спросил, существуют ли они.

– Существуют.

– Вот! Тогда что тут сложного?

Махар медленно покрутил в пальцах деревянную кружку.

– Сложно всё, что следует после этого ответа.

Хамар ждал.

Махар вздохнул.

– Если я просто скажу тебе: «Да, Архонты существуют, они воплощают Свет и слышат молитвы», – что ты решишь?

– Что они существуют, воплощают Свет и слышат молитвы.

Махар усмехнулся.

– Именно этого я и боюсь.

– Чего?

– Что однажды ты начнёшь принимать простые слова за полное понимание мира.

За столом стало немного тише.

Родерик подняла глаза на мужа.

Махар продолжил уже спокойнее:

– Я сам когда-то отправился на Южный континент, потому что хотел получить простой ответ. Существуют Архонты или нет? Мне казалось: узнаю это – и дальше всё встанет на свои места.

– И не встало?

– Стало только больше вопросов.

Хамар немного подумал.

– Значит, ты сам не знаешь, отвечают ли они на молитвы?

Махар улыбнулся.

– Вот теперь это уже хороший вопрос.

– И?

– И это разговор для тех, кто постарше.

Хамар возмущённо выпрямился.

– Мне уже четырнадцать!

Махар невозмутимо отпил из кружки.

– Утренний парус под одеялом ещё не делает мужчину взрослым.

На несколько мгновений наступила абсолютная тишина.

Хамар залился краской.

– Это уже слишком!

Отец расхохотался первым.

Следом не выдержала Родерик.

Даже мать Махара закрыла лицо ладонью, пытаясь скрыть улыбку.

Хамар что-то возмущённо пробормотал, и вскоре общий шум за столом поглотил разговор.

Позже, когда гости разошлись, братья вышли во двор.

Ночь стояла холодная и ясная.

Город понемногу затихал. Где-то далеко шумело море, а над крышами горели звёзды.

Хамар поднял лежавший у стены тренировочный камень – тяжёлый округлый снаряд для состязаний – и легко перебросил его из одной руки в другую.

– Через месяц игры.

Махар прислонился плечом к стене.

– Какие?

– Ежегодные спортивные!

– Бег?

– Бег, борьба, метание. На всё записался.

– Решил преуспеть сразу во всём?

Хамар пожал плечами.

– Если могу – почему нет?

Он подбросил камень ещё раз.

– Я хочу попасть в королевскую армию. Не обычным ополченцем. Если хорошо покажу себя на играх, меня могут заметить. А там, может быть, когда-нибудь попаду даже в гвардию.

Махар посмотрел на брата внимательнее.

– Зачем?

Хамар словно не понял вопроса.

– Что – зачем?

– Зачем тебе гвардия?

– Потому что я хорош.

Махар чуть улыбнулся.

– Великая причина.

– А разве нужна другая?

– Для армии – желательно. Для самого себя – обязательно.

Хамар нахмурился.

– Ты ведь сам ушёл служить.

– В один из Орденов Лучезарной Длани.

– Какая разница?

Махар протянул руку.

Хамар отдал ему камень.

Старший брат взвесил тяжёлый снаряд в ладони, несколько секунд рассматривая его, а затем вернул.

– Большая.

– Объясни.

– Сила – полезная вещь, Хамар. Но если тебе хочется стать сильным только потому, что нравится ощущать себя сильнее других, рано или поздно обнаружится, что тобой управляет именно это желание.

Хамар озадаченно поморщился.

– Ты сейчас сказал так мудрёно, что я вообще ничего не понял.

– Хорошо. Попробуем проще.

Махар кивнул в сторону дома.

За освещённым окном прошла женская тень.

– Посмотри на матушку. Она не поднимет этот камень. Не пробежит быстрее тебя. И в борьбе ты, надеюсь, всё-таки её одолеешь.

Хамар усмехнулся.

– Надеюсь.

– Но если завтра этот дом загорится, она бросится внутрь за нами обоими. Не станет спрашивать себя, выдержит ли жар. Если ты будешь тонуть – полезет в воду, даже если не сумеет доплыть до тебя.

Махар помолчал.

– Вот это то, что всегда должно стоять за внешней силой.

Улыбка на лице Хамара постепенно исчезла.

Он посмотрел на камень в своих руках.

– Значит, быть сильным нужно ради кого-то?

– Не обязательно.

Махар пожал плечами.

– Но полезно понимать, ради чего ты вообще хочешь быть сильным. Иначе однажды сила сама придумает тебе причину.

Хамар некоторое время молчал.

Потом хмыкнул:

– Очень жреческий ответ.

– Я, между прочим, был бы ужасным жрецом.

– Худшим из всех, кого я встречала, – донёсся от дверей голос Родерик.

Махар обернулся.

Она стояла на пороге с его плащом в руках.

– Ты подслушиваешь?

– Я твоя жена. Мне положено знать, какую мудрость ты распространяешь среди доверчивой молодёжи.

Она бросила ему плащ.

– Кроме того, привычка слушать, что происходит вокруг, несколько раз спасала нам обоим жизнь.

– Это уже подслушивание с красивым оправданием.

– Это профессиональный навык.

Махар накинул плащ на плечи.

– Что случилось?

– Ничего. Пока что. Завтра нас ждут в гарнизоне. Первые дни, знакомство с потенциальными новобранцами.

Он мучительно вздохнул.

– А я уже начал верить, что мы действительно в отпуске.

– Мы здесь меньше суток.

– Тем более. Даже одного полного дня не дали.

– Закончим с формальностями – и успеешь бездельничать.

– Я собирался не бездельничать, а заслуженно отдыхать.

– Разница, полагаю, исключительно богословская.

Махар посмотрел на Хамара и с важным видом поднял палец.

– Вот тебе действительно полезный совет, брат. Не торопись жениться. Жена – неиссякаемый источник головной боли.

Хамар рассмеялся.

Родерик медленно скрестила руки на груди.

– Правда?

Махар повернулся к ней.

– Но исключительно приятной.

– Поздно исправляться.

– Главное попытаться.

Хамар смеялся ещё сильнее.

Махар тоже.

В тот вечер эта шутка не значила ничего.

Просто несколько слов между двумя братьями под ясным коринским небом.

Но спустя годы Хамар вспомнит её вновь.

И тогда она уже не покажется ему смешной.

III. Молодняк

Будущие братья и сёстры Лучезарной Длани, которых Махару и Родерик предстояло обучать, оказались ещё совсем зелёными.

Махар понял это на первом же занятии.

Самому старшему было двадцать два.

Младшей – семнадцать.

Они стояли перед ним на плацу старой коринской крепости, выстроившись в две не слишком ровные шеренги, и смотрели с таким вниманием, будто ожидали услышать не наставление очередного паладина, а откровение самих Архонтов.

Махар неторопливо прошёл вдоль строя.

– Кто-нибудь из вас уже сталкивался с Искажением?

Поднялась одна рука.

– Где?

– На дороге возле Ничейных Земель, брат Махар.

– Что именно произошло?

Юноша замялся.

– Там был мёртвый человек.

Махар остановился.

– И?

– Он… двигался.

Несколько учеников переглянулись.

– За Ничейными Землями к северу лежит Чар-Векх, – сказал Махар. – Некогда там некромантия была не просто ремеслом отдельных магов, а частью государственности порядка. Те времена давно прошли, но погребенные секреты магии смерти до сих пор влекут тщеславных дураков.

Он слегка усмехнулся.

– До сих пор туда слетаются, как мухи на навоз, волшебники, решившие, что именно им наконец удастся поставить смерть на цепь.

По лицам учеников было видно: историю Чар-Векха они знали.

Но слушали всё равно внимательно.

– Так вот. Запомните первое: магия смерти сама по себе ещё не означает Искажение. Некромантия может быть опасной, отвратительной, безрассудной – выбирайте определение по вкусу, – но это не делает её одним и тем же явлением с Искажением. Поэтому вполне возможно, мой юный друг, что встретившийся тебе покойник был просто чьей-то неудачной попыткой победить смерть.

Юноша, кажется, не понял, должно ли это его успокоить.

Махар повернулся к Родерик.

Та сидела на деревянной ограде чуть поодаль и неторопливо срезала ножом кожицу с яблока.

– На меня не смотри, – сказала она. – Когда дойдёте до стрельбы, изучения следов и того, как не погибнуть в первой же засаде, можешь передать их мне. А лекции – твои лавры, муженёк.

– Как великодушно.

– Я стараюсь.

Махар снова повернулся к ученикам.

– А теперь второе. Всё, что вы представляете себе, когда слышите слово «Искажение», скорее всего, неверно.

Несколько человек нахмурились.

– Демоны – его порождения. Иногда они становятся его проводниками и распространяют его дальше. Но сами демоны не являются первопричиной Искажения.

Он постучал пальцем по древку посоха.

– Искажение опасно не только потому, что порождает чудовищ. Оно соблазняет.

Теперь никто не отвлекался.

– Обычная магия требует дара, обучения, дисциплины. Искажение способно предложить силу даже тому, кто никогда не сумел бы зажечь свечу простейшим заклинанием. Быстро. Просто. Иногда почти даром.

Махар сделал небольшую паузу.

– Правда, счёт всегда приходит позже.

Один из молодых людей спросил:

– Какой счёт?

– Если повезёт – только собственная жизнь.

По строю прокатилось едва заметное движение.

– Поэтому обычному человеку место, пропитанное Искажением, следует обходить стороной. Наше дело сложнее. Мы должны такие места находить, изучать и, если возможно, уничтожать.

Девушка во второй шеренге подняла руку.

– Но как их обнаружить?

Махар приоткрыл рот.

– Чаще смотрите в небо, – неожиданно произнесла Родерик.

Все головы повернулись к ней.

Она откусила кусочек яблока.

– Если место выглядит нормально, но над ним почему-то нет ни птиц, ни насекомых, ни вообще какой-нибудь живности – я бы не спешила устраивать там привал.

Махар посмотрел на неё.

– Благодарю, сестра Родерик.

– Всегда пожалуйста.

– Это, кстати, хороший пример, – продолжил он. – Искажение не обязано встречать вас красным небом, воплями и горой черепов. Иногда первым признаком становится именно отсутствие того, что должно было быть.

Он обвёл учеников взглядом.

– Птиц. Звуков. Запахов. Течения воды. Иногда собственной тени. Но если честно… Вы можете выучить сотни книг про признаки Искажения и всякий раз оно может быть предстать перед вами в неизвестной форме.

Кто-то нервно усмехнулся.

Махар не улыбнулся.

– Я серьёзно. Магия демонов до бесконечности многообразна…

Наступила тишина.

Тот же юноша, что рассказывал про ожившего мертвеца, снова поднял руку.

– А если мы всё-таки обнаружим место, где Искажение действительно сильное, что нам делать в первую очередь?

– Отойти.

Юноша моргнул.

– И всё?

– Нет. Потом найти человека опытнее.

На этот раз по строю прошёл настоящий смешок.

Махар тоже улыбнулся.

– Вы ожидали, что я начну рассказывать вам о доблести? О том, как настоящий паладин должен один войти в проклятую пещеру, поднять меч и с именем Архонтов на устах броситься на демона?

Он снял посох с плеча.

На его навершии разгорелся мягкий белый свет.

– Если после первого месяца обучения вы запомните хотя бы одну вещь, пусть будет эта: не путайте храбрость с желанием красиво умереть.

Смешки стихли.

– Если можете отступить и вернуться с десятью людьми – отступите. Если можете сперва узнать, что находится впереди, – узнайте. Если можете не сражаться – подумайте, действительно ли сражаться необходимо.

Он чуть приподнял посох.

– Героизм иногда нужен.

Свет на навершии стал ярче.

– Но чаще всего героизм – последнее средство людей, которые не успели придумать ничего лучше.

Родерик посмотрела на него поверх яблока.

Через десять дней эти слова будут возвращаться к ней снова и снова.

Но пока жизнь оставалась спокойной.

Днём они учили.

По вечерам гуляли по городу.

Махар заново знакомился с Корином, который помнил ещё мальчишкой, и всякий раз обнаруживал то улицу, которой прежде не существовало, то старый дом, исчезнувший без следа, то лавку, почему-то оставшуюся совершенно такой же.

Они ходили в порт.

Покупали слишком пряное мясо у уличных торговцев.

Родерик выигрывала у матросов деньги в состязаниях по стрельбе.

Махар затем с удивительной последовательностью проигрывал эти деньги обратно в кости.

– Ты понимаешь, что таким образом мы просто возвращаем им заработанное? – однажды спросила Родерик.

– Я поддерживаю местную экономику.

– Ты плохо играешь.

– Это тоже форма благотворительности.

Несколько раз они приходили смотреть на тренировки Хамара.

Юноша действительно был хорош.

Слишком горяч.

Слишком уверен в собственной выносливости.

Слишком охотно пытался закончить любой поединок одной красивой атакой.

Но хорош.

Родерик некоторое время молча наблюдала, как Хамар борется с юношей почти на два года старше себя.

– Ногами работает отвратительно.

Махар даже не повернулся.

– Ему четырнадцать.

– Поэтому у него другие ноги?

– Ты собираешься тренировать моего брата?

– Нет.

Махар с облегчением выдохнул.

– Слава Свету.

– Я собираюсь несколько дней объяснять ему, что он бездарен, пока он сам не попросит меня его тренировать.

Махар медленно повернул голову.

– Это звучит значительно хуже.

На следующий день Хамар попросил.

Через четыре дня он ненавидел тренировки Родерик.

На пятый, лежа на спине в пыли после очередного падения, объявил:

– Когда-нибудь я тебя всё равно одолею.

Родерик протянула ему руку.

– Конечно победишь.

Хамар подозрительно прищурился.

– Ты мне не веришь.

– Верю.

Он схватился за её ладонь и поднялся.

– Тогда почему это прозвучало так, будто ты издеваешься?

– Потому что к тому времени, когда ты наконец меня победишь, мне, вероятно, будет лет шестьдесят.

Махар засмеялся так громко, что Хамар, не раздумывая, швырнул в него лежавший рядом деревянный меч.

Махар едва успел пригнуться.

– Нападение на наставника!

– Ты мне не наставник!

– Я твой старший брат. Это хуже!

Это были хорошие дни.

Не великие.

Не славные.

О них не стали бы писать песни и оставлять записи в летописях Лучезарной Длани.

Они просто учили неопытных паладинов, гуляли по улицам Корина, спорили, смеялись, ели слишком острое мясо и наблюдали, как Хамар пытается стать сильнее быстрее, чем позволял ему собственный возраст.

Для Махара и Родерик эти дни были почти праздными.

Наверное, именно поэтому они и отправились к бухте.

Человек, который слишком долго живёт рядом со смертью, поначалу принимает спокойствие за счастье.

Потом начинает воспринимать его как непривычную роскошь.

А если спокойствие длится достаточно долго, в нём вдруг появляется пустота.

Не потому, что человеку нравится опасность.

Просто тело привыкает просыпаться в ожидании угрозы.

Разум – искать её.

А душа – чувствовать себя нужной там, где кому-то грозит беда.

И однажды совершенно безобидное предложение куда-нибудь выбраться начинает звучать почти как зов.

IV. Спокойствие и рутина - повод искать неприятности.

О той злополучной бухте им рассказал старый рыбак.

Случилось это в портовой таверне.

Родерик расспрашивала хозяина о хороших местах для охоты к западу от города. Тот как раз увлечённо объяснял ей, где осенью лучше выслеживать горных коз, когда сидевший за соседним столом седой мужчина вдруг произнёс:

– Западнее Красных Скал я бы не ходил.

Родерик повернула голову.

– Почему?

Старик отпил из кружки.

– Люди там пропадают.

Махар продолжал молча есть овсянку.

Родерик же сразу потеряла интерес к охоте.

– Какие люди?

– Рыбаки. Иногда пастухи. Недавно сборщик соли пропал. Я его знал.

– Давно это началось?

– С конца лета.

– Стража знает?

Старик фыркнул.

– Конечно знает. Говорят, дезертиры шалят.

Вот тогда Махар перестал жевать.

Дезертиры в последние годы перестали быть для Корина редкостью.

Последняя большая военная кампания молодого королевства закончилась совсем не так, как обещали придворные картографы и военные советники. Глубокая вылазка на восток, в Ничейные Земли, должна была усмирить несколько воинственных племён и в перспективе едва ли не вдвое расширить коринские владения.

Вместо этого королевство получило несколько лет тяжёлых боёв, множество могил и одну-единственную крепость далеко за пределами обжитых земель.

Башню Отблесков.

Теперь она стояла островком коринской власти посреди края, который Корину фактически не принадлежал.

Служить там желающих находилось немного.

А поскольку любого солдата могли однажды включить в очередной обоз или сменный гарнизон, известие о назначении к Башне порой толкало людей на поступки, за которые в мирное время они сами бы себя презирали.

Некоторые просто бежали.

Большинство исчезало поодиночке.

Другие сбивались в шайки.

Дезертирство само по себе не относилось к заботам Лучезарной Длани.

Но несколько десятков вооружённых бывших солдат, устроивших логово возле дороги и похищавших людей, уже заслуживали хотя бы внимания.

Махар отложил ложку.

– Где именно пропадают люди?

Рыбак посмотрел на знак Лучезарной Длани у него на груди, будто лишь теперь понял, с кем разговаривает.

– Есть там одна бухта. С моря её почти не видно. Две скалы сходятся, словно ворота, а за ними берег. В скалах пещеры.

– Вы сами там бывали?

– В молодости. Во время шторма однажды укрывались.

– Что-нибудь необычное?

Старик задумался.

– Красиво там.

Махар и Родерик переглянулись.

– Это необычно? – спросил Махар.

– Для ваших мест – иногда, – невозмутимо ответил рыбак.

Родерик усмехнулась.

Старик продолжил:

– В пещерах ракушки красивые попадаются. Иногда даже камни самоцветные находили. Только… место всегда было какое-то неприятное.

– В каком смысле?

– Не знаю.

Он нахмурился, пытаясь подобрать слова.

– Бывают места, где одному хорошо. Тихо. Никого рядом. А там вроде тоже тихо, только всё время хочется поскорее уйти.

Улыбка на лице Родерик исчезла.

– Что-нибудь ещё?

– Да вроде нет.

Старик уже собирался отвернуться, но остановился.

– Хотя…

– Что?

– Когда месяц назад проходил мимо Красных Скал, заметил одну странность. Чайки берег обходили. Вообще туда не садились.

Родерик медленно провела пальцем по краю кружки.

– Совсем?

– Ну, насколько я видел.

– Раньше такое бывало?

– Не припомню.

Рыбак пожал плечами.

– Может, дезертиры распугали. Их там, говорят, много теперь.

Махар посмотрел на жену.

Она уже смотрела на него.

Несколько секунд они молчали.

– Иногда отсутствие птиц означает всего лишь отсутствие птиц, – сказал Махар.

– Разумеется.

– И мы совершенно не обязаны проверять каждую бухту, над которой не кружат чайки.

– Совершенно не обязаны.

Махар вздохнул.

– Мы ведь всё равно проверим?

Родерик отпила из кружки.

– Я уже собиралась предложить.

Спустя годы показания старого рыбака трижды перепишут для архивов Лучезарной Длани.

Там будут указаны имена пропавших.

Местоположение Красных Скал.

Предполагаемое число дезертиров.

Даже приблизительный день разговора.

Фразу про птиц в отчёт не внесут.

На следующее утро Махар сообщил начальнику гарнизона, что они с Родерик собираются осмотреть западное побережье.

Тот отреагировал мгновенно:

– Я дам вам людей.

– Не нужно.

– Там действительно могут быть дезертиры. Мы давно слышим об этой шайке.

– Именно поэтому сначала стоит выяснить, есть ли там вообще что-нибудь, кроме слухов.

Начальник гарнизона нахмурился.

– Вы собираетесь идти вдвоём?

– Осмотреть местность, а не брать крепость.

– А если там человек двадцать?

Махар пожал плечами.

– Тогда мы их посчитаем, вернёмся и скажем тебе, сколько солдат брать с собой.

Начальник некоторое время смотрел на него.

– Почему мне кажется, что в случае неприятностей вы всё равно полезете внутрь?

Родерик, стоявшая у окна, ответила вместо мужа:

– Потому что вы быстро разбираетесь в людях.

Махар бросил на неё укоризненный взгляд.

– Поддержка от собственной супруги бесценна.

– Я стараюсь.

Начальник гарнизона вздохнул.

– Всё равно дам сопровождение.

– Мы прекрасно можем…

– Брат Махар.

Тот умолк.

– Я не сомневаюсь, что вы двое сталкивались с вещами страшнее беглых солдат. Именно поэтому я предпочту, чтобы рядом с вами были люди, знающие наше побережье.

Махар задумался.

С этим спорить было трудно.

– Хорошо. Троих.

– Пятерых.

– Троих.

– Четверых.

– Ты торгуешься что ли??

– Разве?!

Махар усмехнулся.

– Троих возьму и точка. Я не желаю потом слышать о претензиях к Лучезарной Длани из-за подцепленных заноз дураками, которых вы хотите навязать под мою ответственность.

Так их стало пятеро.

Первым был Грейн – старший стражник, крепкий сорокалетний ветеран с лицом человека, который пережил достаточно походов, чтобы перестать ими хвастаться.

Вторая – Мирна, молодая охотница из прибрежной деревни. Она знала тропы возле Красных Скал лучше большинства городских солдат.

Третьим оказался Савир.

Один из новых учеников Лучезарной Длани.

Именно против его участия Махар сопротивлялся дольше всего.

– Нет.

– Брат Махар…

– Я уже ответил.

– Но я самый старший среди учеников. Мне двадцать два. Я готов.

– Если человек заявляет, что готов, это ещё не значит, что он готов.

– Но если там всего лишь разбойники…

– Тогда тебе там делать нечего. Мы готовим тебя сражаться с Искажением, а не ловить коринских дезертиров.

Савир помедлил.

– А если там не только разбойники?

Махар посмотрел на него.

– Что?

– Я тоже слышал рассказы о Красных Скалах.

– Какие ещё рассказы?

– Рыбаки называют это место дурным. Иногда говорят, что там слышат голоса из пещер. Что вода возле берега ночью светится. Что животные туда не подходят.

Родерик, наблюдавшая за разговором из угла, слегка приподняла бровь.

Махар скрестил руки.

– И после всего перечисленного тебе ещё сильнее хочется пойти?

Савир помолчал.

– Если там Искажение, разве не для этого вы нас обучаете?

– Для этого.

– Тогда когда я стану готов?

Махар хотел снова сказать «нет».

Уже открыл рот.

И неожиданно вспомнил себя самого.

Свой первый настоящий поход.

Людей вокруг, которые казались ему тогда невероятно взрослыми.

И собственное раздражение каждый раз, когда кто-то говорил: тебе ещё рано.

Он прекрасно помнил себя в возрасте Савира.

Возможно, именно это и стало ошибкой.

Махар тяжело выдохнул.

– Держишься рядом со мной.

Савир замер.

– Что?

– Ты оглох ещё до выхода из города?

Лицо юноши просияло.

– Нет, брат!

– Не геройствуешь. Никуда не уходишь один. Не трогаешь ничего, что я запрещу трогать. Если Родерик говорит лечь на землю – падаешь раньше, чем успеешь спросить зачем.

Родерик кивнула.

– Особенно последнее.

– А если я говорю бежать, – продолжил Махар, — ты бежишь.

– Понял.

– Нет. Сейчас ты обрадовался и поэтому думаешь, что понял. Я хочу услышать.

Савир выпрямился.

– Если вы прикажете отступить, я отступлю. Без споров.

Махар несколько секунд смотрел ему в глаза.

– Хорошо.

Савир улыбнулся.

Махар поднял палец.

– И ещё одно.

– Да?

– Чар-Векх не так далеко.

Юноша растерянно моргнул.

– И?

– Если погибнешь из-за того, что меня не послушал, я лично найду какого-нибудь тамошнего некроманта, заплачу ему, чтобы тебя подняли, а потом заставлю объяснить мне, почему ты решил умереть вопреки приказу.

Грейн кашлянул в кулак.

Мирна отвернулась, скрывая улыбку.

Савир неуверенно спросил:

– Это… шутка?

Махар посмотрел на него совершенно серьёзно.

– Постарайся не выяснять.

Родерик покачала головой.

– Прекрасный наставник.

– Я стараюсь.

Через несколько часов пятеро вышли из города.

Махар рассчитывал без спешки добраться до Красных Скал, осмотреть окрестности, выяснить, действительно ли там прячутся дезертиры, а следующим днём вернуться домой.

Простая разведка.

По крайней мере так он её называл.

Последним человеком, с которым Махар поговорил перед уходом, оказался Хамар.

Юноша догнал отряд почти у самых западных ворот.

– Брат!

Махар даже не остановился.

– Нет.

Хамар поравнялся с ним.

– Ты ещё не знаешь, что я хочу сказать!

– Хочешь пойти с нами.

– Откуда…

– Потому что мне тоже было четырнадцать.

– Тогда возьми.

– Нет.

– Я умею драться.

– Нет.

– Родерик сама сказала, что я быстро учусь!

– Родерик много чего говорит.

– Эй! — отозвалась она впереди.

Махар догнал младшего брата, обхватил его рукой за шею и несколько шагов тащил рядом с собой.

– У тебя же тренировка бестолочь ты моя.

– Послезавтра.

– Значит, сегодня должен отдыхать перед тренировкой.

– После неё соревнования.

– Тем более.

Хамар попытался освободиться.

– Я мог бы пригодиться.

Махар наконец отпустил его.

– Знаю.

Ответ прозвучал совсем не так, как ожидал Хамар.

Юноша замолчал.

Махар посмотрел на него.

– Именно поэтому однажды я, возможно, возьму тебя с собой. Но не сегодня.

Хамар нахмурился, однако спорить больше не стал.

– Вы надолго?

– К вечеру вернёмся.

Родерик, шедшая впереди, остановилась и медленно повернула голову.

Махар заметил её взгляд.

– Что?

Она подняла бровь.

Он вздохнул.

– Хорошо. К завтрашнему вечеру.

Хамар всё ещё выглядел недовольным.

– Ты обещал прийти на соревнования.

– Помню.

– Они через три дня.

– Значит, у меня даже останется время выслушать твои жалобы на то, как Родерик опять тебя избила.

– Она меня не избивает.

– Пока что.

– Махар.

Он улыбнулся.

– Приду.

Хамар не улыбнулся в ответ.

– Обещаешь?

На этот раз Махар ответил не сразу.

Наверное, потому что услышал в голосе брата что-то слишком детское.

Он положил ладонь ему на плечо.

– Обещаю, брат.

Этого оказалось достаточно.

Хамар наконец отступил от дороги.

Отряд двинулся дальше.

За воротами начиналась западная дорога – сперва широкая и ухоженная, затем постепенно растворяющаяся среди холмов.

Хамар остался стоять под каменной аркой.

Он смотрел им вслед ещё долго после того, как остальные перестали обращать на него внимание.

Родерик обернулась один раз.

Махар – дважды.

На третий не стал.

До Красных Скал оставалось несколько часов пути.

До соревнований Хамара – три дня.

А до исполнения обещания, которое Махар только что дал младшему брату, – целая жизнь.

Которой у него уже не было.

V. Наконец-то неприятности

До Красных Скал добрались после полудня.

Дальше нормальная дорога закончилась.

Вдоль побережья тянулась старая тропа – местами едва различимая среди травы и выступавшего из земли камня. Слева поднимались покрытые редким кустарником склоны, справа далеко внизу гремело море.

Мирна шла первой.

Рядом с ней – Родерик.

Обе почти не разговаривали.

Примерно через час Мирна подняла руку.

Отряд остановился.

На размокшей земле виднелись следы.

Много следов.

Махар присел рядом.

Людей здесь проходило явно больше двадцати.

Возможно, около тридцати.

Некоторые носили одинаковые тяжёлые сапоги. Чуть дальше в грязи отпечатались глубокие колеи тележных колёс.

Грейн взглянул на следы и фыркнул.

– Дезертиры. Тут и к бабке ходить не надо.

Родерик присела рядом.

– Возможно.

Стражник посмотрел на неё.

– Что значит «возможно»?

Она провела пальцами по краю одного отпечатка.

– Следам дня три. А армейские сапоги иногда носят не только солдаты.

– На Южном континенте – может быть. Здесь ты в Корине.

Грейн указал куда-то на восток.

– Вокруг нас половина земель дикая. Единственная нормальная сухопутная торговля идёт через Чар-Векх, да и там каждый караван под охраной. Никто в здравом уме не станет просто так бродить здесь толпой в тридцать человек.

Родерик поднялась.

– Значит, всё-таки дезертиры.

– Я это и сказал.

– А я всё-таки сказала «возможно».

Махар их почти не слушал.

Он смотрел дальше по тропе.

И ничего не чувствовал.

Вот это беспокоило его больше всего.

За годы службы он привык к Искажению не настолько, чтобы безошибочно ощущать его присутствие, – подобным даром Махар не обладал. Но иногда рядом с заражёнными местами возникало трудно объяснимое чувство: словно сама душа замечала что-то раньше разума.

Здесь не было даже этого.

Ни давления.

Ни холода под кожей.

Ни знакомого желания повернуть обратно.

Только обычное побережье.

Обычная тропа.

Обычный ветер с моря.

И всё же Махару почему-то хотелось идти медленнее.

Он не стал искать этому объяснения.

– Оружие приготовить, – сказал он.

Савир сразу потянулся к мечу.

– Не доставать. Просто держать под рукой.

К закату они добрались до края скал.

Рыбак говорил правду.

Сверху бухту почти невозможно было заметить.

Две тёмные каменные гряды далеко выдавались в море, сходясь подобно стенам огромных ворот. Между ними оставался узкий проход, за которым скрывалась полукруглая полоска каменистого берега.

Если не знать, куда смотреть, корабль мог пройти вдоль побережья и вовсе не заметить её.

У самой воды стояли навесы.

Несколько лодок были вытащены на берег.

Дальше виднелись палатки и кое-как сколоченные деревянные постройки.

Над одним из костров поднимался тонкий дым.

И люди.

Грейн пригнулся.

– Нашли.

Родерик уже считала.

Она лежала у края скалы, почти не высовывая головы.

– Одиннадцать вижу.

– Только? – спросил Махар.

– Только снаружи.

– Остальные в пещерах?

– Или под навесами. Или ушли.

Махар посмотрел на небо.

До темноты оставалось меньше часа.

Они выяснили достаточно.

Можно было развернуться.

Вернуться в город.

Сообщить гарнизону.

Привести два десятка солдат и без всякого геройства закончить дело на следующий день.

Разумный план.

И именно его Махар собирался предложить.

Родерик вдруг коснулась его локтя.

– Махар.

– Что?

Она указала вниз.

Возле крайнего навеса стояла клетка.

Внутри сидели двое.

Даже с высоты было видно, что один из пленников – ребёнок.

Грейн тихо выругался.

Махар несколько секунд смотрел вниз.

Потом закрыл глаза.

– Героизм… – пробормотал он. – Кажется, совсем недавно я от него кого-то предостерегал.

Родерик едва заметно улыбнулась.

– Помню.

Махар открыл глаза.

– Ненавижу, когда собственные советы возвращаются так быстро.

План был прост.

Родерик и Мирна оставались на высоте, откуда просматривалась почти вся бухта.

Махар, Грейн и Савир спускались по узкой тропе к лагерю.

Сначала Махар должен был предложить дезертирам сложить оружие.

Если те проявят хоть крупицу благоразумия, всё закончится без лишней крови.

Родерик проверила тетиву.

– Они не проявят.

Махар посмотрел наверх.

– Иногда люди приятно удивляют.

– Готова поставить свой лук, что эти не смогут.

– Не ставь. Если окажешься права, я его всё равно не выиграю.

– Почему?

– Ты найдёшь повод забрать обратно.

– Значит, уже чему-то научился в браке.

Он покачал головой и продолжил спуск.

Родерик оказалась права.

Махар успел сделать несколько шагов к лагерю и громко произнести:

– Именем короля Корина и Лучезарной Длани, сложите…

Щёлкнул арбалет.

Болт остановился в ладони от его лица.

На мгновение воздух перед Махаром вспыхнул белым, очертив полупрозрачную дугу.

Он посмотрел на замерший в воздухе болт.

Потом на стрелка.

– Я ведь ещё не договорил.

Сверху запела тетива.

Арбалетчик рухнул на землю.

– Вот теперь точно не договоришь! – крикнула Родерик.

И лагерь ожил.

Из-за навесов выбежали ещё несколько человек.

Кто-то опрокинул котёл.

Кто-то схватился за меч.

Один попытался добраться до лодки.

Дезертиры действительно когда-то были солдатами.

Но хорошими солдатами они быть давно перестали.

Некоторые были пьяны.

Доспехи носили кто как придётся.

Оружие содержали плохо.

А главное – никто никого не слушал.

Каждый сражался сам за себя.

Махар выбил меч из рук первого противника коротким световым импульсом.

Второго встретил древком посоха и отправил на землю.

Третьего снёс щитом Грейн.

– Отдам должное, щиты у вашего ордена то что надо!

Савир держался рядом.

Как было приказано.

Почти.

Увидев отступающего противника, юноша увлёкся и погнался за ним слишком далеко.

– Савир!

Тот не услышал.

– Назад!

На этот раз голос Махара перекрыл даже шум боя.

Савир остановился.

Несколько мгновений колебался.

И вернулся.

С высоты работали Родерик и Мирна.

Стрелы били по рукам, ногам, плечам.

По рукоятям оружия.

Одна стрела Родерик пригвоздила рукав дезертира к деревянному столбу в тот момент, когда тот уже заносил топор над Грейном.

Родерик могла убивать быстрее.

Но не хотела.

Через несколько минут всё закончилось.

Шестеро дезертиров остались лежать на берегу.

Пятеро сложили оружие.

Ещё несколько, появившихся из-за навесов после начала схватки, успели скрыться в пещере.

Преследовать их Махар запретил.

Пока что.

Грейн первым подошёл к клетке.

Замок пришлось выбить.

Внутри оказались мужчина лет сорока и девочка, которой едва ли исполнилось десять.

Мужчина почти не мог стоять.

– Спасибо… – бормотал он, обнимая дочь. – Свет милостивый… спасибо…

Махар присел перед ним.

– Посмотрите на меня.

Торговец с трудом сосредоточил взгляд.

– Они собирались… они собирались…

– Это уже закончилось. Сколько их ещё?

– Не знаю.

– В пещерах есть кто?

Мужчина вздрогнул.

– Были ещё пленники.

– Где они?

– Их уводили туда.

Он посмотрел на тёмный провал в скале.

– Теперь… теперь уже вряд ли…

Родерик подошла ближе.

– Что значит «вряд ли»?

Торговец не ответил.

– Вы слышали что-нибудь из пещер? – спросила она.

Мужчина замер.

– Ночью.

– Что именно?

– Крики.

Он прижал дочь к себе сильнее.

– И ещё звук.

– Какой?

Торговец беспомощно покачал головой.

– Не знаю. Скребётся что-то… будто по камню. Только громко. Очень громко.

Махар посмотрел на вход.

– Кто кричал?

– Те, кого уводили внутрь.

– Зачем их туда водили?

– Сначала за камнями.

– За какими?

– Самоцветами. В пещерах их много. Разбойники заставляли пленников искать. Чем глубже спускались, тем больше находили.

– А потом?

Мужчина провёл рукой по лицу.

– Потом люди начали пропадать.

Родерик присела перед ним.

– Расскажите всё по порядку.

Торговец сглотнул.

– Сначала возвращались почти все. Потом один не вернулся. Потом ещё двое. Разбойники говорили, что они заблудились. Но туда всегда посылали тех, кто уже знал дорогу.

Махар нахмурился.

– Кто-нибудь возвращался… другим?

Торговец медленно поднял на него глаза.

– Да.

Махар не пошевелился.

– Расскажите.

– Один мужчина. Его увели утром, а вернулся он только ночью.

– Раненый?

– Нет.

– Больной?

– Тоже нет.

– Тогда что изменилось?

Торговец долго молчал.

– Он перестал бояться.

Мирна нахмурилась.

Мужчина говорил всё тише.

– До этого он постоянно плакал. Просил отпустить. У него жена где-то в деревне осталась. Дети. А после пещеры сел у стены и просто… смотрел.

– На что?

– Ни на что.

Торговец облизнул пересохшие губы.

– Через два дня он сбежал.

Грейн подошёл ближе.

– Как?

– Разорвал верёвки.

– Удалось надрезать?

– Разбойники так и подумали.

Мужчина резко посмотрел на него.

– А я видел её после. Она не была перерезана.

Грейн ничего не ответил.

– Он разорвал её руками, – продолжил торговец. – А когда двое попытались остановить… одного бросил в стену, второму свернул…

Торговец осёкся, покосившись на дочь.

Махар понял.

– И убежал?

– Да...

На несколько мгновений воцарилась тишина.

Махар медленно поднялся.

Повернулся к провалу в скале.

Теперь он впервые действительно прислушался не к звукам, а к себе.

Из глубины тянуло холодным воздухом.

Ничего невозможного.

Для пещеры – совершенно естественно.

И всё же чем дольше Махар смотрел в темноту, тем меньше ему хотелось приближаться.

Родерик стояла рядом.

Неподвижно.

Потом тихо произнесла:

– Махар.

– Да?

Она смотрела не на пещеру.

На небо.

Он проследил за её взглядом.

Солнце уже почти касалось каменных гряд.

Над морем вдали кружили чайки.

Над бухтой – ни одной.

Родерик сказала:

– Птиц нет.

Махар ещё несколько секунд смотрел вверх.

Затем попытался улыбнуться.

– После такой драки я бы тоже улетел.

Никто не улыбнулся.

VI. Он не любил геройство, но долг обязывал.

Ещё живого разбойника они нашли у самого входа в пещеру.

Он лежал, привалившись спиной к камню.

На нём всё ещё можно было узнать остатки коринской военной формы, хотя ткань была порвана, а грудь и плечо залиты кровью.

Махар остановился перед ним.

– Эй.

Человек медленно поднял голову.

Взгляд был ясным.

Удивительно ясным для человека, потерявшего столько крови.

Махар присел.

– Вот объясните мне одну вещь…

Грейн вопросительно посмотрел на него.

– Почему такие люди никогда не сдаются тогда, когда им ещё дают возможность?

Родерик подошла ближе, не опуская лука.

– Может, потому что они знают, что после сдачи им всё равно светит петля?

Махар задумался.

– За дезертирство?

– За дезертирство не обязательно, – ответил Грейн. – Особенно после восточной кампании. Таких иногда отправляют обратно в строй. В Башню Отблесков, как правило.

– Великодушно.

Грейн посмотрел на тела возле лагеря.

– Но эти не просто сбежали со службы. Разбой, похищения, убийства мирных… За такое королевский суд уже не предложит искупить вину.

Махар снова посмотрел на раненого.

– Значит, всё-таки была причина не сдаваться.

Человек шевельнул губами.

Махар наклонился.

– Что?

– Оно…

Дезертир сглотнул.

– Зовёт тебя.

Махар перестал улыбаться.

– Кто?

Уголки губ раненого дрогнули.

– Ты нарочно не слушаешь.

Родерик медленно натянула тетиву.

Грейн положил руку на меч.

– Кого я должен услышать? – спросил Махар.

– Голос.

– Чей?

Человек посмотрел ему прямо в глаза.

– Мой.

Тишина.

– Что он тебе говорит? — спросил Махар.

Раненый улыбнулся.

Не широко.

Совсем чуть-чуть.

От этого стало только хуже.

– Что мне больше нечего бояться.

Махар поднялся.

– Все отойдите.

Он выставил посох перед собой.

Белый свет разгорелся на навершии и медленно потёк внутрь пещеры.

Сначала луч выхватил только каменные стены.

Неровный пол.

Брошенную кирку.

Следы сапог.

А затем Савир тихо произнёс:

– Что это?..

На потолке что-то блеснуло.

Махар поднял посох выше.

Теперь они увидели.

Нити.

Десятки.

Сотни.

Тончайшие, полупрозрачные, они тянулись вдоль свода и исчезали дальше во тьме.

Некоторые были толщиной с волос.

Другие переплетались между собой в почти невидимые жгуты.

Родерик подошла на шаг ближе.

– Паутина?

– Ага… Пауков размером с телёнка.

Мирна не улыбнулась.

Она смотрела на нити совершенно неподвижно.

Махар приблизил свет.

Одна из нитей дрогнула.

Не от ветра.

Она словно попыталась от него отстраниться.

Махар сразу погасил свет.

– Назад.

Савир посмотрел на него.

– Но…

– Все назад. Сейчас.

В его голосе не осталось ни тени прежней иронии.

Никто не спорил.

Даже Грейн.

Они отступили от входа метров на двадцать.

Раненый дезертир остался возле стены.

И вдруг рассмеялся.

Сначала тихо.

Потом всё громче.

Махар остановился уже под открытым небом.

– Искажение? – спросил Грейн.

– Да.

Ответ последовал сразу.

– Насколько серьёзное?

– Пока не знаю.

– Но это точно оно?

Махар оглянулся на пещеру.

– Нормальная паутина не отползает от Света.

Савир тоже смотрел туда.

– Тогда мы должны очистить пещеру.

– Нет.

Юноша повернулся.

– Но…

– Ты плохо слушал мои занятия?

– Нет, брат Махар.

– Тогда повтори первое правило.

Савир помолчал.

– При серьёзном проявлении Искажения не вступать в бой без необходимости. Отойти. Оценить угрозу. Вызвать людей опытнее.

– Очень хорошо. Рад, что мои мучения не были напрасны.

Махар кивнул на западную дорогу.

– Возвращаемся в Корин. Гарнизон перекрывает побережье. Мы отправляем сообщение ближайшей обители Длани. А затем возвращаемся сюда уже с теми, кто умеет работать с подобными очагами лучше нас.

Пять минут назад они собирались бороться с шайкой беглых солдат.

Теперь перед ними было нечто совершенно другое.

Махар хотел узнать хотя бы немного больше, прежде чем уйти.

Он подошёл к связанным дезертирам.

– Кто у вас старший?

Никто не ответил.

Он выбрал ближайшего.

– Что находится в пещере?

Мужчина отвёл взгляд.

Махар присел перед ним.

– Послушай. Мне сейчас безразлично, сколько людей ты ограбил, сколько убил и почему решил, что жизнь разбойника привлекательнее службы королю.

Он поднял с земли маленький необработанный камень.

Даже в последних лучах солнца внутри него играли зеленоватые искры.

– Вы нашли здесь богатство.

В лагере лежали мешки с такими же камнями.

Некоторые были почти прозрачными.

Другие переливались красным, синим и золотистым.

– Причём нашли столько, – продолжил Махар, – что могли давно уйти. Купить себе новые имена. Перебраться хоть на Южный континент. При достаточном количестве золота даже самые неподкупные судьи внезапно начинают плохо узнавать разыскиваемых преступников.

Грейн кашлянул.

– У нас в Корине таких нет.

– Хочется верить, что это было сказано не к слову о «неподкупности».

Родерик вздохнула.

– Дорогой, может, проповедь продолжишь по дороге?

– Это не проповедь.

– Ты уже держишь камень в руке и рассуждаешь о природе человеческой алчности.

Махар посмотрел на самоцвет.

Потом на неё.

– Хорошо. Немного похоже.

Он снова обратился к пленному.

– Вы могли уйти. Но остались. Почему?

Мужчина молчал.

– Потому что камней становилось больше чем глубже вы заходили?

Молчание.

– Или потому что кто-то начал убеждать вас, что следующая вылазка сделает вас ещё богаче?

Пленный поднял глаза.

Махар заметил это.

– Оно разговаривало с вами?

Губы дезертира дрогнули.

– Надеюсь…

Голос изменился.

Махар мгновенно выпрямился.

Это всё ещё говорил тот же человек.

Но голос был уже не его.

– …в следующий раз вас придёт больше.

Родерик вскинула лук.

Грейн выхватил меч.

Махар выставил ладонь.

Свет вспыхнул вокруг пальцев.

Пленный смотрел только на него.

И улыбался.

– Эти наскучили.

Голос звучал негромко.

Почти лениво.

– Приведи других.

У соседнего пленника дёрнулась голова.

Потом у следующего.

Махар резко обернулся.

– Что…

– Эти сломались слишком быстро.

Говорил уже другой.

Третьего охватила дрожь.

Его губы растянулись в той же улыбке.

– А ты…

Все трое посмотрели на Махара одновременно.

– …интереснее.

Махар ударил Светом.

Не по людям.

В землю между ними.

Белая вспышка разошлась кругом.

Улыбки исчезли.

На одно мгновение.

А потом первый дезертир обмяк.

Второй следом.

Третий судорожно вдохнул – и больше не выдохнул.

Махар уже стоял на коленях возле ближайшего.

Пальцы легли на шею.

Ничего.

Он проверил второго.

Потом третьего.

– Мертвы.

– От чего? – спросил Грейн.

Махар не ответил.

Потому что не знал.

И именно это ему не нравилось больше всего.

Мирна вдруг тихо произнесла:

– Как в сказке.

Родерик повернулась.

– Что?

Охотница всё ещё смотрела на тела.

– Старая сказка моего народа.

Махар поднял голову.

– Ты родом из Дженази?

Мирна кивнула.

– Моя мать из местных, а отец коринец. Я выросла на маминых сказках.

Она указала на скалы.

– Мы сейчас называем это место Красными Скалами. Но раньше это место звали по-другому.

– Как?

Мирна ответила не сразу.

– Обитель Кумо.

Савир нахмурился.

– Кумо?

– Паук.

Она тревожно сглотнула.

– Не обычный. В сказках Кумо жил под землёй и плёл нити не только из паутины. Он привязывал ими страх к человеку.

Грейн посмотрел на пещеру.

– Очень своевременная сказка.

– Я всегда думала, что это просто детская страшилка.

– А теперь?

Мирна не ответила.

Родерик спросила:

– Что Кумо делал с жертвами?

– Звал их.

Теперь уже Махар посмотрел на неё.

– Звал?

– Сначала во сне. Потом наяву. Говорил голосами тех, кому человек доверяет. Иногда собственным голосом.

Махар вспомнил раненого у входа и перемену в его голосе.

Мирна продолжила:

– Если человек долго слушал, Кумо наполнял его сознание страхом, а после питался им. И вместе со страхом, забирал все остальное. Желания. Жалость. Любовь. Волю. В конце оставалась только оболочка.

Савир посмотрел на мёртвых.

– Значит он контролировал их, будто куклу?

– Да. Когда Кумо больше не хотел играть с человеком, он обрывал нить и кукла больше не играла.

Она посмотрела на тела.

– Тогда жертва иссыхала.

Грейн тихо выругался.

Махар резко сказал:

– Сказка остаётся сказкой.

Мирна посмотрела на него.

– Даже сейчас?

– Особенно сейчас.

Он поднялся.

– Мы уже видели достаточно необычного, чтобы начать подгонять всё увиденное под первую подходящую легенду. Это хороший способ перестать думать.

Родерик едва заметно улыбнулась.

– Вот теперь узнаю мужа, лишь бы найти повод «перестать думать».

– Мы знаем только следующее: внутри есть активное Искажение. Нечто способно воздействовать на людей за пределами пещеры. И, вероятно, каким-то образом связано с этими нитями.

Он посмотрел на Савира.

– Этого достаточно, чтобы уйти.

Юноша сжал кулаки.

– Брат Махар…

– Нет.

– Вы даже не знаете, что я хотел сказать.

– Хотел предложить войти внутрь.

Савир замолчал.

– Именно.

Махар развёл руками.

– Вот видишь, я уже достаточно хороший наставник, чтобы предугадывать ваши плохие идеи.

– Но если там ещё есть люди?

На этот раз Махар не ответил сразу.

Савир продолжил:

– Торговец говорил, что пленников уводили внутрь.

– Я помню.

– Они могут быть живы.

– Могут.

– Тогда…

– Именно слово «могут» сейчас имеет значение.

Савир явно хотел возразить.

Махар поднял руку.

– Если мы впятером полезем в неизвестный очаг Искажения, не понимая ни его природы, ни глубины пещер, то вместо нескольких пропавших пленников Орден получит ещё пять.

– Но…

– Разговор окончен.

Савир отвернулся.

Махар посмотрел на Родерик.

Она ничего не сказала.

И это означало, что согласна.

– Собираемся, – приказал он. – Через десять минут уходим.

Они почти ушли.

Грейн собирал оружие побежденных в одну кучу.

Родерик помогала освобождённому торговцу перевязать руку.

Мирна проверяла тропу наверх.

Савир молча складывал припасы.

Махар стоял возле входа в пещеру.

Не слишком близко.

Он хотел оставить знак.

Простейшую световую метку, которую любой паладин Лучезарной Длани увидит даже ночью.

Очаг Искажения. Не входить. Ждать подкрепления.

Он коснулся посохом камня.

Белый символ начал проступать на скале.

И погас.

Махар нахмурился.

Попробовал снова.

Знак появился.

Продержался несколько мгновений.

Исчез.

– Родерик.

Она сразу услышала изменение его голоса.

Подошла.

– Что?

Махар начертил символ в третий раз.

Они оба увидели, как свет впитывается в камень.

Родерик перестала улыбаться.

– Это плохо?

– Пока выбираю между «плохо» и «заебало».

Он опустился возле земли.

Там, где свет коснулся камня, появилась одна из прозрачных нитей.

Совсем тонкая.

Она тянулась из пещеры.

Проходила через порог.

И уходила дальше.

Махар проследил взглядом.

Нить исчезала среди камней лагеря.

– Она была здесь раньше? – спросила Родерик.

– Нет.

– Уверен?

– Я похож на идиота?

– Знаешь, вот давно хотела поднять эту тему, тебе бы сменить прическу…

Он вздохнул и поднял посох.

Свет стал ярче.

Показалась вторая нить.

Потом третья.

Пятая.

Десятая.

Они расходились от пещеры по берегу.

Некоторые уже тянулись к телам погибших разбойников.

Родерик тихо позвала:

– Грейн.

Тот подошёл.

Увидел.

– Это ведь не было здесь час назад?

– Не было.

Махар направил свет дальше.

Нить, тянувшаяся к одному из мёртвых, дрогнула.

И тело шевельнулось.

Савир отшатнулся.

Грейн мгновенно поднял меч.

Махар рубанул посохом по воздуху.

Вспышка Света перерезала нить.

Тело снова обмякло.

Никто не говорил несколько секунд.

– Мы всё ещё уходим? – тихо спросил Савир.

Махар смотрел на пещеру.

Теперь решение перестало быть простым.

Если бы Искажение оставалось внутри – следовало отступить.

Без вариантов.

Но оно уже не оставалось внутри.

Нити появились за порогом всего за несколько минут.

И распространялись.

– Насколько быстро они растут? – спросила Родерик.

– Не знаю.

– За сколько Орден пришлёт людей?

Грейн ответил вместо него:

– Я уверен ваши ребята из Длани будут куда организованней, чем мой гарнизон, но если они не умеют летать, то сформировать и доставить сюда отряд, задачка для двух дней минимум.

Махар посмотрел на нити.

За несколько минут они успели продвинуться на десятки шагов.

– А если это продолжится ночью? – спросила Мирна.

Никто ей не ответил.

Из пещеры донёсся звук.

Все повернулись.

Тихий.

Далёкий.

Сначала Махар решил, что ему показалось.

Потом снова.

Крик.

Человеческий.

– Помогите!

Савир рванулся к пещере.

Махар схватил его за плечо.

– Стоять, герой!

Из глубины снова донеслось:

– Помогите!

Женский голос.

Потом крик оборвался.

Савир посмотрел на наставника.

На этот раз ничего не сказал.

И правильно сделал.

Родерик подошла ближе.

– Это могло быть оно.

– Могло.

– Голос Кумо.

– Не называй его так.

– Хорошо. Нечто неизвестное и исключительно неприятное могло имитировать человеческий голос.

– Именно.

– А мог кричать живой человек.

Махар посмотрел на неё.

– Именно.

Он ненавидел, когда она возвращала ему его же собственную логику.

Грейн спросил:

– Что будем делать?

Махар некоторое время молчал.

Потом присел и начертил на земле схему.

– Значит так! Мы не очищаем пещеру, — сказал он.

Савир открыл рот.

– Даже не начинай.

Юноша закрыл.

– Мы не ищем того, что сидит в глубине. Не ищем самоцветы. Не исследуем неизвестные проходы. И уж тем более не пытаемся доказать, что пятеро способны сделать работу за Орден.

Он провёл линию.

– Эти нити выходят наружу. Значит, где-то относительно недалеко от входа должен существовать узел – место, через которое воздействие распространяется дальше.

– Почему недалеко? – спросил Грейн.

– Потому что час назад за пределами пещеры нитей не было. Сейчас есть. Либо источник резко усилился…

Он посмотрел на мёртвых дезертиров.

– …либо мы чем-то его разбудили.

– Ты упускаешь из внимания, что мы не знаем, что является источником Искажения в этом месте – сказала Родерик.

– Будем надеяться, что Кумо не демон, или что все это лишь остаток от его былого влияния.

Махар указал на вход.

– Входим только до первого крупного разветвления. Ищем живых. Если найдём – выводим. Если увижу возможность перекрыть распространение нитей без продвижения дальше – перекрываем.

– А если не увидишь? – спросила Родерик.

– Разворачиваемся.

– Если там будет демон?

– Разворачиваемся.

– Если Савиру покажется, что он сейчас спасёт весь мир?

Савир возмутился:

– Сестра Родерик…

– Связываем Савира и разворачиваемся.

Грейн с Мирной усмехнулись.

Напряжение немного отпустило.

Махар поднялся.

– А теперь серьёзно. Внутри никаких самостоятельных решений.

Он посмотрел на каждого по очереди.

– Родерик идёт второй. Мирна – в центре. Савир перед Грейном. Грейн замыкает.

– А ты? – спросил Савир.

Махар поднял посох.

– А я иду первым и принимаю на себя все замечательные открытия.

Родерик посмотрела на него.

– Ты уверен?

Вот теперь вопрос предназначался не паладину, а мужу.

Махар некоторое время смотрел в тёмный проход.

Нет.

Он не был уверен.

И именно поэтому решил войти лишь настолько далеко, насколько считал необходимым.

– Нет, – ответил он.

Родерик кивнула, для неё этого оказалось достаточно, честный ответ был лучше.

Махар повернулся к Грейну.

– Торговца с дочерью отправляем к тропе наверх. Дадим им оружие и фонарь. Если через час нас не будет – они уходят в город.

Грейн нахмурился.

– Одних?

Торговец, стоявший неподалёку, вмешался:

– Дорогу я знаю. Дойду.

Он посмотрел на дочь и крепко сжал ее за руку, на изможденном лице девочки стекала слеза.

– Ради дочери дойду, во что бы это ни стало!

Махар кивнул.

– Хорошо.

Он снова посмотрел на остальных.

– Последняя возможность передумать.

Мирна первой достала нож.

– Моя мать убила бы меня, если бы узнала, что я дошла до логова Кумо и даже не заглянула внутрь.

– Вот это как раз худшая мотивация из всех возможных.

– Тогда считайте, что я иду спасать пленников.

– Уже лучше.

Грейн поднял щит.

– Я здесь представляю гарнизон. Если эта дрянь расползётся до города, мне потом всё равно придётся сюда вернуться.

Савира Махар даже не спрашивал.

Тот уже стоял рядом.

– Если скажу бежать?

– Бегу.

– Если скажу не оглядываться?

– Не оглядываюсь.

– Если услышишь голос матери?

Савир замер.

Потом понял.

– Не слушаю.

– Если услышишь мой голос?

– Ну, если в поле зрения не будет вашего посоха, готового мне по лбу стукнуть, то я его слушать не буду!

Махар улыбнулся.

– Наконец-то чему-то научился.

Последней оставалась Родерик.

Она проверила тетиву.

– Не смотри на меня. Я ещё на Южном континенте совершила ошибку и вышла за тебя замуж. Поздно начинать принимать разумные решения.

– Очень трогательно.

– Я старалась.

Махар развернулся к пещере.

Солнце почти исчезло за морем.

Внутри было совершенно темно.

Он поднял посох.

Белый свет растёкся по стенам.

Нити на потолке дрогнули.

Будто заметили их.

Махар сделал первый шаг.

Потом второй.

Позади послышались шаги Родерик.

Мирны.

Савира.

Грейна.

Пятеро вошли в пещеру.

А через несколько мгновений ветер с моря перестал доноситься до них совсем.

VII. Логово Кумо

Они вошли в пещеру впятером.

Махар.

Родерик.

Грейн.

Мирна.

Савир.

Не для того, чтобы найти Кумо.

И уж точно не для того, чтобы уничтожить его.

Если древняя сказка Мирны вообще имела хоть какое-то отношение к тому, что скрывалось под Красными Скалами, то подобная задача была не для пятерых человек.

Их цель оставалась куда скромнее.

Найти тех, кто ещё мог быть жив.

Понять, почему нити Искажения начали выходить наружу.

И, если повезёт, обнаружить ближайший узел, через который зараза распространялась за пределы пещеры.

После этого – назад.

Махар повторил это дважды.

Второй раз специально для Савира.

У самого входа он задержался.

Поднял посох и провёл навершием по камню.

На стене вспыхнули три расходящихся белых луча.

Под ними появился перечёркнутый круг.

Символ продержался несколько мгновений, затем потускнел, однако на этот раз не исчез.

Родерик остановилась рядом.

– Оптимистично.

– Я всегда был оптимистом.

– Ты ведь помнишь, что в Корине сейчас нет ни одного полноценного ордена Длани?

Махар закончил последнюю черту.

– Помню.

– А этот знак означает: «Не входить без разрешения паладина не ниже экзарха».

– Именно.

Родерик посмотрела на совершенно безлюдный берег за их спинами.

Потом снова на мужа.

– И где ты предполагаешь найти здесь экзарха?

Махар убрал посох.

– Надо мыслить наперёд.

– Махар.

Он посмотрел на неё.

Она мягко положила ладонь ему на плечо.

Шутливость исчезла из её голоса.

– Если знак действительно понадобится кому-то после нас, лучше бы местные тоже поняли, что сюда нельзя.

Несколько секунд Махар молчал.

Затем достал нож и ниже магического символа выцарапал на камне грубую надпись:

ОПАСНО. НЕ ВХОДИТЬ.

Родерик удовлетворённо кивнула.

– Вот теперь верю в твой оптимизм.

– Вульгаризация священной символики.

– Зато понятная.

Они пошли дальше.

Поначалу пещера ничем не отличалась от десятков других, которые Махару доводилось видеть за годы службы.

Камень.

Сырость.

Неровный пол.

Редкие следы кирки на стенах.

Но чем глубже они спускались, тем больше становилось нитей.

Они тянулись под потолком.

Спускались по стенам.

Исчезали в трещинах.

Иногда дрожали.

Хотя воздуха в тоннеле почти не было.

Мирна первой заметила сапог.

– Стойте.

Все остановились.

Из белёсого кокона у стены торчала нога.

Грейн поднял щит.

– Свет милостивый…

Махар приблизился.

Внутри находился человек.

Мёртвый.

По остаткам одежды ещё можно было узнать дезертира.

Кокон стягивал тело почти целиком, оставляя открытой лишь часть лица.

– Не трогать, – сказал Махар.

Савир смотрел на покойника слишком долго.

Грейн заметил.

– Первый?

Юноша вздрогнул.

– Что?

– Первый мертвец так близко?

– Нет.

– Первый такой, значит.

Савир ничего не ответил.

Грейн усмехнулся без всякого веселья.

– Мне во время восточной кампании довелось однажды встретить демонов.

Он крепче перехватил меч.

– Уже забыл, что сказал себе тогда: «никогда больше».

Савир расправил плечи.

– Мы справимся!

Грейн посмотрел на него.

– Конечно.

– Мы паладины Лучезарной Длани!

Махар, рассматривавший паутину, не оборачиваясь поправил:

– Здесь только двое паладинов Лучезарной Длани.

Савир покраснел.

– Я хотел сказать…

— Я знаю, что ты хотел сказать, — произнёс Махар. – Просто не пытайся убедить себя, будто знак на груди делает тебя неуязвимым.

Свет на его посохе стал ярче.

И стены будто ожили.

Нет.

Не стены.

Коконы.

Их были десятки.

Некоторые висели высоко под потолком.

Другие были прикреплены прямо к камню.

Большие.

Средние.

И несколько совсем маленьких.

Слишком маленьких.

Грейн выругался сквозь зубы.

Мирна отвернулась.

– Сколько же людей они сюда привели?..

– Лучше не думать об этом, – тихо ответила Родерик.

Грейн посмотрел на самоцветы, рассыпанные в углублениях стены.

– И всё это из-за красивых камней.

Махар провёл светом по одному из коконов.

– Не из-за камней.

– Тогда из-за чего? Алчности?

– В том числе. Но алчность появилась не здесь.

Грейн нахмурился.

Махар указал взглядом на мёртвого дезертира.

– Искажение редко даёт человеку новое желание. Ему это и не нужно. Оно находит то, что уже есть: жадность, страх, гордость, любовь, ненависть… А потом заставляет поверить, что это чувство важнее всего остального. Что ради него позволено переступить через долг, совесть, даже через самого себя.

– И какая тогда разница? – спросил Грейн. – Если всё начинается с того, что и без него сидит у нас внутри?

– В том, кто отвечает за первый шаг.

Грейн посмотрел на него внимательнее.

– Не понял.

– Если человек жаден – это его слабость. Если он ради золота предаёт товарища – это его выбор. Искажение может подтолкнуть его дальше, исказить желание, сделать его ненасытным… но оно не снимает с человека ответственности за то, что он ему позволил.

Грейн криво усмехнулся.

– Было бы куда удобнее свалить всё на демонов.

– Именно.

Они двинулись дальше.

Махар собирался рассказать что-то ещё, когда Грейн вдруг поднял меч.

– Там.

В боковом проходе мелькнул силуэт.

Человеческий.

Или почти человеческий.

На мгновение Махару показалось, будто на него смотрело бледное лицо.

Потом оно исчезло.

Савир шагнул вперёд.

– Здесь несколько проходов. Надо разделиться.

Четыре головы одновременно повернулись к нему.

Савир замер.

– Что?

Родерик улыбнулась.

– Осторожнее, герой. Ещё одна такая мысль – и мой муж закончит наше приключение прямо сейчас.

– Но если мы хотим быстрее всё проверить…

– Мы не хотим быстрее, – сказал Махар.

– Мы хотим вернуться живыми, – добавила Мирна.

– Желательно тем же количеством, – закончил Грейн.

Савир вздохнул.

– Я понял.

– Сомневаюсь, – сказала Родерик.

Мирна рассматривала развилку.

– А мы вообще знаем, что ищем?

Махар посмотрел на неё.

– Ты здесь специалист по Кумо.

– По сказкам о Кумо.

– В данный момент это больше, чем есть у остальных.

Мирна недовольно поморщилась.

Родерик задумчиво провела пальцем по тетиве.

– Давайте сложим то, что уже знаем.

Все посмотрели на неё.

– Многие чудовища старых легенд в конце концов оказывались демонами.

– Не многие, – поправил Махар.

– Достаточно многие.

– Это не научный критерий.

– Ты женился на следопыте, а не на учёном.

– Иногда жалею.

– Поздно.

Грейн тихо хмыкнул.

Родерик продолжила:

– Предположим, Кумо действительно существовал. Судя по всему, он очень любил пауков.

Она показала на паутину.

– К чему ты ведёшь? – спросил Махар.

– Ты сказал, что мы ищем узел.

— Да.

– Я не сильна в магии, зато умею находить логова животных. Если здесь всё строится вокруг пауков, я бы искала что-нибудь вроде большого гнезда.

Мирна добавила:

– Или центральной паутины.

Махар задумался.

– Возможно.

Родерик победно улыбнулась.

– Запишем этот день.

– Что?

– Ты признал мою правоту.

– Я сказал «возможно».

– С тебя достаточно.

После ещё нескольких поворотов Махар начал оставлять на стенах световые метки.

Маленькие.

Простые.

Достаточные, чтобы найти обратную дорогу.

Каждый раз перед тем как идти дальше, он считал развилки.

Три.

Потом четыре.

Потом пять.

На шестой он остановился.

– До следующего поворота.

Савир посмотрел на него.

– И?

– И возвращаемся.

Молодой человек промолчал с невозмутимым лицом.

– Нет. – вдруг сказал Махар.

– Но я молчал!

– Ты удивительно выразительно молчишь.

Они дошли до поворота.

За ним горел свет.

Настоящий.

Жёлтый.

Неровный.

Огонь.

Все остановились.

Махар тихо выругался.

Родерик посмотрела на него.

– Какой соблазн не сдержать слово, да?

– Не начинай.

Он поднял посох.

– Если там живой человек, мы его не оставим.

– Разумеется.

– После этого назад.

– Разумеется.

За поворотом стоял человек с факелом.

По одежде невозможно было понять, кем он был.

Дезертиром.

Пленником.

Или кем-то ещё.

Он стоял к ним спиной.

– Эй! – позвал Савир.

Человек медленно повернулся.

И улыбнулся.

– Кто ты? – спросил Савир. – Что ты здесь делаешь?

– Я?..

Человек посмотрел вокруг.

Словно вопрос его удивил.

– Я дома.

Его улыбка стала шире.

– И вы останетесь.

Родерик выстрелила.

Никакого предупреждения.

Стрела ударила мужчину в грудь.

Он покачнулся.

Посмотрел на древко.

Потом снова на Родерик.

И улыбнулся.

Из уголка его рта показалась белая нить.

Махар ударил Светом.

Коридор вспыхнул.

На несколько мгновений всё вокруг стало белым.

Человек рухнул.

Из его одежды посыпалось что-то чёрное.

Десятки крошечных существ.

Мирна вскрикнула.

– Не двигаться!

Махар опустил посох.

По камню прошла плоская волна белого света.

Маленькие твари задымились.

Некоторые попытались разбежаться.

Другие свернулись.

Через несколько мгновений всё закончилось.

Запахло горелым волосом.

Савир смотрел на тело.

– Что это было?

– Уже не человек.

– А то, что было внутри?

Махар помолчал.

– Надеюсь, ты простишь меня за то, что я решил не проверять на себе.

Родерик ткнула носком сапога одну из обугленных тварей.

– Маленькие пауки.

– Очень наблюдательно.

Мирна побледнела.

– Надеюсь это не «детеныши»…

Они пошли дальше.

Только теперь значительно медленнее.

Тоннель опускался всё глубже.

Потом исчез шум моря.

Никто не заметил точного момента.

Просто однажды Махар понял, что больше не слышит прибоя.

Ещё через несколько десятков шагов исчезло капание воды.

Потом шорох одежды.

Звон кольчуги Грейна.

Дыхание.

Наконец – шаги.

Махар остановился.

– Грейн.

Стражник посмотрел на него.

– Топни.

Тот не понял.

Махар показал на ногу.

Грейн ударил сапогом по камню.

Ничего.

Махар ударил посохом о пол.

Тишина.

Абсолютная.

Родерик что-то сказала.

Он увидел движение её губ.

Не услышал ни звука.

Савир тоже заговорил.

Безмолвно.

Махар поднял ладонь.

Стойте.

Этого жеста было достаточно.

Он закрыл глаза.

Сосредоточился.

И тогда услышал голос внутри себя.

Наконец-то.

Махар открыл глаза.

Остальные тоже замерли.

По их лицам он понял сразу.

Каждый слышал что-то своё.

Как долго тебя учили не слушать.

Голос был мягким.

Почти добрым, даже знакомым.

Махар почувствовал чужое прикосновение к своей душе.

Не вторжение.

Скорее пальцы, перебирающие струны музыкального инструмента.

Одна.

Другая.

Третья.

Ищущие ноту, которая зазвучит громче остальных.

Гордость.

Махар позволил ей существовать.

Пальцы скользнули дальше.

Любовь.

Он не удерживал.

Страх.

То же.

Сомнение.

На нём прикосновение задержалось.

Ты так долго искал ответ.

Перед внутренним взором Махара возник зал старой обители.

Он увидел себя молодым.

Ещё без рыжих волос.

В простой одежде послушника.

Ты хотел знать, существуют ли они.

Архонты.

Махар почувствовал почти забытое желание.

Не верить.

Не надеяться.

Знать.

А тебе так и не ответили.

Картина изменилась.

Перед ним стояла Родерик.

Мёртвая.

Потом Хамар.

Потом лица людей, которых он когда-то не сумел спасти.

Если они существуют – почему скрывают ответы?... И не защищают…

Вопрос был хорош.

Махар когда-то сам задавал его десятки раз.

Он мысленно ответил:

Не знаю.

Прикосновение замерло.

Будто не ожидало.

Не знаешь?

Нет.

Тишина.

Махар почти почувствовал замешательство.

И тебя это не пугает?

Он подумал.

Иногда.

Ещё одна пауза.

Махар открыл глаза.

И понял.

Кумо искал не слабость.

Он искал преобладание.

Чувство, которому человек позволил стать важнее всех остальных.

А затем превращал его в страх потерять, не получить, не исполнить.

Махар посмотрел на остальных.

И увидел, что демон уже нашёл их.

Савир стоял совершенно неподвижно.

Но в его глазах отражалось не то, что видел Махар.

Юноша снова был на тренировочном плацу.

Только теперь вокруг стояли сотни паладинов.

Экзархи.

Мастера.

Воины в сияющих доспехах.

А впереди лежало тело Махара.

Ты мог спасти его.

Савир хотел ответить.

Голоса стали громче.

Но испугался.

Перед ним появился другой Савир.

Старше.

В великолепных доспехах.

Герой.

Знаменитый паладин.

Вот кем ты мог стать.

Картина снова изменилась.

Теперь Савир бежал.

За спиной кричали люди.

Ты всегда будешь учеником.

Всегда будешь тем, кому говорят стоять сзади.

Потому что они знают.

Ты трус.

Савир схватился за меч.

Не настоящий враг стоял перед ним.

Только пустой тоннель.

Но рука уже потянула клинок из ножен.

Грейн снова оказался на востоке.

Жара.

Пыль.

Башня Отблесков ещё не существовала.

Вместо неё – временный лагерь.

И люди.

Его люди.

Молодые.

Уставшие.

Некоторые из них давно были мертвы.

– Старшой!

Грейн обернулся.

Из темноты шёл солдат без половины лица.

– Ты сказал держать строй.

Другой появился рядом.

– Ты сказал, помощь придёт.

Третий.

– Ты ушёл.

Грейн стиснул рукоять меча.

Ты всегда уходишь.

Он тяжело дышал.

И сейчас уйдёшь.

Перед ним возник Корин.

Стены города.

А над ними – паутина.

Потому что снова оказался слишком слаб, чтобы остаться.

Грейн поднял щит.

Мирна увидела дом сестры.

Не пещеру.

Не паутину.

Знакомый двор у моря, залитый мягким утренним солнцем.

На крыльце сидела Сирин – шестилетняя дочь её сестры – и пыталась заплести косу тряпичной кукле.

Девочка подняла голову.

Лицо сразу просияло.

– Тётя Мирна!

Кукла полетела на ступени.

Сирин бросилась к ней.

Мирна невольно улыбнулась и опустилась на колено.

Маленькие руки обхватили её за шею.

Тёплые.

Настоящие.

– Я скучала.

– Я тоже, мой уголек.

Сирин отстранилась.

Посмотрела ей в лицо.

– Мама.

Мирна застыла.

– Что?

– Мама.

За спиной девочки скрипнула дверь.

На пороге стояла её сестра.

Красиво звучит.

Мирна медленно поднялась.

– Нет.

По дверному косяку поползла тонкая белая нить.

Ты ведь представляла это.

– Нет.

Хотя бы раз.

Сирин снова потянулась к её руке.

– Мам?

Мирна отшатнулась.

– Не называй меня так.

Девочка испуганно замерла.

Паутина уже оплетала ноги сестры.

Ты любишь её.

– Да.

И каждый раз, когда она называет матерью другую, вспоминаешь о том, чего у тебя никогда не будет.

Мирна стиснула зубы.

– Я люблю их обеих.

Конечно.

Голос сестры стал почти ласковым.

Поэтому тебе так стыдно.

Белые нити поползли по стенам дома.

Скажи ей, что ни разу не хотела оказаться на её месте.

Мирна молчала.

Не можешь.

Она выхватила нож.

Потому что завидовала ей.

– Да.

Паутина замерла.

Мирна сама будто испугалась собственного ответа.

Потом повторила:

– Да. Завидовала.

Сестра перестала улыбаться.

– Когда Сирин впервые назвала тебя мамой… мне было больно.

Белые нити натянулись.

Вот видишь.

– Вижу.

Мирна посмотрела на сестру.

– Я завидовала тебе. Но никогда не желала тебе зла.

Ложь.

– Нет.

Она перевела взгляд на Сирин.

– И никогда не хотела отнять её у тебя.

Одна из нитей лопнула.

Мирна крепче сжала нож.

– Зависть – моя.

Подняла клинок.

– А эта ложь – твоя.

Она рассекла паутину.

Дом исчез.

Родерик стояла одна.

Она сразу поняла, что это ложь.

Это не помогло.

Потому что перед ней лежал Махар.

Бездыханный.

Красные волосы были испачканы пылью.

Посох сломан.

– Нет.

Она знала этот приём.

Видела подобные иллюзии раньше.

– Нет.

Тело исчезло.

Появилось снова.

Теперь далеко.

Родерик бежала к нему.

Не успевала.

Каждый раз не успевала.

В Ничейных Землях.

На Демоническом континенте.

В Корине.

В этой пещере.

Снова.

Снова.

Снова.

Ты всегда считала себя быстрее.

Она натянула лук.

Лучше видишь.

Стрела сорвалась.

Ни во что.

Всегда прикрываешь его спину.

Махар вновь упал.

Но однажды ты отвернёшься.

Родерик зажмурилась.

Всего на мгновение.

И услышала голос мужа:

– Родерик.

Она распахнула глаза.

Махар стоял перед ней.

Живой, но очень встревоженный, даже испуганный.

– Иди сюда, скорее! Нам нужно спешить

Она почти сделала шаг.

Почти.

Потом обратила внимание на одну деталь.

Махар никогда не называл её так, когда действительно боялся.

В такие моменты он обращался к ней:

Роди.

Она остановилась.

Лицо мужа изменилось.

Улыбка растянулась слишком широко.

Настоящий Махар волевым усилием развеял над собой хватку и понял всё.

Искажение не пыталось напугать их напрямую.

Страх был конечным результатом.

Взгляд Махара на Родерик, которая все еще была в плену морока задержался на какое-то время.

Он не знал, что видит жена.

Но догадывался.

И от этой догадки ему стало не по себе.

Вот оно.

Его собственное чувство.

Любовь.

Кумо снова коснулся его.

Видишь?

Махар почувствовал страх.

Настоящий.

Глубокий.

Ты не сможешь защитить их всех.

Да.

Она умрёт.

Возможно.

Твой брат останется один.

Возможно.

Ученик погибнет из-за твоего решения.

Возможно.

Голос начал раздражаться.

Ты их привёл!

Это было правдой.

Именно поэтому больнее всего.

Махар медленно вдохнул.

Да.

Прикосновение замерло.

Бойся!

Махар почти улыбнулся.

Я и так боюсь.

Что-то изменилось.

Впервые голос умолк.

Махар наконец понял, почему.

Кумо умел превращать чувства в страх.

Но для этого жертва должна была попытаться от страха убежать.

Отрицать его.

Победить.

Доказать себе, что не испытывает.

Махар слишком долго учился иному.

Страх не был врагом.

Как и гнев.

Как любовь.

Как сомнение.

Он просто был частью человека.

– Осознавший себя – неуправляем извне. – произнёс Махар.

Он ничего не услышал.

Но почувствовал собственные слова.

Навершие посоха загорелось.

Не вспышкой.

Медленно.

Тёплый белый свет обвил его ладони, и он поделился Светом.

Тонкие золотистые линии потянулись от посоха к остальным четверым.

К Родерик.

Грейну.

Мирне.

Савиру.

Не защита.

Не очищение.

Просто присутствие.

Вы не одни. – услышал каждый из них.

Звук вернулся резко.

Грейн услышал собственное тяжёлое дыхание.

Мирна – стук ножа о пряжку.

Савир – как клинок наполовину выходит из ножен.

Родерик – свой смех.

Махар – всех сразу.

Он опустил посох.

Несколько мгновений никто не говорил.

Потом Родерик повернулась к нему.

– Ты когда-нибудь говорил мне, что любишь меня?

Махар моргнул.

– Сейчас?

– Просто интересуюсь.

– Несомненно.

– Когда?

– Я не веду записи.

– То есть нет.

– А надо? Я просто боюсь, что сейчас могу угодить в ловушку опаснее Кумо.

Грейн вдруг рассмеялся.

Сначала тихо.

Потом громче.

Даже Савир улыбнулся.

Нервно.

Но этого оказалось достаточно.

Пещера вновь стала пещерой.

Холодной.

Страшной.

Зато настоящей.

Доказав свои чувства жене поцелуем, Махар затем посмотрел на каждого из остальных.

– Все здесь?

– Пока да, – ответил Грейн.

– Что это было? – спросил Савир.

Махар задумался.

– Так тонко владеть магией Искажения, может только могущественный демон.

Мирна побледнела.

– Кумо.

– Возможно.

Родерик посмотрела на мужа.

– Если это демон 3-й категории, нужно уходить.

Савир всё ещё держал руку на мече.

– Оно показывало мне…

– Не нужно, – перебил Махар. – Согласен. Высший демон нам не по зубам.

Махар поднял посох.

– На обратном пути, нас явно ждет проблема.

Грейн сразу насторожился.

– Какая?

Махар посмотрел на паутину.

До нападения она висела неподвижно.

Теперь все нити дрожали.

Сотни.

Словно по ним прошла одна общая волна.

Мирна медленно подняла лук.

– Это мы сделали?

– Думаю…

Где-то впереди раздался щелчок.

Потом второй.

Третий.

Ещё один – позади.

Савир обернулся.

– Что это?

Родерик уже натягивала тетиву.

– Думаю, вскоре это не будет иметь значения.

В глубине тоннеля появились глаза.

Сначала две точки.

Потом ещё четыре.

Шесть.

Десять.

Двадцать.

Они загорались на стенах.

Под потолком.

В боковых проходах.

Белёсые нити начали расходиться.

Из темноты медленно показалась суставчатая лапа.

Длиной почти с человеческую руку.

Затем вторая.

На камень выползло существо размером с крупную собаку.

Паукообразное.

Но никакой земной паук не имел такой пасти.

Савир вытащил меч.

– Демоны!?

Махар поднял посох.

Свет вспыхнул ярче.

– Следи за спиной!

За первым существом показалось ещё три.

Потом пять.

Родерик оглянулась на задний проход.

Там тоже загорались глаза.

Махар медленно улыбнулся.

Совсем не весело.

– А теперь, брат Савир, можешь проявить себя.

Юноша крепче сжал меч.

– Правда?

– Если хотим выжить, осторожничать уже поздно.

Махар направил посох в сторону приближающихся тварей.

– Только постарайся сделать это, не умирая.

Первый паук прыгнул…

VIII. Когда остается только биться.

Первый паук прыгнул.

Родерик выстрелила раньше, чем Савир успел поднять меч.

Стрела вошла твари между передних глаз и отбросила её назад. Существо ударилось о камень, судорожно перебирая длинными суставчатыми лапами.

За ним из темноты полезли остальные.

Сначала три.

Потом пять.

Потом Махар перестал считать.

– К стене! – крикнул он. – Не давайте им окружить нас!

Пятеро отступили к расширению тоннеля, где камень образовывал неглубокую нишу.

Место было далеко от идеального.

Зато спина оставалась прикрыта.

Грейн первым занял левый край, выставив круглый щит перед собой.

– Савир, рядом!

Юноша подчинился.

Родерик и Мирна встали чуть позади.

Махар остался в центре.

Пауки приближались без единого звука.

После недавней тишины это пугало почти сильнее любого визга.

Ни скрежета когтей по камню.

Ни шороха паутины.

Только десятки светящихся глаз, постепенно возникавших из мрака.

А затем звук вернулся.

Сразу весь.

Щёлканье жвал.

Сухой перестук лап.

Шорох сотен нитей.

И первый удар пришёлся в щит Грейна.

Тварь размером с крупного пса врезалась в него всем телом. Стражник отступил на полшага, но удержался.

– Тяжёлая зараза!

Он ударил краем щита.

Паук покатился по камню.

Савир добил его мечом.

– Один!

– Не считай! – рявкнул Махар.

– Почему?

С потолка упала ещё одна тварь.

Савир едва успел пригнуться.

Родерик выстрелила почти через его плечо.

– Потому что разочаруешься!

Стрела пригвоздила паука к стене.

Мирна уже натягивала тетиву.

Она стреляла медленнее Родерик, зато почти не тратила стрел впустую.

Одна тварь получила стрелу в сустав и рухнула.

Вторая – в пасть.

Третья добралась слишком близко, и Мирна отбросила лук, выхватив нож.

Родерик работала иначе.

Быстро.

Без остановки.

Стрела.

Ещё одна.

Шаг в сторону.

Выстрел почти в упор.

Она не пыталась убивать каждого паука сразу. Иногда достаточно было перебить переднюю лапу или заставить чудовище изменить направление, чтобы Грейн или Савир закончили дело.

Именно поэтому они ещё держались.

Каждый был сосредоточен на том, что умеет лучше всего и не забывал прикрывать спину товарищу.

Грейн принимал основной натиск.

Савир не отходил от него.

Родерик и Мирна не позволяли тварям прыгать сверху.

А Махар заполнял всё остальное.

Белое пламя ударило по полу.

Два паука отлетели.

Посох описал широкую дугу и врезался в голову третьего.

На навершии вспыхнул символ Лучезарной Длани.

Свет разошёлся волной.

Твари попятились.

Несколько секунд пятеро смогли перевести дыхание.

Грейн тяжело выдохнул.

– Я уже говорил, что не горел желанием сражаться с демонами?

Савир усмехнулся.

– Пока мы справляемсянеплохо.

Родерик посмотрела в темноту.

Там появлялись новые глаза.

– Не хвали день раньше времени.

Махар тоже увидел.

– Он играет с нами.

– Кто?

Махар посмотрел куда-то дальше, туда, откуда приходили твари.

– Тот, кто ими управляет.

Будто в ответ пауки снова двинулись.

На этот раз сразу с трёх сторон.

Они потеряли счёт времени.

Позднее Савир будет уверен, что сражались несколько часов.

Родерик скажет – меньше одного.

Махар так и не решит, кто был прав.

Внутри пещеры само время словно потеряло смысл.

Оставались только удары.

Стрелы.

Свет.

Дыхание.

И пауки.

Бесконечные пауки.

Они не были особенно разумны.

Не были непобедимы.

Каждый по отдельности уступал опытному воину.

И именно поэтому первые минуты обманывали.

Казалось, что всё получается.

Твари падали.

А пятеро продолжали стоять.

Но люди уставали.

Первой ошиблась Мирна.

Она слишком поздно заметила тварь, выползшую из трещины почти у самой стены.

Жвала сомкнулись на её предплечье.

Мирна закричала.

Родерик мгновенно ударила паука рукоятью ножа, а Грейн снёс его щитом.

– Мирна!

Охотница прижала руку к груди.

На коже уже темнели две глубокие отметины.

– Я в порядке.

– Ты только что закричала так, будто тебе руку оторвали.

– Потому что мне больно блять!

Махар оказался рядом.

– Покажи!

– Потом!

– Сейчас.

Он схватил её за запястье.

На ладони вспыхнул Свет.

Тёплое сияние обвило рану.

Мирна стиснула зубы.

– Яд?

Махар нахмурился.

– Наивно надеяться, что такие твари окажутся без него.

– Очень обнадёживает.

– Я умею утешать больных.

– Заметно.

Свет проник глубже.

Чёрные прожилки, уже начшие расходиться от укуса, остановились.

– Двигать можешь?

Мирна сжала кулак.

– Да.

– Тогда обратно.

Махар отпустил её.

И в ту же секунду услышал крик Савира.

Юноша успел заслониться мечом, но второй паук ударил сбоку.

Жвала скользнули по кольчужной вставке и вонзились в бедро.

Грейн зарубил тварь.

– Махар!

– Вижу!

Теперь силы Света пришлось делить.

Часть – на Савира.

Часть – на защиту.

Часть – на пауков.

Родерик потеряла несколько стрел.

Грейн получил порез на плече.

Мирна начала двигать укушенной рукой хуже.

Савир хромал.

А пауки всё прибывали.

Махар отбросил очередную тварь световым импульсом.

И понял, что на этот раз заклинание получилось слабее предыдущего.

Совсем немного.

Но он заметил.

Родерик тоже.

Она всегда замечала.

– Сколько ещё?

– Не знаю.

– Очень плохой ответ.

– Другого нет.

Грейн ударил щитом.

– Мы здесь надолго не останемся!

– Согласен, такая орава наши тушки вместе с костями сожрет меньше, чем за день.

– Я намекал на другое!

Махар быстро осмотрел проход.

Один путь назад.

Тот самый, которым они пришли.

Между ними и ним теперь копошилась целая масса тварей.

– Отступаем к выходу.

Савир посмотрел на него.

– Через них?

– Ты умеешь становится бесплотным?

Юноша вытер пот со лба.

– Нет.

– Тогда через них.

Махар поднял посох.

– Сейчас я дам нам несколько секунд.

Родерик сразу поняла.

– Сколько?

– Постараюсь побольше.

– Ты не умеешь отвечать числами?

– В браке с тобой разучился.

Несмотря ни на что, она усмехнулась.

– Все готовы? – спросил Махар.

Грейн поднял щит.

Мирна перехватила нож здоровой рукой.

Савир встал рядом с ним.

Родерик вложила в тетиву новую стрелу.

– Готовы.

Махар закрыл глаза.

Вдохнул.

Свет вспыхнул с новой силой.

На этот раз не вперёд.

Во все стороны.

Белая волна ударила по пещере.

Пауки шарахнулись от неё.

Некоторые упали со стен.

Другие свернулись, прикрывая глаза лапами.

– Сейчас!

Они побежали.

Сначала всё шло почти слишком хорошо.

Грейн двигался первым.

Щитом отбрасывал ошеломлённых тварей.

Савир шёл сразу за ним.

Родерик и Мирна держали середину.

Махар замыкал.

– Не останавливаться!

Паук прыгнул сбоку.

Савир ударил мечом.

Не убил.

Но отбросил.

Ещё один спустился на нити прямо перед Родерик.

Она не стала стрелять.

Просто врезала ему луком по голове и проскользнула мимо.

– Жалко лук, – заметил Махар.

– Новый купишь.

– Этот еще рано сплавлять.

– Второй лишним не будет.

Грейн рассмеялся.

Почти сразу смех оборвался.

Паук вцепился ему в щит.

Второй прыгнул на спину.

Савир срубил его.

Они продолжили.

Но Свет, которым Махар отбросил первую волну, быстро угасал.

Пауки приходили в себя.

И теперь гнались следом.

Шорох становился громче.

С потолка падали новые.

Из боковых трещин появлялись лапы.

Мирна вскрикнула.

Жвала прошли по боку.

Родерик выстрелила.

Тварь отлетела.

Махар, не останавливаясь, коснулся раны.

Свет вспыхнул вновь.

– Дальше!

Уже через несколько шагов удар получил Грейн.

Потом Савир.

Потом Родерик.

Она даже не сказала ничего.

Махар заметил кровь сам.

– Рука.

– Потом.

– Родерик.

– Потом!

Он схватил её на ходу.

Свет прошёл по плечу.

Рана затянулась настолько, чтобы перестать мешать.

– Я бы справилась!

– Теперь справишься.

– Ты не выносим.

Махар почувствовал, как дрожат пальцы.

Слишком много.

Исцеление.

Щиты.

Свет.

Он поддерживал четверых почти одновременно.

Не лечил полностью.

Для этого не хватило бы сил.

Он просто заставлял тела работать дальше.

Останавливал кровь.

Глушил яд.

Снимал боль настолько, чтобы нога могла сделать следующий шаг.

Ещё один.

Ещё.

Мир перед глазами начал плыть.

Савир это заметил.

– Брат Махар…

– Беги.

– Но…

– Не спорь, ну же!

Савир подчинился.

Это придало Махару сил больше любого заклинания.

Они бежали.

Дальше.

Быстрее.

Тоннель начал подниматься.

Грейн первым почувствовал.

– Воздух!

Мирна подняла голову.

– Что?

Грейн глубоко вдохнул.

На лице появилась улыбка.

– Море!

Теперь почувствовали все.

Слабый.

Холодный.

Солёный.

Морской ветер.

Выход был близко.

Совсем близко.

– Ещё немного! – крикнул Савир.

Пауки внезапно остановились.

Все разом.

Один за другим они отступили к стенам.

Некоторые поднялись на потолок.

Другие исчезли в боковых проходах.

Шорох стих.

Пятеро тоже остановились.

Никто не радовался.

Родерик медленно подняла лук.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже, – сказал Махар.

Грейн тяжело дышал.

– Они отступают.

– Нет, – ответил Махар.

Он смотрел вперёд.

– Они освобождают дорогу.

В проходе кто-то стоял.

Сначала казалось – человек.

То самое лицо.

Бледное.

Неподвижное.

Которое Грейн заметил раньше в темноте.

Теперь оно медленно приближалось.

И постепенно свет Махара начал выхватывать остальное.

Родерик перестала дышать.

Мирна прошептала:

– Кумо…

Лицо действительно было человеческим.

Именно это делало всё остальное невыносимым.

Оно принадлежало мужчине.

Во всяком случае когда-то могло принадлежать.

Слишком гладкая кожа.

Высокий лоб.

Тонкие губы.

Закрытые глаза.

Ни единого волоса.

Лицо находилось там, где у паука должна была быть голова.

Но не выступало из неё.

Оно словно было вдавлено в переднюю часть чудовищного тела.

Будто кто-то растянул человеческую кожу по паучьему панцирю, заставив черты лица существовать там, где им не полагалось.

Махар увидел, как открылись глаза.

Не человеческие.

Под веками находилась сплошная блестящая чернота.

Ни белка.

Ни радужки.

Ни зрачка.

Только два гладких тёмных зеркала.

А вокруг человеческого лица один за другим раскрылись дополнительные глаза.

Рот улыбнулся.

Очень широко.

Уголки губ поползли почти к ушам.

Изнутри показались жвала.

Они выдвинулись прямо из человеческого рта.

Мирна отшатнулась.

– Свет согревающий…

Тело оказалось огромным.

Чудовище едва помещалось в тоннеле.

Восемь длинных лап сгибались под неправильными углами, заканчиваясь острыми, словно костяные копья, сегментами.

Панцирь был чёрным.

Но не блестел.

Свет словно тонул в нём.

На раздутом брюхе угадывались бледные пятна.

Махар сначала решил, что это узор.

Потом понял.

Лица.

Десятки человеческих лиц под тонким слоем панциря.

Беззвучно открывающие рты.

Савир выдохнул:

– Архонты всемогущие…

Махар поднял посох.

– Не спешите двигаться.

Кумо замер.

Огромное тело стояло прямо между ними и выходом.

За его спиной чувствовался морской воздух.

Так близко.

Родерик натянула тетиву.

– Махар?

– Главное сохранять спокойствие.

– Есть идея?

– Пока одна.

– Какая?

– Не делать ничего глупого.

Грейн посмотрел вперёд.

На выход.

На чудовище.

Снова на выход.

За плечом Кумо уже угадывался серый свет вечернего неба.

Грейн рассмеялся.

Тихо.

Махар повернулся.

– Грейн.

– Мы почти выбрались.

– Я вижу.

– Он один.

– Грейн?…

Стражник поднял щит.

– Однажды я уже убежал от такой твари…

– Не сейчас…

– Нет! Именно сейчас! Я больше не побегу!

Махар услышал в его голосе то, чего боялся.

Не страх.

Усталость от собственного страха.

– Грейн, стой!

Стражник уже бежал.

— ЗА КОРИН!

Грейн с рёвом бросился вперёд.

Щит впереди.

Меч отведён назад.

Тяжёлый воин в доспехах набирал скорость.

Кумо не двигался.

До последнего мгновения.

А затем исчез.

Не буквально.

Разум просто не успел понять движение.

Громадное тело сорвалось вперёд с такой скоростью, какой не должно было обладать существо таких габаритов.

Одна лапа ударила по щиту Грейна.

Металл смялся.

Вторая пробила доспех.

Грейн ещё держал меч.

Махар увидел его лицо.

Удивлённое.

Не испуганное.

И тут остальные лапы сомкнулись.

Раздался сухой треск металла.

Кольчуга и пластины не выдержали.

Грейна буквально разорвало вместе с доспехами.

Всё произошло за одно мгновение.

Крик оборвался прежде, чем успел стать криком.

Щит упал на камень.

Потом меч.

Потом то, что осталось от человека, который ещё секунду назад стоял рядом с ними.

Савир застыл.

Мирна закрыла рот рукой.

Родерик побледнела.

Даже Махар несколько мгновений не мог пошевелиться.

Кумо медленно поднялся над телом.

Человеческое лицо улыбалось.

И голос прозвучал сразу в головах у всех.

Почти выбрались.

Махар очнулся первым.

– НАЗАД!

Савир не двигался.

Он смотрел на Грейна.

– Савир!

Юноша вздрогнул.

Махар схватил его за ворот.

– БЕГИ!

Родерик уже отступала, не опуская лука.

Мирна бросилась следом.

Они побежали обратно.

В глубину.

Туда, откуда только что так отчаянно пытались выбраться.

Пауки не преследовали.

Пока.

Теперь добыча сама возвращалась в его логово.

Савир бежал рядом.

Молча.

Лицо было белым.

Мирна тяжело дышала.

Родерик держалась чуть позади, постоянно оглядываясь.

Махар тоже хотел оглянуться.

Не стал.

Он уже достаточно увидел.

Через несколько поворотов они остановились.

Только потому, что дальше бежать не могли.

Савир согнулся, уперев руки в колени.

– Грейн…

Никто не ответил.

– Он…

– Да, – сказал Махар.

Юноша поднял голову.

– Мы его оставили.

Махар посмотрел ему в глаза.

– Грейн мёртв.

Савир сжал челюсти.

– Мы даже не…

– Он мёртв.

Жёстко.

Почти жестоко.

Но сейчас Савиру нужна была именно жесткая правда.

– Если побежишь обратно, умрёшь рядом с ним. И тогда его смерть не станет менее бессмысленной.

Савир отвернулся.

Мирна прислонилась к стене.

– Выход перекрыт.

Родерик посмотрела на Махара.

– Дадим последний бой?

– Всегда успеется.

– Значит, поищем выход?

Махар взглянул в окружающую темноту.

Свет посоха едва доставал до следующего поворота.

– В таких пещерах обычно несколько выходов.

Мирна покачала головой.

– Даже если так, в каком из поворотов он находится?

– У нас будет только один шанс узнать.

Савир наконец выпрямился.

Махар посмотрел туда, откуда они пришли.

Где-то далеко в темноте находился Кумо.

Демон, которого они не могли победить.

По крайней мере сейчас.

Затем Махар посмотрел глубже.

Туда, куда ещё не ходили.

Он медленно поднял посох.

– Вариантов у нас немного.

– Какие? – спросила Мирна.

– Либо в слепую ищем выход.

Махар помолчал.

– Либо перестанем искать выход.

Родерик пришла в голову мысль.

– Возможно по пути мы наткнемся на средоточие скверны, что эта тварь здесь сплела.

Савир посмотрел на Махара.

– Зачем нам тратить время на это средоточие?..

Махар улыбнулся.

Усталой улыбкой человека, у которого почти закончились хорошие решения.

– Если нам всё равно придётся здесь умереть…

Свет на навершии посоха вспыхнул.

– …я предпочту, чтобы Кумо запомнил, кого именно решил оставить у себя дома.

Родерик вытащила новую стрелу.

– Вот теперь это уже похоже на героизм.

Махар посмотрел на неё.

– Нет.

Он повернулся к темноте.

– Это как раз тот случай, когда ничего лучше мы пока не придумали.

И уже четверо пошли глубже…

IX. Финал.

Они шли всё глубже.

Не потому, что хотели.

Потому что каждая дорога, которая могла вести наверх, либо заканчивалась тупиком, либо возвращала их туда, где ещё слышался далёкий скрежет лап Кумо.

Четверо двигались медленно.

Махар хромал.

Родерик прижимала ладонь к боку, где исцеляющие чары остановили кровь, но так и не сумели полностью затянуть рану.

Савир шёл молча.

После смерти Грейна в нём будто что-то изменилось.

Исчезло прежнее нетерпение.

Он больше не пытался первым заглянуть за поворот.

Не спрашивал, далеко ли они прошли.

Даже меч держал иначе.

Не как оружие героя.

Как инструмент человека, который очень хочет прожить ещё хотя бы несколько минут.

Мирна выглядела хуже всех.

Яд низших демонов Махар успел подавить, но не уничтожить полностью. Охотница то и дело пошатывалась, а укушенная рука почти перестала слушаться.

– Остановимся? – спросила Родерик.

– Если остановимся, это будет последний привал в нашей жизни, – ответил Махар.

Мирна устало усмехнулась.

– Очень ободряюще.

– Я стараюсь поддерживать настроение.

– Получается отвратительно.

– Спасибо.

Они продолжили.

Иногда казалось, что Кумо потерял их.

Тогда становилось почти спокойно.

А затем далеко позади раздавался один-единственный звук.

Сухой удар лапы о камень.

И становилось понятно:

не потерял.

Он просто не торопился.

Через некоторое время тоннель начал расширяться.

Появился воздух.

Уже не морской.

Другой.

Но тоже свежий.

Махар поднял голову.

– Там свет.

Впереди действительно было светло.

Они ускорили шаг.

Савир даже улыбнулся.

– Выход?

– Не надейся раньше времени, – сказала Родерик.

За следующим поворотом открывался огромный грот.

Своды уходили высоко вверх и терялись во мраке.

Где-то в самой вершине существовала узкая трещина, сквозь которую проникал лунный свет.

Один-единственный светлый луч падал вниз.

Он освещал часть каменной стены и маленький островок зелени, каким-то чудом выросшей среди голого камня.

Но главным источником света были грибы.

Сотни грибов.

Синие.

Зелёные.

Некоторые почти белые.

Они росли на стенах, на мокрых выступах, вдоль подземного ручья.

Их мягкое свечение наполняло грот странным сумеречным светом.

После бесконечной тьмы пещер место казалось почти прекрасным.

Мирна опустилась на камень.

– Тут могло быть даже уютно, если бы не пауки…

– И демон, – добавил Савир.

– И демон.

Родерик посмотрела вверх.

– До той трещины не добраться.

Махар тоже оценил высоту.

– Нет.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Все понимали.

Это не выход.

Просто ещё одна комната их тюрьмы.

Махар подошёл к ручью.

Зачерпнул воду.

Проверил с помощью магии.

Чистая.

Он позволил остальным пить, а сам медленно прошёлся по гроту.

Касался посохом камня.

Проверял стены.

Исследовал грибы.

Наконец Родерик спросила:

– Что ищешь?

Махар остановился.

– То, ради чего мы сюда вообще полезли.

– Средоточие Искажения?

– Да.

Он посмотрел вокруг.

– И пока не нашёл ни одного.

Савир поднял голову.

– Может, мы просто прошли мимо?

– Возможно.

– Или он глубже?

– Возможно.

Родерик вздохнула.

– Опять твоё любимое слово.

Махар не улыбнулся.

– Есть ещё вариант.

Она сразу поняла, что этот ему не нравится.

– Какой?

– Источника здесь нет.

Мирна нахмурилась.

– Но Искажение есть.

– Есть.

– Значит, источник должен быть.

Махар покачал головой.

– Не обязательно в том виде, в котором мы предположили.

Он поднял посох.

– Демоны могут распространять Искажение разными способами. Некоторые создают самостоятельные очаги. Оставляют после себя места, которые продолжают существовать даже после их ухода.

Он посмотрел назад, туда, откуда они пришли.

– Другие сами остаются единственным очагом.

Родерик медленно произнесла:

– Кумо.

– Если я прав.

– Он не заражает пещеру.

– Он и есть заражение.

Савир побледнел.

– Тогда что мы должны уничтожить, чтоб остановить это проклятое Искажение?

Махар посмотрел на него.

Не ответил.

Родерик сделала это за него.

– Его.

Наступила тишина.

Мирна рассмеялась.

Коротко.

Нервно.

– Прекрасно.

– Я не говорил, что мы способны это сделать, – заметил Махар.

– А какая разница?

Родерик села рядом с Мирной.

– Он идёт за нами.

Все услышали далёкий удар лапы.

Будто демон специально подтвердил её слова.

– Медленно, – продолжила Родерик. – Издевается гад.

Махар посмотрел в тёмный проход.

– Ему нравится.

– Что?

– Не что, а кто – мы.

Он помолчал.

– Вернее, то, что с нами происходит.

Савир сжал рукоять меча.

– Страх.

– Страх. Отчаяние. Надежда, которая становится всё слабее.

Махар тяжело выдохнул.

– Он не охотится на нас. Он наслаждается.

Удар лапы прозвучал снова.

На этот раз ближе.

Махар внезапно замер.

Потом полез рукой под одежду.

На шее у него висело несколько небольших золотых знаков.

Савир видел их и раньше.

Один был обычным символом Лучезарной Длани.

Другой – маленьким круглым медальоном, исписанным едва заметными знаками.

Махар сорвал его.

Родерик сразу посмотрела на мужа.

– Ты серьёзно?

– К сожалению.

– Это же…

– Да.

Савир спросил:

– Что это?

Махар положил медальон на камень.

– Очень дорогая вещь.

– Я не об этом.

– Артефакт Длани.

Махар достал рукоять ножа.

– Старый.

Удар.

По золоту пошла трещина.

Савир вздрогнул.

– Вы его ломаете?!

– А ты наблюдательный.

Ещё один удар.

Медальон раскололся.

На три части.

Родерик подняла одну из них.

– Давно не видела, чтобы ты так быстро расставался с чем-то дорогим.

– Очень надеюсь потом предъявить счёт Ордену.

Мирна посмотрела на осколки.

– И что они делают?

– Сами по себе – почти ничего.

Махар взял первый.

– Но этот металл хранит отклик Света самих Архонтов.

Он начал раскладывать части.

Одну отнёс к дальней стене.

Вторую отдал Родерик.

Третью протянул Савиру.

– Расставим треугольником.

– Ловушка?

– Скорее печать.

– Она убьёт Кумо?

Махар посмотрел на Савира.

– Нет.

– Тогда зачем?

– Если сработает, обездвижит.

– Насколько?

– Надеюсь, достаточно долго, чтоб мы спаслись.

– А сколько это по времени, хотя бы приблизительно?

– Всё ещё надеюсь…

Родерик покачала головой.

— Он опять не знает.

— Зато знаю, что делаю.

Они разошлись.

Три точки.

Три осколка.

Махар остановился возле своего.

– Савир.

– Да?

– Ты знаешь молитву хотя бы одному Архонту полностью?

Юноша замешкался.

– Полностью?..

Махар медленно поднял бровь.

– Желательно.

– Знаю молитву Серкару.

Родерик тихо фыркнула.

– И почему я не удивлена, что именно ему?

Савир повернулся.

– Что?

– Архонт Отваги. Разумеется.

Махар кивнул.

– Подойдёт.

Родерик подняла свой осколок.

– Я прочту молитву Маэлике.

Махар посмотрел на неё.

– Природа и гармония.

– Иногда я слушала твои лекции.

– Я тронут.

– Скорее всего, не успеешь к этому привыкнуть к сожалению.

– Я всегда считал тебя оптимистичнее себя.

Махар опустился возле третьего осколка.

– Тогда мне остаётся молитва Дусмалту.

Савир улыбнулся.

– Архонт Мудрости?

– Думаешь, нам сейчас повредит немного мудрости?

Удар лапы.

Совсем близко.

Улыбки исчезли.

Махар быстро сказал:

– Когда начну – не останавливайтесь. Что бы ни услышали. Что бы ни увидели.

– А если забуду слова?

– Не забудешь.

Савир кивнул.

Первым заговорил Махар.

– Дусмалт, хранящий мысль там, где страх затмевает разум…

Осколок перед ним дрогнул.

По золотому краю пробежал белый свет.

Родерик начала следом:

– Маэлика, ты та, кто переводит шум реки в молчание корней…

Её осколок ответил мягким зеленовато-белым свечением.

Савир вдохнул.

– Серкар, чья ладонь не остывает, даже когда всё уже сгорело…

Третий осколок вспыхнул.

Тонкая линия света прошла по полу.

Соединила один знак со вторым.

Потом со следующим.

Треугольник начал замыкаться.

И тогда голос Кумо наполнил грот.

Не громкий.

Он просто оказался повсюду.

Древние слова.

Мирна обернулась к проходу.

Там было темно.

Как давно я их не слышал.

Махар не прервался.

– Даруй не ответ, но способность различить его…

Свет его осколка усилился.

Кумо засмеялся.

Вы просите помощи у мёртвых голосов.

Родерик продолжала:

– Пусть разное останется разным, но не станет враждой…

Наивные глупцы, от этих имен осталось лишь эхо.

Из прохода показалась лапа.

Потом вторая.

Архонты покинули этот мир.

Савир говорил быстрее.

– Пусть страх мой не станет цепью, а смелость не станет безумием…

Кумо вошёл в грот.

Огромный.

Невозможный.

Человеческое лицо смотрело на них с почти ласковой улыбкой.

Их эхо не спасёт вас.

Махар закончил первым.

Осколок вспыхнул.

– Мудрость не требует вечности, чтобы оставаться мудростью.

Родерик произнесла последние слова.

– И гармония не умирает оттого, что тот, кто однажды принес её, более не говорит.

Второй осколок активировался.

Две стороны треугольника засияли.

Все посмотрели на Савира.

Юноша замер.

– Савир!

– Я…

Он побледнел.

– Дальше…

Кумо остановился.

Улыбка стала шире.

Вот и всё.

– Я знаю!

Савир зажмурился.

– Серкар… пусть…

Он замолчал.

Забыл. Аха-ха-ха-ха, он забы-ы-ыл!

Махар вскочил.

– Савир, не смотри на него!

Поздно.

Кумо уже двигался.

Мирна выстрелила.

Стрела ударила в панцирь.

Вторая – в сустав.

– СЮДА, ТВАРЬ!

Она побежала вдоль стены.

– Кумо! Иди сюда!

Демон даже не повернул головы.

Ему был нужен Савир.

Юноша поднял меч.

Кумо прыгнул.

Скорость снова не имела ничего общего с его размерами.

Савир успел только выставить клинок.

Одна лапа отбросила меч.

Вторая пробила плечо.

Третья вошла ниже рёбер.

Савир вскрикнул.

Кумо швырнул его через весь грот.

Тело ударилось о камень.

Осколок погас.

– САВИР!

Махар попытался добежать.

Кумо уже был между ними.

Дальше всё превратилось в бой, который нельзя было выиграть.

Родерик стреляла почти в упор.

Кумо ловил стрелы лапами.

Не всегда.

Некоторые входили в человеческое лицо.

Он даже не моргал.

Мирна ударила ножом в сочленение конечности.

Демон отбросил её так, будто она ничего не весила.

Махар ударил Светом.

На этот раз по-настоящему.

Белое пламя охватило грудь Кумо.

Тот отступил.

Всего на шаг.

И улыбнулся.

– Значит, больно, – выдохнул Махар.

Да-а, это неприятней, чем летящие в меня иголки.

Кумо ударил.

Махар не увидел лапы.

Только почувствовал, как его тело отрывается от земли.

Он рухнул возле ручья.

Посох покатился в сторону.

Родерик крикнула что-то.

Кумо повернулся к ней.

Она успела выстрелить.

Потом ещё раз.

Лапа рассекла лук пополам.

Следующий удар бросил Родерик на камень.

Она не поднялась.

Мирна снова бросилась вперёд.

Кумо ударил её в грудь.

Охотница рухнула.

На несколько секунд в гроте стало тихо.

Все ещё были живы.

И именно это было хуже всего.

Махар понял.

Кумо мог закончить бой сразу.

Не захотел.

Он медленно прошёл между ними.

Смотрел.

Слушал.

Наслаждался.

Теперь страх чище, вкуснее.

Махар попытался подняться.

Нога не слушалась.

– Пошёл… в Бездну…

Человеческое лицо повернулось к нему.

Я и есть Бездна!

Кумо направился к Родерик.

Она лежала на боку.

Дышала.

С трудом.

Махар пополз.

– Не трогай её.

Кумо продолжал идти.

Лицо приблизилось к женщине.

Жвала медленно раскрылись.

Кумо не спешил.

Разумеется.

Махар видел каждое движение.

И вдруг заметил другое.

За спиной демона.

Возле третьего осколка.

Что-то шевельнулось.

Сначала Махар решил, что это паук.

Потом увидел руку.

Савир.

Юноша был жив.

Непонятно как.

Но он полз.

Медленно.

Оставляя за собой тёмный след.

Каждое движение явно причиняло ему боль.

Кумо ничего не замечал.

Он был слишком занят Родерик.

Савир дотянулся до осколка.

Пальцы легли на золото.

Он открыл рот.

Голос оказался едва слышным.

– …и если страх…

Кумо замер.

Махар перестал дышать.

Савир закашлялся.

Продолжил:

– …останется со мной…

Третий осколок дрогнул.

– …пусть он идёт рядом…

Кумо резко обернулся.

Впервые человеческое лицо потеряло улыбку.

– …но не ведёт меня.

Свет вспыхнул.

Треугольник замкнулся.

Три луча соединились.

Из земли поднялась сеть.

Не из паутины, а из чистой энергии Света.

Сотни бело-золотых нитей обвились вокруг Кумо.

Лапы дёрнулись.

Тело демона рухнуло к земле.

Он зашипел.

Настоящим голосом.

Без слов.

Грот содрогнулся.

Махар расхохотался.

Больно.

Почти беззвучно.

– Молодец… малец.

Савир улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Потом обмяк.

Но всё ещё дышал.

Махар поднялся на колени.

Светлая сеть держала Кумо.

Демон дёргался.

Каждый рывок оставлял на чёрном панцире дымящиеся полосы.

Родерик подняла голову.

– Получилось?..

– Вроде бы да.

Махар нашёл посох.

Опираясь на него, поднялся.

Первым делом – к Родерик.

Потом Мирна.

Потом Савир.

Он ещё мог их удержать.

Может быть.

Если хватит сил.

Кумо медленно повернул к нему человеческое лицо.

Махар посмотрел прямо в чёрные глаза.

– Архонты действительно оставили нам не так много.

Он тяжело вдохнул.

Сжал посох.

– Не столько, сколько хотелось бы противопоставить таким, как ты.

Сеть снова вспыхнула.

Кумо зашипел.

Махар улыбнулся.

– Но, к счастью, специально для тебя кое-что всё-таки осталось.

Человеческое лицо долго смотрело на него.

Потом улыбнулось.

Совсем иначе.

Без веселья.

Это… неожиданная неприятность.

Кумо рванулся.

Сеть натянулась.

Один световой узел треснул.

Махар замер.

Кумо дёрнулся снова.

Вторая нить лопнула.

И будь я слабее…

Ещё рывок.

Грот осветила вспышка.

…это действительно стало бы вашим спасением.

Махар смотрел.

Не понимал.

Потом понял.

И всё внутри похолодело.

Он видел демонов третьей категории лишь на рисунках.

Читал о них отчёты.

Слушал рассказы тех, кто пережил встречи.

Высшие демоны.

— Нет…

Родерик посмотрела на него.

— Что?

Кумо рванулся снова.

Сразу несколько нитей исчезли.

— Махар?

Он не ответил.

Потому что ответа у него не было.

Махар просто стоял.

Впервые за весь путь.

Без мысли.

Без плана.

Без следующего решения.

Он сдался.

Не вслух.

Где-то внутри.

Всего на несколько секунд.

Закричала Мирна.

Этот звук вернул его в реальность.

— НЕТ!

Махар обернулся.

Из трещин в стенах хлынули маленькие пауки.

Не те, с которыми они сражались раньше.

Меньше.

Их были сотни.

Они накрыли Мирну с головой.

Она пыталась сбрасывать их.

Бить руками.

Каталась по камню.

— ПОМОГИТЕ МНЕ!

Махар шагнул к ней.

Сеть лопнула окончательно.

Кумо вырвался.

Ударная волна света отбросила Махара на колени.

Демон даже не посмотрел на Мирну.

Она уже принадлежала его тварям.

Кумо направился к Савиру.

Юноша ещё был жив.

Едва.

Он лежал у погасшего осколка, с трудом втягивая воздух. Пальцы всё ещё были сжаты вокруг золотого артефакта.

Кумо склонился над ним.

Маленький наглец.

Савир открыл глаза.

Человеческое лицо демона оказалось совсем рядом.

Ты хоть сам знаешь, как жжётся эта погань?

Одна из лап медленно опустилась ему на грудь.

Не ударила.

Прижала.

Савир дёрнулся, пытаясь вдохнуть. Кумо усилил давление ровно настолько, чтобы не дать ему наполнить лёгкие, и несколько мгновений просто наблюдал за тем, как юноша пытается вырваться. Потом внезапно отпустил.

Савир судорожно вдохнул.

Кумо будто этого и ждал.

Острая конечность пронзила его бок.

Крик прокатился по всему гроту.

Демон не спешил вытаскивать лапу.

Напротив, чуть повернул её внутри, внимательно наблюдая за лицом Савира, словно пытался понять, в какой именно момент боль станет невыносимой.

Вот так, — почти ласково произнёс Кумо.

Теперь понимаешь?

Савир попытался ударить его кулаком.

Слабое движение.

Почти бессмысленное.

Но Кумо заметил.

И рассмеялся.

Лапа вышла.

Через мгновение другая пробила плечо и пригвоздила юношу к камню.

Савир снова закричал.

Уже хрипло.

Демон медленно переносил вес с одной конечности на другую, каждый раз заставляя старые раны отзываться новой болью. Он мог убить его одним движением.

Не убивал намеренно.

Савир больше не пытался казаться храбрым.

Он плакал.

Просил прекратить.

И это, кажется, нравилось Кумо больше всего.

Вот он, твой настоящий голос, — прошептал демон.

Не молитва. Не отвага. Ты-ы.

Махар отвернулся.

Потому что уже не мог ему ничем помочь.

Крик Савира прозвучал ещё раз.

Потом оборвался.

А Кумо, закончив, ещё несколько мгновений стоял над неподвижным телом, словно досадуя, что игрушка сломалась раньше, чем ему хотелось

Махар пополз к Родерик.

Она лежала возле стены.

Дышала совсем неглубоко.

Махар опустился рядом.

– Роди…

Её глаза открылись.

– А…

Она попыталась улыбнуться.

– Вот теперь… настоящий ты.

Махар рассмеялся.

Хотя смеяться было больно.

Он коснулся её лица.

– Прости.

– За что именно?

– Выбирай, у меня богатый послужной список.

– Я обновлю его на том свете.

Позади них кричал Савир.

Родерик закрыла глаза.

Махар наклонился.

Хотел поцеловать её.

В последний раз.

Она открыла глаза.

– Это было бы очень романтично.

– Да?

– И совершенно непрактично.

Он остановился.

– Ты сейчас серьёзно?

– Как никогда.

Родерик с трудом подняла руку.

Пальцы скользнули по его груди.

Нашли цепочку.

Второй золотой амулет.

Махар замер.

Она перевела взгляд вверх.

На свод.

Огромный.

Треснувший.

Сталактиты висели над ними тяжёлыми каменными зубьями.

Махар понял.

– Нет.

– Махар... Да…

– Это нас не просто убьет.

Она посмотрела на него.

Очень устало.

– Только мертвые на самом деле знают, что после смерти ждет нас, на самом деле.

Он не ответил и Родерик добавила:

– Если Кумо выйдет отсюда…

– Я знаю.

– Тогда не трать последние минуты на романтику.

Она снова улыбнулась.

– Мы и так прожили неплохие дни.

Махар закрыл глаза.

Вся прожитая жизнь пронеслась перед глазами.

Море.

Корин.

Хамар.

Родерик и её раздражённое лицо после первой встречи.

Её смех.

Всё сразу.

Он коснулся её лба своим.

– Да, любовь моя. Я сделаю это…

Родерик замерла.

Он редко называл её так.

Теперь уже она закрыла глаза.

– Это были хорошие дни.

Махар сорвал амулет.

Сжал в ладони.

Не расколол.

На этот раз ему не нужна была печать.

Ему нужна была вся энергия сразу.

Он начал читать.

Не молитву конкретному Архонту.

Слова старой древнего заклинания Лучезарной Длани.

Не просьба о чуде.

Обет.

Медальон вспыхнул.

Махар почувствовал, как Свет входит в руку.

Потом в плечо.

Грудь.

Боль исчезла.

Не потому, что раны исцелились.

Потому что тело перестало иметь значение.

Свет становился сильнее.

Слишком сильным для человека.

Кожа на ладони начала светиться изнутри.

Родерик смотрела.

– Красиво.

– Всегда хотел снова произвести на тебя впечатление.

Крики Савира прекратились.

Мирна больше не кричала.

Стало тихо.

Кумо повернулся.

Человеческое лицо было покрыто брызгами крови.

Улыбалось.

Теперь…

Он двинулся к ним.

…самое сладкое.

Махар поднялся.

С трудом.

Но поднялся.

Кумо остановился.

Улыбка исчезла.

Он увидел амулет.

Свет внутри Махара.

Впервые за всё время в его лице появился настоящий страх.

Что это?

Махар улыбнулся.

– Странно.

Он поднял посох.

– Я думал, тебе нравится это чувство.

Кумо рванулся.

НЕ-Е-ЕТ!

Быстро.

Быстрее человеческого взгляда.

Но теперь скорость уже ничего не меняла.

Махар успел.

Весь накопленный Свет прошёл через него.

На одно мгновение грот стал ярче полудня.

Махар направил энергию вверх.

В камень.

Трещина появилась мгновенно.

Потом ещё одна.

Свод загрохотал.

Сотни тонн камня пришли в движение.

Кумо прыгнул.

Родерик протянула руку.

Нашла ладонь мужа.

Он успел сжать её пальцы.

А затем потолок рухнул.

Свет исчез.

И Красные Скалы содрогнулись до самого моря.

X. Эпилог.

Сильный толчок почувствовали даже в Корине.

Он пришёл ближе к вечеру.

Сначала задребезжала посуда.

Потом качнулись подвесные светильники.

На площади испуганно закричала лошадь, а где-то в старом квартале с крыши посыпалась черепица.

Земля содрогнулась всего один раз.

Сильно.

Глубоко.

Люди выбежали из домов, ожидая нового толчка.

Его не последовало.

Через несколько минут разговоры о землетрясении уже перемешались с шутками, суевериями и уверениями стариков, будто ничего необычного не произошло.

К утру город почти успокоился.

Никто ещё не знал, что в тот самый миг далеко на западе обрушивались своды Красных Скал.

И что пятеро отважных героев уже не вернутся домой.

Спасенный торговец добрался до Корина через два дня.

Один он, вероятно, не дошёл бы.

Но рядом была дочь.

А человек способен удивительно долго идти, когда знает, что останавливаться нельзя ради того, кто ему по-настоящему дорог.

У городских ворот он почти рухнул.

При нём нашли знак Лучезарй Длани.

Тот самый, который передал ему Махар.

После этого его рассказ слушали уже не как очередную историю перепуганного путника.

Красные Скалы.

Дезертиры.

Пленники.

Пещера.

Паутина.

Паладины, оставшиеся внутри.

И странный толчок, пришедший со стороны побережья.

К вечеру в гарнизоне начали собирать людей.

К утру готов был первый отряд.

Хамар тем временем стал чемпионом.

Он выиграл метание.

Победил в борьбе.

В беге пришёл вторым, чем остался крайне недоволен, хотя ещё месяц назад счёл бы такой результат поводом хвастаться неделю.

На городской площади кричали его имя.

Отец сиял.

Знакомые хлопали по плечу.

Тренер говорил что-то о будущем, службе, гвардии и том, что теперь юношу наверняка заметят нужные люди.

Хамар слушал вполуха.

Он всё время смотрел на одно место среди зрителей.

Пустое.

Брат обещал прийти.

Хамар сперва решил, что Махар просто задержался.

Потом – что забыл.

К вечеру раздражение стало настоящей обидой.

– Вот ведь врун, – пробормотал он, снимая победный венок.

Мать услышала.

– Кто?

– Никто.

Он собирался обязательно высказать брату всё, когда тот вернётся.

Рассказать, как тот пропустил лучший бросок.

Как Хамар уложил соперника старше себя почти на три года.

Как весь город это видел.

И как именно Махара среди них не было.

А потом к дому пришли люди из гарнизона.

Раздражение исчезло раньше, чем Хамар успел услышать весь рассказ.

– Где он?

Никто сразу не ответил.

– Где мой брат?

Отец поднялся.

– Хамар…

– Я спросил, где он!

– Пока не знаем.

Эти слова оказались хуже любого ответа.

Юноша явился к западным воротам ещё до рассвета.

На нём была тренировочная кольчуга.

На поясе – короткий меч, которым ему разрешали пользоваться только на занятиях.

Начальник отряда заметил его сразу.

– Иди домой малец.

– Я иду с вами.

– Нет.

– Там мой брат.

Хамар встал у него на пути и добавил.

– Я умею сражаться.

– Тебе всего четырнадцать.

– Я вчера победил взрослых мужчин.

– Это было спортивное состязание.

Командир приблизился.

– Настоящий бой, сынок – это всем другое.

Хамар сжал кулаки.

Юноша не уступал ещё несколько минут.

Потом попытался обратиться к другому офицеру.

Потом к солдатам.

Потом даже к одному из паладинов, успевших прибыть в город после тревожного послания.

Никто его не взял.

Когда отряд выступил, Хамар долго шёл следом.

До тех пор, пока отец не догнал его на дороге.

Он не сопротивлялся, когда тот положил руку ему на плечо.

Просто стоял.

Смотрел вслед колонне.

И ненавидел собственные четырнадцать лет.

У Красных Скал нашли всё, кроме тех, кого искали.

Брошенный лагерь.

Тела дезертиров.

Оружие.

Мешки с необработанными самоцветами.

Следы недавнего боя.

У самого входа в пещеру – знак.

Три расходящихся луча.

Перечёркнутый круг.

И под ним грубо выцарапанное:

ОПАСНО. НЕ ВХОДИТЬ.

Один из прибывших паладинов долго смотрел на надпись.

– Это Махар.

– Уверен?

– Это символ ордена, сомневаюсь, что ваши ребята его смогли бы нанести. Да и корявый почерк старого друга я узнаю. – С горькой усмешкой ответил паладин, указывая на дополнительную надпись.

В пещеру всё-таки вошли.

Но недалеко.

Толчок разрушил значительную часть подземных ходов.

Проходы были завалены.

Камень ещё осыпался.

В некоторых местах воздух едва проходил между обломками.

Ни пауков.

Ни демонов.

Ни голосов.

Только паутина.

Слишком много паутины.

Командир экспедиции не стал рисковать людьми.

Изучив доступную часть пещеры и не обнаружив признаков дальнейшего распространения Искажения, он приказал отступить.

Вход заложили камнем.

Потом укрепили.

После этого запечатали уже силами прибывших магов.

Знак Махара не тронули.

Его лишь расчистили от пыли.

Так он и остался на скале.

Предупреждение тем, кто придёт позже.

Отряд вернулся через несколько дней.

Хамар ждал у ворот.

Он сразу начал считать.

Раз.

Два.

Три.

Пять.

Десять.

Люди проходили мимо.

Он искал красные волосы.

Смеющееся лицо.

Посох.

Ничего из этого он не увидел.

Последним шёл командир.

Хамар уже знал ответ.

Но всё равно спросил:

– Вы их нашли?

Мужчина снял шлем.

– Нет.

Надежда прожила ещё одно мгновение.

– Значит, они могут быть живы.

Командир помолчал.

– Обрушилась значительная часть пещер.

– Но вы не нашли тел.

– Нет.

– Тогда вы не знаете.

– Хамар…

– Вы не знаете!

Люди вокруг молчали.

– Вы просто не дошли!

Командир не стал спорить.

Это почему-то разозлило Хамара ещё сильнее.

Он развернулся и ушёл.

В тот день дома его не видели до самой ночи.

Нашли его на берегу.

Он сидел на камне и смотрел на море.

Победный венок лежал рядом.

Хамар держал его в руках несколько минут.

Потом бросил в воду.

Волны подхватили венок.

Сначала вернули к берегу.

Потом всё-таки унесли.

Хамар вспомнил слова старшего брата.

Сила нужна не для того, чтобы быть сильнее других.

Тогда он не понял.

Сейчас понимал ненамного больше.

Но впервые попытался.

– Ты обещал прийти, – сказал он морю.

Ответил только прибой.

– Врун.

Голос дрогнул.

Хамар долго молчал.

Потом сжал кулаки.

– Хорошо.

Он вытер лицо ладонью.

– Прости, я понимаю, что ты больше никогда не вернешься…

Юноша поднялся.

– Я сделаю так, чтобы тебе не было за меня стыдно.

Слова звучали немного по-детски.

Возможно, именно поэтому были совершенно искренними.

– Стану сильным!

Он вспомнил их разговор во дворе.

Исправился:

– Нет.

Ещё немного подумал.

– Постараюсь стать достойным!

Вот это понравилось ему больше.

Море снова ничего не ответило.

Но Хамар и не ждал.

Похороны состоялись без тел.

Пять гробов.

Пять имён.

Грейн.

Мирна.

Савир.

Родерик.

Брат Махар.

Внутрь положили то, что могло принадлежать погибшим.

Для Грейна – запасной армейский пояс.

Для Савира – знак ученика Лучезарной Длани.

Для Мирны – старый охотничий нож, который принесла её семья.

Для Родерик – несколько стрел.

Гроб Махара долго оставался пустым.

Потом Хамар принёс одну вещь.

Он принёс маленькую фигурку, которую когда-то вырезал для него брат.

Совсем простую.

Человечка с посохом.

Особую процессию устроили Дженази.

Среди обычных жителей Корина история о Кумо всё ещё воспринималась как страшная сказка, которой внезапно дали слишком много оснований для существования.

Для людей храма Огня всё было иначе.

Они знали имя Кумо задолго до появления Корина.

Знали старые песни.

Предупреждения.

Сказания о том, как паук питается страхом и говорит голосами тех, кого любит жертва.

Монахи принесли пять огней.

Каждый зажгли отдельно.

Потом соединили пламя в одной чаше.

Старший монах произнёс:

– Они вошли туда пятеро.

Помолчал.

– И если Кумо ещё жив, пусть помнит, что пятеро заставили его самого испытать страх...

Хамар запомнил эти слова.

Официальные записи в архивах Лучезарной Длани были куда суше.

Очаг Искажения локализован.

Распространение за пределы Красных Скал не выявлено.

Предполагаемый демон – третья категория. Паучья морфология.

Возможная связь с фольклорным существом Дженази, именуемым Кумо.

Дальше следовали имена погибших.

Отдельной строкой:

Тела не обнаружены. Выживших нет.

В Корине старались не распространять подробности.

Не потому, что кто-то хотел скрыть подвиг.

Просто власти справедливо опасались, что рассказы о древнем демоне, живущем в пещерах возле столицы молодого королевства, плохо скажутся и на торговле, и на настроениях населения.

Истории всё равно пошли по тавернам.

Потом по рынкам.

Потом по деревням.

Каждый рассказчик добавлял что-нибудь от себя.

Кумо становился то размером с дом, то размером с крепость.

Говорили, будто он умеет принимать человеческий облик.

Что у него тысяча глаз.

Что каждый кокон в пещере продолжает видеть сны.

Что погибшие паладины до сих пор сражаются с ним под землёй.

Монахи Дженази не спорили.

Они лишь снова начали рассказывать детям старую легенду.

Теперь уже не как сказку.

Через несколько месяцев возле Красных Скал появился постоянный пост.

Сначала небольшой.

Потом укреплённый.

Солдаты следили, чтобы никто не пытался разобрать завал ради самоцветов.

Желающие всё равно находились.

Первых ловили.

Вторых били.

Третьим рассказывали, что произошло с дезертирами.

После этого желающих стало значительно меньше.

Служить на Красных Скалах никто не любил.

Слишком тихо.

По ночам море там звучало как-то иначе.

А в безветренные часы солдаты иногда жаловались на шёпот.

Командиры списывали всё на нервы.

Монахи Дженази советовали не отвечать.

Особенно если голос называл человека по имени.

Прошли годы.

Хамар вырос.

Четырнадцатилетний чемпион, мечтавший о королевской гвардии, всё-таки попал в армию.

Только реальная служба оказалась совершенно не похожа на игры.

Он увидел Ничейные Земли.

Узнал, как выглядит поход после третьей недели дождей.

Как кричат раненые.

Как легко человек, вчера рассуждавший о славе, сегодня просит просто дожить до утра.

Хамар стал сильнее.

Намного.

Но память о старшем брате не позволяла ему до конца забыть тот разговор во дворе.

Если тебе только нравится быть сильнее других – это проявление слабости.

Не всегда Хамар следовал этим словам.

Иногда спорил с ними.

Иногда злился даже спустя годы.

Жизнь ещё успеет ударить его куда больнее, чем потеря старшего брата.

Он потеряет людей.

Разочаруется в тех, кому доверял.

Столкнётся со злом, которое окажется совсем не таким, каким он привык его представлять.

И однажды личная трагедия заставит Хамара вновь искать ответы там, где когда-то искал их Махар.

У Света.

Так бывший солдат станет проповедником.

Потом наставником.

А затем основателем собственной, весьма необычной общины.

Люди будут называть его Отцом Хамаром.

Одни – с уважением.

Другие – с насмешкой.

Сам он долго будет считать, что продолжает путь брата.

Не замечая, насколько далеко иногда от него отклоняется.

А в другом уголке Корина росла девочка по имени Сирин.

Когда погибла Мирна, она была слишком мала, чтобы понять, что именно потеряла семья.

Позднее ей рассказывали о тётке.

Об охотнице.

О Красных Скалах.

О людях, которые вошли в пещеру и не вернулись.

Сирин слушала особенно внимательно рассказы монахов Дженази.

Возможно, именно поэтому со временем оказалась среди их учеников.

Она выросла способной.

Упрямой.

И куда внимательнее к старым легендам, чем когда-то была Мирна.

Её путь тоже окажется непростым.

И однажды судьба сведёт её с уже немолодым Хамаром.

К тому времени оба будут совершенно другими людьми.

Он – человек, много лет пытавшийся понять, что значит служить Свету.

Она – ученица традиции, для которой старые истории никогда не были просто сказками.

Они будут спорить.

Не соглашаться.

Иногда помогать друг другу именно тогда, когда меньше всего этого хотят.

И вряд ли кто-либо из них сразу поймёт, что их далекое прошлое отчасти общее.

А Красные Скалы остались стоять.

Море продолжало разбиваться о них.

Чайки по-прежнему не любили тот берег.

Иногда на рассвете дозорные видели на камне старый знак Лучезарной Длани.

Три расходящихся луча.

Перечёркнутый круг.

Время стёрло края.

Дождь углубил трещины.

Но знак всё ещё можно было разобрать.

Как и надпись под ним:

ОПАСНО. НЕ ВХОДИТЬ.

А ещё ниже кто-то много лет спустя выцарапал другую фразу.

Кто именно – никто не знал.

Всего два слова:

ПОЧТИ ПОЛУЧИЛОСЬ.

И когда ночью ветер приходил с моря, солдаты поста закрывали ставни поплотнее.

Потому что иногда из-под земли доносился тихий шёпот.

Такой далёкий, что его можно было принять за шум воды.

И среди множества непонятных голосов порой чудилось одно-единственное слово:

Страх…

На него старались не отвечать.