Истории пустынного континента Градос

Воспоминания

1 год эпохи Мифов

Сухой, горячий воздух обдувает тело молодого парня. Одежда, состоящая лишь из потрёпанной тканей, закрывающей тело и голову. Скорость у ветра была небольшая, но этого хватило, чтобы он недолго простоял на ногах. У него не хватило сил держать в руках посох, сделанный из ветки молодого дерева.

Упав на колени и закрыв руками лицо, все чувства выпрыгнули из глубин его души. Все они вылились в разных проявлениях.

Из глаз потекли реки слез. Тело дрожало от злости, гнева и всей той ярости, что пришла вместе с ними. Крики расходились по бездне пустоши. Голос дрожал и прерывался. Крики заменяли всхлипы о горе, а иногда на бесполезный вопрос.

– Почему? – спрашивал он сам себя.

Взгляд метался от рук у лица, к земли покрытой песком и горизонту, на котором нет ничего и никого.

«Как до этого дошло?», – снова прозвучал вопрос у него в голове, но уже не его голосом.

Голос имел хриплый тембр. Он принадлежал пожилому человеку. Тому человеку, кого он мог назвать учителем и отцом.

– Что же… пошло не так? – вновь и вновь с маленькими интервалами вопросы слетали с его уст. А слова учителя, формирующие такие же вопросы, пролетали между его собственными. Чуточку просидев в молчании, он говорит: – Почему мир так поменялся?

Наконец после этого вопроса он поднимает глаза на ту пустыне, в центре которой оказался. Все покрыто каменными песками. Нет ни единой травы, деревья, куста. Куда не брось взгляд нигде не было видно и намека на воду.

Жизни здесь попросту не было. Не было в тех количествах, которое здесь присутствовала буквально пару дней назад.

«Что же происходит на других континентах? Неужели там случилось такое же несчастья? – эти вопросы возникли в уме его, когда глаза перестал слепить яркий солнечный свет. Который превосходил предыдущий дневной свет. – Надеюсь, что им удалось спасти свою Родину.»

С нерешительностью он ступал по каменному песку. Все тело трясло, а силы то наполняли его, то покидали его. Благо волшебный посох служил ему верным товарищем. Именно он не позволял ему упасть и сгинуть от бессилия и отчаяния, что наполняло его душу и сердце.

Проходя по безжизненным пустошам в памяти, каким было это место до той Катастрофы. Причиной возникновения стали сами жители Сантархана.

Катастрофа, что в будущем будут именовать, как Война Трёх сторон. Событие, где войны с каждого из трёх континентов сплелись в жесточайшей схватке. Он не знает, в чем была причине начала войны. Но даже если он найдет ответ на этот вопрос, то это никак не решит всех тех проблем, что появились в последствии. Одним из таких последствий стало полное опустошение одного из тех континентов. Градос, некогда земля полная широких лесов, превратился в пустые земли.

– Сколько же прекрасных растений сгорело? Сколько прекрасных зверей вымерло? – вопрос был обращён к воздуху окружавший его.

Воздух наполнял жар, страхи, страдания, отчаяние и предупреждение о надвигающихся бедствиях. Силы в нем почти что не было, но тяжесть все равно присутствовала. Что делало его шаги ещё более тяжёлыми и медленными. Каждое новое движение ногами довелось с огромным трудом.

Так проходили день за днём. Ночь за ночью. Он проходил в своем темпе все новые мили. Все больше и больше убеждаясь, что прежнего мира уже не существует.

«Как же так? Даже вы не сумели выжить», – подумал он, стоя перед руинами его родного города.

Большинство строений ушло под пучины песка. Лишь несколько колон, и кусочки крыш выглядывали из песчаной клетки. Но остались две части каменных строений, что остались на поверхности и давали возможность миру не забыть, о когда-то существовавшем народе колдунов.

Проводя рукой по когда-то важно стоявшем колонам его родного дома. На ум стали приходить воспоминания, о времяпрепровождение до начала войны Трёх сторон. Он не хотел вспоминать этого, дабы не причинять себе ещё больше боли и страданий. Но против этого интуитивного действия мозга, он ничто не мог сделать. А поэтому он просто стоял там несколько минут, проводя время в прекрасных мыслях о прошлом.

«Мерлин, ты слишком медленный и наивный, – сказал его учителя, когда он был ещё юнцом. – Ты один из защитников знаний. Так что тебе придется стать более хитрым и коварным.»

Тот день он запомнил навсегда. Все тренировки учитель проводил именно здесь. В месте, где учитель проводил свое время в уединение. Так что это показывало уровень того доверия, что наставник проявлял к нему. Хоть и не заслуживал этого. В отличие от учителя, которого называли самым настоящим Кантропом – богом хранителей, коварства, Мерлин был не таким склонным к коварству и уловкам. В спарингах он всегда старался победить честно без их использования. Может быть поэтому он ни разу не побеждал?

«Мерлин, твое обучении длится уже двадцать восемь лет. И ты за это время так и не стал настоящим хранителем. Твои рунны ни разу за все время обучения не светились. Не уж то все отведенные тебе триста лет хочешь провести?», – после своей долгой речи полной упреков и тревожность, спросил он.

Всем, кто родился в роду хранителей знания имеют особые отметены по всему телу в виде рунических надписей и линий. Но есть важное примечание.

Полноценно человек может называться хранителем только тогда, когда его рунны начинают светиться ярко-синим. А у Мерлина за его пятьдесят лет никогда не сияли, даже чуточку. Но он никогда не волновался на этот счёт. Ведь жизни у них длится больше, чем у обычных людей, мёблов, и некоторых лударов. Но меньше, чем у других рас.

Они продлевают свою жизнь путем пропуска малой магической энергии через свои татуировки. Так самые умелые пользователи магии могли доживать до четырех сот лет. Но к сожалению, это предел. Могут быть люди, у которых разница будет в один-два года, но не больше.

Так что у него было ещё минимум что пятьдесят лет в запасе. И именно эта мысль делала его отношение к этой ситуации настолько спокойной, что учитель всегда поражался.

– Все! Хватит! Прекрати мне это показывать!! – закричал Мерлин, отходя от колон. Его рука оторвалась от каменной поверхности и странных символов, что светились тусклым зелёным светом.

Как только их перестала касаться его рука. Язык, коим были написаны эти символы, был неподвластен ему. Даже за свои прожитые семьдесят лет, он так и не смог расшифровать его. Ни в одном из их книг не было ни единого упоминания об этом языке.

Тогда он решил забросить эту затею. Ведь никто из других (даже более старших, проживших несколько столетий) хранителей знали ровно столько же, сколько и сам Мерлин.

– Проклятые колоны. Специально мне это показали?! Хотели, чтобы я больше страдал? – спросил он, обращаясь к полу разрушенным каменным сооружениям.

Любой проходящий мог посчитать его сумасшедшим. На вид он просто разговаривал с парочкой камней. Но видимо, для него, как человека из рода хранителей, они были не просто «камни».

Но, если не камни, то что тогда?

Но к сожалению, или к счастью никто не мог этого увидеть. В такой пустыне явно не будет обычных толп людей, что были пару лет назад. После этого вопроса, Мерлин говорит уже переходя на крик:

– Не хотите отвечать, ну и черт с вами! Пусть вы сгниёте здесь на веки вечные!!! – кричал он, не задерживаясь, выливая всю накопленную злость на них.

После нескольких минут криков и проклятий, он возобновляет свой путь. Уходя прочь от этих мест, что уже будут существовать в этом мире, либо как памятник старой цивилизации, либо она будет жить в одной лишь памяти самого Мерлина, он ни разу не повернул глаза, чтобы окончательно попрощаться с этим местом.

«Их уже не вернуть. Ни друзей, ни родителей… ни учителя, – подумал он с грустью на душе. – Теперь эти камни не больше, чем могила памяти.»

Он уже отошёл на приличное расстояние от них, но вдруг, резко и без предупреждения за его спиной начинает издаваться старинные звуки. Похожие на жужжание насекомых. И причем не одного, и не двух. А скорее целой сотни подобных себе маленьких существ. Сотни, если не тысячи.

Дрожание было до того сильным, что даже на расстояние восемнадцати метров Мерлин почувствовал его всей кожей своего тело.

Мириады мурашек покрыли кожу всего тела. Оно уже некоторое время перестала дрожать от переполняющих его эмоций. Но этот звук не просто вызвал ее снова. Он заставил тело дрожать. Будто бы какая-то невиданная сила заставила его вспомнить это чувство

– Что это? Неужели магия? – закономерно с его уст слетел этот вопрос.

Страшащее его сердце чувство начало нарастать, где-то в глубине его сознания. Но несмотря на это, желание увидеть, что же там происходит.

Вскоре к жужжащему звуку добавился и порыв ветра. Но не такой, который был все эти дни. А после и переменно меняющееся свечение. То слабое, то сильное. Да и его цвет отличался от того, когда он прикасался к камням. Вместо тусклого зелёного, он заменялся синим с примесью зеленого.

Когда же его глаза все же обернулись и увидели то, что там происходит, он не мог скрыть своего удивления:

– Что это? Что происходит?!

– П-подойди… к нам, – отозвался оттуда хриплый голос, похожий на голос старика. Скорее нет. Не голоса. Голосов. Вскоре слова снова стали слышны: – Подойди…

Здравый смысл разума говорил Мерлину самую ясную и рациональную мысль: «Не ходи туда», – это мысль продолжала повторяться у него в сознании. И всякий раз, как это происходило тон менялся. От спокойного совета, до кричащего и умоляющего.

Но вопреки этим словам, его ноги начали движение в том направлении, откуда он недавно ушел. Как бы он не хотел остановиться, ноги не собирались слушать его команд. Словно их притягивало та сила, что выливалась мощным потоком из места камней.

«Да что черт возьми происходит?!?», – с внутренним криком подумал Мерлин.

Поток ветра усилился. И его сила продолжала усиливаться с каждой секундой. Тряпки, что заменяли одежду, ели держались на нем. А та тряпка, что служила капюшоном улетела в тот момент, когда ветер усилил свою мощь.

Как только она слетела с головы Мерлина открылось его лицо и темно-каштановые волосы. Лицо, как и его тело, покрыто полосами слабого морского цвета. Цвета океана Забвения.

– Ближе… Подойди ближе к Нам…

Голоса твердили одно. А сильные ветра и мощь, исходившая от камней говорили другого. Они словно противоречили друг другу. Словно одни хотело одного, а второе противилось желанием первых?

«Остановись. Остановись. Надо остановиться, как можно скорее. Это точно добром не кончиться для меня.»

Но как бы он не хотел повернуть назад, у него это никак не выходило. Все та же сила начала лишь сильнее притягивать его к себе.

В ответ на эту реакцию со стороны руин, его рунические татуировки также ответили им. Они плавно покрывались слабым сиянием. После такой ответной реакции, двигается стало гораздо проще. И становилось проще с каждым новым шагом. А свет рун становился также ярче.

«Что? Неужели магия, исходящая от руин, влияет на меня? Я столько лет тренировался. Старался пробудить их силу всю свою жизнь! А теперь они вот так просто активируются, только стоит странным голосам воззвать?»

Страх постепенно замешкался негодованием и разочарованием. Его гнило чувство ничтожности. Осознание того факта, что все его прожитые года не имели никакого значения. Другие из расы хранителей полностью начинали пользоваться силой рунической магии ещё в сорок лет, а то и младше. Мерлин же и по сей день не мог пользоваться магией.

Но сейчас, она начала пробуждаться в нем. Невиданное раньше чувство открылось ему. Кожу начало жечь, а свет татуировок усилился, как и все происходящее вокруг.

– Подойди ближе! – снова подозвали к себе голоса.

Теперь же, когда они вступили в реакцию с ним, он смог более отчётливо расслышать их. И да, действительно, это был не один голос, а несколько. Тут он не ошибся в своих суждениях. Но было одно, но. Всего он различал три голоса. И каждый из них отличался от другого.

Первый, звучал так, словно им говорил молодой юноша. Совсем ещё зелёный, наивный. Второй. Им уже говорил тот же юноша, но уже явно взрослый. Он вырос и набрался мудрости, и опыта. Ну а третий был все того же юноши, но уже в пожилом возрасте. Он прожил свою жизнь. Дожил до старости и теперь зовёт Мерлина к себе. Неизвестно для чего, но точно не безопасного. Все эти три голоса, будто из разных времён: один из прошлого, второй – настоящего, а третий – будущего. Вместе они сливались в единый, совершенно иной голос. Тот, что проскальзывал лишь на пару мгновений. Им были произнесены лишь некоторые слоги. А поэтому понять, как он звучит, или на что похож – не представляется возможным.

Как только руны на его теле достигли определенной стадии свечения, их рост прекратился. Также изменился и ветер со звуком. Ветер изменил свое направление. Теперь он дул не на самого Мерлина, а шел сзади. Словно подталкивая его к руинам.

«Неужели такая резкая смена направления означает, что раньше меня просто не принимали? Что если для более простого прохождение нужны были силы рунн? – задался он вопросами, терзавшими его разум. Мысль об отступлении покинула его, как только рунические знаки проявили активность. – Тогда почему они вступили в контакт с руинами?»

Словно отвечая на вопрос, звуки дрожания также изменились. Они стали подходить на те, что играют на торжественных праздниках. Музыка, как будто бы посвящала его в хранители.

Следом за (уже) музыкой, голоса начали говорить:

– Подойди, юный хранитель… Подойди и узнай ответы на гнетущие тебя вопросы.

Эти слова поставили точку в решении Мерлина. Уже не боясь абсолютно ничего, он решительно направился к руинам. Убрав руки от лица, коими минуту назад он защищался от ветра, он открывает те эмоции, что в данный момент были на нем. А именно полное решимости, без единой капли сомнения и страха. Лишь один единственный огонь любознательности и азарта, пылающий в зелёных глазах, дополняет его.

Подойдя к камням, он увидел то, чего никак не ожидал увидеть. Все те символы на древнем языке, что раньше светились слабым зелёным светом, теперь же они искрились ярким голубым.

Свет, явно таивший в себе нечто глубокое, не понятное обычным людям. То, что при первом взгляде ничего не значит. Обычный цвет неба. И ничего более.

Но Мерлин знал, какие тайны могут хранить в себе цвета магии.

«Никогда не видел подобного цвета. На столь яркого, прекрасного. Сколько же тайн хранит в себе это сияние?» – такие мысли посетили его при взгляде на древние письмена.

Подходя все ближе и ближе к ним, он чувствовал, как бурлящие в нем магическая энергия тянется к ним. Он чувствовал хранящуюся силу в этом свете. Откуда она так резко появилась он не знал, и не мог знать. Буквально пару минут назад в них оставалось лишь жалкая капля от всей той силы, что была в них когда-то.

У него всегда возникали вопросы на счёт этого места. Что эта за место? Почему оно здесь? Что это за язык, и какому народу принадлежит? Какая сила в нем таится? Эти и другие подобные им вопросы периодически всплывали у него в сознании. Он предпринимал попытки докопаться до ответов, хотя бы одного вопроса. Но увы, он ни нашел ни одного, даже близкого ответа. Никакой информации, что смогла бы приблизить его к разгадке, хотя бы на один маленький шаг. Странно было то, что никто более не интересовался тайнами этих обелисков.

«Если прикоснуться к ним. Если прислушаться к этому голосу. То я возможно смогу начать свой путь к разгадке. А, возможно, и добраться до их конца.»

Вот уже зайдя в центр этих обелисков. Ну, или по крайней мере там, где был центр. Так он думал, пока не увидел то, что навсегда изменило его настоящее и будущее.

Оставшиеся обелиски, что еле-еле приглядывались из толщи песка, начали дрожать. Их дрожь усиливалась, а крупицы песка начали мелко подпрыгивать. Животные инстинкты Мерлина начали трубить об опасности, но азарт и любопытство о, возможном, получении новых знаний перебороли эти порывы. Тех, которые он так делал. И тех, о которых он был вынужден забыть. Так что его тело продолжило стоять там. А глаза параллельно с телом завороженно смотрели на этот феномен.

Голубое сияние становилось лишь ярче. Дрожь набирала силу. Ветер и музыка, сбавляли свою мощь. Мощь, что секунду ранее трудно было не заметить. Они стали, как будто отделены от этого места. Словно они были вне самого пространства. В каком-то другом месте.

Происходящее продолжалось минуты две. После этого песок взмыл в воздух. Музыка стихла. Камни прикрутил дрожь. Все остановилось. Словно само время остановилось в пределах этого пространства.

Когда же Мерлин решил осмотреть то, что его стало окружать, он увидел самое прекрасный пейзаж в его жизни.

Он находился в пяти метрах от одного из камней. Именно такой был радиус у этого круга, в центре которого он сейчас находился.Их накрыл светло-голубой купол. Каждую частичку песка, каждый камень был обрамлен светло-синим свечением. И эти же частички песка застыли в воздухе без единого намека на движение.

«Не уж то здесь само время застыло? Возможно ли такое с помощью магии?», – спрашивал он себя, в изумлении оглядывая все, что можно разглядеть.

Стоило ему сделать шаг, дабы приблизиться к ним, как все в этом куполе начало двигаться в странном направлении. Это даже направлением сложно было назвать. Все просто начало исчезать, словно откатываясь во времени. Каждая частичка постепенно исчезала. Глаза Мерлина метались ту в одну сторону, то в другую. Он никак не мог остановить свой взгляд на чем-то одном. Не мог, пока не опустил глаза. Он увидел, как песка становится все меньше и меньше. Постепенно песок заменялся травой. Из земли начали приглядываться цветы.

«Н-не может этого быть!! В-время и вправду повернулось вспять?!», - с огромным удивлением подумал Мерлин, смотря на все происходящее.

Вскоре прошло пять минут (странное чувство у него возникло). Все восстановилось до своего прежнего состояния. В радиусе пяти метров оттого места, где стоял Мерлин, все вернулось до вмешательства Катастрофы. Обелисков стало не два, а пять. И песок их не покрывал, а они стояли во всем своем величие. И рунные письмена Древних, также стали видны яснее, хоть и остались такими же не читаемыми.

– Сядь, юный хранитель, – сказал(и) голос(а). Подождав немного, пока он сядет в позу лотоса, он продолжил: – Слушай, запоминай и никогда не забывай всех тех слов, что услышишь в этом месте.

Сразу же после этих слов его татуировки ярко за искрились, как и надписи на обелисках. А, и так огромные объемы магической силы, стали ещё больше. Этот поток ужасающей силы направился прямо на него.

Последнее, что услышал Мерлин, до того, как потерял сознания от переизбытка энергии – звук идущей стрелки часов.

Камни и пламя

1 год эпохи Мифов

Шелест листьев, красивые песни птиц, журчанье ручейков – все эти звуки нежно и гармонично разносились по всему южному континенту Градос. По крайней мере тогда.

Уже не будут слышны красивые свисты и песенки различных птиц. Шелесты листьев высоких деревьев. Все ручьи высохли. А на их месте остались лишь безжизненное напоминание о том, что здесь когда-то протекали воды, дающие жизнь буквально всему на этой земле.

Но теперь это все обернулось прахом. Жан не смог найти ничего из того, что он помнил на этих землях. Дни проходили в поисках, которые с самого начала были обречены на провал. Конечно, во время этого он натыкался на парочку деревьев. Но это были уже не те высокие, крепкие и полные жизненной силы деревья. Исхудавшие, тонкие, маленькие, серые стволы торчали из земли. На них уже не красовалась прежняя зелень. Вместо нее на них было ничего. Эти некогда толстые ветки превратились в потрескавшиеся прутики, готовые сломаться пополам, стоит только какому-то маленькому существу сесть на них. И Жан не сомневался, что так рано или поздно случится.

Прямо сейчас он стоял возле одного из таких деревьев. Раньше его рост составлял лишь одну двадцатую от них. А теперь они были лишь чуть выше него. Что ещё больше его огорчало, ведь рост у него не доходил даже до ста восьмидесяти. Телосложением он ничем не отличался от обычного человека. Такая же комплекция тела, как и у большинства людей. Ни груда мышц, ни кожа до кости. Он находился на золотой середине. Что не могла его не радовать. Ему не особо нравилась перспектива иметь громоздкое тело. Оно сковывало движения, делало тебя более крупной мишенью, а также замедляло скорость передвижения.

– Хах, как другим только может подобное нравится? – с насмешкой спросил он.

Хоть в этом вопросе и была насмешка над теми, к кому он обращался, он ясно понимал, что этим лишь пытается скрыть свое горе. Этот континент уже не вернуть к его былому виду. Не вернуть те леса и поля. Не вернуть те прекрасные и чистые водоемы, что иссохли под пылким жаром войны.

Все эти воспоминания и глубокие чувства томили его разум. Поэтому он уже несколько часов просто стоял у этого дерева. Стоял, не решаясь поднять взгляд песчаных глаз. Он боялся, что если осмелится и поднимет голову, то все эти прошлые чувство набросится на него. Набросится так, словно голодный зверь на долгожданную добычу.

Впервые за эти часы подул ветер. Слабо колыхнулись короткие черные волосы. Было видно, что они стали намного короче, чем прежде. Из-за резкой смены окружающий среды. С приятного и умеренного климата лесов. Континент превратился в пустыне с самой высокой температурой во всем Сантархане. В место, куда солнце бросает все свои небесные силы. Жара стояла невыносимые, хоть уже и начинало смеркаться.

Из одежды у него остались лишь пара тряпок и оборванные штаны, что уже доходили лишь до колен. Одна из тряпок, та, что по длине, была обернута вокруг его шеи, и закрывала рот, и нос. После всех этих пройденных дней ему стало трудно вдыхать весь этот воздух. Воздух, что прямо сжигал лёгкие изнутри. Особенно в полдень, когда температура достигала своего пика. Две поменьше он обмотал вокруг предплечий. Это было все, что он носил на тело. Хоть этого и не хватало, чтобы полностью защитить себя от жары. Уже в некоторых местах темная кожа начала покрываться ожогами.

«Хорошо, что во мне течет кровь Вэхиров. Если бы не она, то я бы уже давно погиб, – подумал он, осматривая маленький ожог на внешней стороне запястья. Он медленно затягивался, а кожа приходила в порядок. Процесс был медленным, но это все равно поддерживало в теле здоровое состояние. После немного помедлив он добавляет: – По крайней мере я так думаю.»

Эта рука медленно начала подниматься. И когда она достигла нужной ему точки, и выпрямилась до прямой лини, а ладонь была раскрыта и направлена на само дерево, он предпринял попытку. Попытка уничтожить дерево. Облегчить его уже не лёгкую жизнь. Сделать так, чтобы оно перестало страдать от всей этой жары, слабости и истощения.

«Совсем скоро, наверное, даже спустя несколько часов, тебя начнут подыграть насекомые. Тебя в муках уничтожат те, кому, как и тебе нужна пища для выживания. Поэтому, я облегчу твое существование», – подумал он, молча обращаясь к дереву перед ним.

Зрачок глаза мельком засветился слабым желтым огоньком. А рука, ладонь и все тело, кроме головы покрылись золотыми линиями. Все камни всех размеров: крошечные, маленькие, средние и два больших – в радиусе десяти метров задрожали. Они постепенно друг за друга и взрывали в воздух. Сначала поднялись крошечные их было не счесть сколько, сравнимы больше с туманом, нежели с кучей камней. Следом маленькие. Их количество казалось в разы меньше, чем у первых. Но это все равно не переставало поражать.

Но больше всего удивляли средние и большие камни. Из было гораздо меньше, а больших и вовсе два. Но они не просто начали парить в воздухе, как первые. После того, как подняться, они стали кружить вокруг Жана. Их движение порождал порыв ветра, который очертил круг с Жаном и деревом в самом его центре.

Несколько из них вылетел из этого круга и приблизились к нему. Один большой также присоединился к ним и парил прямо над самим Жаном, повелителем камней.

Более маленькие создавали что-то вроде сгустка тумана, покрывавший территорию куполом. Внутри этого каменистого тумана, другие камни танцевали хоровод вокруг Жана. А к довершению всего один из двух больший возвышался над Жаном, словно он являлся центром этого явления. Но, конечно же, это было не так.

Во время этого всего, он не смог заметить, как за пределами этого искусственно созданного купало песок на миг пришел в движение. Неизвестное нечто подбиралось к нему медленно и осторожно, но явно с недобрыми намерениями. Периодически поднимались слабые волны. А ещё реже образовывались углубления. Словно это нечто ушло в глубь. Оно приближалось все ближе и ближе. Хотя трудно было сказать точно, где оно находится в данный момент времени. Так как точных размеров не было известно. Возможно, оно уже находилось под Жаном, и ждало нужного момента для атаки.

Сам Жан готовился совершить задуманное. Вот рука уже медленно поднималась, готовая опуститься. Камни также дрожали в предвкушении команды.

– Прощай. Желаю тебе лучшего времени на том свете, – пожелал он от всего своего сердца.

В ответ на его слова дерево ответило слабым хрипом. Отчётливо слышалось, как внутри него трещат и ломаются нервы. Ведь пусть оно и является лишь увядающем деревом. Но оно было живым и это Жан очень хорошо понимал. Кровь Вэхиров, что крепко накрепко связывала его с природной основой Сантархана. И это одна из тех причин почему он так ценил окружающую природу. Вторая же причина состоит в том, что он вырос здесь и видел, чем было это дерево и другие подобные ему. Он не хотел видеть, и даже воображать, как они останутся живыми в таком состояние.

Поэтому и решил их избавить от мук нового мира.

Вот уже рука опускалась, а вместе с ней и камни нацелились на дерево. Как вдруг откуда-то издали с диким ревом взревел чей-то голос:

– Ма-а-а-аг!!!

Повернув голову в направлении крика, Жан увидел летящий в его сторону объект. Быстро среагировав он использует все собранные им камни в форму двух прямоугольников друг перед другом. В надежде остановить его.

В процессе формирования несколько камней то опускались, то полноценно падали. В конце же было видно, что форма не устойчивая и хлипкая. Она явно не сможет полностью остановить этот объект. А летел он (или нет?) с очень большой скоростью.

Периодически и сами символы на теле Жана мерцали, становясь слабее, но сразу же приходили в нормальное состояние.

«Неужели после нескольких лет войны магия во всем мире стала нестабильной?», – подумал он, обращая внимания на эту нестабильность.

Осознав, что сейчас ему не хватит сил для его остановки, а в последствии и сражение (что скорее всего будет). Он решает бросить все свои имевшиеся на данный момент силы на укрепление стен, чтобы немного замедлить его.

– Ма-а-аг! Это ведь ты?! – громкий голос становился все ближе и ближе, а стены лишь стали уплотняться.

«Мне не хватает времени!», – подумал Жан.

Вместе с этим он почувствовал, как тело начало давать признаки истощения. Как физического и ментального. Таки магического.

«Видимо, магия и вправду стало менее стабильной.», – заключил он, окончательно убедившись в своей догадки об изменениях в мире.

После того, как три континента схлестнулись в ожесточенной битве, что нельзя не описать, как бойню длинной в несколько лет, что-то повлияло на магию. Она пронизывает каждый уголок Сантархана, а поэтому, если где-то она не стабильна, то и во всем мире случается тоже самое. Это очень осложняло и так непростую ситуацию. Ведь без того запаса магической энергии, которым он обладал до, и во время войны, он не сможет дать достойный отпор.

«Тогда есть лишь единственный выход – отступление.»

– А-а-а-а-а!!!

Когда стены были укреплены более или менее, Жан бросается со всех ног с того места, где только что стоял. Он слышит, как таинственный человек кричал. И голос его был намного ближе, чем в прошлый раз. Похоже, скорость его только росла. И не она собиралась останавливаться.

Убежав на достаточное расстояние (как он посчитал) оттуда, он развернулся и стал смотреть. Вовремя этого он не стал поступать глупо и бежать назад. Вместо этого его нынешнее место было с боку от предполагаемой траектории удара. По тому, что Жан успел увидеть и его голосу, он думал, что удар будет происходить по прямой линии. К тому же, на такой скорости он никак не сможет вовремя остановиться и развернуться.

Во время этого к позади Жана на песке вновь прокатилась волна. Но уже в несколько раз больше, чем предыдущие. К сожалению, Жан не обратил на это внимание. Он полностью сосредоточился на своей защите. И том, как поступить в скором сражение.

«Стоит ли попробовать договориться? – подумал повелитель камней, тщательно обдумывая этот вариант. – Сражаться в таком состояние, когда магия чересчур нестабильно – просто глупо.»

– Умри!! – наконец раздался долгожданный голос, ознаменовавший начала скорой битвы или переговоров.

Звуки были в паре метров от каменных стен. Поэтому прошли лишь две секунды, как они моментально были снесены им. Но они не разрушились в мельчайшие кусочки, как сначала предполагал Жан, вместо этого:

«Разрез? – изумился он, всматриваясь в разрушенные стены. – Из чего, разрезали по диагонали?»

Каждая из двух стен имела диагональный разрез. Но это явно был не просто меч, или другое режущие оружие. Место разреза было ярко красным. От них исходил пар с сопровождавшим его шипящим звуком. С каждой пройденной секундой камни все больше распадались и покрывались красным слоем. А после от них не оставалось ничего. Даже углей не оставалось на песке.

Отойдя от шока, Жан обращает глаза уже на саму фигуру. На того, кто разрубил – хоть и хлипкие – каменные стена, как будто это плевое дело. Тем более целых две! Безумие!

Он стоял прямо на том месте, где раньше находился сам Жан. Но было одно явное отличие. Дерево. Вместо того, чтобы стаять, как и раньше, оно также было разрублено по диагонали. Разрез имел также черты, что и у стен. Тот же красный окрас у краев разреза. И он поглощал оба куска древесины с гораздо большей скорость, чем камни. И, как и с камнями, от них не осталось ничего. Даже пепла.

«Надеюсь такая гибель не была для тебя мучительной?», – обратился Жан к дереву, но на самом деле он обращался к самому себе.

Увидев это, он задумался. А был ли его вариант лучше случившегося. Ведь он хотел забросить на это гниющие дерево кучу камней. Может быть, этот вариант был бы большим милосердием, чем его собственный?

– Ты. Ты ведь обладаешь магией, да? – спросила у него фигура. Но не дожидаясь ответа, он тут же добавил: – Можешь не отвечать. Я это чувствую. Чувствую магию внутри тебя. Вы проклятые твари, погубивший моих братьев и сестер! Моего отца и мать! И других членов моей расы! Я убью! Убью каждого из вас!!!

Жан хотел бы больше уделить времени на прощание, возможно, с последним источником воспоминания о былых временах. Но речь опасного незнакомца вывела его из мыслей. Теперь же его внимание было сфокусировано не на месте, где он стоял. А на самой личности.

Он увидел, что перед ним стоял представитель расы лудиров. В данном случае представитель одного из вариантов этой расы. Это раса представляла из себя человека подобных зверей. Сейчас же стоял человек-лев. Эта ветвь расы лудиров была очень распространена на старом Градосе, до событий войны. И судя, по его словам, их численность очень снизилась. Так как они очень любили жить одним племенем. Но, когда случилась война, почти все из них отправились на нее. Что, скорее всего и стало причиной их гибели.

Сам же он выглядел, как стоящий на двух ногах лев с шерстью цвета темного снега. Особенно ее много было у головы, что создавало образ гривы. А также на ногах ниже бедра и предплечьях. На остальных частях тела ее почти не было. Одна лишь кожа того же цвета. Ростом он на голову с одной третью превосходил его.

Одежда состояла из золотистого левого наплечника и своеобразной юбки, все того же цвета. Она доходила до середины бедра и связывалась с наплечником кожаным ремнем по диагонали. Чья кожа это было, он не смог понять.

Что также очень сильно выделялось, и было по сути самым странным в его облике. Так это полностью красные глаза. Из них, как будто бы вылетали маленькие молнии, цвета пламени.

Это навело Жана на одну интересную мысль:

«Почему он злится на меня?», – Жан задался этим вопросом с того момента, как понял из какой он расы, а также заметил эти глаза.

Сначала ничего не смогло дать ему ответа. Или хотя бы маленькой подсказки. Пока он внимательней не всмотрелся в оружие, коим были сделаны все эти разрезы. В это время его дум, он начал приближаться к нему.

Оружием была коса. Самая странная коса, которую он видел за всю свою (не долгую) жизнь. Само лезвие светилось ярко-красным цветом. И казалось, будто его выковали из самой лавы. Да не простой, а из самых недрав земли. Также оно было изогнуто, а конец смотрел прямиком в землю. Ее рукоять также создавала ощущение сильного пламени.

«Теперь понятно, почему все им разрезанное сгорало», – со смешком подумал Жан, переключаясь между косой и ее владельцем.

А лудир все приближался и приближался. Как вдруг на один из шагов, из песка выпрыгнул огромных размеров червь. Лудир был прямо в центре его пасти, которая тут же захлопнулась. Высотой он точно превосходил десять метров. Возможно, и гораздо больше.

Голая бежевая кожа, без ничего, являлась его защитой. А оружием у него были его черные как горный металл Градоса зубы. Что располагалось по всей окружности его пасти.

«Сомневаюсь я, что этот лев, так просто умрет. К тому же, эта причудливая коса явна не даст ему просто так погибнуть», – подумал Жан, внимательно следя за червем, которого прежде не видел на землях этого континента.

Как и предполагал Жан, вскоре тело червя было рассечено пополам. Но уже не по диагонали, что очень сильно его поразило:

«Мне уже начало казаться, что диагональ – это одна из особенностей этого оружия».

Червь тут же свалился замертво. Его тело распалось на две части, из которых вышел он покрытый темной, багровой кровью монстра, держа в правой руке косу. Как и предыдущие жертвы этого лезвия, червь сгорел через пару секунд.

Хоть все повторилось практически также, как и со стенами и деревом, было здесь что-то другое. А именно внешний вид косы сильно изменился.

Теперь она выглядела ни как лава из недр земли. А скорее, как застывшая на лезвии лава. Также и яркий красный свет также пропал.

Но что самое поразительно. Так это то, что глаза льва перестали сверкать молниями. И сменили цвет с красного на жёлтый. Глаза его вернулись к обычному состоянию, который более привычен в мире.

– Где я? Кто ты? – спросил он, обращаясь к Жану.

В его глазах проглядывалось непонимание той ситуации, в которой он оказался.

В поисках чудесного предмета

348 год эпохи Мифов

Шагая по уже так привычным ему пескам Градоса, Жан оглядывался на все то, что триста лет назад он и не мог себе представить. Глаза могли видеть всплывающие картинки тех старых воспоминаний, что накладывались на ту суровую действительность. Он уже свыкся с мыслью, что не увидит больше на этих землях той яркой зелени и бегущих рек. Теперь тут одни пески, да лежачие валуны.

Местная фауна также претерпела изменений. На протяжении всех этих лет он не раз сталкивался с теми, кто раньше был миролюбивым и пушистым зверьком. Сейчас же они представляют из себя огромных размеров, опасных для окружающих, жаждущих поглотить хоть маленькую каплю магии. Также были и те, кто полностью стали хищниками. Их перестала волновать мирная жизнь. Все, что стало их заботить, так это мясо других существ.

«Лишь бы все не стало еще хуже, чем сейчас.», ─ подумал он, прикрывая глаза от очередной песчаной бури.

Двести лет назад он и еще двое его товарищей смогли организовать поселение выживших после войны. Теперь же спустя эти двести лет, это поселение разрослось до большой деревни. По уровню жизни и развитию мы опережали жителей Шороха, но все еще были далеко позади Форферуса и, уж тем более, Нифы.

Вообще зеленый континент пережил эту войну с меньшими потерями для себя. До сих пор Жан не мог понять, как ми это удалось. Даже после встречи с парочкой эльфов, и даже с одним духом, оттуда, он не смог этого понять. Все, что они говорили, так это, что их пять престолов спасли их от гибели.

«И, кто же такие эти пять престолов?», ─ задался он этим вопросом вновь.

Хоть сам он прожил уже почти тысячу лет, но по меркам его сородичей (Вэхиров) он был еще только подростком. Даже за это время он ни разу не встречал никого, кто мог бы иметь подобный титул. Он допускал мысль, что просто тогда они не имели этих титулов. Тогда бы это объяснило его не знание, ведь он в то время очень любил интересоваться другими Вэхирами.

Вот так эти мысли сопровождали его уже почти сто пятьдесят лет. Он был бы рад отправиться на саму Нифу и лично с ними встретиться, но увы, но не мог просто так бросить Гадос в таком отчаянном положении. Он не знал, как, когда и кто из монстров собирался напасть на еле-еле сложившиеся поселение.

Именно для благополучия своих новых подопечных, он отправился в путь на поиски особого предмета, чью магическую силу он почувствовал где-то с год назад. Точно он не знал, что это за предмет. Возможно, это была сила нового монстра, что смог эволюционировать на новую стадию своего, также нового, вида. А, возможно, (во что и верил Жан) это был какой-либо предмет, что сможет помочь ему в сохранении мира и покоя.

Вот уже несколько часов он шел по пустыне на запад. Там та он и чувствовал эту силу.

Но вскоре он заметил, как песок вокруг него начал подниматься и опускаться. Видел, как на нем появлялись волны. Это означало лишь одно ─ под ним кто-то или что-то есть. Тот раз, почти триста пятьдесят лет назад, научил его всегда следить за песком. Даже сейчас, когда буря туманила его обзор и мешала ясно следить за этим.

Поэтому сейчас он был начеку и внимательно следил за своим окружением. К слову, и сражаться он стал лучше. Гунгор научил его ближнему бою, а магия со временем стала более стабильной, но она уже перестала быть той, что была несколько сотен лет назад (а то и тысячелетий).

Вскоре нечто под песком решило себя показать. Вернее, как ему казалось, часть себя, ведь появилась одна только голова.

На вид это он напоминал Жану тех каменных змей, что ползали раньше близь скал. Но, как я уже и говорил тебе раньше, многое здесь довольно-таки сильно поменялось. Вот и эти змеи стали подобны тем, что обитали в бывших лесах Градоса. Он стал такого же размера (судя по его голове), как и они. В высоту точно не меньше десяти метров, а в длину не меньше восьми.

Их глаза также претерпели изменения. Если раньше они сияли миром и добром, не трогая и не приближаясь к другим, то сейчас вертикальные зрачки стали еще более узкими. А их самих наполнила злоба, голод и, какая-то хищническая особенность. Из добрых змей. Война превратила их в опасных и злобных хищников, готовых напасть на любого, кого увидят.

Так и Жан столкнулся с ними. До этого ему еще не попадались подобные змеи. Раньше он сталкивался, например, с парочкой кертисов, что все же впитали слишком много магической энергии. Или же с подземниками, что напали на него, в первую встречу с Гунгором. Тогда они легко с ними справились, так что он не думал, что они стали для них серьезной угрозой. Для обычных людей ─ да, но для них, уж точно нет.

Но сейчас ему казалась, будто этот чем-то отличался ото всех остальных. Но даже не это его смутило так сильно, как то, что он больше не чувствовал то изобилие магической энергии на западе. Сейчас его чувства реагировали на стоящего перед ним змея.

«Возможно ли, что он поглотил всю ту энергию?», ─ спросил себя Жан, еще больше сосредоточившись на (явно) предстоящей битве.

И, как и ожидалось, минуту спустя змей атаковал Жана. Быстрый и молниеносный, будто черной молнии уподобляясь, ринулся он вперед. Жану ничего не стоило уклоняться от этих выпадов, но шанса для атаки представлялось немного. И то, их блокировал змей, словно зная, что сейчас его могут ударить.

Но даже той скорости, что он имел, было недостаточно, чтобы одолеть Жана, стража пустынных земель. Татуировки на его теле начали светиться, а камни вокруг отрывались от земли. Несколько маленьких и средних камней стали образовывать форму копий, направленных ровно на змея. Следом несколько из них полетели в него. Скорость ему позволила увернуться от парочки, но все равно его кожа была задета. Раны были не слишком большие, но достаточные, чтобы из них начало течь не мало крови.

С каждой секундой, что длился их бой, около Жана создавалось все больше и больше каменных копий. На один атаковавший змея, приходился один созданный. Такими темпами, у его противника не было и шанса на победу.

Как и ожидалось, вскоре тело упало замертво. Жан направился к нему, дабы проверить свои догадки.

Уже около мертвого змея, он увидел, как рядом с ним появился ярко-оранжевый кристалл, размером с ладонь Жана. Он продолжал светиться, а тело змея начало уменьшаться. И так он достиг привычных для стража размеров.

─Значит, это он на тебя так повлиял? ─ спросил он, уже направляясь назад уже с нужным ему предметом в руке.

А время та идёт!

605 год эпохи Процветания

В темном тоннеле, который полностью был лишен света и какого-либо наличия живого. Лишь вода капала сверху. Лужи постепенно принимали к себе все новые капли.

По тесным тропам этой пещеры, но иногда и более широким, медленно проходил маленький мальчик. Темная кожа и короткие черные волосы, заплетенные в конский хвост. Худощавое телосложение и не очень опрятная одежда, которую носят обычные крестьяне. Его шаги были чересчур осторожными, ведь ни света, ни каких-либо намеков на что-либо не было.

─ Вав! ─ вдруг, где-то за его спиной, очень близко к ногам, раздался мягкий, но громкий голос его питомца.

─ А, Вулф, и ты здесь? ─ опустив голову и обратив свои желтые глаза на маленького животного кёртиса, спросил он. ─ Я же говорил тебе оставаться дома, так ведь? ─ хоть его слова и могли показаться упреком, но на самом деле они были полны радости, что его друг теперь снова с ним.

Теперь уже не в одиночестве, наш юный исследователь самых глубоких и страшных пещер, да и не только пещер, спускался все ниже и ниже, но, сохраняя ту же осторожность. Он не особо горел желанием упасть в какие-нибудь яму. Или того хуже пропасть.

─ Вав! Вув! ─ все радостнее и радостнее звучал голос питомца, а сам он начал идти дальше.

─ Не отходи слишком далеко, Вулф. У меня не такое отличное зрение, как у тебя, ─ с опаской за безопасность друга (но больше свою), сообщил он.

Звон из голосов расходился по всей пещере громким эхом.

Но, что больше всего начало поражать нашего героя, так это…

«Она стала больше», ─ подумал он, осматривая уже с каждым шагом растущую пещеру.

Она становилась больше, а, соответственно, и свободного места тоже. Так что Вулф не сдерживался и бегал тут и там. Кёртисы, в отличии от людей, имеют очень острое зрение. Это и позволяет ему так быстро бегать по всей площади мрачных пещер. И именно из-за этого их стаи можно найти в таких же темных, как и это, мест.

─ Вив! ─ что, не менее, странно, так это сам кёртис.

─ И что же тебя так развеселило, а, Вулф? ─ спросил он, подойдя к самому объекту вопроса.

Около него он заметил, что пространство, как будто бы стало более светлым. Он уже мог отличать, где стены, а где нет пола. Или же более или менее видел выступы и каменные шипы. Хоть даже до самого минимального освещения не дотягивало, но и это было тоже хорошо. Ведь теперь он не стукнется лбом или же не споткнется об очередной камень.

А Вулф тем временем безотрывно смотрел на большую стену. Она также показалась герою странной, как и все в этой пещере. Она уж слишком сильно отличалась от других, вроде бы, таких же стен.

Ее поверхность была более гладкой и не имела сильных неровностей, какие он видел до этого. Ее словно кто-то сделал такой. Ведь, как знал наш герой, пещеры не могут создаться такими ровными, как в домах, в которых он и другие живут. Так что в его голове начали закрадываться мысли о том, что здесь может быть, что-нибудь от какого-нибудь древнего народа. Или же даже расы!

─ Эй, Вулф, тебе она тоже показалась странной? ─ его голос звучал возбужденно и полным любопытства, когда он задавал вопрос.

─ Вав! ─ лишь привычным лаем ответил тот, но также, как и хозяин, испытывал те же эмоции.

В следующую секунду кёртис прикоснулся своими маленькими черненькими лапками к стене. И в тот же миг, стоило только им соприкоснуться, как всю комнату осветил яркий голубой свет. Это длилось всего лишь секунду, но этого хватило, чтобы на десять или пятнадцать секунд ослепить, как нашего героя, так и его питомца.

─ Что… что это было? ─ спросил он, потирая глаза и медленно их открывая. Вулф делал тоже самое.

Когда же глаза (и у героя, и у его зверька) пришли в норму, он смог увидеть, как вся стена покрылась голубыми линиями и рисунками. Они все, кажется, были нарисованы то ли голубой краской, то ли чем-то другим. Он заметил, как от этих рисунков исходит небольшой пар слабенького голубого цвета.

Свет от них имел такую мощь, что осветил не только их комнату, но и даже другие тоннели. Так что он мог теперь полностью осмотреть то место, где с опаской делал каждый, даже самый маленький шаг.

Обернувшись, его глазам предстал действительно поразительная картина. По всюду (как он их только пропусти?) лежали разного размера колоны. Какие-то были небольшими в длину, а какие-то в толщину. Но были также и те, что были впечатаны в стену. От чего у него создалось ощущение, что раньше здесь, в этой пещере, был храм. Чему посвящался этот (теоретический) храм, он пока что не мог понять.

Яркий голубой свет позволял ему рассмотреть на ближайшей к нему колоне мелкие надписи, что также светились, но уже слабым зеленым цветом. Он не мог прочитать их, так как они написаны на явно древнем и неизвестном ему языке. Таких символов он даже ни разу не видел и не слышал, чтобы, хоть кто-нибудь о них говорил.

Глаза перемещались между надписями, колонами и стеной с не мене интересными рисунками ─ не в силах задержать взгляд на одном объекте. Вулф же напротив, смотрел только на рисунки. Ну, или же не на них, а на ту магическую энергию, что он почувствовал в них. Ведь кёртисы, как вид, очень чувствительны к магии. И могут чуять ее за несколько сотен метров, и ею они живут, употребляя ее в пищу. Поэтому чем больше этой энергии, тем больше и кёртисов там.

Наконец-то, наш герой и сам подходит ближе к ним.

─ Что… что это все значит? ─ спросил он, внимательно разглядывая их.

Его глазам предстали изображения людей с татуировками, храм с теми колонами, а главное и самое большое изображение. Это рисунок часов, где вместо стрелок, в центре циферблата, была явно сфера, а вокруг циферблата были изображены три кольца.

В следующий миг, как он прикоснулся к этому рисунку всю комнату вновь заполнил тот же свет, но уже более яркий и долгий. Теперь вместо одной секунды, он длился секунд десять, а то и двадцать.

Все повторилось вновь. Но теперь, в отличии от первого раза, когда он открыл глаза, то не увидел той самой пещеры. Вместо нее он находился в каком-то ином пространстве. Вокруг, словно было одно темно-синие небо, но ноги его стояли на чем-то твердом. Стоило опустить взгляд, как все стало ясно. Платформа, сделанная из какого-то металла, держала его.

─ Так ты уже здесь, мальчик Рикки, ─ обратился к нему мужской голос, но очень странный. Словно к нему обращались сразу три голоса, так похожих, но одновременно и разных.