Истории одной ночи

Волки

Беда всей деревни началась с объявления. Одного из тех, что звучали по громкоговорителю каждый вечер. Никто тогда ещё не боялся таких объявлений, а чаще даже пропускал их мимо ушей. Но знай мы тогда, что нас ждёт – попытались бы тут же уехать.

"Иосиф Медведев, подойди на свой участок, бабушка тебя потеряла", — голос администраторши Любы разлетелся по посёлку. С лёгким шуршанием он звучал из всех динамиков, которые висели чуть ли не на каждом углу, — "Повторяю. Иосиф Медведев, подойди на свой участок, бабушка тебя потеряла".

— Да сколько ещё этот Иосиф будет убегать, — возмутилась Катька и гневно поставила полупустую чашку на стол. Пара капель чая вылетели из неё, и мне пришлось встать за полотенцем.

— Спасибо, — сказала она, забирая старую выцветшую ткань и вытирая стол, — нет, ну правда, чуть ли не каждый вечер его ищет Николаевна.

Анфиса Николаевна Серская была учительницей средних классов в прошлом. Вела математику и геометрию ещё у нас с Катькой. Но пару лет назад соизволила-таки выйти на заслуженный отдых и стала брать учеников уже как репетитор. Она была той женщиной, которая в свои семьдесят пять была не только в твёрдом уме, но и здравии. Даже я в свои тридцать пять мог ей позавидовать.

— Ну а ты себя вспомни в двенадцать лет, наша бабка так же бегала объявления давала, где же Катька, бесстыдница и драная кошка гуляет, — подметил я на её упрёки. Катька от возмущения покраснела до самых ушей. Так, что стала похожа на редиску, дерни за белобрысый хвостик на голове – и вот она.

— Ну вот не надо, было-то всего пару раз, — надула любимая щеки. Я лишь рассмеялся в кружку.

— Смотри, не подавись, — усмехнулась она. В тот вечер солнце садилось неспешно, окрашивая мир багровыми красками. Старые деревянные дома на окраине обретали медовый отлив, вспоминая, каково это - быть новопостроенным домиком. Дома из кирпичей, что были моложе и прочнее, ловили лучи заходящего солнца своими окнами, но, сколько бы они ни старались, тепло в них не задерживалось. Домик из бревен, такой, как наш, успешно принимал подарки солнца. И с такой же радостью к утру напитывался прохладной ночи, чтобы к вечеру снова нагреться. Зелёные сады чернели на фоне тлеющего неба. Мы пили чай с печеньем, вспоминая светлые дни, и не знали, какая беда уже нависла над деревней.

Страшно стало, когда Николаевна появилась у нас на пороге. Стук в дверь напугал всех. Мама моя, Лариса Ивановна, перекрестилась и сразу зашептала "волки, волки". Катька побежала её успокаивать, я же поспешил открыть дверь. Лишь Мишка, мой сын, остался сидеть на месте, тихо возмущаясь, что прервали вечернюю игру в карты. Николаевна выглядела хуже смерти. Глаза, опухшие от слез, смотрели с щемящей жалостью; морщин, казалось, стало в два раза больше, отчего её лицо больше напоминало иссохшую курагу. На голове и плечах старый тёплый платок с узорами: такие платки, наверное, выдавались вместе с пенсией, ведь они были у всех деревенских бабушек. Руки у неё жутко дрожали, а голос совсем охрип. Такой я видел её впервые. Казалось, за пару часов она превратилась из бойкой старушки в самую настоящую мумию.

— Иосиф мой не у вас? — спросила она, перебирая пальцами платок.

— Нет, — спокойно ответил я, чувствуя, что партию в карты не доиграю, — не вернулся?

— Нет, полчаса ждала его после объявления и пошла по домам. Ну, может с друзьями заигрался, думала. Но и у друзей его нет, и я не знаю, где его искать, — Николаевна тихо заплакала. Я предложил ей войти, но она лишь утерла платком глаза и покачала головой.

— Нет, нет, Димочка, пойду дальше спрашивать, может, кто видел его.

— Давайте, я помогу, только своим скажу, подождите меня, — и, не закрывая двери, метнулся в дом за курткой с ботинками. Катька, подслушивающая наш разговор, лишь одобряюще кивнула мне. Я чмокнул её в щеку и вышел к старой учительнице.

— Пойдёмте, Анфиса Николавна, уверен, ваш Иосиф сидит у кого-то в гостях.

— Спасибо тебе, Димочка, я уже и не знаю, куда идти, — учительница засеменила за мною следом.

— Пойдёмте, дойдём до начала деревни и от первый улицы будем обходить дома. Рубка-то не работает уже? — деревня была погружена в лёгкую дремоту. Многие дома чернели в темноте, другие же горели тёплым огнём незавешанных окон.

— Да, Люба уже спит, наверное, я не стала её просить, — ответила старуха. Она сменила за мной довольно шустро. Кажется, моё присутствие добавляло ей силы духа.

— Как твой Миша? Репетитор ему не нужен? — спросила Николаевна, разряжая неловкое молчание.

— Да всё хорошо. Умен не по годам и настолько же хитер, — ответил я. Дорога стелилась неблизкая. Ночные фонари слабо освещали главную улицу. В высокой траве шумели кузнечики. А на свет ламп слетались мотыльки. Маленькие деревянные домики спали в ветках деревьев и объятьях плюща.

— Помню, как вы с Екатериной за одной партой сидели. Словно вчера это было, а сейчас вон, уже бегает ваша копия. Как же быстро летит время.

— Согласен, слишком быстро.

У Николаевны, кроме сына, детей больше не было. Три года назад сын и невестка погибли в аварии. Она одна осталась с внуком на руках. Тот год вообще вышел для неё тяжёлым. Сначала муж, затем дети. И если бы не Иосиф, то, наверное, Николаевна совсем бы зачахла.

Опрашивать мы начали с первого дома. Точнее, брали числом и, пока я стучался в первый, Николаевна стучала во второй. В скором времени таких помощников, как я, набралось ещё человек семь. И через пару часов стало ясно: мальчика в деревне нет. К тому моменту и администраторша Люба, и председатель деревни Константин Петрович были уже с нами на ногах. Снова открыли рубку, дали объявление. Николаевна сходила домой, но мальчика там не было. Решили, что пацан заблудился в лесу. Ночью было холодно, не смертельно, но простыть можно вполне легко. Так что собрали поисковый отряд. Люба осталась в рубке, на случай, если мальчик придёт, Николаевну отправили домой вместе с местным врачом Сергеем Владимировичем. У бабушки уже поднималось давление от нервов. В нашем поисковом отряде оказалось всего пятнадцать человек.

Конечно, все мужики запретили идти своим женщинам. Сказали, нечего лишний раз себя опасности подвергать. Я Катьку тоже не пустил. Она уже успела уложить Мишку спать, и нашла нас всех у рубки.

Константин Петрович выдал всем фонарики, разделил нас на три группы и каждой выдал рацию. Четвертую оставил Любе. Выходов в лес было всего два. По главной дороге и в конце деревни. Две команды отправились по главной дороге. Одна к электричкам, другая к шоссе. Наша же, третья, отправилась в другой конец, по узкой тропе. Вместе со мной в команде был Антон, наш незаменимый сантехник и Николай, что не любил яркую одежду, отчего больше походил на бандита. Ещё Саша, примерный семьянин, как и я, и Константин Петрович. Последний, конечно, был за главного. Идти через тёмный лес было не столь страшно, сколь непривычно. Корни деревьев нарочито лезли под ноги. Ветки хлестали по лицу, а одежда цеплялась за кусты. Ещё и живность разная мелкая бегала, шуршала, сбивая нас с толку. Да комары на свет летели и кусали.

Кричали мы по очереди, так громко, что, кажется, перепугали весь лес.

— Иосиф! Иосиф!

Но в ответ было молчание. Луч фонаря вечно выхватывал пугающие образы. То за деревом померещится медведь, то человек.

— А в нашем лесу крупные животные водятся? — как бы невзначай спросил Антон, направляя свет на очередное дерево и ежась от страха.

— Успокойтесь, молодой человек, здесь волков-то отродясь не было, не говоря уже о медведях, — шикнул на мальца Константин Петрович. Антон был младше всех нас. Ему было двадцать. Когда он подорвался на поиски Иосифа, не предполагал ночного похода в лес. Да и кто такого мог ждать. У нас никогда дети в лесу не терялись.

— Ну, когда-то да водились, — оспорил Николай слова Константина Петровича, — здесь же лес. До наших избушек лес был и волки бегали. А как люди пришли, так они и пропали. Бабка моя рассказывала, был случай летом, когда ей было девятнадцать, в лесу пацана волки загрызли. Хотя до этого ни одного не было, — Николай посветил назад, словно услышал позади шаги.

— Так сколько лет-то прошло, твоя бабка мертва уже, земля ей пухом, и с тех пор волков не было, — возразил председатель, он явно старался держать ситуацию под контролем. Он, вообще, был тем человеком, который старался держать всё под контролем. Потому и был председателем деревни. Одевался он исключительно в костюмы, отчего сейчас видеть его в сером костюмчике и резиновых сапогах болотного цвета, да ещё и теряющего самообладание, было смешно. Казалось, если ещё хоть кто-то из нас скажет про волков, он взорвётся.

— Так волки имеют привычку возвращаться, — продолжил гнуть свое Николай. Мне невольно вспомнилась мама, которая тоже шептала про волков, но я откинул эти мысли.

— А как глубоко в лес мы собираемся уйти, может они в самой чаще живут? — общее беспокойство, а оно уже было у меня, Николая и Антона, подхватил и Саша.

— Нет там никаких волков! — психанул председатель и от его крика с ближайшей ветки вспорхнула ворона. Она с карканьем унеслась ввысь, освещенная лучом моего фонаря. Стало тихо. Лес мгновенно умолк, ветер прекратил дуть и в полной тишине мы отчётливо услышали мягкие шаги и тихий рык. В глубине тёмной чащи сверкнули два жёлтых огонька. Затем зажглись ещё, и ещё. Не меньше пяти пар янтарных глаз следили за нами. По коже пробежал холодок. Я опустил луч на них и он выхватил из темноты длинные оскаленные пасти. Негромкое рычание словно разбудило нас. Пять волков стояли и выжидающе смотрели. Будто ждали чего-то от нас. А то и вовсе не собирались бежать за нами. Одни из них рыл землю лапой.

— А говорили, нету, — прошептал Саша. Антон вскрикнул, как девчонка и побежал.

— Куда, дурак! — успел только крикнуть Константин Петрович, и мы рванули следом. Я и Николай благоразумно подхватили председателя под локти. Не бросать же наивного мужчину в лесу. Не знаю, повезло ли нам, но волки не бросились вслед за нами. Я надеялся, нам показалось, ведь дикие животные всегда преследуют убегающую добычу. А думать о том, что они были сыты Иосифом, мне не хотелось.

Вернулись мы к Любе все взмокшие, напуганные и уставшие. Впервые здание рубки показалось мне родным и тёплым, хотя обычно выглядело оно, как вавилонская башня в миниатюре. Покосившаяся вышка на крыше так и норовила упасть кому-то на голову.

— Там волки, — сказал Сашка и упал в кресло. Я даже позавидовал его лысине. Пот по ней стекал так хорошо, а мне хотелось снять с себя волосы и высушить их. Наверное, никто из нас пятерых никогда так быстро не бегал. Но хуже всего было то, что через пару минут из рации с шумом послышался голос Астапа. Он руководил первой группой.

— Приём, приём, меня кто нибудь слышит? — с помехами прозвучал его голос по всей рубке. Люба поспешно попыталась схватить рацию, но председатель её опередил. Обычно в такие моменты он обязательно ей язвил и ругал за нерасторопность. Такое измывательство над молодой девушкой выглядело жалким. Но в этот раз он и слова ей не сказал.

— Приём. Это председатель, Астап, что у вас случилось?

Мы все замерли в напряжение вслушиваясь в помехи из рации.

— Приём. Председатель, тут машина Ульяновых. Самих их нет. Машина вся в повреждениях, словно её когтями драли.

— Немедленно возвращайтесь, — приказал председатель, прерывая Астапа, но тот молчал.

— Астап, Астап! — закричал Константин Петрович в рацию. Но она молчала. — Сломалась, что ли? — удивился он, и тут раздался тихий голос Астапа.

— Тут… Тут кто-то есть. Кажется, это волки, — раздались последние слова из чёрной пластиковой коробки в руках председателя. Больше на связь никто не выходил. Первая и вторая группы молчали. Минуты в ожидании тянулись мучительно долго. Серые стены давили на нас. Люба беспокойно листала журнал, не обращая внимания на его текст. Константин Петрович сначала лупил рацию, а потом и вовсе встал в дверном проёме и закурил, глядя на луну. Она была почти полной, похожей на подгоревший блин. Мы с Антоном сидели молча, каждый в своих мыслях. Я думал о Катьке и Мишке. Думал вернуться сейчас, не дожидаясь других. Воображение так и рисовало картины, где волки ворвались в мой дом и загрызли там всех. Хотя я понимал, что такое в реальности почти невозможно. Саша и Николай играли в карты, казалось, этих двоих вообще было не пронять. А мне уже мерещилось завывание где-то вдалеке и трупы товарищей в лесу. Благо в этот момент вернулась первая группа. Уставшие, бледные и запыхавшиеся. Люба поспешила налить всем воды из кулера, что спрятался в углу. Её каблучки отбивали беспокойный ритм моего сердца. Председатель сразу поймал Астапа и потребовал объяснений. Правда, тот не успел ничего рассказать. Снаружи послышался топот ног, и в рубку, без того тесную, влетели ребята из второй группы. Андрей тут же упал на пол, напугав нас настолько, что бедный Константин Петрович уже начал хвастаться за сердце. Андрей был крепким, спортивным парнем. Вы когда-нибудь видели уставшего и напуганного атлета? Ну, то ещё зрелище. Андрей отдышался и выдал одно.

— Волки.

Остальные молча кивали. Никита из второй группы поспешно закрыл дверь. Его тонкие руки дрожали, так что он обнял себя за плечи, чтобы это скрыть. После того, как Астап рассказал о том, что с ними приключилось, а потом и Никита с оставшимися мужчинами наперебой рассказали свою историю, стало ясно одно: деревня окружена волками. Решили, что с этого момента по одному ходить опасно, а также стоит остаться дома, до утреннего собрания. Все согласились и разошлись по домам.

Каждый предупредил соседей. Из дома ночью ни на шаг. Утром собрание, будем решать. Я верно выполнил все указания, предупредив всех, кого мог, а это были Нефедоровы напротив нашего участка, Стрельцовы слева и Архиповы справа. Домой пришёл ближе к трём часам ночи. Катька спала в кресле, но, заслышав меня, вскочила и кинулась с расспросами.

— Ну как, нашли его? Где искали? Всю деревню обошли? — в её серо-голубых глазах плескалось беспокойство.

— Не нашли. Что хуже – из дома теперь ни шагу. Особенно ночью, — угрюмо ответил я, раздеваясь на ходу.

— Что? Но почему? — удивилась она, даже не поверив мне спросонья.

— Волки, — коротко ответил я, — деревня окружена волками.

— О боже, — она осела в кресло, зажав рот рукой. Катьку пробила мелкая дрожь. Я понял, какую глупость совершил. В детстве её мама, часто рассказывала Катьке страшилки про волчий народ. Настолько часто, что Катька боялась этих призрачных существ больше всего на свете. Но ведь рядом с нашей деревней ни один волк не побегал, и я совершенно позабыл о её страхе. Стоило рассказать утром. Помягче. А я... Обняв любимую, я уговорил её пойти спать, уверяя, что в деревню волки не войдут. Но про Иосифа я ни слова не сказал, как и про Ульяновых. В эту ночь все спали плохо. Катя плакала. Я думал о Николаевне, о том, как защитить дом, и о том, как уехать отсюда. Закрывая глаза, я даже не мог представить себе ситуации хуже, чем эта.

Но это был ложный оптимизм. На собрание пришла почти вся деревня. Малые дети сидели на руках у мамочек. Те, что постарше, следили за младшими. Хотя все равно из школьного физкультурного зала выйти незамеченным было сложно. Собрания всегда проводили здесь. Обшарпанные зелёные стены, старые чёрные матрасы в углу, перевязанная сетка и скрипучие лавочки: всё, чем могло похвастаться помещение. Константин Петрович выглядел плохо. Пил таблетки, поправлял свой серый галстук. Его жена суетилась рядом, как яркая мошка. Он то и дело от неё отмахивался. Когда шум немного улегся, он вышел вперёд.

— Товарищи, у меня для вас плохие новости. Во-первых Иосиф Медведев так и не был найден вчера. Мальчик пропал без вести. Сегодня мы уже сообщили о его пропаже в город. Обещали заняться, — шквал голосов прокатился по залу, старые люди начали перешептываться и я услышал обрывки фраз про кровавую плату и волчий народ. — Тихо! Тихо. Во-вторых, вчера три поисковые группы были отправлены за мальчиком в лес. Но столкнулись с волками. Как мы предполагаем, волки окружили деревню, — от этой новости все резко замолчали, кажется, у них случился шок. — В-третьих, ночью исчезли Ульяновы. Их машина обнаружена на дороге разбитой. Самих их нигде нет. Прошу вас надеяться на лучшее и сохранять спокойствие. Помощь из города прибудет в течение пары дней, а пока стоит укрыться дома. Если у вас есть огнестрельное оружие, прошу вас подойти ко мне.

На этом председатель свое выступление закончил. Люди снова начали гудеть, препираться и орать. Мы с Катей и Мишей поспешно покинули зал. Николаевна оставалась в своём доме и на собрание не пришла.

— Дима, что же теперь будет? — спросила меня Катя. В лёгкой маечке и шортах она напомнила мне себя прежнюю, милую одиннадцатиклассницу, девчонку, которая робко признавалась в любви.

— Не знаю. Не знаю, но нам лучше сидеть дома, — сказал я, оглядываясь вокруг. Взгляд жёлтых волчьих глаз всё ещё преследовал меня, хотя на улице и было светло. Я крепко держал Мишкину руку. Ему было всего десять лет, и он не понимал ещё, почему взрослые так всполошились, а может, мне так хотелось думать. Но Мишка ничего не спрашивал. Он с энтузиазмом отнёсся к идее посидеть дома. Хотя позже я понял, почему. Катька отдала ему планшет, чтобы он тихо играл в игры.

Дома обстановка была не самой уютной. Мама моя спала, а Катька нарезала фрукты, сидя в гостиной.

— Может, нам тоже стоит попытаться уехать? — спросила она осторожно. — Я не выдержу твоей потери. Вчера, — она запнулась, словно в её горле застряли эти слова. Я осторожно накрыл её руки своими.

— Куда мы поедем? Наш дом тут. И всегда был тут. Мы с тобой здесь родились и давно поняли, что и умрём здесь, — попытался я её успокоить. Получалось паршиво, так что о том, что волки кажутся мне странными. И то, что Ульяновы исчезли возможно из-за них, я не сказал. Понимал, что Катька моих слов не выдержит.

— Они же не ворвутся в деревню? — тихо спросила она.

— Не ворвутся, это же просто звери. Они боятся людей. Особенно, если их много. Да и вон, председатель наш явно что-то придумал. Не просто так же он у людей про оружие спрашивал.

— А у нас никакого ружья нет?

— Нет. Хотя теперь уже поздно об этом сожалеть, — усмехнулся я.

— Мне страшно, — прошептала Катя, но её слова утонули в мелодии, что разнеслась по всему посёлку. Три знакомые ноты перед объявлением прокатились по деревне раскатами грома. Каждый житель замер в ожидании. Всем было страшно.

"Любовь Степановна, пожалуйста, вернитесь в рубку", — раздался голос Константина Петровича, — "Любовь Степановна, пожалуйста, вернитесь в рубку, мы переживаем".

— О боже, неужели и Любу тоже, — испуганно заплакала Катя. Они с Любой были подругами. Я попытался вспомнить, видел ли её сегодня на собрании. Из-за объявления проснулась мама и снова запричитала.

— Волки, волки идут, волки, волки съедят, — каркала она, как ворона.

— Иди, успокой её, Дим, я уже не могу, — Катя утирала слезы со щёк. Я легонько чмокнул её в лоб и пошёл в комнату матери.

Она лежала на спине, укрытая одеялом и пледом. Её глаза в ужасе смотрели в потолок, крючковатые пальцы сжали край одеяла, она всё ещё говорила про волков.

— Мама, мам, успокойся, — я посадил её поудобнее, и она смолкла.

— Ты голодна, мам? — спросил я осторожно, боясь, что она опять начнёт причитать. Она посмотрела мне в глаза очень серьёзно, на секунду я даже поверил, что она в здравом уме.

— Волки пришли за платой, — схватив меня за запястье, зашептала мама.

— Что за плата? Мам, успокойся, о чём ты говоришь?

— Плата, кровавая плата. Они пришли за кровавой платой. Волки уже пришли, — не унималась старуха, с болью впиваясь в мою руку.

— Я тебя не понимаю мам, прошу, успокойся, — ещё одного инфаркта она могла не пережить. И она смолкла, слишком резко и неожиданно, смотря немигающим взглядом в окно. По спине пробежали мурашки, нервы напряглись и сжались, было ощущение, что в окно кто-то наблюдает за нами. Я обернулся, готовый встретиться со взглядом жёлтых волчьих глаз, но за окном никого не было. Поцеловав маму в лоб, я вышел из комнаты. Катька готовила обед. Решив не трогать её, я пошёл проверить Мишку: мальчик спал в обнимку с планшетом. Кажется, только он не переживал. День тянулся ужасно медленно. Его разбавляли лишь пара объявлений о пропаже детей.

— Сначала Иосиф, потом Люба, теперь Кирилл и Матфей. Почему пропадают дети? — обречённо спросила Катя.

— Может, они и не пропали, просто ушли к друзьям по-тихому, а родители переживают. Не накручивай себя, успокойся, — постарался я успокоить любимую, хотя сам своим словам не верил. Катька всегда была мнительной, а всякие ужастики на дух не переносила.

— Дим, а ты помнишь, что рассказывали нам бабушки в детстве, про волков?

— Хм,— я призадумался, — не помню. Было, что-то про мальчика которого разорвали волки и всё.

— Так и знала, ты ничего не запомнил.

— Да о чём ты?

— Бабка моя мне каждую ночь рассказывала, что в старину тут жил волчий народ.

— Волчий – это как?

— Ну, оборотнями, наверное, были, она не уточняла. Рассказывала, что обычные люди прогнали их отсюда и за это волчий народ решил брать плату. Приходят и выманивают детей. Тот мальчик был одним-единственным ребёнком в деревне тогда. И его забрали, а что, если сейчас так же? Что если они заберут всех детей и даже Мишку? — Катя снова заплакала, прижимая руки к лицу.

— Глупости, — сказал я, как отрезал, — а если даже нет, я не позволю никому вас тронуть. Так что забудь ты про это.

— Но твоя мама твердит про кровавую плату, она тоже знает, — не унималась Катя. Я обнял её.

— Послушай, всё это только старые сказки и не более. Люба и мальчики нашлись. Ульяновы наверняка добрались до города на попутках или скорой. А Иосиф заблудился в лесу. Да и волки нам, может, просто привиделись, они же за нами не побежали, — я старался врать как можно убедительнее. Мне хотелось успокоить Катьку. Даже если всё было так, как говорила она.

— Вот именно! Это точно волчий народ, я тебе говорю.

— Успокойся, Кать, хочешь, я дойду до председателя и всё у него узнаю?

Она кивнула, утирая слезы. А потом передумала.

— Нет, лучше не ходи, а то вдруг и тебя тоже, — конец её слов потонул в новых всхлипах. Но, видя мою решимость, она всё же согласилась. — Только прошу, будь осторожен, если встретишь кого по пути, не ходи с ним. Умоляю тебя.

— Кать, не переживай, я туда и обратно.

Хоть я так и сказал, но вышло всё совсем иначе. На улице стояло пекло. Бабье лето жарило по полной. Воздух плавился от жары и зноя. Главная дорога асфальтной змеей уходила вдаль. Лёгкий серый дым повис над ней тяжёлым одеялом. Отсюда до рубки было всего ничего, но сейчас разглядеть её было невозможно, собственно, как и дома соседей. Они выглядывали из-за дыма мутными очертаниями, как разбежавшиеся яркие кляксы. Кажется, кто-то решил, что пока всех заставили сидеть на участках, самое время сжечь ненужную траву и мусор. Дышать было сложно. Гарь невидимым слоем оседала в лёгких, то и дело вызывая во мне кашель. Я торопливо шагал вперёд, пока не разглядел впереди фигуру. То был мальчик лет двенадцати, в шортах и футболке, я узнал его сразу. Иосиф смотрел на меня немигающим взглядом. В глубине его глаз играл знакомый янтарный огонь. Дрожь пробрала всё тело. Я будто бы снова оказался в лесу напротив волков. Мерещилось, словно сейчас мальчик встанет на четвереньки и пепельный дым, обвив тело, превратит хрупкое тело в волка. Глаза станут ярче, из кожи вылезет серая шерсть, а рот станет длинной пастью с острыми клыками. Которые с удовольствием вопьются в мою кожу и порвут меня на мелкие кусочки. Позади меня, в чаще леса, раздался глухой выстрел. Я обернулся назад, но там был лишь сизый дым, прячущий старые покошенные дома. Повернувшись назад, я вздрогнул от ужаса. Иосиф стоял прямо рядом со мной и смотрел снизу вверх мне в глаза. Его взгляд был кроважаден и холоден. Я бы мог одним ударом отшвырнуть от себя ребёнка, но не стал. Понимание, что страх не должен брать надо мной верх, было ещё со мной. Иосиф слегка улыбнулся.

— Волки, пришли за кровавой платой, — спокойно произнёс парень, растягивая лёгким рыком каждое "р" в словах.

— О чём ты? — отступая назад, уточнил я. Догадки в моей голове уже складывались в полноценную картину.

— Вожак ждёт тебя, придёшь сам или приведут — не важно, но каждый встретится с Волхом, — Иосиф развернулся и, напевая, поскакал домой.

— Они пришли из леса, забрали общий дом, не зная, что расплата кровью, их ждёт потом, — звучали слова мальчика из серого тумана.

— Вот и Иосиф нашёлся, — буркнул я и решил не ходить к председателю, а пошёл домой. Страх за родных липким пятном лёг на сердце. В деревне творилось что-то неладное. А может, я уже и сам сходил с ума? Почти бегом я ворвался в свой дом. Открыв дверь, сразу понял, что-то не так. Катька не вышла меня встречать, Мишка тоже. Обычно хотя бы жена выбегала мне на встречу.

— Кать! — крикнул я и поспешил её отыскать. Заглянул в комнату к матери, та спала. У Мишки и в нашей комнате было пусто. Эти двое бесследно исчезли. Сначала я испугался. Заметался по помещениям, не могли же они уйти на поиски меня? Или того хуже, стать такими же странным,и как Иосиф? Но тут я вспомнил про подвал. Зайдя в кладовую, сразу увидел открытый люк, ведущий вниз. Проем зиял темнотой, но оттуда тянуло странным запахом. Слегка острым и душным, напоминающим аромат трав. Подойдя к люку, я решительно начал спускаться вниз. Запах становился сильнее, отчётливо различались в нем домашние травы. Словно кто-то решил скурить сено вместо сигарет.

Внизу я обнаружил шокирующую картину. Катька с венком из засушенных веток, цветов и травы сидела на коленях у южной стены. Перед ней стояли миски со специями, измельченными травами и тёмной жижей. На стене был начертан большой полукруг и знаки, которые я не смог разобрать. Сама Катька тоже была измазана болотной жижей. Она кланялась и шептала что-то на языке, который мне был незнаком. Мишка сидел в углу, тихо плача и размазывая по щекам угольные рисунки. Всё это освещали лишь пара свечей на полке.

— Что ты делаешь? — ужаснувшись, спросил я, но Катька не ответила. Тогда я направился к сыну. Взял его под руки и повёл прочь из подвала. Слушать его плач было выше моих сил. Когда я умыл Мишку, он немного успокоился и рассказал всё. Стоило мне уйти, как Катька пошла к моей матери, разбудила её и, стала задавать странные вопросы. Как усмирить волка? Защитить дом? Как спасти сына? А потом схватила его и потащила в подвал, она сказала, что это не страшно. Что она просто хочет его уберечь.

— Пап, мама сошла с ума, как бабушка? — осторожно спросил мальчик, не отпуская мою руку.

— Нет, маме просто страшно, Миш. Ты не бойся, она так больше не будет. Пойдём.

Я отвёл его в комнату и пообещал скоро прийти. А сам опять направился к подвалу из которого уже вылезала Катька. Испуганные серые глаза Мишки всё ещё стояли перед моим взором.

— Ты что творишь, дура? — схватив её за плечи, на повышенных тонах спросил я.

— Ты не поймёшь, — смахнула она мои руки, — твоя мама мне всё объяснила. Я сделала то, что должна была. А ты, ты..! — её возмущение не было предела. Она тыкала в меня пальцем, пытаясь найти подходящие слова. — Если из-за того, что ты всё нарушил, ритуал не получился, то этой ночью нас убьют.

— Да, что ты такое говоришь! Кто убьёт? Что тебе наплела мать? Очередной ужастик? — я сорвался на крик. Казалось, Катя окончательно сошла с ума.

— Нет. Как же ты не понимаешь. Они пришли вернуть свой дом.

— Кто они?

— Волки. Я всё теперь знаю. Сказки и легенды, всё правда. Здесь до нас жили люди. Точнее, племя людей, что почитали волков. Их вожак умел принимать облик волка, для этого он носил шкуру у себя на голове. Но потом явились мы, обычные люди. И убили его сына и всё племя, Волха обернулся и поклялся вернуться для отмщения. И он вернулся, кровавая плата. Вот, что сейчас происходит.

— Ты окончательно тронулась головой. Волки не могут быть людьми, всё это сказки.

— Дурак, — бросила Катька и пошла в ванную.

Больше я не услышал от неё ни одного слова. Она молчала за ужином и без лишних слов легла спать. Но я так и не смог уснуть, мне всё мерещились волки с их горящими глазами. Чудилось, что они уже окружили весь дом и только и ждут когда мы уснем, чтобы растерзать нас. Выйдя во двор, чётко решил, что завтра же позвоню в дом престарелых, о котором мы с Катькой беседовали на днях. Моей маме больше не место в этом доме. Да и Катьке надо найти психолога, а то с её нервами и загонами я и сам уже терял самообладание. Хорошо, хоть сын всё это легко переносил.

— Дурдом какой-то, — устало прошептал я, поднимаясь со ступенек дома. Ночь была ясной. Луна нежно освещала улицу и старые дома, её лучи путались в сизом тумане, а может это всё ещё был дым. Только сейчас я заметил, что фонари не включились, как это бывало обычно, а вечернего объявления не было. Всё это было до ужаса странным. Но куда больше меня напугало другое. За воротами дома я увидел Мишку. Хотя был уверен, что сын спит в своей кровати и никуда из дома не выходил. Дым обволакивал его тело, но мальчик его не замечал, он смотрел вдаль, на забор с лесом.

— Миш, — окликнул я его. Но сын не обратил на меня внимания. Он тихо пошёл вперёд к лесу. Где-то на задворках сознания, когда я уже выбегал за забор, мелькнула мысль о том, что это может быть и не Мишка. Но желание защитить семью и страх того, что я потеряю его, пока буду проверять дом, победили. Я попытался догнать его. Но чем быстрее я шёл, тем дальше он от меня становился. Лишь на самой опушке, где деревья приветственно сгибались к земле, а забор устало покосился, я догнал его. Он обернулся ко мне, смотря глазами, полными медового сияния.

— Пап? — удивился сын и слегка улыбнулся. — Идём, мама ждёт нас.

Мишка пошёл прямо в лес. Я шагнул за ним, завороженный его взглядом, не понимая, как Катька могла оказаться в лесу. Но мне казалось, что это правильно. Я должен был за ним пойти. Не для возращения домой, а чтобы понять, и тем самым защитить семью. Я не заметил, как мы зашли глубоко в чащу. Из кустов на нас глядели жёлтые волчьи глаза, а навстречу вышла пара серых волков. Их глаза сияли лимонным цветом луны. Из открытых пастей капала слюна, а клыки опасно поблескивали в темноте. Озноб пробрал моё сердце.

— Миш, — тихо произнёс я, готовый схватить сына и бежать прочь. Мне не хотелось видеть, как моего сына разрывают на кусочки волки. Я вдруг понял, что Катька была права.

— Не бойся, пап, он уже здесь, — успокоил меня сын, положив свою маленькую ладонь на мою руку. Я сильнее сжал плечо сына.

Из темноты деревьев показалась высокая и тощая фигура мужчины. Лунный свет бросил на него свои лучи. И я замер в ужасе. Ко мне вышел полуоборотень. Поверх головы была накинута волчья шкура, оскал которой прятал высокий лоб, густые брови, и тёмные волосы, но не глаза. Пронзительные глаза цвета звёзд смотрели мне прямо в душу. На бёдрах мужчины была повязка из кожи. Ноги босы, а в руках он держал заостренный посох. С лёгкой ухмылкой он смотрел мне прямо в душу. Кожа его была красной, как раскаленный уголь, а по всему телу танцевали чёрные знаки и узоры.

— Наконец-то, — произнёс он тяжёлым тембром, — ещё один из тех, кто нам должен, здесь.

— Кто вы, и что вам нужно от меня и моего сына? — я прижал Мишку к себе. Волки утробно зарычали.

— А ты уверен, что это твой сын? — рассмеялся мужчина, усаживаясь на холодный булыжник, как на трон.

— Что? — удивился я.

— Мальчики, фас его, — сказал чужеземец и волки сорвались с места. Словно только и ждали этой возможности. Они кинулись на меня, и я инстинктивно заслонил лицо руками. Но вместо ощущения острых клыков в своём теле, я ощутил боль от падения на землю. Воздух выбило из лёгких. Мишка запрыгнул мне на живот, пока острые зубы волков сжимали мои руки. Он занёс над моей головой камень.

— Прости, пап, — сказал сын и опустил его с силой на мою голову. Тьма поглотила меня.

Очнулся я связанный, вместо рук чувствуя лапы. Дышать было сложно. Моя челюсть вдруг стала длиннее, а вместо слов выходили неясные звуки. Мир вокруг стал острее и чётче, а ещё громче. Краски мира утратили свой цвет.

— Хозяин, он очнулся, — произнёс один из волков полуоборотню.

— Хорошо, держите его связанным. Скоро земля станет нашей. И мы избавимся от них. Вот-вот приведут последнего жителя, — ответил он, смотря на поднимающийся дым от деревни. Острие деревьев пронизывали чёрное звёздное небо.

Я покрутился, с трудом перевернувшись на другой бок. Позади меня лежали связанные волки. Все, как один, с человеческими глазами. В этот момент я всё понял: моё тело отняли.

— Кто вы? — услышал я Катькин голос и с силой перевернулся обратно. Позади неё уже стояло моё тело, заносящее камень. А незнакомец перед ней смеялся. Я попытался завыть, залаять, да хоть как-то подать голос, но из пасти вырвался лишь хрип. Катька упала на землю, как сломанная кукла. Волк склонился над ней, зализывая рану, а в следующую секунду упал рядом. Зато Катька встала с земли и отряхнулась. Вместо привычных серо-голубых глаз теперь были волчьи жёлтые.

— Хозяин, мы управились довольно быстро, — произнесла она, глядя на мужчину в волчьей шкуре.

— Да, теперь сожжем волков, — усмехнулся он, — и земля будет нашей.

Катька кивнула. Из темноты вышли другие жители деревни, все с жёлтым огнём в глазах. Они подхватили не связанного волка, в которого, как я понял, переместилась душа Катьки, и понесли к большому кострищу. Я задергался сильнее, пытаясь освободится от пут. Но меня с силой ударили, и я почти потерял сознание. Константин Петрович, ухмыляясь, схватил мои связанные задние лапы и потащил. Сырая земля забивалась мне в зубы вместе с травой. Тело непривычно ныло и болело. Я увидел, как другие волки дергаются и пытаются спастись. Но их бьют камнями и кидают на кострище. Бывший председатель вместе с Катькой подняли меня с земли и кинули к другим волкам. Мир закружился и стал лёгким, на секунду я ощутил невесомый полет. А потом моё новое тело с болью ударилось об поленья. На меня кинули ещё пару волчьих тел и я перестал, что-либо видеть. Дергаться тоже было невозможно, я полностью был обездвижен. Чувство отчаянья захлестнуло меня. Хотелось биться, бороться, выть, кусаться, делать хоть что-то, чтобы выжить. Но сил не было. А затем я ощутил жар. Пахло огнём, паленой шерстью и болью. Волки выли и визжали. Но я уже ничего не ощущал. Дышать становилось с каждой секундой сложнее, дым заполнял мои лёгкие. Каждый вдох превращался в боль, множество осколков разрывало меня изнутри. От этого я потерял связь с миром. Тьма полностью забрала мою душу. Волчьи люди собрали щедрую кровавую плату.

Лабиринт

В последний день Хирон и Маира сидели на высоком склоне. Позади них в последних лучах заката купались деревянные дома деревни. Друзья держались за руки и молчаливо провожали рыжий клубок солнца за горизонт. В огненных лучах темнели верхушки елей. Они стояли высоким забором сразу за стенами лабиринта.

─ Говорят, перед смертью не надышишься, ─ прервала тишину Маира. Её голос даже не дрогнул, в зелёных глазах отражался закатный огонь. Хирон понимал, она сказала это про него.

─ У меня нет выбора, ─ парень произнёс эти слова тихо, без яркого энтузиазма, в отличие от подруги. Он окинул взглядом бесконечные пути лабиринта, думая, какие тайны он скрывает.

─ У тебя всегда есть выбор. Хирон, ты можешь и не идти, я выиграю и позабочусь и о тебе, и о твоей матери. Вы же мне как семья, я не брошу вас, ─ девушка смотрела на друга очень серьёзно. Нахмурив брови и поджав губы, она сверлила его взглядом. Лёгкий ветерок колыхал пару выбившихся прядей из хвоста. Бледное лицо приобрело розоватый оттенок в лучах солнца. Хирон смотрел на неё, понимая, что возможно это их последний тихий день. Последний вечер вместе. Он старался запомнить каждую деталь её лица, мимические морщинки у губ и глаз, родинку на тонкой шее. Тепло тонких пальцев. Спроси кто-либо его потом, какой Маира была в тот вечер, и он без колебаний ответил бы: красивой и живой.

─ Нет, я пойду. Это моя мама, мой выбор, я не хочу перекладывать ответственность на тебя, ─ он вновь посмотрел на небо. Лучи солнца стали багряно-красными, как спелые ягоды волчьей отравы. А редкие шлейфы облаков окрасились в нежно-розовый цвет. Они часто смотрели вместе на закаты отсюда. Но этот был самым красивым по мнению Хирона. Маира тяжело вздохнула и подставила лицо вечернему ветру.

─ Сейчас я чувствую себя живой, ─ прошептала девушка, ─ словно бы впервые дышу полной грудью. Словно всю свою жизнь я тонула в болоте и наконец-то выбралась. Ухватилась за спасительный корень дерева.

─ Главное, чтобы корень не был гнилым, ─ прервал её юноша.

─ Даже если он гнилой, он всё равно моё спасение. Хирон, это мой шанс на жизнь, и я его не брошу. Но и не вижу смысла рисковать нам двоим, ─ она чуть сильнее сжала его руку.

─ Как и я. Ты, видимо, не веришь в меня, как и моя мать. Никто в меня не верит, ─ юноша поднялся с земли и отряхнул штаны, ─ пойдём, я хотел бы попрощаться с матушкой.

Маира поднялась следом, тоже отряхиваясь. Сегодня она была одета в старое и грубое платье для работы. В их деревне все девушки так одевались. Трава кололась под босыми ногами Маиры, но та не обращала на это внимание, лишь поспешно шла за другом.

─ Хирон, я верю в тебя. Но мне надо сделать это самой, иначе я ничего им не докажу, ─ она дышала всё тяжелее, и парень замедлил шаг.

─ Прости, ─ он взглянул на подругу сверху вниз, разница в росте теперь была больше. Нельзя было сказать, что он к ней не привык. Привык, но скучал по временам, когда они оба были одного роста, и зелёные глаза Маиры всегда вровень смотрели на него. Теперь же её взгляд был устремлен в будущее. Она больше не была девочкой, что дрожа держалась за его руку во время грозы. Она стала девушкой - грозой. Словно в доказательство этих мыслей из-за поворота появился Веласк, сын старейшины деревни и их самый злейший враг. Его ехидная улыбка растянулась, стоило ему заметить друзей.

─ Так-так, ─ упирая руки в бока произнёс парень, одет он, конечно, был в лучшую рубашку, с узором из цветов, ─ что, последнее свидание себе устроили, голубки? ─ насмешка в его тёмных глазах была очевидна. Но Хирон даже бровью не повёл, зато Маира тут же обозлилась и кинулась на защиту.

─ А сам-то? Опять бегал за папой хвостиком, потому что боялся завтрашнего дня? ─ Девушка смотрела на юношу с неприкрытой злобой. Хирон мог поклясться, что если бы у неё был нож, она бы им воспользовалась против сына старейшины. И плевать ей было на все последствия, как и всегда, впрочем. Маира часто дралась с парнями. Ещё чаще выступала в словесные перепалки. Лицо Веласка побагровело, стало такого же тёмного оттенка, что и его волосы. Он стиснул кулаки, поджал и без того тонкие губы, и чуть ли не плюясь ответил ей:

─ Зато у меня хотя бы есть отец и мать, а ты лишь беспризорная шавка, которая завтра станет жертвой на моем пути к магии.

─ Скорее это ты станешь жертвой, ─ усмехнулась она. Ни капли дрожи, ни сомнения в её фразе не было. И Хирон отчасти завидовал Маире в этой уверенности. Понимая, что девушку словами ему не одолеть, Веласк замахнулся на неё кулаком. Но Маире было не привыкать, она моментально уклонилась и кулак обидчика влетел в плечо Хирона. Парень поморщился от боли, но устоял на месте. Лишь сделал шаг в сторону, чтобы черноволосый юноша упал на землю. Веласк чуть ли не взвыл от обиды, его чёрные штаны и белая рубашка были испачканы. Он не думая дёрнул Хирона за ногу. Падать было неприятно, всё же Хирон был парнем долговязым, пусть и не слишком сильным. От удара головой о землю у него заплясали звёздочки перед глазами. Сын старейшины уже успел подняться и усмехнуться, на худощавом лице проступил лёгкий румянец, очерчивая веснушки.

─ Слабак, в лабиринте ты быстро умрёшь, и твоя девчонка тебя не спасёт, ─ ядовитые слова больно обжигали сердце юноши, но он ничего не отвечал. Понимал, что всё это бессмысленно уже. Завтра. Их судьба решится завтра, так что можно и подождать.

Не получив реакции, Веласк молча ушел. Маира помогла другу подняться, пряди её грязно - пшеничных волос совсем выбились из хвоста. Голова у Хирона кружилась, и девушка не отпускала его до самого дома. Она вела его осторожно, закинув его руку на свои хрупкие плечи.

─ Вот и как ты завтра будешь спасаться в лабиринте? ─ спросила она, прихрамывая.

─ Буду бегать быстрее, ─ пошутил друг, и девушка рассмеялась. Её смех мёдом обволакивал сердце парня.

─ Дурак ты. Я за тебя переживаю. Говорят, в лабиринте полно чудовищ. Людей убивают ещё на входе. А тел никто не видел, потому что лабиринт все забирает в жертву. Ты становишься пищей для магии не только душевно, но и физически. И вот оно тебе надо? ─ Маира упорно старалась поддержать парня, но Хирон пытался подругу не напрягать.

─ А тебе? ─ тихо спросил он, ─ тебе это надо?

─ Надо, ─ твёрдо ответила она, ─ я хочу доказать, что девушки тоже умеют многое. Утру нос этим соплякам!

─ Как и пять лет назад ты полна энтузиазма, но Маир. Глупо умирать из-за такого, ─ Хирон отпустил девушку, продолжая идти самостоятельно. На это подруга лишь фыркнула.

─ Я не умру. А вот ты вполне можешь. Знаешь, последнее время я старалась изучить всё связанное с лабиринтом. Говорят, что было когда-то и два победителя, но это лишь слухи, ─ она потупила взгляд и стала перебирать пальцами.

─ Если до конца дойдём вместе, то я уступлю, ─ спокойно произнёс Хирон.

─ Нет, лучше просто не ходи, ─ взмолилась девушка.

─ Но я обещал тебе быть рядом и я буду, ─ небо темнело над их головами, и Маире только и осталось, что смириться с решением друга. У дома они попрощались.

─ И не забудь сумку, что мы собирали, ─ строго напомнила подруга, уходя к себе домой.

В доме было темно, да натоплено так, что дышать нечем. В спальне матери догорала одинокая свеча. Хирон прошёл сразу туда, где мать лежала на кровати, вышивая что-то на боярской ткани. Сразу было ясно, что старейшина принёс ей заказы, несмотря на её болезнь и усталость. Женщина выглядела плохо, её кожа напоминала больше бумагу свитков в храме, нежели кожу человека. Тёмные волосы сосульками свисали по бокам, под глазами синяки, словно впадины глазниц. Любой бы понял, что она находится на грани жизни и смерти. Холера брала свое. Но женщина не сдавалась, чтобы не обременять сына раньше времени, она шила день и ночь, чтобы заработать монет. Хирон мечтал вылечить мать. Он знал, что маги на многое способны. Но как же мало этих магов и как дороги их услуги.

─ Матушка, ─ юноша осторожно присел на край кровати.

─ А? Хирон, сынок, ты уже пришёл, я так рада, ─ она постаралась улыбнуться, но юношу давно нельзя было обмануть этой вымученной улыбкой. Нет. Он не верил ей.

─ Как твоё самочувствие сегодня, матушка? ─ наклоняясь и целуя холодный лоб, спросил он. Облизывая губы, он ощущал солёный привкус на языке.

─ Всё хорошо, вот, работаю понемногу. Так что ты не переживай, справимся, ─ женщина положила руку на ладонь сына. Хирон ощутил холод её тонких пальцев, они казались корнями увядшего дерева. Такие же дряблые, с выступающими синими венами. Она надеялась, что сын не совершит ошибок, как её брат. Что не пойдёт в лабиринт на испытание, и не станет чудовищем. Но руки её были связаны, остановить его она, увы, не могла. Юноша заправил прядь чёрных волос за её ухо.

─ Я всё равно попробую, матушка. Это шанс, который я не должен упускать.

─ Но мы ведь можем обойтись без этого. Хирон! Прошу! Умоляю, не надо. Не иди в лабиринт. Мы и без магии хорошо проживём, ─ женщина схватила сына за запястье руки и сильно сжала. Её речь показалась ему безумной. В тёмных глазах плескалась тревога, которую он не мог развеять. Он обнял хрупкое тело матери, утешающе гладя по спине. Женщина обняла сына в ответ, понимая, что теряет его навсегда. В её голове роились мысли о том, как удержать его дома. Но ни одна не казалась ей выполнимой.

─ Позволь сегодня поспать с тобой, мам, ─ его сердце дрожало от каждого её выдоха. Хирон хотел лишь одного: вылечить мать. Хотел найти средства, силы, возможности. Но здесь, среди деревянных домов, леса и людей, что его ненавидят, путей спасения не было. Он это понимал, обнимал родную мать сильнее, молясь о своей победе.

─ Конечно, спи, ─ прошептала она, гладя его по голове. Она не могла отказать в столь мелочной просьбе. Ночь наступала на пятки убегающим кошкам. Шумела листва за окном. Давно потушенная свеча остыла. Но женщина всё ещё гладила голову повзрослевшего дитя, не веря, что тот уйдёт. Она понимала, что как и тридцать лет назад, не смогла примириться с изменениями в родном брате, так и не сможет принять их в сыне. Если бы она только могла ему всё рассказать. Но закон был сильнее неё.

Утро наступило слишком рано. Хирон до последнего лежал рядом с мамой, запоминая её лицо. Она спала очень крепко. Он ушёл тихо, не разбудив. Взял свою дряхлую и потертую сумку, закинув её на плечо. Одел свою лучшую обувь. Знал, что придётся бегать. Проверил, на месте ли нож и спички. И вышел из дома прочь. За воротами оглянулся: дом окрашивали тёплые лучи солнца, в окнах дребезжал рассвет. За старым покосившимся забором просыпались цветы. С травы падали капли росы, а лёгкий туман нежно обнимал родной дом. Его сердце сжалось от боли.

─ Я скоро вернусь, мам, ─ прошептал он и направился ко входу в лабиринт.

На поляне перед входом сидели люди. Найти Маиру не составило большого труда, она была ближе всех к пьедесталу, с которого старейшина обычно зачитывал речь.

─ Маир, давно ты тут? ─ юноша сел рядом с подругой на землю, которая отдавала ночной прохладой и влагой.

─ Нет, но сцепиться с этим вот, ─ она кивнула в сторону сына старейшины, ─ успела.

Веласк стоял перед своим отцом и совершенно не слушал его. Он то крутил головой, то вовсе смотрел лишь на свои ноги. Но когда отвечал, поднимал голову и смотрел упрямо в ответ. И в его взгляде было невероятно много решимости. Хирон знал, о чём шёл разговор. Старейшина скорее всего опять говорил, что Веласк должен стать самым первым, лучшим, единственным. Парень прижимал к себе сумку. Сегодня он должен победить.

─ Не дрейфь, ─ Маира пихнула его локтем в бок. Болюче так толкнула, что юноша невольно сделал шаг в сторону. Благо на поляне их не так уж и много, человек пятнадцать от силы, и Хирон никого не задевает. Девушка хихикает над ним. Она сегодня не как обычно, в платье, а в больших для неё штанах. Они на верёвку к ней подвязаны и по цвету болото напоминают. Также на ней мужская рубашка и рядом сумка с вещами.

Старейшина поднялся на пьедестал и разговоры вокруг смолкли. Взгляды юных людей устремились на него. Детей почти не было, лишь пара сироток, что из-за отчаяния решили пройти лабиринт, как только дошли до возрастного порога. Когда-то среди таких же оборванцев стояла Маира. Тогда он выдёрнул её из толпы и держал, пока вход в лабиринт не закрыли. Тогда он дал ей обещание, что она давно забыла. Но он помнил. Помнил, что обещал ей быть в следующий раз рядом. С того времени прошло пять лет, и вот он тут. Этих десятилеток никто не останавливает. Хирон отворачивается от них, стараясь не запоминать лиц. Он не должен помнить их лиц, ведь все умрут там, в лабиринте.

─ Дети мои, в столь важный день я не могу подобрать слов. Сегодня вы навсегда прощаетесь с этим миром, с детством. И вступаете во взрослую жизнь. На пути к ней лежат препятствия. Но знайте, даже если вы проиграете, ваша жертва не будет напрасной. Вы наше будущее, вы наша надежда. Эти врата открывают вам путь к славе, так получите же её. Да прибудет с вами сила Фольтайма, ─ слова старейшины разносились над головами детей, словно гром. Это судьба, что они выбрали, теперь пути назад нет. Во взгляде пожилого мужчины не было и капли сострадания или жалости. Лишь холодное, как дождь, безразличие. Хирон не выдержал взгляда серых глаз старейшины, он отвернулся, посмотрев на других молодых людей. Но все вокруг смотрели на ворота, ожидая долгожданного старта. Маира схватила его за руку.

─ Не отставай от меня, ─ прошептала она, напрягаясь всем телом, взгляд её тоже устремился на железные врата. Они со скрипом разошлись, и дети сорвались с места первыми. Но подруга осталась стоять.

─ Жди, нам не нужно быть первыми.

Веласк пробежал мимо, задев Маиру плечом.

─ Что струсили, голубки, ─ бросил он обидные слова, не останавливаясь. Маира не стала реагировать, она продолжала пристально смотреть на вход и то, как скрываются там подростки.

─ Идём, ─ коротко скомандовала она через пару минут. Хирон послушно пошёл за ней.

Стены лабиринта вблизи оказались ещё выше. Они ветвились почти до самого неба. Проходя через ворота, Хирон задрал голову вверх и чуть не упал.

─ Лучше смотри под ноги, ─ бросила подруга, ступая не менее осторожно. Земля под ногами была рыхлая, из неё торчали бугорки корней. Юноша последовал совету подруги и стал озираться меньше. Тем более смотреть-то особо и не на что: лишь ветви кустов, плотная зелёная листва и бесконечное число поворотов.

─ Его точно можно пройти? ─ осторожно спросил Хирон, следуя за Маир.

─ Да, надо только держаться определённого направления, ─ сосредоточено ответила девушка, доставая ножик. Он у неё раскладной, большой и острый. Не долго думая Маира замахнулась тонкой рукой и оставила на ветвях порез. Но тот словно по волшебству затянулся.

─ Ни отметин поставить. Ни путь прорезать. Ладно, пойдём на ощупь, ─ и она последовала дальше, не отрывая руки от стены лабиринта.

─ А почему на ощупь? ─ спросил Хирон, ведя рукой по противоположной стене, но ответ нашел его раньше, чем девушка ответила. Рука резко провалилась в пустоту и юноша не сдержал ругательства. Там, где он видел стену лабиринта, на деле ничего не ощущалось.

─ Нашёл! ─ радостно воскликнула подруга и нырнула в иллюзорную листву. Хирон не успел опомниться, как она уже тянула его за собой. Здесь было намного темнее, чем в основном лабиринте. Листва уже не столь приветственно успокаивающая и зелёная. Наоборот, теперь она чёрная, дорога под ногами была полностью из корней деревьев.

─ Где мы? ─ Хирон со страхом оглядывался, а вот Маира наоборот, чуть ли не светилась счастьем. В зелёных глазах играл огонёк азарта.

─ В настоящем лабиринте, ─ ответила девушка, осторожно шагая вперёд, ─ вчера подслушала советы старейшины, он полночи своему сыну об этом рассказывал. То, куда мы вошли, обычный лабиринт из которого нет выхода, там глупые и не хитрые со временем умрут от голода и станут жертвами. Но это, ─ она обвела дорогу рукой, ─ это настоящий лабиринт. Здесь нас ждёт магия.

Счастливую улыбку с лица девушки стереть невозможно, она словно маленький ребёнок, что заполучил новую игрушку. Шагала вперёд, временами дергая листья, корни, словно ища другие секреты этого места. Секреты не нашлись ни спустя час блужданий, ни спустя два.

─ Филиус его бы побрал, ─ ругнулась девушка и упала, уставшая, на землю. Хирон опустился рядом, ноги неприятно побаливали, и тело давило от усталости, но выдохшимся он себя ещё не ощущал. Достал флягу с водой и сделал пару глотков. Жидкость приятно холодила горло и разгоняла туман в голове. Юноша передал флягу подруге и та жадно припала. Небо над их головами было серое, понять точно, сколько прошло времени и в каком направлении они двигаются, не получалось. Хирон встал на ноги и протянул руку Маире, но та отмахнулась.

─ Мне надо ещё немного посидеть, подумать, ─ она уткнулась лицом в руки и потерла его. Словно так её могла посетить гениальная идея.

─ Маир, ─ тихо позвал Хирон.

─ Всё должно было быть не так, я думала, мы справимся. Я справлюсь. Но что, если лабиринт уже отверг нас? Что, если мы уже жертвы, ─ тихо произнесла девушка.

─ Я так не думаю, ─ Хирон присел перед ней на корточки. Темнело, и на фоне листвы разглядеть силуэт девушки становилось всё сложнее, ─ мы справимся. Пара часов пустяки. Возможно, всё только впереди, вставай и пойдём.

Он поднялся на ноги и вновь протянул ей руку. Маира схватилась за неё, но встать не получилось . Пока она сидела, корни живой стены лабиринта опутали её туловище.

─ Да что ж это такое, ─ девушка пыталась отодрать корни, но они лишь сильнее сжимали её тело. Хирон бросил сумку на землю и достал из неё нож. Руки тряслись от страха за подругу. Сердце колотилось всё быстрее, он уже и не слышал, что Маира ему говорила, он резал, резал ветви и корни. Но толку ноль, они восстанавливались быстрее. Хирон в панике кинул нож и попытался отодрать ветви руками. Он не мог позволить девушке вот так умереть.

─ Огонь, ─ наконец-то дошел до него крик подруги. Он снова схватился за сумку, но проклятый коробок спичек никак не попадался. Под руку лезло всё, кроме него. Фляга с водой, обед, бинты, наконец-то он схватил коробок спичек. Чуть ли не рассыпал его, но зажег у самых корней, чуть не подпалив подруге волосы. Ветви ослабли с лёгким шипением, уползли, как змеи.

─ Я не брала с собой свечи, ─ прошептала девушка, поднявшись на ноги.

─ Нам нельзя останавливаться, ─ Хирон бросил догоревшую спичку, ─ они хватают тех, кто не шевелится. Нам нужно идти дальше.

Он подобрал пожитки с земли и закинул их в сумку. Девушка следовала за ним по пятам. Маира была бледна, молчалива и явно напугана.

─ Думаешь, многие в это попались? ─ спустя какое-то время спросила она. Шли они почти на ощупь, в кромешной тьме. Время в лабиринте явно текло иначе, Хирон быстро об этом догадался.

─ Думаю, да, но теперь мы знаем, как большинство исчезло. Пока что это ещё не самое страшное, у нас есть спички, но вот развести костёр тут не из чего. Так бы мы могли отдохнуть, ─ он крепко сжал руку подруги. Всего мгновение назад он мог потерять её навсегда. Но они пока были живы. Пока. Во тьме ступать приходилось медленно, спотыкаясь почти на каждом шагу. Каждое прикосновение мерещилось Хирону нападением. Словно листья лабиринта окутывали его ноги, руки и съедали заживо. Во тьме воображение докидывало страшные образы, и вот ему уже казалось, что за поворотом слышны чавкающие звуки. Он смело свернул и замер от ужаса. Ему не мерещилось. Он не видел толком очертания чудовища, но отчётливо заметил большие жёлтые глаза с узким зрачком. Нечто явно обедало, но теперь встало на задние лапы, издавая громкое рычание. Маир сжала его руку сильнее, а затем толкнула назад, доставая нож.

─ Беги, ─ закричала она, припадая всем телом к стене лабиринта, готовясь атаковать чудовище. Хирон понял её план и сорвался с места. Он бежал, спотыкаясь, обдирая руки до крови при падениях. Ссадины жгли, но все это пустяки по сравнению с тем, что за ним гналось нечто довольно большое и громоздкое. Каждый шаг чудовища отзывался вибраций по земле. Хирон надеялся, что план подруги сработал, и скоро нечто упадёт от раны в боку. Но оно не падало, а юноша уже с трудом дышал, врезаясь на повороте в стену. Лёгкие обдавало огнём, сумка ударила по ноге, и парень схватился за неё. Мысль об огне проскочила где-то на задворках сознания, но Хирон поймал её и достал спички, роняя сумку. Трясущимися руками он чиркнул по коробку, слыша дыхание чудовища на своих руках. Пламени спички не хватило, чтобы его осветить, но оказалось достаточно, чтобы то замерло. Зрачки чудовища расширились и он замер, как змея перед дудочником. У чудовища были массивные лапы с когтями, горбатое туловище с яркими полосами на тёмной шкуре, вытянутая морда с широкой пастью. В ней находилось несчетное количество клыков, уши у него были мелкие и заостренные, чёрный нос, которым он почти не дышал. Пламя гаснет и нечто начало рычать. Хирон зажег ещё спичку, пытаясь понять, что же ему делать. Стоять на месте долго нельзя. Бежать с огнём не выйдет. Что произошло с Маир, ему не известно. Он зажег ещё одну спичку, понимая, что выхода нет. Он проиграл.

В голове всплыл образ матери перед уходом. Её хрупкое тело, чёрные волосы, раскиданные на подушке. Лучи солнца пробивающиеся сквозь мутные окна. Он почувствовал знакомый запах еловых ветвей, тёплого дерева и хлопка, такой же аромат всегда окружал его дома. Хирон уцепился за этот образ, и почувствовал, как в груди разгорается пожар. Это чувство наполнило всё его тело. Словно он сам спичка, что сейчас загорится. Юноша смотрел на огонь, который кажется чем-то родным, продолжением его собственного тела. Он видел, как огонёк приближается к его пальцам, ласково обнял погрубевшие кончики и охватил разом всю его руку. В испуге парень потряс ей, забыв о чудовище, но огонь не погасн. Стены лабиринта, корни под его ногами шипели, двигались, расползались. А монстр теперь неотрывно следил за рукой парня. Хирон подумал, что неплохо было бы сжечь эту живую громадину, и огоненый змей перебросился на чудовище. Громкий рёв разнёсся повсюду и оглушил парня. Юноша зажал уши, наблюдая, как монстр сгорал в пламени. Он отшагивал от чудовища всё дальше и дальше, пока снова не сорвался на бег.

"Я убил его, я управлял огнём, я пробудил магию, я убил его", ─ эти мысли по кругу бежали в голове. Хирон продолжал удаляться, пока крик чудовища не смолк. Но даже так страх не отпустил сердце парня. Он боялся, что огонь вернётся и за ним тоже, что ценой жизни будет его смерть. В беспокойстве он оглянулся назад, но там лишь тишина.

"Интересно, Маира спаслась?" ─ задумался парень, осторожно шагая вперёд. Холодный воздух щипал щеки. Пар клубами валился изо рта, парень потирал собственные плечи.

Лабиринт с каждым поворотом менялся. Листья вокруг переливались в иной цвет, где-то стены расступались, показывая скрытый проход. Хирон потерял счёт времени, бредя в темноте. Он шёл вперёд медленно, ведя рукой по живой изгороди туннеля, надеясь найти выход. Мечтая, чтобы всё это закончилось. Периодически он натыкался на странные подвески, но разглядеть их возможности не было. Ноги болели от усталости, дышать получалось с трудом, но он продолжал идти. Тьма становилась гуще, холод острее. Неожиданно из-за очередного поворота выскочил человек и уронил его на спину.

─ Всё же одна крыска да пробралась сюда, ─ услышал парень знакомый голос, ─ неужели ты не мог просто тихо сдохнуть, вместе со своей подругой? Стать просто жертвенной овцой сложно? ─ Веласк склонился так близко, что Хирон видел озлобленность в глубине его глаз. С парня капала грязь, а может кровь, разобрать не выходит. Воняло тухлятиной, железом и землёй. Хирон не хотел думать, через что прошёл парень. Он просто толкнул того посильнее, освобождаясь от цепких липких рук.

─ Отец обещал, что будет легко, представляешь, старый дурак никогда через это не проходивший, давал мне советы, ─ парень безумно засмеялся, хватаясь за голову, Хирон заметил блеск металла в его руках. Он отползал всё дальше и дальше, совсем не узнавая соперника. А Веласк продолжил смеяться.

─ Не подходите ко мне, ─ Веласк резко размахивал ножом, и Хирон порадовался , что остался на земле, а то бы мог угодить под нож, ─ не подходите. Я стану магом. Только я этого достоин, я! ─ юноша продолжал кричать, пока липкая грязь стекала по нему. Казалось, он и сам стал этой грязью. Ветви лабиринта змеями медленно ползли в его направлении, опутывали его неспеша, игнорируя при этом Хирона. Они тянули Веласка к стенам лабиринта, тянули, пока не поглотили его полностью.

"Лабиринт поглощает людей, изменяет, сводит с ума… Возможно, я тоже уже не человек", ─ промелькнула мысль в голове юноши. Он схватил клинок с земли, тот, что обронил Веласк и побежал вперёд.

"Выход, надо найти выход отсюда", ─ осознание этого стучало в голове юноши. Он бежал вперёд, словно за ним снова гнался монстр. Он не останавливался, хотя ноги болели и сил почти не было. Не останавливался, даже чувствуя, как лёгкие обжигает боль. Листья лабиринта хлестали по рукам. Стены его сжимались.

Он петлял из поворота в поворот, окончательно теряясь в паутине дорог. Ориентиры давно были потеряны. Лишь когда сердце немного успокоилось, он сбавил темп и пошёл пешком. "Я умру тут. Я умру, как и Веласк. Меня поглотят стены лабиринта. Нет, я не должен останавливаться. Не должен. Надо идти. Идти вперёд, понять бы только куда и зачем я иду?" ─ размышлял парень, глубоко дыша и восстанавливая силы. Каждый шаг казался невероятно сложным. Ноги налились свинцом и тонули в земле. Только услышав хлюпающие звуки он понял, что увяз по колено. Взглянув вниз, Хирон понял, что дорога стала болотом, его засасывало вниз. Но сил бороться уже не было.

"Значит, роль жертвенной овцы и правда моя", ─ Хирон позволил себе расслабиться и погружался в мягкую жижу без сопротивлений. Тело стало лёгким, почти невесомым. Юноша наконец-то мог отдохнуть. Он закрыл глаза.

"Надеюсь, Маире повезло больше", ─ подумал он, ощущая холодную жижу у своего подбородка. Парень даже не стал глубоко вдыхать, он ощущал как жидкость забивает ноздри, наполняет горло тиной и плесенью. Грудь сдавливало от боли.

"Вот и всё", ─ мелькнула его последняя мысль. И тут он увидел образ подруги, что бежала по полю. Маленькая девочка с зелёными глазами смеялась. Как давно он не видел этой светлой улыбки. Как давно он был в неё влюблен, но что теперь вспоминать те времена? Нет больше той малышки, нет маминого пирога и горького чая. Нет больше счастливой жизни в лучах солнца. Его сердце сжалось от боли.

"Я не могу сдаться", ─ подумал он, ощущая, как тело наливается лавой. Забурлила кровь в венах, и словно невидимая лестница выстроились перед ним. Он ухватился за надежду спасения и стал выкарабкиваться. Каждое движение давалось с невероятным трудом. Болото не отпускало, тянуло вниз, надеясь забрать себе, но Хирон не сдавался больше. Хватаясь за комья земли, огрызки корней он вытягивал себя наверх, пока не смог вздохнуть полной грудью. Клинок, увы, остался внизу. Отплевываясь и кашляя тиной, парень пополз вперёд. Он не останавливался ни на секунду. Корни лабиринта с шипением уступали ему дорогу. Грязь слезла почти целиком, и он смог встать. Сердце стучало всё сильнее. Он шёл вперёд, сжимая руки в кулаки. Шёл из последних сил.

"Я не сдамся. Я дойду, верну нам ту счастливую жизнь. Найду Маиру и убью даже бога, если понадобится. Но не сдамся", ─ крутилось у него в голове. И каждый шаг становился все легче, ─ "Я уничтожу всё на своём пути".

Хирон твёрдо шёл вперёд, а лабиринт снова менялся. На ветвях появлялось всё больше и больше амулетов, камней и осколков с чужеродными для него символами. Были даже мелкие кости, но он не замечал, пока во тьме, за новым поворотом, не прорезался свет.

"Конец" , ─ понадеялся он и побежал вперёд. Тёплый, оранжево - жёлтый свет танцевал на стенах лабиринта, отбрасывая отблески и тени. Парень бежал вперёд, пока не достиг в тупике источника света. Одинокая керосиновая лампа стояла на деревянном столе, на нем были разбросаны заточки, ножи и кинжалы. А по другую сторону, тихо шурша, старуха в чёрном балахоне сметала кости в угол. Она ворчала себе под нос, одним своим видом наводя ужас. Хирон сначала даже не поверил, разве мог кто-то жить здесь, в лабиринте. Но вот она перед ним доказывала обратное.

─ Простите, ─ осторожно позвал юноша. Старуха обернулась, в глубоких морщинах спрятались старые глаза цвета осени, губы словно тонкий ручей. Её внешность ещё отдавала нотками былой молодой красоты, и тем же наводила страх.

─ Ещё один пожаловал, ну раз пришел, то спрашивай, ─ заворчала она. Хирон сначала замялся, решил было, что и вовсе в другой реальности оказался, потому решил проверить.

─ Я, кажется, заблудился, не поможете мне? Не знаю, где я и какое время сейчас.

─ До полуночи осталось треть круга, ─ ответила старуха, ─ ты в лабиринте Тахилын Хонь. С момента открытия врат ещё и суток не минуло.

─ Откуда вы столько всего знаете? ─ юноша расслабился, получив вполне удовлетворяющий ответ.

─ Хранителям испытаний положено такое знать, ─ она отложила свою метлу и направилась к шкафу со склянками, что раньше был не замечен Хироном.

─ Значит, я прошёл лабиринт? Это конец? ─ в надежде спросил он.

─ Нет, это лишь очередное испытание, ─ спокойно заметила она, выливая черную смоль прямо себе под ноги. Субстанция зашевелилась и стала разрастаться. Чёрные нити растягивались по земле, собираясь в тень старухи.

─ Что это? ─ в ужасе спросил юноша, отступая.

─ То, что заберет у тебя страх, тебе ─ и она почти ткнула в парня своим дряблыми пальцем, ─ не хватает решимости. Ты действуешь в последний момент, а мне это не нравится. Из пятнадцати человек, что вошли сегодня, в живых осталось лишь двое. Но я слишком стара, чтобы бегать за вами и уничтожать вас. Сами разберётесь, кому достанется магия, ─ и она махнула рукой. Тёмные нити в мгновение ока окутали руки Хирона. Парень пытался их выдернуть, но ничего не выходило. Он отчётливо ощущал, как его сердце крошат на осколки, переставляют их и складывают новое. Совершенно иное сердце, которое бьётся сильнее, бьётся быстрее. Мысли о том, что он должен выбраться, исчезли. Казалось, теперь он должен остаться, должен сражаться.

─ Иди и закончи, нынче жертвоприношения стали слишком долгими, ─ лампа погасла, старуха пропала, словно её и не было. Остался лишь давно знакомый кинжал, его кинжал. Хирон подобрал его с земли и зашагал вперёд, твёрдо уверенный в том, куда идёт. Он не мог понять, откуда в нем эта уверенность. Но он шёл вперёд, не останавливаясь, не чувствуя больше сомнений и усталости. Он шёл вперёд, готовый победить, поэтому когда очередной поворот привёл его к магическому артефакту, он даже растерялся. Огромный кристалл возвышался посреди большой поляны в полном одиночестве. Он напоминал сосуд, в котором плескалась жидкость. Переливалась ярко - розовым и фиолетовым светом, освещая всё вокруг. Хирон точно знал: это то, что ему нужно, это сделает его магом. На противоположной стороне поляны он заметил Маиру. Девушка выглядела уставшей, озлобленной и потрепанной. Но даже так он был рад её видеть живой и невредимой. Хирон хотел отступить, дать шанс подруге, но его тело само двинулась к кристаллу.

─ Подлец! ─ послышался крик девушки. Маира рванул к нему наперерез. Но, опережая её, ринулись корни лабиринта, выскочив из-под земли. Змеями они обвязали его руки и ноги. Девушка врезалась в него со всей своей силы. Ноги заскользили по мокрой траве и Хирон упал.

─ Подлец, ─ повторила девушка чуть ли не плача, ─ Ты не вернулся за мной.

─ Прости, ─ прошептал Хирон. Он был счастлив видеть её живой. Корни деревьев замерли, удерживая его на земле.

─ И это все, ─ она криво усмехнулась, смотря ему в глаза. На ранее милом и светлом лице была грязь и царапины.

─ Иди, забирай магию, ты заслужила, ─ прошептал Хирон, сжимая кулаки. Всё его естество было против. Он ощущал, как руки стремятся сомкнуться на шее девушки и корни деревьев не остановили бы его. Но он сдерживал себя.

─ Нам изначально не надо было идти вместе, ─ Маира продолжила плакать, солёные капли обжигали его кожу, ─ Ты же понимаешь, что застрянешь здесь? Станешь либо чудовищем, либо жертвой. Зачем ты вообще пошёл?

─ Я должен был спасти мать, ─ ответил Хирон, понимая, что давно потерял эту цель. Теперь он не против был и остаться здесь. Он ощущал, что желание завладеть магией бьётся в нем, но не ради матери, а ради силы. И эту силу он хотел пустить на месть и убийство.

─ Из-за твоей гордыни мы теперь в таком положении. Если бы ты верил в меня. Если бы ты согласился жить под моим покровительством. Я же обещала, что позабочусь о тебе и твоей матери!

─ Ты и позаботишься о ней, ─ уверенно произнёс Хирон.

─ Да как я ей в глаза смотреть буду, зная, что ты умер здесь? Что я позволила умереть тебе здесь! ─ она ударила его кулаком в плечо, но Хирон не ощутил боли, лишь сожаление о своём решении. Он посильнее сжал рукоять ножа. У Маиры был такой же. У неё было всё то же, что и у него. Мама, кров, еда, одежда, оружие, жизнь. Они долго жили, деля все счастье на двоих, все беды на двоих. Словно брат и сестра, у них были только они и мама. Он так сильно хотел стать для неё всем, а теперь пытается просто не убить. Не поддаться искушению.

─ Но кто-то же должен, ─ тихо говорит Хирон, всё тело кажется ватой. Он устал, сильно устал. Ему хочется покоя и тишины. Хочется закончить всё это.

─ Да, ─ Маира ударяет кинжалом резко. Хирон отчётливо чувствует уверенность, когда девушка заносит клинок, он вырывает руки из пут заслоняя лицо руками. Кинжал входит в ладонь, пробивая её насквозь. Сердце начинает биться быстрее, кровь словно закипает. Хирон ощущает жар, в своём теле и не может его сдержать. Брызги крови загораются на руках девушки. Она с криком отползает от него.

─ Чудовище! Ты чудовище! ─ визжит она. Хирон больше не может сдерживаться, он тянется к ней, но вместо рук поднимается кровь и тонкими огненными паутинками хватает Маиру за руки. Корни лабиринта сжимают его ноги и воспламеняются следом. Бледную кожу девушки прожигают огненные путы. Пламя быстро пожирает её плоть. Её крик тонет в треске и шипении огня. Утихает вместе с огнём, не оставив после себя ничего, кроме пепла. Хирон с ужасом смотрит на то место, где стояла подруга и не чувствует ровным счётом ничего. Он не хотел её убивать, что-то внутри него само защитило его. Боль в руке пульсирует, напоминая о предательстве Маиры. Но ему уже всё равно, словно сердце сгорело вместе с ней. Он медленно подходит к кристаллу, кладёт на него руку и закрывает глаза. Чувствует, как энергия вливается в него, словно в пустой кувшин. Теперь он ощущает её. Ощущает себя живым. Кристалл рассыпается на дождь из мелких осколков и перед Хироном появляются врата лабиринта. Когда они открываются, юноша выходит на знакомую, но так давно позабытую поляну. Место, откуда всё началось, не изменилось. Только теперь здесь пусто. Лишь старейшина встречает его озлобленным взглядом. Старик подходит к нему неспешно и, положив руку на плечо, говорит:

─ Ты молодец, иди домой, отдохни. Завтра ты отправишься в город. Я надеюсь, ты прославишь нашу деревню.

Хирон ничего не отвечает. Ему не хочется говорить. Не хочется просить прощения. Он просто хочет отдохнуть. Закрыть глаза и уснуть. Потому он полностью игнорирует тихие всхлипы старика за спиной.

Знакомые тропы кажутся чужими. Страха и правда больше нет. Он не ощущает волнения или трепета. Ничего. Но знает, что сражался не зря. Что дома его обнимет мать. Их старенький домик кажется Хирону замком. Внутри всё так же натоплено, жарко и сухо, пахнет воском и елью. Мама шьёт при одинокой свече.

─ Матушка, ─ зовёт юноша осторожно, но всё же пугает женщину. Она не кидается к нему в объятия. Не улыбается и не плачет от счастья. В её глазах ужас. Живой неподдельный страх, словно не сын перед ней вовсе, а некое чудовище из глубин ада.

─ Матушка, я справился, ─ говорит Хирон, в надежде, что та его похвалит.

─ Какой ценной? ─ молвит женщина, ─ какой же жестокой ценой. Лучше бы ты умер там.

Хирон отступает, не веря своим ушам. Слова матери ранят глубже ножа, воткнутого в руку. Единственная надежда и цель рассыпается перед ним. Земля уходит из-под ног. Он знает: мать права. Он стал магом ценой жизни всех тех детей, что вошли. Но разве он не заслужил это? Разве он не заслужил награду за все испытания?

Он смотрит на неё, пытаясь понять, но ничего не выходит. И в итоге уходит мыться. Горячая вода в бане смывает всю боль. Рука оказывается затянулась и Хирон чувствует себя чудовищем. Теперь он ничем не отличается от пут лабиринта, ни ранить, ни разрезать. Когда юноша возвращается, то сумка с его вещами уже собрана, а мать стоит у порога.

─ Вот, ─ она протягивает листок, на котором кривыми буквами написан адрес и имя, ─ дядя о тебе позаботится.

─ Мама, ─ начинает было Хирон, но женщина его перебивает.

─ Нет. Нет у меня больше сына. Уходи, забыв сюда дорогу. Я не приму в своём доме чудовище.

Хирона обижают ее жестокие слова, но перечить матери он не хочет. Он послушно берет вещи и уходит. В этот раз не оборачиваясь. В этот раз без сомнений.

Моя фея

Город провожал чужака ярким светом мёртвых фонарей. Звезды замыкали круг растворяясь в предрасветных лучах солнца. Лёгкий туман стелился одеялом под ногами чужака. Дмитрий в последний раз бросил грустный взгляд на город. Его поезд должен был вот вот тронуться. Глубоко вздохнув запах утра, парень запрыгнул внутрь и пошёл в пустое купе. Железный состав тянуло и со скрипом колеса закрутились. Поезд уезжал из города, а Дмитрий натянув на голову капюшон своего кофейного худи, смотрел в окно. Очередной город оказался пустым. Его Феи не было в нем. Очередной город, будет им забыт. Дмитрий смотрел как мелькают утренние пейзажи за окном и его глаза невольно закрылись. Усталость последних месяцев плохо на нем сказывалась.

— Ты мне надоел со своей ревностью! — нежная рука Феи ударила его по щеке. Когда-то давно она гладила его, целовала, а теперь ненавидела. Как иронично учитывая кем ему пришлось ради неё стать.

— Я просто хочу, быть с тобой, — прошептал Дмитрий, смотря в её снежные глаза.

— Что? — нахмурившись спросила она.

— Ничего, я больше не буду.

— Конечно не будешь, я ухожу, не ищи меня, — сказала как отрезала девушка откидыая светлые волосы со лба, — видеть тебя не желаю!

Дмитрий молча смотрел как она улетает прочь. Как большие и острые крылья с лёгкостью несут её в небо. И всё, что ему остаётся, это тянуть руки к небу, моля о прощение. Но разве небеса услышат его? Разве бог слышит детей, что отдали свои души во имя любви? Может ли он слышать вампиров? Дмитрий не знал.

Дернувшись от резкой остановки, Дмитрий очнулся от сна. За окном был тёмный лес. Поезд снова тронулся в путь, но Дмитрий не смог уснуть. Он провел рукой по шее, по привычке перебрал пальцами звенья цепочки. Когда-то давно Фея подарила её. Крупную, тяжёлую и сияющую. Сейчас Дмитрий радовался, что цепочка не из серебра. Казалось это последнее, что осталось, кроме воспоминаний о её голосе, прикосновениях, смех, словах. Он думал забудет, думал сотрёт. Но сердце её не отпускало. Вот бы её найти, обнять, прижать к себе, а не ехать в очередной город призрак. Дмитрий прислонил лоб к холодному стеклу.

— Может, ты и правда лишь видение в моей голове.

Очередной город оказался копией предыдущих. Все эти города без неё были как один. Пустые, холодные и мрачные. А он блуждал по их улицам в поисках её образа. Она мерещилась ему в прохожих мимо девушках. Он оборачивался, но понимал - ошибся. Он заглядывал в окна домов, ходил по крышам пугая кошек и голубей. Дмитрий засыпал на высоких деревьях убивая лишь мелкую живность. Он снова сбился со счета. Сколько дней он тут? Сколько он без Феи? Вспомнит ли она его? Дмитрий не был в этом уверен.

— Посмотри что я нашла! — Анастасия протягивала ему книгу в твёрдом переплёте. На ней золотыми буквами виднелось название "Самые опасные существа ночи".

— Что, это? — Дмитрий взял книгу в руки.

—Тут записаны те кого ты должен остерегаться. Мой мир опаснее мира людей, — девушка неловко улыбнулась крутя на пальце кольцо.

— Спасибо, я буду осторожен, — Дмитрий нежно обнял её. Эти прозрачные крылья казались ему ужасно хрупкими. Впрочем как и сама Фея. Казалось одно неловкое движение и они разобьются на миллионы осколков. Казалось обними он её чуть крепче и она сломается в его руках.

— Дмитрий, пожалуйста отнесись к этому серьёзно, например встречу с вампиром ты пережить не сможешь, — Анастасия легонько отодвинулась, в её глазах он читал искреннее беспокойство.

— Я серьёзен, — отвечал Дмитрий нежно целуя любимую в висок. А она в ответ звонко смеялась.

Если бы только она знала. Ведала ли она тогда, что дала ему подсказку? Был ли тот подарок намёком? Дмитрий не знал. Но он увидел в этом выход. Он пережил встречу с вампиром, ведь только так он мог остатся с ней навечно. Огни мрачных домов гасли один за другим. Люди возвращались в свли уютные норки, а Дмитрий с жадностью за ними наблюдал. Он хотел к ним. Он хотел как они. Мечтал жить с Феей в одной квартире, растить детей. Это должна была быть обычная жизнь, необычных существ. Но, что в итоге? Он здесь. А где она? Где его Фея?

— Когда будет грустно, приходи ко мне, — сказала она оборачиваясь. Огненные лучи заката окутывали её силует. Приломлялись проходя через её крылья, украшая крышу дома каплями радуги. Такой она была. Яркой, живой и любящей. Такой он её и запомнил. Запечатлил её образ в сердце, в то самое мгновение, сказав лишь одно слово.

— Хорошо.

И его Фея улыбалась. Сияла от счастья, заполняя его мир красками. Мог ли он быть счастливее чем тогда? Могли желать большего? Хотя и больше он получил. Когда пришёл в самый сложный для него момент. Он получил тепло любищих объятий, нежность успокаивающих слов и слезы. Она плакала вместо него. А ему не было больше больно. Те кто хотел их разлучить были мертвы. Те кто пытался их разделить, он убил их сам. И ему не было больше больно. В её объятиях он забывал об этом грузе. Забывался сам.

Очередное серое утро, толпа людей и он. Ищущий яркий луч надежды и спасения.

— Дмитрий? — его окликнула знакомая девушка.

— Сестра? — удивился вампир. Простила? Не боится?

— Дмитрий, как же я рада, что это ты. Десять лет не виделись же, как ты? — со слезами на глазах, спросила брюнетка. Сходство между ней и братом было не большое. Такой же круглый нос, высокий лоб, тёмный цвет волос. Раньше был схожий цвет глаз, но став вампиром Дмитрий обрёл другой цвет. Цвет крови.

— Десять лет? — удивился он.

— Да, ты что забыл? Ты так молодо выглядишь, что я даже удивилась. Ни на день не состарился. Может ты сквозь время путешествовать начал? — Дмитрий не понял, шутит сестра или нет.

— Я кажется сбился со счета, — он прижал ладонь к голове. В попытках осознать, сколько времени он потерял, голова разболелась. Десять лет. Фея его точно забыла.

— Где ты был так долго? Я переживала за тебя, — парень слышал, она не врёт.

— Я искал, — как можно тише ответил он. Словно боялся признаться. Будто о преступлении рассказывал.

— Ты искал Анастасию? — сестра произнесла это с ужасом и болью в голосе.

— Да, — неохотно ответил парень.

— Дмитрий, — сестра взяла его за руку, осторожно как раненое животное, — Анастасия мертва.

— Ты шутишь! — повысив голос спросил он, но уже знал ответ. Не шутит. Он слышал сердце девушки, оно не лгало. Сестра говорила правду.

— Дима, — ласково произнесла она, — ты в порядке? Ты ведь не мог этого забыть? — Ласка сменилась нотками ужаса и боли, а слезы, навернувшиеся на её глазах доказательством.

— Нет, нет ты лжешь, — попытался закрыться вампир, но сестра схватила его за руку.

— Это ведь был ты? Это ты её убил.

— Нет, я не мог, я люблю её, — парень выдернул руку и помчался сквозь толпу. Его голова болела всё сильнее и сильнее. Он завернул в подворотню где его вырвало. Голова расскалывалась и Дмитрий не нашёл лучшего выхода, как спрятаться на время на крыше. На чердаке пятиэтажки было тесно, темно и пахло голубями. Но вампира не волновало это, он крутил в голове одни и те-же слова сестры. Он убил фею.

— Тебе стоит чаще отдыхать, — смеясь она укрыла его пледом, — заболеть в такой чудесный день.

— Для тебя каждый день чудесный, — проворчал Дмитрий закутываясь посильнее, — а на улице осень и дождь.

— Конечно чудесный, ведь ты рядом, — мягко улыбаясь девушка заставляла сердце Дмитрия биться сильнее.

— Просто, будь рядом со мной, и я быстро поправлюсь, — пробурчал парень беря её за руку.

— Я всегда буду рядом, — её голос тонул в шуме капель дождя и лёгком головокружение.

Ты убил её.

— Хватит, прекрати. Остановись, Дмитрий! Это ведь всего лишь мой друг детства, что ты творишь?

— Не смей так со мной поступать, — вампир сжал её плечи, — не смей.

— Ты спятил? Отпусти меня!

— Нет! Ты обещала быть рядом, а сама то и дело сбегаешь от меня!

— Ты только о себе и думаешь, — разозлилась девушка, — а на мои чувства тебе плевать. Уже и с друзьями погулять нельзя.

— Погулять можно, а вот тискаться с парнями, я тебе не позволю.

— Ты надоел мне со своей ревностью! — воскликнула Фея отталкивая парня. Но он тут же схватил её за шею.

— Дмитрий, отпусти, — захрипела девушка.

— Ты моя.

— Нет, я больше не хочу быть твоей.

Хруст шеи, обмякшее тело, клокочушая злоба переполняющая всё тело, гнев забирающий остатки памяти. Дмитрий больше ничего не мог вспомнить.

Ты убил её.

Это была правда. Дмитрий очнулся когда солнце садилось за крыши домов. Кто-то лез на чердак. Парень не стал дожидаться гостей и вылез на крышу. Оранжевые лучи затопили серый мир. Это были те самые редкие минуты когда Дмитрий ещё верил, что мир может быть полон красок. Не званый гость вылез на крышу. Дмитрий смотрел на этого человека, замечая в нем знакомые черты лица. Такой же была Фея.

— Ты совсем не изменился, — парень усмехнулся, но радости в его голосе не было.

— Мы знакомы?

— Ида, и нет. Ты не помнишь меня, но вот я искал тебя последние десять лет. С того дня как ты убил мою сестру. Она не успела нас познакомить.

— Фея.

— Да. Фея, моя старшая сестра, фея. Ты даже имени её не помнишь? Хотя ты убил её! — парня переполнял гнев. В его руке свернул серебряный клинок.

— Ты пришло отомстить?

— Да. Я хочу убить тебя, хочу уничтожить тебя. Стереть с лица земли.

— Так давай, — Дмитрий расправил руки готовый к смерти. Парень кинулся на него, втыкая нож в живот вампира. Боль заполнила сознание, но он не стал сопротивляться. Когда он умрёт, он сможет увидеть Фею. Ещё удар пришёлся в плечо, боль обжигала, но Дмитрий сдерживался. Всё ради Феи, его единственной любви.

— Думаешь она бы это одобрила? — вампир смотрел в невинные глаза парня, он видел, тот ещё ни разу не убивал.

— Нет. Но её уже нет в этом мире. — ответил он нанося ещё удар, прямо под ребра. Вспышка , секундное помутнение, и острые клыки. Но Дмитрий терпит прикусывая нижнюю губу всё ради встречи с ней. Он уже видит её, в этих закатных лучах.

— Фея.

— Её звали Анастасия, — крупные слезы скатились по подбородку парня, — и ты будешь жить, с шрамами на теле. Ты будешь жить и помнить о ней вечно. Брат Феи встал с Дмитрия и молча утирая слезы ушёл с крыши.

— Моя фея, — тихо прошептал Дмитрий смотря на черноту неба. Звезды сегодня не зажглись.

Всегда найдется рыба покрупнее

Тёмные грозовые тучи вихрились над прибрежным городом. Солёные волны ударялись о скалы, разбиваясь на мелкие капли воды. Птицы давно перестали кружить, чувствуя приближение бури. Ветер бушевал так, словно сам морской дьявол стремился вырваться из тёмных глубин. Две фигуры в чёрных плащах, дрожа, стояли около пустого причала. Они ожидали спасительного чуда в виде лодки, что заберет их в пасть чудовища. Можно было думать, что эти двое храбрецы и отважные приключенцы. Но на деле они были самоуверенными глупцами.

— Ты уверена, что он приплывет? — спросила более высокая и тонкая фигура у другой.

— Успокойся, Кирин, ты, в конце концов, парень, а ноешь, словно тебя купец продает в Рим, — ответила ему девушка.

— Сабина, я спокоен. Мы всего лишь рискуем жизнью ради всего мира. Я абсолютно спокоен, не считая того, что у нас нет времени торчать тут и ждать призрака.

— А что ты предлагаешь? Истратить всю ману по пути к чудовищу и прибыть туда как готовый обед? Или ты считаешь, что Йамму можно победить одним мечом? Если ты такой самоуверенный, то вперёд, иди сражаться один, — Сабина злобно зыркнула на парня из-под капюшона.

— Чёрт, — выругался парень, поправляя очки. Острый, как лезвие меча, взгляд напарницы быстро приструнил его. Хоть он был ужасно зол, что ему пришлось отправиться в путешествие со столь некультурной особой, находить общий язык приходилось. И сейчас он понимал, что Сирин не просто хрупкая девушка, спрятавшаяся от взора правителя, но и воин, который достоин уважения. Кирин без сомнения считал себя достаточно сильным и отважным магом. Поэтому, когда Хечь заявил ему, что Сабина будет его сопровождать, он был против. От того, чтобы не зарядить в Хеча заклятьем, его останавливало лишь одно: Хечь был основателем движения против тирана Тита Татия. Но сейчас он был рад. Сколько раз она спасала его в этих путешествиях. Сколько раз получала раны, защищая его. И ни разу она не пожаловалась на боль. Она была гораздо сильнее Кирина, и он это понимал.

— Приближается, — облегчённо выдохнула Сабина. Девушка сняла капюшон, позволяя ветру растрепать её короткие волосы. Кирин невольно засмотрелся на неё. Он сильно прикипел к ней за эти пару месяцев. Да и кто не привыкнет к человеку, который вечно тебя спасает?

— Удивительно, что он всё же приплыл, неужели у нас не было другого пути? — удрученно поправляя сумку на плече, спросил парень.

— Не было, — холодно обрезала напарница, — он единственный на всем свете, кто может нас доставить к пасти чудовища. Он единственный, кто без страха выходит в море.

— Как так вообще вышло, что он стал единственным мореплавателем? Я читал, что до правления Тита их было очень много.

— Сам у него спроси, — девушка ухмыльнулась и подняла с земли тяжёлый рюкзак. Она твёрдым шагом двинулась навстречу грузному мужчине. Мореплаватель шёл к ним неспеша, покачиваясь и криво ухмыляясь. Сильные порывы ветра его ничуть не беспокоили, он был словно скала, которую омывает море. Единственное, что он придерживал на своей сальной шевелюре — белую треуголку, которая больше смахивала на грязную тряпку.

— Он выглядит ужасно, Сабин, я не хочу с ним плыть, — Кирин поежился, смотря на приближающегося спасителя. От хитрого взгляда бежали мурашки по телу. Сразу было ясно, мужчина видит тебя насквозь. Такой взгляд приковывал трусов к месту. Его оборваный чёрный сюртук развевался, как плащ на ветру. А грязная рубаха с темными пятнами да широкие штаны лишь добавляли мрачности и отвращения образу.

— Не ной, — оборвала его Сабин. Они сошлись с мужчиной посередине причала. Моряк потёр своей огромной рукой густую бороду, задумчиво смотря на приключенцев сверху вниз. Кирин сморщил нос, уловив запах тины и водорослей от него. Если бы ещё воняло и алкоголем - он бы этому не удивился.

— Приветствую, мелкие рыбешки, — даже голос у него был гортанным и низким, с хрипотцой. Такого человека вы предпочтете не встречать никогда в жизни, если вам дадут на это шанс.

— Приветствуем вас, последний мореплаватель, — выступила вперёд Сабина, — Вот плата, — она протянула ему серый мешочек, полный золотых монет. Мореплаватель ухмыльнулся, взвешивая его в руке. Он ловко спрятал его в нагрудном кармане.

— Можете звать меня Ликомед, нас ждёт долгая поездка. Давайте, загружайтесь на судно. Но, это, прежде я должен спросить, вы всё взяли-то? Ну, для сражения с морским дьяволом, а то больно вещей у вас маловато.

— Достаточно, — довольно холодно ответил Кирин.

— Он, — Сабин кивнула в сторону мага, — за оружие будет. Самый сильный маг в истории.

— Не обижайся, пацан, но ты - молодая рыбешка. Не тянешь на великого мага, — с ехидством заметил Ликомед. Прежде, чем Кирин ответил, за него вновь вступилась Сабин. Кажется, за пару месяцев для неё это стало привычкой.

— На крайний случай, у меня есть арбалет. И я очень хорошо им пользуюсь. Не волнуйтесь, вы вернётесь в целости и безопасности.

— Да за себя-то я не переживаю, — пробубнил мужчина, разворачиваясь, — идемте, корм для рыб, торчать тут мне до почечного спазма противно, — и неровным шагом, как последний пьяница, направился в сторону небольшого судна.

— Сабин, мы ещё можем уйти, — тихо зашептал маг.

— Нет,— довольно твёрдо ответила девушка, следуя за моряком.

— Он не внушает мне доверия, — Кирин, на всякий случай, припомнил все заклятия, которые смогут быстро отправить в нокаут противника.

— А он и не должен, — Сабин не боялась мужчину. Она знала Ликомеда только по слухам, но то, что он отозвался на её просьбу, было чудом. Сабин была уверена: Ликомед понимает важность просьбы. Верила, что он не меньше неё хочет сокрушить тирана и отомстить за всех тех женщин, что продали в Рим. Никто, кроме Ликомеда, не был согласен отвезти их в пучину морскую. В конечном итоге, о рисках он знал. Мужчина взошел на борт и протянул свою огромную лапу девушке. Сабина благодарно кивнула и приняла помощь, её маленькая ручка казалась ещё тоньше в руке моряка. Но Кирин отчётливо помнил, как она держала увесистый меч в этих руках. Не менее отчётливо он помнил, как она разрезала им людей, словно нарезала масло. Небольшое судно, смахивающее больше на разваливающуюся лодку, чем на что-то плавающее, сильно качало. Беспокойное море хлестало по мелкому судну своими волнами. Кирин запрыгнул следом, чудом удерживая равновесие. Сабин, увидев это, довольно улыбнулась, понимая, что тренировки не прошли даром.

— Сумки можете положить в мою каюту, — Ликомед указал на небольшое отверстие в полу, ведущее вниз. Не укажи он, и можно было бы не заметить за всеми этими ржавыми железными баками.

— Что в них? — Кирин постучал по одному, улавливая звенящий отклик пустоты.

— Они для рыбы. Крупной рыбы, — прищурившись, ответил мореплаватель.

— Понятно, — протянул Кирин, разглядывая судно. Правда, особо разглядывать нечего было. Судно оказалось совершенно обычным. Обычная палуба, заваленная железными баками, обычная рубка управления. Совсем не этого он ожидал. Кирин думал, что это будет настоящий корабль с мачтами, матросами и всем остальным. На деле же он получил одного сомнительного мореплавателя и обычное моторное судно, которое готово было развалиться в любой момент.

— Как долго нам плыть? — поинтересовалась Сабин, поднимаясь из каюты, словно нимфа из пучины морской.

— Совсем недолго, креветонька, — язвительно ответил Ликомед, — сейчас только посыплю мотор волшебным порошком русалок и с ветерком в часа два уложимся. Ну, может, три.

— Я серьёзно спрашивала, — уперев руки в бока, возмутилась Сабина. Сейчас она была похожа на сварливую жену, а не на благородного рыцаря.

— А я тоже вполне серьёзен, рыбонька, — Ликомед снял со своей шеи небольшой бархатный мешочек. Открыв его, он осыпал судно со всех сторон блестящим синим порошком. Выглядело это безумно нелепо и смешно. Огромный бугай обходил судно со всех сторон, рассыпая блёстки, словно маленькая фея.

— Идемте в рубку, — позвал за собой Ликомед. Он сразу направился к штурвалу и панели управления. Сабина и Кирин расположились на пропитанном морской солью диванчике. Диван жалобно заскрипел, но выдержал друзей на себе. Нажав на пару кнопок Ликомед завёл судно и осторожно вывел его из бухты. Спустя несколько минут борьбы со стихией попутный ветер был пойман, курс положен и Ликомед с чистой совестью присел в свое кресло капитана. Кирин с Сабин осталось лишь молча восхищаться тем, как умело он справился со своей работой.

— Вы здорово управляете лодкой, — постаралась сделать комплимент Ликомеду девушка.

— Это моя работа, рыбки. Пока мы на лёгкой прогулке, — вдали раздались раскаты грома. Ликомед достал из кармана сигареты и неловко похлопал по карманам в поисках огнива. Кирин щёлкнул пальцами, учтиво позволяя закурить от магического огня. — Спасибо, так вот, вы не хотите мне что-нибудь рассказать? Пара часов за разговором быстро пролетят, — Ликомед затянул сигарету в ожидании ответа. Тишина неловко повисла в кабине, моряк выпустил пару колец дыма. Сабин нервно молчала, костяшки её рук побелели от того, как сильно она их сжала. Раскрывать свое прошлое не входило в её планы. Даже Кирину она не хотела рассказывать правду, не хотела видеть ненависть в его глазах. Всё было бы хорошо, если бы он начал болтать, но, как назло, он был совершенно немногословен. Оставалось только лгать.

Кирин уловил настрой подруги и решил, что лучшая защита, это нападение. В конце концов, какое Ликомеду дело до их прошлого?

— Нам-то и рассказывать особо нечего, у вас явно найдётся больше интересных историй, — Кирин улыбнулся, видя озадаченость Ликомеда, — Например, как вы стали последним мореплавателем этого света?

Ликомед хищно растянулся в улыбке, а Сабин и Кирин вжались в диван от ужаса. Все его зубы были заточены подобно акульим клыкам. За окном ударила молния и на её фоне глаза его замерцали кровавым оттенком, раздался раскат грома и Ликомед наконец-то заговорил.

— Знаете, рыбий корм, это очень занимательная история. Но давайте играть честно, — Ликомед расслабленно облокотился на спинку своего кресла, в воздухе повис запах дыма и тины, — сначала вы расскажете мне зачем вам убивать Тита Татия, а я расскажу как стал последним в своём деле.

Кирин нахмурился, то что Ликомед интересуется причинами убийства этого тирана, казалось глупостью.

— А есть причины его не убивать? — возмутилась Сабин, один её вид говорил, что она очень зла.

— Конечно, креветонька, всегда есть причины не убивать, — Ликомед затянул сигарету, — рассказывайте, иначе в назначенное место вы не прибудете.

Сабин заскрипела зубами, казалось, из неё вот-вот посыпятся искры. Но пока что она только удостоила моряка свирепым взглядом.

— Голод, тирания, рабство, огромные налоги, продажа женщин в Рим. Не только женщин, но и детей, разве всего этого не достаточно, чтобы народ ненавидел его и пытался убить? Разве тысячи смертей ради завоевания других стран не достаточно? Народ голодает, гибнет, а всё, что его волнует, это очередная война и завоевание новых земель! — Кирин тяжело дышал от долгого монолога и выплескивания гнева. Его сердце дрожало от ненависти. Пусть он и вырос в башне магов, пусть он не терял родных и близких, пусть не чувствовал на себе всю ту боль, что чувствовали обычные люди, но он горел. Горел мыслью о том, что жить можно лучше, не завоевывая, не вредя. Он верил, что жить можно мирно, и именно этого мира ему не хватало.

Сабин осадила Кирина, когда он хотел сказать, что-то ещё. Лишь одним движением руки, лишь ладонью, положенной на его руку, она не позволила ему продолжить.

— Мне казалось, что ты, — Сабин сделала упор на слово «ты» стараясь таким обращением оскорбить Ликомеда как можно сильнее, — понимаешь. Я думала, ты взял нас потому, что понимаешь важность нашей задачи.

Мореплаватель докурил сигарету и потушил её о ручку кресла, оставляя очередную черную дыру. Бычок же бережно спрятал в карман. Легко поднявшись из кресла и грозно смотря на двоих смельчаков, он произнес.

— Когда-то давно у меня была жена и дочь. Когда Татий пришёл к правлению, ей было всего пять лет, — Ликомед отвернулся, опираясь на приборную доску, согнувшись, как ива над рекой. Горечь сочилась из каждого его слова, а руки сами сжимались в кулаки. — Ей было всего пять лет, но я не смог их защитить. Жену и дочь продали, так же, как и всех женщин в тот день. Я долго горевал, злился, что был в море, — он посмотрел на горизонт, собираясь с духом для признания, — а не рядом с ними. Каждое утро, просыпаясь, я говорю себе: все это ради лучшего будущего, они там счастливы. Но это не утешает меня. А ты говоришь, что я не понимаю!? — моряк обернулся на приключенцев. В его взгляде бушевал огонь ненависти. Огонь не сломавшегося человека.

Ликомед в два шага сократил расстояние между собой и девушкой. Она ничего не успела сделать, как он с силой схватил её за шею и поднял с дивана. Сабин сжала зубы и зажмурилась, от боли. Она сейчас и правда напоминала рыбу, пойманную рыбаком. Сладкий улов мести.

— Сколько тебе лет, креветонька?

— Двадцать, — еле дыша, ответила Сабин.

— Моей дочери сейчас столько же, — ухмыльнулся Ликомед. И ухмылка эта была отнюдь не доброй. Он был кроважадным зверем. Медведем по сравнению с хрупкой девушкой, угодившей в его стальную хватку.

— Отпусти её! — Кирин подскочил с дивана, понимая, что должен прекратить издевательства над возлюбленной.

— Глупец! — Ликомед оттолкнул юношу и Кирин отлетел к стене, как пушинка. Он сильно ударился спиной, но не проронил ни звука, стараясь казаться сильным и непоколебимым. — Расскажи-ка, рыбонька, каким образом ты не была продана вместе с остальными?

Сабин с ужасом посмотрела на Ликомеда. Её главный секрет, самая большая тайна, вот-вот будет раскрыта. Она упорно замотала головой, намереваясь не отвечать. Никто не должен был знать правды. Никто не должен знать, что она из дворца. Кирин замер у стены, понимая, почему Ликомед допытывается правды.

— Говори, — мужчина тряхнул Сабин, — иначе я тебя под килем пропущу!

— Меня продали во дворец! — выкрикнула Сабин. Ликомед победно отпустил её шею и девушка ослаблено села на пол, потирая горло.

— Все женщины Тита подлые, хитрые убийцы. Думаешь, ты первая, кого он заслал меня убить? Знаешь, что с ними стало?

Сабин молчала, как рыба.

— Я их всех убил, — прошептал моряк. Свернула молния и очередной раскат грома настиг путешественников. Гнетущая тишина повисла над всеми. Кирин с трудом усваивал информацию. Девушка, что ему так сильно нравилась, что спасала его не раз, была предателем?

— Не смей её трогать! — Кирин бросился к Сабин, — я не верю, в то, что она - предатель.

Сабин подняла руку, останавливая друга.

— В три года меня продали во дворец. Я пережила переворот чудом. Работала служанкой и одна из первых вступила в сопротивление против Татия. Я помню имена каждого товарища. Каждого, кто потерпел неудачу. Астек, Метирис, Сабва, Соня, Свит, Гордан, Криата, — начала перечислять Сабин, всё ещё сидя на мокром и грязном полу у ног Ликомеда.

— Это всего лишь имена, тебя это никак не оправдывает, паршивка, — грубо прервал её моряк, хватая за волосы, — Я просто выброшу тебя в море, и мы посмотрим, сможешь ли ты добраться до берега живой.

— Отпусти её! Немедленно отпусти! — Кирин крутанул руками призывая магический круг, — Ещё шаг - и ты труп.

Но Ликомед лишь рассмеялся, смотря на это, за ним мелькнула ещё одна молния и слова Сабин поглотили раскаты грома. Но Ликомед услышал её. Он отпустил волосы девушки.

— Считай ты прошла проверку, но на сто процентов я тебе не доверяю, креветонька.

Кирин убрал магический круг и кинулся к Сабин, чтобы помочь ей встать. Кабина наполнилась пищащим звуком и одна из лампочек замигала красным светом.

— Сидите тут, корм для рыб. Похоже, стихия сегодня вам благоволит, в такую погоду ловить Йамму самое то. Пойду ещё посыплю порошок русалок, ждите меня.

Ликомед направился к выходу, но на пороге остановился и что-то достал из своего кармана.

— На, — он кинул фляжку Сабин, которая ловко её поймала, — выпей, полегчает.

Когда Ликомед скрылся, Кирин облегчённо вздохнул.

— Сабин, он чокнутый, нам не надо было садиться в его судно.

— Всё нормально, я заслужила, — девушка поднялась с пола и села на влажный диван, её трясло, как осенний лист на ветру. Кирин не мог винить напарницу в этой слабости. Ему всегда казалось, что она заставляет себя быть сильной.

— Никто не заслужил такого обращения, — обречённо заметил Кирин, сжимая кулаки. Он хотел убить мореплавателя и отправить его на съедение Йамму.

— Кирин, прекрати ныть, таков мир. Реальный мир, тут доверие - большая роскошь, — Сабин открутила крышку фляги и принюхалась. Пахло спиртом и ржаным солодом. Сабин отпила маленький глоточек уверяясь окончательно, что это виски. — А говорят, они пьют ром, — девушка усмехнулась, — тебе надо успокоится, Кирин, — она протянула ему флягу. Но парень отрицательно помотал головой.

— Я тебе доверяю, — тихо произнёс парень. В этот момент дверь в рубку с грохотом открылась и внутрь почти ввалился Ликомед. С него падали капли дождя, а сам он напоминал промокшего пса.

— Ну, что притихли, рыбешки? Готовьтесь, скоро будем на месте.

— Я схожу за сумками, — Сабин почти бегом покинула рубку, протиснувшись мимо моряка.

— А она молодец, не то что ты, мелкая рыба, — Ликомед сел в своё кресло, как король, — Не стой, садись, я и без твоих гневных взглядов знаю, что ты злишься. Я бы тоже злился, отнесись кто-либо так к моей возлюбленной.

— Она не моя возлюбленная! — воскликнул Кирин, густо краснея и садясь подальше от Ликомеда.

— Да не злись ты, я же тебе рассказ задолжал. Ты, вроде, хотел знать, как я стал последним.

Парень кивнул. Ликомед тяжко вздохнул.

— Ну слушай, когда Тит Татий пришёл к власти, он знал, что море самый простой способ сбежать из Сабинии. Поэтому он призвал несколько морских чудовищ. Так, что нет разницы куда мы плывём, как только мы удалимся достаточно далеко, Йамму найдёт нас. Он не даст нам сбежать. Он личная охрана Татия. Помимо Йамму ещё полно тварей, но этот самый жестокий. Много моряков полегло, пытаясь сразить его. Но в итоге всех ждало поражение. Многие просто сдались. Теперь из-за страха люди не выходят в море. Мне доводилось пару раз встречать Йамму и я знаю его секрет. Не переживай, мелкая рыбешка, так уж и быть, помогу вам победить.

— Я думал, вы не хотите.

— Хочу, но одержать победу одному - это непосильная ноша. Не говоря о том, как часто Татий пытался меня убить. Думаю, ему не нравится моё неповиновение. Я ещё держусь, но только от того, что знаю. Я — тот последний лучик надежды. Надежды, что можно сражаться.

Ликомед ухмыльнулся. Чем больше он рассказывал, тем больше Кирин видел в нём обычного человека. Больше не пугали его острые зубы, рваный сюртук, невероятная сила и тучность телосложения. Лишь неприятный запах тины и водорослей не позволял подойти ближе.

— Мне жаль вашу семью. Я сожалею, что с ними такое произошло. Думаю, вы и правда вселяете надежду в людей, о вас ведь ходят легенды. До сегодняшнего дня я думал, что вы миф или городская байка, — Кирин неловко почесал затылок.

— Невероятно, — рассмеялся Ликомед, — я-то и легенда. Эх, знать бы раньше.

Дверь рубки снова с грохотом распахнулась, позволяя ветру и дождю ворваться внутрь. В Кирина тут же полетела пара рюкзоков. Он поймал их и оставил на диване. Сабин же с трудом закрыла дверь. Порывы ветра за окнами стали сильнее.

— Начинай подготовку, — строго приказала Сабин. Кирин тут же принялся доставать вещи из рюкзака. В его сумке было полно склянок и баночек с разными порошками. Некоторые из них он смешивал вместе. Ликомед с интересом наблюдал за подготовкой ребят. Кирин надел перчатки из кожи дракона, а взрывоопасные склянки повесил на пояс. На лицо он одел закрывающую низ лица маску. Увидев удивление Ликомеда, он решил пояснить.

— Многие из этих веществ станут ядовиты в течение нескольких минут, можно отравиться, просто открыв склянку, для этого и ношу маску.

— Да, рядом с ним лучше не стоять, — усмехнувшись, подметила Сабина, пока Кирин возился с порошками, она уже собрала арбалет и заправила его стрелой. Оставшиеся она повесила за спину.

— Сабин, позволь, — Кирин подошёл к ней с ядом в склянке, — так будет эффективнее, — подметил он, макая наконечники стрел в яд. — Только сама не поранься.

— Не переживай, — улыбнулась ему Сабин.

Кирин хотел сказать что-то ещё, но не успел. Судно резко накренилось на бок, словно его сшибло чем-то тяжелым. Сабин удержала равновесие, в отличие от Кирина, который упал на колени и Ликомеда, который на своём кресле укатился к стене. Снаружи раздался рёв морского чудовища. Он был столь громким и пронзительным, что сердце замирало от страха. Этот рев преследовал в кошмарах любого, кто хоть раз его слышал. Казалось, что сам дьявол озлоблено рычит с морского дна. Судно накренилось в противоположную сторону.

— Тысяча чертей, — ругнулся Ликомед, удерживая равновесие.

— Астрекс! — Кирин ударил по полу и от его руки побежало голубое свечение, судно перестало раскачиваться, — Заклятье равновесия, пустяки, — Кирин, довольно улыбаясь, поднялся с пола.

— Не время хвастаться, наша добыча тут, идём, — Сабин схватила парня за руку, — а вы оставайтесь тут.

— Конечно, — ухмыльнулся Ликомед, поднимая руки.

Морские волны с силой ударяли маленькое судно. Они, как ненасытные щупальца ктлуху, забегали на борт, пытаясь утащить храбрецов в пучины ада. Йамму был прямо по курсу. Он выглядел ещё хуже, чем его описывали. Шарообразное существо, имеющее бесчисленное количество щупалец. Покрыто тёмным слоем рыбьей чешуи, водорослей и грязи. Множество мелких глаз, следящих за тобой, и две огромные пасти, переполненные острыми зубами. Так его описывали, но выглядел он ещё ужаснее. Одно дело - читать о нём в книгах, и совсем другое - встретить вживую. Кирин еле сдержался от того, чтобы не выблевать кишки на палубу, так сильно от Йамму смердило тухлятиной. Он словно гнил со всех сторон и одновременно был полон сил размахивать своими конечностями толщиной с хороший ствол дерева. Сабин, недолго думая, выстрелила в него из арбалета, но стрела была для него, как зубочистка. И пусть она угодила прямо в один из его глаз, особого вреда она не нанесла, лишь больше разозлила его. Чудовище взвыло, оглушая всех вокруг.

— Подожди, не стреляй. Всех стрел не хватит для его убийства. Давай сначала ослепим его. Я подберусь ближе, а ты руби эти щупальца.

Сабин кивнула, и Кирин принялся воплощать свой план в действие. Лёгким движением руки он призвал магический круг. Сабин достала меч. Йамму попытался схватить обидчиков своими щупальцами. Они, как большие угри, извивались и хлестали по палубе. Сабин с лёгкостью кромсал их мечем, пока Кирин приближался к чудовищу, перепрыгивая с одного магического круга на другой, как самый настоящий профессионал своего дела. Он с трудом уклонялся от проворных щупалец. Когда он оказался достаточно близко к Йамму, то кинул в его лицо несколько колб и они взорвались прямо у его глаз.

Очередной вой боли раскатился вокруг, перемешиваясь с раскатами грома. Щупальца взвились и стали бить во все стороны. Кирина задело и он полетел вниз.

— Не-е-е-ет! — Воскликнула Сабин, кидаясь на помощь другу, но Ликомед поймал её за руку.

— Не так быстро, рыбонька, — оскалившись, зашипел он. Его взгляд сверкал острым голодом, казалось, он хочет съесть её. Кирин, благо, успел сгруппироваться и, воспользовавшись магией, приземлился на палубу. Ликомед заломил руку Сабин, и та выпустила меч из рук.

— Хей, корм для рыб, выбрось свои скляночки.

— Так и знал, что тебе нельзя верить, — напрягшись, сказал парень, — отпусти её, иначе я убью тебя.

— Думаю у тебя есть задача поважнее.

Щупальца Йамму попытались вновь схватить мага, но он ловко извернулся, отпрыгивая и отрубая их магией. Магические круги резали даже лучше, чем меч. Пронизывающий крик Сабин заставил его повернуться к Ликомеду. Картина, что лицезрел Кирин, окончательно выбила землю из под его ног. Сердце словно остановилось вместе со временем. Ни стихия, ни чудовище больше не имели значения. Всё замолкло и мир поглотила пронизывающая тишина. Лишь лужа крови у ног Сабины, лишь окрававленные клыки Ликомеда, лишь отчаянье и боль, разрывающая его изнутри, сейчас доходили до сознания мага. Мореплаватель откусил большую часть шеи и предплечья Сабин. Её хрупкое тело, как камень, упало на палубу, всё ещё истекая кровью. Кирин смотрел в её застывшие, как у рыбы, глаза, не веря в происходящее. Всего пару месяцев назад они цапались как кошка с собакой. Совсем недавно она защищала его от диких животных, спасала от наёмных убийц, сама убивала не хуже, а сейчас беспомощно лежала в луже крови. Кирин не верил, что та, кто смеялась над его шутками, та, чьи глаза сияли ярким светом жизни и веры, та, кто не позволяла ему падать духом, была мертва. Что она так просто умерла.

— Теперь твой черёд, — спокойно произнёс Ликомед, приближаясь к магу лёгким шагом. Он напоминал ему чудовище.

— Н-не подходи, — с трудом выдавил Кирин, пытаясь призвать магический круг. Но у него не было сил, даже чтобы встать.

— Ты смелый, — моряк растянулся в кровавой улыбке, — но не расстраивайся, скоро ты воссоединишься со своей возлюбленной. Знаешь, я сделаю тебе одолжение, скажу правду. Чтобы ты умер, не сожалея. Это я убил всех мореплавателей. Я их принёс в жертву Йамму, за что и получил эти клыки. Знаешь, когда я совершу достаточно подношений, он пропустит меня. Считай, что твоя жизнь принесена во благо, ведь я увижу своих родных.

— Сволочь, — Кирин плюнул в Ликомеда.

— Пусть так, — произнёс моряк и впился зубами в предплечье мага. Парень не проронил ни звука. Лишь резкий звук рвущейся плоти запомнился ему перед смертью. Слегка причмокивая, Ликомед подтащил труп Кирина к борту.

— Великий Йамму, прими в дар жизни двоих, — он выкинул за борт тело парня, и направился за телом Сабин, — пусть эти жертвы даруют нам спокойное море и хороший улов. Умерь свой гнев, Йамму, прости наши ошибки и позволь нам жить тихо, — Ликомед выкинул тело девушки в море. — Да пребудет со мной твоё благословение.

Огромные щупальца подхватили оба тела отправляя их в свои пасти. Йамму начал уходить под воду, смотря на Ликомеда множеством своих чёрных глаз.

— Люблю с тобой работать, отлично поговорили, а теперь мне пора отчитаться.

Ликомед направился обратно в рубку, не обращая внимания на то, как стихия успокаивается.

Ликомед твёрдым шагом вышагивал к трону Тита Татия. Правитель восседал высоко на троне, смотря на приближающегося моряка с отвращением. Позади него закрывались двери зала, оттуда доносился тихий плач девушки. Ликомед приблизился к ступеням и упал на одно колено. Дворцовая стража наблюдала за ним не хуже стаи голодных волков.

— Ваше превосходительство, я Ликомед, последний мореплаватель, прибыл к вам с отчётом.

— Ликомед, — в голосе правителя слышалось раздражение, — кого ты опять довёл до слёз?

— Простите, ваше превосходительство, я просто сказал одной придворной даме правду о том, кто стал моей последней жертвой в этот раз. Точнее, жертвами.

— Очередные глупцы, которые купились на байку о том, что меня можно отравить ядом морского чудовища? — Тит с усмешкой посмотрел на Ликомеда, облокачивая голову на украшенную драгоценностями руку. — Разве это стоит того, чтобы отвлекать меня?

— В этот раз глупцами были не обычные люди. Первым был маг из магической башни, лучший по их словам. Вторая же была девушка по имени Сабин, именно её сейчас оплакивают в коридоре. Она была вашей прислужницей. Они поведали мне, что есть группа сопротивления против вас. Большая группа, как они утверждают, существующая довольно долго.

— Любопытно, поднимись, — правитель небрежно махнул рукой.

Ликомед встал, глядя правителю в глаза. Титу нравилось, что Ликомед был силен духом и то, что он подчинялся ему. Другие не решались смотреть ему в глаза. Они рассматривали его дорогую одежду, начищенную до блеска обувь, красный ковёр на ступенях, но не его глаза.

— Ты знаешь что-то ещё об этом?

— Увы, больше они поведать не успели.

— Ну ничего, я знаю, кого мне расспросить, — Тит злобно ухмыльнулся, — что желаешь в награду?

— Как всегда, лучшие условия для жены и дочки.

— Не переживай, они живут в роскоши, — ответил он, — и добавил про себя «на небесах».

— Тогда мне больше не о чем просить вас. Я могу идти?

— Да, можешь быть свободен, — Тит расслабленно махнул рукой — И ещё, почисть бороду, в ней что-то застряло.

Ликомед провел по бороде вылавливая небольшой кусочек сырого мяса.

— Это всего лишь остатки кожи, — подметил он, кладя их в рот. Ликомед двинулся к выходу, этот тёмный и мало освещенный зал вызывал у него отвращение, как и сам правитель, впрочем.

— Позовите сюда фрейлину, что плачет за дверью, нас ждёт занимательный разговор, — Татий довольно рассмеялся, а за Ликомедом захлопнулись большие двери зала. Крик фрейлины его уже не волновал.

Бабочка должна быть за стеклом

Вы знаете своих соседей? Тех самых, что живут в квартире напротив или рядом, за совершенно разными дверьми? Я, честно признаться, нет. За недолгое свое пребывание здесь я ни разу не столкнулся с соседями. То ли ухожу слишком рано на работу, то ли прихожу слишком поздно. Но как-то за пять лет ни разу с ними не столкнулся. В выходные я обычно сижу дома и соседи заботят меня меньше всего. Да и какая разница, если они не беспокоят? Должен ли я вообще лезть в чужую жизнь за чужой дверью? Если бы оттуда доносились крики, я всё равно не полезу. Ну, не моё это, интересоваться чужой жизнью. И знаете, обычно я даже не думал о том, кто там живёт. Пока однажды вечером не увидел в новостях до боли знакомую дверь. Свою собственную черную дверь, в салатово-белом подъезде. Правда, за этой дверью оказалась чужая квартира. Худощавый ведущий рассказывал о том, как маньяк заманивал к себе жертв в квартиру и уже там с ними расправлялся. Жертвы кричали и просили о помощи, но соседи ничего не слышали и не видели. По их словам, маньяк был тихим и спокойным соседом, с которым они почти не сталкивались. При встрече здоровался, вызывал ощущение трудолюбивого и примерного гражданина. Одним словом, такой же, как все.

В тот момент я впервые задумался о том, кто же те люди, за стеной, на самом деле? Что, если я тоже живу рядом с убийцей или каннибалом, грабителем или полицейским, упаси боже, конечно. И где гарантии, что я в безопасности? Что мои соседи не сумасшедшие люди? Эти мысли терзали меня несколько дней, прежде чем я решил обсудить вопрос со своим другом и коллегой Василием.

─ Эй, Спящая красавица, ─ хлопнул я по спине довольно плотного и высокого мужчину с грубой щетиной. Вася заслужил это прозвище от своей дамы сердца. А мы, как лучшие друзья, подхватили этот прикол. Вася, конечно, злился, но терпел. Даже сейчас взгляд его зелёных глаз не казался мне устрашающим.

─ Ну, что тебе, Пипеточка? ─ язвительно ответил Вася, теперь была его очередь смеяться надо мной. Я прикусил язык, чтобы не обложить его отборным матом, у нас в офисе матерится было нельзя. Штрафовали быстро. Как я получил такое прозвище и почему, рассказывать не буду, вам этого лучше не знать.

─ Ладно, один-один, ─ согласно кивнул я, ─ но я к тебе по другому вопросу, ты своих соседей знаешь?

─ Ну, знаю, громко сказано, ─ Василий почесал щетину, ─ виделись в подъезде пару раз. А что? Хочешь купить квартирку рядом со мной? ─ он многозначительно поиграл бровями.

─ Да ну тебя, новости не смотрел, что ли? ─ поморщился я, шутки у Василия были весьма специфичными.

─ Новости? А-а, ты про того маньяка, ─ смекнул друг и направился дальше по белому коридору, к лифтам. Я зашагал следом.

─ Ну да, про него, ─ утвердительно ответил я, не зная, как высказать дальше свои опасения. Не то чтобы он меня засмеял, но некий страх всё же удерживал меня от правды.

─ Ну, так, это, ─ попытался найти подходящие слова Вася, получалось у него это откровенно плохо временами, ─ поймали же его и слава богу. Чего теперь воду баламутить? ─ он нажал на металлическую кнопку вызова лифта, та зажглась красным огоньком, словно дьявольский глаз. Меня всегда раздражал этот ярко-красный свет. Даже на светофоре. Он был похож на острый ножик, который любой человек мог бы воткнуть мне в спину.

─ Поймать-то поймали, но где гарантии, что он один такой, поехавший? ─ задал я логичный вопрос, заходя вслед за Васей в лифт. Железные двери захлопнулись, как захлопываеться челюсть животного, когда тот ловит свою добычу. Мы стали заложниками маленькой железной коробки. И, оборвись она вниз, нас никто не спасёт.

─ Да ну, не так много в мире больных на голову людей, ─ попытался успокоить меня друг, но успокоения я как-то не почувствовал. Было очень даже страшно.

─ Просто, какова вероятность того, что рядом со мной живёт маньяк? ─ задал я самый волнующий меня вопрос.

─ Больше вероятность того, что они живут рядом с маньяком, ─ пошутил Василий и, громко смеясь, вышел из лифта. Пара человек, что стояли рядом, посмотрели на него странным косым взглядом. Я вышел за ним следом, сжимая пачку сигарет в кармане. Нет, курить я не любил, горький вкус сигарет больше раздражал меня, но как пробуждение в тяжёлый будний день, сигарета работала на ура. На улице моросил мелкий дождь, мы с Васей остались стоять под козырьком чёрного хода. Сюда постоянно кто-то бегал покурить. Василий чаще, я исключительно утром, Маринка с третьего этажа ─ каждый вечер.

─ Она меня на свидание позвала, ─ романтично вздыхая, нарушил тишину друг.

─ Маринка? ─ уточнил я, впрочем зря. Вася только с ней и общался.

─ Ага, ─ его твёрдые губы тронула лёгкая улыбка. Сейчас этот бугай больше напоминал влюблённого школьника, а не взрослого работающего холостяка.

─ Поздравляю, ─ выдыхая сизый дым, произнёс я. Сгустки сигаретного дыма медленно поднимались вверх, скручиваясь, как ядовитые змеи, и расплывались. Они исчезали на чёрном фоне козырька, словно юный художник закрашивал их краской.

─ Что там с твоей? ─ из солидарности спросил Василий. Что я мог ответить? Моё общение с девушками не уходило дальше интернет сообщений. Максимум доходило до первого свидания, но после эти милые и добрые девушки исчезали как этот же сигаретный дым. Растворялись в воздухе, не отвечая ни на сообщения, ни на звонки. Моя телефонная книга пополнялась очередным мёртвым номером. Удалять их было просто лень.

─ Вроде неплохо, первое свидание скоро, надеюсь она не поступит как все остальные, ─ я выпустил очередной сгусток дыма.

─ Да все бабы одинаковые там, лучше бы присмотрелся к нашим тут. Много же хорошеньких ходит. Или хочешь попрошу Маринку свести тебя с кем-то из её подруг, ─ я понимал, что Василий говорит это все из искреннего беспокойства обо мне. Но его слова были сродни шуму дождя.

─ Не-е, ─ лениво ответил я и кинул окурок в мусорку. Вася последовал моему примеру и следом зашёл за мной в здание. После свежего воздуха помещение казалось излишне душным. Вонючим от чужого запаха пота и одеколона. Мне хотелось обратно на воздух, под прохладные капли воды, но вместо этого я ждал лифт. Василий продолжал что-то пыхтеть про Маринку, но я не слушал. Всё вокруг мне напоминало маршрутку, переполненную людьми по утру.

Я никогда не был любителем общественного транспорта, а маршруток в особенности. Даже сидя у окна, я ощущал давление толпы на себе. Чужие взгляды, опущенные и осуждающие меня. Вечное дребезжание где-то внизу, так, словно по пути вываливаются детали машины. Тяжёлое дыхание людей, пропахший бензином салон, меня тошнило от этого. В метро было легче. Толпа была мокрой землёй, а я земляным червем, ползущим по своим делам. Земле не было до меня дела, а мне не было дела до земли вокруг. Смысл имела лишь конечная цель. На ней я и концентрировался весь путь от дома до работы и обратно.

Этот мир давно отвернулся от меня. Не удивительно, что я не знаю соседей. Мне не нужно их знать. Какая разница, кто живёт за бордовой дверью или темно-зелёной, или за этой деревянной синей? Никакой. Прячься там маньяк ─ и ему не было никакого дела до меня. Ведь я всего лишь червяк. А ему нужны бабочки. Ему нужны девушки, красивые, яркие, жизнерадостные. Такие, чтобы светились изнутри. Чтобы делились жизненной энергией. Да, потому-то он их и заманивал к себе. Маньяк не более, чем паук, и нет ничего слаще для паука, чем бабочка. Аня была такой бабочкой. Мы познакомились с ней пару месяцев назад. Но дальше текстовых сообщений пока дело не пошло. Хотя она присылала свои фотографии. Аня была послушной девочкой. Всегда возвращалась домой после работы, не пила с друзьями, не ходила в ночные клубы. Она не красила волосы, использовала по минимуму косметику, одевалась скромно, но со вкусом. Умело подчеркивала все свои достоинства, в том числе и ум. Она могла поддержать разговор о классической литературе, политической ситуации в стране, рассказать о балете, операх и спектаклях. Она горела театром. Я тоже. Это первое, что нас притянуло в друг друге. Однажды мы вместе смотрели фильм "Призрак оперы". Она очень мило отзывалась о главном герое. В тот момент мне захотелось увидеть её вживую. Захотелось показать себя. Пускай не идеального, слегка косого и совсем не красивого, но вполне обычного парня. Хотелось узнать, что она скажет обо мне. Будет ли смеяться над дурацкой стрижкой? Или, наоборот, скажет что сейчас так модно? Осудит ли любовь к тёмным тонам или решит, что такое мне к лицу? Сможет ли разглядеть за этим уродством того искреннего собеседника, который был с ней всё это время? Я должен был узнать сегодня.

Осень не радовала хорошей погодой. Для первого свидания мы выбрали кафе. Недалеко от Сокольнического парка. Летом в парке удобно было кататься на велосипедах и роликах, осенью можно было взять в аренду вело-карету или просто пройтись пешком. Я всегда выбирал это кафе для первых встреч. Чтобы девушкам было уютно. Людей здесь много, а официанты даже не запоминали лиц проходящих через них людей. Это было моё четырнадцатое свидание тут, а они так и не запомнили меня. Аню я узнал сразу, она сидела у окна, попивая кофе, винно-красное пальто висело на стуле, русые волосы, собранные в хвост, лежали на плече. На ней была любимая белая водолазка. И очки в круглой оправе. На розовых губах лежала лёгкая улыбка. Мне было жалко её рушить. Наверное, сейчас девушка рисовала в воображении своего идеального принца, а на свидание пришёл в итоге уродливый паж. Но что поделать, идти было надо. Медленно приблизившись к её столику, я снял шляпу. Она повернулась ко мне, поднимая светлые брови вверх. В голубых глазах застыл немой вопрос.

─ Аня? ─ слегка севшим от волнения голосом спросил я. Девушка кивнула, потеряв улыбку, но меня это уже не обижало.

─ Я Дмитрий, ─ представился я, не решаясь сесть.

─ Дмитрий, садитесь, ─ счастливо улыбнувшись, даже шире, чем изначально, пригласила она жестом руки. В голосе послышались высокие нотки. Не испугалась, рада, это хорошо. Я сел напротив неё. Сердце безумно колотилось внутри, мне не верилось что девушка не оттолкнула меня. Наоборот, каждое её движение говорило об открытости к диалогу и дружбе.

─ Прости, что заставил тебя ждать, ─ сразу же перешёл я на более дружественное общение, в интернете мы давно были на ты. Но в реальной жизни всё было сложнее, многие девушки переходили на "вы" из-за моей вежливости, хотя я просто хотел быть более комфортным для них. Джентльмен во мне в такие минуты расцветал.

─ Ничего страшного, у меня отменили, вот я и прибежала раньше назначенного часа, ─ девушка мило улыбнулась. Ане шла эта лёгкая улыбка, округлое лицо, большие глаза, слегка вьющаяся чёлка. Чем-то она напоминала мне Соню, седьмую девушку, с которой я пытался построить отношения. Она исчезла после третей встречи. Я улыбнулся ей в ответ. Хотелось создать впечатление лёгкого и непринужденного парня, ведь ей такие нравились. В одной из ночных переписок она упоминала, что ей нравятся весёлые и жизнерадостные парни. Таким я и старался для неё быть.

─ Мне стоило учесть такой вариант событий, что ж, в будущем, обещаю, я так не промахнусь. Позволь в качестве извинения заплатить за тебя, ─ я старался всегда склонить девушек к тому, что счёт оплачу я. Всё же, чаще всего, они видели в этом оскорбление, так что я старался оплачивать его в счёт извинений. Это всегда делало меня в их глазах более добрым человеком. А ещё так я показывал, что деньги для меня ничто, я могу позволить свидание в кафе, кино, ресторане и театре.

─ Ладно, спасибо, ─ согласно кивнула она. Её щеки налились лёгким румянцем, а взгляд опустился на чашку с остатками кофе. Аня была прекрасна, в тонких линзах очков отражался мир за окном, от чего её образ манил меня всё сильнее. Хотелось её защитить, спрятать столь нежное и хрупкое произведение искусства от жёсткого общества. Я на себе испытал его жестокость, но красивым и честным людям, как Ане, приходилось куда тяжелее жить. Наконец-то подошёл официант, Дима. За столько свиданий я запомнил всех официантов по именам. Дима был высоким, спортивно сложенным парнем и всегда работал в вечерние часы, а ещё у него было кольцо на пальце. Так что любые подкаты девушек он останавливал им. Благо мои спутницы никогда на него не заглядывались. Но Аня была другой, она улыбалась всем, даже этому официанту. Я заказал ей десерт, а себе американо. На секунду подумалось, что эта улыбка Ани не более чем маска, но я быстро отогнал эти мысли.

─ Дим, ─ мягко она обратилась ко мне, ─ я так рада нашей встрече. Знаешь, ─ она заправила прядь волос за ухо, уже не в первый раз за сегодня, ─ ты оказался куда лучше, чем я думала.

─ И какие же ожидания у тебя были на мой счёт? ─ мне было любопытно, какие образы обо мне она хранила в своём разуме. Мужчину за сорок, с пузиком и похотливым взглядом, раз я лучше её ожиданий?

─ Я боялась, что ты старый извращенец, раз не хочешь присылать фото, и врешь, что тебе всего двадцать два. Знаешь же, что это часто бывает с интернет знакомствами, ─ она снова покраснела, теперь даже кончиками ушей. Это выглядело так мило, что я ощутил желание прикоснуться к ней. Ощутить этот жар на пальцах и губах, захотелось согреться её теплом. Но я не осмелился даже руки поднять. Мне не хотелось пугать её столь откровенными действиями.

─ Как видишь, в этот раз тебе повезло, ─ мягко улыбаясь в ответ, я отпил кофе. Мне было сложно даже подобрать слова для ответа.

─ Да, я очень рада, что ты такой милый парень, ─ милый. Почти все девушки так отзывались обо мне. Милый. Но я совершенно не чувствовал себя милым. Более того, у меня было ощущение, что я как тот монстр из призрака оперы. Отвратительный, мрачный и уродливый. Конечно, моя внешность не позволяла девушкам назвать меня красивым. Но я не считал себя уродом, я просто не был тем пауком, на которого могли бы повестись такие девушки - бабочки. Как червяк я старался выжить, извиваясь, ища пути наугад. Но здесь и сейчас, с Аней, эти ощущения отступали. Даже её "милый", звучало иначе, чем из других уст. Мне казалось, я наконец-то нашёл того самого человека, что мог бы наполнить мою жизнь светом. Сидя напротив этой девушки, я ощущал как уверенность приливает к сердцу, как расправляются плечи, а гнетущее чувство мрака отступает прочь. Мы болтали обо всем на свете. Обсуждали книги и фильмы, смеялись. Мне наконец-то было комфортно в общении с человеком. Аня дополняла мои мысли и чувства, это было такое увлекательное действие, что мы не заметили как за окном стемнело.

─ Уже так поздно, ─ расстроено заметила она, смотря на улицу за окном. Я бросил мельком взгляд и позвал официанта. Аня ловко оделась, пока я расплачивался по счету. Оставив Диме чаевые, я накинул свое пальто и шляпу.

─ Пойдём, ─ я предложил ей ухватиться за мой локоть. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке и тоненькая ручка осторожно легла на сгиб руки. Я повёл её прочь из кафе.

─ Как ты добираешься до дома? Может, тебе поймать такси? ─ любезно поинтересовался я.

─ Нет, нет, я на метро, ─ весело ответила Аня. Я повёл её к метро, раздумывая, нагло ли будет предложить её проводить до самого дома.

─ О чем задумался? ─ заметив моё беспокойство, спросила девушка.

─ Скажи, будет ли наглостью просить разрешения проводить тебя до дома, на первом свидании? ─ как можно слащавее предложил я. Она засмеялась, озаряя тёмный мир светом.

─ Не стоит, поверь. Дим, ты очень мил, но я пока не хочу так сильно усложнять тебе жизнь, обойдёмся провожанием до метро, хорошо? ─ и всё же она была ангелом во плоти. Непринужденна, но чётко расставляющая передо мной границы, которые я должен был преодолеть доверием, терпением и верностью.

─ Хорошо, ─ согласно кивнул я, мне не хотелось на неё давить, я лишь надеялся, что она не исчезнет, как остальные, после первого свидания.

─ Я напишу тебе, как буду дома, ─ оставляя лёгкий поцелуй на моей щеке, произнесла она игривым голосом. Мне хотелось спросить, когда мы увидимся снова, ведь разлука пугала вечным расставанием. Но я сдержался, лишь пожелав хорошей дороги. Смотреть, как её светлый образ поглощает земля из людей, было невыносимо тоскливо. Она словно солнце, утонувшее в болоте, полностью скрылось от моего взгляда. Но я знал, что она где-то там и это давало мне надежду. Какую-никакую, а надежду. Я тоже поехал домой, запрыгнув в сорок восьмой автобус. Мелькающие во тьме огни домов снова казались мне мрачными и одинокими звездами. Людей было мало, но мерзкое чувство того, что за мной наблюдают, не отпускало меня. Я чуть не проехал свою остановку и, только зайдя в подъезд, осознал насколько сильно встреча с Аней отвлекла меня от этого мира. Я совсем перестал думать о пресловутых соседях и их дверях. С моего ухода ничего не изменилось. Всё ещё были на месте бордовая и темно-зелёная дверь, как и деревянная синяя. Я всё ещё не знал, кто живёт за ними. Но, думаю, последняя отлично подошла бы моему другу Васе. Синий цвет его костюма, с простотой дерева хорошо подходили ему по характеру. А вот за зелёной вполне могла жить бы Аня. Наверное её дверь именно такого цвета. Я открыл свою черную, железную дверь и скрылся в тьме квартиры. Аня написала мне стоило переступить порог. Не включая света я набрал ответ. И мы договорились о встрече на выходных. Оставалось теперь только до них дожить.

***

─ Значит, я могу тебя поздравить? ─ выдыхая седой дым вверх, спросил Василий. Мы снова стояли под козырьком здания. Дождя не было, но и двигаться куда-то дальше не хотелось.

─ После стольких провалов? Нет. Только если она не исчезнет в течение двух месяцев. Не знаю, что со мной не так. В интернете мы можем общаться очень долго, но стоит встретиться ─ и больше трех встреч не происходит. Они просто исчезают. Без объяснений, ─ я сегодня не курил. Просто стоял за компанию, чтобы поменьше работать. Думать о работе вообще не выходило. Впереди маячили долгожданные выходные.

─ Я знаю, что не так, ─ кидая окурок в мусорку Вася приобнял меня за плечи. С его телосложением это легко, он на голову выше меня, а вширь это два меня, как минимум. Такого как Васю завалить невозможно. Потому я такому его проявлению заботы не сопротивлялся.

─ Тебе надо познакомить её со своими друзьями. Знаешь, как говорят, ─ весело добавил он, заходя обратно в здание, ─ скажи, кто твои друзья, и. И. Блин, как же там было? А, и я скажу кто ты! ─ даже крылатые фразы Василий забывал временами, ─ или, как ещё помню. Ты то, что ты ешь, хотя это, наверное, не то.

─ Думаю это не то, Вась, так к чему ты всё это вспомнил? ─ хотя я мог и не спрашивать, ответ был слишком очевиден и он мне не нравился.

─ Вы же на выходных на свидание собрались, давай устроим двойное. Ты, я, Марина и Аня, идеальная компания. Она увидит, что у тебя хорошие друзья и не убежит, ─ Василий светился от этой идеи как новогодняя гирлянда. Меня же это совсем не радовало. Нет, познакомить Васю с Аней не такая большая проблема, но Марину... Конечно же, я не считал её кем-то плохим. Просто она была слегка навязчивой девчонкой и совсем не располагала к себе. Я, как друг Василия, не лез в его отношения. Если Марина ему нравилась, значит, так надо. Но вот теперь мне предстояло свидание с ней. Ну не с ней конкретно, но смогу ли долго находится в обществе этого надменного человека, тоже не ясно. Одно дело в лифте с утра проехаться, или в столовой столкнуться, и другое дело свидание.

─ Ладно, ─ с тяжёлым сердцем я согласился, ─ если Аня будет не против.

─ Вот и отлично, ─ Вася хлопнул меня по спине, и я чуть носом не улетел в открывшийся лифт. Хорошо, что он был пуст.

─ Напиши ей прямо сейчас, ─ потребовал друг.

─ Хорошо, ─ согласился я, лифт снова захлопнул свою пасть. Поднявшись на этаж, мы разошлись по своим местам.

Набирая сообщение Ане, я испытывал волнение и надежду. Было очень страшно, потому что я боялся, что она разозлится, и одновременно надеялся, что она откажет в этой просьбе. Скажет, что хочет провести время наедине. Что ей интересен лишь я, а не мои друзья, родные и работа. Я надеялся на слишком многое с её стороны. Надежда вообще отвратительное чувство, оно никогда не оправдывается.

"Я думаю, это отличная идея".

Вот таким был её ответ. Отличная идея. Я отчаялся. Долгожданные выходные уже не казались такими уж долгожданными. Мечты о прекрасном и лёгком свидание покинули мой разум, подобно поезду отходящему в тёплые страны. Теперь мне казалось, что выходные станут дегтем, который мне придётся есть с улыбкой на лице. Но если это её удержит, то я готов был на небольшие жертвы. Только бы она осталась со мной. Только бы не исчезла.

─ Она ответила? ─ Василий выглянул из-за перегородки.

─ Да, она согласилась, ─ тихо ответил я.

─ Отлично, пойдём в парк аттракционов, в одиннадцать у метро "Сокол" встречаемся, ─ шёпотом ответил друг и скрылся. Я скрепя сердце передал его слова Ане. Работа в этот день у меня не шла.

***

Парные свидания меня не пугали, я и раньше на них ходил. Но чувствовал себя слегка неуютно, вы вроде как и вместе, а вроде как и по отдельности. И никогда не знаешь, где эта тонкая грань. День, благо, выдался солнечным. Мы с Васей приехали первыми. Как и полагается джентельменам, хотя Василий шутил, что он просто из-за волнения мало спал. Зачем было предлагать то, что доставляет дискомфорт нам обоим, мне было неясно. Впрочем, все эти мелочи быстро ушли на задний план, стоило Ане выпорхнуть из метро. Всё в том же винно-красном пальто, с лёгким бежевым шарфом на шее, словно бабочка-перламутровка. Её голубые глаза сверкали от счастья, даже сквозь стекла очков. Волосы она сегодня оставила распущенными, и это прекрасно шло её образу. На секунду я потерял дар речи, но тут же постарался исправиться.

─ Здравствуй, ─ я позволил себе вольность и поцеловал тыльную сторону её руки, девушка мило рассмеялась. Глядя на неё, мне хотелось ухватить её за эти круглые щёчки. А ещё лучше за талию, притянуть к себе и целовать долго-долго.

─ Привет, ─ поздоровалась она и попыталась заглянуть мне за плечо.

─ А, ─ тут же сообразил я, отступая, ─ знакомься, мой друг Василий.

─ Приятно познакомиться, ─ Аня протянула руку. И Василий с радостью её пожал.

─ Мне тоже, ─ улыбчиво ответил он. Я не переживал, что Вася может положить глаз на Аню. Она была явно не в его вкусе.

─ Привет, мальчики, ─ раздался сзади знакомый писклявый голос, в нос сразу же ударил приторный аромат духов. Я неспешно обернулся, встречаясь взглядом с Мариной. Да, вот такие девушки были во вкусе Василия. Полноватые, наглые, противные. Нет, я не из тех людей, кто судит по внешности, но в случае Марины, всё было ясно с первого взгляда. Чувство стиля у неё отсутствовало на уровне любого человеческого понимания. Чёрная кожаная куртка, красная юбка, чёрные чулки, сапоги до колена, почему-то фиолетовые. В этот момент мне хотелось заплакать. Прическа у Марины тоже была экстравагантной, выбритые с одного виска волосы, легко зачесанные на правый бок. И ещё она жевала жвачку. Эти чавкающие звуки раздражали меня неимоверно. Вот поэтому я не хотел этого двойного свидания. Марина может и не глупа, но очень неприятна. Впрочем, Васе нравилось, и ладно. Я обошелся брошенным в её сторону приветом. Аню она-таки обняла, чуть не сломав в этих объятиях, а Василия облобызала. Впрочем, комментировать этот животный поцелуй излишне.

─ Какая экстравагантная дама у Василия, ─ отворачиваясь от парочки и краснея кончиками ушей, призналась Аня. Да, вот такой и должна была быть девушка. Скромной и приличной. Вряд ли она захочет ещё увидеться со мной после того, что только что было. Всё же эта идея с двойным свиданием была слишком плохой.

─ Извини их, они, думаю, не специально, ─ я тоже старался не смотреть.

─ Ничего, понимаю, они-то давно вместе, ─ Аня скромно улыбнулась и у меня отлегло от сердца. Она не злится. Она счастлива. Ей смешно, значит ещё есть шанс. Мне надо просто её удержать.

─ Как насчёт того, чтобы бросить их и пойти гулять всё же вдвоём, ─ шутливо и громко произнёс я, предлагая Ане ухватится за мой локоть. Девушка засмеялась и положила тонкую руку на мою. От этого у меня сразу расправились плечи и я почувствовал уверенность.

─ Эй! ─ возмутился Вася, но я даже не обернулся, а просто твёрдым шагом направился к парку аттракционов. Народу вокруг было тьма, и Васе с Мариной пришлось за нами поспевать. Я давно не был в парке, и даже не мог предположить, какие тут есть развлечения, кроме американских горок.

─ Наверняка, здесь есть карта, ─ пробормотал я оглядываясь.

─ Зачем нам карта? И так все найдём, ─ весело ответил Василий, ─ девочки, как насчёт комнаты ужасов?

─ Ой, я только за, ─ пропищала Марина, чавкая жвачкой.

─ А я в них ни разу не была, ─ печально ответила Аня.

─ Сейчас самое время, за мной, ─ друг уверенно двинулся к кассам. Я в комнате ужасов тоже не был никогда, но признаваться не стал, иначе Аня дергалась бы ещё больше. Да и чего мы в этих комнатах ужасов не видели? Мне так лично этих ужасов и в жизни хватало. Чего одна Марина со своим удушающим парфюмом стоила. Стоя в одной очереди, я вдруг осознал, что дышать-то мне уже почти нечем, кроме как её духами. Аромат был столь сладко - приторным, что хотелось блевануть. Но не блевать же при дамах, потому я стойко держался, не показывая, что что-то не так.

Вася купил билеты на всех, мне было неудобно перед ним, потому я решил вернуть деньги после прогулки, не при девушках. В так называемую комнату ужасов была приличная очередь. Запускали по четыре человека за раз. Как я понял, это была не совсем комната, а лабиринт с актёрами. Истеричные крики напуганных людей я слышал ещё в очереди, но меня не охватывало волнение. Марина с Васей, стояли перед нами и мило флиртовали. А вот Аня немного переживала, я чувствовал как её потряхивает мелкая дрожь.

─ Не бойся, ─ склоняясь к её уху прошептал я, ─ Я рядом. Если что ударю монстра и он упадёт замертво.

─ Спасибо, ─ постаралась улыбнуться мне девушка. Ради её улыбки я готов был убить любого монстра, любого, кто бы попытался причинить ей вред. Входя в темноту, она прижалась ко мне сильнее. Настолько, что я слышал её сбитое неровное дыхание. Мы неспешно брели в полумраке по коридору, который не имел развилок, а перед нами ещё и Вася с Мариной шли. Актёры не сильно пугали. Но было весело слышать писклявые крики Марины. Аня держалась лучше, лишь временами сжимая мою руку сильнее. Когда мы вышли из аттракциона, я вздохнул с облегчением. Свежий воздух дурманил голову, а аромат парфюма Марины наконец-то развеялся.

─ Это было весело, ─ постаралась улыбнуться моя спутница.

─ Безусловно, ─ хитро добавила девушка Василия, ─ надо будет повторить.

Мне повторять не хотелось. Я бы вообще с радостью всё это закончил, но Марина потянула нас в тир, где Вася выбил ей большого медведя, а я смог только брелок. Но Аня поцеловала меня в щеку, заверив, что именно его и хотела. Тем временем Марина была похожа на маленького ребёнка, которого отец привёл в интересное место. Она повела нас всех есть мороженое. А потом мы парочками отправились на колесо обозрения. Сидеть в одной кабинке с Аней было одним удовольствием. Она источала приятный аромат духов, совсем не навязчивый и слабозаметный. Постоянно улыбалась и вела себя адекватно, по сравнению с моей коллегой Мариной. Они были просто небо и земля.

─ Так красиво, ─ с восхищением отметила Аня, глядя на Москву. Вид отсюда, сверху, открывался духозахватывающий. Люди казались песчинками под ногами, а здание напоминали разбросанные детали лего.

─ Если хочешь, мы можем ходить сюда каждые выходные, ─ поймав момент предложил я.

─ Но тогда это не будет так волнительно, ─ нашлась что ответить девушка, ─ прелесть всего этого в том, что оно бывает не так часто. Хотя я бы хотела встретить тут закат.

─ Обязательно встретим, ─ улыбнулся я. В эту минуту Аня выглядела очень счастливой. Я поклялся себе, что сделаю все, что бы она была счастлива так каждый день. По сравнению со всеми другими девушками она была идеальна. От кончика курносого носа до самых щиколоток и ниже. Она была идеальна. Только сейчас я понял как сильно влюбился в неё. Конечно, я чувствовал это и во время нашей переписки, но сейчас, при личной встрече, всё стало словно острее. Словно мой мир преобразился. И мне хотелось сохранить его именно таким. Нормальным.

***

Шум метро ужасно мешал думать, мысли разлетелись, как ворох листьев на ветру. Рядом со мной сидела Марина. Аромат её парфюма стал слабее за время прогулки, но не исчез полностью. От чего меня подташнивало. Мы ехали молча. Вася давно покинул нас, как и Аня. Другу я пообещал перекинуть деньги дома, переводом с карты. Не люблю быть должен людям, пусть и близким. Марина снова жевала жвачку. Я не слышал её чавканья, но даже видеть то как её нижние челюсти шевелятся, доставляло мне раздражения. Раньше я даже не подозревал, что мы живём на одной станции метро. Впрочем мы всегда заканчивали в разное время. Я старался не смотреть на неё, но мой взгляд всё время возвращался обратно. Марина сидела в телефоне, не замечая мир вокруг. Когда объявили нашу остановку я сразу же направился к двери, хотя до остановки поезда было ещё время. Тёмный тоннель сменился платформой, ход замедлился и Марина встала за моей спиной, всё ещё глядя в телефон. На эскалатор мы встали так же. Теперь я слышал это противное чавканье и считал секунды до того, как мы поднимаемся. Она неожиданно закрыла телефон и поднялась на ступеньку выше меня. Смотря мне прямо в глаза своими тёмными очами, в которых читалось презрение, она наконец-то сказала мне правду.

─ Ты не пара Ане, ─ слова звучали как пощечина, удар по самому больному месту. По достоинству и самоутверждению. Я вопрошающе приподнял брови. Хотя хотелось просто уйти.

─ Ты мямля, а Аня очень бойкая девушка. Ты её своим поведением душишь. То не делай, это не делай, туда не ходи, сюда не ходи. Она не твоя собачка, чтобы выполнять твои тупые приказы, ─ токсично отметила девушка. Я тяжело вздохнул, видимо для Марины моя забота так и выглядела. Мы наконец-то оказались наверху.

─ Приму к сведению, ─ ответил я, спеша на свежий воздух, он уже дул мне в лицо. На улице было темно. Оранжевые фонари освещали тёмные улицы. Люди спешили домой, а машины ехали прочь.

─ До понедельника, ─ кинула Марина, уходя в противоположную сторону от моего пути. Я смотрел на её вызывающий образ, не зная, что это наша последняя встреча. Я даже не сказал ей пока, просто направился к своему дому. По пути размышляя о её словах и том, мог ли я как-то давить на Аню. Определённо стоило у неё спросить. Войдя в подъезд, я даже не сразу понял, что не так. Между синей - деревянной дверью и зелёной, раньше была темно-малиновая, но теперь она была такой же чёрной, как и моя. Я не придал этому большого значения. Ну, сменили дверь соседи и сменили, может, тоже маньяка боялись. Я зашёл домой, щёлкнул выключателем. Жёлтый свет лампы осветил полупустой коридор с обоями в цветочек. Ключи я положил на тумбочку и, пройдя мимо своей коллекции на стене, вошёл в спальню. Присев на кровать, я достал телефон и отправил деньги Васе, написал Ане и убедившись, что она дома, лёг спать. Сегодняшний день казался мне нереально приятным сном, и я боялся проснуться в старом сером и мрачном мире, в котором пребывал всю свою жизнь. Я не хотел видеть конец этого чудного сна. Никогда.

***

Понедельник встретил меня сходящим с ума другом. Марина пропала. Я узнал об этом сразу, как пришёл на работу. Кто-то шептался, говоря, что она вскрыла себе вены, другие предполагали побег с мужчиной. И те, и другие, явно ничего о ней не знали. Вряд ли она бы на такое пошла. И вряд ли бы бросила так Василия. Он же всё время дергался, проверяя телефон. В глазах его я видел безумие. Я понимал, что он чувствует. Если бы Аня исчезла, я бы тоже сходил с ума. Влюбленные мужчины во многом схожи.

─ Не понимаю, как так? Ты последний её видел, она же пошла домой? Да? ─ Вася тряс меня за плечи, но я не знал, что ответить другу. Его девушка не отвечала на звонки, квартира была пуста, а родственники, узнав всё это, подали заявление в розыск. Возможно, она часто так исчезла. Но почему без Васи? Непонятно.

─ Она пошла домой, ─ уверенно произнёс я.

─ Хорошо, хорошо. Я верю тебе, ─ тяжело дыша, ответил друг, ─ Ты мог бы сходить со мной к следователю?

─ Да, конечно я могу, ─ опять же через силу согласился я. Меня бесила эта ситуация. Даже мертвая Марина доставляла мне проблемы.

─ Поедем сразу после работы, хорошо? ─ предложил я, стараясь приободрить этого нелепого бугая.

─ Да, да, ты должен им сказать, что она пошла домой. Ты должен, умоляю тебя, ─ наверное, столько отчаянья я не видел ни разу в своей жизни. Василия можно было назвать сумасшедшим. Помятый костюм, взъерошенные волосы, трясущиеся руки. Он давно не брился, хотя это просто дурная привычка, а не показатель стресса. Мне было жаль его, но утешить я не мог. Не умел в такие дела. Впрочем, Васе были не нужны мои утешения, только согласие поехать в полицию. Как ни странно, не смотря на всё это, работа у меня шла хорошо. Вечером мы оба залезли в маршрутку и поехали в отделение номер пятнадцать.

Оно отвечало за Маринин округ. Поездка давалась мне с трудом. Людей в железной коробке было много, и, несмотря на то, что я был прижат другом к окну, легче мне не становилось. Почему-то казалось, что уже всё. Меня похоронили с этими людьми, прямо тут. Что сейчас нас везут на кремацию. От мысли, что мои останки станут просто пеплом, да ещё и перемещаются с чужими, стало совсем отвратно. За окном, как назло, пролетали машины, а из-за темноты больше не на чем сосредоточиться не удавалось. Взгляды людей на меня становились явно всё более озлобленными. Столь враждебными, что казалось, я всем должен денег. Много денег. Когда мы вышли, я готов был петь от счастья. Эта давящая атмосфера выматывала. Но вот Вася никак не изменился в лице.

Отделение полиции встретило нас мрачным чёрным забором. Через него, конечно, при желании можно было и перелезть. Но желания и смысла пока не было. Само здание напоминало чей-то гниющий обед, подсвеченный тусклыми фонарями. Внутри было уютнее. Мы прошли через металлодетектор и попали в светлое серое помещение со сплошными решетками. Пока Василий разбирался с дежурным полицейским, я окидывал взглядом это невзрачное место. Тусклые лампы над головой, белый потолок, в чёрных трещинах. Ещё немного, и штукатурка упадёт тебе на голову. Либо вообще разойдется и откроет проход в иное измерение. В противовес этому всему под потолком висели новые блестящие камеры слежения. Они никак не вписывались в интерьер облезлой краски и проржавевших решеток. Нас всё же пропустили внутрь, коридор за решеткой оказался более тёплых жёлтых тонов, на полу лежал потертый ковёр, на подоконниках стояли зелёные цветы, всё это вызывало ощущение тепла и некого уюта. Отзывалось в моем сердце волнами спокойствия. Хотя Вася явно этого не чувствовал, он продолжал заламывать руки. Следователь оказался человеком приятной наружности. С усами и высоким тембром.

─ Здравствуйте, ─ чуть ли не в ноги мужчине кланяясь, произнёс Василий, ─ Я привёл своего друга.

─ Дмитрий, здраствуйте, проходите, ─ участковый указал на деревянный стул, конечно, я послушно сел. Стул был не очень удобным. Но меня это никак не смущало. Опрос, который устроил мне следователь, был очень простым. Спросил имя, фамилию, отчество, попросил паспорт, расспросил про место работы, в каких отношениях мы были с Мариной. Я честно рассказал всё, даже вспомнил, во что она была одета. Вася сидел молча, пока мужчина записывал мои показания. Отпустили нас тоже быстро, не прошло и часу.

На улице Васю немного трясло.

─ Не понимаю, почему они медлят. Можно же осмотреть камеры, опросить людей, они так упустят её, ─ отчаянно говорил он, смотря на свои ботинки. Я тяжело вздохнул. Мне было жаль Василия, но помочь я ему не мог. Мне очень хотелось его утешить. Прижать к себе, пообещать что все будет хорошо, что Марину найдут. Но я не умел так красочно лгать. Я не мог ровным счётом ничего сделать для лучшего друга.

─ Пойдём, ─ я повёл его к метро. Мне казалось, он постарел лет на двадцать из-за исчезновения Марины, ─ Может, она уехала куда-то? ─ в надежде спросил я.

─ Да куда? Ей некуда ехать, ─ грустно отмахнулся от меня Вася. Сейчас он больше напоминал большой крейсер, застрявший в ледниках. Который покинули люди и он медленно рассыпался на мелкие кусочки. Так же и Василия поразила ржавчина из отчаяния и тоски. Он разваливался и спасти его никто не мог. Мы расстались у входа в метро. Даже обычная переписка с Аней не помогла мне отвлечься от проблем друга. Девушке о пропаже Марины я, конечно же, рассказал, и она каждый день ещё на протяжение недели спрашивала о том, как продвигаются поиски. Вася же начал свое расследование: каждый день после работы он ехал со мной до выхода из метро, а оттуда шёл расспрашивать людей в надежде узнать хоть что-то. Я просто ждал выходных. Работа текла так медленно, что я почти готов был свернуться в кружочек и впасть в спячку. Вася сходил с ума, сильно истощал и оброс, в офисе шептались, Аня переживала и продолжала спрашивать. А я всё продолжал работать, ожидая долгожданное воскресенье. Правда в субботу меня ждал неприятный сюрприз.

Василий явился ранним утром. Я, конечно, впустил его.

─ Я всё знаю, ─ твердо с порога заявил мне друг. Сказать, что я опешил, ничего не сказать.

─ Ты о чем? ─ слегка насторожился я. Вася больше не напоминал мне доброго бурого мишку. Нет, он был озлобленным медведем желающим только одно, ответов. Схватив меня за плечи, он крепко впечатал меня в стену. Так сильно, что на мгновение я перестал дышать. Спину обдало сильной болью. Но куда сильнее меня ранили его слова.

─ Зачем ты так? Ну что тебе Марина сделала? Чем она заслужила такое? Чем я заслужил от тебя такое? Мы же были лучшими друзьями, ─ он рычал, сжимая мои руки все сильнее. Но мне было плевать на боль. Подо мной словно пропасть развернулась. Вася больше не считал меня своим другом. У меня никогда не было много друзей. Василий был единственным, с кем я так хорошо сошёлся. Я смотрел в его потемневшие от злости глаза и видел лишь отражения себя. Загнанный, отвратительный парень. С такими, как я, не дружат. Да, это был обман. Вася лишь обманывал меня. Обманывал, чтобы обвинить во всех бедах если что, людям всегда нужен козёл отпущения. Им всегда становился я.

─ Не знаю, о чем ты, и знать не хочу. Не друг значит больше. Ну и убирайся, ─ я его толкнул и видимо от неожиданности Василий отступил, ─ иди выливай обиду на кого-то другого, не на меня, ─ я вытолкал его за дверь и заперся на щеколду. Вася стучал, кричал, но я не открывал. Держал дверь, слушая его обвинения. Странно, что соседи никого не вызвали. Вася долго не продержался. Ушел через полчаса, оставив меня в темноте, с осознанием того, что всё же люди одинаковы. Чего же стоила наша дружба, раз Марина так легко её разрушила? А Аня? Аня тоже уйдёт? Как и Вася, как и все другие женщины. Я не мог этого допустить, я должен был оставить их рядом с собой. Я должен это сделать, ведь нет ничего страшнее чем одиночество. Ничего, Вася извинится передо мной в понедельник. Я его прощу и все будет, как прежде. Между друзьями могут быть ссоры, главное, уметь их заглаживать, извиняться и продолжать дружить дальше. В воскресенье всем этим я поделился с Аней. Она оказалась на моей стороне. Утешила и заверила, что не уйдёт. Наш поход в кино оказался даже лучше, чем предыдущие свидания. Она даже предложила встретиться в понедельник. Я с радостью согласился. Всё же жалость всегда хорошо работала с бабочками. По возвращению домой я заметил, что привычная синяя, деревянная дверь, стала как и моя полностью чёрной. Меня окутало беспокойство. Липкое чувство волнения и страха, охватило своими лапами сердце. У меня даже дыхание сбилось. Жаль, конечно, больше не будет напоминания о Василии, но с другой стороны, я понимал, что скорее всего из-за него соседи и решили сменить ту старую дверь. Страшно, когда такое происходит в подъезде. А если кто-то начнёт ломится к ним? Старая дверь вряд ли бы выдержала, а вот новая точно справится. Вася же меня не достал.

В понедельник Вася передо мной не извинился. Он не пришёл на работу вообще. Начальство ему звонило, но не дозвонилось. Позже, ближе к вечеру, поползли разные слухи. Работа шла хорошо, и я не переживал. Во-первых, мы больше не были друзьями, во-вторых, был уверен в том, что он просто ушёл в запой и объявится на днях. На удивление его исчезновение совсем не трогало моё сердце. Наверное, потому что слова ранили меня тогда очень сильно. Разбитая дружба всё же больно отзывалась в душе. Вечером, бредя по улице домой, я думал о том, что он мне кричал. Об убийстве его возлюбленной, о том, что я изверг. Что я ему не друг. Последнее, конечно, было как ножом по сердцу. Вот бы по его сердцу ударить бы так же. Мелкий дождь противно моросил, в свете оранжевых фонарей он казался настоящим ливнем, но на деле даже не ощущался. Я поспешно зашёл в подъезд. Эти салатовые стены уже надоедали мне, но раздражение быстро сменилось на ужас. Теперь все двери были как мои. Я даже растерялся, какая из них моя. Правда, лишь на секунду. Достав ключи, я вставил их в дверной замок, лампочка над головой мигнула несколько раз. Ключ не поворачивался. Дверь позади меня скрипнула и открылась. Я из любопытства обернулся. Наконец-то хотя бы увижу своих соседей. И обомлел. На меня смотрела Аня, слегка взъерошенная, по-уютному одетая в большую футболку и короткие шорты. Футболку я узнал, это была одна из моих любимых, с надписью рок группы.

─ Милый, ты чего? Двери перепутал? ─ спросила она, выбегая на лестничную площадку босиком. Она так шустро кинулась ко мне, что я и понять толком не успел, как ключи уже были у неё в руках, а сама она вбегала в квартиру напротив.

─ Пойдём домой, скорее, ─ послышалось из темноты коридора.

─ Подожди, ─ все ещё ничего не понимая я последовал за ней. Переступив порог чужой квартиры, тут же ощутил как сильно тут спёрт воздух. Дышать было очень сложно. Меня словно запихнули в желе и заставили идти. Каждый вдох был полон жидкости, которая расползалась по всему телу. Ощущения напоминали мне о рождении младенцев, как те вырываются наружу, подгоняемые природой. Так и я рвался в бездну, подстегнутый своим любопытством. Дверь захлопнулась сама, а над головой зажглась лампочка, освещая коридор вполне-таки моей квартиры. Те же обои в цветочек, та же мебель и моя любимая коллекция. Коллекция бабочек.

─ Действительно, что ли, перепутал? ─ спросил я себя вслух. Мысли в голове не укладывались, а боль стала сильнее. Зато удушающее чувство тревоги спало, как только зажёгся свет. Аня бросилась ключи на тумбочку. Я не мог вспомнить, с каких пор мы начали жить вместе.

─ Да, что с тобой, милый? Ты сегодня какой-то странный, ─ она нахмурилась и сложила руки на груди. Её голубые глаза смотрели на меня с таким подозрением, что казалось, она смотрит на преступника. Взгляд этих изумрудов проникал в самую душу.

─ А как давно мы живём вместе? ─ решил поинтересоваться я, и сразу же об этом пожалел. Лицо Ани вытянулось от страха, и она напряглась так, словно перед ней хищник. Я часто видел такое выражение лица у животных, которым суждено было стать чьей-то добычей.

─ Милый, ты чего? ─ она стала пятиться к стене, а по ней тихонько двинулась к кухне. Её поведение пугало меня ещё больше.

─ Это ты чего? ─ я попытался взять её за руку, но Аня вскрикнула и отшатнулась. Словно я обжег её руку своим прикосновением. Словно я был убийцей.

─ Не трогай меня! Ты пил сегодня таблетки? ─ уже спокойным голосом спросила она, ─ ты же их пил? ─ на глазах у неё навернулись слезы, отчего мне стало ещё страшнее. Я не понимал что её пугает.

─ Какие таблетки? ─ Аня нервно вздохнула и выставив перед собой руки, стала говорить как можно спокойнее.

─ Дим, ты должен слушать меня. Я понимаю, для тебя всё это дико, ─ она была права, наш танец напротив друг друга по кругу выглядел как усмирение дикого зверя, и этим зверем был я, ─ ты только не пугайся. Мы с тобой давно в отношениях. Ты пьёшь таблетки от психологического расстройства. Помнишь? Врач, больница, смерть Васи и Марины. Помнишь их? Ты не смог справится, ─ дальше я ничего не слышал. В голове был лишь шум, в ушах бежала кровь. Я не понимал. Какая смерть Васи? Что значит, что он мёртв, и Марина тоже? Нет. Нет. Нет. Я не верил, я не мог поверить. Я и не должен верить. Мысль промелькнула в моей голове и растворилась сизым дымом сигарет.

─ Да, ─ ответил я вслух, смотря на вполне теперь чужую для меня Аню. Я точно знал, это не моя Аня. Моя бы такого не сказала, моя бы меня утешила. Даже внешне они сильно различались, теперь я это видел. Не такие уж и зелёные глаза, более пухлые губы, заплывшая талия, толстые запястья. Кто бы передо мной не был, это точно была не Аня. Это было чудовище, планирующее меня обмануть и убить. Нечто иное, что только притворялось девушкой.

─ Вот и хорошо, ─ более расслабленно произнесла не Аня, ─ тебе просто надо выпить таблетки.

Не надо, раздалась мысль в голове, она хочет тебя убить. Она даст тебе отраву. Не позволяй ей себя отравить. Да, я не должен был пить то, что она мне несла, но послушно принял две зелёные капсулы в руку. Чтобы обмануть и выиграть время.

─ Просто выпей, и тебе станет легче, ─ нежно произнесла девушка. Я смотрел на неё, надеясь, что всё это сон. Но это была реальность. Больная, ужасная и мерзкая реальность. Реальность, в которой мы не могли быть вместе.

Бабочки должны сидеть за стеклом, послышался мне собственный голос. Он был таким правильным и верным. Таким разумным. Я опустил взгляд на свои руки, в них лежала бабочка. Рыжая в черную крапинку. Рисунок облетел местами с её потрепанных крыльев. У неё не было шансов на то, чтобы взлететь. Она больше не могла разносить пыльцу, не могла размножаться, я должен был облегчить её страдания. Ей оставалась только смерть.

─ Бабочки должны быть за стеклом, ─ повторил я фразу из головы. И разложил бабочку на кухонном столе. Я действовал осторожно, максимально аккуратно пронзая её иголкой. Она почти не трепыхалась, она уже не могла. Я положил её на зелёный фон и подписал любимым именем "Аня". Закрыв стеклом, я повесил рамку с ней на стену и довольный окинул взглядом стену со своей коллекцией. Это была поистине прекрасная коллекция бабочек.

Усталость дня на меня ужасно давила, я прошёл в гостиную, сел за телевизор и включил новости. Там показывали мой салатовый подъезд, мою черную дверь. В неё ломились омоновцы. Диктор вещал об маньяке - убийце. Мне казалось, что я даже слышу эти удары. Но я знал: там, за дверью, не моя квартира.

***

"Двадцатого октября, специальной оперативной группой был захвачен у себя дома опасный маньяк - убийца. На его счету более двадцати жертв, в квартире были обнаружены человеческие останки и целая коллекция на стене. Сам мужчина ни в чем не сознается и прикидывается психически больным. Когда вскрыли дверь его квартиры, он даже не встал из кресла. На данный момент следственный комитет устанавливает количество жертв. Возбуждено уголовное дело по статье 105, части второй, пункты "а", "в" и "д". После уточнения всех обстоятельств, дело будет передано в суд. Сам же маньяк был помещён в психиатрическую больницу специализированного типа, где врачам предстоит установить его психическое состояние". ─ новость из вырезки газеты за две тысячи двадцатый год.

Предсказание Саймона

«В этом году тебя ждёт смерть»

Огонь костров взвился вверх; раскалённый путь горел, прогоняя ночную тьму. Один за другим селяне бежали меж кострами; их тёмные силуэты мелькали в ночи подобно теням демонов. Искры от костров летели в разные стороны, а жар опалял лицо — очищение огнём началось! Этне нужно было только решиться. Решиться, чтобы пробежать. Пробежать без страха.

«Твой родной человек погибнет»

Кровь под ногами создавала неприятно-холодное ощущение. Крови было много, ведь сегодня в жертву богам приносили животных. Было приготовлено много блюд; мясо ели как в последний раз, ведь надвигалась зима, у порога стояли холодные дни. Самайн почти собрал урожай; завтра станет холодно, мир покроет иней, и более не будет солнца. Не будет и тепла.

«Твоя любовь разобьётся о несчастья»

Бежать между костров Этне сложно: слишком жарко, слишком горячо… Кажется, настолько, что можно даже задохнуться. «Только бы не обжечься, не спалить волосы. Или, того хуже, одежду…», ─ думает она, срываясь с места. В конце ждут. Там, в конце, нужно выбрать самую большую кость животного, и тогда предсказание будет хорошим. Тогда их будет ждать счастье.

«Всё это потому, что подношений было мало»

Двое впереди смотрят так, словно она добиралась сюда целый день. Верно, потому, что Этна тяжело дышала… То ли им просто не было её жаль, то ли это такая издёвка… Не важно, ведь нужно выбрать хорошую кость. Но как же их много!

— Этна, выбирай быстрее! — белобрысая Ханна сверлила взглядом своих травянистых глаз. Девушка схватила ту, что казалась самой большой, и отошла в сторону.

«Боги прокляли тебя»

В этот раз её отец не смог прийти на празднество, а без него тут ужасно страшно. Ещё бы: повсюду огонь, костры, люди и столько крови, что от неё мокра даже земля под ногами! Ещё днём тут резали скот, который не пережил бы зиму, а теперь прожигали их кости, надеясь получить предсказание на грядущий год... Только в какой костёр кинуть кость ей?

«Беги в лес»

— Этна, сюда, — Малия, близкая подруга, сидела с другими жителями у костра. Растерянная девушка подошла ближе в надежде узнать, что делать теперь с этой костью.

— Ты уже обожгла свою? — спросила она, кивая длинной головой в сторону костра.

— Нет, — девушка отрицательно покачала головой, сильнее сжимая ритуальный предмет в руках.

— Тогда клади сюда, мы тоже обжигаем.

Этна положила кость в костёр, осторожно подпихнула её подальше, побоявшись обжечься, и присела на корточки поблизости.

— Боишся? — в отличие от молчаливой земледелицы, подруга поболтать любила.

— Немного. Ты же знаешь, что огонь для меня как проклятье. Моё табу это ожоги. Один такой — и Самайн точно утащит меня.

— Да я не об этом. Я про предсказание.

— Нет. — искры от костра улетали в тёмное небо; было ясно, звёзды ярко горели на небосклоне. Пар вырывался изо рта девушки, улетая вместе с дымом вверх, — Я не думаю, что окажусь проклята богами, да и папа говорил, что мы принесли достаточную жертву.

— Смотри, — Малия выхватила кость из огня, — у тебя появилось предсказание! Так быстро, — несколько обиженно подметила она, отдавая «свиток».

На чёрной как уголь кости сияли белые знаки.

— И что дальше?

— Иди к деду Огму. Он вон там, — подруга указала на самый крайний стол, — он тебе и прочтёт. Потом же возвращайся, поедим баранину вместе.

— Хорошо.

«И молчи о том, куда бежишь»

Этна поспешила к старцу. Хотя дед Огма часто делал предречения селению, предупреждал об опасностях и болтал с друидами, она и не думала, что старик умел читать предсказания Самайна, ведь многие считали его скорее сумасшедшим. Седовласый провидец сидел за столом поодаль от остальных, неясным взором окидывая пиршество, и, лишь завидев девушку, почесал бороду, легонько поманив ту к себе. Поманил так, словно чувствовал её нерешительность, страх, и Этна робко подошла, не решившись сесть на широкую скамейку из дуба. Старик молча протянул раскрытую ладонь.

Девушка нерешительно вложила обугленную кость в трухлявые руки, и он, по-доброму улыбнувшись, резко потянул предмет к себе.

─ В первый раз на празднике? ─ скрипучим голосом задал вопрос дед Огма, всматриваясь в таинственные знаки на кости. Посетительница закивала головой, но он не обратил на это внимания, ведь уже пристально осматривал кость со всех сторон, обнюхивал её, и, как показалось Этне, был готов чуть ли не облизать ставший таинственным предмет.

─ Смерть, ─ резко выдал он, поднимая уставшие серые глаза на юную девушку, ─ в этом году тебя ждёт смерть. Твой родной человек погибнет. Твоя любовь разобьётся о несчастья.

─ О… О чём вы говорите? ─ заикаясь от страха, спросила она.

─ Таково предсказание, ─ пожал плечами предсказатель, вернув кость и потирая длинную седую бороду.

─ Но… Но почему? ─ чуть не расплакалась Этна.

На первом же празднике она получила ужасное предсказание для самой себя и для семьи в целом. Как же будет зол отец, когда она вернётся!

─ Кто знает, кто знает… Возможно, было мало подношений, а, может, и судьба у тебя такая. Тут никто ответ не даст, так что иди-ка ты домой. Мне ещё другим толковать знаки, ─ он замахал руками.

─ Нет, нет! Погодите, постойте, ─ взмолилась Этна, проливая горькие слёзы, ─ можно ли мне как-то это изменить?

─ Изменить? ─ встрепенулся дед. ─ Неужели ты шутишь, дитя? Глупая твоя девичья голова… То, что предначертано богами, только боги изменить и могут. Вот ты знаешь, где искать богов?

─ Нет, ─ искренне ответила девушка.

─ В лесу, ─ старик противно смеялся ей в лицо. ─ Беги в лес, глупая. Беги, ведь времени у тебя до полуночи. Как только луна встанет посерёд неба, Самайн, а с ним и те, кто могли бы тебе помочь, уйдут. Беги ─ и никому не говори, зачем, иначе духи и демоны будут мешать тебе. Беги! ─ вновь прикрикнул он, и Этна ланью бросилась в лес.

Она бежала к раскидистым пустым полям, за которыми мрачнел запретный лес. Все сельчане знали: страшнее всего в лесу встретить не зверя, но демона. Особенно это было опасно в волшебную ночь на переходе от мира живых к миру мёртвых. Все знали, и никто в здравом уме действительно не совался в эту ночь дальше костров. Этна же бежала, чувствуя, как судьба кусается за пятки; одно лишь желание гнало её в ночь, переполненную опасности и мрака. Этна бежала по мягкой земле, задыхаясь от усталости и боли в лёгких; ноги тонули в мягкой и рыхлой земле, и девушка всё-таки остановилась отдышаться. Казалось, в лёгких горело пламя, что вот-вот обожжет и кожу; щёки налились краской, и морозный воздух с удовольствием щипал их. Этна смотрела на жуткий лес, не замечая, как внизу земля начинает шевелиться, словно в той копошились крупные черви… Медленно они возникли на поверхности, оказавшись настоящими человеческими руками! Одна задела лодыжку Этны; та, вскрикнув, подскочила на месте, и, лишь завидев другие руки мертвецов, истошно закричала, побежав прочь. Мертвецы, однако, не собирались отпускать жертву так просто: руки хватали путницу за ноги, оставляя кровавые порезы, и одна из них вцепилась так сильно, что девушка рухнула на землю. В то же мгновение десятки других сразу схватили Этну за волосы, за руки и за одежду, не давая и шанса приподняться.

─ Помогите! Помогите! ─ кричала пленённая из последних сил. Мёртвые руки уже царапали кожу и закрывали рот, лишая всякой надежды на спасение. Никто не смог бы её спасти, ведь никого и не было рядом с полями. Сама же Этна дёргалась до последнего, извиваясь подобно дождевому червю. Сейчас девушка мечтала оказаться где угодно, но не здесь; от осознания неизбежного конца солоноватые слёзы лились из карих глаз… И в момент, когда она уже потеряла надежду на спасение, промчалось пламя.

Огненные всполохи обожгли мертвечину, и глаза Этны распахнулись от первобытного ужаса. Пламя. Пламя огня отпугнуло мёртвые руки, что тут же потеряли хватку, и девушка отползла от спасителя с факелом в руке.

─ Чего расселась? Беги! ─ крикнул он, поднося пламя к очередной руке. Дважды повторять ошарашенной гостье здешних мест не потребовалось: она побежала, а парень, бросив факел, рванул вслед. Пока мертвечина пыталась отползти подальше от угасающего пламени, случайные встречные оказались на твёрдой земле рядом с лесом. Этна тяжело дышала, ощущая зуд по всему телу: царапины действительно оказались глубокими, но искать лечебную мазь сейчас не было её приоритетом, ведь до полуночи совершенно не было времени. Она вытерла руки о подол юбки и злобно взглянула на юношу, опознать коего не составило труда: то был Олан, сын охотника, что, природе вопреки, пошёл не в отца, но в мать; он не был складен, но худощав и вреден, за что и одинаково не любим всем селением, каждый житель коего всё-таки побаивался говорить что-то насчёт мальчишки, справедливо побаиваясь грозного отца.

─ Ты… ─ зашипела Этна, тыкая в костлявую грудь, спрятанную под грязной рубахой, и готовая выпалить все проклятия разом, ─ ты чуть не убил меня!

─ Че-е-его? ─ обмазанное копотью лицо парня вытянулось ещё больше, отчего теперь он напоминал ей комара.

─ Того.

Плюнув ему под ноги и сжав кулаки, девушка гордо посмотрела в ошарашенные глаза.

─ Я тебя спас, дура! Нет, чтобы поблагодарить… ─ скрестил руки юноша.

─ За что? За то, что чуть не нарушил моё табу? Да если бы ты обжёг меня, то так и этак подохла бы!

─ Но не обжёг же, так что поблагодари нормально, сумасшедшая, ─ отвернулся от неё Олан.

─ От такого и слышу, ─ огрызнулась она в ответ.

─ Ну не я же в дьявольскую ночь в поле бегаю да в лесу скрыться пытаюсь… Что ты вообще там забыла? ─ хитро прищурившись, спросил он и наклонился так низко, что Этна, верно, смогла бы пересчитать все веснушки мальчишки.

─ Не твоего ума дело.

─ Ах, не моего? Ладно, ладно. Значит, ты ведьма, а о ведьмах нужно докладывать старейшине! ─ зло воскликнул кудряш, собравшись было идти к деревне.

─ Чур тебя! Какая к фейривой матери ведьма? Совсем из ума выжил? ─ открестилась девушка.

─ Я-то нет. Хотя, похоже, раз кинулся тебя спасать, ─ полуобернувшись и замерев, пробубнил «спаситель».

─ Ах, ты! ─ спасённая замахала кулаками, но парень ловко перехватил руки.

─ Признавайся, зачем идёшь в лес, иначе пойду к отцу и всё ему расскажу. А он уже расскажет старейшине.

─ Ах ты, клурикон подколодный! ─ зашипела девушка. ─ Чёрт с тобой. Мне надо найти божество.

─ Что? Зачем тебе это? ─ от шока юноша даже отпустил её тонкие руки.

─ Не могу сказать, иначе демоны не дадут дойти.

─ Ладно. Знаешь, где искать то хоть? А защищаться есть чем? ─ усмехнулся Олан.

─ Знаю, что в лес идти надо до полного восхода луны. А куда идти ─ не ясно. Да и защищаться мне нечем… Не удивлюсь, если ты скажешь, что глупая это затея. Сама знаю, но надо попытаться… Надо, пойми. Не говори никому, умоляю! ─ промолвила на одном дыхании девушка.

─ Не скажу, ─ спокойно ответил собеседник, ─ но пойду с тобой.

От шока глаза Этны округлились, напоминая две полных луны.

─ Ты… Что?

─ Пойду с тобой, ─ уверенно повторил юноша, взяв её за руку. ─ Ты говорила, что у тебя мало времени? Ну так идём. Не время болтать!

Олан уверенно двинулся вглубь леса, поведя за собой растерявшуюся было девушку, но та пошла без всякого сопротивления несмотря на то, что было меж ними минуты назад.

Чёрный лес встретил гостей морозным воздухом; тёмные ветви цеплялись за волосы, а толстые корни ползли под ногами словно змеи, и разглядеть хоть что-то было сложно. Осенний лес пугал шорохами сухой листвы и голыми деревьями, что отбрасывали мрачные тени в свете восходящей луны. Невольно Этна даже сильнее жалась к спутнику, чувствуя себя рядом с ним в большей безопасности.

─ Почему ты пошёл со мной? ─ вглядываясь в темноту, спросила вдруг она.

Мотивы юноши не были ей ясны, однако сердце от такого храброго поступка приятно стучало… Хотя, как бы оно не билось, противный голос в голове напоминал о том, что и у Олана, верно, были здесь свои мотивы.

─ Потому что я мужчина. Где это видано, чтобы девушка одна по тёмному лесу ходила? Я вижу, что тебе очень надо, но кем я буду, если отпущу тебя одну? Да и у меня есть ножик, ─ парень обернулся и подмигнул.

Этна слегка улыбнулась; впервые с момента общения с Огмой беспокойство и страх отступили… Боль, однако, отступать не собиралась, и расцарапанная мертвецами кожа ныла, зудела и болела, отчего идти вперёд было сложнее. Но девушка молчала, ведь это, верно, была равная цена за встречу, что могла изменить судьбу, да и Олан, словно понимая её положение, заботливо держал не самый быстрый темп, поглядывая за спутницей. Впереди послышались звуки воды, и они ускорили шаг. Небольшой водопад, выливающийся в лунное озеро, средь всей тьмы казался райским местом. Отпустив руку юноши, Этна бегом вошла в водоём по колено; холодные воды озера, нежно касаясь ран, омыли их, а кровавые разводы мигом исчезли в яркой голубой воде. Она зачерпнула свежую воду и стала жадно пить; та была ледяной и сладкой.... Не прикасаясь к воде, девушка и не подозревала, какая же жажда её в действительности мучала. Пользуясь возможностью, она умылась, и лишь после взглянула на юношу. Олан тоже отмылся от сажи и грязи, и теперь девушка смогла разглядеть, как ярко сверкают его голубые глаза, как прекрасны тонкие скулы, да и как он сам стал приятнее на вид… Вода пошла лёгкой рябью, и, прежде чем путники успели хоть что-то осознать, пред ними появился огромный водяной конь. Раздалось громогласное ржание; животное встало на дыбы, ударяя копытами по светлой воде, и сорвалось с места прямо в сторону девушки.

─ Осторожно! ─ Олан рванул к ней, и в последний момент успел уберечь, утащив под воду.

Конь лишь промчался над головами, ускакав в лес, однако и выбрались они из озера с трудом, ведь вслед за первым конём появился ещё один, а за тем ещё… Этне показалось, что пока они пытались выползти на берег, мимо проскочил целый табун. Оказавшись на берегу, она заметила лошадиную подкову и спрятала ту в кармане юбки с надеждой, что новый оберег поможет им найти путь или хотя бы принесёт толику удачи.

Тяжело дыша, кашляя и с трудом перебирая ногами под тяжестью мокрой одежды, Этна пошла дальше; в лёгкие её словно налили огненной воды.

─ Не очень удачно попили, ─ дрожащим голосом произнёс парень. ─ Нам бы согреться.

─ Н-нет времени, ─ ответила девушка, у коей тоже зуб на зуб не попадал, однако на разведение костра и посиделки времени точно не было.

─ Погоди недолго, ─ остановил её Олан, снимая рубашку и отжимая её. Спутница покраснела и отвернулась, вслушиваясь в окружающую палитру звуков: шуршание листвы, тихое дыхание юноши, отжимающего штаны, струйки воды с которых громко ударялись об осеннюю листву. Одевшись, он внезапно присел у ног девушки; та вздрогнула оттого, что подол платья приподнялся, но виной тому был юноша, преспокойно отжавший и подол её юбки.

─ Не идеально, конечно, но уже легче будет идти, ─ закончив, произнёс он. Олан поднял взор голубых глаз ─ и сердце девушки ёкнуло.

«Твоя любовь разобьёться о несчастья», ─ пронеслись в голове слова старца. Этна смущённо заморгала и отошла в сторону.

─ Спасибо, но я могу сделать это и сама, ─ добавила она.

─ Пойдём. Если мы не сбились с пути, то впереди должен быть тотем Аннан, ─ «кавалер» протянул руку, и Этна послушно ухватилась за неё. Было сложно признаться себе, но с Оланом определённо было лучше. Как-никак, идти рука об руку со знакомым было легче, нежели одной, да и в мыслях девушка всё возвращалась ко дню вчерашнему, когда отец давал ей наставления.

×××

Полуденное солнце припекало голову. Обедающий отец сидел рядом с Этной, пока дочь пила молоко, наслаждаясь долгожданным перерывом… Работать в поле тяжело, но благодаря её помощи у отца могли оставаться силы на охоту, что было ценно: чем больше добычи глава семейства принесёт в общее подношение, тем лучше будет год и предсказание их семье.

─ Закончим тут ─ и можешь идти домой, ─ пробубнил огромный бородатый мужчина. Он потрепал дочь по голове, и та мягко улыбнулась. На самом деле, Этна любила дни работы в поле, ведь время, проведённое с отцом, всегда было теплее, нежнее однообразных будней... Порой казалось, что такие беспечные дни будут длиться вечно. Отец поднялся, и, прихрамывая на одну ногу, неспешно продолжил работу.

Поле же он покинул раньше, перед присоединением к уходящим охотникам оставив наставление:

─ Как только солнце начнёт клонится к земле, беги домой. Беги, даже если не закончила работу.

Послушная дочь так и поступила; когда рыжие лучи побежали огненными псами по земле, она уже спешила домой. За калитку девушка вошла уже на закате, в лёгкие сумерки. Однако в доме, в отличие от прочих домов села, свет не горел, ведь хранительницы очаги, матери не было: её не стало при родах. Этна оттого не грустила и не сожалела, ведь почувствовать вкус материнской любви ей так и не удалось, а, значит, и скучать было не по чему… Зато перед входом в дом стояла корзинка со свежими фруктами, ягодами и жирным куском мяса!

─ Неужели так быстро прошло время? ─ удивилась девушка, ведь раз в некоторое неизменное количество дней кто-то оставлял корзинку с едой прямо под дверью. Этна верила, что это брауни дома заботился о них, и осторожно занесла корзинку в погреб дома, разложив всё содержимое по полочкам. Корзинку же она выставила, справедливо полагая, что до прихода отца та исчезнет. Домашнему брауни она была очень сильно благодарна, ведь лишь по его милости отец и дочь не жили впроголодь… Последняя, однако, старалась не только надеяться на милость божества: она разогрела ужин, подмела, оставила в блюдце молоко в благодарность брауни, и, поставив свечи у окна, стала ждать отца. Луна уже почти взошла, когда мужчина вошёл в дом.

─ Отец, я погрела похлёбку. Садись, ─ лицо девушки светилось.

─ Спасибо тебе, дочур, ─ уставший мужчина упал на скамейку и взялся за деревянную ложку.

Ужинали в тишине, но чуть позже Этна набралась-таки смелости спросить о прошедшей охоте.

─ Как прошло всё, отец? ─ она мялась, боясь ругани отца, или, чего похуже. Прута того же, ведь негоже девушкам лезть в мужские дела. Отец, однако, был добр, пусть и выглядел разочарованным.

─ Сегодня тяжело. Почти ничего не поймал, ─ тяжело вздохнул он, бросив грустный взгляд. ─ Послушай, дочур: в жизни бывают сложные дни. Сложнее, чем сегодня, сложнее, чем вчера, и даже сложнее самого сложного дня. Но если ты будешь стараться ─ обязательно добьёшься счастья для себя. Главное ─ не сдаваться. Запомни.

─ Хорошо, отец, я никогда не буду сдаваться, ─ серьёзно ответила девочка.

×××

Поднимаясь по скользким корням толстых деревьев, Этна строго следовала наказу отца и не помышляла о том, чтобы сдаться. Она верила, что если добраться до тотема матери Аннан, то та сможет помочь. Кто же ещё, если не богиня всего живого, поможет ей обмануть судьбу?

Идти в темноте было сложно, потому двигались они очень медленно, пусть путешественница уже и привыкла к полутьме леса. Пугало её лишь то, как быстро стала подниматься по чёрному небосводу луна.

─ Смотри, ─ Олан указал на мерцающий огонёк посреди деревьев. Синее пламя среди тёмных деревьев выглядело привлекательно, маня за собой лёгким подрагиванием. ─ Пойдём.

─ Погоди… Это же блуждающие огни, которые путают путников! ─ напряглась Этна. Она помнила, как отец рассказывал про них и случай по молодости, связанный с его другом.

─ Не всегда, ─ возразил юноша. ─ Иногда они выводят из леса, а иногда и ведут к тотему ─ мне так отец говорил. Пойдём, я знаю лес. Если что ─ выберемся.

─ У меня нет времени на эти блуждания, ─ пробурчала девушка, но всё равно пошла.

Олан шёл уверенно, и вскоре деревья расступились, пропуская их на пятачок пустой земли, посреди которого стояла деревянная статуя великой богини: волнистые её волосы лежали на плечах, огромные глаза смотрели в небо, пухлые губы были слегка приоткрыты, а тонкие руки тянулись вперёд. Этна, смотря на статую, была уверена: ещё мгновение ─ и та пошевелится ─ настолько живой она выглядела. Путники подошли ближе, и когда Олан хотел было произнести молитву, от статуи отделилась тонкая тень. В страхе вздрогнув, девушка сделала пару шагов назад, и из-за статуи показалась фигура, напоминающая богиню Аннан из сказов. Парень сразу упал на колени, и Этна последовала примеру.

─ Великая богиня!

─ Дети мои, встаньте, ─ мягко улыбаясь, произнесла она. Голос богини был подобен лучам полуденного солнца, в коем, верно, нуждались сейчас гости. Этна приподнялась, стараясь рассмотреть её поподробнее: светлые волосы, золотистые глаза, красочное платье, облегающее складную фигуру… Весь вид её говорил о благородстве, величии, и вряд ли можно было вообразить кого-то прекраснее. ─ Что привело вас ко мне?

Она обратилась к обоим, но не смотрела на Этну, взяв в свои только руки юноши.

─ У нас к Вам просьба, богиня Аннан, и лишь Вы можете нам помочь, спася наши жизни. ─ Олан заворожённо смотрел на женщину, не видя пред собой ничего более, и богиня отвечала тем же, игнорируя присутствие спутницы.

─ От чего же мне надо спасти твою жизнь? ─ зашептала она, медленно ведя рукой по его щеке и приобнимая. Всё ближе она подбиралась к его шее, и лишь когда Аннан приоткрыла рот так широко, что стали видны острые её зубы, Этна всё поняла. Но было уже поздно.

─ Олан! ─ закричала она, толкнув юношу в спину.

Клыки, промахнувшись, вонзились в плечо. Паренёк закричал, и, кажется, в тот же миг очнулся от наваждения; Этна же достала подкову из кармана своей юбки, кинув её под ноги самозванки. Стало понятно: никакая она не богиня, а бааван ши, что питается только мужской кровью. Олан отскочил от шипящей женщины, и благодаря подкове та не могла подступиться к путешественникам, что вновь держались за руки: предмет словно провёл меж ними и ей огромную невидимую стену. Чудовище шипело, оголяя клыки и когти, но и шагу не могло сделать вперёд.

─ Пойдём отсюда, ─ девушка повела без пяти секунд жертву прочь. Отойдя достаточно далеко, они увидели небольшой ручеёк, бьющий из-под земли; Олан опустился на колени, осторожно промыл холодной водой место укуса, а Этна надорвала юбку, и, прополоскав кусок ткани в воде, перевязала рану.

─ Спасибо, что спасла меня, ─ прошептал парень, пока она делала перевязку.

Где-то вдали завыли волки, отчего Этна легонько вздрогнула, поднимая взгляд к небесам: Луна была близка к середине неба, а это значило, что времени почти не оставалось.

─ Наверное, не судьба мне найти богов в этом лесу, ─ грустно произнесла девушка.

На эти слова Олан лишь положил руку на её ладонь.

─ Мы не сдадимся, даже если упустим время. Я обещаю ─ мы найдём бога и спасём тебя!

─ Тогда ты сказал, что спасать надо нас.

─ Я, наверное, оговорился, когда был под наваждением, ─ слегка нервно ответил юноша.

─ Значит, правды ты мне не скажешь? Почему ты пошёл со мной? ─ грустно спросила собеседница.

─ Я пошёл, потому что ты дорога мне, ─ как можно увереннее произнёс Олан. Всё стало понятно: он тут лишь затем, чтобы накормить собственное эго. Затем, чтобы доказать всем, что он тоже мужчина и может защищать, и, когда они вернутся, просто будет бахвалиться тем, как спасал спутницу от чудовищ и зверей в лесу.

─ Как я могу быть тебе дорога, если ты меня даже не знаешь? ─ поднимаясь, со злостью спросила она.

─ Это ты так думаешь, ─ поднимаясь следом, ответил «защитник» и погладил её по голове.

─ Иди домой, Олан. Я сама найду бога и справлюсь тоже сама. Мне не нужна лживая помощь, ─ сжимая кулаки, сквозь зубы сказала Этна. Она смотрела так, словно готова была закончить дело чудовища в любой момент.

─ Нет. Я с тобой до конца, ─ уверено ответил юноша.

Вдруг ей захотелось закричать от отчаянья: кто сейчас спас его? Кому нужно изменить свою судьбу? У неё серьёзное путешествие, а он тут в любовь играет!

─ Да делай что хочешь, ─ бросила она, развернувшись, и пошла вперёд, не обращая внимания на тихие шаги следом. Было слишком обидно и больно, ведь пока она пыталась спасти отца и себя, этот дурак решил потешить своё тщеславие. Осознание этого злило всё сильнее и сильнее.

×××

Олан ненавидел свою жизнь, на что было несколько причин. Первая ─ отец, ведь из-за того, что отец его был лучшим охотником на деревне, все смотрели на сына, ожидая того же. И всем было плевать на то, что он и слабее, младше. Плевать на то, что у него есть свои мечты и желания; Олан ненавидел охоту, ненавидел мясо, разделку туши, всю эту кровь; его тошнило от запаха, от вида плоти… Что уж, его тошнило от осознания своих «перспектив», от этой деревни и от собственной жизни.

Вторая причина ─ он был трусом. Этна нравилась ему давным-давно, ещё с того дня, когда мальчик однажды сбежал из дома и отправился в поля. Ему казалось, что там никто не работает, что они заброшены; он был уверен: никто не увидит слабость «сына охотника», и оттого изливал солёные слёзы именно там, меж жёлтыми колосьями… И, когда в золотистых травах он увидел девочку в белом платье и с двумя тёмными косами, то решил было, что она ─ призрак, мираж. Но она работала, упорно собирая урожай.

Хрупкая, словно дитёныш лани, она управлялась с тяжёлой мужской работой… Олан помнил, как тогда перехватило дыхание, а сердце замерло и пропало. Пропал и он сам. Не осознавая того, мальчик приходил наблюдать за ней каждый день, и тенью провожал до дома, часами ожидая, когда прекрасное создание сядет у окна.

В нём проснулась жалость, и юноша стал приносить корзинки с едой к порогу её дома. Не так часто, как хотел бы, но как мог, чтоб Этна росла крепкой и не плакала у окна. Он просто хотел сделать её жизнь лучше. Так продолжалось очень долго, и вся его жизнь постепенно наполнилась лишь одним смыслом ─ заботой об объекте своей любви. Мальчик больше не плакал, и перестал бояться убивать, ведь хотел дать ей то, что когда-то дал отец его матери ─ спокойную жизнь. Мечтал взять в жёны, жить с ней и детьми, быть лучшим в деревне… Но сколько бы он не охотился, сколько бы жертв не вознёс, Этна не замечала его. Да и в ночь с предсказаниями сближение не проявилось, однако он не терял надежды.

Не терял до одного утра, когда нарушил табу: по глупости подстрелил не ту птицу. Если б он только знал, что нарушение табу оборачивается смертью, то был бы куда более осторожен… Дьявольские псы появились издали; они гнались, а юноша не мог убежать. Псы рычали, скалили зубы, но не нападали; осадил их также появившийся словно из ниоткуда всадник. Он сказал, что видит в Олане потенциал и не хочет забирать такого человека, а потому даёт шанс: отправиться в ночь праздника в лес, найти божество и получить прощение за нарушение табу. Никогда ещё Олан не был так напуган, и весь страх, что он запирал в себе, вырвался наружу. Всадник на это лишь по-доброму улыбнулся, поклонился своей рогатой как у оленя головой и ускакал вдаль вместе с псами. Юноша ждал сумрака, и уж точно никак не ожидал, что станет спасителем. Никак не ожидал, но был очень рад, ведь судьба наконец-то их столкнула, и шанс этот нельзя было упустить. Он готовился завоевать Этну, чётко решил: сделает всё ради того, чтобы заслужить её любовь. Решено.

×××

Этна с трудом двигалась по лесу. Проклятые корни и ямы вечно мешали идти вперёд, и уже дважды «увязавшийся» уберегал её от падения в очередную яму. Девушка облокотилась на твёрдый ствол дуба: одежда уже почти высохла, но всё одно неприятно липла к телу. Девушка дёрнула за верёвки и распустила волосы, что тёмными космами упали на плечи. Усталость давила. Юноша остановился рядом, но молчал, понимая, что сейчас не время для каких-то слов. Путница же посмотрела на полную луну, что почти встала над головой, и сердце её вмиг наполнилось отчаяньем… Ничего не смогла. Чёрный ворон бесшумно сел на соседнее дерево, уставившись на «отдыхающих», и Этна посмотрела в его глаза, осознавая, что ничего не может сделать. Ей не изменить судьбу, не сломить предсказание... И ведь так было всегда! Она много раз подводила отца: родись мальчиком, то стала бы охотником, а не только пахала в поле, да и подношений тогда было бы достаточно. Не родись она ─ и мама была бы жива… Но что толку теперь думать об этом? Она зашла так глубоко в лес только благодаря Олану: не будь рядом парня ─ её давно бы уже ели черви… Может, предсказание уже начало действовать? Ведь было же сказано: «…ждёт смерть». А раз так, и изменить ничего нельзя, то чего тогда ждать? Чего ждёт именно она? На что надеется?

Свет серебряной луны упал на девушку; Олан бросил нерешительный взгляд, не зная, как заговорить, но вдруг увидел, что тело Этны окутала лёгкая чёрная дымка. Мрачные полупрозрачные лапы держали за запястья; глаза девушки стали похожи на две луны, а шею обвила узкая тень. Парень сразу выхватил ножик, но рубить дымку не было абсолютно никакого толку: сколько бы он не обрезал тени, те раз за разом продолжали окутывать тело спутницы. Отринув оружие, он схватил девушку за плечи.

─ Этна! ─ тряс её юноша, но девушка лишь опустила взгляд помутневших глаз, ─ Этна, очнись!

Не сразу он заметил, что тени не трогали лишь золотой пояс на её талии ─ украшение, положенное всем девушкам. Недолго думая, парень стянул все свои золотые браслеты, надев их на руки Этны. Она встрепенулась словно от удара, взгляд её стал осмысленнее, чёрная дымка отступила. Ворона на дереве противно каркнул, и, спикировав вниз, на глазах превратился в окутанную чёрным туманом женщину в чёрных одеяниях и с копьем в руке. Волосы её, местами в коих вились белые пряди, были чёрнее самой ночи, а в глазах чувствовалась неукротимая злоба.

─ Как досадно… Ты мог бы спастись, тебе дали шанс, а ты упускаешь и его, спасая кого-то столь незначительного.

─ Кто ты? ─ в испуге закрывая собой девушку, спросил Олан.

─ Та, кто может изменить ваши судьбы. Две обречённые жизни вошли в этот лес, два человека в ночи гнались за жизнью, а я и есть ваша жизнь. Я Морриган, ─ богиня войны и судьбы растянула чёрные губы в улыбке.

─ Если ты богиня, то, значит, можешь помочь нам, ─ уверенно сказал парень.

─ Не спорю, могу, ─ женщина начала обходить парочку вокруг, и, обогнув дерево, заговорила вновь ─ но не хочу. Одному из вас суждено умереть сегодня ночью.

Богиня взглянула на луну, замершую над их головами. Свет её подобно солнечному заливал весь лес, очерчивал каждый угол, каждое дерево, не позволяя спрятаться никому, и Морриган словно питалась им.

─ Я не согласен с этим, ─ твердо произнёс собеседник, не обращая внимания на затихшую спутницу.

─ Ну, это не согласен ты… ─ произнесла женщина, протягивая руку к небу. Кинжал в просящей руке появился словно из лунного света. ─ Предлагаю вам сразиться, и тот, кто победит, уйдёт живым, ─ протягивая оружие, улыбнулась она.

Этна молча пошла навстречу богине и взяла серебряный кинжал в руки.

─ Я не буду с тобой сражаться, ─ твердо произнёс Олан, смотря на поникшую девушку. Он готов был пожертвовать собой, но лишь бы она жила счастливо. Он понимал, что ей хочется жить, и готов был положить за это желание жизнь свою. ─ Ни в этой жизни, ─ произнёс он, пока дуэлянтка медленно подходила, ─ ни в следующей я не стану твоим врагом.

Этна посмотрела в его глаза с лёгкой улыбкой.

─ Я тоже, ─ прошептала она, стоя почти вплотную, и резко проткнула свой живот.

─ Нет! ─ вскрикнул юноша, ловя угасающее тело. Она посмотрела на парня и тихо прошептала лишь одно, прежде чем испустить дух: «прошу, позаботься об отце…»

Олан плакал. Плакал впервые за долгое время. Плакал самыми горькими слезами, ведь весь смысл его жизни увядал на руках в эти секунды.

─ Спаси её, прошу! ─ взмолился он богине, однако та оказалась глуха к просьбе бойца.

─ Это её решение, ─ произнесла Морриган, дотрагиваясь до мёртвой девушки; чёрная дымка поглотила бездыханное тело, оставив юношу в одиночестве. ─ У тебя же впереди много свершений и времени, долгий путь и славные победы. Живи, воспевая свои достижения, но помни об их цене, ─ бросила богиня, растворившись среди теней.

Олан остался один.

Он брёл среди тёмных деревьев совершено один. Шёл домой, не понимая, зачем он туда идёт. Первые лучи солнца уже осветили кромку неба, постепенно прогоняя тьму; догорали костры недавнего праздника в деревне, и у костров его ждал старик. Друид Огма хитро смотрел на потерянного юношу.

─ Олан, ─ подозвал он путника, ─ ты последний. Возьми предсказание ─ и я пойду домой.

Парень обернулся на друида и посмотрел в морщинистые глаза, зная ответ наверняка.

─ Мне не нужно это предсказание.

─ Ты должен взять предсказание, Олан, иначе ты будешь единственным человеком без судьбы. Это неправильно!

Но юноша не слушал, ведь более ему не была нужна судьба. Он больше не собирался почитать богов, навсегда отрёкшись от веры и в них, и в судьбу.

─ Я сам себе судьба.

Огма почесал бороду, посмотрев на последнюю кость на столе. Взяв овеянный магией предмет, он припрятал его в мешке.

─ Первый человек без судьбы… Интересно, что же его ждёт? ─ усмехнулся друид, удаляясь в свое жилище.

Солнце вставало над крышами старых домов, над чёрными лесами и голыми полями. Солнце начинало новый день.

Прогулка по краю

Мне не повезло родиться на стыке двух времен. В душном городе, среди обветшалых зданий, в то время когда медицина ещё не была достаточно развита. Зато было развито общество, а с приходом королевы Виктории, мир стремительно начал меняться. Странно наблюдать как всё привычное и знакомое становится новым и непонятным. К примеру меня назвали Морайн. Прекрасное имя означающее "возлюбленную". А моего младшего брата назвали Генри. Потому что тогда это было популярно. Казалось бы с таким именем как у меня, судьба должна быть благосклонна. Меня должен был любить мир, но в итоге не любил никто. Мама скончалась после вторых родов, отец по черному пил, и совсем о нас не думал. Я не смела винить Генри в смерти матери. Я винила Господа. И из-за этого отвернулась от церкви, возможно именно тогда я и сделала свои первые шаги по не той тропе. Я занялась оккультизмом.

Как я уже сказала, мне не повезло. Пока мой младший брат получал образование, потому что родился позже и подходил по возрасту, я помогала отцу в магазине. Папа был аптекарем, и пьяницей да. Как ему удавалось это совмещать я не понимала. Большая часть работы легла на мои плечи. Нет, не подумайте, никто не умер. Точнее никто из здоровых людей, кто-то уже не вернулся, потому что судьба не была к ним добра. Иногда мне казалось, что в этом проулке, где темно и сыро круглые сутки, где кошки ловят крыс и перегрызают им горло одним уксусом, где смрад и вонь не выветриваются, судьба никому не благоволила. Кроме моего брата конечно. Тот был святым, не иначе. С ангельским лицом, белыми кудряшками и милой детской улыбкой. И такими же детскими вопросами. Его не пугала смерть, не так как меня. Очередной замерзший труп воспринимался им как объект для исследования, в то время как меня выворачивало у чёрной каменной стены очередного дома.

Эта жизнь, не была лёгкой и конечно же, пока ламповщики звжигали новые фонари на улицах, а учёные разрабатывали антисептик, я предавалась чтению книг. Единственное моё развлечение. Увы, читала я совсем не Бронте и Диккенса, читала я про оккультные силы. Мой юный маленький мозг, напоминающий собой свежие лоскутки ткани, впитывал информацию очень рьяно. И вот некогда белая и невинная ткань окрасилась багровыми красками. Потихоньку, я научилась замечать призраков, знаки, научилась различать людей одержимых и просто чёрных колдунов. Конечно для них, особенно для потусторонних сил, я тоже была заметна. Пожалуй первое что должны писать в руководстве по ведьмовству, так это то, как спрятать себя от других существ этого мира.

Увы такой главы не было. Возможно тогда просто ещё не придумали как. И в этом мне не повезло тоже. Я стала лёгкой добычей. Это был один из самых обычных моих вечеров. Я отнесла заказ Мисс Пирт, и уже шла домой, когда серый туман стал сгущаться. Конечно же я не испугалась. Поживи добрых двадцать лет в Англии и никакой, даже самый плотный туман на этих улочках тебя не напугает. Правда мне не повезло знать что может прятать в себе такой туман. Я поняла что дело плохо, в тот момент как серая дымка тронула мои щиколотки. Мокрая, скользкая, словно слизняк, словно рука мертвеца хватающая меня из под земли. Такой осязаемый туман всегда нёс за собою смерть. Ненормальную смерть. И если от того же призрака у меня была с собою соль, то вот от чудовищ пострашнее... Больше всего пугали вампиры и демоны. И те и другие похожи, но желают совершенно разного. Вампир точно тебя убьёт, но зато твоя душа отправится в рай. Или в ад, как моя, потому что я отреклась от бога. Демон может оставить тебя в живых, но твою душу он обязательно съест. Не будет ни ада, ни рая, ничего. И я не знала, что из этого страшнее.

Конечно осознав опасность я подобрала складки юбки и побежала. Поверьте так бежать безопаснее, меньше вероятность упасть. Я бежала ощущая как промозглый туман жадно хватается за подол юбки, за кончики волос, и за бешено бьющееся сердце. Мне не хотелось даже вдыхать его, но выбора не было. Впрочем выхода тоже, я поняла это слишком поздно. Ещё до осознание этого, я случайно влетела в человека. Любой бы обрадовался живой душе в объятиях опасности, но только не я.

─ Ой, ─ я почти упала, отлетая от чей-то твёрдо груди, но сильные руки вовремя меня подхватили и я смогла разглядеть лицо спасителя. Мужчина, чуть старше меня, чёрные волосы, густые брови, прямой подбородок и нос, острые скулы и яркие янтарные глаза. Весь его внешний вид от цилиндра и трости, до дорогой ткани его фрака выдавало в нем богача. Того перед кем я должна была склонять голову и ни в коем случае не поднимать взгляд, дабы не запачкать его образ.

─ Миледи? ─ мягко произнёс новый знакомый. Я судорожно выпуталась из его рук и твёрдо встала на землю, благодаря туман за то, что мужчина ещё не понял что говорит с челядью, а не высшей аристократией.

─ Прошу прощения, сэр. Я бежала напуганная туманом и совсем вас не видела, ─ по привычке склонив голову тихо залепетала я. Ох, я могла только надеяться на его благосклонность, ведь удача покинула меня ещё до рождения.

─ Вы в порядке, миледи? ─ бархатным голосом уточнил аристократ.

─ О, я, да. Конечно. А вы? ─ его мягкое обращение вогнало в краску и растерянность.

─ В полнейшем. Туман сегодня и вправду слишком плотный. Вы не составите мне компанию, хотя бы до ближайшей улицы. Думаю вдвоём у нас больше шансов выбраться, ─ он по джентельменски предложил мне локоть, но я не спешила соглашаться.

─ А имею ли я такое право? Боюсь, сэр, мой статус не позволяет мне даже смотреть на вас.

─ О, миледи, прошу вас, ─ он тихо рассмеялся, ─ в столь плотном тумане никто не увидит нас. Вам нечего бояться, я никому не расскажу, ─ и он хитро подмигнул.

Ну разве я могла устоять? Конечно же нет. Потому без задней мысли, а зря, надо было думать, ухватилась за его руку. И мы неспешно пошли вперёд. Знала ли я что держу под руку саму смерть? Конечно же не знала, во мне был страх и сомнения, но его милая внешность вызывала доверие. Разве демоны могут быть так прекрасны? Безусловно нет. А убийцы могут. И демоны могут, да кто угодно может. Но я была дурой, одурманенная красотой, словно пчела увидевшая распустившийся цветок. Я ничего не могла с собой поделать. Кто знает, может я осталась бы жива не возьми предложенную руку, а может я умерла ещё до встречи с ним? Кто знает. Я так и не поняла в какой момент лишилась своего телесного тела, обычно такое не пропускаешь, но если часто его покидать, то дело станет настолько привычным, что уже и не заметишь. Как обувь снять, честное слово.

─ Так как вас зовут, миледи?

─ Морайн. А вас, сэр?

─ У вас прекрасное имя! Наверное у вас много людей, которые вас любят? ─ мужчина игнорировал мой вопрос.

─ Это совсем не так. Так как мне к вам обращаться?

─ Зовите меня Самеди.

─ Какое интересное имя, сэр. Вы иностранец? ─ если он иностранец, можно понять его странную доброту ко мне. Хотя внешне он был вылитым англичанином, даже походкой он был элегантен и прекрасен. Он словно бы и не шёл вовсе, а плыл, сквозь этот липкий и плотный туман.

─ Совсем нет, но моя бабушка по материнской линии француженка, а родители те ещё путешественники. Где-то услышали это имя, и посчитали его достаточно благородным, чтобы назвать меня так же. Право выбора как вы понимаете у меня не было, ─ пошутил мой спутник легко посмеиваясь. Рядом со мной он явно забывал о манерах, впрочем мне так было даже легче. Мы шли неспешно, опираясь на его трость, которой он простукивал дорогу. Но сколько бы мы не шли не натыкались на дома.

─ Сэр Самеди, вам не кажется это странным? ─ я чуть сильнее сжала его руку.

─ Что именно, моя дорогая, Морайн? ─ его ласковое обращение я пропустила мимо ушей.

─ Мы идём довольно давно, но не натыкаемся на препятствия, ─ для узких улочек Лондона это было даже чересчур странно. Мужчина мягко улыбнулся.

─ А вам нужны препятствия, моя дорогая? ─ его слова были похожи на патоку, слащавые и липкие.

─ Конечно, если мы хотим вернутся домой! ─ возмутилась я и очень зря.

─ Как пожелаете, миледи, ─ Самеди тронул рукой свой цилиндр, слегка склоняя голову.

Под моими ногами стал клубиться пар из холодного воздуха. Он смешивался с серым туманом прогоняя его. Стало холодно до дрожи в руках и я тут же обняла себя оглядываясь по сторонам. Бескрайнее белое поле, где горизонт сливается с небом, а под ногами хрустит снег. Самеди тоже исчез, вместе с туманом. Я не сдержала ругательств, вспоминая книгу по демонологии. В ней отчётливо говорилось, что демоны могут создавать иллюзии. Увы, эта была слишком реальна, и я не понимала как её разрушить. Обычно демоны наполняли иллюзии не реальными объектами, чтобы самим не застрять в ней. Но тут не было ничего в буквальном смысле слова. Лишь ледяной ветер и снег. На дрожащих ногах, я пошла вперёд. И кой черт дёрнул меня за язык? Неизвестно. Но шагая по заснеженной долине, я надеялась лишь на одно, дойти до конца этого выдуманного мира и вернутся домой, к отцу и брату.

Отец не был хорошим родителем. Да и не мог им быть. Но он хотя бы пытался, в те дни когда не пил. Он обучал меня травам и медицине, готовил еду, говорил о маме и хвалил Генри. А потом снова пил и говорил уже другие слова. Те что ранили хуже ножей. Говорил, что учёба мне ни к чему, что я выйду замуж и забуду его и Генри. Он пил и бил посуду ругая собственную стряпню. Поливал мать грязью, уверена та если и смотрела на нас с неба, ругала его в ответ не хуже. Иногда он поднимал руку на Генри и меня. Но бить сильно уже не мог. И всё равно было страшно.

─ Когда вернусь, сама перережу ему глотку, ─ в сердцах пообещала я не уточняя кому именно, отцу или Самеди.

─ Как жестоко, леди Морайн! ─ последний явился довольно неожиданно, с хитрой улыбкой на лице.

─ Вам ли это говорить, мистер демон, ─ усмехнулась я пытаясь вспомнить хоть что то по борьбе с ними. Как назло в голову ничего не шло.

─ Вы близки к разгадке, моя дорогая! Но я вовсе не демон, ─ довольно заметил мужчина накидывая на меня свой фрак. Я на его милость только скривилась.

─ Вы не расскажете где мы? ─ стараясь держаться уверенно спросила я.

─ С радостью, если вам интересно, конечно, ─ от самодовольной идеальной улыбки на его лице меня уже тошнило. Хотелось съязвить, но кто знает куда меня занесёт дальше с моим языком.

─ Будьте так добры, ─ сквозь зубы выдавила я, стараясь злобно смотреть.

─ Мы в вашем сердце! ─ его слова прожигали во мне ужас. И это моё сердце? Холодное, пустое, заснеженное. Здесь на любой поверхности сразу вырос бы иний, но поверхностей не было, не считая нас. Значило ли это, что наше путешествие теперь никогда не кончится? Нет, я конечно хотела быть более спокойной, но чтобы настолько.

─ А есть способы… ─ я так и не смогла закончить мысль.

─ Сделать его теплее? Растворить снег? Построить дом? ─ весело перечислял Самеди.

─ Выйти, ─ перебила его я.

─ О, выйти. Конечно. Как же я не подумал, ─ засмеялся джентльмен, ─ конечно выход есть.

─ И какова цена выхода, господин демон? ─ мне вспомнилось, что демоны всегда что-то хотят взамен. И раз я так глупо попала в его ловушку, теперь по закону жанра, была обязана заплатить цену. Скорее всего душу. А что же ещё им требовалось?

─ Я же уже говорил, я не демон. Твоя душа мне не нужна.

─ Но вы и не человек, ─ резонно заметила я.

─ Не демон, не человек, не дьявол, и даже не дух, ─ Самеди медленно ходил вокруг меня, словно кот вокруг мыши, ─ Я нечто больше. Кто-то кто стоит между жизнью и смертью. Я проводник, встречающий вас на одной стороне реки и провожающий на другую. Не более.

─ А если я не хочу на другую сторону реки? ─ в глубине сердца я понимала о чем он. Пусть оно и было таким пустым и холодным.

─ Конечно же ты можешь остаться. У вас людей есть дар. Дар выбора! ─ весело воскликнул Самеди.

─ Значит я могу вернутся?

─ Да!

─ Но как? ─ мне уже казалось что наш разговор ходит по кругу, а этот дьявол просто не хочет отвечать.

─ Это нам предстоит выяснить, ─ всё так же широко улыбаясь ответил несносный джентльмен. Я чуть не взвыла.

─ Тише, тише, ─ мужчина приобнял меня за плечи, ─ не злись, моя Морайн. Если ты доверишься мне, то я обязательно помогу, ─ он мягко протянул руку, тонкие пальцы были спрятаны за чёрными кожаными перчатками. У меня не было выбора.

─ Как? ─ но даже отсутствие выбора не сломило моего упорства.

─ Ну-у, как минимум защищу тебя от них, ─ вдалеке, медленной стопью, друг за другом шли серые волки. Откуда в моем сердце волки? Чёрт знает. Времени не осталось. Нужно было делать выбор, которого напомню не было. Был ад и Самеди, я выбрала последнего. Впрочем за ним тоже был ад, и я просто оттягивала момент попадания туда. Молится тоже было поздно. Я резко вложила свою руку в его.

─ Ладно.

─ Умница Морайн, ─ шепнул он мне на ухо, ─ давай стряхнем иней с твоего сердца. ─ И так, дорогая, как ты справляешься со своими страхами? ─ голос Самеди стал ниже и ласковее. Не будь мы в такой ситуации, я бы решила, что он пытается меня соблазнить. Что ж со страхами я справлялась как и все люди.

─ Я бегу от них, ─ выдохнула я сжимая руку демона и побежала прочь. Как и всегда. Бегать, утопая в снегу по щиколотку, сложно. А ещё эти тяжёлые юбки, и чёртов демон. Вообщем бежали мы не быстро. Но с завидным упорством от меня.

─ Так мы далеко не уедем, солнце. Это же твоё сердце! Представь что-то более подходящее, ─ с насмешкой предложил мой спутник. Я представила. Мрачные улочки Лондона, промокшие булыжники, топот лошадиных копыт, треск повозок. Шум осеннего дождя бьющий по гальке и черепицам крыш, сварливые соседи, пьянчуги что орут очередную свободолюбивую песню. Дети бегущие от булочника, и аромат свежей выпечки, серое небо и бой часов над площадью. И мама. Светлое пятно во всей этой серости, раскинув руки ждёт меня в свои тёплые объятия. У неё всё такие же каштановые кудри, всё тоже старое темно коричневое платье и зелёное пальто. Она улыбается мне и в её карих глазах блестят солнечные блики.

Под ногами и правда появилась каменная мостовая. Но людей на улице не было, были лишь тихие здания с острыми шпилями. Заколоченные наглухо лавочки, пустые глазницы брошенных домов, взирали на меня, как мертвецы в книгах по оккультизму. Город напоминал разрушенное пристанище призраков после войны. Я невольно вздрогнула. Волки пропали, теперь по каменной кладке полз змеями чёрный густой туман. От такого не убежишь. Зато над головой ярко сияло солнце, словно не осень развернулась в Лондоне, а жаркое лето. В воздухе пахло мокрой пылью после короткого дождя.

─ Кто же тебя так потрепал? ─ удивлённо спросил Самеди, оглядываясь вокруг. Его чёрный туман совсем не пугал. Действительно, кто же так истрепал моё сердце? Теперь оно было похоже на порванную игрушку валяющуюся на помойке, внутренности которой сгнили от сырости и влаги. Кто же сотворил со мной это? Мать ушедшая после родов Генри? А может пьющий отец? Или же сам брат, которого любили просто за то что он есть, которому повезло больше чем мне? Я не знала ответа, но видимо его ещё предстояло найти.

Самеди лёгкой походкой пошёл вперёд, словно там было решение. Но я знала, туда куда идёт демон, решения нет. Там только чёрный туман, его сердце, его основа, вся суть проблемы. Возможно так и надо было действовать. Идти навстречу проблемам и решать их, а не жаться в углу и прятаться за занавесками. От себя убежать не выйдет. Я это знала. И игнорировала. Так легче было жить, а теперь и жить то не выходило.

─ Давайте покончим с этим быстрее, не хочу мучаться, ─ попросила я. Самеди удивлённо обернулся, в его тёмных, почти чёрных глазах застыло удивление.

─ О! О, если дама желает... ─ он шутливо склонился в реверансе снимая шляпу, а затем резко бросил на меня злобный взгляд. От страха я стиснула края его фрака сильнее. Холод побежал по спине.

─ Но разве не ты недавно хотела жить? Думаешь жить без страданий реальна? ─ в мгновение ока он распрямился и сократил расстояние между нами. Теперь его дыхание щекотало мою щеку. Он смотрел мне в глаза, ожидая ответа. Только какого?

─ А может я достаточно страдала? ─ этот вопрос пришёл в голову спонтанно, но я знала что он из самого сердца поднялся. Из тех чёрных глубин, куда я не решалась заглядывать. А теперь рухнула в них с головой.

─ О, моя дорогая, Морайна. Нет такого понятия как достаточно, ─ закачал головой демон, отступая, ─ Достаточно по сравнению с кем? С теми людьми, что оказались на поле боя? ─ Самеди положил цилиндр обратной на голову, ─ С теми кому приходится жить без рук или ног? Или с теми кто навсегда теперь запрет в стенах жёлтого дома? Достаточное ли страдают они? Как измерить это "достаточно"? ─ он расхаживал передо мной словно кот недовольный своей рыбой. Что ж, дали то что есть, кушайте.

─ Достаточно ли страдала твоя мать? ─ я вздрогнула, а к горлу подобрался знакомый ком слез, который мне предстояло проглотить.

─ Месяцы, годы, она страдала, в объятиях твоего отца, в серых буднях работы, в мрачных подворотнях стараясь ради тебя, пока не умерла. И её измученное тело положили в общую могилу. К тысячам таких же женщин как и она. Которые мучались. Достаточно ли? Нам ли это решать? ─ я сжала кулаки, Самеди не имел права говорить о ней так, упиваясь и смеясь.

─ Прекрати! ─ Я не узнала собственный голос. Словно говорил кто-то другой, рычал, не человеческим голосом. Словно волк. И я ощущала эти волчьи клыки у себя во рту, этот металлический привкус крови и мягкость чужой кожи. Мне хотелось перегрызть демону шею.

─ О, Морайна, моя дорогая Морайна, ─ нараспев произнёс Самеди, хватая меня за руки, ─ Да! Злись. Злись на меня, грейся об этот огонь. Она не заслужила эти страдания. Ты не заслужила, гори. Гневайся! Прокляни того, кто послал тебе эти муки, ─ но я не могла проклясть бога. Я уже отвернулась от веры и создателя. Я уже пошла не той дорогой. И кто знает, может потому мои страдания были так глубоки и темны. Может вера могла бы меня спасти? Но я не могла найти в себе сил на эту веру. Сложно верить, когда череда неудач забирает у тебя жизнь. Небо над моей головой задрожало как осиновый лист. Тёмные тучи медленно скрыли солнце, а моя решимость гасла так же, как гасли лучи солнц вокруг.

─ Бессмысленно сейчас кого-то проклинать, я сама виновата, ─ только и смогла выдавить из себя я. На потемневшую мостовую закапали мои слезы. И Самеди сжалился надо мной. Он нежно обнял меня и погладил по голове, пока его жилетка промокала от моих слез.

─ Ничто не бессмысленно, моя дорогая. Страдания - это борьба. Борьба за жизнь и счастье. И даже если сейчас все плохо, у тебя всегда есть надежда. Надежда что следующий день будет лучше сегодняшнего.

В этом он был прав. Я не могла спорить с этим джентльменом. Надежда ещё грела меня, была моим солнцем, но кажется серые тучи окончательно её поглотили. Надежда угасала, под рациональностью моих мыслей и ворохом бумажных страниц книг по оккультизму. Никто, кто попал в сети демона, ещё ни разу не вернул себе душу. Все мы были обречены на адское пламя и для меня оно разворачивалось в нежных любящих объятиях незнакомого джентльмена. Самеди точно был дьяволом во плоти ведь иначе зачем ему всё это?

Когда Самеди отпустил меня, я успела вдоволь нареветься и успокоится. Мир перестал казаться мне пустым, в моем сердце словно прошёл невидимый дождь, смыв весь чёрный туман. Теперь под ногами бродил брошенный ветер, гоняющий опавшие листья. Рыжие кучки собирались у стоков и расползались.

─ Продолжим нашу прогулку? ─ представляя мне локоть предложил Самеди. Его жилет снова был чист и идеален, а на лице царила умиротворенная улыбка.

─ Конечно, ─ Я с радостью ухватилась за него. Куда мы идём? Да какая разница, если конец предрешен? Вернутся домой. Какая глупость. Проверила демону что он не демон, что он отпустит меня. Сама наивность. Но если знаешь, что ждёт в конце, разве не лучше насладиться моментом, пока конец не настал. С такими мыслями мы свернули в знакомый мне сквер. Когда-то давно мы гуляли по нему с мамой, её тёплые руки сжимали мои маленькие ладони. А потом я водила сюда Генри.

Небольшая тропа, усеянная зелёными кустами у каменных стен, а по середине на небольшом расстояние друг от друга, раскинули свои ветви дубы. Когда их здесь посадили? Кто знает. Сквер тянулся в глубь города, а в тупике была маленькая церквушка для бедных прихожан. В скверике всегда было шумно. Бродячие артисты сменяли друг друга, они развлекались нас по доброте душевной, в свете ночных фонарей. Днем здесь бегали дети, рисовали мелом картинки, придумывали игры. Но только те, кого родители не отправили работать или попрошайничать. Сейчас тут не было никого. Мы шли по пустым улицам моего детства.

Пройдя вперёд, я удивилась увидев церковь. Казалось для веры в моём сердце нет места. Но подойдя ближе я увидела, что цел только фасад здания. Жалкое зрелище.

─ В тебе убили веру, ─ Самеди произнёс это удивлённо, с толикой боли в голосе.

─ Я сделала это сама, ─ теперь на моих устах царила усмешка. Мой спутник удивлённо на меня взглянул. Пришлось объясняться.

─ Жить без веры было проще, ─ мой голос не дрогнул, хотя неприятные воспоминания засосались под ложечкой. А рот наполнился привкусом пепла. Я нервно сглотнула.

─ Когда мамы не стало, у меня было много вопросов. И не было ответов. Были лишь бесконечные дни с плачущим братом на руках. Я верила, до последнего верила. А потом Генри заболел. И как думаете кто нам помог? ─ я взглянула в глаза Самеди.

─ Врачи?

─ Если бы, на больницу не было денег, а церковь, вот эта самая, ─ я указала пальцем на разрушенное здание, ─ прогнала нас прочь. Нам помогло то, что отец уже тогда учил меня аптекарскому делу. Я знала что надо давать при жаре и как его сбивать детям. Генри жив. Мы потом часто ходили сюда. Пастор Джим угощал нас печеньем даже. А ведь когда-то захлопнул перед нами дверь. Лицемеры. Вот что я поняла. Здесь живут лицемеры. Мир полон таких людей, ─ сердце обожгла обида, и словно чувствуя меня листва вокруг побежала по земле быстрее, взмыла вверх засыпая остатки здания.

─ Но ты же могла продолжить верить. Генри выжил, они были после к тебе добры, ─ Самеди шептал слова, но для меня они были как ожоги на руках. Как камни выстроенные на могилах друзей.

─ Во что мне было верить? Господь оставил меня и это место. Мне повезло, Генри тоже, но не другим, ─ я медленно пошла огибая разрушенное здание. За ним не было крестов и могил, был лишь небольшой палисадник, с парой толстых дубов. Подойдя к одному из них, я увидела маленькие кучки камней. В реальном мире они давно исчезли, но тут могилы друзей были на месте и их было слишком много.

─ Я не спасла Дженни, она умерла надышавшись дымом. Сэма убила простуда, хотя я сбивала его температуру, Криса зарезали родители... ─ мой голос надломился.

─ Морайн, ─ Самеди положил руку мне на плечо, но я её скинула. Мне не нужно было утешение. И вера была не нужна. Точно не в того, кто оставил нас на произвол судьбы. Рыжие листья спрятали могильные камни.

─ Ты сказал что водишь людей от одного берега до другого. Скажи же мне они отправились в рай? ─ но Самеди мне не ответил он лишь с грустью и виной смотрел на меня. Я смотрела на его аристократическое лицо и думала что это несправедливо. Что не должна была я так долго прожить.

─ Так и знала. Давай оставим их. Я хочу заглянуть домой, ─ теперь я шла уверенно. Если мне суждено столкнуться со своими страхами, я с ними столкнусь. Я прожила достаточно много, мне отвели столько мучительных дней, пора сказать им что я о них думаю. Золотистые листья одобрительно зашуршали по улице чувствуя мою смелость. Я сорвала со своих плеч фрак моего спутника и вручила его обратно хозяину.

─ Спасибо, мне больше не холодно, ─ и это была правда. Гнев грел меня изнутри. Я вдруг снова отчётливо ощутила вкус жизни, вспомнила почему боролась, почему жила. Кто-то должен был помнить тех детей, кто-то должен был молится за их покой, кто-то должен был приносить им цветы. Хотелось верить что в конце я увижусь с ними. Но пока что, я уверенно шла к своему дому, зная что Самеди не понравится эта картина. Но что теперь поделать? Пора было дать последний отпор тем жутким дням. Если уж и умирать, то только закончив все дела. Сказав свое последнее слово.

***

Мои руки дрожали, я не могла заставить себя открыть дверь собственного дома. Хотя полностью моим он никогда не был, мы исправно платили по десять, а то и двадцать пенсов за маленькую комнатушку. Над нами таких же семей было множество. Под нами же только вонючий подвал с канализационными отходами. Даже сейчас я ощущала этот резкий тошнотворный запах аммиака. Дом.

Нет, место где мы спали и не более. Увижу ли я Генри? Моего любимого, умного брата, так не похожего на нас. Генри словно бы усыновили, у него были светлые кудри, голубые глаза, круглое личико. Хотя сейчас глаза стали темнее, но когда он только родился они напоминали мне чистое небо. Не видя я сама, как мать разродилась у нас дома, на нашей грязной прокуренной кровати, то и не поверила бы что Генри мой брат. Я завидовала ему, но и влюбилась не меньше. И что же теперь? Я открою дверь и он будет там? С книгой в руках, сидеть в углу и смотреть на мир всё так же невинно?

Оставалось только узнать это. Я потянула дверь на себя, та противно скрипнула. Внутри было чисто, что сразу удивило меня. Чаще на полу валялись грязные тряпки и бутылки из под спиртного. А ещё отец, большой и тяжёлый, но слишком худой для мужчины. И всё же он был больше меня в несколько раз. Но сейчас наша каморка была пуста. Посуда стояла в шкафу, где ей и место, на плите остывал тёплый ужин, кровать была заправлена свежим бельём, а за столом сидели отец и Генри. И Генри конечно читал. На мгновение, всего на одно мгновение, я допустила мысль что хотя бы здесь, в иллюзии мира, моей иллюзии, отец будет добр. Но когда он обернулся на меня, надежда разбилась.

Его хмурый взгляд не изменился, он смотрел на меня волком. Голодным и озлобленным взглядом, которым смотрел всегда. Всё внутри меня сжалось от страха, ещё мгновение и он опять начнёт орать и колотить меня. Я невольно сделала шаг назад упираясь спиной в грудь Самеди.

─ Не бойся, Морайн, ─ мягко шепнул он мне. Но я боялась, так сильно, что не знала как перестать. Сердце дрожало против моей воли, а свет от свечей становился всё слабее окутывая комнату мраком. Отец встал и пламя колыхнулось, тени заплясали на стенах. Захотелось вскрикнуть "нет, не надо", но слова застряли в горле. Да и мои крики лишь ухудшали всю эту ситуацию. Отец грозно подошёл ко мне, замахнулся своей большой рукой и резко ударил. Я не удержалась на ногах и упала. Как и всегда. Щеку обдало жаром и болью.

─ Мелкая дрянь, ─ выплюнул из себя оскорбления отец, ─ шалава, мотаешься по чужим постелям, так хоть деньги с них бери. Тупица. Ни на что негодная мразь. Родись ты мальчиком от тебя больше было бы пользы, ─ я молчала. Отец был прав, мне стоило родится мальчиком, как Генри. Тогда бы всё было проще, не пришлось бы дрожать от ужаса, боятся насилия, думать как выжить. Возможно мне дали бы шанс на школу и учёбу. Как Генри. Слезы невольно покатились по щекам.

─ Надо было продать тебя тетушке Селли, она бы тебя обучила бы обращаться с мужчинами.

─ Нет, отец, не надо! ─ я схватилась за его ногу. Привычное унижение.

─ Я принесу ещё денег, я хорошо управляюсь с лавкой, я буду полезна, прошу, ─ тетушка Сэлли содержала публичный дом. Ну если тот притон можно было так назвать. Девушек там ни во что не ставили. Их могли даже убить. Если бы отец продал меня туда, я бы в тот же вечер утопилась бы в Темзе. Уж лучше сразу умереть, чем быть убитой чужими руками. Как бы плохо мы не жили, я знала что можно жить хуже.

Знала, что от лишения комнаты нас отделяет пара монет. Знала что гробы в ночлежках могут стать нашими гробами в итоге. Знала что многие не просыпаются утром. А так же знала, что топится надо без драгоценностей. Не выловят, не надругаются. Хотя тут больше везение играло роль. Я всё это знала и хвасталась за ногу отца в надежде избежать этой участи. Работала ночи напролет, чтобы избежать этой участи. Но что делал он? Эта мысль обожгла мои руки и я отпустила отца. Отползла прямо в лапы Самеди, который поднял меня с грязного пола, заботливо отряхнул и предложил платок. Я молча его приняла. Хотелось оттереть с рук запах прогнившего хлеба и тухлой рыбы. Запах отца. Что он делал пока я работала на износ? Когда-то он был отцом, да. Но сколько лет прошло с тех светлых дней? Сколько воды утекло. Ведь не было больше дней без алкоголя и избиения. А на что он его покупал? Ходил ли он работать? Ответ стучал у меня под руками.

Я взглянула на грустного Генри, маленького милого брата, так не похожего на нас с отцом. Трущобы его не коснулись.

Пока не коснулись и я делала всё возможное, чтобы так и было дальше. Но отец... Я злобно посмотрела на него и захотела свернуть ему шею. Вцепится в эту тонкую и сильную шею, надломить в ней белые кости, они же такие же как на тех книгах по оккультизму. О, спасибо пропуску в библиотеку, единственное место, где я могла спрятаться от отца. Но кто же знал, что и это же место даст мне оружие против него? Как же я хотела порвать отца на куски, впится зубами в тонкую жухлую кожу, порвать её упиваясь кровью. Да мне хотелось рвать его прямо ногтями. Всадить нож в сердце, и в лёгкие, вскрыть грудную клетку, ломая ребра. Погрузить руки в горячее месиво, чтобы вырвать его сердце.

Его крики были бы музыкой. Вечной музыкой в моей голове.

Стены дома задрожали, тьма сгустилась, по полу полз чёрный туман. Уже знакомый мне туман. Я надеялась что он поглотит отца, но тот смотрел на меня налившимися кровью глазами. Он хотел моей смерти, а я хотела его убить. За руку меня дёрнул Самеди.

─ Уходим, ─ с жаром прошептал он мне на ухо, и потянул к двери, ─ пожалуй этих чувств хватит, чтобы выйти из твоего сердца!

─ Правда? ─ я отвернулась от отца замечая грустное лицо Генри и его безмолвную мольбу "не уходи". Он произнёс это одними губами. Самеди распахнул дверь, за ней клубилась тьма. Мне с трудом верилось что я покидаю иллюзию, что Самеди решил сжалится надо мной и освободить. Но мне больше некому было верить. И я шагнула за ним во тьму.

***

Сжалился, ага как же. Наивная. Мы стояли на всё ещё знакомых мне улицах пустого города. Серый туман мягко обнимал сонные дома. Где-то ещё был виден свет свечей. Мои руки были в крови, моё платье, пусть и чёрное, стало липким от крови. Позади меня за распахнутой дверью лежал отец, разодранный диким зверем, не иначе. Меня замутило. Я отошла к стене, где долго кашляла желчью. Затем на шатающихся ногах вернулась к джентльмену в черном. Он не предложил мне больше платка.

─ Не ожидал что ты его реально убьёшь, ─ в голосе Самеди слышалось восхищение. Словно я сотворила чудо превратив воду в вино.

─ Не ври мне демон, я знаю что это твои ловкие иллюзии, ─ я не знала, но очень на это надеялась.

─ Нет, мы же покинули твоё сердце, это ─ он ткнул пальцем в сторону проёма ─ реальность.

Я задрожала от ужаса. Снова подошла к комнате в которой мы ютились. Все было в крови. Генри! Я в ужасе осмотрела комнату, но мальчика нигде не было.

─ Где Генри? ─ в ужасе спросила я у Самеди.

─ Убежал, видимо за констеблем, ─ пожал мужчина руками. Но я понимала что это не так. Власти не было дело до трущоб, и до убийств в них. Хотя может такое жестокое, они и могли начать расследовать. Я бегом кинулась на улицу крича имя брата. Но толку? В Англии было множество детей с именем Генри, и только один такой белокурый и родной. Густой туман мешал видеть, но я всё равно бегала от улицы к улице, хаотично крича и пытаясь понять, куда бы побежал Генри испугавшись меня. А что если его собьёт карета? А если он упадёт в реку? А если его поймают плохие люди. Об этом я думать не хотела.

Самеди лёгкой походкой шёл за мной, молча наблюдая за моими терзаниями. Да и что ему мои муки, радость да и только. Я сдалась и уставшая села рядом с колонкой воды.

─ Даже не умоешься? ─ спросил он.

─ А смысл? ─ я усмехнулась. Если это иллюзия то кровь не реальна, а если нет то в ад можно и так. Безумие. Я убила отца. Как? Каким образом? Он же сильнее меня, я бы просто не выиграла бы в схватке с ним. Но он был мёртв, а я была в крови и уже не понимала ничего. Схожу ли я с ума, или нет. В реальности я или нет. Может уже давно мертва. Хотя если так пути обратно мне нет. Что я скажу Генри? Как посмотрю ему в глаза? Самеди взмахнул рукой и кровь ушла с моих рук и одежды.

─ Противно, ─ только и сказал он, я же усмехнулась. Иллюзия.

─ Теперь я точно знаю, что это не реальность, ─ гордо ответила ему я.

─ Думай как хочешь, ответ от этого не изменится, ─ он говорил так легко и надменно, что сомнения снова сковали меня.

─ Мне интересно другое, за что ты так с ним? Ты так отчаянно била и рвала его тело, так словно когда-то, он сделал тоже самое с тобой. Столько злобы и ненависти, я давно не видел.

Я сжала губы. Говорить правду, значит признать её. Отголоски воспоминаний ударили меня с болью по голове. Как фейерверк рассыпались и угасли. Его грязные руки, отвратительный пьяный смард, скомканные похабные слова, боль разрывающая тело и семя выплеснутое внутрь. Столько раз что затмило мою кровь, лишило меня единственной надежды. Как когда-то и мою мать. Но я спрятала всё это глубоко в себе. Всю боль, ради брата, ради одного единственного человека, которому должно было повезти больше чем мне. Я молча смотрела на Самеди, сжимая до крови тонкие губы. Он всё понял, по этому взгляду. Да и как не понять ведь нас таких, тут было множество. Каждая девочка подвергалась такому, мы не верили в любовь. Мы её не знали.

За спиной Самеди я увидела расплывающийся знакомый силуэт. Немедленно вскочив я побежала за ним с криком:

─ Мама!

─ Стой! ─ мой спутник хотел схватить меня за руку, но не успел, я ускользнула из его сетей словно рыба в воде. И побежала вперёд. Мама, она наверное пришла за мной, она наверное заберёт меня в рай, скажет что ничего этого не было. Что это просто сон, кошмар что мне привиделся. Что всё хорошо, отец жив, Генри спит в кровати, меня никто не трогал, я снова маленькая, а она живая. Я должна была её догнать. Самеди бежал следом что-то крича, но я не слушала. Нет. Важна была лишь мама...

Это была не она, новая надежда разбилась ещё больнее. Когда я догнала нечто и схватила за руку то ярко почувствовала холод и липкость. Люди такими не бывают. Мама такой не была. А затем нечто обернулось. Впалые тёмные глазницы из них лились слезы. Рот словно ниточка приоткрыт и в нем сверкают острые зубы как у пираньи, щеки облепили скулы. Страшное нечто, опасное нечто, жестокое нечто желающие меня убить.

─ Пойдём со мной, ─ булькая произнесло существо, в свете луны его кожа напоминала рыбью чешую, ─ Пойдём.

В этот момент подоспел Самеди, своей тростью словно мечом он проткнул существо насквозь. Но тому было хоть бы что. Оно продолжало звать, пока Самеди загораживал меня собой. И тут позади чудовища раздался голос.

─ Ты совсем разучился охотится, Самеди.

Отвратительная голова покатилась по каменной мостовой, из тела ручейками выливалась мутная вода. От её гнилого запаха меня начало подташнивать. Перед нами стояла огненная красавица, её рыжие кудри были растрепаны ветром. Облачена она была в мужской костюм нежного кремового цвета, костюм напоминал мне одежду для езды на лошадях. Высокие сапоги, узкие штаны, пиджак развивающийся словно крылья, но в руке у неё меч. Большой, толстый, совсем не вписывающийся в образ, блестящий в свете луны. Он казался таким острым, словно стоит руку протянуть уже порежешься. Я невольно схватилась за плечо Самеди, ощущая как кружится голова. Он не солгал. Всё это не было иллюзией. Я действительно убила человека. Я убила своего отца.От переизбытка чувств колени мои подогнулись и я рухнула наземь. Слезы душили меня, а ужас сковал все сердце.

─ Ох, ─ выдала красавица направляясь ко мне, ─ увидеть такое впервые сложно, ─ она говорила так словно понимает мой ужас. Но на деле я испытывала его из-за другого. Самеди дёрнул меня за руку и резко поднял на ноги. Я совершенно не чувствовала своего тела. В голове крутилась только одна мысль "Где Генри?". Я должна была найти брата, раз этот мир всё ещё был реальным. Должна была его защитить. Огненная девушка подхватила меня за другую руку, угрожающе смотря на Самеди.

─ Ты никогда не был джентльменом, ─ раскритиковала она его. Возможно она тоже им была, но кто же тогда лежал передо мной? Мои руки дрожали, а голос совершенно не слушался. Самеди молча проглотил упрёк.

─ Что вы вообще здесь делали? Разве ты обычно не по безопасным тропам ходишь? ─ от девушки исходило невероятное тепло, её сладко - горький аромат освободил меня из плена беспокойных мыслей. Она согревала моё холодное тело своими прикосновениями.

─ Ну, кое кто решил побегать, ─ усмехнулся он притягивая меня, как куклу, ближе к себе.

─ Я должна была найти своего брата, ─ в оправдание прохрипела я.

─ Самеди! ─ возмущенно воскликнула девушка, ─ Ты что сделал?

─ Тоже что и всегда, не ори. Просто дал выбор. Все как всегда. Почти, ─ он неловко отвернулся. Так словно со мной реально были большие проблемы. Но нет, это были его проблемы и ошибки. Только его.

─ Ладно, стоит немного отдохнуть, перед длинным путешествием, ─ меня потянули прочь от тела, но я за сопротивлялась.

─ Генри, мне надо найти Генри, ─ неловко залепетала я. Но Самеди меня встряхнул успокаивая.

─ Твой брат в мире живых, так что ничего с ним не станется, ─ я считала иначе. Именно мир всегда был опасен к нам. А вот их, я встретила только сегодня. Правда пришлось всё же пойти.

Мы неспешно подошли к реке и мосту через неё. Красавица и Самеди держали меня под руки, так словно я была преступником. Хотя почему словно? Я и была, после убийства собственного отца. Мы медленно тронулись через мост, когда девушка мне шепнула.

─ Может быть неприятно, ─ что именно я спросить не успела. На середине моста это неприятно накрыло с головой. Меня словно протянули через ледяную завесу, в глаза ударил яркий свет, туман исчез и воздух вокруг стал свежее и острее. На мгновение стало плохо, а затем так легко что что можно было бы взлететь к небу. Я обернулась, чёткая граница между мной и тем миром была очерчена жёлтой листвой. Словно это был вход в слякотную осень, а мы перешли в другое время. Тут было тихо, и светло. Лондон, обычно серый и мрачный, сиял своей белизной. Людей, чудовищ, да хоть чего-то напоминающий мой мир не было.

─ Добро пожаловать в сердце Осени, ─ мило произнёс Самеди. Хотя ничего милого в его словах не было.

─ В чьё? ─ уточнила я.

─ В моё, ─ радостно ответила огненная красавица. Мне показалось что я начинаю сходить с ума.

Осень, а более подходящего имени девушки придумать было сложно, привела нас в милый сад. Почему-то красок в её сердце не было, были только оттенки бежевого и белого, временами встречался слабый розовый цвет. Мы все уселись за чайный столик. Осень гостеприимно налила чай и подала нам печенье к нему. Не смотря на отсутствие цвета, на вкус чай был прекрасен. Лёгкий, некрепкий, с нотками мёда, тыквы и ванили. Наверное такой и должна быть осень на вкус. Печенье было морковным идеально дополняющим чай. Пока девушка дружелюбно болтала с Самеди, я полностью ушла в свои мысли.

─ Твоя спутница весьма молчалива, ─ рассмеялась Осень смотря на меня своими янтарными глазами. Мне казалось она смотрит в самое сердце.

─ Пожалуй это от того, что я вообще не понимаю что происходит, ─ честно призналась я. Всё ещё не хотелось думать что все это реально и труп отца лежит в нашей комнате, а Генри... О мой милый брат Генри, где-то на хмурых улицах Лондона, плачет в одиночестве от страха.

─ Понимаю, Самеди не из болтливых, ─ кивнула она за что сразу получила осуждающий взгляд от него.

─ Я просто не такой прямолинейный как ты, ─ твёрдо ответил он. Осень его слова проигнорировала.

─ Ты знаешь что умерла? ─ вопрос поставил меня в тупик.

─ Я догадывалась, но не знаю в какой момент, ─ тихо ответила я.

─ Вот оно что. Теперь понятно почему вы всё ещё здесь, ─ Самеди молча пил чай, а Осень продолжила говорить.

─ Ты умерла, и Самеди стал твоим путеводителем к иному миру. Видишь ли, если ты не помнишь момента смерти то и душа не может уйти из этого мира. Скорее всего Самеди искал способ напомнить тебе, ─ выдвинула она предположения, мужчина рядом со мной молчал.

─ А сейчас мы где? Что за вход в сердца? И то чудовище? ─ я пыталась разобраться хоть в чем-то.

─ О это один из утопленников, что сбежал. Они часто заманивают людей в реку. Не переживай, с такими борюсь я и другие охранники мира, ─ улыбнулась Осень.

─ Так вас много.

─ Конечно же много, ─ засмеялась она, ─ а это место моё сердце. Сердце есть у всех, но мы можем входить внутрь него. Это что-то вроде безопасной зоны, где нет времени. Чудовища сюда проникнуть не смогут. Ну пока сама не пригласишь.

─ Значит всё что я видела с самого начала было иллюзией? ─ в моем голосе трепалась надежда.

─ Нет, ─ грубо отрезал Самеди, ─ всё было куда реальнее чем ты думаешь. И тот холод, тот снег, те волки. Ты должна вспомнить свою реальную жизнь иначе станешь одним из тех чудовищ и никогда не найдёшь путь в другой мир, ─ Осень поддакивающе закивала.

─ К слову об этом, я могу помочь.

─ Ты? ─ с усмешкой спросил Самеди, пока меня била мелкая дрожь. Вспомнить реальность, все те секреты что я запрятала глубоко в сердце. Всё то что вспоминать было больно.

─ Да, я. Я не всегда была охотником Самеди, ─ усмехнулась Осень откидывая непослушные волосы назад.

─ Ох уж это твоё тёмное прошлое, ─ засмеялся он поднимаясь вслед за девушкой. Я встала последней. Осень ловко привела нас в спальню напоминающую больше рай, чем чью-то комнату.

─ Ложись, ─ приказала она. И я послушно легла, у меня то и вариантов не было, быть чудовищем не хотелось. Но и вспоминать тот ужас я тоже не хотела.

─ Хороших снов, ─ улыбнулась она и накрыла меня белой простыней, я хотела спросить как я усну, но стоило белой ткани коснуться моего лица и как тьма окутала меня. Я провалилась в неё.

***

От фантомного удара я резко открыла глаза. Ярко светило солнце, ещё зелёные деревья мягко шумели, от кустов с розами расползался сладкий аромат, а подо мной была мягкая трава.

─ Морайн, ─ нежный голос, ласковый голос, любимый голос от которого сердце начинало дрожать. Голос молодого парня, примерно на год старше меня. Белокурые локоны ложились на его бледный лоб, легкий румянец играл на худых щеках, а в голубых глазах словно птицы летали, настолько они были похожи на летнее небо. Сначала я хотела сказать "Генри" ведь они были так похожи, но открыв рот произнесла имя возлюбленного. Мёртвого возлюбленного.

─ Астан, ─ шёпот пробежался по глухой поляне в парке. Людей вокруг не было.

─ Да моя любимая, ─ отозвался он словно не был призраком, ─ о чем ты так сильно задумалась?

─ Я думала о том как буду жить без тебя, ─ ответила я ощущая слезы на своих щеках. Тёплые слезы, летние, которые я проливала не раз. Я помнила этот момент. Прощание.

─ Ты будешь с Генри, ─ Астан мягко вытер тропинки влаги на щеках и я прижалась к его увядающему телу. Астан пах смертью и лекарствами. Но он не всегда был таким.

Я хотела спросить, как же Генри будет жить без него. Как же я рожу без него, воспитаю. Выживу ли я? Но ответы уже были в моей голове. Воспоминания приносящие боль большую чем мой отец. Воспоминания о счастливых минутах вместе, о пикниках, о поцелуя, жарких объятиях полных любви. О наших ночных разговорах, мечтах, шутках. Встречи полные тепла и понимания. Встречи, которые помогали терпеть насилие со стороны отца. Каждый раз я сжимала зубы вспоминая Астана, его тонкие руки, светлые волосы, улыбку. Но от Астана ничего не осталось. Смерть забрала его, может это был Самеди? Может он пришёл за ним в тот день? Я ещё помнила как чёрный гроб опустили под землю. Я смотрела как гробовщик размеренно закапывает мою любовь и все воспоминания о нем. Именно в тот день когда Астана похоронили, я забыла всё. Потому Генри никогда не знал родительской любви. А теперь и не узнает.

─ Прости Астан, прости меня. Не вышло из меня хорошей матери, ─ утыкаясь в его тонкую шею шептала я.

─ Морайн, ─ он взял моё лицо в свои холодные руки и мягко заглянул в глаза, ─ Ты будешь самой прекрасной мамой на свете. А Генри самым прекрасным ребёнком. Обещаю я буду приглядывать за вами оттуда, сверху.

─ Астан, ─ я снова заплакала и он нежно меня поцеловал. Горький привкус лекарств остался на моих губах. А на его, мои солёные слёзы. Почему наша жизнь сложилась так печально?

─ Морайн, я люблю тебя, и Генри будет тебя любить, ─ шептал он мне, но я уже знала как всё сложится. Вина грызла моё сердце. Что же теперь станет с нашим ребёнком? Что увидел Генри? Как это на него повлияет?

─ Я допустила столько ошибок, Астан. Как же мне быть? ─ спросила я не надеясь на ответ.

─ Как и всегда, исправлять их. Морайн, помнишь я говорил. Всё можно перечеркнуть, всё можно исправить. Только не опускай руки, ─ он мягко улыбнулся и закатное солнце окрасило поляну знакомым осенним цветом. Деревья успокаивающе зашумели.

─ Как мне вернуть тебя? Ты же умер! Это уже не исправить Астан, это невозможно исправить, ─ я опустила голову понимая что больше не вынесу этого пронзительного голубого взгляда.

─ Я жив, пока жива наша любовь. Пока жив Генри, Морайн я не исчезну. Расскажи ему правду, когда он подрастёт. Я оставлю кольцо, так если что они не смогут от вас отмахнутся, ─ и он вложил в мою руку кольцо. То самое что я носила на шее, под плотной тканью платья. Надо отдать его Генри, надо вернутся. Надо его найти, надо выжить.

─ Астан, ─ я взглянул на своего мечтательного возлюбленного, который сидел и смотрел на закат, ─ я сделаю всё возможное ради Генри.

─ Я знаю, ─ он улыбнулся, словно бы не ощущал боли. Словно бы уже знал, это наш последний разговор, знал что завтра умрёт.

─ Я люблю тебя, ─ наконец-то произнесла я те слова что так и не сказала в нашу последнюю встречу, ─ очень сильно люблю тебя, даже спустя шесть долгих лет, я не забыла тебя.

Его тонкие губы коснулись моего лба.

─ Спасибо, ─ шепнул он, ─ Спасибо что помнишь.

Его взгляд был полон тёплого неба, молочных облаков и свободных птиц. Такой искренний, что я тонула в нем. Я тонула в небе Астана, его любви, его тепле. Теперь я вспомнила все и подо мной больше не было земли. Только бескрайнее небо, в котором я тонула.

***

─ Морайн, ─ голос Самеди вырвал меня из небесных объятий. Я снова обнаружила себя в мягкой, словно облако, кровати. И не сразу поняла, что Астан стал дымкой сна. Я все вспомнила. Как он умер, кто на самом деле Генри, и как умерла я. Меня сбила повозка из-за того что туман был слишком плотным. У меня не было шанса вернутся. Никогда его не было, но Самеди вернул меня сюда. Он дал мне шанс отомстить отцу, и я отомстила. А значит Генри я спасти тоже могу. Я не знала что он видел, но точно ничего хорошего.

─ Получилось вспомнить? ─ Осень вынырнула из-за спины мужчины.

─ Да, ─ горько ответила я.

─ Значит теперь вы благополучно можете уйти, ─ радостно произнесла девушка хлопая в ладоши. Её рыжие локоны подскочили на плечах. Самеди нахмурился надевая цилиндр и протягивая мне руку. Теперь его чёрный фрак, длинная трость, тёмные волосы и глаза, казались мне атрибутами смерти. Это было так очевидно, но я этого не поняла.

─ Куда мы пойдём? ─ спросила я принимая помощь проводника.

─ На ту сторону, туда где ты обретешь новое начало, ─ спокойно произнёс Самеди. Дальше он вёл лёгкий разговор с Осенью, пока я молча придумывала план побега. Я не собиралась позволить Генри умереть на улице. Нет, я должна была отдать ему кольцо и привести к дому Астана.

Мы медленно перешли границу между сердцем Осени и Лондоном. В городе всё ещё стояла ночь, туман ушёл уступив место яркой луне. Мы шли по темным улицам к облюбованной, путниками последнего пути, Темзе. Символично. Интересно те кто спрыгнул с неё сразу переходили границу? Сразу отказывались на той стороне? Река в эту ночь выглядела иначе. Мостов стало больше, словно каждый новый был новым витком каменной цепи пленящей не только саму реку, но и души утонувшие в ней. Эти мерзкие утопленники больше не походили на людей. Они плескались внизу, лезли друг другу на головы и на стены, чтобы вскарабкаться. Но неизбежно срывались вниз. Река напоминала собой кишащие пиявками банку или тазик. Астан рассказывал что его лечили и таким методом. Самеди отпустил меня прощаясь с Осенью. Ветер мягко обнимал мои плечи. Я собиралась поговорить со своим проводником в новую жизнь. Решить всё мирно и аккуратно. Но морозный ветерок принёс не только холод, но и тихое:

"Мама".

Генри. Голос Генри раздался где-то позади и я побежала. Ноги сами понесли меня на звук. Я знала что это может быть обман, но какая разница? Я уже мертва, а Генри. Мой Генри ещё был жив и я должна была его спасти. Я бежала задыхаясь и чуть не падая. Конечно Самеди бежал следом осыпая меня проклятиями. Но всё моё естество обратилось в слух. Голос Генри был слышен всё громче. Я увидела его сразу. Маленький и хрупкий ангелок из последних сил держался за край бордюра. А мерзкие мёртвые души утопленников пытались его зацепить и утащить к себе. Я действовала не обдумав, добежав до середины моста и ловко перескочила перила, оттолкнувшись от них, кинулась на того кто почти достал до Генри. Голыми руками я оторвала ему голову, ударила ещё по нескольким, держась за стену и её камни, словно за перилы лестницы. А потом мягко подсадила Генри вверх и позволила ему залезть на мостовую. Он сразу же отполз к ближайшему зданию. В его голубых глазах был страх. Кем видел меня теперь мой собственный сын? Кем я была в его глазах, так сильно похожих на глаза Астана? Боль резко разлилась по сердцу.

─ Морайн отойди от него! ─ между нами вырос Самеди, направляющий на меня свою трость словно шпагу. Он и меня ею проткнет?

─ Я не могла дать ему умереть. Самеди прошу пойми меня, ─ слезы потекли по щекам и я села на мостовую. Мокрые камни обжигали своим холодом, меня била мелкая дрожь.

─ Моя дорогая, Морайн, ─ мягко, почти любовно прошептал Самеди, ─ он не узнает тебя. Для него ты чудовище. Не его сестра. И если ты приблизишься, то станешь чудовищем. Мне придётся тебя убить. Ты исчезнешь. Навсегда. Не вынуждай меня Морайн. Пожалуйста не вынуждай, ─ его голос был полон боли.

─ Я не подойду. Но мне надо ему кое что отдать и отвести туда где о нем позаботятся. Только это Самеди. Пожалуйста, я не могу его бросить, ─ взмолилась я из последних сил.

─ Нет, он дело живых. Ты моё дело. Ты мертва и для тебя теперь всего два пути. Не выбирай тот в котором я должен буду тебя убить, ─ серьёзно произнёс Самеди.

─ Убей! ─ я вскочила на ноги, ─ Убей, но после того как я его отведу. Он мой сын, я не могу его бросить!

─ Нет, ─ твёрдо стоял на своём мужчина. Я возненавидела его в туже минуту. Вся его прекрасная аристократическая внешность стала противна. Разве о многом я просила?

─ Тогда сделай это ты, ─ я тронула собственную грудь ощущая тепло кольца. Оно было со мной. Я забрала его с собой, ведь дорогие вещи часто были платой для перехода в новую жизнь. А это кольцо, всё что у нас с Генри было. И теперь мне надо было его отдать ему.

─ Боюсь для него я не более чем дымка.

И правда Генри не видел Самеди, он всё ещё дрожал от страха, не способный подняться и сбежать. Как мне отвести его туда? Как убедить что делать? Если он не видит меня, если он видит чудовище... Я мотнула головой и взглянула смело на Самеди.

─ Тебе нравилась ненависть в моем сердце. Поздравляю теперь её огонь ты сможешь испытать на себе, ─ я приготовилась с ним драться. Самеди напрягся. У меня не было плана для победы, но я не могла не попытаться.

Моё сердце колотилось от страха. Руки сжатые в кулаки дрожали, но я была полна решимости. Самеди упирал трость в мою сторону. Она выглядела угрожающе, казалось один выпад и он пронзит меня ею. Но атаковать мужчина не спешил. Он словно сомневался, я видела это в его черном взгляде. Сомнения. Тем лучше для меня. Моё нападение стало для него неожиданностью, думаю он просто не предполагал что я решусь. А я решилась. Побежала на него со всех ног и толкнула больше своим телом чем руками. Конечно же второй свободной рукой он схватил меня за талию и утянул следом. Мы упали и нелепо сцепившись покатились по мостовой. Я пыталась расцарапать ему лицо, дотянуться до глаз и вырвать волосы. Самеди старался просто меня остановить. Больше синяков мы заработали от падений на брусчатку, чем от кулаков друг друга. И хоть я чувствовала что силы мои равны его, победить не выходило. Мои пальцы хватали пустоту, а его мои запястья. Со стороны казалось что на Самеди напала уличная кошка, а он потешно пытается её побороть. Не знаю сколько мы дрались, пару минут или добрый час, но остановились одновременно угодив в тонкие нити паутины. Я подняла голову обрывая сами тонкие из них. Вся улица была оплетена паутиной.

Совсем не той что я убирала по углам дома. Более прочной, толстой и всё ещё воздушной, ведь местами она дрожала от ветра. Размеры паука что создал подробное представлять не хотелось. Увы и не пришлось. Огромное толстое тело медленно ползло по стене дома к своему убежищу, в котором я заметила Генри. Мальчик висел без сознания, ещё не опутанный полностью паутиной, но я понимала, что это дело времени. Длинные толстые лапы паука ловко перемещали хозяина к своей добычи. Видя эту картину, во мне сразу проснулся страх, а силы окончательно покинули. Скорее я истратила их на бессмысленную войну с проводником в мир мертвых. Самеди поднялся следом, поднял свой цилиндр и надел обратно на голову обрывая пару серебряных нитей. Паук словно ощущая это развернулся в нашу сторону. На его спине я отчетливо разглядела рисунок изысканного красного креста. Чудовище клацнуло своей челюстью, если это отверстие и клыки в нем можно было так именовать. Его черные глаза - капельки уставились на нас.

Паук с интересом изучал нас, словно прикидывал в уме, можно ли нас есть. Я почему то думала что ответ положительный.

─ Ну вот он не мог пару утопленников сожрать? Почему именно Генри! ─ возмутилась я топая ногой и обрывая ещё одну нить. Паук резво рванул в нашу сторону. Куда быстрее чем когда он шёл домой. Я в испуг отступила, а мой спутник загородил меня собой.

─ Ему нужны живые души, а не проклятые собратья, ─ бросил Самеди замахиваясь тростью. Удар пришёлся на одну из многочисленных ног. Паук резво отскочил назад, а затем снова рванул в попытках схватить нас. Пока Самеди боролся с чудовищем и проклинал Осень и её сослуживцев, плохо выполняющих свою работу, я решила спасать Генри. Даже если Самеди проиграет, я успею спрятать Генри. Медленно стараясь не задевать уцелевшие нити, я пробралась к стене с Генри. Мой ангелок висел слишком высоко, но на моё счастье паутина была достаточно липкая.

В шелковой мягкой субстанции мои руки почти тонули. Но силы обретенные после смерти помогали не застрять, а двигаться дальше вверх. Куски паутины облепили мое тело, лезли в глаза, нос, волосы. Но я упорно двигалась вперёд не оборачиваясь. Как хорошо что Генри спал. Я могла спасти его не потревожив разум. Добравшись до сына я сразу стала рвать паутину. Паук позади меня словно бы ощутил это и побежал обратно. Но Самеди ловко нагнал его и всадил в него трость. Паук пару раз неловко дернулся и упал. Я испугалась что с его смертью исчезнет паутина, но нет она осталась. Самеди злобно смотрел на меня, держащую сына в руках.

─ Спускайся! ─ крикнул он вполне дружелюбно. Но я не была намерена ему верить. Обмотав себя и Генри остатками паутины я карабкалась вверх. Делать это с Генри без сознания стало тяжелее, но не невозможно.

Я не собиралась верить Самеди. Всё что мне было нужно это отвести сына в безопасное место. Отдать кольцо и исчезнуть. И если мне суждено было умереть чудовищем, пусть так, но бросить Генри так похожего на мою любовь. Ставшего моей любовью и смыслом жизни я не могла. Этот мальчик, невинное дитя, которому не повезло с родителями. Он не заслуживал таких страданий. Он должен был жить. С этими мыслями я преодолевала миллиметр за миллиметром, гадая когда меня догонит Самеди. Но тот ничего не делал. Как мне казалось. Забравшись на крышу я жадно вдохнула холодный осенний воздух. Ночь была яркая, бедный район лежал у моих ног, сын спал в руках. Я смотрела на прогнивший город ища глазами нужный дом.

─ Ночь так прекрасна, а ты убегаешь, ─ Самеди возник рядом со мной из ниоткуда, словно черт из табакерки. Я нервно дернулась в сторону, оступаясь и чуть не падая. Мужчина в черном фраке легко ухватил меня за локоть не давая беде случится. Генри сильнее обнял меня во сне. Похоже это были наши последние объятия.

─ Я не брошу его, ─ прижимая своего ангелочка к сердцу зашипела я.

─ Ладно, ─ тяжело вздохнул Самеди, ─ мы отнесем его туда куда пожелаешь, ─ он говорил так словно сдался. Только потом в голову мне пришла мысль, что возможно от начальства за этот поступок он мог и конкретно так получить. Но в тот момент я просто радовалась его словам.

Ах, если бы кто-то смог бы мне сказать, что же видел Генри, смотря на меня. Мы шли по сонным улочкам Лондона в свете ночных фонарей. Громоздкие серые тучи снова забрали принцессу луну. Мир стал темнее, холоднее и опаснее. Казалось одна ночь длится как целая вечность, в которой я искала себя. А теперь найдя держала спящего Генри на руках. Самеди шёл рядом, тихо словно кошка. Я невольно кинула взгляд на окна одного магазина и замерла в ужасе. Самеди конечно не отражался, Генри был сам собой, но только теперь я заметила что на нем была кровь. И я. Мой человеческий силуэт сохранился, но лицо, руки, волосы, даже платье, стали похожи на черную густую краску вылитую случайно на пол. Слизь капала, на булыжники под ногами, впитывалась в старую одежду моего ангела, пачкала его белые кудри.

─ Самеди, ─ мой голос дрожал от испуга. Мужчина обернулся придерживая цилиндр. В его взгляде тёмных глаз промелькнуло беспокойство.

─ Зачем ты смотришь? ─ холодно спросил он.

─ Я действительно так выгляжу? ─ прошептала я отворачиваясь.

─ Нет, ─ он мягко улыбнулся и вернувшись положил руку на мою щеку. Я смотрела ему в глаза, готовая плакать от безнадежности и ужаса.

─ Ты прекрасна. Так же красива как и в первую встречу, это всё иллюзия не верь ей, ─ зашептал он оставляя лёгкий поцелуй на лбу. И я поверила ему. Потому что мне хотелось верить в его сладкую ложь. Мы медленно пошли дальше.

─ Как так вышло, что Генри твой ребёнок? ─ спросил мой спутник, чтобы прогнать неловкое молчание.

─ Ну я его родила, ─ рассмеялась я.

─ До этого ты звала его братом, ─ напомнил красавец.

─ Я забыла. Решила забыть. Астан, мой возлюбленный. Был аристократом с болезненным телом. Врачи всегда говорили что он умрёт молодым. Но он хорошо держался. Сбегал тайком из усадьбы, и вот ходил по городу ища интересные места. Мы встретились на приезжаем рынке и я сразу влюбилась в него. А потом не смогла отпустить. Он был моим лучиком света в этом мрачном городе. Я понимала что нам не быть вместе, но всё равно, ─ я прижала Генри к себе чуть сильнее, ─ мой сын не должен был расти в таком месте, но я боялась. Думала его не примут, не поверят. Хотя сейчас он копия своего отца. Они не смогут от него отказаться. Слишком сильно они любили Астана.

─ Трагичная история любви. Возможно вам изначально не стоило встречаться, ─ усмехнулся Самеди.

─ Нет! Стоило иначе утопилась бы я в Темзе и возможно Осень обезглавила бы меня тогда. Ну, а ты? ─ Самеди удивлённо поднял брови вверх.

─ Что?

─ Как ты стал проводником в мир мертвых? Не родился же ты таким, ─ я внимательно смотрела на джентльмена.

─ Тебе действительно интересно? ─ удивился он.

─ Да.

─ Я не могу поведать тебе свои тайны, но вот дождь вполне может, ─ с лёгкой усмешкой он стукнул тростью по щебенке. Молния на мгновение озарила улицу. Самеди увёл меня под навес рядом с большим окном. Маленькие капли застучали по черепицам. А затем и по стеклу. Раскаты грома потерялись и так и не дошли до нас. Я внимательно смотрела на окно понимая, что капли дождя собираются в единый рисунок. Точнее обтекают его все быстрее и быстрее. Молнии сверкали, пока картинка выводимая дождём менялась. Я сильнее прижала Генри к себе. На стекле маленький мальчик бежал от взрослых, он падал с обрыва в тёмное море, так как его загнали в угол. Он тянул руки в надежде на спасение, но сильные волны поглотили его. После чего мальчик оказался перед кем-то, кто помог ему. Образ толи человека, толи ангела, вёл мальчика за собой. Он вручил ему цилиндр и мальчик надел его. Картинка исчезла.

─ Ты тоже был человеком. И погиб так рано, ─ ему было не больше Генри, я догадывалась почему он сжалился. Может мой сын напомнил ему себя.

Дождь стал идти медленнее, мы вышли под мелкую морось, Генри слабо застонал во сне. Наверное ему снился кошмар, в котором точно была я. Как излечить его? Как стереть эту ночь из его памяти? У меня не было ответов. Но мы всё равно медленно шли к воротам роскошного особняка. Он черным гробом возвышался над нами. Окна были зашторены чёрной тканью, словно особняк был в трауре. Со дня смерти Астана ничего не изменилось. Но я надеялась что Генри развеет эту тьму. Надеялась что он словно луч маленького солнца осветит улыбками мрачные лица людей. И надеялась что его тут полюбят. Я опустила Генри рядом с воротами и осторожно вложила в его ладонь кольцо.

─ Можешь заставить кого нибудь выйти, чтобы он не лежал тут всю ночь? ─ я жалобно посмотрела на Самеди. Он кивнул головой и исчез. Через мгновение послышался шум и человек вышел из поместья.

─ Пора прощаться, ─ шепнул Самеди мне на ухо и оттянул от Генри. Дворецкий, а видимо это был он, испуганно наклонился к Генри и взял его на руки. Он нежно отнёс его в дом. Я смотрела им вслед понимая что мой кошмар сбывается наяву. Больше всего я боялась именно этого, что Генри у меня заберут. И вот теперь мы расстались. Навсегда.

─ Вот и всё, теперь я могу уйти, ─ облегченно выдохнула я.

─ Теперь это не так то и просто сделать, ─ как всегда усмехнулся Самеди. Я догадывалась ведь не зря он меня останавливал.

─ И что теперь? Смерть и забвение? ─ я постаралась улыбнуться принимая его руку.

─ А что есть смерть и что есть жизнь? ─ театрально спросил мужчина, ─ Все это лишь прогулка. Так что погуляем? ─ он ласково склонил голову набок.

─ Конечно в столь прекрасную ночь, прогулка будет волшебной, ─ рассмеялась я. Конечно про "прекрасную ночь" я солгала. Тучи всё ещё висели над нами плотным одеялом. Лужи под ногами отражали жёлтые огни фонарей. Город казалось обрёл своё отражение и утонул в теплом свете. Впервые он казался мне таким тёплым и мирным. Но я знала, где-то в подворотнях ползёт чёрный туман, и пауки плетут свои сети для людей. А Темза обращает всех отчаянных и брошенных в своих подчинённых. И всё же сейчас город сиял.

Холодный воздух сушил мои слезы. Я крепко держалась за Самеди шагая вслед за ним. Последний раз я иду по этим тесным улицам. Последний раз смотрю на знакомые улочки. Завтра отца обнаружат в луже крови, скорее всего тетушка Джема и её кошки. А мясник Том больше не угостит нас костями от крупной туши. Благодаря его щедрости иной раз нам удавалось выжить. Пекарь Свен не расскажет свой анекдот, а его жена Мира не научит Генри новым словам. Все будут говорить, что мы умерли из-за нищеты. Что отца зарезал грабитель, меня при бегстве затоптала лошадь, а Генри пропал. Люди по шепчутся день другой и забудут. А нас похоронят в общих могилах. Мы исчезнем из этого мира и дай бог Генри забудет эту ночь, эту жизнь и нас.

─ Страшно? ─ поинтересовался Самеди.

─ Да, ─ излишне облегченно выдала я. Наконец-то все должно было закончится. Пусть я не увижу рай. Пусть мне не гореть в аду. Главное я спасла сына. Ничто из этого не было напрасно.

─ Скажи такая смерть была мне предначертана?

─ Кто знает, люди сами вершат свою судьбу. Даже когда кажется что выбора нет, он есть и вы принимаете его, ─ легко ответил Самеди.

─ Выбор, да. Мне всегда казалось, что у меня нет выбора, ведь я родилась в нищете, а мать скончалась так рано. Разве её смерть была моим выбором? А эта жизнь? Я так старалась, так старалась, ─ не имя более смелости, я прикусила губу.

─ И здесь же ты встретила свою любовь, вырастила сына, обрела друзей, твоя жизнь не была напрасной, ─ успокоил меня Самеди. Я взглянула на светлый яркий город.

─ Скажи я встречу их на той стороне?

─ Как знать, давай пройдём очищение и узнаем, ─ мягко улыбнулся мужчина.

─ Это больно? ─ спросила я сжимая руку мужчины.

─ Нет, говорят как стоять под проливным дождём, ─ заверил Самеди. От чего то я ему верила. Верила с начала нашей прогулки, потому что не было выбора, не было другой веры.

─ Это хорошо, дождь это совсем не страшно, ─ за легким разговором мы вернулись к Темзе и нашли Осень, она продолжала уничтожать тех кто лез из недр реки.

─ Очищение? ─ сдув прядь рыжих волос с лица спросила она. ─ Ты серьёзно?

─ Ей это необходимо, ─ голос Самеди был нежен и ласков, совсем лишился своей надменности и смеха.

─ Да какая разница! Самеди, это твоя ошибка. И её, потому что рвалась обратно. Очищение. Чушь! Ей поможет только мой клинок, ─ уверенно заявила девушка поднимая оружие. Но Самеди загородил меня.

─ Осень! Напомню ты должна мне, ─ строго отчеканил мужчина, на что собеседница тяжко вздохнула.

─ Только по этому, идемте.

Я думала мы снова погрузимся в её сердце, но в этот раз мы пришли к церкви. Осень открыла тяжёлые двери и мы медленно двинулись внутрь. Скамейки по бокам были пусты, свечи у стен почти не давали света, как и через окна не проникал лунный свет. Полумрак охватил богословное помещение, но я ощущала что оно свято без лицезрения святых. Аромат ладана забил мои лёгкие, дышать стало сложнее. Самеди поставил меня на колени перед огромным золотым крестом.

─ Молись, ─ приказал он. Я сложила руки, закрыла глаза и стала читать молитву. Единственную которую знала, та что за упокой.

Самеди встал слева, Осень справа от креста. Они вместе со мной зашептали молитвы. Но в отличие от моего голоса их стали превращаться в целый хор голосов. Они пели о вознесение в рай, о падение в ад, о тяжёлой судьбе, о наградах, и правильных поступках. О грехах, сомнениях и лжи. И каждое слово падало вниз на меня, слезами хмурого неба. Каждая холодная капля прожигала кожу. Казалось боль пронизывает не тело, а само сердце, но на смену этому холоду почти сразу приходило тепло. То самое тепло, которое ощущаешь в объятиях матери и любимого человека. Меня наполняла любовь.

Все закончилось быстрее чем мне казалось. Самеди положил свои руки мне на плечи и мягко шепнул.

─ Вставай, ─ я открыла глаза и осторожно поднялась. Тело показалось мне пушинкой. А вот Осень напротив, упала на переднюю скамью словно из неё все силы высосали.

─ Больше о таком не проси, ─ как можно грубее кинула она Самеди.

─ Спасибо, ─ вместо всего этого ответил мужчина и повёл меня на улицу. Мне показалось что на скамьях во мраке сидят люди.

─ Осень в порядке? ─ я обернулась на одинокую оставленную нами девушку.

─ Она скоро придёт в себя, а нам надо поспешить, ─ Самеди поспешно вывел меня из здания.

Когда мы вышли, я заметила что тучи ушли, а небо стало светлеть. Бесконечно долгая ночь подходила к концу вместе с моей жизнью.

─ У нас почти не осталось времени, ─ грустно произнёс мой спутник.

─ Действительно жаль, я только сейчас смогла почувствовать себя живой, ─ честно призналась я в своих чувствах. Теперь Самеди не казался мне дьяволом. Он был таким же человеком как и я. Он тоже грустил, тоже не хотел прощаться, ему также было одиноко, и скорее всего когда-то он тоже любил. Удивительно как много всего нам дала одна ночь. Как много подарила загробная жизнь. Восполнила то что мы не могли получить при жизни.

─ Значит не зря провели время. Я бы ещё с тобой поболтал бы, но... ─ Самеди грустно взглянул на светлеющее небо. Мы бодрым шагом шли к мосту у Темзы. Теперь он был один, а по середине стояла огромная каменная арка. За ней простиралось белое ничто.

─ Мне туда?

─ Да, ─ краткий и горестный ответ, ─ а может, ─ Самеди сжал мою руку, ─ останешься с нами? Будешь как Осень или я.

Я мягко улыбнулась в ответ и приложила руку к его холодной щеке.

─ Я не могу остаться, увижу Генри снова и всё. Не хочу стать очередным кошмаром Лондонских улиц, ─ Я врала. Мне хотелось остаться. Хотелось увидеть как Генри вырастет. Хотелось знать как сложится его жизнь. Но для того чтобы его жизнь сложилась, я должна была уйти. С легким сердцем шагнуть в пустоту.

─ Прощай ма belle mignone, ─ прошептал мужчина. Я молча отступила веря что мы не прощаемся и пошла по мосту.

У самого края арки я обернулась. Чёрный мужской силуэт тонул в рыжих лучах солнца. Для живых оно только восходило, для мертвых оно садилось за горизонт. Мир прощался со мной, а я прощалась с ним. Говорят перед смертью не надышишься. Вот и я не могла надышаться. Но всё же сделав последний вздох, я зажмурилась и перешагнула грань мира. Как я уже говорила Генри повезло в этой жизни. Больше чем мне. Он остался жив.

***

Над летним Лондоном плыли облака, город шумел, жил своей жизнью. Пригород рядом с ним тоже потихоньку оживал. В небольшой дом на улице Север-Крит въехала новая семья. Дети, в составе двух белокурых двойняшек, бегали вокруг родителей. Девочка спешила помочь своей темноволосый матери с посудой и цветами, а сын своему отцу блондину (в него то дети и пошли) перетаскать мебель. Но в итоге и он был сослан в дом. Соседи ещё толком не проснувшись не спешили помочь новичкам. Зато кучер ловко отгружал все к забору.

Вдалеке вдруг замочил молодой человек на буром скакуне, он ловко остановился у забора новых жильцов и ловко спрыгнул с коня.

─ Мистер Генри! ─ малец помчался к мужчине что держал чемодан.

─ Да? ─ удивлённо ответил тот.

─ Я еле нашёл вас. Простите. Я репортер, газета мистические сводки. Меня зовут Артур, ─ запыхаясь произнёс он.

─ Чем могу вам помочь?

─ Вы недавно давали интервью мистеру Конли. И мы узнали что в детстве с вами тоже приключился один случай, можете по поводу него ответить на пару вопросов?

─ Простите, но свое детство я почти не помню, ─ замялся блондин.

─ Совсем? И даже сестру Морайн не помните или отца? ─ стушевался парень. Он уже понимал что зря скакал сюда всё время.

─ Увы да, воспоминания о моих шести прожитых годах в бедном районе покинули меня. Доктор тогда сказал что это из-за шока и они вернутся. Но как видите нет. Простите зря вы приехали, я вас даже чаем угостить не могу, ─ расстроился блондин.

─ Ничего, ─ парнишка махнул рукой, ─ всё равно надо было вернутся к обеду. Эх, а была бы такая сенсация. То загадочное убийство, смерть вашей сестры, столько умов всё ещё ломают голову. Закрытая комната, без окон. Да, увы не разгадать нам этого никогда.

─ Пожалуй каким-то секретами лучше и не быть разгаданными, ─ усмехнулся Генри на драматизм парня.

─ Папа! ─ дети кричали из дома.

─ Простите мне надо идти.

─ А, да, да, конечно, до свидания, ─ парнишка вскочил обратно на лошадь и погнал прочь в город. Генри лишь махнул ему на прощание. Он был рад начать новую жизнь, в новом доме. Где больше никто не помнил

Маленькая смерть

Работать смертью куда веселее, чем я думала. Наверное, это потому, что я всё ещё новичок и всегда ошибаюсь. Но это правда весело. Так интересно подстраивать людям ловушки, которые их убьют. А потом смотреть, как они их избегают. Сегодня я должна была убить мужчину тридцати лет. Я хотела, чтобы его сбила машина, но он ловко увернулся от смерти. Ему позвонили и он остановился, машина пролетела мимо. Грустно. Я была близка к цели, но ничего не поделаешь, попробую завтра. Я ведь ещё только учусь.

Прошло больше месяца с тех пор, как ко мне пришла Смерть. Не такую, конечно, я её ждала. Все описывали её как скелет в чёрном балахоне. А вместо этого ко мне в палату ввалилась девица с ярким хвостом на голове, из которого торчали разноцветные пряди. Она жевала жвачку, носила кожаную куртку, красный топ и джинсовые шорты, а расхаживала в туфлях на ядовито-салатовой платформе. Про таких как раз говорят "и смерть напугают". Что ж, вполне возможно, что, когда Смерть увидела макияж девушки, она испугалась до смерти и передала ей все свои обязанности.

— Привет, я Бум. Текила Бум, а тебя как зовут? — тогда я ещё не подозревала, что она моя будущая наставница.

— Я, не уверена, вроде Лия, — она так меня шокировала, что я забыла даже собственное имя. Хотя на деле я забыла его, потому что умерла. Сейчас я даже рада, что о прошлом у меня не осталось воспоминаний.

— Дерьмовое имя, — Бум обожала ругаться и называть всё дерьмом, — отныне тебя зовут Дерби, запомни.

— Хорошо, а почему тебя зовут Текила Бум?

— Потому что это клёво. Моё имя означает алкогольный коктейль, хотя откуда тебе это знать, — Бум надула жвачный пузырь и, лопнув его, направилась к моей койке. Она села напротив меня, закинув ногу на ногу.

— Твоё имя тоже теперь в честь алкогольного напитка, — девушка улыбнулась, — а теперь, Дерби, ответь мне на один вопрос, ты хочешь поработать смертью?

— Смертью? Это как? — моему удивлению не было предела. Не каждый день делают подобное предложение.

— Будешь мне помогать, подстраивать смерти людей, которым уже пора на тот свет, это не сложно, — Бум щёлкнула пальцами, и в её руках образовалась серая папка, — я изучила твоё дело. Ты креативна, любопытна и умна. Идеально, чтобы стать смертью, но, если не хочешь, держать и уговаривать не стану. Провожу тебя до небесных врат и распрощаемся.

— Нет, нет, — я замотала головой, — мне интересно. А придётся одеваться как ты?

— Ха, не придётся, — Бум искренне засмеялась. Её смех оказался очень заразительным, и улыбка на моем лице расплылась сама собой.

— Тогда я согласна!

— Отлично, пойдём отсюда скорее.

Бум поднялась и поспешила на выход. Откинув одеяло, я последовала за ней. В тускло освещенном коридоре никого не было, а её шаги звучали эхом.

— Знаешь, Дерби, я ненавижу больницы, так что на задания сюда бегать будешь сама.

— Хорошо, — тогда я ещё не знала, что Бум умерла в больнице от рака. И что весь её образ был сплошным вызовом прошлому.

И вот, сейчас, месяц учёбы спустя, она снова меня отчитывала.

— Ты издеваешься? Ну, который это раз, Дерби? Который?

— Пятьдесят седьмой, — спокойно ответила я.

— Не дерзи, не выросла ещё. Ну неужели так сложно учесть все возможные варианты? — продолжала восклицать она, при этом взмахивая руками.

— Я как-то не подумала, что ему могут позвонить.

— Не подумала! Да, это третье правило убийства, сделать всевозможную технику цели неисправной. Если бы ты помнила правила, то он бы был мёртв! — Текила Бум села в кресло и устало потерла лоб.

— Ладно, хоть с больницей ты справляешься. Я сама закончу с ним, у тебя новая цель. Твой ровесник. У тебя неделя. Не убьёшь его за это время - и я убью тебя. Несмотря на то, что ты уже мертва. Учти, — в этот раз Текила Бум была очень серьёзна.

— Хорошо, Бум, прости меня.

Девушка поднялась с тяжёлым вздохом и прижала меня к себе. От неё пахло лаймом и чем-то острым. Мне нравилось, когда Текила Бум обнимала меня. Весь мир пропадал в её объятиях. И я могла бы даже насладится стуком её сердца, но оно не стучало. Да и сама девушка была очень холодной.

— Дерби, ты справишься. Обязательно справишься. Я верю в тебя. Ну все, кышь отсюда спать. А я пойду закончу с делами, — Бум покинула комнату, оставив меня одну. Я взяла папку с новой целью. Открыв её, увидела фото мальчика. Он улыбался, смотря в камеру. У него была забавная стрижка, отчего он напоминал ёжика. И глаза. Не зря говорят, что глаза - это зеркало души. В глазах этого худощавого мальчика я видела любовь ко всему миру. Жаль, что он умрёт так рано. Но такова судьба.

Больницы имеют свою прекрасную атмосферу. Не знаю почему именно, но в больнице я всегда ощущаю ностальгию. Словно была тут при жизни не раз и не два. Все эти жёлтые, бирюзовые и белые стены этажей вызывали у меня теплоту в сердце. К сожалению, о Текиле Бум я подобного сказать не могла. По одному её выражению лица, можно было сказать, что она ненавидит это место. Конечно, сейчас она стояла на улице, покуривая очередную сигарету. В общем, она ждала того самого мужчину, которого я упустила вчера. Сама же я отправилась в детское отделение. Ни у одного врача или медсестры не возникло вопросов о том, кто я и что я тут забыла. Вид маленькой девочки всё же играл мне на руку. Хотя, почему я приняла после смерти именно этот образ, было не ясно. Возможно, от того, что умерла старухой, а, может, это был мой настоящий облик. Сколько бы я ни силилась, а вспомнить не могла.

В палате он был почему-то один. Сидел на кровати, свесив ноги, и читал книгу. Адам. Его имя крутилось у меня в голове по пути сюда. Странно? Несомненно, мне ведь не впервой. Я не чувствовала ни сожаления, ни боли - это ведь работа. Но Адам был другим. Он вызывал во мне любопытство. И я решила, что стоит с ним немного поговорить. Может, тогда я смогу понять, что не так.

— Привет, — обратилась я к мальчику. Тот вздрогнул от удивления и чуть не выронил книгу. Взглянув на меня оценивающе, он всё же соизволил ответить.

— Привет, — и снова уставился в книгу. Я не ошиблась. В его изумрудных глазах и правда теплилась большая любовь к миру.

— Что читаешь? — я села на соседнюю койку, как когда-то Бум села так же напротив меня.

— Историю про мальчика, который подружился с индейцами, — ответил он, не отрываясь.

— Наверное, очень интересно.

— Да.

В комнате повисло неловкое молчание. Я расправила складки на юбке, поглядела по сторонам, придумывая, что же ещё спросить.

— Слушай, а из-за чего ты здесь? — нарушила я тишину.

— Что тебе от меня надо? — мальчик отложил книгу и посмотрел мне в глаза. Меня словно током ударило. Надо же, ещё способна, что-то чувствовать.

— Мне просто любопытно, — как можно печальнее ответила я.

— Ты не поймёшь, даже если я тебе название болезни скажу и расскажу о ней подробно.

— Откуда тебе знать, пойму я или нет, — вложив в голос побольше обиды, ответила я.

— Оттуда, ты выглядишь как дура, — продолжил ругаться со мной мальчик.

— Сам дурак, не говоришь, потому что сам не понимаешь.

— А вот и нет, — он соскочил с койки.

— А вот и да, — я тоже встала.

— Нет!

— Да!

Мальчик уже раскраснелся от гнева и, когда он потянулся ко мне рукой, я невольно сделала шаг назад, падая обратно на койку. Гнев как рукой сняло, его место заняло удивление на его лице.

— Ты чего?

— Н-ничего, — отмахнулась я.

Так мы и замерли, смотря друг на друга. Он, с протянутой рукой в нелепой синей пижаме, и я, со страхом на лице и в белом платье. Странно было ощущение. Мне не было стыдно и виноватой я себя тоже не чувствовала. Но при этом на сердце было неспокойно.

— Ладно, извини. Я зашла, чтобы подружиться.

— И ты прости, не хотел пугать, — Адам отошёл, позволяя мне встать, — я Адам, а тебя как зовут?

— Дерби.

— Странное имя, — усмехнулся он.

— Не странное, а клёвое.

— Хорошо, а ты, Дерби, из-за чего тут?

— Хм, можно сказать я пришла умереть, — с улыбкой ответила я.

— Глупая? В больницу приходят лечится, а не умирать, — Адам нахмурился.

— Ну, не всегда так. Мы ведь все умрём однажды. В больницах люди умирают довольно часто.

— Но никто не приходит сюда умирать, — стоял на своём Адам.

— А старики? Думаешь они сюда приходят не умирать?

— Да.

— Тогда где?

— Что?

— Где по твоему, должны умирать люди? — я спрашивала это очень серьёзным голосом. Адам замялся.

— Я не знаю.

— Вот, люди умирают каждый день. На улице, дома, на работе и в больницах. Просто отсюда ближе к моргу. Вот я хочу умереть тут, чтобы моё тело не возили далеко.

— Тогда надо было идти на кладбище.

— Нет, — помотала я головой, — всё равно в морг отвезли бы сначала. А где бы ты хотел умереть?

— А я не хочу умирать.

— Ну, а если бы, то где? —давила я.

— Не знаю.

— А если бы ты умер сегодня, что бы ты хотел сделать?

— Операцию.

Я удивлённо захлопала глазами.

— У меня сегодня операция, если сделаю её, то не умру,— объяснил Адам.

Я понимающе кивнула и пошла к выходу из палаты.

— Ты куда?

— Прогуляться, пойдём со мной.

Адам замялся в нерешительности, но всё же пошёл следом. В коридоре мы поравнялись и снова стали обсуждать его болезнь. Когда мы вышли к лестнице, я даже не успела понять, что толком произошло. Адам, который шёл рядом со мной, вдруг начал падать. А позади него была целая пропасть длиною в лестницу. Я непроизвольно схватила его за руку и мне даже показалось, что я его удержала. Но тело Адама всё равно упало вниз. Мёртвое тело. А душа так и осталась парить передо мной.

— Де-е-ерби! — голос Текилы Бум был полон злости. Она возникла прямо между мной и Адамом.

— Дерьмо, — выругалась она, как и всегда, — ты решила нарушить все правила? Я ведь тебе говорила, самое первое и важное.

— Никого не трогать, пока он жив, — испуганно выпалила я, — но он падал.

— Лучше бы он упал, — ответила Текила Бум, колдуя пальцами перед собой. Из чёрных нитей она в мгновение ока сплела огромную косу. — Прости, малыш, но это для твоего же блага. - Бум замахнулась косой, но душа Адама увернулась.

— Я не умер. Я не умер. Я хочу жить.

Его голос нарастал всё больше. А его образ стал меняться, он становился всё больше, чернее и страшнее, повторяя одни и те же слова. Его круглое и доброе лицо стало вытягиваться и походить на крысиное. Руки, которые были такими маленькими и тёплыми, в момент, когда я его поймала, стали теперь чёрными. Его хрупкое тело стало раздуваться как огромный шар. И этому превращению не было конца.

— Я не умер. Я не умер. Я не умер.

— Дерьмо, — Текила Бум обернулась ко мне, — держись позади меня.

Девушка выставила перед собой косу которая стала уже выше самой Текилы Бум. Холодный металл игриво сверкнул когда она занесла косу над собой. А в следующее мгновение чёрная коса опустилась вниз. Но Адам увернулся, продолжая увеличивается. Его тело медленно и верно перемещалось вверх. Он совершенно спокойно прошёл через потолок, продолжая бормотать все те-же слова. Текила Бум повернулась ко мне.

— Я могу помочь, — выпалила я.

—Нет, тебе будет безопаснее дома.

С этими словами она положила руку мне на плечо, а в следующее мгновение я оказалась в своей комнате.

Оказавшись в своей комнате, первое, что я ощутила - это обиду. Нечестно было выкидывать меня как котёнка за порог. Это ведь и моя ошибка тоже. Да, ошибка. Очередная ошибка, которую исправляет Текила Бум. Это она сейчас рискует, а не я. Она может исчезнуть из-за меня. Это я отнимаю у неё шанс на хоть какое-то существование. Зачем я только схватила его за руку? Зачем? Почему не дала ему упасть и умереть? Это ведь моя работа. Просто работа. А я снова не справилась. И из-за этого... А что стало из-за этого? Во что превратилась душа того мальчика? Почему? Я нарушила самое главное правило. Его бы не стали делать первым просто так.

Я подошла к окну и села на подоконник. За окном бежали серые тучи. Люди торопливо шли, прячась под зонтами. А деревья гнулись от напора ветра. Я думала, Текила Бум быстро разберётся и вернётся обратно. Но шли минуты, а её не было. Волнение застряло костью в горле, и я прислонила лоб к стеклу. Приятная прохлада пробежала по телу. Люди спешно шли по улице, ныряли под козырьки магазинов и открывали зонты. Долго следить за людьми я не смогла. Спрыгнув с подоконника, я прошлась к полке с книгами. Вытащила книгу наугад. На небесной обложке чёрным было написано название "Умереть, чтобы проснуться", интересно, а Адам проснется? Убрала книгу обратно и взяла другую, в твёрдой, чёрной обложке. "Мор, ученик Смерти" гласило название из золотых букв. Открыла на рандомной странице и прочла первую фразу. "Он ведь Смерть, к твоему сведению. Мрачный Жнец. Важная персона. Он не кто-то, кем становятся. Он — тот, кем являются", действительно, может я просто не являюсь смертью, вот у меня и не выходит ничего?

Книга мне понравилась, и я села её читать. Тревога не сошла на нет. Но ждать стало легче. Ровно до следующих слов "Похоже, ты не обладаешь абсолютно никакими полезными навыками или талантами. А ты никогда не задумывался над тем, чтобы заняться преподаванием?". Они мне так сильно напомнили Текилу Бум, что я непроизвольно захлопнула книгу. Вышла в коридор и села прямо перед дверью. Казалось, что время стало тонким. Почти неосязаемой нитью тянулись секунды. Они складывались в минуты. Я не выдержала и снова стала ходить по квартире. Впервые эти стены показались мне слишком плотными и узкими. А само помещение настолько маленьким, что сложно было дышать. Но я ещё дышала.

Звук упавшего тела застал меня врасплох. Я вскрикнула и обернулась. Текила Бум лежала на самом пороге. Она явно переместилась домой из последних сил. Одежда её была изорвана, а на теле кровоточили раны. Словно она сражалась с войском, а не с душой маленького мальчика.

— Текила, — я кинулась к ней, чтобы помочь, — Текила, ты как?

Девушка с трудом дышала, пока раны на её теле медленно и явно болезненно затягивались. Я положила её голову к себе на колени и стала легонько поглаживать её по волосам. Большего проку от меня не было. Когда она стала дышать чуть легче, я снова обратилась к ней.

— Текила, ты как? — Бум медленно открыла глаза.

— Ты очень сильно накосячила, Дерби. Будь у меня силы, и я бы убила тебя ещё раз.

— Прости, — я видела, с каким трудом Бум выдавливала из себя слова. Каждый её вздох, каждое слово казались мне последними.

— Это сотворила душа того мальчика?

— Да. Но он не виноват. Он просто не успел понять, что умер, — она закашляла.

— Почему ты никогда мне не говорила об этом? Почему скрывала? Я ведь столько раз спрашивала. А если бы я случайно коснулась человека которому ещё рано умирать? Он бы умер?

— Не умер. Такое происходит только с теми, кто должен умереть, — наставница закашлялась.

— Такое происходит с каждым? — тихо ужаснулась я.

— Нет. Только с теми душами которые мы вытащили без осознания смерти. Дерби, я поэтому и учила тебя убивать, — Текила снова закашляла и медленно встала. Я поддерживала её под руку, боясь, что она упадёт.

— Дерби, слушай внимательно, — Бум говорила с трудом. Она направилась к ванне. Каждый её шаг был тяжёлым и неровным. Я старалась поддержать её.

— Мы подстраиваем смерть, чтобы душа осознала, что она умерла. И уже после этого вытаскиваем душу из тела. Если это сделать так, как ты, то душа станет озлобленной и начнёт всё крушить. Она может начать наносить психологические травмы, физические увечья и даже убить может. Поэтому их нужно уничтожать. Правда, это не легко. А теперь прости, но я иду мыться. А ты садишься под домашний арест, читаешь свод правил и заучиваешь. Пока они у тебя от зубов отскакивать не начнут.

Текила Бум ушла в ванную, оставив меня совершенно одну. В голове билась только одна мысль. Сегодня я убила не человека. Я уничтожила душу. Адам больше не проснётся. Он не переродится, не проживёт ещё одну жизнь. Он умер. И его убила моя ошибка.

Если депрессию можно назвать наказанием, то наказывали меня по полной программе. Я не выходила из дома больше двух месяцев. Правила и так были заучены до автоматизма. Но я никак не могла решиться. Казалось, я сделаю шаг за порог дома и уничтожу мир. Я больше не хотела работать смертью. Сидела и читала книги. Текила Бум сначала отнеслась с пониманием, но чем больше моё затворничество длилось, тем больше она злилась. Но я не могла. Меня трясло от мысли, что я прикоснусь к человеку и он снова станет монстром. Казалось, так я и закончу своё существование. Бессмысленно и глупо. С одними ошибками.

Дверь комнаты резко распахнулась, от чего я вздрогнула и выронила книжку. На пороге стояла Текила Бум.

— Дерби, твои дела в дерьме, — она медленно двинулась ко мне, — да и ты сама в дерьме. Знаешь, мне стоило дать тебе другое имя. Дерьмо. Потому, что ты сейчас поступаешь именно так.

— Возможно так, даже правильно, — парировала я.

— Правильно? Правильно! Да ты вконец обнаглела, детка, — Текила схватила меня за руку неприятно царапнув своим ярким маникюром, — ты идёшь со мной.

В глазах Бум читалась решимость и злость. Ох, она была сильно на меня зла. Я это понимала. Но не могла не бороться.

— Нет, — попыталась я вернуть руку, но Текила Бум оказалась слишком сильна.

— Слушай сюда, Дерби, — она пдтянула меня к себе и многочисленные браслеты на её руке звякнули, наши лица оказались слишком близко, ещё чучуть и носы соприкоснутся, — мне плевать, кем ты была в прошлой жизни, плевать, сколько тебе лет и какие у тебя тараканы в голове. Но сейчас ты моя ученица, и я не позволю тебе губить саму себя. Ты выйдешь из этой комнаты. Пойдёшь со мной. И убьёшь того, кого положено. Поняла?

— Да, — сдалась я под напором наставницы. Её взгляд пугал меня больше чем слова. Он был столь острым и безжалостным, что, казалось, дай я другой ответ, и она точно меня бы убила. Ещё раз.

Текила Бум лёгким щелчком переместила нас на улицу шумного города. Всё ещё твёрдо держа меня за руку, она пошла вперёд. Я молча следовала за ней. Мы остановились на детской площадке.

— Только не говори, что мне вновь придётся убить ребёнка! После Адама я не могу.

— Нет можешь, — твёрдо ответила девушка, — Мы не будем убивать ребёнка. Ты должна убить вон того пьянчугу, — Текила указала на мужчину, что шёл, пошатываясь, по улице. В руках у него была бутылка с водкой. Его взгляд блуждал по улице. Он явно был не в себе. Убить его проще простого.

— Я буду наблюдать отсюда, — Бум села на качели и стала слегка покачиваться. Я же направилась к мужчине. Мне казалось такое испытание смешным. Легонько взмахнув рукой, я заставила крышку люка исчезнуть. Если он свалится в канализацию, то умрёт в одно мгновение. Мужчина нетвёрдой походкой продолжал идти прямо к люку. Но, стоило ему занести ногу над пустотой, как его повело влево и он свободно пошёл дальше. Я цыкнула и вернула крышку люка на место. Посмотрела по сторонам и заметила кошку. Шуганула её к нему под ноги, но он остановился глотнуть из бутылки и моя попытка провалилась. Я попыталась скинуть на него пару горшков с цветами, но каждый раз его качало в сторону, словно сама судьба ему благоволила. Текила Бум рассмеялась у меня за спиной.

— Давай, покажу, как это делается, Дерби, — прошептала она мне на ухо беря мои руки в свои.

— Не нужно, — запротеставала я.

— Нужно, смотри, сначала подарим ему видения, — она ловко манипулировала моими руками. Мужчина стал размахивать бутылкой и что-то бормотать.

— Прекрати.

— Твоя проблема в том, что ты пытаешься подстроить случайную смерть. Но это не работает. Ты должна убить, — мужчина схватился за сердце и безмолвно рухнул. — И страх в этом деле работает лучше всего. Теперь дотронься до него, — Текила Бум подтолкнула меня к мёртвому телу.

— Не могу, — испуганно пискнула я.

— Быстрее, Дерби, я не хочу тут восстание зомби устраивать, — девушка потянула меня за руку вниз, и я непроизвольно упала на колени. Моя рука легла на тёплое тело и душа мужчины отделилась, легко поднимаясь перед нами.

— Я умер? — спросил мужчина.

— Да, и теперь тебе пора в мир мёртвых, а мы тебя проводим, — спокойно жуя жвачку, ответила ему Текила Бум. Я протянула душе руку и она молча её приняла. Путь в мир мёртвых был быстрым.

Когда мы вернулись домой, в сердце я испытывала лишь пустоту.

— Ты должна начать работать, Дерби, иначе мир рухнет.

— Но я не хочу убивать их так. Не так как это делаешь ты, — мне было обидно от такой жестокости. От доведение до ужаса и страха настолько, что человек умирал. Я не хотела никого мучать.

— Дерби, никто не хочет так. Но они должны осознать. Должны понять, что мертвы. Иначе... — Текила Бум умолкла не решаясь напоминать мне об Адаме. Ей и не нужно было. Я помнила о нем каждую минуту. О своей ошибке я не забыла.

— Тогда я найду новый путь! — твёрдо заявила я.

На это Текила Бум лишь покачала головой и тяжело вздохнула.

— Да, ищи, — обречённо ответила она и ушла в свою комнату. Тогда она ещё не знала, что последние два месяца я изучала психологию. Для исполнения плана мне требовалась лишь практика, практика и ещё раз практика. И я была готова к этому. Жаль, что мир не был готов ко мне.

Текила Бум стояла в небольшом закоулке, выкуривая очередную сигарету. Люди мельтешили мимо неё, обмахивая себя руками. Солнце слепило глаза, но ей было совсем не до того. Дерби задерживалась. Прошло много лет, а пунктуальностью эта девочка так и не обзавелась.

— Вечно ты выбираешь для встречи такие мрачные места, — раздался мелодичный голос над ухом Текилы Бум. Девушка даже не дернулась.

— Твои штучки на меня не действуют, Дерби, это я тебя им обучила, — Текила пробежалась по Дерби оценивающим взглядом. Теперь перед ней стояла не маленькая девочка десяти лет с косичками по бокам, а уверена в себе деловая женщина в строгом костюме.

— Ты выросла, — отметила Текила закидывая в рот жвачку.

— Не выросла, а сменила образ. Знаешь ли, подчинённые лучше тебя слушаются, если выглядишь так, а не как школота или неформал, — ответила Дерби.

— Как гордо ты говоришь, "подчинённые", — усмехнулась наставница.

— Прекрати, Текила, я уже выучила все твои издевки. Ты опять позвала меня, чтобы высмеивать и оскорблять?

— Нет, я нашла человека, на которого не действует мой метод, хочу, чтобы ты сама справилась с ним, — Текила протянула Дерби серую папку.

— Я даже не удивлена, однажды ты будешь работать как я, — женщина взяла папку и тут же её открыла.

— Уволь, просто найду новый метод. Или отправлюсь на покой. Наверное весело жить смерти в отставке.

— Ты же переродишься.

— Как и все. Однажды придёт и твоё время, Дерби. Ты поймёшь меня, со временем поймёшь.

— Мы сейчас недалеко от цели, я так понимаю, — женщина пропустила слова Текилы Бум мимо ушей.

— Да.

Чёрная кошка пробежала перед ногами бабушки, что сидела на лавочке у подъезда. Старушка держала перед собою трость и наслаждалась летним солнышком, когда к ней подсела женщина в чёрном деловом костюме. Старушка бросила беглый взгляд на женщину и продолжила свое занятие.

— Отличная погода сегодня, — произнесла женщина, держа серую папку у себя на коленях, — так и тянет гулять.

— Что бы ты ни продавала, милочка, я не куплю, — ответила старушка.

— Ой, что вы, я ничего не продаю, — женщина засмеялась, словно маленькая девочка, — наоборот, я покупаю.

— Тогда я ничего не продаю, — усмехнулась бабушка.

— Хорошо, — согласилась с ней Дерби.

Они продолжили сидеть молча. Наслаждаясь летним солнышком, безоблачным небом, свежим ветром и запахом скошенной травы. Дети шумели на детской площадке, машины выезжали и въезжали во двор. Дерби сидела молча. Она умела наслаждаться такими моментами. Моментами счастья. Ей хотелось думать, что в её жизни такие мгновения тоже были. Так ей было спокойнее.

— Ты давно этим занимаешься, доченька? — неожиданно спросила бабушка, откладывая трость в сторону. Чёрная кошка потёрлась о ноги Дерби, и та с улыбкой её погладила.

— Довольно долго, порой мне кажется, что всю жизнь.

— Тяжело тебе, наверное, — вздохнула старушка.

— Каждый раз, бабушка, каждый раз. Но не сложнее, чем вам.

— Вот, значит, как. Будет тяжело.

— Только если вы сами так считаете. Но если пойдёте со мной, то я не отпущу вашу руку до самого конца, — Дерби протянула ей руку, — вы ведь готовы?

— Ох, доченька, давно готова, — бабушка смело взяла Дерби за руку и её душа отделилась от тела. С лёгким мерцание вокруг двое встали. Мир игнорировал их существование. Дерби к этому привыкла, но чувствовала как страшно старушке которая сильно сжала её руку.

— Почему вы ждали меня?

— Потому, что я хотела спокойной смерти, доченька. Я слишком многое пережила, чтобы умирать в мучениях.

— Понимаю, — Дерби кивнула, — пойдёмте.

Двое растворились в воздухе, и этого не заметила даже чёрная кошка.

Текила Бум цокнула языком и тоже переместилась. В квартире было прохладно, в отличие от улицы. Дерби уже сидела за барной стойкой, потягивая именной коктейль. Такой же она сделала и для Текилы Бум.

— Завидно? — спросила Дерби с лёгкой улыбкой на губах, видя раздражение на лице Текилы.

— Нет, — сквозь зубы ответила та и села рядом.

— Вот, — Дерби протянула документы Бум, — последние отчёты по нашей организации "Добровольная смерть". Как видишь, показатели растут. Оказывается, большинство людей и не против умереть. А те, кто против, сдаются при правильных манипуляциях.

Девушка раздражённо бросила бумаги на стойку.

— Тебе и пол надо было сменить, ты тот ещё тиран, Дерби.

— Нет, женщине люди доверяют больше, чем мужчине. Странная вещь, но действенная. Хотя порой мне приходится возвращаться к образу маленькой девочки.

— Да, тогда ты мне нравилась больше.

— Бум, уволь меня от своих язвительных речей. Они не помогут. Я пришла к подруге, наставнице, а не врагу. Для тебя всегда будет работа, потому, что люди хотят жить. Всегда будут те, кого можно забрать лишь силой. Почему ты злишься?

— Потому, что не ошиблась в тебе.

— Боишься, я затмлю тебя перед начальством?

— Нет, ты уже затмила. Но это мелочи. Просто, Дерби, я хочу, чтобы ты понимала, чем выше ты взлетишь, тем больнее будет падать.

— Ой, да я знаю, — женщина закинула ногу на ногу и отпила из бокала, — скажи мне того, что я не знаю.

— Тебе надо вспомнить свое прошлое.

— Не смей, — злобно произнесла Дерби, сжимая руку в кулак.

— Без твоего согласия, никогда. Но учти, начальство уничтожит тебя этим знанием. Хочешь выжить - готовься. Я бы добавила, или не высовывайся, но уже поздно.

— Думаешь, они сделают что-то подобное?

— Я знаю.

Дерби болезненно скривилась, меньше всего ей хотелось терять то, что у неё было.

— Текила Бум, ты мне поможешь? — тихо спросила Дерби.

— Конечно, — Текила расплылась в нежной улыбке, — конечно, помогу, — она обняла Дерби и погладила по голове, — ты ведь моя маленькая смерть.

Во что играют боги?

Мужчина с головой льва вышел на арену. Я, конечно, многое ожидал увидеть. Но точно не такое. Он раскрыл свою огромную пасть, заполняя помещение оглушительным рёвом. Эон — мифическое существо, о котором я слышал лишь в легендах. Сейчас, это существо стояло напротив меня. И нам предстояла битва не на жизнь, а на смерть. Я посильнее сжал копье. Эон распахнул два огромных крыла, готовясь напасть. Что ж, я тоже был готов. Плевать кто он, миф, легенда или живая тварь. Я сломлю его. Я сделаю, это, потому, что иначе мне не освободить Элинору. Но как я вообще во всё это вязался? Как обычный гладиатор попал на арену богов? Что ж, это занимательная история. Всё началось с одной битвы.

В той битве мы встретились взглядом.

Солнце беспощадно палило. Сухой песок под голыми ногами, обжигал ступни. В десятый раз я стоял на арене. В десятый раз держал меч в руке. В десятый раз ставил жизнь на кон. Колизей стал колесом фортуны, из которого не было выхода, кроме смерти. Так долго держались не многие. Зрители, как яркие капли, рассыпались по трибуне. Они кричали наши имена. Чаще имя соперника, чем моё. Но мне было плевать на них. Они лишь раздражали меня. Им не дано было понять как это находиться на этой арене. Как это сражаться за жизнь, за новый день. Каждое сражение как последнее, ведь Рикс третий никогда не давал помилование гладиаторам. Только забравшись на самый верх, можно было начать жить. Можно было начать просить. Но это лишь обманчивая свобода. Ведь наверху надо ещё удержаться.

Каждый день я ставил свою жизнь на кон. Каждый день я побеждал, чтобы завтра сразиться снова. Многие были уверены, я сдамся, сломаюсь и умру. Но я не позволю им убить меня, не дам им кинуть моё тело в гниющую яму трупов. Я не дам своё тело птицам, я буду жить. Так и держался эти десять дней. Держался, отнимая чужие жизни, выгрызая себе путь на верх. Чтоб встретиться с ним. С королём гладиаторов Галлусом. Сейчас, глядя на него, я понимал как мало у меня шансов. Он был по истине огромен, в железном шлеме, с крепким щитом и острым мечом. А что имел я? Ржавый и тупой меч, деревянный, настолько прогнивший, щит, что даже сейчас я ощущал этот запах. Запах гнили. Гнилые тела воняют хуже.

Рикс третий вскинул руку. Мы оба напряглись. В тёмных глазах Галлуса горел огонь гнева и желания. Хорошо знакомый мне огонь. Такой же горел в моём сердце. Мы оба хотели жить. Рука Рикса третьего опускается вниз и мы начинаем наш смертельный танец. Стараемся вычислить планы друг друга. Я нападаю первый. Галлус выставляет щит, блокируя мой меч. И тут же делает выпад вперёд.

— Слабовато Ренэтус, — кричит он мне, когда я отпрыгиваю назад. Шум толпы глушит его слова. Я делаю ещё пару шагов назад. Толпа шумит и улюлюкает. Они смеются. Рикс третий слегка улыбается. Вокруг его глаз залегли морщинки. Оливковый ободок слегка сполз на бок. Император, который не любил золото и роскошь. Зато любил убийства и женщин. Лучше бы он любил золото.

Мы с Галлусом продолжаем кружить. В этот раз он первый пытается нанести удар. Я ставлю щит в защиту, но он не выдерживает удара, рассыпаясь на щепки в моих руках. Я понимаю, что сейчас мой шанс. И ударяю мечом по ногам Галлуса. Мне повезло, что он не надел на них защиту. Я бью чётко по ахилловому сухожилию и почти слышу как оно рвётся. Но лишь на одной ноге. Галлус рычит от боли и пытается вонзить меч в мою спину. Но я падаю ниц и откатываюсь в сторону. Поспешно встаю тяжело дыша. Галлус, опираясь на меч, встаёт следом. Мы оба знаем, что теперь у него мало шансов на победу. Сухожилие на одной ноге порвано. Ему уже не восстановиться. Его брови сходятся практически вместе.

— Борись честно Ренэтус! Борись честно, черт подери! — кричит он, поднимая свой меч.

Толпа орёт и гневается. Я стараюсь не обращать внимания. Стараюсь восстановить дыхание. Сейчас можно это сделать, сейчас Галлус стал медленнее.

— Я достаточно честен с тобой, — кричу я в ответ. В конце концов, он много раз калечил меня, пока я готовился к гладиаторским боям. Он вечно смеялся надо мной и задирал. А я не мог дать сдачи. Но сейчас мы здесь. Мы стоим в адском круге. Мы оба между жизнью и смертью, и только победитель уйдёт живым. Галлус почти закипает от гнева. Он хромая движется ко мне. Я вижу как его раненая нога оставляет кровавые следы на песке. Шаг. Два. Три. Замах меча. Я ставлю блок. Почти не осознанно, на автомате. Он продолжает давить надеясь сломать либо меня, либо меч. Я с силой отталкиваю его назад и он теряет равновесие. Больше он не может стоять. Подняться я ему тоже не даю. Ставлю ногу на его грудь. Чувствую как бешено бьётся его сердце. Так же бешено как у меня в голове. К его горлу я подставляю меч. И поднимаю взгляд на правителя.

Но вместо жадных до зрелища глаз царя я вижу её взгляд. Чистый как капли россы на траве утром, как вода в реках Венеры. Её взгляд холоден и жесток. Так же жесток как и мой. Мир теряется. Шум толпы стихает. Я смотрю лишь на неё. Девушку с песочной талией, с голубыми глазами и серебристыми волосами. Её розовые губы, тонкие изгибы лица, хрупкие руки и украшение для волос в виде синицы. Всё, это я знаю наизусть. Та, что всегда поддерживала меня, росла вместе со мной в этом клубке змей. Та, что ночами оплакивала умерших ведь больше никто этого не сделает. Та что дала мне клятву быть моей, даже если её призовет правитель. Сейчас стояла и смотрела на меня. Рикс третий вскинул руку вверх, и я, наконец-то, заметил мир вокруг. Император долго не думал, он опустил палец вниз. Толпа взорвалась радостными криками.

Я в последний раз посмотрел на Галлуса. Он улыбнулся мне.

— Давай, малыш Ренэтус, но помни, однажды придут и за тобой. Однажды здесь лежать будешь ты. И тогда я буду рядом.

Я со всей силы воткнул ему меч в горло, чтобы не мучился. Его сердце в последний раз ударилось об грудную клетку и затихло. Толпа шумела, кричали моё имя. А я думал будет ли Элионор сегодня ночью оплакивать его или она останется с императором? Я поднял голову вверх, Рикс третий мне аплодировал. Деревянные двери передо мной раскрылись. И я медленно вошёл в тёмный тоннель. В глухом коридоре, во мраке огня и камня, меня преследовали голоса погибших и убитых людей. Чертовски долгий тоннель в двадцать шагов. Ужасно долгий. Выйдя на свет, казалось, что руки мертвецов всё ещё тянутся из него за мной. Но этот страх не мог омрачить мою победу. Рикс третий ждал меня в лучах солнечного света. Он прижимал к себе Элионор. Что-то внутри меня вскипело. Жуткий страх, стыд и ярость бушевали во мне, когда правитель протянул мне руку.

— Ренэтус, — обратился он ко мне своим властным голосом, — поздравляю с победой. Ты заслужил награду. Я дам тебе всё, что за хочешь, женщин, еды, золота, лишь продолжай сражаться так же искусно как и сегодня.

— Спасибо вам, великий император, я и правда давно кое чего хочу, её — я ткнул пальцем в Элионор. Рикс третий засмеялся.

— У этого гладиатора есть вкус. Что ж не плохо, не плохо. Бери. Сегодня ночью она твоя.

— Спасибо вам, великий император.

Элионор застыла на месте, а Рикс третий, всё ещё посмеиваясь, пошёл в свои покои. Тогда я ещё не знал, что мы с ней не увидимся. Что этот бой стал решением моей судьбы. Не знал, что среди зевак и жадных до зрелищ людей затесался бог. Бог обмана, силы и всепоглощающей любви. Бог который искал себе пешку для жестокой игры. И этой пешкой суждено было стать мне. Элионор отправилась ждать меня в мою каморку, я же пошел вернуть меч и те немногие доспехи, что были на мне, на место.

Во что играют боги?, изображение №1

Он ждал меня за поворотом. Ждал в двух шагах от моей любви. Стоя в чёрном плаще, со слезами на ангельском лице. Когда он поднял на меня свой взгляд, я обомлел от их небесного цвета. Белые кудри обрамляли юношеское лицо. Сначала я даже не понял, отчего этот незнакомец плачет передо мной. Но затем, страшные мысли взвились ураганом, в моей голове. Я побежал в свои покои, но крепкие руки юнца схватили меня перед входом. В шаге от шелковых, полупрозрачных занавесок, он удержал меня.

— Не входи, не надо, — умолял он. Но я не мог. Я должен был знать. Я должен был увидеть сам, что бы поверить. Рикс третий — жестокий правитель. Всемогущий Император. Он знает обо всём. Глупо было думать, что он не знает о моей любви к Элионор. Как глупо. Не выбери я её после победы, и она была бы жива. А сейчас её хрупкое тело, лежит с перерезанным горлом, на моей кровати. Насмешка злого императора. Плевок мне в лицо. Знай свое место, скотина, любовь это не то, на что ты можешь рассчитывать. Я думал, что буду плакать. Упаду на колени, с криком и сойду с ума. Но я продолжал стоять. Я смотрел, как капли крови собираются в лужу у моих ног. Смотрел, как ветер гладит её серебряные волосы. Смотрел, на сломанную синицу — любимое её украшение. И ничего не чувствовал. Словно опустел изнутри. Словно сгорел в одно мгновение. Осталось лишь тело. Пустая оболочка переполнена лишь сожалением и желанием отомстить. Да, отомстить хотелось сильнее всего. И плевать, что меня убьют, моя жизнь ничего не стоит.

— Ренэтус, — позвал меня незнакомец. Я словно отошёл от сна, посмотрел на него и понял, что это он. Он убийца. Ну кого ещё я мог застать в моих покоях, перед трупом, любимой? Хочет передать мне сообщение от правителя? Ну уж нет! Он и слова больше не проронит. И это будет моим ответом. Я схватил юнца за горло, крепко прижав к грязной стене.

— Тварь, зачем ты так с ней?

Но белокурый юнец не смог мне ответить, из его горла сыпался только хрип. Я думал, что уже убил его, когда произошло, что-то странное. Его ноги оторвались от земли и с силой отпихнули меня. С такой силой, что я ударился о противоположную стену. Юнец скинул плащ. Его сандалии парили над землёй, упорно махая своими маленькими крыльями. В руках он держал посох с двумя вьющимися змеями, их головы кусали яркий круг наверху, от которого в разные стороны раскинулись белые крылья.

— Кто ты? — я поднял голову, рассматривая юношу в светлых одеждах. Он снова плакал. Его слезы падали на грязный пол, превращаясь в драгоценные камни.

— Я Меркурий. Бог тебе не известный, но сильно тебя полюбивший. Там, на арене, ты ведь сражался ради любви?

— Каждое моё сражение было ради любви. Но что теперь толку, если она мертва? — я с трудом поднялся с пола. — Уйди, мне плевать бог ты или нет, я иду убивать.

Твёрдым шагом, я направился к выходу, когда Меркурий схватил меня за запястье.

— А смысл в этой мести? — прошептал он.

— Чтобы, она ушла с миром, — ответил я, не колеблясь. Столько ночей, она оплакивала умерших во дворце. Но кто оплачет её? Кто, отомстит кроме меня? — Это я виноват, что она мертва. Время не повернуть вспять. Ничего не изменить. Остаётся лишь мстить.

— А кто тебе сказал, что время вспять не повернуть? — Меркурий посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Ты можешь?

— Могу, — уверено кивнул бог и отпустил меня. Я выжидающе посмотрел на него. Меркурий залез в свою бедренную сумку, извлекая из неё амулет, в виде золотой ящерицы. — Стащил его у Сатурна, титана времени. Что? Потом верну, ему всё равно не сильно нужен был, — ответил Меркурий, на мой многозначительный взгляд.

Ящерица в его руке ожила, огляделась, пару раз моргнула и поползла ко мне на руку. Устроившись браслетом на запястье, она меня укусила.

— Ай!

— Извини, забыл предупредить, перемещаться во времени не самое приятное дело, — Меркурий взмахнул посохом и шар от него отделился, повиснув над нами. Сам же бог, обернулся белым голубем, садясь ко мне на плечо. Шар замигал и комната начала плыть. Со всех сторон ко мне приближались чёрные кошки. Их изумрудные глаза следили за мной. Они уселись вокруг меня, плотным обручем и раскрыли свои пасти. Свет заморгал сильнее, очертания комнаты совсем расплылись и мне показалось, что мы оказались среди бескрайних звёзд. Из пастей кошек начали выползать змеи, они веревками обвивались вокруг моего тела. Скользили по ногам вверх вызывая у меня отвращение. Но пошевелиться я не мог. Неясная сила удерживала меня на месте, пока я не был полностью поглощен змеями. И вот, когда я решил, что умру, всё резко прекратилось.

Я стоял посередине прекрасного сада. С ветки на ветку, порхали синицы. Журчал фонтан, распускались цветы. Это был сад наложниц императора. Такой же, каким я запомнил его в детстве. Удивлённо оглядевшись, я понял, что это и правда прошлое. Решил пройтись и поискать знакомые лица. Недалеко послышались детские голоса. Я пошёл на звук. На маленькой поляне сидел я. Только ещё маленький совсем. Вроде тогда, мне было лет десять. Рядом со мной, сидела маленькая Элионор. Она гладила меня по спине, говоря утешительные слова.

— Рен, ты вырастешь и всем им отомстишь. Вот увидишь, ты вырастешь большим и сильным. И победишь каждого гладиатора на арене.

— Нет, я не смогу, — помотал головой маленький я. Наблюдать это было забавно. Мои, ещё необрезанные, кудри подпрыгивали при каждом повороте головы. Тогда меня дразнили девчонкой. Теперь я понимал почему. Я и правда был похож на девочку. Но с того времени многое изменилось. Мышцы мои окрепли, волосы я отстриг и больше не плакал.

— Ты всех победишь и спасешь меня. Обещай это мне, — Элионор протянула мизинец. Маленький я успокоился и скрепил обещание на мизинцах.

Даже сейчас, я помнил этот день, тогда мой мир наполнился надеждой и светом. Мой мир обрёл смысл. За этим я шёл столько лет. Но в шаге от свободы, у меня опять отняли всё. Маленький я и маленькая Элионор разговаривали о свободе, строили планы на неё. Говорили о личном доме, огороде, жизни без правил и страха. И я не решался выйти из своего укрытия, чтобы разрушить эту идиллию. На вытянутую руку Элионор села синица. Девочка улыбнулась, любуясь птицей. Но в следующее мгновение, чёрная кошка, в прыжке, схватила синицу с её руки и, удушив, убежала в кусты. Этого момента я не помнил.

— Нам пора уходить, — белый голубь заговорил голосом Меркурия.

— Что? Я думал мы тут, чтобы изменить прошлое, — возмутился я.

— Ну нет. Сам Сатурн, не вмешивается в ход времени. Куда тут алчному человеку? Мы возвращаемся, пока ещё больше не изменили прошлое.

— Нет, я без неё не уйду, — я двинулся к детям. Но голубь вспорхнул перед моим лицом.

— Дурак, если ты покажешься перед собой, то сотворишь замкнутый круг и ваши души застрянут тут навечно.

Я замер. Такая перспектива меня не прельщала, но ведь это был единственный шанс остаться с ней.

— Тогда, я просто останусь в тени. Я готов на всё лишь бы быть с ней. Я дал ей обещание. Смертельное обещание.

— Послушай, — продолжил говорить Меркурий в обличие голубя. — У тебя лишь два шанса увидеться с ней. Это умереть и молить Плутона о встрече с ней, в мире мёртвых. И поверь, он не добрый бог. Либо заключить со мной контракт.

— Что за контракт?

— Ты ведь гладиатор. Так выступи на арене богов. Победишь и сможешь у любого бога попросить, что угодно. В том числе и вернуть её к жизни.

— Предлагаешь бороться против богов?

— Нет. Против их питомцев. Ты получишь мою силу взаймы.

Я с грустью взглянул на маленькую Элионор, девочку мечтавшую о свободе.

— Хорошо, но какая выгода тебе, со всего этого?

— Ты не поймёшь, человек, но я хочу утереть нос, этим богам. Хочу, их заставить, меня принять и признать.

— От чего же не пойму. Я понимаю твои желания. Давай свой контракт.

Меркурий принял облик человека и пожал мне руку. На ней осталась маленькая метка синей птицы.

— Этого хватит.

Над нами, вновь появился мигающий шар и мир опять расплылся.

— Надеюсь, в этот раз без змей, — буркнул я, прежде чем упасть в темноту.

Во что играют боги?, изображение №2

— Вставай!

Щеку обожгло от удара. Я открыл глаза. Надо мной склонился, словно ангел, Меркурий. На фоне светло–бежевого неба.

— Наконец-то очнулся, — он протянул руку, помогая мне встать, — добро пожаловать в мир богов, — радостно добавил он. На персиковом небе не было и следа облаков, как не было и солнца, но всё равно было светло. Небо казалось песком мерцающим на свету. Вокруг раскинулись кусты и деревья странных пурпурных и лазурных оттенков. Мир был пестрым. Лишь трава под ногами была чёрной. Перед нами возвышался огромный дворец. Колонны его уходили высоко в небо. Он был в три, а то и в четыре раза больше обычного.

— Прости, обычно здесь все по другому, но, видимо, у Тривилии снова плохое настроение, — бодро извинился юный бог.

— Кто такая Тривилия? — этот вопрос меня волновал куда больше, чем странность этого мира.

— Богиня колдовства, магии и лунного света. Обычно, ей поклоняются ведьмы, так, что ничего удивительного, что ты о ней не слышал. Идём, поищем её, она должна быть где-то тут.

Меркурий уверенным шагом двинулся ко дворцу. Мне ничего не оставалось как последовать за ним. Но как я смог попасть в мир богов? Неужели…

— Я умер? — вопрос сорвался непроизвольно.

— Что? — юный бог обернулся, — Конечно нет. Зачем ты мне мертвый.

— Тогда как я сюда попал?

— Заключил сделку со мной, так что путь сюда тебе был заказан. Не переживай, когда победишь, тебя вернут обратно на землю целым и невредимым. Ещё и с любимой, — Меркурий мечтательно вздохнул. Но покой длился не долго. Стоило нам перешагнуть порог дворца, как тут же раздался громогласный и злой голос.

— Меркурий! Ты маленький вор! — К нам приближался титан. Он был столь высок и огромен, что по сравнению с ним мы были похожи на мух. Теперь было ясно зачем во дворце сделали такие высокие своды. Меркурий легко оторвался от земли и начал воспарять вверх благодаря крылатым сандалиям.

— Сатурн, милый друг. За, что же ты так? Обзываешь меня, да еще и вором!

Я понимал, что титан неспроста злится на бога. На всякий случай я ощупал свои запястья, но золотой ящерки на них не было. Облегчённо вздохнув, я вновь обратил внимание на этих двоих. Титан неуклюже пытался убить Меркурия своим кулаком, тот же, в свою очередь, посмеиваясь кружил вокруг него, словно муха.

Не знаю сколько бы это продолжалось, но неизвестно откуда на голову Сатурна напала огромная, темно-зелёная, совершенно не пернатая птица. У неё был длинный клюв с острыми зубами, сама же она была гладкой и страшной. Издав писклявый крик, она сильно вцепилась в белые волосы титана.

— Мания, черт возьми, как меня достали твои питомцы! — воскликнул он, пытаясь высвободить птицу. Меркурий, не теряя времени, пикировал ко мне и схватил меня за запястье. Он побежал вперёд, а я следом за ним. Мы чудом пробежали между ног Сатурна. Я ещё слышал как он ругался, когда мы заворачивали за угол.

— Вот ты и узрел воочию титана времени, — усмехнулся бог.

— Кажется, он заметил свою пропажу, почему ты её не вернул?

— Потому, что она ещё может пригодиться, — Меркурий мне подмигнул и мы пошли дальше. Я заглядывался на росписи стен и потолка, видно, что над дворцом трудились лучшие мастера своего дела. Спрашивать кто такая Мания, мне было уже не удобно, поэтому шли мы молча. Но, видимо, в этом дворце одна спокойная минута равна слитку золота. Не успели мы далеко уйти, как на нас из-за угла выскочила стая собак. Сначала я подумал, что это волки. Но волков с такой золотой шерстью, добрыми глазами и вынутым языком просто не существует.

За ними, ругаясь, мчалась молодая девушка. Её чёрные волосы развевались при беге, узкое пурпурное платье поднялось выше колена, а крохотные сандалии готовы были вот-вот порваться. Легко взмахнув жезлом, Меркурий уронил перед нами гору костей и псы кинулись её грызть.

— Меркурий, спасибо за помощь, — девушка тяжело дышала. Только сейчас я заметил её платье было обшито зелёной ниткой, выводящей на нём узор лесов.

— Не за что, Опа, знакомься это Ренэтус, мой друг и гладиатор.

— Здравствуйте, — я склонился в приветствии.

— Я Опа, богиня гор, лесов и зверей, приветствую тебя в мире богов, — она мило улыбнулась.

— Опа, ты не знаешь где сейчас Тривилия? — спросил Меркурий.

— Нет, но может Сомн знает. В последний раз я видела как она шла к нему. Вроде как он опять проспал их свидание.

— Спасибо Опа, — Меркурий радостно подпрыгнул.

— Не за что, удачи вам. Особенно тебе, Ренэтус, на арене богов, — Девушка кивнула мне и я сделал так же. Она осталась гладить собак, а мы двинулись дальше. Меркурий стал рассказывать о том, что во дворце живут многие боги, но не всех включили в список «Пантеона».

— Когда меня признают, моё имя туда тоже запишут и тогда люди толпами будут мне поклоняться, — горделиво произнёс он.

— А сейчас, они тебе, что не поклоняются? — удивленно уточнил я, ведь впервые встречал бога, которому не поклоняются.

— Не многие. Путешественники, что встречают мой образ в странствиях, конечно, возносят молитвы, но не запоминают меня. Но когда моё имя добавят в «Пантеон», тогда они будут запоминать меня. Обо мне разойдется молва. И я получу силу, — мечтательно объяснил Меркурий.

— А ты бог чего? — решил уточнить я, а то вдруг заключил сделку с богом обмана.

— Бог путешественников и торговцев, ремесла и воровства, — гордо ответил юноша.

— Забавно, что тебя не помнят, — усмехнувшись ответил я.

— Ничего смешного в этом нет! — возмутился Меркурий и его уши покраснели от обиды.

— Как скажешь. Лучше расскажи, что меня ждёт на арене богов, — тяжесть неизведанного пленило моё сердце, заставляя чувствовать непривычное беспокойство.

— Да особо и нечего рассказывать. Раз в год мы проводим соревнование между богами, но так как мы обладаем разной силой и властью, то для борьбы выбираем других существ. Это могут быть не только люди. Такой выбор вообще никто и никогда не делал.

— А ты, значит, решил удивить всех?

— Нет, просто я считаю, что при правильной мотивации, люди могут горы свернуть. С тобой можно договориться, выстроить стратегию, просто приятно поболтать. Другие предпочитают создавать новых существ. Это относительно выгодно, питомцы не потребуют ничего при выигрыше. В отличие от тебя.

— Насколько опасны эти питомцы? — неужели мне придётся сражаться с такими голыми птицами?

— Не знаю, каждый год боги приводят разных существ. Но тебе повезло, так как ты человек, не думаю, что у тебя будут отсеивающие сражения.

— В каком смысле отсеивающие?

— Обычно питомцев выпускают по четыре за раз, и ждут кто останется. Но ты не в их весовой категории, так что ты будешь биться с ними один на один. Не переживай, с моей силой, ты справишься. Я обещаю.

Вдалеке послышалась ругань и брань. Голос был мягким, женским и очень красивым. Но произносили им не самые красивые слова.

— Это Тривилия, идём скорее, — Меркурий поспешно направился на шум голосов и я поспешил за ним. В огромном зале мы обнаружили деву неземной красоты. Вокруг неё вились искры и молнии, глаза сияли недобрым огнём, волосы вздымались вверх, руки были сжаты в кулаки. Перед ней на коленях сидел мужчина с растрепанными волосами и упорно клевал носом. Одет он был в ночную тунику, что подтверждало слова Опы, он проспал. Меркурий замер на входе.

— Сомн бог сна, — подсказал он мне, — он вечно спит. Говорит, ничего не может с собой поделать, глаза сами закрываются.

В этот момент бог Сомн как раз упал на пол. Его глаза были закрыты, а дыхание спокойно. Тривилия почти взвыла от гнева, а за окном загромыхал гром. Меркурий поспешил её успокоить.

— Трив, Трив, Трив. Моя дорогая Трив, я так долго скитался по земле, а ты меня даже не встретила, — только сейчас богиня заметила наше присутствие. Её настроение моментально изменилось. Молнии и искры полностью исчезли, а небо стало светлеть. Мир возвращался к своему привычному виду.

— Меркурий, — богиня обняла юношу, — Ты так долго отсутствовал, что я уже начала сомневаться вернёшься ли ты ко мне. А это кто? — она заметила меня и почему-то от её взгляда мне стало не уютно. Он пронзал меня насквозь, заставляя чувствовать себя провинившимся.

— Тривилия, знакомься, это мой гладиатор для боев на арене, Ренэтус, — по одной интонации бога было ясно как он гордится своим выбором.

— Приветствую тебя, Ренэтус, в мире богов. Прости, что тебе пришлось наблюдать столь неприятную картину.

— Я тоже рад нашему знакомству, — осторожно произнёс я, — Вам не за что извиняться, — я осторожничал в словах, богиня вызывала у меня тревогу на сердце.

— Меркурий, ты уже выбрал ему доспехи? — ласково поинтересовалась Тривилия.

— Ещё не успел, — ответил Меркурий, явно удивляясь этому вопросу.

— Тогда позволь их создам я и завтра же принесу в его покои, — при этих словах в её глазах зажегся не очень добрый огонь.

— Как пожелаешь, — пожал плечами бог.

— Замечательно, немедленно иду делать, — не прощаясь, богиня вылетела из зала. Сомн так и остался лежать на полу. Меркурий взмахнул посохом и под телом спящего бога образовалась мягкая подстилка и подушка.

— Так, он хоть не простынет. Пойдём, я покажу твои покои. Тебе они понравятся.

Я двинулся вслед за Меркурием.

Во что играют боги?, изображение №3

Меркурий привёл меня в действительно роскошные покои. Посередине комнаты стоял фонтан, недалеко от него расположилось ложе с шелковыми подушками. У окна стоял стол с яствами и фруктами и пара лож рядом. Покои были достойны самого императора и не шли ни в какое сравнение с той комнатушкой, в которой я обитал ранее. Белые занавески колыхались от лёгкого ветра, птицы за окном пели свои трели, фонтан приятно журчал, мне хотелось запомнить этот момент. Сейчас, на долю секунды, я ощутил покой. Но мысли о том, что всё это я мог делить с Элионор, вновь меня взбудоражили.

Меркурий направился к столу, попутно взмахивая посохом и заставляя вино разлиться по бокалам. Не уверено помявшись у входа, я всё же вошёл внутрь. Ко мне подплыла серебряная чаша.

— Как тебе? — отпивая вино, спросил бог.

— Намного лучше чем я мог представить, — я взял бокал в руки, но пить не стал.

— Ты должен радоваться, не каждый смертный может похвастаться тем, что был гостем у богов, — Меркурий по-озорному мне подмигнул.

— Незавидная участь быть пешкой в игре, — отпарировал я.

— Думаешь? Я, было, решил ты глупее, но видимо ты знаешь, на что ты идёшь, — Бог продолжал пить вино, словно не боясь опьянеть. А может боги и не пьянели вовсе.

— На смерть, как и всегда впрочем, — спокойно ответил я и всё же отпил немного вина. На вкус оно было терпким, с лёгкой сладостью и послевкусием апельсина. На земле мне не доводилось такое пробовать.

— Как и всегда, — усмехнулся Меркурий, — ты не стесняйся, присаживайся, — юноша указал на противоположное ложе. Я молча принял его приглашение, хотя сам Меркурий так и остался стоять, облокотившись на стол. Отпив немного вина он продолжил.

— Ты не думал о том, что на самом деле вся твоя жизнь уже кем-то распланирована? Что встреча с Элионор, тяжёлая жизнь, насмешки, победы, смерть любимой, встреча со мной, что всё это кто-то уже спланировал? — его взгляд стал серьёзным. Игривый блеск исчез, на смену ему пришла острота, которая могла поранить неопытного собеседника.

— Хочешь сказать, что я родился пешкой? — Меркурий кивнул. — Ну так для меня это не секрет. Я понимал это с самого начала. Моя жизнь всегда была в чужих руках и единственный путь к свободе это сражение на арене. Моя мать была служанкой, отца не знал и таких детей на боевых уроках было много. Уже тогда я понял, мы пешки императора. Мы родились с кандалами на руках и с ними умрём. Вопрос состоит в том у кого получится освободиться? Кто выживет и станет сильнее других? Кто в итоге всех съест? Я решил для себя, что свобода того стоит. Так что твои вопросы не удивляют меня, — слова давались мне с трудом. Я не хотел вдаваться в подробности, чтобы он не начал в них копаться. Я вообще не хотел говорить о своей семье. Воспоминания, что я скрыл от мира и себя самого, приносили слишком много боли.

— Тебя вообще сложно удивить, так сразу поверил мне что я бог, заключил со мной сделку и мысли не допустил, что я лжец и обманщик, — юноша усмехнулся. — Но я не совсем это имел ввиду, что если вся твоя жизнь, пусть она бы была вне гладиаторских боев, все равно была бы спланирована. Что бы ты делал тогда?

— Жил бы, ведь мне не дано увидеть собственного плана судьбы. А узнай я его, то просто подготовился бы к трудностям. Но даже если вся моя жизнь прописана кем-то, то как я об этом узнаю?

— Ха, и правда, как? Я даже не думал об этом. Наверное, пешкам и правда не дано узнать правды. А ты доволен быть моей пешкой? — кажется, он вёл весь разговор к этому вопросу. Может боялся, что я пойду против него?

— Пока можешь вернуть Элионор, я не против, — и это была чистая правда.

— Понятно. Ну ты подумай всё же о моих словах. И да, не верь Тривии. У неё слабость к хорошим парням. Но если она тоже участвует в битве, то её подарок может быть опасен. Как, впрочем, и встречи с ней.

— Даже боги не играют честно, — я усмехнулся. Меркурий налил себе ещё вина, слегка посмеиваясь.

— Честно, ну да, конечно. Честно. Уморил. Боги играют честно, расскажу это потом остальным они со смеху помрут. Думаешь хоть кто-то играет честно? — взгляд Меркурия устремился к окнам.

— Тогда как я могу верить что получу то, что желаю в конце? — этот вопрос давно крутился у меня на языке.

— Контракт. Мы ведь заключили контракт, а значит обман не пройдёт, — он вновь повернулся ко мне, совсем не радостный, скорее опечаленный и немного обиженный.

— Контракт, который я не читал.

Меркурий шелкнул пальцами и рядом со мной из золотого песка сплелась стопка пергамента. Она была столь большой, что доходила до моих коленок.

— Успеешь всё прочитать? — кинул он в меня насмешку.

— Пожалуй, поверю тебе на слово, — ничего другого мне не оставалось, впрочем.

— Вот и хорошо, — Меркурий снова шелкнул и пергамент растворился в воздухе, — я сегодня загляну к Миневре. Она богиня справедливой войны, одолжу у неё для тебя доспехи.

— Одолжишь или украдешь?

— Одолжу, она меня знает. Меня гром поразит, если я хоть одну её вещь возьму без разрешения. А ты допивай и ложись спать, завтра будет не лёгкий день.

Меркурий направился к выходу. Я смотрел на его удаляющуюся спину и прокручивал его слова в голове, у самого выхода я окликнул его.

— Меркурий, — он обернулся, его белокурые волосы заблестели в лучах солнца, но взгляд был всё так-же серьёзен. — Ты тоже пешка?

Меркурий усмехнулся на мои слова. В его глазах блескнул гнев в перемешку с недопониманием. Возможно мой вопрос его сильно обидел.

— Я ведь бог, это я создаю пешек.

— Но ведь не самый сильный бог. Да и богов кто-то да создал, — мысль была наверное глупой.

Он слегка призадумался. А затем тихо ответил.

— Я точно не пешка как ты. Точно.

Он вышел больше ничего не сказав, но по его выражению лица я понял, что задел его. Допив бокал, я удобно устроился на ложе. Но сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как перед глазами появлялась мертвая Элионор. Лужа крови у моих ног и раздражающий звук капель, что в неё падали. Я снова ощущал острый железный запах и сердце заходилось в страхе. Не важно, стану я свободным или нет. Пусть я умру пешкой в чужих руках, но тебя верну. Верну обратно в золотую клетку. Я верю, ты найдёшь выход, найдёшь путь к свободе. Только в этот раз менее ужасный. Не такой.

Во что играют боги?, изображение №4

Меркурий с силой ударил стену. Краска слегка треснула и просыпалась вниз, фреска на стене была испорчена. Гнев, который бушевал в его сердце, унять было невозможно. Не выдержав, он направил посох на дерево выстреливая чистой энергией зла. Дерево с треском упало.

— Чёртов гладиатор! Да как он посмел! Пешка? Кто я? Пешка! Тварь, только попробуй проиграть, я тебя с того света достану, — он почти прокричал эти слова и не заметил приближающихся шагов.

— Ужас, сколько же в тебе яда и гнева, — раздался голос за спиной Меркурия. Тот, в свою очередь, подпрыгнул от неожиданности и замер в паре метров от земли.

— Чёрт подери, Минерва, нельзя же так подкрадываться, а то я умру раньше времени, — юноша спустился обратно на землю.

— Что, тебя обидел твой маленький человечек? — съехидничала богиня, откидывая назад огненные волосы.

— Да ты хоть знаешь каких трудов мне стоило его достать? Я его полжизни воспитывал. Вёл за собой как послушного ребёнка. Вот тебе, Ренэтус, любовь всей твоей жизни, вот тебе испытания, вот утешения. А он говорит что я марионетка! Пешка в чужих руках как и он! Да если бы не его сила, я бы свернул ему шею в туже минуту. Сволочь! — юный бог так гневался, что всё его лицо раскраснелось. Он размахивал руками так сильно, что богиня побоялась, что он ненароком и дворец обрушит.

— Пожалуй, тебе стоит перестать пить и орать. Остынь немного. Хочешь, покажу тебе свои новые доспехи? — Минерва приобняла Меркурия за плечи.

— Нет, не до этого, — отмахнулся он от её рук.

— О-о-о-о, — насмешливо протянула богиня, — Маленький бог впервые меня отвергает, а что если я создам доспехи, для твоего Гладиатора? Тогда, ты пойдёшь со мной?

— Обещаешь? — Меркурий посмотрел на неё с хитрой улыбкой, весь его гнев пропал. Его план сработал идеально.

— Хитрец, конечно обещаю, идём.

Богиня поманила Меркурия за собой. Она и так знала, что он попросит. А подыграть его концерту, большого труда не стоило. Они отправились в мастерскую Минервы.

Тем временем, в другой части дворца, пока большинство богов спали, а Меркурий изливал душу Минерве, под монотонный стук молотка об железо, собрались те, кто задумал свою игру в игре богов.

— Немыслимо, он привёл человека на бой! Да какого человека, обычного Гладиатора, разве это по правилам? — Марс, бог войны, гневно ударил по столу кулаком. — Я отказываюсь с этим мириться!

— Успокойся, невежда. Пусть, это и не по правилам, но и не запрещено ими. Нам придётся допустить его до соревнований, — Церера, богиня плодородия, устало потерла глаза. Браслеты звякнули на её запястье, отразив тусклый огонь свечи.

— Ты не думала носить меньше украшений, у меня голова болит от всего этого блеска. Я и так с трудом твой голос выношу, — Либер, бог виноделия, прищурил глаза, обращаясь к Церере. Та хотела ответить, но Марс её опередил.

— Я против! А ты, мелкий пьянчуга, вообще молчи! Нам надо решить как избавиться от Меркурия.

— Сам ты мелкий пьянчуга! — разозлился бог виноделия.

— У меня нормальный голос! — перебивая остальных поднялась богиня плодородия.

— Я против. Я против. Я против, — как заведённый орал бог войны.

— Замолчите! — Эребус выплыл из темноты, как и полагалось олицетворению мрака. Он был облачен лишь в чёрные одеяния, а его кожа напоминала цвет тёмного винограда, — Продолжите спорить и ни к чему хорошему не придёте, — после этих слов все замолчали.

— У кого какие предложения? — решилась на вопрос Церера.

— Может отправим его на сражение с дикими тварями? — предложил Марс. — Так он погибнет ещё до начала официальных боев.

— Он победит их всех и в итоге у нас даже трёх этапов не будет, идиот, — Либер рассмеялся над предложением Марса. Бог войны сжал кулаки и покраснел как самый спелый помидор. Казалось, ещё миг и он взорвётся или убьёт Либера на месте.

— Идея хороша, но Либер прав. Так мы потеряем всех питомцев быстрее. Плюс я знаю, что как минимум Беллона, Фурия и Мания создали человекоподобных существ, — Эребус постарался сгладить ситуацию.

— Тогда, может стоит пойти вне правил игры? — предложил Либер.

— Ты либо слишком пьян, либо слишком туп, даже не знаю, что больше, — зашипела на него Церера. Марс тяжко вздохнул и опустил свою мощную руку на шлем.

— Как ты вообще представляешь себе идти против правил? — спросил он. Все выжидающе посмотрели на бога виноделия. Неприлично икнув, он ответил.

— Недавно, мне снился сон. Меня бросало то в море, то в воздух, казалось я не выживу совсем...

— Тебе не приснилось, это Веспер пытался тебя привести в чувства, окуная в ванную, потому что ты потерял его драгоценный амулет. Как он вообще у тебя оказался?

— Меркурий отдал за вино.

— Сейчас не это важно, — прервал их Эребус, — Либер прав. Я понял как нам обойти правила игры и убить этого Гладиатора. Слушайте.

Пока Эребус рассказывал свой план, а Тривия накладывала заклятия на обещанные ею доспехи для Ренэтуса, сам Ренэтус видел неспокойные сны.

— Вставай, помойная крыса, иначе ужина тебе не видать, — голос учителя был холоден и жесток. Больше всего меня пугало не лишение ужина, а плетка в его руках. Ноги болели ужасно, казалось, что они в железных тисках, которые хотят их раздавить. Но я всё же встал. Превозмогая боль, усталость и слёзы. Да плакать хотелось очень сильно, но за это можно было получить ещё раз плетью. Я поднял щит, готовясь к новой атаке учителя.

Раз за разом, он нападал на меня, обрушая удары меча. Раз за разом, я выстаивал. Но всему есть предел, мой настал сейчас. Очередной удар вывел меня из равновесия, и я упал. Ноги и руки ныли от усталости, подниматься уже не хотелось. За это мне тут же прилетел удар плётки. Спину обожгло болью и я не сдержал крика.

— На арене тебя убьют быстрее, чем ты успеешь позвать на помощь. Этот удар был твоей смертью, таракан.

Учитель с презрением посмотрел на меня. Но я не встал. Я не чувствовал ног. Не чувствовал рук. Да и желания жить тоже.

— Уже сдался? Сдох? Тебе стоит встать, иначе, по правилам, ты не получишь ужин.

Плевать, сил нет. Лучше буду лежать и умирать, все равно, этот ужин ничего не стоит. Лишь гнилые овощи и кости для собак. Проще уже сдаться.

"Не смей!"

У двери в замок я заметил Элионор. Она осторожно выглядывала посмотреть, что тут происходит и почему я ещё не вернулся. Вот глупая, так рискует из-за меня. Того, кто даже встать не может. Что, это? Она, плачет? Чёрт!

Учитель яростно замахнулся плетью, я откатился в сторону вместе со щитом. Привстав на колени, я из последних сил метнул его в учителя. Щит пролетел над ареной и с силой врезался боком в живот мужчины. Он согнулся по полам и яростно посмотрел на меня.

— Сколько раз тебе нужно повторять, что это не по правилам?!— Учитель быстрым шагом подошёл ко мне и вновь ударил хлыстом.

Послышался треск дерева. Я резко сел. За окном было темно, лишь огромное дерево накренилось в сторону и с грохотом рухнуло. Я подошёл к окну. Снизу доносились невнятные крики. Вроде кричал Меркурий, но я не разобрал. Дерево так и осталось лежать. Наверное, кто-то просто выместил на нем свой гнев. Я вернулся в ложе, молясь о том, чтобы в этот раз сон был поприятнее.

Во что играют боги?, изображение №5

Начало и конец. Я никогда не думал, что утро последнего дня может быть таким добрым. За окном светило мягкое солнце, пели птицы. Посреди комнаты журчал фонтан, а на столе ждал свежий завтрак. Говорят, люди к хорошему быстро привыкают. Наверное, поэтому я и не думал в тот момент, что через пару часов буду лежать на холодном песке колизея, а сверху на меня будет капать слюна из пасти льва. И ладно, если бы это был просто лев. Но это был человек с головой льва, с двумя мощными крыльями и мечом. Думаю, никто такого не ожидал бы. Но на арене богов может произойти, что угодно. Да, моя история почти подошла к концу. За пару часов до сражения было не так уж и много интересных событий.

Для начала, в мою комнату пришла Тривия. В руках она несла золотые доспехи. Стоит ли говорить, что я был удивлён её силе? Думаю, нет. Каждый бы удивился.

— Как и обещала, лучшие доспехи для нашего первого Гладиатора, — она мило улыбнулась мне. Но я помнил предупреждения Меркурия и не стал к ней подходить. Она положила их на лежбище и попыталась приблизится ко мне.

— Спасибо вам большое, — начал я, потихоньку отступая от неё. Но защищаться мне не пришлось. В эту минуту появился не самый весёлый Меркурий. Сначала я подумал, что у него похмелье, но сомневаюсь, что бога может скосить пара бокалов вина.

— Тривия, душенька моя. А что ты забыла у моего Гладиатора? — он с таким нажимом сказал "моего", что меня передернуло от отвращения. Словно, я его личная собственность.

— Всего лишь заскочила отдать доспехи, — Тривия плавно развернулась и направилась к богу. Ей, видимо, нечего было бояться. Но сегодня общество соблазнительной богини Меркурия не радовало. Стоило ей обнять его шею, как он с лёгкостью подхватил и выставил за порог, удивленную богиню.

— Благодарю, — бросил он и закрыл двери перед её носом. Даже так я услышал как Тривия презрительно фыркнула и цокая туфлями ушла.

Меркурий повернулся ко мне. Выдавленная для Тривии улыбка сошла на нет, от чего он стал выглядеть слишком мрачно.

— Даже не думай одеть эти доспехи, — он взмахнул жезлом и золотые доспехи растворились в воздухе. — Через час у тебя битва, ты ел?

Я нервно кивнул. Странно я не думал, что битва начнётся так скоро. Меркурий подошёл ко мне.

— Зря, ну да ладно, — он легонько стукнул жезлом по ногам, затем по рукам и животу. После чего он в последний раз ударил по лбу им и произнёс.

— Эти доспехи сделала, Минерва. В них тебя не смогут так просто ранить.

Я осмотрел себя, на мне и правда были доспехи вес которых я совершенно не ощущал. На руках и ногах материал явно напоминал железо, на грудине серебро, низ мне сделали в виде кожаной юбки с круглыми шариками на ней. Я ощупал голову, убеждаясь, что на голове шлем.

— Невероятно, они такие лёгкие, — я попрыгал на месте, убеждаясь что они весьма удобные.

— Конечно, мы с Минервой всю ночь на это убили.

— Спасибо вам за это.

— Ты лучше победи, — Меркурий похлопал меня по спине, — Пойдём.

Бог вышел из покоев и я последовал за ним, в этот раз не стесняясь задавать вопросы.

— Почему бой сегодня, ты ведь говорил, что не скоро.

— Планы изменились, несколько богинь привели человекоподобных питомцев. Поэтому вы проведёте сражения один на один, а там решим кто выиграл. Это будут те самые проходные турниры.

— Значит, ничего сложного, но что значит человекоподобные?

— Ну они не во всем напоминают людей. Ты слышал о химерах?

— Да, существа, которые состоят разных частей животных.

— Ну вот тут также. Сам увидишь.

Дорога к арене была не близкой, мы прошли большую часть дворца, а потом и вовсе стали спускаться под землю. Редкие факелы освещали ступени идти приходилось почти в слепую. Пройдя по тёмному тоннелю, Меркурий остановился.

— Тебе сюда, а мне дальше, на трибуны. Ничего не бойся. Удачи. — Он снова похлопал меня по плечу и даже улыбнулся. Я смотрел ему в след, чувствуя, что он совсем в меня не верит. Я двинулся дальше по тоннелю, в конце которого обнаружил довольно хороший меч и щит. Двери рядом с ними распахнулись и я вышел на арену.

Колизей богов был во множество раз больше человеческого. Я даже не мог разобрать зрителей на трибуне все они были лишь яркими пятнами, шумящими и кричащими неясные слова. Двери в другом конце арены открылись и мой смертельный враг вышел на поле боя. Если бы я знал, что меня ждёт такое, то ни за что не согласился бы. Нет. Согласился, но отнял бы жезл у Меркурия. Как вообще это чудовище можно победить мечом? Его вообще человек победить может? Это вообще честно? У него и меч и щит и крылья и голова льва, а у меня что? Удача? Чёрт, в своём мире я хотя бы был уверен в себе. Уверен, что смогу победить человека как я. Но как победить это нечто? На раздумья противник мне больше времени не дал. Он ринулся ко мне со скоростью, мало сравнимой с человеческой. И первое, что я предпринял, это защиту щитом. Грубейшая ошибка новичка. Щит не выдержал удара и, треснув пополам, разломился. А на меня уже летел очередной удар мечом. Увернувшись, я кинул обломки щита в противника. И пока химера была занята их отбиванием рванул напролом. Да, с обычным человеком такой ход сработал бы. Но это нечто расправило крылья и, взмахнув ими, поднимая пыль вверх, взмыло надо мной.

Чёрт, меньше всего мне хотелось отбиваться от врага, который ещё и летает. По сравнению с ним, моя скорость и реакция были довольно медленными. Не успел я толком осознать, что мой враг в недосягаемости как он уже с рычанием летел обратно на меня. В этот раз блок пришлось ставить мечом. Благо я успел среагировать и наше оружие со звоном встретилось. Натиск был таким сильным, что я не выдержал и упал на спину, всё ещё стараясь удержать меч соперника подальше от своей шеи. Давалось мне это с трудом, мечи скрежетали, сил в руках было всё меньше, а лев, махая крыльями, пытался меня съесть.

Чёрт, чёрт, чёрт, да как мне, блин, победить этого получеловека, полукота, блин? Точно кота! Слабое место кошек нос, а его нос прямо перед моим лицом. Я, не раздумывая, резко поднял голову целясь попасть именно в нос, а не в раскрытую львиную пасть. И мне удалось, химера отступила, поскуливая и пытаясь прийти в себя. Я же поторопился встать и нанести удар по крыльям.

Отрубить крылья не составило труда, от чего химера упала на землю. Стоя на коленях, он рычал и выл одновременно от боли. Но я не чувствовал жалости к нему. Занеся меч, я с удивительной лёгкостью отрубил ему голову, тело упало навзничь, голова покатилась по влажному от крови песку. Только сейчас я услышал крики с арены. Имел ли я право убивать его? Но здесь ведь нет императора, который решил бы жить ему или умирать. Поэтому не страшно, меня не убьют за это, надеюсь. Я побрел к выходу с арены. У дверей вернул меч на место. В конце тоннеля меня уже ждал радостный Меркурий. В этот раз улыбка была искренней.

Во что играют боги?, изображение №6

— А ты, на удивление, хорошо справился, — Меркурий почти сиял от счастья. В этом тёмном тоннеле, он напоминал собой, маленькое солнце.

— Ты думал, я проиграю? — и этот бог перетащил меня сюда, чтобы попасть в "Пантеон".

— Нет, не думал. Я удивлён, что ты не воспользовался магией, — подметил юноша и повёл меня за собою.

— Ты, наверное, забыл, но я обычный человек и магией не владею, — раздражённо ответил я.

— Да, поэтому оружие которое я тебе подготовил магическое. А ещё, чтобы ты мог им свободно пользоваться, передал часть своей силы. Поэтому я удивлён. Ты без магии победил Эона.

— Так вот как это чудовище называлось.

— Да, — Меркурий рассмеялся, — но дальше тебе без магии не справиться, — он покачал головой, от чего его кудри смешно подпрыгнули.

— Ты, хотя бы, объясни как ей пользоваться, — я даже не чувствовал в себе силу Меркурия.

— Ну, представь, что ты достаёшь оружие из своего сердца. Как представишь сразу, почувствуешь её в своих руках, а дальше надо просто представить то, что тебе нужно. И ещё, — Меркурий огляделся и достал небольшой чёрный мешочек, — Вот, воспользуешься как потребуется, убить не убьёт, но отвлечет точно.

— Что это? — я взял бархатный мешочек, заглядывая внутрь.

— Соль с розмарином, оставит на теле Ламии ожоги.

— Так значит теперь мой соперник Ламия? — я спрятал мешочек за нагрудным доспехом.

— Да, ты когда-либо встречался с ними?

— Нет, не доводилось. А какой бог выставил её на арену? — любопытство всё же взяло верх надо мной.

— Бог войны. К слову, Эона выставляла Опа. Думаю, теперь она не будет так благосклонна к нам. Ну вот, пришли.

Мы остановились перед массивными, высокими дверями. В отличие от первых, эти двери были расписаны.

— Тут что несколько арен? — удивился я.

— Да, удобство, так сказать. Да и ещё сражение за сражением, проверяет выносливость претендентов. Ты ведь выносливый, Ренэтус? — склонив голову, спросил Меркурий.

— Вполне, — ответил я кивнув.

— Ну вот и отлично, удачи тебе! — Меркурий помахал мне рукой, уходя. Я же взял новый меч и щит, и стал ждать открытия дверей. Мне не было страшно. Но при этом я слегка опасался увидеть что-то похожее на первого противника. Не хотелось сражаться с чудовищами, которые одним, удачным, ударом могут тебя убить. К сожалению, мои опасения сбылись. Я понял это сразу, как вышел, на новую арену. Она была чуть меньше первой. Посередине уже стояла, если так можно сказать, Ламия. Она была прекрасной девушкой, с очаровательным взглядом, с водопадом чёрных волос, с бледной розовой кожей, с прекрасной фигурой, но лишь наполовину. Там где заканчивался живот, начинался длинный и большой, змеиный хвост.

Меньше всего я хотел драться с женщиной. Девушки не должны выходить на арену, какой бы облик, они не имели. Девушки, это воплощение любви. Но женщина передо мной была воплощением боли. Боли, от которой уже не залечить сердце. В её руках не было оружия, а взгляд был полон тоски. Голова закружилась от мыслей, что такую красоту, мне придётся убить. Уверен, полюби её кто-либо, и она вновь, вернётся к нормальной жизни. Всё, что ей нужно, это лишь любовь. Да, вот она ведь протягивает руки ко мне, раскрывая свои объятья. Я не должен её убивать, нет. Она не достойна смерти, я должен её любить. Мои ноги меня не слушались. Я медленно двинулся к ней. И чем ближе подходил, тем больше желал её любви. Хотелось, не только её обнять, хотелось ласкать, гладить, хотелось большего и запретного. Ведь и она желала того же. Меч и щит выпали из рук. Её мягкие руки обняли моё тело. Тепло расплылось от её прикосновений. Ещё немного, ещё немного, и она поцелует меня. Мне так сильно хочется её поцелуя. Она наклоняется к моей шее, и сквозь дурман я слышу голос.

"Кидай этот чёртов мешок! Она же тебя убивает!"

Я нащупываю мешочек и разрываю его. Смесь сыпется из моих рук, ей на плечи, на хвост и спину. Ламия взрывается истошным воплем. Отталкивает меня и я падаю на землю. Мысли в голове становятся яснее, я понимаю, что меня обманули. Чувствую жжение в шее. Приложив руку, понимаю, что она уже успела вонзить в меня свои клыки и выпить часть крови.

"Тебе нужен огонь!"

Теперь я чётко понимаю, голос в голове, это Меркурий. Он помогает мне. Но, где взять огонь? Вокруг ничего нет. Я хватаю меч и, не теряя времени, пытаюсь отрубить ей хвост. Но он оказывается твёрдым, словно камень, это лишь злит Ламию. Она шипит на меня, сверля нечеловеческим взглядом. Выставляет свои руки вперёд, пытаясь меня схватить, но я уворачиваюсь. Раны на ней почти затянулись. Смеси у меня больше не осталось. Где взять огонь?

"Магия! Призови его магией!"

Да как, тут его призовешь-то? Если всё время приходится отбиваться от неё. Ещё и слабость давит. Кровь? Она вообще перестала течь? Нет, нужно сосредоточиться. Достать меч из своей груди. Но я не могу. Ламия кидается на меня, как дикая змея. Её выпады отражать всё сложнее. В итоге я делаю, то, чего ни один гладиатор в своей жизни не делал. Отразив следующий удар, я разворачиваюсь и бегу прочь от женщины. Прикладываю руку к груди, пытаясь извлечь из неё меч. Но ничего не выходит, сколько я не пытаюсь, не чувствую магию у себя в руках. Ламия уже догоняет. Я злюсь, но не нахожу иного выхода. Резко разворачиваюсь когда она уже рядом, на всякий случай пригнувшись. Меч скользит по песку, её рука пролетает над моей головой.

— Мне нужен огонь! — кричу я замахиваясь мечом и поднимаясь на ноги. В ту же секунду, от рукоятки и до самого конца, меч покрывает горячее пламя, и я удачно отрезаю им руку Ламии.

Она визжит и отползает от меня, но я не медлю. Кидаюсь вперёд, протыкая её живот пламенеющим мечом. Издав душераздирающий крик, Ламия за доли секунды превращается в пепел. Я отпускаю меч, и отхожу назад. Мои руки и ноги дрожат. Кажется, кровь всё ещё стекает по шее. Весь этот бой, вся эта арена кажутся мне, чёртовой западней. Я убивал множество раз. Но сейчас, всё иначе. Словно с каждым убийством умираю и я. Развернувшись, я бегу прочь, может ещё не поздно. Может ещё есть шанс сбежать.

Во что играют боги?, изображение №7

Ренэтус выскочил в тоннель, он бежал тяжело дыша, не оборачиваясь и не глядя по сторонам. Меркурий выскочил следом за ним и, позволив свои сандалиям расправить крылья, в мгновение ока догнал гладиатора. Он преградил ему путь, видя в каком состоянии Ренэтус. Но тот просто рванул дальше. Он продолжал пытаться пройти мимо бога, но тот всё продолжал преграждать ему путь. Не выдержав, Ренэтус замахнулся рукой на юнца перед ним. Меркурий сгруппировался прикрывая лицо руками, но удара не последовало. Ренэтус замер, смотря сквозь Меркурия. Его взгляд опустел, а рука непроизвольно упала. Он просто стоял, тяжело дыша, глядя в пустоту. Меркурий шагнул к нему осторожно взяв его за плечи и постарался привести в чувства слегка встряхнув.

Ренэтус вздрогнул, пару раз моргнул и перевёл взгляд на Меркурия. Он всматривался в юного бога. Затем отступил от него и засмеялся. Сначала тихо, почти незаметно, но постепенно смех начал расти, плечи гладиатора задергались, голову он запрокинул и схватился за живот. Он смеялся как безумец, который осознал что-то важное, что вечно от него ускользало. Смех эхом раскатывался по тоннелю, достигая других. На звук прибежали боги, но они лишь перешёптывались пока Меркурий просто стоял, а Ренэтус смеялся в голос. Сомн пришёл одним из последних. Глядя на то, как Ренэтус смеётся, он и не знал, что думать. Правда через пару секунд гладиатор резко умолк.

Плечи его опустились как под тяжестью плит. Голова безвольно склонилась вниз, а взгляд снова стал пустым. Он смотрел, как будто, сквозь богов. Словно находился не в этом мире. Меркурий осторожно подошёл к Ренэтусу и взял его за руку. Рука Гладиатора дрожала, да и всё тело тоже била мелкая дрожь. Меркурий сглотнул накопившуюся слюну и повёл его за собой. Ренэтус послушно за ним последовал. Никто не осмелился преградить им дорогу. Лишь Сомн не сдвинулся с места. Он поднял ладонь, молча останавливая Меркурия. Пройдя мимо белокурого юнца, Сомн положил руку на лоб Ренэтуса. Глаза Гладиатора медленно закрылись тело обмякло и упало прямо в руки Меркурия. Бог подхватил Ренэтуса поудобнее и как принцессу понёс в его покои.

Проходя мимо Сомна, бог кивнул.

— Благодарю тебя, — произнёс Меркурий.

— Я иду с вами, — спокойно ответил Сомн.

— Зачем? — брови Меркурия поползли вверх. Сомн впервые высказывал желание куда-либо пойти и, уж тем более, помочь.

— Его мозгу нужен покой, прослежу, чтобы ему не снились кошмары.

— Я не против, но не думаешь, что это лишнее? — Меркурий уверено шагал вперёд.

— Думаю, лишним было подвергать его таким испытаниям. За пару дней его жизнь резко изменилась, — Сомн зевнул и потянулся, — он достиг своей цели, но ты убил его девушку, заключил с ним контракт, притащил сюда, наделил магией и кинул сражаться с чудовищами, по его мнению. Ко всему прочему, Ламия ударила по нему психологической волной, заставляя испытывать к себе любовь. По сути, ему пришлось убить любимую женщину, и это вторая потеря за пару дней. Не говоря уже о ментальной связи с тобой. Да, я заметил, — усмехнулся бог сна, видя как Меркурий возмутился, — Так что ему нужен покой. Любому человеку будут после такого сниться кошмары. Время отдохнуть у него есть. Пусть это будет максимально спокойный отдых. Или я не прав?

— Прав, — обиженно буркнул Меркурий.

Боль. Она переполняла моё тело. Словно я был полным стаканом боли. Мышцы крутило, голова раскалывалась, живот скрутило узлом. Так плохо мне было, лишь когда я болел. Да, тогда спокойствие мне приносила Элионор. Она клала на мою голову мокрую тряпку, и пела мне. Прямо как сейчас.

Я приоткрыл глаза. Это и правда была Элионор. Только совсем ещё юная. Сколько ей, десять? Одиннадцать? Как же прекрасен её голос. Вот бы прикоснуться к ней.

— Тебе нужно поспать, — она ловит мою руку тянущуюся к ней, — Я буду рядом, не бойся.

— Нет, ты уйдёшь. Ты бросишь меня одного. Так же как и все, — я шепчу это, хотя хочется кричать.

— Я обещаю тебе, я буду рядом. Всегда, всегда, что бы ни случилось, — она улыбается мне самой мягкой улыбкой.

— Прости меня Элионор, прости, что не спас, — веки тяжелеют, тьма окутывает меня. Лишь тихое пение Элионор доносится до моего сознания.

Эта темнота так давит, что сложно дышать.

— Тебе их не победить, — произносит кто-то за моей спиной. Обернувшись я вижу огромного пса, — Ты лишь пешка, в чужих руках. Ты сам её убьёшь.

Нет, нет, нет. Я отрицательно качаю головой, отступая от чёрного пса назад. Я отворачиваюсь и бегу. Но не нахожу выхода. Удар, ещё удар. Боль затмевает голову. Почему так больно? Передо мной Элионор, она улыбается. Она смотрит своими голубыми глазами прямо мне в сердце. Я хочу обнять её, утешить. Но мои руки не слушаются. Я поднимаю меч и с замахом отрубаю ей голову. Кровь брызгами ударяет по лицу. Я вытираю её. Смотрю под ноги, на отрубленную голову Элионор. Она улыбается и шепчет.

— Спаси меня Ренэтус. Спаси меня.

Во что играют боги?, изображение №8

Открыв глаза, я увидел расписанный ангелами потолок. Ну, что за издевка? Ангелы казались мне демонами, что отвернулись от меня. Живот крутило, а в горле стояла тошнота. Я с трудом повернулся на бок и почти подпрыгнул от испуга. Около моего ложа сидел Меркурий, он тихо посапывал. Спящий бог выглядел до умиления прекрасно. Глядя на него сейчас, нельзя было сказать, что на этом юном и милом, спящем лице отражаются такие эмоции, как нахальство, издевка или гнев. Веки Меркурия дрогнули и открылись, мы встретились взглядом. Секундное молчание мне показалось целой вечностью. Меркурий смотрел на меня сначала как на ожившего мертвеца, но затем он подскочил и обеспокоенно начал задавать вопросы.

— Ренэтус! —произнёс он так, будто я мог забыть свое имя, — Как ты? Ты в порядке? Голоден? Где-то болит? Может воды?

— Пожалуй, от стакана воды я не откажусь, — повторять Меркурию не пришлось, он тут же метнулся к столу за водой. Попутно он всё же решил прихватить мне перекусить. Так что, пока я утолял голод и жажду, бог рассказывал мне что же произошло.

— Ты проспал больше трех дней. Конечно, многие уже думали, что ты не встанешь. Каждый раз, когда Сомн будил тебя, ты кричал. Пару раз даже попытался убить нас. Поэтому твой сон длился так долго. Прости, — в этот момент Меркурий впервые говорил искренне, я видел это в его взгляде, опущенной голове и плечах. Он сожалел.

— Сейчас я в порядке.

— Да, но, — он неловко замолчал, подбирая слова, — ты мог уже не очнуться от этого кошмара в твоей голове. Если бы я был осторожнее, то таких последствий не было.

— Плевать, — строго ответил я, поднимаясь на ноги. Как ни странно, но я чувствовал прилив энергии.

— Что? — Меркурий удивлённо посмотрел на меня.

— Плевать, на всё, это. Меня ещё не исключили?

— А? Нет, ты готов продолжить сражаться? Даже если дальше придётся сложнее?

— Да я готов. Я пришёл сюда, чтобы умереть или победить. Думаешь, я сломаюсь так просто?

— Но ты, ведь, сломался.

— И встал снова. Веди, я готов убивать.

Меркурий послушно повёл меня снова в подземелье. По пути мы встретились с какими-то божествами, и Меркурий о чем-то с ними говорил, но я не прислушивался. Всё чего я хотел, это убить всех на своём пути. И Меркурия тоже. Я хотел вернуть Элионор к жизни, забрать её и просто жить где-то тихо и спокойно. Завести детишек, скот, развести огород, и больше никогда не сражаться с людьми. Но для этого надо убить ещё так много. Для этого надо выжить.

— Ренэтус, — позвал меня Меркурий, я не заметил, что мы уже пришли к вратам на арену. — Слушай, я выбил тебе место, но противник не самый лучший.

— Кто? — я был полон решимости. Не важно, что меня ждало, огонь, вода или ещё какие-то не известные твари. Я готов был выдержать всё.

— Ну, — протянул виновато Меркурий, — это не человекоподобное существо. Его называют гиппокамп. Это морская лошадь. Она очень свирепая, легко повелевает водой.

— Хочешь сказать, я буду сражаться в воде?

— Да, — Меркурий виновато кивнул и дотронулся до моих ног своим посохом. От доспехов повеяло теплом и по бокам появились такие же крылья как на босоножках бога, — Это то немногое, что я могу тебе дать в помощь.

— Ничего, спасибо, — как ни странно, но я чувствовал благодарность.

Взяв меч и щит, я смело вышел на арену. Она была всё такой-же, твёрдой, с песком под ногами и богами, сидящими довольно высоко. Для уверенности, что песок не станет мягким и я не провалюсь в него, как в песочное море, пришлось даже присесть и потрогать землю под ногами. Нет твёрдо, а противника не видно. Но стоило мне выпрямиться, как врата открылись и из них сильной волной полилась морская вода. Да я мог бы этого ожидать. Первая волна лишь тронула мои ступни и впиталась в песок. Но вот вторая волна не ушла, арена стала заполняться водой. Крылья что дал мне юный бог, раскрылись и подняли меня над водой. Удобно, но как мне сражаться с гиппокампом, если я в воздухе, а он где-то в воде?

За пару мгновений колизей полностью наполнился водой. И тогда я заметил его. Сложно было не заметить такую громадину. Морская лошадь была лишь наполовину лошадью, её задняя часть напоминала тело угря и рыбы. Гиппокамп сделал круг по арене, поднимая волны. Я молча порадовался, что не остался внизу, с такой стихией я бы не справился. Какая тут уж победа. Но и увиливать от сражения я не мог. Так как ударить я мог лишь по верхней части, которая была похожа на морские волны больше, чем на нормального коня, то нацелился я на шею. Стоило мне пикировать вниз к его шее, как Гиппокамп нырнул под воду. Этот хитрец тоже не планировал мне поддаваться.

Я притормозил недалеко от воды, и это стало моей ошибкой. Нижняя часть гиппокампа обвила мои ноги и потянула меня вниз. Как бы сильно крылья не махали и бились, противостоять огромной лошади в силе, не могли. Когда они коснулись воды я набрал побольше воздуха в лёгкие, и меня затянуло вниз с бешеной скоростью. Кажется гиппокамп упорно выбивал из меня воздух, мотая и петляя по всей арене, он кружил меня за компанию. Ногам было больно, лёгкие обжигало огнём. Но стоило ему ослабить бдительность и сбавить скорость, как я тут же ударил по хвосту. Алая кровь выступила и окрасила воду. Конь отпустил меня, но всплыть не получалось. Чем больше гиппокамп бесился, тем больше становились волны.

Только мне удалось ухватить глоток воздуха, как новая волна, белой пеной ударила сверху. И вновь меня закрутило в водовороте. Не знаю, чьими молитвами, но спиной я ударился прямо об туловище гиппокампа. Чтобы хоть как то удержаться, я воткнул меч в его туловище не глядя. Удачно попав в центр его соединения с морским хвостом, я убил его в одно мгновение. Вода стала уходить и через пару секунд я отплевывался от морской солёной воды на мокром песке. Повторить такое, я явно был не готов. Облокачиваясь на меч, я встал и побрел прочь с арены, Меркурий явно мне задолжал пару жизней.

Во что играют боги?, изображение №9

Когда за вратами арены тебя кто-то ждёт, это прекрасно. Но объятиям Меркурия я бы предпочёл, объятия Элионор.

— Ты самый везучий в мире человек, — Меркурий светился счастьем, в прочем как и всегда. Он высушил меня одним взмахом посоха.

— Если бы, — буркнул я, чувствуя себя чуть лучше сухим.

— Нет, ты самый везучий. Так победить мог, только ты. Ох, Нептун, наверное, сейчас рвёт и мечет. Хорошо если бы в этот раз обошлось без жертв.

— Говоришь, так, словно не верил, что я смогу победить, — почему-то мне было не интересно кого убьёт Нептун в порыве злости. Жалко конечно, что не Меркурия, — И вообще, кого надо следующим убить?

— Вот это верный настрой, больше уверенности в себе, ведь следующий бой будет, самым сложным.

— Кто? — надавил я понимая, что Меркурий тянет время.

— Зверь из преисподни, посланник апокалипсиса. Все так его и зовут Зверь, на арену он выходит от имени Плутона, бога царства мёртвых. Я не переживаю, но думаю, что тебе определённо придётся сразиться с ним с помощью магии. И если ты всё ещё не можешь её толком контролировать, то лучше отказаться от этой затеи.

— Нет, я выйду и справлюсь. Даже если под моими ногами разверзнется земля и прольётся горячая лава, я не сдамся, — я взял меч и щит в руки, вздохнул поглубже и вышел на залитую светом арену. Толпа оживилась, зашумела и я услышал свое имя из уст зрителей. Мне были рады, как ни странно.

В другом конце распахнулись двери и на арену, не спешно шагая, вышел Зверь. Сказать, что я ощутил страх перед ним — не сказать ничего. Конечно, я был слишком самоуверен. Зверь был огромен, он напоминал громадного волка, что был в десять раз больше меня. Его тело было похоже на эфир, от него отлетали куски чёрного пламени. Если вы представите себе большого волка, у которого горит все тело чёрным пламенем, а глаза сияют как рубины, то вам почти удастся представить Зверя. Видя это чудовище перед собой, в голове крутилась лишь одна мысль: "А смогу ли я его победить?" Но и ту пришлось сразу откинуть, ведь Зверь решил напасть на меня мгновенно. Как только его лапы коснулись песка арены, земля под моими ногами задрожала и начала расходиться. Я неуклюже перепрыгивал с одного куска на другой удерживая равновесие. Упасть в зияющую пустоту мне не прельстило. Видя, что я справляюсь с этим и не уклонно приближаюсь, Зверь сделал второй шаг и арену охватило пламя. Оно вырвалось из недр земли, полилось горячей лавой. Мне не осталось другого выхода.

Взмахнув мечом, я призвал лучшее средство для удержания себя в воздухе — ветер. Порыв холодного ветра поднял меня и принёс за собою снег, от чего огонь взвился вверх в сопротивление, но в итоге потух. А я, целый и невредимый, опустился на черную землю. Под ногами ещё чувствовался жар потушенного пламени. Я направился к зверю, он же лишь нахмурился. Затем занёс свою лапу для следующего шага. Я уже подготовился к неожиданностям. Сразу за шагом зверя арену наполнили скорпионы. Черной волной они хлынули ко мне от его ног. Чтож, к живности я тоже был готов. Очередной взмах мечом и морская волна снесла их всех к ногам Зверя. Послышался недовольный рык. Зверь был умен и логичен. Так, что я ждал, что он сам на меня нападет. Так он и поступил, сорвавшись, он кинулся ко мне, из под его лап вырвались искры огня, а земля продолжала исходить трещинами.

— Апокалипсис пережить было бы проще, — прошептал я занося свой меч для удара.

Но в последний момент Зверь прыгнул и мне пришлось уворачиваться. Удар был сорван. Зверь оказался у меня за спиной.

— Я хранитель врат, тот кого боятся люди. Ты должен бояться и молить о пощаде, человек.

Голос Зверя оказался громким, глубоким и раскатистым. Но мне нечего было бояться.

— Я не боюсь смерти, и ты мне не страшен, — крикнул я, глядя на его огромную пасть. Хотя бы лгать я ещё мог.

— Запомни, они обманут тебя. Лишь я могу вернуть тебе любовь, — кажется, Зверь решил сторговаться. Не можешь победить, склони на свою сторону, кажется так говорилось. Но вестись я не стал, лишь вновь замахнулся мечом, чтобы ударить по лапам.

— Глупец! — мой меч вместе с рукой исчезли в пасти чудовища. Первые секунды я даже не мог осознать всего. А затем пришла боль. Невыносимая. Сильнее плетки по спине и выжигания клейма на коже. Сильнее открытой раны на теле. Голова закружилась, послышался звук проливающейся крови. Кажется, Зверь тоже, что-то говорил. Мне нужно было лечение. А потом всё прошло. Осталась лишь тишина и шок. Молчали все. На месте моей старой руки появилась пентаграмма, она заблокировала кровотечение.

Значит я ещё мог сражаться, мог победить его магией. Взмахнув рукой я представил самый нужный для меня предмет. Копье в моей руке было иным. Оно стало огромным, при этом оно сияло от нанесенных на него рун. Я усмехнулся. Да, теперь я мог победить. В крайнем случае, смерть тоже не страшна. Не каждый так долго продержится. Я замахнулся посильнее и кинул его, целясь в сердце Зверя.

Во что играют боги?, изображение №10

За десять дней до смерти.

Элионор стояла в светлом саду императора. Этот сад она изучила ещё маленькой девочкой. Здесь она утешала Ренэтуса, когда всё шло плохо. Здесь она перебинтовывала его раны. Здесь он поклялся ей, что отдаст жизнь за её свободу. Но она не хотела её без него. Никакая свобода не сравнится с теплом его рук, с мягкостью голоса, и ясностью глаз. Ничто не сравнится с его стремлениями. Как часто она мечтала, что станет такой же сильной, такой же храброй, что выдержит всё. Но она не смогла. Пришло её время быть сильной, а она не смогла. Не смогла сказать, что верит в него, не смогла сказать, что Император призывает её, что осталось так мало дней. Она не сможет больше прятаться от взора императора, не сможет отдать свою ночь Ренэтусу. Они оба это знали, поэтому он и пошёл на арену раньше, чем планировал. Раньше, чем кто-либо другой.

Ветер колыхнул её серебряные волосы. Очередная птица села рядом с ней, ища крошки или кусочек хлеба. Элионор лишь улыбнулась ей смахивая слезы. Позади раздался шорох, и она испуганно обернулась.

— Кто там? — Элионор поднялась на ноги, прижимая руки к груди, — Покажитесь!

Из кустов неуклюже выпал белокурый юноша. Он рассмеялся, отряхивая белую тунику.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — юноша был хорош собой, но что-то в его образе беспокоило Элионор. Она впервые видела молодого человека с крылатым жезлом в руках. Так же она заметила золотые крылья на его сандалиях.

— Кто ты? — спросила она, отступая назад.

— Я Меркурий, бог путешественников и ремесла.

— Ты шутишь? Боги живут наверху, на Олимпе, они не спускаются с него к смертным, — конечно Элионор понимала, что юноша не шутит, но хотела убедиться.

— Ну, как видишь, сходят. Мне понравился сад, и я пришёл прогуляться в нём.

— Докажи, что ты бог, — попросила Элионор.

— Хорошо, позволь мне взять твою заколку в виде птицы.

Элионор осторожно отдала любимую заколку. Меркурий взял её в руки и, держа на ладони, направил на заколку свой жезл. Заколку обвил золотой свет, а когда он пропал, на руке сидела живая птица. Пискнув, она распахнула крылья и взлетела вверх. Элионор в изумлении наблюдала за ней. Её цвет был всё тем же, синим-синим морем птица парила над ней. Сверкая лазурными крыльями на солнце, она сделала круг и села на голову девушки.

— Теперь ты мне веришь? — улыбнулся юноша.

— Да.

— Тогда, расскажи отчего ты проливала слезы?

Элионор смущённо посмотрела вниз.

— Столь низкие проблемы будут скучны для бога, — скромно прошептала Элионор.

— И всё же я готов тебя выслушать, раз мы встретились. Кто знает, может судьба сама привела меня к тебе и наша встреча совсем не случайна.

— Если вам интересно, то мой возлюбленный стал гладиатором. Он отправился на арену раньше других, чтобы я подарила ему первую ночь. Но, боюсь, он слишком слаб, чтобы победить, — слезы непроизвольно скатились по щекам девушки.

— Вот как. И правда печально, но, возможно, именно поэтому мы и встретились. Скажи как тебя зовут?

— Элионор.

— Элионор, прекрасное имя. Знаешь, что оно означает?

Элионор покачала отрицательно головой.

— Милосердие и сострадание. Но есть ещё версия, бог мой свет. Это значит, что тебя посчитали благословенным ребёнком, чья судьба иная чем у других. И сейчас я думаю, они не ошиблись. Хочешь я помогу тебе? Я могу дать силу твоему возлюбленному.

— Каким образом? — удивилась девушка.

— Как любой бог, я могу дать, — Меркурий направил жезл на птицу и та снова стала заколкой в волосах Элионор, — и забрать. Но мы боги скованны в своей мере. Если бы мы могли давать, не забирая взамен, то чудес в мире было бы больше. Ты понимаешь о чем я?

— Ты хочешь заключить сделку?

— Да. Не самую выгодную для тебя в будущем, но сейчас очень желанную. Я дам силу твоему возлюбленному и он не проиграет ни одной битвы на арене людей. Взамен, после смерти, твоя душа достанется мне. Ты не переродишься и не попадёшь в загробный мир. Ты согласна?

— Да, всё что угодно, только бы он выжил и победил, — моментально ответила девушка.

— Тогда, — Меркурий протянул ей руку и Элионор пожала её, — договор заключён, — их руки обвило золотое свечение, а затем исчезло. Меркурий отпустил руку Элионор.

— Как зовут твоего возлюбленного?

— Ренэтус, его зовут Ренэтус.

Копье пронзило левую лапу Зверя, немного не достав до сердца. Я раздражённо фыркнул и отскочил назад. Руны засветились ярче и Зверь взвыл. Из его раны вниз хлынула лава. Я ожидал реки крови, но вместо них опять пришлось призывать ветер. Зверь потряс головой, оскалил зубы и зарычал.

— Люди слишком глупы.

Я снова стал отступать. Но Зверь одним прыжком отрезал мне путь. Я призвал новое копье. Сражаться одной рукой было сложно. Он кинулся ко мне, не давая возможности замахнуться. Разинув пасть, он попытался проглотить меня, но я поставил копье замедляя его челюсти, что почти сомкнулись на мне. Копье затрещало и я поспешил отступить. Но не успел, зверь замахнулся лапой и его острые когти полоснули прямо по моему телу. Очередная волна боли накрыла с головой. Я упал на спину. Мысли разбегались прочь. Всё, о чем я мог думать, так это боль. А затем она стихла.

Я понадеялся, что магия Меркурия опять меня спасла, но ошибся. Встав на ноги, я понял, что арены больше нет. Нет зрителей и Зверя. Я стоял в кромешной тьме. Моя рука вдруг оказалась на месте. Я посмотрел на неё удивлённо и даже сжал и разжал, убеждаясь в том, что она настоящая.

— Прости, — раздался голос Меркурия за спиной. Я обернулся к нему. Юный бог стоял с опечаленным видом. Но я не хотел признавать то, почему он произносит эти слова.

— Почему ты вечно подкрадываешься со спины? И за что просишь прощения?

— Ты проиграл. Даже с моей магией. Ты проиграл.

— И что? Это я должен извиняться, а не ты. Я подвёл тебя, а мне терять уже нечего.

— Разве? — Меркурий с ухмылкой посмотрел на меня.

— Элионор мертва, я тоже. Видимо, в этой жизни нам с ней жить вместе не суждено. Попробую в следующей, —. я пожал плечами. Осознание смерти пугало. Но понимание, что теперь действительно ничего не изменить, успокаивало. Теперь можно перестать бороться. Можно опустить меч и продолжить путь.

— Да, думаю в следующей жизни у тебя получится победить, — спокойно ответил Меркурий.

— О чём ты?

— Думаю лет пятьдесят, может сто, хватит.

— О чём ты!? — воскликнул я, не выдержав.

— Я ведь сказал тебе, только я могу вернуть тебе Элионор, её душа у меня. А ты подписал со мной контракт и, если бы прочёл его, то знал бы, что при перерождении ты вновь вернёшься сюда. И так каждый раз, пока не победишь. Я, честно, надеялся, что у тебя получится с первого раза. Но ничего, я подожду. Давай попробуем в следующей жизни, — Меркурий улыбнулся и щёлкнул пальцами.

Во что играют боги?, изображение №11

Элионор распахнула дверь кабинета. Твёрдым шагом подошла к письменному столу и со стуком опустила чашку с кофе перед Меркурием.

— Твой кофе, — выплевывая слова как яд сказала она. Меркурий поднял на неё взгляд, довольно улыбаясь. Отложив ручку в сторону он поднялся из-за стола прихватывая черную, крылатую трость. По ней золотым рисунком скользили переплетаясь две змеи. Сам Меркурий был облачен в чёрный строгий костюм, который совершенно ему не шёл. В нём он выглядел как мальчишка надевший папину одежду. Вместо крылатых сандалий он теперь носил лакированные чёрные туфли, с золотым рисунком крыльев. Вальяжно шагая, он приблизился к Элионор.

— Что опять тебя не устроило? — приподнимая её подбородок и заглядывая ей в глаза спросил он.

— Его очередная смерть, — отвернувшись ответила девушка. — Сколько ещё раз Ренэтус должен умереть, что бы ты понял? Ему не выиграть на арене богов.

— А сколько раз он уже умер? — спокойно спросил бог.

— Семьсот тридцать два раза, — отчеканила Элионор.

— Сколько раз менялись правила?

— Двести тридцать два раза.

— Сколько раз менялась арена.

— Не знаю, — психанула девушка, — но зато я знаю, что уже пора сдаться, — она скрестила руки на груди готовясь сегодня довести спор до конца.

— Нет. Каждый раз, и арена, и правила меняются, так же как меняется и он. Вы, люди, умеете приспосабливаться, — Меркурий отошёл к окну, там за стеклом наступал вечер.

— Да, но бога ему не победить. Каждый раз, за шаг от победы, появляется какое-то полубожество и он проигрывает. Я устала за этим наблюдать. Неужели ты и правда не хочешь победить? — Элионор злилась всё больше.

— Хочу, но пока просто нет подходящего оружия. Уверен совсем скоро, будет, что-то подходящее и он выиграет, — Меркурий так и не повернулся к девушке лицом.

— Ты каждый раз так говоришь, но бога убить невозможно. А полубога почти не реально. Тебе же совершенно плевать на всё это. Словно, тебе не место в "Пантеоне" нужно, а оружие против богов. И всё это лишь твой коварный эксперимент, — Элионор ахнула прикрыв рот рукой. Эта мысль никогда раньше не посещала её, но если задуматься то она была права. Особенно глядя на озлобленное лицо Меркурия сейчас. Один его взгляд говорил "Ты сказала лишнее и теперь умрёшь".

— Элионор, — ужасающе произнёс бог, — недавно Юпитер загадал мне загадку. Довольно сложную. Если ты её отгадаешь, то я отпущу тебя. Но Ренэтус, останется тогда без приза. Хочешь её услышать?

— Да, — не колеблясь ответила Элионор.

— "Прячась в тени иль при свете дня: время придёт – ты встретишь меня. Я уловлю малейший вздох, тебя обхитрю, застану врасплох." Как думаешь, какой ответ?

Элионор напряжённо задумалась. Ответ ей уже был ясен, но вопрос стоял в другом, а стоит ли отвечать. Свобода и жизнь, как человек или продолжить ждать Ренэтуса. Способна ли она, продолжать ждать? Наверное нет. Наверное, лучше ответить.

— Это смерть.

— Вот как, — Меркурий улыбнулся как довольный кот, — Я спрошу у Юпитера ответ. А пока тебе придётся подождать.

— Тогда я пойду?

— Да, иди.

Меркурий смотрел в окно наблюдая за тем как люди бегут по улице, недавно изобретенные машины разъезжают по дорогам, торговцы газетами орут о последних новостях. Его мечта всё ещё не была достигнута. Его цель всё ещё далека. Но однажды он сможет. Он убьёт этих богов. Он будет один. Возможно Ренэтус будет рядом. Жаль, что без приза. Жаль, что его предали. Он смог, он продолжил бороться. А она ждать не смогла.

— C’est la vie, — прошептал Меркурий в пустоту.

Дверь снова открылась, но в этот раз тихо. Ренэтус вошёл лёгким шагом и встал рядом с богом. Они молча смотрели на ночной город.

— Она ушла, — спокойно сказал Меркурий. Он не ждал, что Ренэтус расстроится и будет плакать. Не ждал, что будет рад.

— Я понял, — лицо гладиатора не выражало эмоций.

— А ты? — Меркурий повернулся к мужчине, к старому другу и напарнику к которому слишком привык за эти годы. Привязался за всё это время и надеялся, что тот останется.

— Я останусь. В этом мире для меня нет места. Нет жизни и цели. Нет мечты. Сражения, всё, что у меня есть. Это всё, что я умею.

Меркурий улыбнулся и похлопал Ренэтуса по спине.

— Вовсе нет, дружище. Вовсе нет. Ты очень многое умеешь, пойдём обсудим это за хорошим бокалом виски. Есть столько всего, о чем тебе стоит узнать. Например с чего же всё началось.

Двое мужчин покинули кабинет, ещё какое-то время голос юного бога доносился из коридора, он как всегда смеялся и шутил. Он как всегда шёл к цели.

Неоновый рассвет

Скрежет металла невыносим. Особенно в этой тьме. Я слышу его, скрип и стоны. Женские стоны боли, удовольствия, ненависти. Всё это место вызывает во мне отвращение. Звуки чужих голосов, удары металла о тело, кто-то способен этим наслаждаться? Кто-то да, но не я. Поэтому не включаю свет, не хочу лицезреть лица тех, кто приходит ко мне. Существа, это давно не люди, просто существа, без жалости, души и гордости. Нечто, что отдало себя этому городу. Стало его частью. Его отражением.

Сенсор на входе считывает приближение гостей и холодная металлическая дверь отъезжает в сторону. Яркий свет заливает все вокруг, но не отгоняет это липкое и мерзкое ощущение чужих рук на теле. Никакой свет не прогонит их. В помещение вводят девушку. Не самую молодую, но женщиной её не поворачивается язык назвать. Женщины выглядят иначе. Они более стройные, бледные, их формы куда идеальнее. Их тело давно перестало быть живым. Его перекачали ботоксом и силиконом. Ту, что ввели внутрь надзиратели, другая. Свежая, как утренняя роса на траве. Чистая, как невеста в белом платье. Естественная. Одна на миллион среди жителей этого города. Ещё одна, кто не решилась на модернизацию тела. Исключение лишь то, что с нами с самого рождения. Индикатор славы на левой руке. Почти незаметно созвездие потухших звёзд. Единственная причина, по которой мы тут. Рейтинг. Я сразу замечаю, что он ниже пятнадцати. Нижний этаж нашего борделя, для таких как мы, чей рейтинг ниже всего. Дальше лишь долина роботов, обслуживание бездушных машин и смерть в темноте. Порой я задумываюсь о том, что обнуление - неплохая попытка самоубийства. Только чокнутые готовы пойти на такой шаг.

Она садится на соседнюю кровать и смотрит куда-то мимо меня. Её тусклые голубые глаза не выражают ничего живого. Словно кукла в живой оболочке. Но это нормально. Шок - первое, что испытывают все новоприбывшие. Они не верят, что потеряли всё. Нужно время, чтобы принять это, и я не беспокою свою новую соседку. Даю ей время привыкнуть и осознать происходящее. Свет теперь в каморке не погасить, а очень хочется. Бетонные стены, обитые железом, давят на меня, мешают дышать. Чтобы отвлечься, я закрываю глаза, прислонясь затылком к холодному металлу. Тьма. Этот мир сплошная тьма. Сегодня ты на коне, датчик популярности зашкаливает цифрами, а завтра все те, кто тебя боготворил, отвернутся. И вот оно дно. Публичный дом, утехи полулюдей, никакого выбора, для тех кто ниже пятнадцати в рейтинге. Здесь тебя могут сломать, могут покалечить, могут убить. Ты ничто. Просто тряпичная кукла из мяса. Не более. Потому-то война, там, наверху, такая жестокая. Там нет друзей и возлюбленных. Только рейтинг. Только слава. Только популярность. И чем ты выше, тем ниже падешь. Большинству это не известно. Иначе бы народ разумнее относился к проставлению нам рейтинга. А может и нет, ведь даже те, кто на вершине, всё ещё в публичном доме. Отсюда один выход, вниз.

─ Ты спишь? ─ наконец-то подала голос моя новая соседка, ─ Может, выключить свет, чтобы тебе было легче поспать?

─ Забудь, ─ отмахнулась я. Легче поспать мне было бы дома. Но дома нет. Ничего нет.

─ Давно ты тут? ─ девушка подобрала под себя ноги. Нас всех одевали одинаково. В серые платья без рукавов. Излишки ткани на нас не тратили, мы ведь были мусором, который скоро отправится на свалку. Спасибо, что исправно кормили.

─ Четвертый месяц, ─ ответила я с неохотой. Говорить с ней, значит сблизиться, сблизиться значит привязаться. А привязанность это всегда боль.

─ Мне жаль, ─ с грустью ответила соседка. Я приоткрыла глаза, чтобы снова окинуть её взглядом. Она облокотилась на стену так же, как и я, и смотрела куда-то в пол.

─ Жалей себя лучше. Я-то отсюда выберусь однажды.

─ Ты так уверена? ─ удивилась девушка.

─ Я прожила в аду четыре месяца, скоро они заберут меня отсюда и я вернусь к своей славе. Меня не забыли, я знаю, ─ хоть я и старалась говорить вежливо, получалось откровенно плохо. Но кого это заботило? Никого, верно.

─ Как много у меня времени? ─ спросила девушка.

─ Ни дня, ─ усмехнулась я. Внизу правила были суровыми. Кто первый того и заказ. Успел урвал, нет, прощай. Без заказов тут не выжить и дня.

─ Оптимистично, спасибо, ─ прощебетала она. Такая худая, такая невинная. Ни шрамов, ни улучшений, ни металла. Одна из тех, кто за естественность? Тогда ей точно хана, металлурги тут таких не щадят.

─ Я всего лишь честна с тобою, чтобы выжить тут - нужно брать заказы. Мы с тобой в одной лодке, а значит соперницы. Ты выглядишь так, словно металлурги не в твоем вкусе. Но только они нас и посещают, ─ я говорила спокойно и холодно. Не знаю, доходило ли до новенькой, что значит спать с этими машинами, с людьми, в которых ничего от человека-то почти не осталось. Им не нужно было телесное удовольствие, они хотели вернутся в прошлое, почувствовать себя людьми. Но они не могли, слишком много железа в теле, слишком много топлива в крови. Им бы внедрять в себя воспоминания, но это дороже, дешевле попытаться с нами. Мы их последняя надежда, мы их спасение, а они наши палачи. Мы умрем здесь, на твёрдых кроватях, грязных простынях, пока нашу матку заполняют субстанция, имитирующая сперму. Мы умрём тут, в темноте.

─ Я справлюсь, ─ поднимая взгляд голубых глаз, произнесла соседка и решимости в этих глазах было очень много. Как у солдата, идущего в последний бой, как у зверя, загнанного в угол, решимости от того, что нечего уже терять. Но мне было что терять. То единственное, что держало меня на плаву и не позволяло безумию победить. Надежда.

─ Пусть так, посмотрим, что будет, когда приведут клиента, ─ я отвернулась от неё и стала смотреть на серую стену металла, тут внизу даже окон не было. Могли поставить хотя бы их имитацию, но смысл, если никто из нас тут не задерживается надолго.

─ Я Неонила, ─ представляется девушка, она явно уже справилась с осознанием в какой она ситуации, ─ можно просто Неон, ─ что ж, так даже лучше. Лучше быстрее осознать и принять, чем погибать, ничего не осознав, как скотина на убое.

─ Ребека, ─ бросаю я свое имя, как кость голодной собаке. Это имя один большой обман, самый большой мой обман. И одновременно намёк для Неонилы, но вряд ли она хоть когда-то изучала значения имён.

─ Такое странное имя, откуда ты? Из прошлого? ─ пытается шутить Неон, располагаясь поудобнее.

─ Спроси у моих родителей, ─ отвечаю я, словно сама теперь на допросе. Язвить единственный мой способ общения.

─ Извини, ─ девушка тушуется и пару белых прядей падают на её глаза, это каре ей к лицу. Я не хотела её обижать, но и дружить мне с ней не выгодно. Пока я тут ─мы враги. Так должно быть для всех.

─ Неон, красивая кличка, расскажешь как попала сюда, чтобы скоротать время или посидим в тишине? ─ тяжело вздохнув, всё же спрашиваю я. Это ошибка, одна большая ошибка, но таков намеченный путь. Отыграть сценарий и стать свободной. Сейчас уже не важно, что, пусть я буду единственным человеком который услышит правду. Пусть только мне будет больно. Она поднимает взгляд своих холодных голубых глаз, сверкая широкой улыбкой. Невинная. Это всё что я могу о ней сейчас сказать. Невинный ребёнок.

─ Я с удовольствием расскажу, ─ а я без удовольствия послушаю. Такова часть моей работы. Слушать и управлять, как паук в темноте.

***

Яркий свет заливал небольшую спальню комнату, молодой мужчина потянулся приобнимая свою невесту. Кожа обоих ещё свежа и упруга, не тронута рукой прогресса и технологий. Над кроватью голографический циферблат показывал шесть тридцать утра. Девушка сонно зевнула, заправляя бело - синие пряди волос за ухо. Возлюбленный нежно чмокнул её в шею и первым вылез из под одеяла. К его ногам по полу побежали бежевые импульсы, за ними, словно по щелчку пальцев следовали манекены с одеждой. Выбрав самый новый рабочий наряд, парень оделся. Темно-синий пиджак, с яркими голубыми, прямыми застежками и такие же штаны подчеркивали темноту его глаз. Райд был рожден со смешанной кровью, но смешение было так давно, что теперь оно отражалось лишь в глазах. В неестественном тёмном синем цвете, словно глубины океана. В остальном он был как самый обычный человек, плотного телосложения, с короткой стрижкой светлых волос, слегка вздернутый нос и квадратный подбородок. Любой, кто на него взглянет, скажет военный, и почти попадёт в точку. Вот уже как месяц Райд работал в полиции, на зачистку улиц от наркодилеров. Девушка в постели потянулась и повернулась к возлюбленному.

─ Новая форма? ─ приоткрывая небесные глаза, спросила она.

─ Да, вчера прислали. Новейший механизм защиты, теперь с силовым полем, максимальная защита от оружия. Можешь спать спокойно, ─ усмехнулся он, целуя её в губы. — Гими, кофе. Как обычно.

На кухне зашумела кофемашина. Спустя полминуты ГИМАЖ, главный интерактивный модуль автоматизированного жилья, позвякивая фарфором, медленно влетел в комнату. Небольшой, похожий на белый воздушный шар, разрезанный на 8 частей, два перпендикулярных разреза по вертикали и один горизонтальный, он держал в двух из четырёх манипуляторов кофейную чашку с ароматным, чёрным как нефть, напитком. Будучи не задействованы, манипуляторы, заменявшие ему руки, и оптические модули свободно могли перемещаться между восемью панелями, выбирая оптимальное положение под каждую конкретную задачу.

─ Ещё бы мне давали спать, ─ Неонила тяжело вздохнула. Работать певицей в барах оказалось сложнее, чем она себе предполагала.

─ Рик опять поставил тебе ночные часы? ─ проверяя индикатор славы, спросил он с раздражением в голосе. На его руке светились сто тридцать звёзд. Самый среднестатистический рейтинг.

─ Я не виновата, что натуральный голос теперь не популярен. Им нужны роботы, миксы и треки с психотропным эффектом, ─ надула губки девушка.

─ Но ты всё равно не бросишь эту мечту? ─ забирая у робота-помощника чашку с кофе уточнил парень.

─ Как и ты свою, ─ усмехнулась она, поднимаясь с кровати и переключая окно на новый пейзаж. Теперь там была Франция прошлого века.

─ Я неплохо получаю репутацию, ещё немного и смогу отправится в полет, а там, может, приобрету нам жилье. Только представь, как прекрасна жизнь на другой планете. Без этих уродов металлургов, без торговцев счастьем, а главное без этих домов за окном, ─ мечтательно произнёс парень.

─ Представляю, ─ засмеялась Неона. Мечта её парня была самой обычной, но сложновыполнимой. Улететь на другую планету мечтал почти каждый человек в этом городе. Металлические здания, загрязненный воздух, обнаглевшее правительство, которое было вообще неприкасаемым в плане рейтинга, большие налоги. Качество оставляло желать лучшего, потому проблема наркотиков была весьма актуальна. Так называемая "неоновая бабочка" стала заполнять улицы мегаполиса очень быстро. Даже элитные районы страдали от напасти. Девушка чмокнула Райда, и отправилась в ванную.

─ Хорошей работы, ─ махнула она рукой.

─ И тебе! Если что, мы патрулируем Нейткорт сегодня, заглядывай на обед.

─ Окей, ─ послышался голос Неонилы из ванны, а следом шум воды. Райд усмехнулся и вышел прочь из их небольшой квартиры. Он верил, что сегодня будет идеальный день. Неонила с удовольствием погрузила уставшее тело в горячую воду. Робот-дворецкий принес ей завтрак, а на сенсорной стене, замещающей компьютер она включила новости. Шум новостной сводки отвлекал от мыслей в голове. После ванны она упала в кровать, досыпать оставшиеся часы до работы.

Проснулась Неон от звуков умного помощника, что распевал её песни. Писклявый звук разрезал её сны на кусочки, всё же пели роботы отвратительно, а копировать человеческие голоса не позволял закон. Сладко потянувшись, она махнула рукой, включая тусклое освещение, взяла чашку с кофе из рук робота-помощника, следом включая новости. Неона почти не слушала их, пока не зацепила ухом знакомое название.

" В Нейткорте произошел мощный взрыв, пострадали двенадцать полицейских, по предварительным данным была накрыта лаборатория наркодилеров", ─ вещал скрипучий голос робота-ведущего. Неон вздрогнула.

─ Выключи новости и набери Райда, ─ резко приказала девушка роботу. Проектор погас, а комнату заполнили гудки. Райд в тот вечер так и не ответил.

***

Рассказ Неонилы прервал шипение пневматических цилиндров, дверь нашей камеры отворилась. В помещение вошёл наш надзиратель. Увидеть его можно было не часто.

─ Заказ, девочки, ─ противно прогундосил мужчина в чёрном. Я замялась всего на мгновение, но его хватило, чтобы моя соседка ловко подскочила к начальству, показывая, что готова. Надзиратель отвратно ухмыльнулся, это его противное выражение лица говорило о многом. Похоть преобладала во взгляде, и я уже догадывалась, что нет смысла бороться за заказ. Он хочет опробовать свежую кровь. Всё же не часто встретишь натуральную красоту, а не резиновую куклу. Неон оставила меня в темноте, позволив моему воображению самому рисовать сюжет дальше. Хотя я уже знала, чем всё закончится. Со всеми это происходит. Замена части тела, осознание своей мощи, понимание, что модификации - это не порок, а блаженство. Все рано или поздно становились зависимы от технологий гнилого города. И я не была исключением, просто в отличие от большинства знала меру. Замена глаз, лёгких и пары органов, которые износили себя, то немногое, что я себе позволила. Плюсом, конечно же, пошло и чипирование. Его вообще делали всем, чтобы человека всегда можно было опознать. Чип вместо паспорта, экран рейтинга на правой руке - обязательные процедуры в шестнадцатый день рождения. После этого открывался новый мир, в котором подростки были новичками. И одновременно опасными акулами, которые несли нечто новое в сетевой мир людей. Сеть объединяла нас всех и разделяла. Как не пытайся, а с высокорейтинговыми людьми ты связаться не мог, пока не становился одним из них. Сетевой мир был другим. Ярким, красочным, чистым как мечта дошкольника. Грязи хватало и в реальности, а там было лишь удовольствие. Когда-то давно "неоновая бабочка" удвоила всё это удовольствие. Открывала волшебные двери на другие уровни. Но теперь от неё остались лишь слухи. На смену пришли другие вещества. Более адаптированные, более опасные, более сильные. "Розовый рассвет" стал новой зависимостью общества. Всё можно было бы свалить на их сложную жизнь, но на деле людям просто надо было быть от чего-то зависимыми. У всех была своя зависимость. Моей были рассказы чужих людей.

Неона вернулась спустя полтора часа, на руках виднелись яркие отметины человеческих рук, но руки из плоти и крови не оставляют такие гематомы. У нашего надзирателя были механические руки. Девушка смотрела в пол, я думала, она будет плакать, но нет, она молчала. Залезла на кровать, чтобы рухнуть без сил.

─ Не хочу, ─ тихо прошептала она.

─ Никто не хочет, но ты же знала, чего это стоит, ─ я усмехнулась. Как будто кто-то хочет продавать свое тело.

─ Спать не хочу, раньше, когда я была на вершине, мы не спали. Никогда. Мы могли развлекаться всю ночь. Если я усну, меня настигнут кошмары, ─ Неона повернулась на бок, поджав колени. Она смотрела на меня своими большими глазами, как верный пёс смотрит на хозяина.

─ У меня есть успокоительное, ─ тяжко вздохнув, я ударила по стене и металлическая панель отъехала в сторону, открывая нишу, спрятанную за ней. Там я хранила контрабанду этого места, никотиновые трубочки, таблетки, что дарят яркие сны, "розовый рассвет" и успокоительное. Его-то я и достала, выдав Неоне одну ярко-желтую таблетку. Она наивно её проглотила, не спрашивая ни о чем, всё больше напоминая мне ребёнка.

─ Ты сказала, что была на высоте, как ты начала продавать свое тело, если у тебя был парень? Или он умер? ─ поинтересовалась я.

─ Не умер, он до сих пор жив и скоро я смогу с ним увидеться, ─ она потерла дисплей с девятью звездами на нем, ─ я тут потому, что хотела петь. Но живой голос ценили только в эскорте. Мне пришлось продавать себя, чтобы не потерять в рейтинге, чтобы успеть за Райдом.

─ И как он относился к твоей работе?

─ Он не знал, но и я многое о нем не знала.

***

Мерзкое жужжание, стрекотание и попискивание новых приборов в доме раздражало Неону. Прошло уже полгода с момента взрыва. Райд потерял руку с дисплеем рейтинга и заменил её на механическую. Заменить пришлось на довольно дешёвый вариант. Ни тебе искусственной кожи, ни гладкого, более человечного дизайна. Но Неона радовалась этой руке, пускай механическая и грубая, с проводами, выступающими из корпуса и более квадратная, но рука. Многие получали пистолеты, лазеры, щупальца и всё, что могло помочь в ловле преступников. С рукой пришли и новые изменения. Привычные синие глаза Райда, стали электронными имплантатами, без цвета и с бездонным холодным оптическим датчиком вместо зрачка. Зато теперь ему не нужен был экран для выхода в сеть и просмотра новостей. Чтобы импланты работали исправно, пришлось вставить в грудь обслуживающий модуль. Райд всё ещё напоминал человека, но теперь ему часто приходилось ремонтировать себя. Квартира, что была и без того маленькой, обрастала инструментами.

─ Милый, ─ позвала девушка из коридора. Теперь она выглядела иначе. Эти шесть месяцев помотали её изрядно. Падение рейтинга достигло отметки в восемьдясят семь звёзд, а значит ещё немного ─ и её могли выселить из этого района, туда, где обычно патрулировал Райд. Волосы пришлось обрезать под каре, а на шее появился интерфейс для подключения к сети. Чтобы соответствовать возлюбленному, Неон сделала улучшения. Теперь они могли обмениваться мыслями, ощущениями и лучше понимать друг друга.

─ Секунду, ─ отрываясь от починки, парень встал и вышел в коридор, ─ уже уходишь?

─ Да, мне нужно бежать, можешь оплатить аренду? ─ прикрывая руку с индикатором славы спросила Неон.

─ Конечно, хорошей работы, ─ Райд лучезарно улыбнулся и помахал механической рукой, из которой вырвались пару искр с оголенных проводов. Неонила нервно улыбнулась и выскочила за дверь. Чем больше Райд становился машиной, тем страшнее становилось ей. Не было больше привычного тепла рук, поцелуев на ночь, и общения. С момента модификации Райд больше любил объединяться мыслями. Прятать от него смысл работы становилось всё сложнее. Но больше девушку пугали мысли возлюбленного. Он хотел большего, славы, силы, продвижения и думал достичь этого через модификацию тела. Но Неон любила его таким, какой он есть. Настоящим. Правда, больше этого настоящего Райда она не узнавала.

На работе дела шли ужасно. Мистер Серд орал так сильно, что Неон была уверена, что оглохнет. Он был жирным, высоким, чернокожим человеком, с позолоченными имплантами, думать о том, как он модифицировал себя ниже пояса, Неон боялась.

─ Ладно, я могу закрыть глаза, на весь тот балаган, что ты устроила своими свободными песнями. Но штраф придётся отработать, ─ в серьёзности его намерений Неонила ни разу не сомневалась.

─ Но ведь всем вчера понравились мои свободные песни, ─ язвительно отметила девушка. Сейчас, сидя перед начальником, в коротком платье из оптоволокна с жидко-кристаллическом покрытием в обтяжку, на картине которого лились японские реки, она ощущала себя иначе. Длинные красные сапоги, множество украшений и света. Всё, чтобы сиять на сцене. По желанию гостя платье могло стать и полностью прозрачным, наноботы в управление были совершенны.

─ Ты будешь петь в высшем обществе. Тебе повезло кое-кому приглянуться. Конечно же, ему нужны и другие услуги. Держи, ─ с этими словами Мистер Серд, протянул ей золотую карту. Излишки, которые любили богачи. Ненужные безделушки, по типу этой самой карты, которые совсем были не нужны в совершенном мире.

─ Как весело, ─ усмехнулась Неона, чувствуя, как комок встаёт в горле. Более не говоря ни слова, она вышла из кабинета. Механические двери захлопнулись за ней, не оставляя шанса на побег. Девушка направилась по пустому коридору в гримерку. Приведя макияж в порядок, она собралась с духом и направилась к стационарному порталу. Проведя картой в консоли на стене, она активировала портал в указанное помещение.

Золото, вот что первым бросилось в глаза. Помещение было целиком из золота. Безвкусица по мнению девушки и богатство по мнению клиента. Античные статуи, музыкальные инструменты, картины, все из золота. Высокая сцена с золотым микрофоном. По ощущению словно торт, на котором ей предстояло быть фигурой этого вечера. Переключив рисунок на золото на своем платье Неонила поднялась наверх. На мягких диванах сидели мужчины в обнимку со своими спутницами, все в масках. Они шутили, пили, принимали наркотики и веселились как могли. Не обращая внимания на них, Неон запела. Никто, казалось, не слушает её пение, но стоило ей закончить, как раздались бурные овации. Один из мужчин, в маске тигра, поманил её пальцем. Девушка послушно спустилась вниз и подошла к нему. Он мягко протянул руку и ей не осталось ничего другого, как вложить свою. Звезды на её индикаторе вспыхнули и с восьмидесяти семи, взлетели до пятисот. Неон удивилась, но прежде чем успела, что-то сказать он потянул её на себя и девушка оказалась у него на коленях.

─ Сладенький голос, ─ зашептал он ей на ухо, ─ открой ротик, ─ приказал он и Неон послушно выполнила приказ. На её язык лёг полупрозрачный розовый квадрат. Сладость заполнила её рот, и квадратик приятно запузырился. Проглотив его, Неон сразу ощутила лёгкость в теле. А после весь мир расплылся в ярком розовом свете.

***

─ Быть на вершине, значит всегда иметь риск потерять всё, ты разве не знала этого? ─ я отчитывала её как ребёнка. Было ощущение, что Неон вообще ничего не знает об этом мире.

─ Но Райду нужен был рейтинг, нужны были улучшения. Я хотела купить ему более человечные части тела, хотела вернуть его натуральность. Или его самого, не знаю, ─ отстраненно ответила девушка. Она упала обратно на грязную подушку. Лекарство подействовало, и она уснула. Я тоже решила вздремнуть. Слишком долго я болтала. С непривычки даже сложно. Разбудили меня звуки клацанья и стоны. Неонилу оприходовал очередной клиент. Я не стала поворачиваться, даже зная, что в помещении темно, мне не хотелось видеть даже кусочка сего действия, в тусклом свете экранов и индикаторов. Я зажмурилась посильнее, но это никак не помогало заглушить этот звук. Такова цена славы, вчера в тренде естественность, а сегодня милашки-роботы с человеческим лицом. Сколько всего человек мог создать, но создал подобие себя, чтобы стать богом. Теперь же они пытались быть бессмертными, прячась за металлической оболочкой, превращая себя в нечто невообразимое, стирая окончательно мораль и человечность с этой планеты. Мне хотелось сбежать, но толку? Сколько не беги, а металлурги будут везде, на них растёт и процветает город, на них держится мир.

Когда клиент ушёл, на запястье Неон снова было десять звёзд. Тонкая грань, отделяющая нас от ада. Места, где роботы, что когда-то были людьми, насилуют до смерти девушек, пытаясь вернуть себе человеческую жизнь и ощущения. Они любят тепло женского тела. Тепло настоящей кожи. Даже мужчин они убивают тем же путем. Им плевать. Там, внизу, у них есть только работа, развлечения и отдых роботам не нужны. Полная модернизация тела под запретом, а те, кто нарушают, оказываются внизу. Главное же не спалиться, что ты полностью модернизировал себя.

─ Ты как? ─ не включая света, спросила я.

─ Хочу увидеть Райда, пока ещё не поздно. Пока я ещё жива, ─ тихо проговорила Неонила. В её голосе звучала боль и тоска. Любовь была к ней слишком жестока.

─ Тогда выбирайся отсюда, как можно скорее, ─ попыталась поддержать её я.

─ Если бы он меня ждал. Если бы он только ждал, ─ я буквально слышала, как она тихо плачет в подушку. Мне осталось только ждать, когда она успокоится. Хотелось есть, я закрыла глаза, мечтая, как съем огромный стейк, когда выберусь отсюда. Или тарелку лапши. Неон успокоилась в итоге и продолжила свой рассказ.

─ Я умоляла его остановиться, но в какой-то момент все его мысли были лишь об одном. Улучшить себя. Я уже не тянула его расходы. Не знала, что его выгнали с работы, не знала, с кем живу.

***

─ Райд, ты должен остановиться! ─ Неон оттолкнула возлюбленного, её обнажённое тело сияло новыми синяками, ─ ты... ─ девушка захлебывалась возмущением, ─ ты не чувствуешь больше предела.

Райд непонимающе смотрел на неё своими синими глазами. Такими человеческими и такими без эмоциональными, механическими. Его руки были тёплыми, нежными, как человеческие руки, но в них крылась сила металлургов. Его сердце билось в ритм с человеческим, но больше не сходило с ума, не нарушало ровного пульса. И голос его был как прежде, но без привычных ей интонаций. Райд был перед ней, и одновременно это была лишь подделка живого человека.

─ Что тебе не нравится? Что не так? Теперь я могу удовлетворить все твои желания, ─ сладко прошептал он протягивая руку к дрожащей девушке.

─ Нет, ─ Неонила отбила её и тут же зашипела от боли, ─ я хочу лишь одного, чтобы ты стал прежним. Живым.

─ Я живой, милая, я живой, ─ засмеялся парень, проводя рукой по волосам, ─ как мне тебе доказать?

─ Мечта. Расскажи, ты всё ещё мечтаешь? ─ слезы предательски поступили к её глазам.

─ Мечта? Та, чтобы покинуть планету? Нет, она мне больше не нужна, ─ он зловеще усмехнулся, ─ я хочу лишь тебя. Ты и есть моя мечта.

─ Нет, нет, нет, ─ но сколько бы Неон ни отбивалась, сколько бы ни плакала, он не останавливался, проникая всё глубже, сильнее, больнее. И слезы её Райда совсем не волновали. Но сколько бы он не пытался, он не мог ощутить себя человеком.

─ Черт, ─ отпуская обессиленную девушку, выгнулся металлург.

─ Райд, подключись ко мне, ─ неожиданно попросила Неона, сжимая некий предмет в кулаке.

─ Нет, для тебя это опасно, ─ строго произнес он.

─ Для тебя тоже, ─ прошептала она роняя солёные слезы на кнопку экстренного вызова. Спустя двадцать минут квартира была пуста. Люди, что пришли, забрали и её, и Райда. Больше в этих стенах они не появлялись.

***

─ Ты верно поступила, ─ безэмоционально заметила я.

─ Верно, да, ─ грустно отметила Неона смотря на свой индикатор, ─ я предала его. Убила своими руками.

─ Ну, иначе он бы убил тебя, ─ усмехнулась я, протягивая ей ещё одну таблетку. Девушка выпила её не глядя. Думаю, после "розового рассвета" уже без разницы, что принимать, всё равно ничего не почувствуешь.

─ Знаешь, я хочу на свободу, ─ прошептала она.

─ Отработаешь и будешь свободна, ─ отметила я укладываясь поудобнее.

─ Нет, я хочу освободиться от этого мира, ─ она резко схватила меня за руку, и я ощутила покалывание в районе индикатора.

─ Дура! ─ крикнула я, пытаясь вырвать руку, но было поздно. Её звезды перетекли ко мне. Металлические двери отъехали в сторону, и в помещение въехали роботы. Я попыталась схватить её за руку, но она ловко рванула навстречу машинам. Те быстро поймали и скрутили её.

─ Зачем?! ─ кричала я ей вслед, пока один из металлических охранников волок меня прочь от нашей камеры, ─ зачем?

─ Потому что это любовь, ─ одними губами произнесла Неон. Я в последний раз смотрела в её голубые глаза, так сильно сверкающие на фоне белых волос. Смотрела и не понимала её. Разве то, на что она обрекла себя, любовь? Разве встреча с ним стоит того? Тупые люди.

Меня заволокли в свободное белое помещение, чуть ли не стерильное на вид. Где на белом диванчике развалился давний знакомый Сид. Он был одним из нашей команды учёных. Кучерявый, ярко рыжий, с россыпью веснушек на лице и такой же светлой улыбкой.

─ О, Ребека! Неужто удача в эксперименте? ─ язвительно уточнил он. Жаль, что на характер он был не таким, как на внешность.

─ Иди к черту, Сид, ─ плюнула я. Очередной провал. Новое лекарство не помогало. Ничего не помогало от этих долбаных чувств. Гребаная любовь.

─ Странно, в этот раз мы чётко выделили формулу, возможно, нужно больше дозировок. Нужны ещё исследования, ─ он открыл планшет, листая ленту с показателями, я села рядом с ним и тоже взглянула на цифры.

─ Не понимаю, ей было больно, она всё понимала, но не смогла от него отказаться. Дурдом. Неужели стирание памяти единственный выход? ─ я потерла виски.

─ Не больно-то и эффективный способ, потому-то мы и здесь, давай теперь я попробую, а ты фиксируй данные. Если мы удержим от всего этого хотя бы мужчин, то ещё будет шанс спасти человечество, ─ усмехнулся он.

─ На одних мужиках мир не вывезешь, ─ строго отметила я.

─ Но с этого можно начать, ─ он поднялся и направился на выход. Я последовала за ним, у двери вернув из хранилища свой рейтинг. Сейчас я больше всего мечтала о душе, кровати и вкусной еде. А мир мог и подождать ещё денёк.