Истории Кота.

Глава 1 Избушка

История эта пойдёт не про замки, принцесс, принцев и всю остальную подобную ересь.

История пойдёт про пограничье.

Так повелось, что пограничье всегда привлекало молодые неопытные умы. У них любые границы вызывают нервный тик, а уж тут - и подавно. Иные миры интереснее, чем кашу из топора варить, к бабке не ходи.

Однако, эти засранцы, умы то бишь, только к бабке и ходят!

А бабка та живёт там, на грани миров, и охраняет. А уж миры от юных умов или наоборот - от случая к случаю.

И звать её Яга.

Случилось у бабки выгорание намедни. Стоит посреди хаты, варит что-то. Ну я и поинтересовался, что там за зелье-варенье такое.

— Ромашка это, дурень. Не чуешь, что ли?

— Как-то не признал. И что ты с ней делать собралась?

— КомпрЭс, не мешай. — Прокаркала.

А хата изнутри аж сияет, из котла свет потусторонний исходит. Яга ложкой управляется словно лопатой. Да и ложка у неё большая, фамильная. Ну, как сказать, фамильная. 700 лет назад от бабки досталась, зачарованная наверно. Жуть, какая страшная, кривая. Зато добротная.

— Какой компрЭс, мать, её ж пьют.

Это я не подумавши сделал. Рукой двинула, пальцы сложила, и ротик мой прекрасный запахнулся - не распахнешь. Сижу, когтёй ковыряю, а она угрюмая всё чертит круги свои на воде.

— Пьют, пьют - бурчит, — а я с ног до головы обложусь, глаза бы мои не видели это все.

Расцепил я всё-таки его, языком упражняюсь для надежности. Посему шепелявя промямлил:

— Да сто ты тут видишь кломе избуски и челепушек своих. Откель стлессу-то взяться? Тебе по статусу не положено.

Лапкой трогаю щёчки, ухмыляюсь, но хвост дрожит. Щас как снова рукой поведет, так и в жабу превратит. Готов линять.

А она вздыхает, тяженько так, и говорит:

— Ты, чудовище мохнатое. Что ты понимаешь. Вон вторые сутки деться некуда от добрых молодцев, все им надо к этому чертову порталу. Посъехали все с катушек, гляжу.

— Ну и ладно, пускай идут же.

Вздыхает: — Не положено.

— От самого себя не спрячешься, и ты не прячь дурных. Если не здесь, так в другом месте шею сломают, не велика потеря.

— В том-то и дело, мохнатый. Дурных нынче много, а народ надо приобщать к здравому смыслу. Да тяжело это все.

Яга издревле становилась катализатором в жизнях тех, кто к ней захаживал. Провоцировала прирост извилин, то бишь личностный рост. Мудрости не учила, показывала суть. И работало. А потом перестали ходить, мир поменялся. Сейчас старые методы не работают, а новые не усваиваются. А ходить начали с новой силой.

— Тьфу.

В котле булькнуло. Я скривился.

— Много ответственности ты берешь, матушка. - Успел промямлить я, как в дверь ввалился детина с охапкой бревен. Я аж уши где-то потерял с перепугу. Довольный, счастливый, протягивает и грит:

— Бабуся, я тебе нарубил, куда складывать?

Тут уже она скривилась, я видел. Да тыкнула на поленницу крючковатым пальцем, что у печки стоит.

— Бабуся, а ты мне тайну великую покажешь, что прячется за избой твоей?

— Ишь, чего удумал. Начерта тебе?

— Так смысл же там спрятан у тебя.

— Ничего там не спрятано, олух! Какой смысл ты ищешь?

— Смысл жизни, конечно, гы. - И расплылся в улыбке блаженной, аж противно смотреть стало.

А я смотрел и не мог понять, какой-такой смысл люди пытаются найти? Вроде вот живешь, мышей да мух ловишь, да весело тебе. На солнце пузо греешь, бабка молока даёт. И жизнь удалась. А когда метлой погонит, то грустно, ну да и что с этим сделать? Ну грустно и грустно, это проходит. А в целом жить с ней приятно, забавно. Ворчит себе вечно, дурнем зовет, а мне весело её до “белизны колен” доводить, хе-хе. А что еще надо-то?

— Что надо-то тебе, добрый молодец? Чего в жизни не хватат тебе? — Измученным голосом грит бабка. — Какой-такой еще тебе смысл?

— Да знать бы самому, я бы не искал у тебя за избой, бабуся.

Восхитительно. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

Бабка в сердцах аж мухоморы все в руках костлявых помяла да застонала злобно. Я снова уши прижал и жду с нетерпением, когда это она его в жабу-то превратит. Ну ради справедливости, не только же мне страдать в этой избушке, да?

Отряхнув руки над котлом и выбросив в варево остатки мухоморов, она заковыляла к полкам в углу хаты, где стояли склянки, бутылки, висели веники из чего-то сушеного и дурно пахнущего. Выудила из-под очередного тазика с лапками курячими талмуд какой-то, заковыляла обратно.

Отряхнув остатки ошметков чего-то неприглядного с обложки, она бухнула книгу на стол перед носом молодца. Нацепила окуляры, открыла и стала что-то искать сосредоточенно.

У меня аж шея заныла, так пытался разглядеть букофффки.

— Чай не лебедь, брысь со стола, дурень.

Рукой опять махнула, меня подбросило повыше и полетел я с моськой скучающей на пол. Вот почему всегда я?! Это же он пришел, он спросил, а я - страдать?! Пока она там чертыхалась, я ползком пробрался под столом, меж ног, запрыгнул на табурет добротный, да на край котелка её опёрся, чтобы видеть, где её пальцы костлявые шарятся.

А она все по оглавлению водила когтёй своей.

— Так-так, дорогой мой. Смысл… По Далю. Смысл — идеальное содержание, идея, конечная цель (ценность) чего-либо. Верно глаголю, душа моя?

— Таки да, бабуся, — улыбаясь сладко пропел молодец.

— Так и придумай себе идею сам, дурная твоя башка! — Она захлопнула перед его носом книгу и скинула очки. — Чай решил, кто-то другой за тебя думать будет? Дураков в зеркале ищи. У каждого свой смысл будет, таков мир этот. Выбор дан вам, олухи. Ну вот и выбирайте. А единого рецепта нет! — Гаркнула она, а у меня от внезапности картины этой лапка поехала. Лапка поехала, мягонькая моя, а котёл накренился так угрожающе. Пахнуло на меня варевом неприглядным. Ну и кувыркнулся я прямо в него.

Дыхание задержал, лапы сложил и задумался я перед тем, как звезды в нос получить, о смысле бабкиных слов. А мимо меня в ярко-зеленом вареве проплыл мятый мухомор.

Хорошо, сам придумать должен - так это же и легче. Сам себе хозяин, сам себе вольный художник. Так что за избой-то все ищут?

В тот момент, когда меня вытащили за шкирняк на воздух, заканчивала бабка фразу злобным голосом, предназначающуюся явно не мне:

— …Ответственность! Нет тут секретов. А на потустороннее хрена с два ты переложишь это все дело. Сам бери и неси, а тут нечего тебе искать.

Я плюхнулся на пол. Лужа подо мной становилась все больше и больше, а моська — грустнее и грустнее. Я знал, что когда добрый молодец уйдёт, я огребу по первое число. Поднявшись на лапы и стряхнув с задней особенно раздражавшую меня капельку зеленой жижи, я заковылял под стол - от греха подальше. Однако стол эту мадам явно не остановит… Праведность — тоже.

— Бабуся, но ходят легенды про твои светящиеся ворота! Мол, кто один раз войдёт - прежним не выйдет. Может быть мне этого и надо?

— Там не уточняется, что прежним не выйдет… И в этом мире - тоже, совсем не выйдет? - Она сощурила глаза свои до щелок и шагнула к молодцу поближе. Ох, злая. Ох, сожрет она его.

— Как это, совсем не выйдет?

— А так, дорогуща моя. Пропадешь - ищи, свищи. Ан не будет тебя здесь совсем, никогда и безвозвратно.

— Пугаешь, - сказал он с неуверенной улыбкой. А она все шаг за шагом - ближе и ближе подбирается с угрожающей… Лицом.

— Да что ж, думаешь, только пугать умею? Есть особенность у меня - только правду говорю, касатик. Выборочно иногда, но врать не в моих принципах.

— Чего?

— Грю, - вздохнула она. - Пойдем. Сам убедишься, коли думаешь, что пустое несу.

Неуверенная улыбка доброго молодца не пропала, только еще неувереннее стала. А я не понял - это что же делается? Неужто, бабка вняла шутливому совету моему?

— Топай давай! - Тыкнула его под ребра когтёй. — Давай-давай, выматывайся на воздух. Ежели не пить мне сегодня ромашки - так и ты отсюда только в один конец пошлёпаешь.

Я готов был возмутиться. Как это - пошлёпаешь?! Не положено же? И при чем тут ромашка? Там и так от ромашки- одни мухоморы плавают. Фе.

А они спустились, от избушки тропинка ведет. Она его всё подгоняет. А я - что делать? Не при параде, ну так и что ж. Поплёлся за ними мокрый весь. И никто не позаботится обо мне, горемычный я, только обижать все могут. Хнык.

Свечение у этого портала было особенное. В ночь на Ивана Купалу свет становился таким ярким что видно его было с каждой окраины леса. И пульсировал он как будто, жутковатое зрелище. И чем ближе к избушке нашей, тем ярче, естественно. По прошествии ночи таинственной свет потихоньку сбавлял обороты, к концу лета становился практически невидимым. Только знающие могли уловить его отблеск самой темной ночью. Ближе к Самайну свечение снова набирало силу. В ночь на 1 ноября свет становится совсем нестерпимым, бабка обычно чары наводит и очки специальные надевает. Практически как на сварку смотреть, ужас. А чары защищают лес от свечения, если кто и увидит - то только призрак этого ярчайшего за всю историю Мира феномена. Так и живём.

Самайн, Велесова ночь — называй как хочешь, суть та же. Люди спорят о названиях, пока портал открывается в одну и ту же темень. Скажу лишь, что люди эту ночь называют по-разному, в зависимости от вида религии и рода язычества. Но суть есть суть. Портал никуда не деть и ночь с 31 октября на 1 ноября - страшное и напряженное время даже для меня с бабкой. Не говоря уже о человеках, которые рябиной дома обкладывают. Как будто нечисти есть дело до вашей рябины… Дети малые.

За ближайшими кустами, куда направлялись лапти молодца нашего наивного, таилось неизведанное родом людским. Мало того, бабка не имела обыкновения пускать туда ни одной живой человеческой души. Да система сбой дала. На то она и система, естественно. Где вы видели систему, которая работает бесперебойно? Правильно, в мечтах о коммунизме. Ну вот и здесь до идеала бывает далеко. Хотя, бабка, конечно, постабильнее политических систем и идеологий будет. С мохнатых годов она есть в этом мире, еще до крещения Руси появилась. Это для понимания временных рамок. А вообще, с истоков она здесь. Да сбои случаются. По крайней мере, я за свои годики скудные такое попустительство вижу впервые.

— Давай, вот здесь налево сверни, на там направо. Да-да, сюда, не боись, не ошибешься.

А ветки все доброго молодца за рубашку хватают, не дают идти спокойно и уверенно. Ну правильно, весь лес успел возмутиться попранию традиций.

Да мне интересно стало, что бабка задумала.

Вышли мы на поляну. Поляна окутана была боярышником и вишней, вечный век в цвете. Посередине, сливаясь с густой травой был пруд, в котором отражался ровнёхонький, огромных размеров лунный диск. Обычно это работало таким образом, что войдя на поляну существо или путник попадало в транс, так как видение представало перед ним чарующее. Пруд помнил лунный диск. У него хорошая память, хе-хе. Он помнит всех, кто отразился в нем во веки вечные. У него также есть вкус. Луна, особенно такая, его любовь и страсть. Не понимая, где мираж, где явь, вошедший пытается уразуметь картинку, логику её понять, и все ближе подходит, ближе.

А чем ближе, тем ароматы окутывают плотнее, притягательнее. Из травки силки поднимаются и ножки обвивают. Как в паутинке ты шагаешь, до тех пор, пока путы не натянутся. А в глазах - только отражение призрачного свечения и Лунный диск. Надо ли говорить, что эта штука сожрёт тебя, если слаб ты духом? И так как будто ясно. А куда ты попадаешь?

— Туда, где есть смысл твоей жизни. Есть у этой штуки особенность одна. Если вовремя очухаться и чудом из пут выпутаться, рассудок сохранить, то можно узреть тайну предназначения своего. Потому как портал этот умный и заманивает остатки разума твоего тем что дорого тебе и откликается глубоко в душе. Но это ты видишь в отражении глади водной в последнюю секунду жизни своей. Ибо попав в омут этот никто наружу не выбирался.

Всё это время бабка молодца доброго за шкирку, как меня, держала и инструктаж давала. А он все пытался маршировать вперед, себя не помня.

— Ну вот и всё, касатик. Если ты на окраине поляны меня слышать даже не в состоянии, что же будет, если я тебя отпущу?..

Я с грустью смотрел на неё, сидя у ног. Она просто еще раз убедилась в том, что без её контроля беда случится. И деться некуда. И ромашка ей не поможет. Опустились уши.

— Так, ну ладно. А теперь ехай… Баиньки, касатик. На сегодня хватит.

Щелкнула она пальцами, ступу черти приволокли. Закинула она молодца сто-килограммового в ступу и приказала:

— Домой.

По глазам его невидящим провела рукой, да успокоился он. А то все нервно дергался, вылезти хотел.

— Ягуся, - начал я ласково. Она рукой махнула на меня, просто, без каверзы.

— Не вспомнит он ничего. Пошли домой.

Теперь не до шуточек моих. Пускай переварит. Я двинулся вперед в смиренном молчании. А она:

— Слабы они все.

Я глянул на неё. Что-то было в лице, что я не умею называть. Зашагал рядом и решил, что уточнять не буду.

А свет все мерцал за нашими спинами.

Глава 2 Фейри

Грел я пузо на солнце и размышлял, чем занять такой длинный день. Бабка уехала на симпозиум нечистой силы, черти последовали за ней. Это она его так называет, на деле это пресловутый шабаш, существующий миллионы лет. Звала с собой, да я открестился: ну что там делать, скажите пожалуйста?! Смотреть, как отборные потомственные ведьмы нагишом прыгают через костер…Зато в шляпе, да. А живность их, вроде меня, взмывает в небо, салютом извергая огненное дыхание? А речки поворачивают вспять, нагоняют волны, а по ним бегут барашками тени утопленников? Ну, да, на самом деле там представление то еще получается. Занятное. Но проходит чересчур часто - раз в пять лет. Я уже насмотрелся, в этот раз на хозяйстве решил остаться.

А то мало ли - опять добрый молодец заплутает в краях наших, а тут и встретить некому. Нехорошо, не гостеприимно. Обычно по таким случаям, естественно, охрану выставляли и кикимору в качестве смотрителя. Ну уж если я есть, то все кикиморы курят в сторонке.

Не позавидую доброму молодцу… Церемониться не буду - сожру сразу. Хе-хе.

Ухмыльнулся, а животик все греется себе и греется. Соломинка из одного уголка ротика моего прекрасного в другой кочует потихоньку.

Радостно от предвкушения. Бабка так и наказала (явилось при воспоминании о ней видение мне противное до ужаса и бабкиным голосом прокаркало): “Еду добывай сам, увалень!”

*Пуф*

Я даже глаза открыл от неудовольствия.

Пропала старая. На шабаше своем сиди и не являйся мне почем зря, подумал в сердцах я. Перевернулся на бочок и меланхолично задумался. Еду-то я себе найду и без потеряшек лесных, а вот делать-то что?.. Однако, при всем при этом без бабки скучно бывает.

С одного бочка на другой… И ещё разочек. Хорошо.

Шуршание прервало нирвану. Кто-то аккуратно пробирался в метре от меня в сторону леса. Ухо дернулось, но как же лень дергаться всему остальному. А оно все шуршит и шуршит маленькими перебежками. Как будто я дурак, да?! Обидно стало даже. Подгадал очередной шорох и вальнулся на правый бок - лицом к опасности, так сказать. Меж травинок было видно несколько маленьких пар ножек. Были бы у меня брови, одна бы приподнялась. А так только сощурился посильнее. Что это фейри забыли у нашей избушки?..

Прижав ушки мои прекрасные, я сделал один молниеносный прыжок и настиг большой лопух, бухнул лапы с обеих сторон лопуха того и вопросил требовательно:

— И какого ж лешего вам тут надобно?

Они присели на все четыре. А сквозь лопух стали просвечивать огоньки крыльев, нервно теребящихся в ловушке. Спустя минуту шушуканья у меня вышло терпение:

— Так, если бы я хотел вас сожрать, то уже бы это сделал.

Я припал моськой к земле и увидел под лопухом четверых растерянных блестящих мошек с огромными глазами.

Фейри - это миниатюрные разноцветные человечки прекрасной наружности. Ну, похожи на человечков. Природа у них совершенно иная. Бестолковые, но в целом безобидные. За ними забавно наблюдать. В теории вдаваться не охота… Однако, пока глаза мои переходили от одной испуганной моськи к другой, вспомнил я, как когда-то они затащили в лес дюжину детей. Паровозиком, ага. Играться изволили. А бабка потом расхлёбывала за всех. Большую половину детей вернули тогда в дом родной. Остальные сгинули в болотах. Проиграли, получается, в мошкины игрушки.

Невольно цокнув языком на этом воспоминании, я рывком снял бестолковый лопух с бестолковых их голов. Нависнув над ними, прорычал:

— По существу, живо.

Колокольчики крыльев зазвенели быстрее. Один, что посмелее, привстал:

— Господин Кот, - начал он аккуратно, - мы здесь по важному делу. У нас концерт, а трын-трава только около Вашей хозяйской избушки расти изволит.

— Причем тут концерт и трава? - Опустил уши я, потихоньку теряя терпение.

— Так празднество у нас там намечается, костер пламенный в конце будет полыхать. А мы, как можете видеть, трусы. А нам через него по традиции прыгать надобно, господин Кот.

Теперь стало складываться. По поверьям древним, и, естественно, правдивым, трын-трава служила своеобразным забралом против страха, дарила отвагу… О слабоумии в поверьях сказано не было. Но некоторые признаки были.

— Угу. Что ж, не такие уж и трусы, выходит, раз сюда пришли.

Я сел и расправил лапкой усы.

— Однако ж, за траву платить придётся.

Мошки неуверенно поёрзали.

— Господин Кот, можем предложить камешков разноцветных. Драгоценных, естественно. Но всего их у нас семь штук.

Я почесал когтёй подбородок.

— Угу, идёт. И один билет на ваш праздник.

Они мигом всполошились:

— Это закрытое мероприятие! Мы не можем…

— Ну что ж, палить задницы вам, не мне.

Я развернулся, готовый удалиться.

— Но траву эту вы без меня, ребята, не найдете.

Сделав пару шагов по направлению к избушке, я услышал жалобный писк:

— Господин Кот, только тайком! - Бежали они за моим хвостом. - Только если в тайне, мы Вас спрячем в укромном месте с хорошим обзором. Иначе нас выгонит мудрость деревни нашей, Софи. Она ух какая древняя… И часто нас за уши таскает.

Я с готовностью развернулся, чуть не задавив “заказчиков”: — Идёт, голуба моя. Тогда прошу семенить за мной. И не отставать.

Праздник Фейри иногда совпадал с шабашем ведьм, но было это крайне редко. Я не видел его никогда в жизни, хотя много слухов про него ходит. Прежде всего - это небывалая красота их предводительницы. Догадываюсь, речь явно идет не про премудрую Софи, если она такая древняя, как болтают эти мошки. Королева Фейри имеет вполне себе человеческие размеры. А также все отсюда вытекающие прелести. Но глаза у неё колдовские совершенно - цвета фиалок в закатных лучах. Много легенд ходит о её доброте и благонравии. И справедливом правлении их маленькой закрытой территории. Однако, болтали раньше, что вход в неё мал, а сама она - ой как огромна. И простирается до горизонта. В этом я лично сомневаюсь. Но слухи о красоте и изобилии земель этих многих полководцев свернули с пути. Разумеется, никто так ничего и не нашел. И королевы не видал никогда.

Я ухмыльнулся в усы. Бабке расскажу - не поверит, естественно. Но эти маленькие жулики уже никуда не денутся от своего обещания. Пообещав, мошки эти, сами того не разумея, подписали контракт. Природа фейри такова, что если они обещают, обязаны исполнить во что бы то ни стало. Иначе исчезнут без следа.

Точно, пока не забыл - на всякий случай, перед тем как отойти от избушки, я поставил на неё барьер. А то ж потом не оберешься – старая замучает за то, что ушёл так просто. Скрылись сразу куриные ножки из видимости. Это защита от дураков. Только бабка найдет. Но для верности еще чучело нашаманил рядом, в виде черта с рогами в полметра. Почесав подбородочек свой замечательный, да расчесав усы, решил, что пойдёт. Кто из людишек увидит такого – сразу обделается. А черт выпустил из ноздрей дыму, да сверкнул глазами в знак готовности делу служить. Краем глаза я покосился на компанию мошек. Все были в полуобморочном состоянии, кто-то даже опирался спиной на брата. Но стояли молча - ни писка, ни шороха.

Хм, трусы они, ну да. Как же. Видали бы позавчера Ванька́ очередного, заплутавшего среди трех сосен. Вот где пятки-то сверкали – даааа…

Я потянулся, зевнул, устраиваясь поудобнее на хвосте. Договоренности с фейри… штука неоднозначная. Как минимум, за враньё можно и сожрать, не говоря о других последствиях. А уж правда ли, что они такие ответственные - посмотрим. Правда, контракт с ними непростой, и в обе стороны работает. Если я не исполню своих обязательств – худо будет. Хм… Да, опасное мероприятие, старая меня за уши, конечно, оттаскает. Но как пропустить такую возможность?! Это надо быть полным дурнем.

Снова явилось мне видение бабкино противное и прокряхтело: «Ох и не видать тебе житья, милок. Берегись.»

*Пуф*

Скорчил я рожу при виде картины той. И без тебя, старая, знаю всё.

— Ну что, мелочь житейская, не робей. Идём.

Долго ли, коротко ли… Да уж, минут пятнадцать от силы топать. Вышли к речушке, что неподалёку разлилась. Красивая такая. Там и русалки частенько косы чешут. Но пока день деньской, не время. Да и симпозиум этот… Представил я, как водяной их в банку всех напхал, как килек, да и понес с собой сквозь пространство - для солидности, со свитой, значится. Хе-хе. А черт его знает. Может и действительно попёр на симпозиум этот.

Оглянувшись аккуратно, увидел, что мелочь всё шепчется про себя о чём-то. А кто-то уж с очень страдальческой миной следовал за моим хвостом. Я забрался на ближайший пень:

— Чего шушукаемся? — Сел, обвив лапки хвостом. — Не страдайте. Пришли уже.

— Господин Кот, где же?

— А вон, за камышами.

За камышами вдоль берега, которые росли достаточно густо и пушисто, насыпь шла небольшая. Сродни небольшому островку, на котором виднелась зеленая поросль. При ближайшем рассмотрении это напоминало молодые ростки борщевика. Однако над ними сияла радуга… Солнышко грело листочки, блестели на них капельки крупные. Я сощурился.

— Ох, мистер Кот, спасибо Вам, — тот же самый смелый захлопал крылышками, поднялся над камышами и уже хотел снижаться к заветному островку, а тут из речки выпрыгнула огромная рогатая рыбина с желтыми глазами, проделав сальто-мортале над островком. Смелая мошка сразу отшатнулась от берега. Ну конечно, все не так просто.

— Спокойствие, только спокойствие. Куда так торопишься, крыльев лишиться охота раньше времени?

— Т-так я же думал…Ч-что это за ч-чудовище?! - заикаясь, начала пищать мелочь.

— Пока вы на моей территории, здесь надобно слушать внимательно и действовать осмотрительно. Итак, мошкара, — я слез с пенька. – Камешки на бочку.

Самоцветы были неплохие, чего уж там. Алые, голубые, один и вовсе будто изо льда вырезан. Я почувствовал знакомое тепло в груди — но вперёд дело, потом побрякушки. Неохотно оторвавшись от созерцания прекрасного, я проговорил, выходя из транса:

— Отлично, мошкара, отлично. Ну а теперь поглядим, чего вы стоите.

Я потянулся.

— Рыбка, что чутка не угробила вашего собрата, не простая. Рыбка эта поставлена здесь Водяным в качестве своеобразного Цербера, если вы понимаете, о чем я.

Они не поняли.

— Водяной микрозелень принялся разводить недавно… У людишек моду высмотрел. Поэтому дорогА ему эта зеленушка ваша. Придется хитрить. А рыба… Охраняет она островок, крылатые вы бестолочи. Поэтому самое время для хитрого плана.

Я снисходительно посмотрел на компанию. У них тем временем на лицах были написаны разные версии формул по выведению философского камня. И парок из острых ушей шел.

— Хитрый план придумаю сам, - я вздохнул.

Однако, я готов был думать. Охота увидеть их королеву во что бы то ни стало! Прекрасная дева, которой не видывал свет… Ни одна радуга не сравнится с ней, любой драгоценный камень померкнет рядом. Она – то сокровище, которое стоит усилий.

А уж тем более – моих.

Глава 3 Боль руководящей должности

Кошки издревле ловили рыбу на коготь и клык. Да только когда я последний раз рыбачил? То-то и оно. Залёг я у бережка и стал глядеть. Рыбина выскакивала исправно, как кукушка из бабкиных ходиков: мышь до норы добежать не успеет — она уж тут как тут. Сторож, значит. Сигнализация, хе-хе, как у людишек. Вопрос один: прыгает она по расписанию или на чужой хвост?

С другой стороны, зачем эти измышления… Достаточно было знать о том, что она там есть. И нашаманить преграду на водной глади. Ну, такое нам раз плюнуть – и ловить никого не придется. Так-так…

– Ну-ка, мелочь… – лениво молвил я. – Принеси мне один из ваших камушков. Да тот, что как из льда высечен.

Пока я в задумчивости смотрел на речку, эти четверо прикатили к моим лапкам камушек. Напоминал он шишку средних размеров. У меня дернулся ус:

– Он же был меньше?

– Да, господин Кот. Но его реальный размер таков. Мы пользуемся магией разного характера. В том числе, уменьшающей. И свои богатства за счёт этого с собой таскаем.

Как интересно, подумал я. На такой калейдоскоп невиданной щедрости не приходилось рассчитывать. Камешки впечатляют, даже жалко тратить один. Но для пущей уверенности в результате надобно иметь основу. Итак…

– Итак, мелочь. От сердца отрываю самоцветик мой прелестный. Жертвую им во благо сего мероприятия. Из него я наколдую непробиваемую корку льда. Но работать она будет недолго. У вас будет некоторое время, чтобы нарвать вашей зеленушки.

– Господин Кот, а некоторое время – это сколько?..– с сомнением вопрошали попрошайки.

– Всё вам скажи! Не ведаю я. Но должно хватить, а посему – вас, конечно, никто не торопит. Но давайте побыстрее.

Горестно вздохнув, они заняли боевую готовность среди лопухов вдоль берега.

Я сосредоточился. Камешек был расщеплен, умножен и распределён в радиусе 15 метров от островка. И усилен сто крат, конечно же. Мошки кинулись на остров. И только тут я подумал, что стоило сначала проверить сие колдунство для верности.

Сквозь отражение показалась рыбья голова. Я замер. Секунда, и она впечаталась в барьер с характерным глухим звуком. Трещина раскроила наледь вдоль и поперек. На башке у рыбины аж вмятина осталась. Она в непонимании пялилась своим огромным желтым глазом в пространство, где так удачно я за всем этим действом наблюдал. Медленно и не мигая она опустилась во тьму водоема. Мне стало не по себе. Малявки тем временем радостно рвали листики и веточки. Нервно оглядывая барьер, я их торопил:

– Ну же, что вы там копаетесь?! Вам для смелости немного надо, давайте живее!

Они весело припирались, перемигиваясь. Но тревога не отпустила меня до тех пор, пока последняя мошка не выползла на сушу. У каждого за спиной был подвязан сноп трын-травы. Пушной и богатый. На самом же деле это действительно невиданная роскошь, и любой на черном колдовском рынке бы мешок золота за такое бухнул на стол. Учитываем, да, что снопы были с вершок длиной. Ладно. Я своё получу.

Я дождался, пока они отойдут на значительное расстояние. И стал шаманить снятие остатков барьера. Удивительно, что он вообще выстоял — трещина-то какая. Рыбка, однако, не такая уж и беспроигрышная охранная система.

Частички барьера рассеялись красивым танцем снежинок, сверкающим в солнечных лучах... А я всматривался в водную гладь еще несколько минут, чтобы убедиться, что оставляем резиденцию водяного в приличном виде. Никто не появился. Махнув хвостом на то дело, я развернулся, чтобы топать в обратный путь. Да не тут-то было. За спиной тихо булькнуло. Оглянувшись рефлекторно вполоборота, краем глаза я уловил тень на воде. Озноб прошиб мой загривок.

Я быстро обернулся, чтобы понять, что меня смутило. Над водой была не рыба. Макушка, покрытая слипшимися волосами цвета тины, два больших пустых полупрозрачных глаза. Морщины испещрили лоб, бородавки разных размеров украшали брови и переносицу.

Кикимора. В реке. Какого лешего? Её угодья — болото за ельником, а тут водяного вотчина. Не иначе, подрядилась в сторожа, пока хозяин по симпозиумам разъезжает. Вот же ж… кадровая политика.

Кикимора была не слишком опасным существом в целом. Для меня. Но по природе своей она очень противная, здесь умалять заслуг её не стану. В данном же варианте, помимо противности своей, дело осложнялось тем, что она была еще и свидетелем нашей маленькой кражи. Вот пакость! Выползла из недр болотных, тьфу на тебя, туда и убирайся!

– Здравствуй, голубушка. – Я степенно сел, обогнув хвостом лапки. – Как твоё здоровьице?

Нечисть зашипела и забулькала. Показался противный крючковатый нос и черный рот, полный острых зубов. Вот дрянь.

Внешне я был спокоен. Смерил взглядом эту неприглядность, краем глаза пытаясь понять, где спрятались мошки.

– Тсссс…– шипит. И по воде рябь расходится. – …СссЖульё!!!

Рявк её разнёсся над лесом, что вороны врозь разлетелись над ёлками. Я аж оторопел. Но быстро вернул себе уверенный вид.

– Тихо-тихо, дорогуша. Чего ты так нервничаешь? Не твоё ж добро в конце концов. И что-то я не припомню, чтобы нечисть за справедливость ратовала.

Кикимора паскудно ухмыльнулась.

– Сдам с потрохами тебя и твою компанию. – Она картинно возвела очи горе и поковырялась своей огромной противной когтёй в клыках. Я поборол желание опустить уши и сидел гордо.

А малявки тем временем, дабы штаны сухие были, трын-травы налопались и повылезали с разных углов. Самый смелый упёр ручки в бока и пропищал: — Сама ты жульё, тина нечёсаная!

… Да, зато сразу видно, тему рабочую водяной растит, подумал я.

Кикимора аж расхохоталась:

– Честна братия, да мала уж больно. И больно будет, за это ручаюссссь…

Я шикнул на малявок и посмотрел в её пустые глаза с тихим презрением.

– …Чего ты хочешь?..

Долго ли, коротко ли… А сторговались на еще один камушек. Естественно, изумруд. Естественно, чтоб её черти драли. Итого пять осталось. Вот жеж…

Я шёл впереди мошек и тихо чертыхался.

– Господин Кот! Расходы, понесенные Вами для успеха операции, возмещению не подлежат.

Я сморщился. Без сопливых знаю.

– Господин мелочь, у вас ещё осталась невыполненной ваша часть сделки. А посему – выпендривался бы ты поменьше.

Вот она, доля руководящая: идеи — мои, риски — мои, убытки — мои. А трава — ихняя. Хнык.

Мы шли. Вечерело.