Истории

Мура: Волшебный куст

— Грач, смотри как я могу! — воскликнул Бельчонок и с размаху пнул непонятно как выросший посреди поляны гриб. Красная шляпка описала дугу, проделала несколько кульбитов и с треском угодила в кусты. К слову, Бельчонком его звали из-за белых волос и выпиравшего сверху зуба, который он выставлял напоказ при каждом удобном случае. В их компании у него первого выпали молочные зубы, из-за чего он гордо именовал себя «настоящим мужчиной». Завороженно наблюдая за результатом, он довольно вскричал, — Ого! Далеко полетел! Видели? Вы это видели, да?

— Ничего необычного, — безуспешно стараясь придать удивлённому лицу выражение посредственности, пробурчал второй паренёк. Его тёмная кожа, чёрные волосы и длинный нос с горбинкой выдавали в нём уроженца южных краёв. Прозвище у него было соответствующее, Грач. Или, иногда, Птица, — Да я и сам получше могу! Найди ещё один такой, и сам увидишь!

— Кончай гнать, Птица, — ощетинился Бельчонок, — Круче меня никто в деревне грибы не пинает. Зуб даю!

С этими словами он выставил вперёд свой зуб и с характерным щелчком щёлкнул по нему ногтем. Грач отвернулся и с недовольной миной побежал за улетевшей шляпкой. Вскоре он вернулся и протянул её третьему участнику лесного похода. Это была девочка с длинными чёрными волосами и с плетёной ивовой корзиной в руках. Подозрительно осмотрев иссохшую красную шляпку, она провела пальцем по пластинкам в нижней её части и вынесла вердикт:

— Несъедобно.

— Да ладно, Кошка, не мурчи! Смотри, она же красная! — возмутился Птица, — Вчера тётя Салли нас кормила супом из красных грибов! Сама же ела, ещё и рецепт просила!

— Я говорю несъедобно, значит несъедобно! Несъедобно!!! — упрямо гнула свою линию Кошка, — У этих есть пластинки, видишь? Такие только у поганок и бывают. Господи, да мне даже дотрагиваться до них противно! Давайте ищите нормальные грибы.

— Ну, раз ты так говоришь… — Грач разочарованно выбросил поганку и брезгливо обтёр руки о штаны.

После недолгих блужданий по лесу, они наконец-то нашли то, что искали. Великую поляну солнечного света. И правда, по каким-то непонятным причинам, даже в самую плохую погоду здесь непременно присутствовал солнечный луч, освещавший куст с изумительно красивыми белыми цветами. В деревне поговаривали, что без магии тут не обошлось, и запрещали детям даже подходить к нему, чтобы не гневить богов.

— Да, мы наконец-то на месте! — воскликнул Бельчонок и радостно пробежался несколько раз вокруг куста, — Сюда никто не ходит, тут должно быть много грибов!

— И правда! — возликовала Кошка, уже заприметившая торчащую из-за дерева шляпку, — Я нашла один!

— Корзина, я призываю тебя! Прими в дар шестерых воинов грибного воинства! — даже Грач, что было для него необычно, улыбался, неся в руках охапку белых грибов.

— Интересно… — задумался Бельчонок, глядя на волшебный куст, — Мур-мур, а правда Солнце на него и ночью светит?

— Кто знает, он же волшебный, — пожала плечами девочка, — Грибы растут на свету. Значит под ним и ночью растут. Наверное большие вырастают…

Троица замерла, озадаченно глядя на куст. Наконец Грач неуверенно заметил:

— Грибы не растут на свету, они ведь не зелёные.

— А вот и растут! — возразила девочка, но тут же опустила глаза в землю, — А может и не растут… я забыла.

— Ага, так вот почему зелёные гоблины такие маленькие! — воскликнул беловолосый мальчуган, — Они по пещерам сидят, потому и не растут!

— Да-да, а ещё я слышала, что эльфы летом носят одежды из листьев, — поддержала тему Кошка, любившая чуть что поговорить про остроухих, — Наверное поэтому они такие высокие!

— Эльфы… их в корзину не положишь, — поморщился Грач и направился в сторону ближайшего дерева, — А я кушать хочу! У мамы на ужин картошка с огурцами! Давайте соберём по-быстрому и уйдём отсюда! Не нравится мне этот куст!

— Неужели ты боишься магии? — спросил Бельчонок и опасливо посмотрел на куст. Грач обиженно засопел и молча раздвинул траву, где обнаружил ещё один необычный гриб. На этот раз с синей шляпкой.

Солнце клонилось к закату. Троица давно вернулась из леса с полной большой корзиной грибов, что было большим счастьем в тот небогатый на урожай год. А птица-пересмешник, следившая за детьми на поляне у волшебного куста, ещё долго повторяла: «Несъедобно! Несъедобно! НЕСЪЕДОБНО!!!».

Мура: Медитация на свечу

Однажды вечером, Мура сидела в своей келье и медитировала на свечу. Это было ещё до приключений, в храме Кореллона. Пару часов назад подвыпивший настоятель лично навестил её и торжественно объявил начало новых тренировок:

— Мура, ты уже достаточно подросла, чтобы я мог поведать тебе все тайны жизни и божественной красоты, — важно высказался он, дохнув перегаром, и протянул свечу, — Возьми и делай с ней всё, что подскажет тебе фантазия. Глория, жёнушка моя, когда… эмм… когда медитировала с ней в своё время, говорила, что чем больше, тем лучше. Уж не знаю, что она имела в виду, но ты тоже постарайся.

Мура взяла свечу и тупо вертела её в руках.

— Пришло время моей ночной молитвы, так что я покину тебя, — ухмыльнулся настоятель и смылся, захлопнув дверь. Послышались удаляющиеся шаги в сторону комнаты для гостей. Двери и стены в жилом помещении храма были тонкие, и будущая жрица слышала, как настоятель рьяно спорит с Оливией, требуя ещё вина.

— Учитель говорил что-то про фантазию… — задумчиво произнесла девочка. Недавно к ним заходил монах Ильматера, бога боли. Ходили слухи, что под стать своему богу, они жутко любили боль. Страшно даже представить, на что бы они пошли в своих извращённых попытках познать совершенно необычную её сторону. Она слышала, как он рассказывал Оливии, нашей гениальной эльфийке-кухарке, что прошёл эту тренировку. На что та фыркнула: «Нашёл чем хвастаться, болван!». Должно быть это была очень необычная тренировка.

— Фантазия… неужели? Неужели мне придётся сделать ЭТО? — Мура сглотнула, аккуратно поставила свечу на стол и рассеянно покрутила фитиль. Потянулась к сумке лекарствами и, порывшись несколько минут, достала флакон с тягучей прозрачной жидкостью. Это должно было несколько сгладить процесс, — Но, раз учитель так говорит… да поможет мне Кореллон!

Через полчаса, жена настоятеля, имевшая тонкий слух, неожиданно подняла голову во время совместной молитвы.

— Ты слышал это, дорогой?

— Что именно?

— Какой-то стон из жилого крыла, — забеспокоилась Глория.

— Там сейчас должна быть только Мура, тренируется, — отмахнулся настоятель, — Наверное тебе показалось.

Тут раздался приглушённый вскрик, сменившийся стоном, который услышали они оба. Переглянувшись, полуэльфы вскочили с подушечек для медитаций и побежали в сторону жилых комнат.

— Что за тренировку ты ей дал, старый развратник? — разозлилась Глория.

— Всего лишь созерцание свечи, ничего больше, — стон повторился. Настоятель виновато замотал головой, и, оправдываясь, пролепетал, — Я ничего такого не имел в виду, лишь велел ей разбудить фантазию.

— Что ты мелешь, идиот! Ты же должен был знать, какие фантазии посещают девушек в её годы! — уничижительно бросила полуэльфийка и распахнула дверь в комнату юной ученицы жреца.

Заслышав голоса в коридоре и звук распахиваемой двери у Муры заколотилось сердце. Тело сотрясала дрожь. И было очень стыдно, что всё вышло не так, как надо. Но теперь, перед лицом учителя, она решила идти до конца. Потрясённые полуэльфы увидели, как девочка держит дрожащую руку в пламени свечи, до крови закусив губу от боли. Повернувшись к настоятелю, она стиснула зубы и попыталась улыбнуться. Вышло криво.

— Мне… мне совсем не больно, учитель, — она попыталась выкатившуюся было слезинку второй рукой, тоже покрытой ожогами, но лишь застонала от неловкого движения, — Но… но вот медитировать получается плохо. Из меня будет никудышная жрица.

Полуэльфы переглянулись, и мгновенно протрезвевший настоятель бросился к девочке. Загасив свечу и накладывая лечебные заклинания он успокоил:

— Ну что ты, моя хорошая. Ты… эээ… ты всё делала правильно. Честно-честно! Для первого раза так вообще замечательно. Ты самая способная моя ученица! — от похвалы учителя Мура засияла, а настоятель продолжил, — Но с завтрашнего дня ты будешь просто смотреть на свечу, пока она не прогорит. Сконцентрируйся на пламени. Это гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

— Можешь же объяснить, когда захочешь, — фыркнула Глория и, что-то вспомнив, посоветовала, — Мура, свечи знаешь где лежат. Выбирай потолще и подлинней, на дольше хватит и не придётся отвлекаться.

— Ах… — потрясённо произнёс настоятель, — Так вот что ты имела в виду когда говорила про важность толщины!

— Не мели ерунду, это же очевидно. Идём, — женщина потянула его за рукав и, улыбнувшись, сказала напоследок, — Спокойной ночи, Мура. Выспись хорошенько. С завтрашнего дня начинаются настоящие тренировки.

В ту ночь маленькая жрица ещё долго не могла заснуть. Слава Кореллону, ожоги на руках исчезли без следа, однако слова Глории тревожили её. Если сегодняшняя тренировка была «игрушечной», то какой-же будет «настоящая»?

Мура: Дверь познания

Давным давно, когда трава была зеленей и дамарские зимы не такими студёными, жила была девочка по имени Мура. Да не одна жила, а с братом. И не абы где, а в храме Кореллона, где о них заботились полуэльф-настоятель и его жена. Разумеется, практика на кухне была очень жестокой. Частенько приходилось готовить супы и выпекать тортики к праздникам. Всё, разумеется, во имя красоты и добра. Бывало, что до поздней ночи приходилось дожидаться готовности закваски, или результатов брожения. А ведь маленькие дети её возраста должны рано ложиться спать!

И вот, одной прекрасной ночью, когда девочка варила очередное варево по семейному рецепту жены настоятеля, тот вернулся в храм немного подшофе. И, мотивировав сей непристойный поступок как «…ну знаешь, есть такой метод обнаружения красоты в окружающем мире… я его изобрёл сегодня», быстро съехал на разговор про жизнь. Долго они беседовали в ту ночь (точнее, говорил он один) пока сквозь пьяные бредни не поведал он один секрет.

— Вот ты, Мура, ещё мальнькая… и-ик… и глупенькая, а хочешь дзэн познать. Но знаешь… и-ик… есть один бысстрый способ, — пьяно ухмыльнулся полуэльф, — О нем никто, кроме меня не знает. Ты первая, кого я ему научу. Честно-честно.

При этих словах, девчонка, клевавшая носом над кипящим варевом, тут же проснулась.

— Научите, учитель, я на всё согласна!

— На всё, говоришь… не говори так, девочка, мала ещё. А способ простой, даже дурак справится. В подвале нашего склада, у дальней стены есть дверь. Прикрыта тканями из Илмвотча она, так что сразу и не разглядишь. Так вот… — настоятель налил ещё настоечки, залпом выпил, пригладил бороду и захихикал так мудро-мудро, — Так вот… по легенде, за этой дверью великая сила и мудрости урок. Откроешь её и сразу познаешь дзэн. Я гарантирую это.

Все следующее утро Мура пыталась открыть эту чёртову дверь, а настоятель делал вид, что этого разговора никогда и не было. Ничто не помогало, хоть тяни, хоть толкай. Но будущая жрица отличалась завидным упорством и несколько раз в день наведывалась в подвал старого склада. Даже успела обзавестись красным ломиком, справедливо полагая, что для познания дзэн все способы хороши.

И вот, спустя несколько сезонов, проведённых в бесплодных попытках, это случилось. Намертво вмурованная в стену дверь наконец поддалась и с жутким скрежетом сдвинулась с места. За ней ничего не было, лишь земля. В тот миг Мура осознала полную бессмысленность совершённых ею действий и познала дзэн. Но… являясь частью фундамента здания и поддерживая своей прочностью несущую балку 1 этажа, открытая больше не могла держать вес всего здания. По стене поползли трещины, и она с грохотом рухнула вниз, погребя под собой девочку. Как такое могли допустить строители — уму непостижимо.

— …Нет, я всё понимаю, но склад-то ломать зачем? — придя в себя, услышала она раздражённый голос Глории, жены наставника, — Снова толкал свои байки про дверь, старый негодник? Какие на этот раз? Про несметные богатства древних? Или про затерянные знания? Знаешь, это уже совсем не смешно!

В ответ послышалось ворчание настоятеля:

— А кто знал, что она действительно откроет? До этого никто не мог, — Мура открыла глаза и увидела, как он, виновато улыбаясь, залечивает её раны, — А, очнулась наконец. Не шевелись, лежи смирно.

От произошедшего, увиденного и услышанного, Мура не знала, что и сказать. Как он мог так поступить с ней?

— Ну как? — ехидно ухмыльнулся настоятель, — Познала дзэн, девчушка?

— Значит байки, да? Учитель… знаете… — опустошённо прошептала она. Спустя мгновение, резво встав с кровати, она гневно выкрикнула, — Вы… вы настоящий мудак, учитель! — И тут же выбежала вон.

— Вот уж точно, других слов не найти, — улыбнулась Глория, провожая взглядом девочку, — Ты бы извинился что-ли.

— Но знаешь, у неё и вправду талант… — начал было настоятель, но умолк под насмешливым взглядом жены и направился к выходу, — Ну хорошо, хорошо… Мура! Подожди! Ты всё не так поняла! Это была лишь тренировка! Честно-честно! Я бы не стал тебе врать! Я всё объясню, только вернись! Да где же ты?..

— Шут гороховый, — с тёплой улыбкой прошептала Глория и шагнула следом.

Своеобразная тренировка окупилось сторицей. Теперь юная жрица могла, как муравей, носить огромные котлы. И, как заправский стражник, разрубать мечом деревья с одного удара. И даже впрягаться в повозку вместо лошади (да, это было очень удобно в хозяйстве). Не то, чтобы она не могла этого раньше, но раз учитель сказал «плоды тренировок», значит «плоды тренировок». Однако скоро пришла весна, и она покинула храм, отправившись вместе с братом в путешествие, где её таланты проявились в полной мере.

Ауриэль: О волосах замолвим словечко

«Волосы. Что может украшать причёску лучше вплетённых цветов. Но в то время, когда мир был молод, и этот обычай только зарождался, не обходилось без забавных происшествий. Об одном из них я и хочу вам поведать…»

Сидя на подоконнике, эльфийка в задумчивости грызла карандаш. Ей нужно было написать историю для статьи в Исторический Альманах. На ум, как назло, ничего не приходило. Отбросив карандаш, она жестом открыла магические врата и ступила в городскую таверну. Два столика занимали подозрительные личности. Кентавр и два сатира квасили в углу. Бармен протирал стаканы. За стойкой, напротив, сидел гном. Обычный такой. Сам маленький, борода пол подметает. Впрочем, она была чистая, а это значило, что он умел летать. Эльфийка поморщилась и присела рядом.

— Здрасьте, ваше бородейшество. Или вас лучше звать «ваше пребородие»? Судя по её длине, вы застали времена, когда на месте Великой Пустыни росли Эдемские кущи.

Гном подавился пивом, окашлялся и стукнул пустой кружкой по стойке. В немом офигевании он вытаращился на девушку. Та вытаращилась на бармена. Несмотря на то, что мимическая морщина у неё была только одна, бармен всё понял правильно. Перед гномом очутилась огромная бочка пива. С краником. Чтоб наверняка.

— Не удивляйтесь так! Сейчас у вас интервью брать будем! Это совсем не больно!

— По что опять пришла, ушастая? Снова песню тебе спеть?

— Нет, сегодня расскажи про вещи в причёсках! Ну, что раньше носили. Но не про всякие там цветочки, про это никто читать не будет, а что-нибудь забавное.

Эльфийка вытащила из-за уха карандаш и свиток и приготовилась внимать.

— Забавное говоришь… щас, будет тебе забавное, записывай. Кто первый придумал что-то в волосы вплетать я не помню. Может старая Герда. Хотя куда ей… кхм. Со временем мода стала более прагматична. Вплетали в основном всякую мелочёвку и оружие. Кинжалы там, спицы всякие, чтоб причёску держать. Хотя… это сейчас вещи держат причёску, а тогда всё было наоборот! Вот, помню, в Талос как-то зашла феларина одна. Ну, зашла и зашла, мало кто обратил внимание. Вот и я не сразу присмотрелся. На воротах тогда стоял… пьяный был. Смотрю, хвостик пушистый такой, с бантиком. Блузка розовая, когтеудлиннители, собачка рядом летает, ничего необычного. Глаза-то поднял посмотреть, что у неё, значится, в волосы вплетено. Да так и так и сел, где стоял. Четырёхпалубный фрегат «Виктория», мать его!!! Идёт она, значится, посреди улицы, а сверху, с киля до мачт опутанный волосами, плывёт… ЭТО. Ровненько так плывёт. Аккурат между домами помещается, улица-то широкая. А потом какой-то дебил её окликнул…

Со скрипом открыв краник у бочки, гномик наполнялся пивом. Эльфийка, высунув язык от усердия, поскрипывала карандашом. Пауза затягивалась.

— А дальше? Что потом?

— Да ничего. Она повернула голову. Талос лёг в руинах.

— Вот это поворот!

— Да. С тех пор боги волосы всем и укоротили. Хорошо, до бороды не добрались.

Вот помню, был случай…

Ауриэль, «Влияние алкоголя на величину пойманных рыб», страница 144.

SCP: Будни инквизитора

Стоял жаркий летний полдень. По улице туда-сюда ездили машины. В тени растущей у дороги берёзки стоял паренёк лет десяти. Озираясь по сторонам, он ощутимо вздрогнул, когда услышал звук сирен вдалеке, но тут же расслабился. Не за ним. Вынул руки из карманов джинсовых шорт и вытер потные ладошки о чёрную футболку. Облегчённо выдохнул и, надвинув на лицо невзрачную бейсболку с синим козырьком, стал ковыряться в телефоне.

— Место то самое, — уткнувшись в карту, он в четвёртый раз сверил координаты. А затем воровато посмотрел по сторонам, — Это чё, меня накололи что-ли? Сифон валять! Трубу шатал!

Всё это, разумеется, он произносил тихо. Чтобы не дай бог не услышали вон те две тридцатилетние «старухи с колясками», которые проходили мимо. Докопаются, а ему потом бегай от них. Весь мир в тот момент словно ополчился на него. Одна из них его услышала.

— Такой маленький, а уже ругается, — одно из них показана на него другой кивком головы. Он отвернулся, но даже спиной чувствовал два укоризненных взгляда. Хотелось провалиться сквозь землю, — Чему его только родители учат? Светка, за своим следи, чтоб не вырос таким же обалдуем!

Найдя тему для разговора довольный мамаши пошли дальше. Паренёк же покраснел от стыда и злости.

— Чтоб тебя разорвало, курица ощипаная! — злобно прошептал он и, убедившись, что его не видят, показал в догонку фак. В следующий момент одну из девушек словно подкинуло в воздух невидимой рукой, отрывая руки, ноги, голову. Орошая всё вокруг фонтаном крови, искорёженный труп смачно плюхнулся на коляски, переворачивая их. Детей выбросило на землю. Оставшаяся в живых застыла в ступоре. Раздался душераздирающий крик.

* * *

В пропитанном табачным дымом фургончике с аппаратурой сидел небритый мужчина и смотрел на показания приборов, которые словно взбесились. Спохватившись, он достал телефон и быстро набрал номер начальства.

— Инокентий Валерьянович, у нас ЧП. Пробой третьего контура защиты. Пространственная аномалия 2-го уровня активности, быстрозатухающая. Фиксирую телекинетическую сигнатуру, — он нажал несколько кнопок и щёлкнул переключателем, — Высылайте группу, передаю пеленг.

— Момент… — послышался мощный баритон, спустя несколько секунд он продолжил, — Группа в пути. На тебе оперативная координация.

— Вас понял.

Ещё немного понаблюдав за приборами, он надел гарнитуру и стал раздавать указания. Фургон ощутимо тряхнуло. Послышались выстрелы. А затем тишина.

— Ещё одного прищучили. Бьёшь их, бьёшь, а они всё никак не вымрут. Бесовы отродья, — немолодой уже служитель Святой Инквизиции щёлкнул зажигалкой и, прикурив, глубоко затянулся. Откинувшись назад на маленьком неудобном стуле, он не догадывался, что через 15 секунд падающий с неба грузовик прищучит уже его.

Ауриэль: Жил-был маленький гномик.

Когда-то давно жил был один маленький бессовестный гномик-барыга. Его жизнь была задорна и полна мелкого торга. Но солнце не светило в окошко, а ветер не шатал трубу, что его несказанно огорчало.

Но в один прекрасный первомайский день к нему пришла Совесть. Она была завёрнута в огромный красный флаг и держала в зубах красный галстук с надписью "подшофе". Долгую минуту они смотрели друг на друга большими-пребольшими глазами, пока наконец Весна не выплюнула галстук и не произнесла:

— … и-идея...?

— Определённо, это она, — закивал гномик мудро-мудро и немедленно выпил, глубоко занюхнув уголком красного флага. Совесть ничего не сказала, лишь посмотрела с укоризной.

"Похмелье", подумал гномик и немедленно налил ещё.

…

Прошёл месяц.

Теперь никто не смел называть гномика бессовестным. Он переехал на поверхность и стал барыжить собственноручно разогнанным самогоном. И на каждую брошенную клиентами в сердцах фразу "Да что так дорого-то? Сбавь немного, поимей совесть!", он с усмешкой отвечал "Каждый день!" и довольно подкручивал ус.

Ауриэль, заметка в журнале "Мидгардский Торговец" о быте гномов, 755 год.

Бронс: Бобрый Бронс Блинная Борода

Жил на свете бодрый дворф

Бронс-бронс, бронс-бронс

Он копал в болоте торф

Бронс-бронс, бронс-бронс

Шахта в воду заглубилась

Жижа бурно забугрилась

Газ пошёл, пузырь большой

Дворф... уходит за трубой

Подбежали тараканы

И давай метать стаканы

Навалились всей гурьбой

И вдохнули газ живой

Тут же дико улыбнулись

И волками обернулись

А вожак их, взяв стакан

Поджигать в нём стал пукан

Дворф вернулся не спеша

Бронс-бронс, бронс-бронс

Замешав в пути ерша

Бронс-бронс, бронс-бронс

Нёс тяжёлую трубу

Посылая всех в народ

Он дивился тараканам

Под накуркой "Углерод"

Целый дивный новый мир

Показал им дворф-факир

Вот усы, а вот и ножки

Вот браслетик из серёжки

Шаг ногой, взмах киркой

Бронс-бронс, бронс-бронс

Тараканов суши на убой

Бронс-бронс, бронс-бронс

Бронс-бронс, бронс-бронс

Бронс-бронс, бронс-бронс

Бронс-бронс, бронс-бронс

Бронс-бронс, бронс-бронс