Истинный кошмар (дополнительная глава)

Глава 1

Глаза застилает туман, в ушах отдаётся неясный шум. Она усиленно моргает, пытаясь понять, что происходит, и вскоре мутная пелена начинает отступать, стирая мешающую видеть завесу и разгоняя шлейф непонятной глухоты.

– Ты обязана выжить, поняла? Любой ценой, любыми средствами, – звучит совсем рядом резкий, но до боли родной голос.

– Хайрэс?..

Он смотрит на неё в упор, и в его напряжённом взгляде горит непримиримая решимость. Пряди разметавшихся волос, падающие на лоб и обрамляющие лицо, кажутся непривычно растрёпанными, как если бы до этого он долго летал, сражаясь с непокорными ветрами, или то и дело в волнении ерошил их, сам того не осознавая. Что же его так беспокоит?..

– С этой минуты в приоритете твоя и только твоя жизнь. Ты сама признала, что принадлежишь мне, и не имеешь права умереть. Ты не имеешь права меня бросить.

Она уже слышала это, слышала именно от него. Когда-то ужасно давно… Но почему он произносит это сейчас? Разве ей что-то угрожает?..

– Хайрэс, я…

– Не спорь, – он резко обрывает её и продолжает говорить, но она ничего не понимает. Цена, жертвы, решение… О чём он? Что происходит?.. И что за странное дежавю она испытывает?..

Время будто замедляется, и вдруг она ощущает невесть откуда взявшуюся холодную тяжесть в правой ладони. Она опускает глаза. Серебряный блеск, пугающе знакомые алые кристаллы. Нет… Нет-нет-нет, это неправда! Это не может быть оно… Не сейчас! Пожалуйста, только не сейчас!..

– ХАЙРЭС!..

Она пытается предупредить его, остановить руку, предпринять хоть что-нибудь, однако с губ срывается лишь нечленораздельный вскрик и зажатый в пальцах кинжал уже летит точно ему в грудь.

– НЕ НАДО!..

Жуткий звук входящего в тело лезвия, его неистовый задыхающийся кашель. Этого не должно было произойти, просто не должно! Глупость, бред, абсурд!.. Почему же этот кошмар вдруг стал былью?..

– Хайрэс!..

Она склоняется над ним, и её трясёт так, что руки никак не могут ухватить проклятое оружие, чтобы вытащить его из сердца наследника Тьмы.

–Я не хотела… Не надо…

–Ты…

Сколько боли в его глазах! Сколько отчаяния и ненависти… Он скребёт острыми ногтями по камням, на его губах пузыриться кровь, и ей кажется, что её сердце сейчас не выдержит и разорвётся на части.

– Прости меня, я… правда не хотела…

– Это ты… – с трудом выдыхает он.

Его взгляд и замирающий шёпот пробивают грудь, подобно железу, и обжигают, как раскалённая лава. Ей чудится, что вместе с его словами она глотает не воздух, а серную кислоту, которая разъедает душу невыносимым чувством вины, и с усилием вцепляется в ледяной металл. Она тянет его наружу, всё явственнее ощущая горячие струйки крови, заливающие её пальцы, и лезвие выходит так долго и неспешно, как если бы она ударила Хайрэса не маленьким кинжалом, а длинным двуручным мечом.

– Прости, прости меня!..

Звон отброшенного клинка, и она отчаянно зажимает его рану. Она должна вылечить его, он должен выжить!.. Ведь она не желала его убивать, не желала причинять ему эту жуткую боль! Она исцелит Хайрэса, и он обязательно спасётся! Под пальцами нехотя разливается мерцающее сияние, но такое слабое и ненадёжное, что ей не удаётся даже на секунду поверить, будто оно способно ему помочь. «Ну же!..» Ещё одно отчаянное усилие, однако его тело отказывается принимать светлую энергию.

– Хайрэс!

Его веки закрыты, лицо абсолютно неподвижно. Неужели она опоздала?.. Нет, ведь она же… Он…

– Хайрэс, пожалуйста!.. Ну пожалуйста…

Её скручивает отчаянный спазм, и она содрогается от безудержных рыданий, обнимая наследника Тьмы, как вдруг слышит рядом чей-то равнодушный голос:

– Какая жалкая картина… Хочешь спасти его?

– Да!.. – она не знает, кто говорит с ней, но это не имеет никакого значения – сейчас она готова отдать что угодно, только бы он выжил.

– Возьми, – неизвестный протягивает ей небольшую бутыль, наполненную какой-то жидкостью.

Она судорожно вцепляется в неё, и лишь после этого осознаёт, что ей дали. О Свет, неужели?.. Внутри вспыхивает дикая надежда, до предела натягивающая последнюю ниточку, что обвивает душу и впивается в неё сладостной резью перед падением в бездонную пропасть безысходности. Она лихорадочно отвинчивает крышку и, едва не расплёскивая драгоценную воду из источника Жизни, наклоняет горлышко к приоткрытым губам Хайрэса. Затем осторожно отодвигает бутыль в сторону, капает живительным эликсиром на его рану и вновь подносит воду к его рту. Кажется, бесконечный круг из повторяемых раз за разом действий никогда не закончится, но постепенно пугающий порез на груди наследника Тьмы начинает затягиваться, а через несколько секунд он едва уловимо вздрагивает.

– Хайрэс… – почти неслышно выдыхает она, и горло ей сжимает новый приступ слёз.

Она продолжает свой ритуал, покуда бутыль в её руках не становится совершенно пустой, а Хайрэс не делает первый заметный вдох. «Живой…»

Не в силах удержаться, она порывисто обнимает наследника Тьмы и крепко прижимается к его груди, словно желая убедиться, что он действительно в порядке, и каждой клеточкой тела впитывая его живительное тепло. «Живой, о Свет, он живой!.. Спасибо, спасибо!.. Живой…» Она плачет и сама не понимает, чего в её рыданиях больше – счастья, облегчения, благодарности или вины. «Живой»… Кажется, ещё никогда ей не было так хорошо, как в этот мучительно-восхитительный миг.

Минуту или две они лежат так, а затем она чувствует, как Хайрэс слегка приподнимает руки.

– Отпусти, – хрипло произносит он, и она послушно разжимает объятия. Разве может она сейчас не выполнить того, что он скажет?..

Наследник Тьмы отодвигается и резко садится. Она вскидывает на него взгляд, и её сердце, беспорядочно колотящееся о рёбра от распирающих его эмоций, будто замирает. Потому что она видит его глаза. Чужие неподвижные глаза на застывшем, подобно маске, лице. Никогда в жизни он не смотрел на неё с таким выражением. Никогда она не видела в его взоре столько боли, презрения и ненависти. Никогда в его глазах не пылал такой страшный испепеляющий огонь…

– Хайрэс, – тихо шепчет она, и он вздрагивает, точно от удара.

– Умолкни, – жёстко отрезает он, и это слово пощёчиной повисает в воздухе. – Не смей звать меня по имени. Никогда.

– Я… – у неё в груди что-то обрывается. – Но я же…

– Плевать, – он отворачивается и быстро встаёт на ноги. – Мне плевать, зачем и почему. Главное, что ты сделала это.

– Хай…

– Я же сказал! Никогда! – в его голосе слышится напряжённый, почти надрывный звон. – Двуличная тварь… Я поверил тебе, светлая, по-настоящему поверил!..

Он стоит к ней спиной, и его острые ногти так глубоко впиваются в собственные ладони, что сквозь стиснутые пальцы начинает сочиться кровь. Но даже будь у неё возможность заглянуть ему в лицо, она всё равно не осмелилась бы увидеть, какая безумная гримаса его искажает.

– Прости! Умоляю, прости меня!.. – она бездумно сжимает в пальцах край своей туники. – Я не хотела, клянусь!.. Я…

– Ты предала меня, – он с шумом втягивает носом воздух. – Этого достаточно.

– Постой! – она инстинктивно хватает его за плащ и тянет к себе. – Я понимаю, это… это нельзя простить, но…

– Отцепись, – с отвращением бросает он и с силой вырывает из её рук ткань. – Если… если я ещё когда-нибудь встречу тебя… Клянусь, твоя жизнь превратится в ад.

У неё нет сил возразить или броситься за ним следом, и всё, что ей остаётся – это беспомощно наблюдать, как он делает несколько широких шагов и, не оборачиваясь, телепортирует, чтобы навсегда исчезнуть из её осквернённой предательством никчёмной жизни. «Хайрэс…»

– Ну что, довольна? – раздаётся откуда-то из-за спины предлагавший помощь голос.

– Довольна, – едва слышно отвечает она и всхлипывает.

– Неужели? Что-то ты кажешься не особенно счастливой, – иронично отмечает неизвестный.

– Я… сама во всём виновата… – она закрывает руками лицо. – Но… пусть лучше так, чем если бы он…

– И ты думаешь, оно того стоило? – она наконец осознаёт, что с ней говорит девушка.

– Конечно!.. – горячо восклицает она.

– Как жестоко, – хмыкает незнакомка.

– Жестоко?.. Он ведь выжил!

– Выжил. А что его ждёт в этой жизни? Только Тьма и ненависть.

– Но он же изменился! – возражает она.

– Он начал меняться, – поправляет её голос. – Он мог измениться. До этого дня. Теперь всё вернётся обратно. Нет, всё станет ещё хуже.

– Но почему?.. Хайрэс смог увидеть Свет, он…

– Навсегда в нём разочаровался, – заканчивает за неё неведомая собеседница. – Ты что, действительно не понимаешь, что произошло? Ты сломала его веру. Наследник Тьмы совершил невозможное, полюбив тебя, он видел Свет исключительно в тебе и благодаря тебе. Когда ты предала его, в твоём лице его предали и Свет, и любовь. Он никогда не простит ни тебя, ни других светлых, ни саму жизнь. Пути обратно нет. Отныне он способен только мстить и ненавидеть.

– Почему же тогда он не убил меня сразу?..

– Ты слишком высокого мнения о его решимости, – ей почему-то кажется, что, говоря это, незнакомка улыбается. – Всё же ещё этим утром Хайрэс собирался пожертвовать для тебя всем, что у него есть… Он ещё не готов. Почти не готов… Продолжи ты давить на его эмоции, он мог не выдержать. Должно быть, потому и сбежал. Однако не думай, что так будет вечно. Полностью от случившегося наследник оправится нескоро, зато всего через несколько дней возобновит охоту. И тебе очень повезёт, если тебя убьют в ближайшие сутки и сделает это не он.

– С чего это вдруг?

– А как ещё ему выплёскивать эмоции? Ты его больше не сдерживаешь, напротив, разжигаешь ещё большую ярость, а найти тех, на кого её обрушить, для демона самый естественный поступок.

– Но при чём тут другие ангелы? Разве Хайрэс не должен искать именно меня? – нервно восклицает она.

– Какая же ты наивная, – неизвестная коротко смеётся. – Ты одна, светлых много. Как думаешь, кого найти проще? И как думаешь, разве не будет ему вдвойне приятно расправляться с твоими собратьями, зная, что ты будешь мучиться из-за их боли, осознавая собственную вину? О, наследник не забудет ваших разговоров, милая! Он знает, чем ты дорожишь и как заставить тебя страдать! Не удивлюсь даже, если он начнёт не убивать, а пытать их, и, наигравшись, специально оставлять в живых, вырезав напоследок на коже жертв именные послания для тебя…

– Нет! Он этого не сделает! – в ужасе вскрикивает она. – Хайрэс не станет опускаться до такого!

– Дорогая моя, он демон. Наследник Тьмы. Ты думаешь, он не занимался подобным раньше? Да его ещё подростком натаскали на такие вещи, что тебе и в кошмарах не снились. Поверь, если он захочет, то сведёт тебя с ума ещё до того, как вы встретитесь. А может быть, Хайрэс намеренно предпримет всё, чтобы это произошло как можно позже – ведь так он сумеет изводить тебя намного дольше и мучительнее…

– Это ложь! – она зажимает ладонями уши. – Этого никогда не случится!

– Случится, и куда скорее, чем ты думаешь. Вспомни, почему ты решилась убить его? Как раз потому, что он способен на подобное, и ты это знаешь. Чего ты хотела, не подскажешь? А, кажется, спасти от него мир, верно? Ангелов там, смертных… Так вот, отныне ты никого не спасёшь. У тебя был шанс вывести его к Свету до предательства или похоронить наследника вместе с его же Тьмой, не дав ему покуситься на чужие жизни. Но ты предала его, а затем спасла… Ты не даровала ему ни Света, ни смерти, и теперь он не принесёт в мир ничего, кроме разрушений. Теперь поздно что-то менять. И даже твой артефактный кинжал абсолютно бесполезен… А сейчас я повторю свой вопрос: оно того стоило? Стоила ли погрязшая в вечной Тьме жизнь тысяч жестоких смертей и невинных душ?..

Ужасающее осознание обрушивается на неё безжалостной волной, оглушает и прижимает к земле тысячетонными плитами вины и отчаяния. Захлопнувшаяся ловушка, бесперспективный тупик, из которого невозможно сбежать, в котором нереально что-либо исправить. Бесчисленные жестокие убийства и пытки, и все, все они – из-за неё и на её совести! Что бы она ни сделала, это ничего не изменит, ни её жизнь, ни гибель, ни самопожертвование не спасут тех, кому Хайрэс решит отомстить за её мерзкий недостойный поступок!.. Всё, что она совершила, было зря, она всё испортила, и только она виновата во всём!.. Она не может вдохнуть, не может заплакать, не может произнести ни слова – всё, что вырывается из её горла – это протяжный воющий стон безысходности. Что же она натворила?..

– Поняла-таки, – удовлетворённо констатирует голос. – Мои поздравления.

«А ведь она знала, что делает! Она знала, к чему это приведёт и не остановила меня, а напротив, ещё сильнее усугубила мою ошибку!..»

– Кто? – наконец хрипло выдавливает она, заталкивая в себя рвущиеся наружу всхлипы и поднимая взгляд. – Кто ты?.. Зачем?..

– Хм, а я и забыла, какая ты недогадливая, – рядом с ней опускается чья-то фигура. – Надеюсь, хотя бы так ты меня узнаешь.

Бледная кожа, неровный шрам на левой щеке, иронично изогнутые губы, алые глаза с узкими зрачками, гладкие белоснежные волосы, рассыпавшиеся по плечам… Она зачарованно всматривается в такие знакомые, и в то же время ставшие пугающе чужими черты, и не может поверить в то, что видит. Не может поверить, что голову её собственного отражения венчают пепельно-серые рога, из-под прямых прядей выглядывают заострённые уши, а небесно-синяя радужка навеки изменила цвет на тёмное пламя преисподней.

– Ты… – она неуверенно умолкает.

– Я, – её преобразившийся двойник улыбается, обнажая небольшие, но хорошо заметные клыки, как это когда-то делал Хайрэс.

– Этого не может быть…

– Может. Знаешь, почему мы встретились именно здесь и сейчас?.. Это место и момент моего рождения. Очень неприятный и болезненный процесс, но кто, помимо ангелов, приходит в мир без страданий?.. Правда, никто, кроме меня, наверняка не помнит этого тягостного мгновения…

– Но ведь тебя нет!..

– То, что ты обо мне не знаешь, не значит, что меня не существует. Я живу в тебе очень давно, Веката. Правда, мне почти всегда приходится спать, но время от времени ты всё-таки даёшь мне свободу. Разрешаешь сражаться, убивать, опустошать чужие амулеты… – в зрачках демона что-то хищно сверкает. – Очень щедро с твоей стороны, хочу заметить. Иногда ты даже слышишь мой голос, пусть и не понимаешь, кому именно он принадлежит. И чем больше времени проходит со дня моего появления, тем дольше мне удаётся удерживать власть над твоим сознанием. Пока ты этого не замечаешь, но однажды мы обязательно сравняемся. Думаю, это произойдёт примерно в тот миг, когда ты станешь хотя бы наполовину похожа на меня… После ты начнёшь спать всё чаще и чаще, и всего через век-другой я уже займу твоё место, – её альтер-эго мечтательно прикрывает глаза.

– А я?.. Что будет со мной?..

– А ты поселишься здесь. Останешься во снах, как того и хотела. Вероятно, мы даже будем видеться. Иногда. Но не рассчитывай на регулярные свидания: ты, уж извини, не самый желанный для меня собеседник. Слишком… – её тёмный двойник неопределённо шевелит пальцами с длинными чёрными ногтями, будто перебирает слова, – эмоционально нестабильный, скажем так. Поэтому без обид.

– А Хайрэс? – совсем тихо уточняет она.

– А что Хайрэс?.. По-моему, я достаточно чётко объяснила, что произошло бы, если бы тебе «посчастливилось» его спасти. Но если он так уж тебе нужен, может, ты ещё встретишь его здесь… Поэтому, хм, надейся и жди, как выражаются смертные. А сейчас мне пора откланяться, сестрёнка. Не забывай будить меня почаще, договорились? – демон кладёт ладони ей на плечи, растягивает губы в улыбке, и их окутывает клубящееся облако тьмы, стирающее все окружающие её краски и звуки…

***

Веката открыла глаза. Вокруг стоял непроницаемый мрак, будто её по-прежнему держал в объятиях тёмный туман, прорвавшийся в реальность из недавнего кошмара, а в горле застрял удушливый ком, мешающий дышать. Она заторможенно села и провела по лицу ладонями, пытаясь прийти в себя. До сих пор ни один сон, каким бы жестоким и болезненным он ни был, не казался ей таким жутким и безысходным, как последнее свидание с Хайрэсом и разговор с её собственным «я» из возможного будущего. Конечно, её напугал отнюдь не демонический образ, в коем перед ней предстало всезнающее отражение (всё же то, что при удачном раскладе она доживёт-таки до полноценной трансформации, обещающей снабдить её рогами и лишить нимба, давно не казалось чем-то из ряда вон выходящим), но то, что оно поведало, и то, как правдоподобно прозвучали его слова. Так неужели… Неужели именно так бы всё и обернулось, отыщи она в кармане наследника Тьмы вожделенную Райскую воду?.. Неужели он, так любивший её и готовый ради неё на столькие жертвы, он, из последних сил прошептавший еле слышное «прощаю» на самом пороге смерти и желавший утешить её, действительно смотрел бы на неё с таким отвращением и прожигающей насквозь ненавистью?.. Нет… Нет, он не мог!.. Его чувства были настолько сильными и чистыми, он обязательно понял и принял бы её! Не сразу и через ужасную боль, но он определённо справился бы с её предательством и простил…

«А простил бы?» Теперь она знала, кому принадлежит вкрадчивый шёпот, то и дело вплетающийся в её мысли, однако спорить с ним от этого проще не стало. Второе я, отзывавшееся в её голове, несомненно служило Тьме, но это, увы, не означало, что оно лжёт. Погрязшим во мраке существам ничего не стоит обратить правду в ложь, а ложь в правду, как и использовать их наравне друг с другом. Главное для них – добиться своей цели. Чего может желать её тёмная сущность?.. Занять её место, разумеется. То есть сделать всё, чтобы сама она поскорее погрузилась во Тьму. Но чем в этом поможет убеждение в том, что Хайрэса ни в коем случае нельзя было спасать?.. Она всё равно не способна повернуть время вспять и всё исправить. А если бы могла, явно бы сделала это до того, как треклятый кинжал вошёл в тело наследника Тьмы… Но тогда зачем подсознание сыграло с ней настолько злую шутку? Зачем было с таким безразличием разбивать на осколки пленительные грёзы, в которые она всегда погружалась в поисках хотя бы недолгого покоя и утешения?.. И как, как забыть искажённое яростной мукой лицо наследника Тьмы с пылающими бешенством глазами, будто отпечатавшееся у неё на подкорке?..

Все эти месяцы она жила с одной единственной опорой – верой в то, что Хайрэс даровал ей прощение, несмотря ни на что. Она думала, что его любовь оказалась сильнее боли и смерти, сильнее предательства и самой Тьмы, испокон веков обитающей в его сердце. Но вдруг она ошиблась?.. Вдруг на самом деле последние слова Хайрэса ничего не значили и были всего-навсего вторящим эхом её отчаянной молитвы, которую она бездумно шептала, склонившись над умирающим? И если… если это так… Что бы он сказал, сумей она его спасти?.. Как должен был поступить демон, которого сознательно обрёк на гибель тот, кому он поверил, кому открылся, кого впервые полюбил?.. Кого ещё он подпустил бы к себе так близко и кому, помимо неё, осмелился бы вручить ключи от надёжно забаррикадированной души? Разве не обратилось бы для него в прах всё светлое и прекрасное, что он успел познать, и разве не отшатнулся бы он с отвращением от вероломной убийцы, которая отплатила ему за спасение подлым ударом в сердце?.. И если уж в ней, ангеле, существе, которое гордо звалось творением Света, он обнаружил столько мерзости, то в ком вообще имело смысл искать что-либо, кроме вездесущего мрака?..

Да что говорить о Хайрэсе, разве сама она сумела бы простить подобное? Когда-то давно – возможно. Если бы знала, почему это произошло. Угрожай она благополучию стольких невинных, наверное, почитала бы свою смерть вполне понятной необходимостью и сама бы шагнула навстречу гибели, но… Но Хайрэс ничего не знал. И в нём не горела та жертвенная искра, ради которой он мог положить жизнь на алтарь общего блага. Да и она ни о чём у него не спрашивала, ничего не рассказывала, не давала ему выбора, а просто убила, бессовестно ударила исподтишка! Просто предала. А предай её кто-то не во имя защиты других, а по иным, недостаточно благородным с её точки зрения причинам, согласилась бы она вновь его принять? Нашла бы в себе силы простить кому-то столь низкий поступок?.. Очень сомнительно. И если уж она, солдат Света, не сумела бы смириться с таким отношением, то чего ждать от выросшего в преисподней наследника Тьмы?.. Нет, у этого расклада не могло быть иного исхода. Её альтер-эго сказало правду: Хайрэс не простил бы её. И непременно отомстил бы за причинённую ему страшную боль, как делал или собирался сделать это с каждым, кто вставал на его пути. И тогда… «Клянусь, твоя жизнь превратится в ад».

Он мстил бы долго, последовательно и безжалостно, мстил ей, другим ангелам и самой жизни, что так жестоко посмеялась над его неокрепшей верой в искреннюю привязанность и чистые идеалы. Он сжёг бы все мосты, что их связывали, и обратил в прах все чувства, которые пробудились в его душе, стёр до основания возведённые в мечтах воздушные замки и окончательно заколотил все двери и окна, ведущие к его дважды пронзённому клинками сердцу. Разочарованный в демонах и ангелах, Хайрэс был бы обречён на вечное одиночество, которое отныне никто и никогда не сумел бы нарушить, однако и оно не принесло бы счастья его обжёгшейся об уничтоженную идиллию душе. Он сделал бы всё, чтобы заставить её страдать, мучая других светлых, а попадись она сама ему в руки… Сколько веков он не позволял бы ей умереть, чтобы продолжать бесконечные пытки?.. Лучше было бы стать жертвой любых охотников, чем пленницей обезумевшего от горя и ненависти наследника Тьмы, желающего расквитаться за глубоко раненную душу. И каждый удар, что бы он наносил, каждая казнь, которую бы он совершал, ложились бы на совесть одного единственного виноватого – на её собственную.

Откровенно говоря, вряд ли бы её хватило надолго – немного больше отчаянной опрометчивости в баталиях, и мстить наследнику Тьмы вскоре стало бы некому… Впрочем, разве имело бы это какое-то значение для тех, кого он убил бы после, охваченный негасимой жаждой сеять боль и смерть?.. Для них уже ничего бы не изменилось. Хайрэса не сумел бы остановить никто, и всё это было бы результатом её глупых ошибок – решения уничтожить его и опрометчивой попытки спасти. Хотела ли она такого будущего? Разумеется, нет. Оно было даже хуже того, что произошло на самом деле, хотя, казалось бы, хуже случиться ничего уже не может. Именно из-за страха подобного исхода она приняла у старейшин кинжал, именно он душил её сомнениями и не давал спокойно радоваться жизни, именно из-за него она убила наследника Тьмы. Однако то, что она увидела во сне, пугало ещё больше, ибо там случившееся служило не косвенной виной её бездействия, а прямым следствием предательства и помощи тому, кто вместе с роковым ударом потерял и веру, и способность прийти к Свету. Истинный кошмар…

И всё же, как ни ужасал её последний сон, как ни угнетало воспоминание об испепеляющем взоре Хайрэса, как ни изводили слова тёмного альтер-эго о том, что мог сотворить ожесточённый демон, она не желала отпускать самого болезненного, и в то же время самого дорогого воспоминания, которым дышала столько времени и которое столько раз всплывало в её ночных беседах с наследником Тьмы – его предсмертного утешительного шёпота и мимолётной тени облегчения, промелькнувшей на застывающем бледном лице. Единственного воспоминания, которое не давало ей наложить на себя руки и позволяло думать, что, умирая, Хайрэс всё же не ненавидел её…