Исповедь у последнего костра. Исповедь Сигмаера из Катарины

Глава 1

Костер почти погас за ночь. Солер спал плохо – камни твердые, ветер холодный. Проснулся от того, что кто-то пнул его ботинком. Не сильно. Так – для проверки.

Солер открыл глаза. У костра стоял толстый доспех. Круглый.

Из-под шлема голос:

– Ты живой или нет?

Солер сел. Потер лицо.

– Живой, – сказал. – Кто ты?

– Сигмаер из Катарины, странствуюдий рыцарь– сказал доспех. Поклонился. Поклон вышел неловкий – доспех скрипел. – И очень голодный человек добавил он.

– Еды нет, – сказал Солер.

– Жаль, – сказал Сигмаер. Не расстроился. Сел на другой камень. Доспех заскрипел есщë громче. – Тогда просто посижу. Ты местный?

– солер- Да месный писарь некогда процветающиго государства.

– Писарь в горах? – Сигмаер засмеялся. Голос у него был громкий и добрый. – Странная работа.

– А ты что делаешь в горах в такой броне? – спросил Солер. – Тут драконов нет.

Сигмаер помолчал.

– Был один, – сказал тише. – Я его проспал.

Солер не понял, но спрашивать не стал.

Разожгли костер заново. Сигмаер нашел сухих веток – у него получалось лучше, чем у Солёра. Огонь разгорелся. Стало тепло.

Сигмаер снял шлем. Под ним оказалось круглое лицо, лысина, усы. Глаза грустные. Но рот улыбался.

– есть истории? – спросил Солер, доставая бересту.

– Есть, – сказал Сигмаер. – Давно не рассказывал. Забывать начал.

– Вот и расскажешь.

---

Рассказывает сигмаер

Солер пишет углем.

Сигмаер говорит:

– Я из Катарины. Там не все рыцари толстые. Доспехи такие. Для защиты. И для смеха. Враги видят – бочка с мечом. Думают, глупый. А потом поздно думать.

Солер спрашивает:

– Ты многих убил?

– Много, – говорит Сигмаер. – И драконов. И людей. И тварей, у которых имени нет. Я был сильный.

– Был?

Сигмаер смотрит в огонь.

– Был. Сейчас я просто старый. Доспех тот же, а сил нет.

Он молчит минуту. Потом продолжает.

– Был у меня друг. Звали... – Сигмаер замолчал. Потом сказал: – Забыл имя. Забыл, как звали друга.

– Как же так? – спрашивает Солер.

– А так. Иду я по Лотрику. Долго иду. И с каждым костром что-то выпадает. Имя друга выпало. Лицо сестры. Вкус пива в Катарине. Всё выпадает.

Сигмаер почесал лысину.

– И страшно не то, что забываешь. Страшно, что перестаешь жалеть.

Солер пишет.

Спрашивает:

– А что ты помнишь из того, что было хорошего?

Сигмаер долго думает. Потом говорит:

– Солнце. В Катарине оно желтое было. Я сидел на стене, грел спину. Вино пил. Думал – так будет всегда.

– А теперь?

– Теперь я иду. И не знаю куда. Но иду. Потому что если сяду – умру. Не как человек – как доспех. Просто бочка ржавая.

Сигмаер говорит:

– Был один мост. В Лотрике, внизу, где туман.

Солер пишет.

– Мост старый. Камни скользкие. Под мостом река, но воды нет. Там что-то другое. Черное. Дышит.

Сигмаер показал руками – какой мост. Широкий.

– Я вышел на мост. Середина. И слышу – плачет кто-то. Женщина или ребенок – не разобрать.

– Ты подошел?

– Подошел. Это был рыцарь. Весь в черном. Сидел на камнях, плакал в шлем.

Сигмаер замолчал.

– Я говорю: ты чего? А он поднял голову. Глаз не видно – щели. Но я понял, что он не человек давно. И плачет не потому, что грустно. А потому, что забыл, как смеяться. И плач – это последнее, что осталось.

Солер спрашивает:

– Что ты сделал?

– Сел рядом. Молчал. Мы сидели, наверное, час. Потом он встал и ушел. С моста в туман. Я хотел идти за ним, но не пошел.

– Почему?

– Потому что он пошел туда, откуда не возвращаются. А я еще не готов.

Сигмаер поправил доспех. Заскрипело.

– Может, он до сих пор там плачет. А может, забыл как и плакать.

Солер говорит:

– Тяжелая у тебя история.

Сигмаер усмехается:

– Не тяжелее, чем я. Рвсмеялся Сигмаер

Про последнюю битву. Рассказывает сигмаер

Сигмаер говорит:

– Был у меня последний дракон.

Солер готовит уголь.

– Дракон старый. Большой. Чешуя серая, как камни. Он жил под горой. Выползал раз в месяц, жрал деревни.

– Ты его убил?

– Почти. – Сигмаер смотрит в огонь. – Я ударил мечом в глаз. Дракон упал. Я стоял над ним, думал – всё, герой. А он поднял голову и говорит.

– Говорит?!

– Говорит. Человеческим голосом. Старым, больным. Говорит: "подады"

– И что?

– А ничего. Я добил его. Но с тех пор сплю плохо.

Сигмаер сжимает рукоять меча.

– Иногда вижу во сне себя с крыльями. И чешую, а надомной рыцарь с мечом. Просыпаюсь – руки обычные. Но где-то внутри чешется. Понимаешь?

Солер кивает:

– Понимаю.

Сигмаер говорит:

– совестт не умирают. Она передаëтся Как лихорадка. Я теперь ношу её в себе.

– Зачем ты тогда его убил?

Сигмаер молчит долго. Костер трещит.

Потом говорит тихо:

– Потому что он жрал деревни. А я рыцарь. Даже если проклятый – всё равно рыцарь.

Про Солера. Рассказывает сигмаер

Солер дописывает последние слова. Сигмаер смотрит на него.

Сигмаер говорит:

– А ты чего один тут сидишь, писарь?

Солер пожимает плечами:

– Не знаю. Жду кого-то.

– Кого?

– Кто придет.

Сигмаер говорит:

– Я до тебя одного встретил. Солдата в маске. Хромой. Злой.

Солер поднял голову:

– Марпех?

– Не помню имя. Он сказал, что один писарь в горах записывает истории. Сказал – зайди, если будешь рядом. Не пожалеешь.

Солер молчит.

Сигмаер продолжает:

– Я думал – глупость. Какой писарь в горах? Но солдат тот был серьезный. Шрамы на руках. Меч старый, но острый.

– И ты пошел?

– И я пошел. Сидеть у костра с компанией лучше, чем одному. И рассказывать – тоже.

Сигмаер надел шлем.

– Ты слушаешь хорошо. Не перебиваешь. Не смеешься.

Солер говорит:

– А чего смеяться? У каждого своя тяжесть.

Сигмаер протянул руку. Солер пожал.

Рука у Сигмаера была горячая и твердая.

Утро

Костер догорел к утру. Сигмаер вставал долго – доспех скрипел, старые ноги болели.

Солер говорит:

– Останься.

Сигмаер отвечает:

– Не могу. Еще один дракон где-то есть. Или рыцарь, который забыл, как смеяться. Или просто человек, которому нужна помощь.

– А тебе она тебе не нужна?

Сигмаер засмеялся. Громко, но грустно.

– Себе? Себе я уже ничего не должен. Я отдал всё по дороге.

Он поправил меч на поясе.

– Ты записывай, писарь. Записывай всех. Может, кто-то прочитает и не повторит наших ошибок.

Солер говорит:

– Все повторяют.

– Тогда хоть узнают, что были не первые.

Сигмаер кивнул. Развернулся. Пошел в темноту. Доспех звенел и скрипел. Потом звон стих.

Солер остался один.

Посмотрел на бересту. Там было написано:

«Сигмаер из Катарины. Рыцарь. Носит груз совести внутри. Идет дальше, потому что рыцарь. Даже проклятый. Даже старый. Даже с пустыми руками».

Солер подумал и дописал снизу:

«Грустный. Но смеется. И это главное».

Сложил бересту. Засунул за пазуху, где уже лежала история Марпеха.

Костер погас.

Солер закрыл глаза.

Через час он проснется и будет ждать следующего.