Искупление

Часть 1

К искуплению ведет много дорог. К сожалению, не все они мирные.

х/ф «Соломон Кейн», 2009

**Пролог**

«Эй, Хунд! Таверна закрывается через 10 минут, ступай на выход, вшивый ты попрошайка!», - крикнул владелец «Хмельной удачи», Фредерик «Корд» Кордиант человеку, сидевшему в дальнем углу. Коренастый мужчина за 50, имевший за плечами почти 30 лет работы матросом, Корд ныне содержал одно из самых привлекательных для моряков заведений на весь порт Меридиана, столицы валорийской империи. Кто, как не бывший матрос прекрасно понимает, что нужно таким же, как он? Не смотря на то, что уже как 10 лет Фредерик отошёл от дел, при беглом взгляде на него не сразу можно было понять, что он владелец таверны – руки, грудь и спина были почти полностью забиты татуировками, под которыми до сих пор ходила груда мышц. Чёрные как смола волосы хоть уже и слегка тронула седина, но это не мешало им бунтарски завиваться в кудри, что придавало Корду залихватский вид. И, как вишенка на торте, изо рта у него поблескивал золотой зуб.

Протирая стаканы и готовясь приступить к своему любимому вечернему делу – пересчёту выручки за время работы таверны, он снова бросил взгляд в дальний угол залы – там, освещаемый слабым светом догорающей свечи, сидел Хунд. Это не было его настоящим именем, прозвище прикрепилось к нему, после того как какой-то заезжий «блааародный» господин из северного герцогства Волка назвал его «собакой» на своём родном диалекте, протягивая ему милостыню. Корд ничего не имел против бродяги, однако наличие таких людей всегда портило общую атмосферу, поэтому Хунда он пускал внутрь где-нибудь за час до закрытия заведения. Фредерика всегда удивляло, как у такого попрошайки находились деньги, однако бизнес есть бизнес, и если клиенту есть чем платить – милости прошу к нашему шалашу. Хунд всегда брал чарку красного сухого вина, садился в дальний угол и тихо пил её – иной раз могло показаться, что его там и вовсе нет.

Но вот он встал и подошёл к стойке, положив 1 злотый как плату за сегодняшний вечер. Высокий, седой, с пронзительно синими глазами, даже одетый в холщовый балахон в заплатках и опираясь на посох, Хунд излучал…некую ауру уважения к себе. Корд не мог объяснить себе это словами, но даже когда он называл его «попрошайкой» говорил он это без злобы, а скорее с желанием подколоть, по-приятельски. Переведя взгляд своих серых глаз на барную стойку, Фредерик взял монету и отправил её в свой напоясный мешочек. Перед уходом они обычно обменивались парой фраз, как это и случилось сегодня.

(Корд) – И куда ты пойдёшь?

(Хунд) – Возможно, в церковь Нашей Леди Августы. По вторникам у них раздают горячую бобовую похлёбку – если вежливо попросить, можно и кусочек мяса получить.

(Корд, усмехаясь) – Да уж, милосердие так и прёт от этих святош. Заходил я как-то к ним – рядовые сёстры и братья, правда, соответствуют проповеди о нестяжательстве и скромности. Чего не скажешь о настоятелях – как новогодние ёлки, ей-богу.

(Хунд, слабо улыбаясь) – Да, и всё же среди них есть и достойные люди…

(Корд) – Да брось, Хунд, ты действительно защищаешь церковников? Они проповедуют веру в Свет, а сами ничем не лучше «неверующих», которых так клеймят. Ты вот уже 10 лет как приходишь сюда по вечерам, и знаешь, что я скажу? Церковь не становится лучше, да, как и всё в этой империи. Люди уже не люди, а откровенные жопошники, независимо от положения, преступность растёт, власти не делают ничего для народа, набивая лишь свои карманы.

(Хунд, смеясь) – И лишь один Фредерик Кордиант печётся об униженных и обездоленных. Может тебе в политику податься? А что касательно меня, я жопошник, Фред?

(Корд, улыбаясь, показывая ему средний палец) – Иди-ка ты знаешь куда, бомжара! Скажи спасибо, что господину констеблю не сказал, что у меня тут блохастая псина завелась, надо её в приют сдать или усыпить. Я вообще удивляюсь каждый раз, откуда у тебя деньги, если честно. Ну а про жопошник-нежопошник – для современной власти ты вообще не человек. Так, пыль на ветру, босяк и проходимец. Только без обид, Хунд. Всё же, как ты можешь защищать церковь?

(Хунд, опершись на посох двумя руками) – я верю в людей, Фред. Я верю в отдельных людей, которым не всё равно, которые хотят блага для всех, даже если это значит ущемить самих себя в чём-то. Например, сестра Агния из церкви, куда я пойду – молодая девушка, сирота, нашедшая в себе силы не обозлиться на мир, а помочь тем, кому судьба улыбнулась ещё меньше. Или Людвиг, местный парнишка, сын кузнеца, у которого умерла мать – до той поры, пока он сам не стал кузнецом, он взял всю работу по дому на себя, помогая отцу и воспитывая младшую сестрёнку. Или Аврелий, один из клерков местной администрации. Его стараниями был протолкнут и подписан указ о благоустройстве доков, найдены деньги из бюджета, так что теперь путь к твоей таверне не загажен птичьем помётом и рвотой.

(Корд) – Хм, откуда такие познания, Хунд?

(Хунд) – Чаще выходи из своего заведения и общайся с людьми, Фредерик. Много нового узнаешь. Я всегда придерживался простого правила: «Если ты в силах что-то изменить – сделай это. А не можешь – уйди с дорого и не мешай делать тем, кто умеет. А лучше помоги. Только не ной, на это много ума не нужно».

(Корд) – Хм, смелые заявления от бомжа.

(Хунд) – Позиция адекватного человека. Люди, о которых я рассказ, вселяют в меня надежду. Они напоминают мне о временах, когда всё не было так мрачно, о временах, когда Валору защищали Сорат…

(Корд, яростно шикая на него) – Тихо ты! Не хватало ещё, чтобы кто-то услышал и Инквизицию сюда прислал. У них уши везде, и сохрани свет того, кто упомянет эту тему хоть вскользь. Прошло уже 50 лет, как их не стало, Хунд. Ты помнишь, что, в конце концов, их так же развратила власть, и их истребили. Мир изменился, к лучшему или нет, но они прошлое, к которому никто не хочет возвращаться.

(Хунд, задумчиво) – Да…ты прав, пожалуй. Ладно, мне пора, Фред. Бывай!

(Корд) – Не обижайся, Хунд. Ты знаешь, я всегда рад поговорить за жизнь. Приходи как обычно.

Выйдя в ночную прохладу, Хунд отошёл на несколько шагов от входа в «Хмельную удачу» и сделал глубокий вдох – ему нравилось ощущение ночного воздуха, запах моря, так близко. Он побрёл вдоль доков по причалу, постукивая палкой – на часах была почти полночь, а до церкви Нашей Леди Августы ещё надо было успеть. Скоро начнётся комендантский час, и как не было грустно, Корд был прав в одном – люди ныне заботились лишь о своей безопасности, по большей части.

Будучи столицей, Меридиан блистал огнями ночью и поражал своей красотой при свете дня – поистине, драгоценный камень в короне текущего монарха, Верока из дома Айронфистов. Он продолжил политику своего отца, Урбана, направленную на развитие экономики и торговли, превыше всего. Но когда во главу угла ставятся рыночные отношения, это отражается на всём остальном – люди начинают во всех сферах жизни вести себя как на рынке. Понятия верности, любви, благородства отходят на второй план – они неликвидные, как их померить монетой? Вот и получилось, что в попытке улучшить жизненные условия человека, Верок «расчеловечил» жителей столицы.

Хунд много раз видел, как на улице лежал умирающий бедняк, а прохожие проходили мимо – ведь это не они были на тротуаре, а чужой человек. Или, когда грабили прохожего – от остальных горожан помощи ждать не стоило, а вдруг и они пострадают? А это невыгодно. И так, в мелких проявлениях вырисовывалась общая разобщённость людей:

Лучше ты, чем я.Своя рубашка ближе к телу.Моя хата с краю, ничего не знаю.И когда Хунд пытался помочь людям, прохожие тыкали в него пальцем и смеялись – мол, смотрите, какой оборванец! Вместо того чтобы заботиться о своём благополучии, помогает отбросам! Как смешно, но как необычно! Он что, мнит себя рыцарем?

Хунд часто ловил себя на том, что мысленно пытался понять, когда случилась у людей эта «коррозия» души. Когда факт наличия 300 злотых в кошельке и 300 сортов колбасы в мясной лавке стал важнее того, чтобы быть человеком? И каждый раз сознание подсказывало ему, когда – после того давнейшего дня, когда померк свет, когда…

«Помогите, на помощь!», - пронзительный женский крик вырвал его из раздумий. Голос доносился из закоулка неподалёку. Доки часто служили сценой разбойных нападений и грабежей, настолько, что по статистике местная полиция могла справляться лишь с 40% преступлений. Но сейчас стражей правопорядка поблизости не было, а кому-то нужна помощь. Хунд ринулся на женские крики, в подворотню, крепко сжимая посох в руке. «Только бы успеть, пока не случилось непоправимое», - подумал он.

Выскочив в закоулок, он увидел, как три хулигана из местной шпаны загнали в угол молодую девушку – на вид ей было не больше 14-15 лет, ещё подросток. Хунда они пока не заметили.

(Девушка) – Нет, прошу вас, не надо!

(Хулиган 1) – Да ладно тебе, крошка! Сейчас позабавимся с тобой, а потом отпустим…может быть, ха-ха! Верно, говорю, парни?

(Хулиган 2 и 3, скалясь) – Ага, конечно. Покажи ей, Шнырь, насади её на свой «нож».

(Шнырь) – Без вас, кретинов разберусь! Сопля, Кирпич, стойте на стрёме, пока я с мамзелью развлекаюсь… а это ещё что за старый хер?

Хунд шёл по направлению к троице, распрямившись во весь рост – от бродяги из таверны не осталось следа.

(Хунд) – Отпустите девушку.

(Шнырь) – Ничего не попутал, папаша? Киляй отсюда, старый козёл, пока не накостыляли тебе! Силёнок у тебя не хватит со всеми нами справиться!

Синие глаза Хунда сощурились, обе руки сжали посох.

(Хунд) – Прошу последний раз. Отпустите девушку, и никто не пострадает.

Хулиганы разразились общим гоготом.

(Кирпич) – Не, ну вы его слышали?! Слышь, мудила, ты нарвался! Шнырь, ты развлекайся с бабой, мы с Соплёй этого дурня отхерачим пока!

В темное блеснули лезвие ножей каждого из хулиганов. Они стали обходить Хунда с двух сторон и одновременно ринулись на него с боков. Каково же было их удивление, когда Кирпичу тычок посохом раздробил копленую чашечку, после чего последовал удар в пах и солнечное сплетение, отправив хулигана в нокдаун. Сопля получил выпад другой стороной посоха в зубы, и пока он вопил от боли, пытаясь удержать их во рту, Хунд резко ударил его по ушам и двинул коленом в лицо, сломав нос. Оба были выведены из строя, но в этот момент Шнырь оттолкнул девушку в сторону и напал на Хунда, полоснув того ножом в живот, нанеся неглубокую рану – это была единственная атака, которую он успел сделать.

Слегка поморщившись от боли, Хунд заломил ему руку, выбил нож, а самого хулигана отправил броском в мусорные баки возле стены. Девушка наблюдала за всем происходившим с открытым ртом. Медленно ковыляя, придерживая кровоточащий бок, Хунд присел рядом с ней, что-то бормоча себе под нос. Девушка смогла разобрать что-то вроде «старею…в былые времена они бы и дотронуться не смогли…»

(Девушка) – Спасибо Вам!Вы ранены - мне позвать помощь?

(Хунд, усмехнувшись) – не нужно, на мне всё заживает как на собаке. Можно «на ты». Кстати, я Хунд, а тебя зовут?

(Девушка) – Эмили. Я никогда не видела ничего подобного. Вы дрались с такой скоростью…

(Хунд) – И всё же, как видишь, Эмили, они меня достали. Будет лучше, если эта история останется нашим маленьким секретом, согласна?

Эмили кивнула. Хунд продолжил.

(Хунд) – У тебя есть родители, родственники, к кому тебя можно проводить?

(Эмили, опустив голову) – Нет, к сожалению. Я сирота, сегодня был мой первый день после выпуска из приюта, искала жильё, а нашла неприятности. И неожиданного спасителя.

(Хунд) – Полагаю, раз уж я спас тебя, то стоит присмотреть за тобой до конца ночи. Пойдём со мной, я знаю одну церковь, где мы сможем найти приют, а может быть, тебя там примут как сестру, дадут кров и пропитание. Хорошая перспектива?

(Эмили) – Более чем. А вы точно не похитите меня? Простите, что говорю такое, но…

(Хунд, смеясь и поднимаясь, протягивает ей руку) – Тише-тише, ты, трепетная натура. Хотел бы тебе зла – давно бы причинил, как видишь, не испытываю в этом потребности. Идём, скоро комендантский час, сойдём за дедушку и внучку.

(Эмили, радостно берёт его за руку, встаёт) – Да, конечно. Ой, ваша рана…!

На том месте, где был ножевой порез, теперь не осталась и следа, не считая порванной робы. Хунд опустился на одно колено и посмотрел Эмили в глаза – каре-зелёные, сейчас в них читались удивление вперемешку с лёгким страхом.

(Хунд) – Ничего не бойся. Потом расскажу. Идём.

Дорога до церкви Нашей Леди Августы заняла меньше времени, чем он думал. Их впустили внутрь, дали ту самую похлёбку (даже мяса положили, для бездомной внучки и дедушки), а спустя полчаса после трапезы, Эмили уже спала в кухне у печи. Хунду разрешили остаться рядом, он опустился в углу и положил голову на колени, начал поклёвывать носом.

«Хм, интересно, что хулиганы расскажут о нашей встрече? Как их раскидал боевой бомж? Или придумают что оригинальнее? Надо позаботиться о девочке – хех, старые привычки умирают медленнее, чем я думал… Как давно, старик? Как давно тебя никто не называл твоим настоящим именем? Как давно ты делал то, чему принёс клятву, не скрываясь за чужой личиной? Как давно мир настолько изменился? А ведь так было не всегда…не всегда…не всег…».

Под мирное потрескивание дров в печи Хунд провалился в беспамятство, а его голова безвольного опустилась на колени – так он и уснул. Сон увлёк его в те воспоминания, которыми он дорожил больше всего. Хотя и казалось, что были они почти, что целую жизнь назад.

**Глава I: В начале славных дел**

Ренальд проснулся ещё до общей побудки и лежал под одеялом, слушая тишину в комнате, разбавляемую тихим сопением остальных послушников Ордена, его братьев. За окном была уже серединасентября, поэтому, даже не смотря на относительную теплоту в помещении, он слегка поёжился под одеялом, после чего потянулся и продолжил лежать, слегка протерев свои карие заспанные глаза.

День сегодня обещал быть по-настоящему особенным, поэтому он хотел заранее собраться с мыслями. Скоро, как обычно, с обходом пойдёт дежурный – на этой неделе это будет Арктур Микеллус, скоро он пойдёт по коридору с колокольчиком в руках, будя остальных, созывая их на утреннюю молитву. Затем умывание, разминка, завтрак и вроде как всё всегда, но одно важное событие, к которому он так долго шёл, выделяло этот день среди прочих – его с братьями посвятят в члены Ордена! Таков обычай, по достижении послушниками Ордена 18 лет, происходит обряд посвящения в полноценные братья. До этого, начиная с 12-13 лет, будущие рыцари становятся оруженосцами у старших товарищей, активно перенимая их опыт. Таким товарищем для Ренальда стал Тристан ЛаКруа, 35-летний рыцарь, взявший мальчика под своё покровительство. И сегодня он станет свидетелем того, как его ученик сам станет рыцарем. Ренальд очень хотел стать не просто рыцарем, а пройти ритуал LuminisSacramento, т.е. «Таинства Света» - о высшей чести и нельзя было мечтать!Ах, если б только…

Ренальд уселся на кровати и задумался. Он думал о том, как было бы здорово, если его родители были с ним в этот день. Увы, этому не суждено было случиться – Ренальд не знал их, они отказались от мальчика, оставив его на пороге крепости Ордена, приложив записку для настоятелей, с именем ребёнка. В ту ночь начался сильнейший град, а так как у каждого гражданина Валоры должна быть фамилия, Ренальда нарекли Хейлстоун, что в переводе со старого наречия означало «градобитие». И юноша вполне соответствовал своей фамилии – смелый, порой до безрассудства; принимающий любой вызов, даже если знал что проиграет, ведь его не страшил проигрыш – значит, есть куда расти; скорый на праведный гнев, но и быстро отходящий. Верный друг и товарищ. Не имея другой семьи, кроме таких же юношей, как и он, так случилось, что в рамках их маленькой кельи он стал лидером. Кто-то принял его естественно. Кому-то пришлось доказывать. Но остальные пятеро юношей по итогу признали, что именно Ренальд или Рен, как его уменьшительно называли, достоин быть их лидером. И им предстояло показать это на практике, ведь их сформируют в одно подразделение, в рамках которого им предстоит служить государству и оберегать его.

Он невольно улыбнулся – всё совсем как в легендах! Он и его верные друзья станут братьями по оружию, свершат много ратных подвигов и войдут в летописи Ордена! Осталось совсем немного, ну почему же время идёт так медленно? Скорее, скорее! И в этот момент раздался заветный звон утреннего колокольчика – Арктур шёл по коридору, выкрикивая побудку. Ренальд наблюдал, как остальные его братья один за другим просыпались и радостно выкрикнул:

«Доброго утра, парни! Наш день настал!».

После чего они дружно отправились на заутреннюю в капеллу крепости.

Рену всегда нравилась атмосфера капеллы, запах воска, ладана и блики свечей. Сейчас они склонились в молитве, благодаря Свет за кров над головой, братские узы и хлеб насущный. Нельзя сказать, чтобы Рен был самым набожным из своей команды, скорее придерживался правила «На Свет надейся, а сам не плошай». А молитва – хорошая форма медитации и способ собраться с силами. Сейчас он невольно отвлёкся от неё и посмотрел на своих братьев:

Катберт Оллгуд, он же Кат, он же «Тихоня». Сын жреца, неудивительно, что в нём пробудились таланты к исцелению раненых, и потому он избрал для себя путь капеллана – походного священника, способного творить чудеса исцеления прямо на поле боя! Кат всегда был застенчивым юношей-брюнетом с серыми глазами, но считался совестью коллектива и всегда напоминал им о том, когда не стоит переходить черту. И именно его Рен считал своим лучшим другом.

Братья Вильям и Роберт Барреты, они же Билл и Боб, они же «Медведь» и «Бык». Братья-близнецы, две рослые белокурые синеглазые бестии, были сыновьями кузнеца-оружейника, а прозвища свои заслужили за разный стиль борьбы – Вильям всегда пытался завалить противника в захвате, словно медведь, в то время как Роберт, подобно быку, пытался поднять противника над собой. Вернее товарищей для защиты их маленького братства Рен себе и представить не мог. Хотя поначалу именно им и доказывал, путём поединков, что достоин быть лидером отряда. Вместе с Реном они образовывали ударную часть группы, прикрывая более слабых братьев. Рен предпочитал мечи, Вильям – молоты, а Роберт – копья.

Сэмюель Фишер, он же Сэм, он же «Меченный». В прошлом уличная шпана-беспризорник, ныне – ум коллектива, так как честью стал – Рен, а совестью – Катберт (собственные слова Сэма).Хулиган с тёмно-рыжими волосами и зелёными глазами, меткий стрелок, ушлый взломщик, азартный игрок и просто душевный человек. Они с Катом уравновешивали друг друга, будучи полными противоположностями. На себя взял роль лучника отряда.

И последний по списку, но не по значению – Вальтасар Гельт, он же Вельт, он же «Громобой». Блондин с серыми глазами и единственный отпрыск благородного дома, Вельт, не смотря на дар к боевой магии, был начисто лишен какого-то апломба в поведении, чем снискал себе уважение у остальных ребят. Ему была уготована роль белого мага и специалиста по таинствам в отряде.

Рен не мог себе представить кандидатур лучше, чем они, чтобы разделить с ними бремя рыцарства. Молитва подходила к концу, но Мастер Веры, Янос Оудрон, решил взять слово перед окончанием.

(Янос) – Многие из вас, дети мои, знают, что сегодня перестанут быть детьми и станут полноценными братьями нашего Ордена. Я верю, что в каждом из вас сокрыт потенциал творить добро, и что вы сможете показать его в полной мере. Но помните, что наш Орден ничто без веры, ибо в самый тёмный час Валоры, когда зло грозило её уничтожить, вера спасла нас и дала начало нашему братству. Но и не забывайте, что вы – поборники Света, а значит нельзя уповать только на молитвы. Ступайте, дети мои, и да благословит вас Свет!

Янос осенил всех послушников благословением, после чего они радостной гурьбой устремились во двор – пришло время утренних упражнений.

Хотя далеко не все члены братства сражались в ближнем бою, общая физическая подготовка была обязательной для всех. Никогда не стоило исключать маловероятного развития ситуации, и значит каждый из братьев, будь то капеллан, боевой маг или лучник должны были уметь постоять за себя в ближнем бою.

Следил за этим Мастер Оружия, Лазло Олмаши. Старый ветеран, всегда гладковыбритый и обритый налысо, послушники надолго запомнят его муштру. Однако многие из них понимали, что учитель делал это не из желания жестокости, а потому что понимал – от того, насколько сейчас он хорошо натаскает ребят, зависит их жизни в будущем. И потому правильная стойка, правильный выпад, правильное парирование, всё должно быть правильным, даже если придётся повторить тысячу раз.

Как только тренировка во внутреннем дворе замка завершилась, Лазло взял слово.

(Лазло) – Послушники, как вы уже знаете, сегодня вы вольётесь в наши ряды. Я сделал всё, что мог, чтобы передать вам свои навыки и мастерство. Запомните то, чему я вас учил, и, быть может, переживёте свой первый бой. Я лишь хочу дать вам несколько последних советов перед напутствием.

Лазло откашлялся и продолжил.

(Лазло) - Во-первых, выучите и забудьте – сделайте технику боя, что узнали здесь настолько частью себя, чтобы все движения были на инстинктивном уровне. Во-вторых, никогда не поворачивайтесь спиной к противнику, если бой не окончен. Кто бы он ни был. В-третьих, если драки не избежать, то нападайте первым, а если взялись за оружие – так бейтесь. И, в-четвёртых, не воспринимайте то, чему я вас тут научил как некую истину в последней инстанции. Это лишь основы и, в некой степени, рекомендации к ведению боя. Никакие учебники не заменят вам вашей собственной головы, а личная инициатива всегда важна. А теперь ступайте, маленькие братья, и сделайте так, чтобы старик Олмаши вами гордился. Ступайте, и да пребудет с вами Свет!

Все послушники разразились громкими аплодисментами и радостными криками. После тренировки Рен и друзья отправились на утренние процедуры личной гигиены, а потом устремились в столовую. Напутствие каждого из наставников воодушевило маленьких рыцарей безмерно – всё говорило о торжественности дня! Однако главное выступление было ещё впереди.

Со своей речью должен был обратиться Николай Вальдор, текущий гроссмейстер Ордена. Если кто и мог соответствовать образу «рыцаря без страха и упрёка», то только он. Кумир для всех юных послушников, безупречный воин и лидер, а также талантливый политик, именно на него стремились быть похожи юные послушники и именно из-за того, кто в детской игре будет Вальдором, разгоралось больше всего споров и драк.

Предвкушая то, с чем выступит Николай сегодня вечером, друзья собрались за одним столом на общей обеденной скамье и предались жаркой дискуссии касательно их совместных планов на будущее. И нельзя было отрицать, что каждый из них был в начале славных дел, желая как помочь другим, так и снискать славу себе. Уплетая утреннюю трапезу за обе щеки, каждый из них умудрялся еще, и поболтать с соседом. Воистину, юность – потрясающая пора!

(Ренальд, передавая тарелку с едой остальным) – Ешьте-ешьте, парни, нам сегодня все силы потребуются!

(Катберт, склонившись над кружкой с водой) – Пожалуйста, не забывайте, что каждый кусок нужно переживать 33 ра…

(Вильям, с набитым ртом, подталкивая Катберта под бок) – Тихоня, уймись! Лучший съешь ещё булок с мясом да выпей кофе! Мы ещё твоих нотаций в походах успеем наслушаться!

(Вальтасар, слегка улыбаясь, попивая чай) – Признаюсь, что в кои-то веки соглашусь с Вильямом. Катберт, иногда надо просто выдохнуть и наслаждаться моментом. Бери пример с Сэмюеля, да чего уж – бери пример с нашего капитана!

(Ренальд, смеясь) – Спасибо, Вельт. Ну что, до официальной церемонии посвящения ещё несколько часов, у кого какие идеи?

(Роберт, откусывая кусок куриной ножки) – К воротам замка должна скоро приехать ярмарка. Предлагаю побродить там, авось чего интересного увидим. Мне говорили, что с ними странствует гадалка, способная предсказывать будущее – если встретим её, давайте спросим, что нас ждёт?

(Сэмюель, чистя яблоко ножом) – Бык, ты что, в предсказания веришь? Я не против, конечно, быть предупреждённым и вооружённым, но всё же.

(Вальтасар) – Сэмюель, тут ты неправ. Конечно, мы ещё не научились предсказывать будущее со стопроцентной точностью, но понять хотя бы общую канву своей судьбы…это дорого стоит.

(Ренальд) – Парни, давайте не будем к этому так серьёзно относиться. Нет судьбы, кроме той, что мы сами творим. Что построим, то у нас и будет. И я хочу свою судьбу связать с вами. Вы все, конечно, те ещё засранцы, но я отдам за вас жизнь, и, если потребуется, неоднократно.

После этих слов Рен встал и поднял свою кружку.

(Ренальд) – Тост за нас, братья мои! За лучший отряд, который когда-либо будет существовать в истории Ордена! За нас!

(Катберт) – За нас!

(Вильям) – За нас!

(Роберт) – За нас!

(Сэмюель) – За нас!

(Вальтасар) – За нас!

Последовало радостное чоканье кружками и смех. Вино подадут вечером, а пока можно репетировать. После окончания трапезы, друзья устремились чрез двор к воротам замка. Ярмарка уже приехала, а с ней, возможно, и та самая гадалка с колодой волшебных карт. Всех съедало любопытство. И никто не сомневался в том, что всё загаданное в этот день, сбудется.Маленький отряд вышел за ворота крепости, где уже были раскинуты палатки.

Найти шатёр гадалки не составило труда – фиолетовый, испещрённый вышитыми созвездиями, он стоял немного на отшибе от основного скопления шатров. Но всех друзей внезапно охватила лёгкая дрожь перед входом в него – даже среди ясного дня было ощущение, что в шатёр не проникает свет. Так бы они и мялись на месте, если бы Ренальд не решил войти внутрь.

(Ренальд) – Я пойду первым, и проверим, стоит ли верить её россказням.

Сделав неглубокий вдох, юный лидер вошёл внутрь. Его окутал мрак, всё внутри было покрыто тьмой, кроме свечи на столе, которая тускло, освещала всё вокруг. После того как глаза Ренальда адаптировались к освещению, он увидел её.

Иссохшая словно мумия, с длинным крючковатым носом и серой кожей в пятнах, она куталась в шаль и перебирала в руках, тонких как спицы колеса, колоду карт. Казалось, она даже не замечала Рена несмотря на то, что при входе зазвонил колокольчик. Он подошёл к ней поближе.

(Ренальд) – Здравствуйте…

Гадалка повернула к нему лицо,и тут в свете свечи Рен увидел, что она слепая на оба глаза – серые её глаза были подёрнуты бельмами, на лицо ниспадали редкие седые волосы. Но смотрела она прямо на него, от чего становилось немного не по себе. Выждав небольшую паузу, она начала говорить, и голос её был похож на шёпот давно умершего человека, призрака, что пытается рассказать тебе что-то.

(Гадалка) – Кто ты, человечек?

(Ренальд) – Я Ренальд Хейлстоун, посл…

(Гадалка) – А, ты тот, кто потерял корни, но обрёл их заново. Отвергнутый одной семьей, ты нашёл себе другую. Никогда не был доволен текущим положением дел, всегда стремился стяжать всё больше славы. Интересный ты человечек. Зачем пришёл ко мне?

(Ренальд) – Говорят, что вы видите будущее. Я хотел…

Гадалка засмеялась, но это было больше похоже на предсмертный выдох.

(Гадалка) – Значит, хочешь узнать, что тебя ждёт? И рассказать друзьям, стоит верить моим россказням, правда?

(Ренальд) – Откуда Вы…?

(Гадалка) – Я многое знаю, юный человечек. Я гораздо старше, чем ты можешь себе представить. И видела многих, подобных тебе. Тех, кто отрицают судьбу, кто считают себя её творцами, кто хотят изменить мир, считая, что им всё по плечу. Такие люди как ты принесут окружающим либо великую радость…либо горестную погибель. Хочешь узнать, что уготовано тебе?

Рен почувствовал, как у него по спине пробежал холодок.

(Ренальд) – Д-да, конечно, я за этим и пришёл…

(Гадалка, тасуя колоду) – Чудно. Так что же нам скажут карты Таро?

Три карты легли на стол, под тихий смех предсказательницы. Ренальд внимательно следил за ними: мужчина с мечом и скипетром на троне, серебряная повозка и…фигура в саване с косой.

(Гадалка) – Очень интересно. Первая карта – кто ты есть, откуда ты идёшь, и это Император. Упорный человек, воин, отличный командир, честь и долг для тебя не пустой звук. Но ты же и ужасный тиран, если не будешь себя сдерживать и всегда насаждать свою волю другим. Помни о том, что иногда нужно действовать по принципу «живи и дай жить другим».

Вторая карта – кто ты сейчас, что случится. И это Колесница. Тебя ожидает прорыв, который ты так ждёшь, и даже больше того. Всё случится, как ты ожидаешь. Но бойся испытать головокружение от успехов и никогда не забывай – не стоит исключать маловероятного развития событий.

Третья карта – куда ты придёшь, чем всё закончится. И это Смерть. Но смерть не твоя, маленький рыцарь. Все, кто пойдут за тобой, погибнут, так или иначе. Идеал, к которому ты так стремишься, обернется горьким разочарованием. И ты поймёшь, что твои настоящие взгляды и ценности будут отличаться от того, во что тебя учили верить.

(Ренальд) – А что же моя смерть?

(Гадалка) – А вот это уже интересно. Её не видно. Слишком далеко, в тумане. Много дорог тебе предстоит пройти, и много дел свершить, прежде чем ты обретёшь покой. Тот, кто считает себя независимым от судьбы, узнает, что это не так, самым болезненным образом.

Гадалка снова глухо рассмеялась, пока Ренальд стоял, ошарашенный услышанными словами. Как же так? Все умрут? Из-за того, что пойдут с ним? Нет, не может быть!

(Ренальд) – Ты врёшь. Ты не видишь моей смерти, но так точно пророчишь смерть всем моим близким? Я не верю тебя, ведьма! Пока я жив, то сделаю всё, чтобы уберечь своих братьев и близких мне людей!

Ведьма вдруг разразилась громким хохотом, огонёк свечи дёрнулся, чуть было не погаснув.

(Гадалка) – Смелый рыцарь. Смелый, но глупый, считающий, что верного меча ему хватит, чтобы всех защитить. Ах, человечек, в будущем ты поймёшь, что жизнь не так проста, что в ней всегда можно рубить с плеча. Мы ещё увидимся, юный рыцарь, а пока…прощай!

Всё закружилось перед глазами Ренальда, он упал на пол…

(Катберт) – Рен! Рен, приди в себя, слышишь!

(Ренальд, поднимаясь с земли) – Кат…? Что, где я?

(Катберт, подзывая остальных) – Мы искали гадалку, так и не нашли, а тут ты на земле лежишь – всё хорошо?

(Ренальд, удивлённо) – Как же не нашли, если вот её шат…где он? Он был же здесь?

Но на месте шатра было пусто и ничего не указывало на то, что он там был. Ренальд скомандовал ребятам идти в крепость и уже припустил за ними, как вдруг случайно запустил руку в карман брюк и с удивлением вытащил…те самые три карты Таро…

До вечерней церемонии оставалась ещё пара часов, поэтому друзья разбрелись кто куда. Ренальд не стал рассказывать им страшное пророчество гадалки, но ему нужно было с кем-то поделиться. Крепость Ордена опоясывал красивый сад, и в одном из его уголков Ренальд условился встретиться со своим наставником, Тристаном ЛаКруа. Он уже издалека заметил, как учитель ждёт его – одетый в простую белую рубашку и коричневые кожаные штаны с сапогами с пряжками в цвет, на шее Тристана был закреплён синий плащ, с гербом Ордена – сокол с распростёртыми крыльями сжимал в когтях меч. Он поднял руку в знак приветствия Ренальда, улыбнувшись своему ученику.

(Тристан) – Как быстро течёт время, Ренальд. Скоро я перестану называть тебя маленьким братом, и ты станешь одним из нас. Но я вижу, ты встревожен – что случилось?

(Ренальд) – Монсеньор, словами не передать как я горд был учиться у Вас, и как я рад сегодня принести Вам клятву верности Ордену и нашим идеалам. Но сегодня…сегодня случилось нечто пугающее меня.

(Тристан) – Поведай мне, маленький брат.

Ренальд рассказал ему о случае на ярмарке и протянул карты. Тристан внимательно выслушал его, взглянул на карты, и отдал их ему, рубашкой вверх.

(Тристан) – Мне жаль, что такой торжественный день был испорчен её предсказанием.

(Ренальд) – Я боюсь не за себя, монсеньор, а за братьев. Как мне защитить их?

(Тристан) – Ренальд, вспомни первую мудрость, которой я тебя учил.

(Ренальд) – Делай, что должно, и будь, что будет.

(Тристан) – Совершенно, верно. Я нисколько не сомневаюсь в твоём благородстве, мой маленький брат, но пойми – всех и всегда спасти не удастся. Делай всё, что в твоих силах, чтобы уберечь братьев по оружию, ведь таков долг командира. Верно служи своему королю и народу, ведь таков долг рыцаря. И самое главное, когда встанет выбор между буквой закона и его духом – выбери последнее, как бы тяжело не было, ведь таков долг человека. И не страшись смерти – она всегда будет рядом, как боль, страдание, но и радость, счастье – всё это нити большого гобелена под названием жизнь.

(Ренальд) – Я не подведу Вас, монсеньор. Клянусь.

(Тристан) – Я знаю, мой друг. А теперь иди скорей, Лев Валоры не любит опозданий. Скоро увидимся!

Ренальд обнял учителя и устремился к входу в зал для общего сбора Ордена, у входа в который его уже ждали друзья.

Рассевшись по местами, вчерашние послушники ждали, когда начнётся речь гроссмейстера Ордена. В зале был приглушён свет от свечей, словно сейчас начнётся театральная постановка. И вот на трибуну поднялся он. Лев Валоры. Первый среди равных. Безупречный рыцарь. Щит Империи. Гроссмейстер Ордена. Николай Вальдор. Всё в его образе было прекрасно – от белоснежного плаща, обрамляющего ауриловую броню, сияющую на свету, до серебряной диадемы гроссмейстера с драгоценным рубином в оправе, венчавшей его лоб. Грива чёрных волос ниспадал ему до плеч, обрамляя красивое и благородное лицо. Изумрудного цвета глаза окинули аудиторию, которая разразилась аплодисментами. Подняв руку в знак просьбы тишины, Николай взял слово.

(Николай) – Я так рад видеть столько новых лиц, готовых стать нашими братьями. Вот уже 100 лет как мы храним мир в Валоре. Многие из вас, маленькие братья, и не вспомнят, с чего всё началось. Я же считаю, что нельзя строить будущее, не сохраняя память о прошлом. Хотите ли вы узнать, с чего начался наш Орден?

Зал разразился громким «ДА!», среди которого были восклицания и команды Ренальда. Николай снова попросил тишины и продолжил.

(Николай) – 100 лет назад, нашу империю постигла беда – вторжение сразу нескольких врагов, с разных сторон. С востока, из бескрайних степей Зурдала, ринулась Великая Орда орков и их приспешников – троллей, огров, гоблинов, неся разрушение и грабежи. С запада, из Сумеречных Земель, пожаловала нежить, желающая умертвить всё живое, а с юга, из топей Маральза, устремились зверолюды, ненавидящие цивилизацию и желающие втоптать её в грязь. И хотя по одиночке они не смогли бы одолеть Валору, совместные усилия поставили империю на колени. Погиб тогдашний император, Роланд Брейвхарт, не оставив после себя наследников. И когда казалось, что всё потеряно, когда люди собрались для решающего сражения здесь, на перекрёстке дорог возле Меридиана, Виктор Айронфист, величайший рыцарь того времени и глава второго после императорского по влиянию дома, взмолился о чуде. Он понимал, что не смотря на доблесть людей, им нужна вера, вера в символ, который придаст им сил и защитит. И Виктор поклялся, что, если ему и смелым мужам с ним будет дарована сила дать отпор Тьме, не будут забыты и преданы идеалы Света, пока жив его род.

Николай прервался ненадолго. В зале было так тихо, что можно было слышать, как упадёт иголка. Довольный эффектом рассказа, он продолжил.

(Николай) – И чудо свершилось. В том месте, где Виктор преклонил колено вдруг забил источник, испив из которого Виктор обрёл силу, нужную ему для победы. И было ему откровение, что после победы вокруг источника стоит возвести крепость, которая станет оплотом Света против Тьмы. Но и было сказано ему, что не бывать воинам с силой источника больше 1 000, ибо всегда должно быть место подвигу простых людей.

Источник наделит Виктора и самых сильных воинов армии Света, испивших из него, силой, стойкостью, замедленным старением, невосприимчивостью к болезням и усталости, быстрым заживлением ран и возможностью творить чудеса. На простых людях эффект сказался, но в гораздо меньшей степени. Так был рождён наш Орден, так был дан отпор Тьме, так мы стали хранить покой Валоры. После победы Виктор стал первым гроссмейстером Ордена, а на престол взошёл его сын, Габриэль. После него место гроссмейстера занял Руфус Редмейн, мой учитель, а теперь я выступаю перед вами, маленькие братья, как и они до меня перед послушниками. Помните, что наша миссия – оберегать империю, оберегать людей. Тьма не была уничтожена окончательно, она всегда где-то рядом. Будьте бдительны, будьте всегда готовы защитить друг друга и принимать нелёгкие решения. Я верю, что каждый из вас принесёт Ордену великую честь и великую славу, ревностно храня наши добродетели:

Смелость – не поддавайтесь страху. Даже отступая, сохраняй ясность разума и силу духа.

Справедливость – не обижайте никого, нанеся оскорбление или не воздав, по справедливости, как велит вам долг.

Милосердие – будьте щедры душой и мягки сердцем, как подобает благородному человеку и победителю.

Щедрость – делитесь материальным с нуждающимися; делитесь духовным с близкими; делитесь знаниями с ищущими.

Верность – будьте преданы своему слову; будьте преданы своему делу; будьте преданы своим братьям; будьте преданы своей любви.

Благородство – не стыдитесь ошибок, стыдитесь отсутствия раскаяния; не стыдитесь незнания, стыдитесь нежелания знать; не стыдитесь доброты, стыдитесь равнодушия.

Надежда – помните, что пока вы живы, всё можно изменить к лучшему.

Сила – знайте, точка опоры, которая поможет перевернуть мир, только в вас самих.

Скромность – не забывайте, что не сила определяет правого, а помогает правому творить справедливость.

Николай снова остановился. Он видел, как загорелись глаза юношей, как они сидели на краешках скамей, стараясь не пропустить ни одной детали речи. «Пора переходить к финалу», - улыбнулся гроссмейстер и продолжил.

(Николай) – Сегодня все вы станете частью Ордена. Но кому-то повезёт больше остальных. Каждый из вас изопьёт из Грааля вод источника, чтобы обрести силы для подвигов, которые вам предстоят. Однако, некоторые смогут уподобиться той самой тысяче воинов, став живым примером для своих братьев, если пройдут LuminisSacramento. Так идите же, маленькие братья! Придите и станьте вместе с нами хранителями мира! Честь и слава!

Зал взорвался аплодисментами и радостными криками. Послушники скандировали «Вальдор», «Честь и слава», «Гроссмейстер» ещё 15 минут после того, как Николай ушёл со сцены. После этого послушники устремились в залу инициации – им предстояло дать клятву верности своему сеньору, который посвятит их в рыцари и даст испить из Грааля, тем самым приветствуя нового брата. Вспоминая пророчество гадалки, сердце Ренальда забилось сильнее… «Тебя ожидает прорыв, который ты так ждёшь, и даже больше того. Всё случится, как ты ожидаешь».

В зал инициации входили парами – учитель и ученик. Украшенный фресками и гобеленами, посреди него бил источник, обрамлённый в красивый фонтан. В зале царила атмосфера полумрака, горели свечи. Братья Ренальда по отряду уже прошли обряд, ощущая прилив новых сил от источника, теперь пришла очередь их командира. Тристан стоял у фонтана с обнажённым мечом и Граалем.

(Тристан) – Ты готов, маленький брат?

(Ренальд) – Да, монсеньор.

(Тристан) – Тогда преклони колено, Ренальд Хейлстоун!

Ренальд встал на правое колено и склонил голову.

(Тристан) – Клянёшься ли ты в верности Валоре и её монарху? Клянёшься ли защитить её народв час нужды? Клянёшься ли отдать жизнь, если того потребует долг?

(Ренальд) – Клянусь! Клянусь! Клянусь!

(Тристан) – Клянёшься ли ты в верности своим братьям? Клянёшься ли защищать их, будучи командиром отряда? Клянёшься ли быть для них щитом и опорой?

(Ренальд) – Клянусь! Клянусь! Клянусь!

(Тристан) – Клянёшься ли ты в том, что твоя цель – справедливость? Клянёшься ли в том, что защитишь слабых? Клянёшься ли, что одолеешь зло?

(Ренальд) – Клянусь! Клянусь! Клянусь!

(Тристан) – Так пей же, маленький брат! Пей и стань рыцарем Ордена!

С этими словами Тристан подошёл к фонтану и набрал в золотой кубок, инкрустированный сапфирами, рубинами, топазами и горным хрусталём, воды. После чего подошёл к Ренальду и, осветив того мечом, произнёс, вручая кубок:

(Тристан) – Будь бесстрашен перед лицом неприятеля. Будь смелым, и Свет полюбит тебя. Говори правду. Помогай беззащитным, и не твори зла.Вот твоя клятва, я посвящаю тебя в рыцари!

Ренальд поднёс Грааль к губам и начал пить. Казалось, что вода вобрала в себя все его любимые вкусы – холодной родниковой воды, кофе с корицей, чая с имбирём. Он чувствовал, как наполнялся новой силой, но и что-то ещё…как будто внутри него загорелся свет, разливающийся теплом по всему телу. Он увидел, как вокруг него образовалось золотое свечение, которое скоро угасло. Тристан помог ему подняться на колени.

(Тристан) – Да, всё даже лучше, чем я надеялся. Ты прошёл LuminisSacramento. Встань, Ренальд Хейлстоун. Встань, мой брат, и прими свою судьбу. Стань тем, кем тебе предначертано быть от рождения. Рыцарь Ордена. Паладин Империи. Щит людей. Воспрянь и иди со мной…Соратник.

Не веря своим ушам, Ренальд пожал руку Тристана и вышел к своим друзьям. Соратник…

**Глава II: Историю пишут победители**

Эмили проснулась ни свет, ни заря – огонь в печи уже погас, и только отдельные угольки ещё слегка дотлевали в темноте. Лёжа на спине, смотря в потолок, девушка ещё раз решила прокрутить события вчерашнего вечера в своей голове. Прощание со своим приютом. Поиски жилья в доках. Три хулигана, сначала преследовавшие её, а потом загнавшие в подворотню, с намерением изнасиловать. И Хунд. Бродяга с посохом, появившийся, откуда не возьмись, и одолевший троих молодчиков за считанные секунды.

Эмили убрала свою «лежанку» и вышла из кухни, в залу с бочками с водой, служившими импровизированными умывальниками и ванными – по пятницам эта церковь, как и все в церкви в Меридиане, устраивали «банный день» для бродяг и малоимущих – бездомным разрешали помыться и привести себя в порядок. И хотя сейчас была среда, служители не запрещали воспользоваться залой для утренней или вечерней личной гигиены.

За этим занятием Эмили и нашла Хунда. Он стоял к ней спиной, склонившись над бочкой с водой, и не слышал, как она вошла в залу. Немного задержавшись в проходе, Эмили наблюдала за своим вчерашним спасителем – посох и балахон были отложены в сторону и девушка увидела Хунда раздетым по пояс – тело его было испещрено шрамами. Один такой шрам пересекал всю брюшную область наискосок, в то время как второй шёл от левого плеча через грудную клетку, а на спине два огромных шрама образовывали подобие буквы «Х», помимо этих было ещё много мелких по всему его телу. Несмотря на свой возраст, Хунд был прекрасно сложен, не бугай, но мускулы отчетливо прослеживались. На левом плече красовалась татуировка – присмотревшись, Эмили увидела, что это хищная птица, держащая в когтях меч…сокол! То есть это…нет, не может быть. Эмили читала в библиотеке приюта о тех, кто носил такой отличительный знак – все они сгинули 50 лет назад, объявленные предателями и уничтоженные все до последнего. И всё же…всё же перед ней стоял носитель такой татуировки. Это могло объяснить вчерашний вечер, его скорость в той драке. Возможно ли, что он уцелел, что он не самозванец?

Эмили всегда любила читать, и было разумным со стороны администрации приюта сделать её библиотекарем. Решение оправдало себя – Эмили не только следила за имеющимися книгами, но и закупала из своих денег (если не хватало бюджета) новые, а так же популяризировала чтение среди своих друзей по приюту. Она много читала о событиях, произошедших полвека назад, но одна деталь не давала ей покоя – почему так внезапно Орден был объявлен отступниками и подвергся экзекуции? Предпосылок этому не было, согласно истории Валоры, но за несколько лет до этого была сформирована Инквизиция как тайная служба самого императора Юбера, деда нынешнего монарха, а гибель Ордена совпала с её расцветом. Может быть, Хунд мог рассказать ей правду о тех событиях? Продолжая раздумья, она подошла к нему сзади. Хунд держал в одной руке маленькое зеркальце в оправе, а в другой – нож, которым брился. Сёстры-послушницы были весьма любезны предоставить такому галантному бродяге всё необходимое для ухода за собой. Подойдя ближе, Эмили случайно посмотрела в зеркало, и ей на мгновение показалось, что там было не лицо Хунда, а чьё-то другое…она не успела его разглядеть. Наверное, показалось, из-за освещения. В это время Хунд повернулся к ней, продолжая бриться.

(Хунд, приветливо улыбаясь) – А вот и ты, соня. Всё хорошо?

(Эмили) – Да, большое спасибо. Вы…ты так мало спал, Хунд?

(Хунд, усмехаясь) – Девочка, доживи до моих лет и ты поймёшь, что сна нужно не так уж и много. Ну, так что, думаешь остаться здесь? Или могу побродить с тобой по городу, пока ищешь себе работу?

(Эмили) – Большое спасибо тебе, но прежде я бы хотел кое-что узнать от тебя. Тем более что ты сам вчера обещал мне рассказать.

Хунд окончил бритьё, и всполоснул лицо водой. Эмили подала ему полотенце.

(Хунд, вытирая лицо) – Справедливо. Полагаю, тебе стоит знать, кто тебя спас. Как насчёт обсудить это в трапезной? Ты, должно быть, проголодалась, юный дознаватель?

(Эмили, слегка улыбнувшись) – Да, почему бы и нет. Я слышала, что монастырский кофе очень вкусный.

(Хунд, смеясь) – Не чета тому, что был во времена моей молодости, но сойдёт. Идём, время подкрепиться.

Накинув балахон и взяв посох в руки, Хунд проследовал за выбежавшей девочкой в трапезную. Они уселись в дальнем углу, где их никто не мог подслушать.

(Хунд, отпивая кофе и разрезая яичницу) – Ешь, тебе потребуется много сил для твоих свершений. И помни, каждый кусок надо прожёвывать 33 раза.

(Эмили, улыбаясь) – Спасибо, тебе тоже потребуются сил, раз решил со мной шататься по городу.

(Хунд) – Итак, что ты хотела узнать?

Эмили наклонилась к нему и попросила его наклонить к ней ухо.

(Эмили, как можно тихо) – RaptorImperialis.

«Хищник Империи». Так много лет назад называли знамя Валоры. Так приветствовали друг друга члены Ордена. И это должен был знать он, если был тем, кем она предполагала. Эмили увидела, как Хунд опустил чашку с кофе на стол и развернул её лицо к себе.

(Хунд, медленно, но уверенно) – Повтори ещё раз, девочка.

(Эмили)– RaptorImperialis.

(Хунд, после небольшой паузы) – ImperiumAeternum.

«Вечная Империя». Ответ на приветствие. Только рыцари Ордена знали его. Эмили вытаращила на Хунда глаза. Перед ней, из плоти и крови, сидел…

(Эмили) – Ты рыцарь Ордена?

(Хунд, задумчиво) – Был когда-то. Много лет назад. Иной раз, кажется, что то была другая жизнь.

(Эмили) – Тогда всё встаёт на свои места…та рана так быстро затянулась…

(Хунд) – Затянулась она не мгновенно, если ты об этом, девочка. Но да, эффект выпитой воды из источника все ещё действует, даже по прошествии стольких лет.

(Эмили, с осторожным любопытством) – Хунд…ты можешь рассказать, что случилось тогда? Почему вы впали в немилость и были истреблены?

Она заметила, как Хунд сжал кулаки, как его лицо сразу стало суровым.

(Хунд) – Нас…предали. Те, кого мы поклялись защищать, и те, кто пришёл нам на смену. После стольких лет службы государству, от нас отреклись и выкинули как неэффективный инструмент.

(Эмили, удивленно) – Инквизиция? Она пришла на смену Ордену?

(Хунд) – Да, некогда юная организация и наш союзник, она обернулась против нас. Историю пишут победители, девочка, поэтому официально мы стали коррумпированными тиранами, которых следовало истребить во благо Валоры.

(Эмили) – Ты можешь рассказать мне, как всё произошло на самом деле?

(Хунд, горько усмехнувшись) – Для чего тебе это? Орден пал, от нас отвернулись. Людям не нужна правдивая история, пока у них задницы в тепле.

Эмили положила свою руку на ладонь Хунда.

(Эмили) – Пожалуйста, Хунд. Я читала так много книг об Ордене и его подвигах, меня всегда смущал тот факт, что вас так беспричинно покарали.

(Хунд) – Причины были, но по нашей вине. Говорю же, забудь, это бесп…

(Эмили) – Хунд, прошу тебя. Ты можешь пролить свет на эту историю. И ещё, я прошу, потому что,…потому что Орден помог моей прабабушке. Спас её от проклятья ликантропии и Инквизиции. Она жила на Южных Рубежах Валоры. И из поколения в поколение нашей семьи передавалась история о храбром рыца…

На этом моменте Хунд сощурил глаза.

(Хунд) – Прабабушка…проклятье оборотня…юг…Аделаида Найтроуд твоя прабабушка?

(Эмили) – Да, потом у неё родится дочь, Валерия, а у неё – мой отец, Авель. Все члены моей семьи помнят, что Орден был оплотом Света против Тьмы, что именно он спас Валору в час нужды. Когда Орден пал, мы отказывались верить, что рыцари, так недавно бывшие опорой императора и страны, вдруг превратились в наших злейших врагов. Не лишай меня возможности узнать правду, пожалуйста!

(Хунд, после небольшой паузы) – Полагаю, после таких откровений, ты точно заслужила знать её. Но не здесь. Отправляемся в моё жилище, там продолжим.

(Эмили) – По рукам. Спасибо тебе, Хунд.

Закончив свою скромную трапезу, они покинули здание церкви через главные ворота, выйдя навстречу восходящему солнцу и медленно просыпающемуся городу.

Они спускались по ступеням церкви, со стороны ничем не примечательная пара – старик-бродяга в лохмотьях, опиравшийся на палку и скромно одетая девочка, со стороны похожие на бедного дедушку с внучкой. Хунд на мгновение замер, глядя с холма, на котором располагалась церковь вдаль, на восток – всходило солнце. Его лучи осветили какой-то смутный силуэт, который Эмили не смогла разобрать – но такой знакомый для него, но в то же время…

(Эмили) – Что там, Хунд? Что ты видишь?

(Хунд) – Дом…семья…когда-то давно. Я часто прихожу сюда, здесь хороший обзор, можно предаться воспоминаниям,…но не сейчас. Идём, Эмили, не стоит задерживаться тут.

Город только-только начинал просыпаться – по улицам устремились первые конки, лавочники и ремесленники открывали свои магазины, уличные торговцы занимали свои места, предвкушая потоки пешеходов.

(Эмили) – Куда мы идём?

(Хунд) – В Грошовый Тупик. Там у меня небольшая комнатушка. В таком злачном месте нас никто не будет искать, да и мы не вызовем подозрений. Там я дам тебе ответы, которых ты так ищешь. Кстати, заодно можем решить вопрос с жильём – выглядит моя комната небогато, но чисто и опрятно.

(Эмили) – Я и так у тебя в долгу, Хунд. Как мне отблагодарить тебя?

(Хунд) – Готовить умеешь?

(Эмили, засмущавшись) – Ну да, конечно…

(Хунд, смеясь) – Ну вот и славно. Сваришь старику кофе и сварганишь что-нибудь поесть – и чтоб больше я не слышал про долги и прочую чушь. Я делаю то, что должен делать каждый человек. Смекаешь, трепетная душа? Эмили обняла его в знак благодарности, и они покинули территорию церкви. Хунд шёл впереди, прокладывая ей путь, она шла следом за ним. Радости юного библиотекаря не было предела. Наконец-то, один из тех, чьи подвиги помогали ей в самые тяжёлые времена, ставшие для неё образцом поведения, расскажет ей правду!

И то же время…в то же время Эмили не отрицала, что испытывает щемящее чувство внутри после слов Хунда. Предательство союзников. Неужели Инквизиция способна на такое? Они всегда стремились показать, что сражаются за закон и порядок, пусть и не всегда «благородными» в привычном понимании методами. И всё же Эмили помнила историю прабабушки Аделаиды, о жестоких инквизиторах и благородном отряде рыцарей, пришедших на помощь её деревне. Особенно прабабушка вспоминала капитана отряда. Интересно, а Хунд знал его? Может быть, он сможет рассказать о нём? Вопрос Хунда вырвал Эмили из раздумий.

(Хунд) – Эмили?

(Эмили) – Да, Хунд, что такое?

(Хунд) – Ты так хорошо знаешь свою семью,…почему ты оказалась в сиротском доме? Можешь не отвечать, если тебе неприятно, но…

(Эмили) – Мои папа и мама, Авель и Адель Найтроуд, решили переехать в Меридиан, ради лучше доли, мне тогда было 5 лет. Собрав наши скромные пожитки, мы отправились в путь. К несчастью, нам не суждено было добраться вместе – наша повозка стала жертвой разбойников, папу с мамой прирезали на месте, а мне удалось спрятаться. Убийц так и не нашли – официальный ответ говорил о том, что в деле слишком мало зацепок. И меня определили в сиротский приют.

(Хунд) – Прости, не хотел ворошить старые раны.

(Эмили, смахивая слёзы) – Да ничего, я просто…

(Хунд) – Просто не просто, а слёзы я видел. Иди сюда.

Склонившись перед ней, Хунд достал платок и вытер ей глаза. Эмили снова обняла его.

(Эмили) – Спасибо, я…

(Хунд) – Ты сильная девочка, это я уже понял. Но не поддавайся печали, слезами делу не поможешь. Помни о мёртвых, но сражайся за живых. Поверь мне, я знаю, о чём говорю. А родители бы гордились тобой, уверен.

(Эмили) – Хунд…?

(Хунд) – Да?

(Эмили) – Делом моей семьи занималась Инквизиция.

(Хунд) – Я не удивлён. Тайно или явно, они запустили свои цепкие лапы во все аспекты жизни Валоры. А ведь как всё хорошо начиналось…

(Эмили) – Хочешь сказать, что они не всегда были такими?

(Хунд) – Нет.

(Эмили) – Нет?

(Хунд) – Нет. Я знал тех, кто стоял у истоков организации. Цель была благородной – пока Орден сражался с внешними врагами и защищал мир, Инквизиция смогла бы разобраться с врагами внутренними и обеспечить стабильность функционирования государству. Всё началось с 12 людей «пытливого ума», отобранных лично императором Юбером Айронфистом, эта дюжина стала его тайными агентами. Им даровали великие полномочия, которые, правда, не распространялись на нас – Орден всегда был автономией и, хотя мы согласовывали свои действия и политику с троном Валоры, мы сами содержали свою армию, сами обеспечивали себя едой и оружием, были небольшим государством в государстве.

(Эмили) – Инквизиция была похожа на вас? Я имею в виду, они обладали какими-то сверхспособностями?

(Хунд) – Нет, Эмили. Им это было не нужно. Инквизиция состояла из простых людей – гораздо проще собрать обширную агентурную сеть из обыкновенных людей, но в этом же и недостаток такой системы – коррупцию никто не отменял. В конечном итоге, это и развратило их.

(Эмили) – Что ты хочешь сказать?

(Хунд) – После сокрушительной победы Ордена в битве за Меридиан, наступил 100-летний мир для Валоры. Время расцвета, роста науки, индустрии. Внешние враги отошли на второй план, поэтому император Юбер переключился на поиски внутренних врагов. Инквизиции это было только на руку, ведь они могли просить всё больше и больше полномочий для себя, прикрываясь обеспечением государственной безопасности. И всё больше людей решили вступать в неё не из-за желания служить государству и хранить его, а потому что это было выгодно с точки зрения жалования карьеры. Организация превратилась в закрытый клуб для избранных, извратив свою суть.

(Эмили) – А вы?

(Хунд) – Мы воплощали собой альтернативу. Люди, которые были объединены идеей и отмечены Светом, символ надежды, для каждого. Среди нас были и найденыши, и те, кто пришёл добровольно, из благородных и нищих, это было не важно – все мы были дети Света, равные перед ним.

(Эмили) – И это привело к конфликту с Инквизицией?

Хунд тяжело вздохнул.

(Хунд) – Это ещё мягко сказано. Идём, всё узнаешь в своё время.

Они продолжили путь из портовых доков и уже шли через Рабочий Квартал, затерявшись среди всё больше нарастающего потока прохожих. Хунду это было по душе – меньше привлекаем ненужного внимания. Он взял Эмили за руку, чтобы не потеряться, пока они шли в Грошовый Тупик. Уже почти на входе в него Эмили дёрнула Хунда за рукав балахона.

(Эмили) – Хунд?

(Хунд) – М?

(Эмили) – Ты спрашивал меня о семье,…ты помнишь свою?

(Хунд, вздохнув) – Я помню своих братьев по Ордену. Они были мне семьёй. Родную семью почти не помню – мать с отцом отказались от меня очень рано.

(Эмили) – Ты так и не узнал почему?

(Хунд) – Нет. Но не думай, что я такой уникальный. Орден принимал много сирот, подкидышей и беспризорников. Он давал нам чувство единства, братства, цели в жизни. Чего не скажешь о современной Валоре.

(Эмили) – Хунд, если ты был рыцарем, то почему ты сразился с хулиганами посохом? Твой меч и доспехи уничтожили?

Он немного повременил с ответом. Эмили заметила, как его пальцы сильнее сжали посох.

(Хунд) – Не только поэтому. Я…отрёкся от ношения рыцарского меча. Отрёкся от насилия.

(Эмили, удивлённо) – Но почему?

(Хунд) – В ту ночь, когда померк Свет, когда союзники предали нас,…из-за меня погиб невинный. Осознав, что я натворил, я не мог больше называть себя рыцарем. И я решил больше никогда не носить оружия, способного отобрать жизнь.

(Эмили) – И потому ты выбрал посох?

(Хунд, тихо) – И потому я выбрал посох.

(Эмили) – Но в ту ночь…ты заступился за меня…сразился с ними…

(Хунд, хмыкнув) – Старые привычки умирают тяжелее, чем я думал. Плюс, у тебя явно не было шансов, а допустить смерть невинного на моих глазах я бы не позволил, даже если бы пришлось этим пацанам по шее голыми руками надавать. Всю жизнь не прожить, строго придерживаясь устава и клятв. Между правилом и добром, я выберу последнее, как бы тяжело не было.

(Эмили) – Прости, я не хотела…

(Хунд) – Всё нормально, девочка. Прошлое закрыто, будущее сокрыто, осталось только настоящее.

(Эмили) – Ты говорил, что стоит помнить мёртвых, но сражаться за живых.

(Хунд) – Всё так.

(Эмили) – Есть ли у тебя те, за кого стоит сражаться, Хунд?

(Хунд, слегка улыбнувшись) – Из моей старой компании никого не осталось. А вообще – да вот вытащил одну почемучку из беды, теперь покоя мне не даёт.

(Эмили, смеясь) – Да брось!

(Хунд, смеясь в ответ) – Но ведь это так. И не сказал бы, что мне это не нравится. Идём, а то может снова придётся сражаться за тебя с хулиганами.

Улыбнувшись, Эмили взяла его за руку, и они пошли дальше через улицы Рабочего Квартала. Этот район Меридиана нельзя было назвать живописным – здесь практически никто не жил, в основном здания были огромными заводами, выбрасывающими в воздух столбы копоти. Ни одно деревца или цветка, чтобы сгладить общее ощущение подавленности и унылости не было нигде – только камень, металл, бетон и металлические заклёпки. Даже днём, из-за копоти и сажи, небо казалось серым и давящим. Не стоит объяснять, как это сказывалось на общем состоянии рабочих.

В тёмное время суток единственными источниками света, кроме газовых фонарей, были вывески пивных и игорных домов – владельцам было выгодно такое скопление рабочих, которым хотелось расслабиться после тяжёлой смены, а заодно и просадить монету-другую за партией в карты, в надежде поправить своё положение. Здесь нельзя было встретить благородных и обеспеченных жителей Верхнего Города, только бедняки из Доков и Грошового Тупика. Хотя не было официального запрета для бедных подниматься в Верхний Город, в который вело трое врат из Рабочего Квартала, их денно и нощно стерегла городская стража, мягко (а чаще всего грубо) дававшая от ворот поворот любому рабочему, который хотел бы выйти за пределы своего «негласного гетто». «Нечего благородным господам своим видом настроение портить, смерд!», - было стандартной формулировкой стражи, и хорошо если за ней не следовал удар дубинкой.

Хунд почувствовал, как Эмили снова дёргает его за рукав.

(Эмили) – Хунд, так было и в твоё время?

(Хунд, покачав головой) – Нет. Тогда рабочий квартал состоял из мануфактур, да и выглядел приятнее. Здесь была отличная общественная библиотека – тебе бы она понравилась, почемучка. Когда мы останавливались в столице, мой лучший друг любил пропадать в ней часами.

(Эмили) – Но почему всё исчезло? Почему теперь здесь столько…уныния?

(Хунд) – Империя отказалась от защитников и созидателей. Теперь её интересуют потребители и тюремщики. А зачем им много знать? Вкусно ешь, крепко спи и много гадь под себя – что ещё тебе нужно? Идея, мечта? Это нематериально, главное – личное благополучие.

(Эмили) – А Орден? Вы боролись с этим?

(Хунд) – И не только, Эмили. Идём, мы уже почти на месте.

Так они прошли к Грошовому Тупику. Хунд не солгал, когда назвал место злачным. Покосившиеся дома, в окнах которых тускло горел свет, запах помоев и нечистот в воздухе, попрошайки на каждом углу и дети, без присмотра играющие в грязи – да, роскошным это место не назовёшь. Но с другой стороны, здесь тебя вряд ли кто будет искать.

Конечно, городская стража периодически проводила чистки, для поддержания хоть какого-то порядка, но администрация города прекрасно знала, что тупик – неразрешимая проблема, с уровнем преступности чуть меньше, чем в доках. Хунд привёл Эмили на окраину района, открыв дверь в один из неказистых двухэтажных домиков. Оба этажа были разбиты на небольшие комнатушки, в которых с трудом могли поместиться двое взрослых. Но для маленькой девочки и старика места хватит точно. Они поднялись на второй и этаж и прошли до конца по коридору – последняя комната направо была комнатой Хунда. «Заходи, не бойся и вытри ноги», - с этими словами Хунд открыл дверь, приглашая Эмили внутрь своего скромного жилища, после чего плотно закрыл за ними дверь.

(Хунд) – Располагайся поудобнее, милости прошу к моему шалашу.

Эмили оглядела скромное убранство комнаты – маленькое окошко, выходящее на улицу; деревянная кровать, из крепких угловатых блоков; стул и стол ей под стать, с тусклой газовой лампой; крючок на стене. Собственно, вот и вся утварь. Ни посуды, ни книг, ни даже бочки с водой. Её охватило чувство печали – какого ему, некогда защитнику империи, влачить такое существование? Да и существование ли это?

(Эмили) – Хунд…неужели это всё, что у тебя осталось?

(Хунд, усмехнувшись) – Так тебе всё скажи, да покажи. Ты видишь ровно то, что можешь увидеть, а здесь есть всё необходимое для меня.

Жестом он пригласил её присесть на кровать, после чего взял стул и, развернув его к ней спинкой, сел напротив.

(Хунд) – Итак, юный дознаватель, задавай вопросы.

(Эмили) – Это правда, что рыцарей всегда была ровно 1 000?

(Хунд) – Нет. Всегда была 1 000 Соратников – элита Ордена, как повелось с самого начала его истории.

(Эмили) – Как же вы тогда успевали быть во всех уголках Валоры?

(Хунд) – Потому что помимо элиты должны быть и рядовые солдаты Ордена. Нас формировали в отряды, во главе каждого стоял Соратник. В отряд входил капеллан, боевой маг, лучник и два воина. 7 000 воинов, этого было более чем достаточно, для постоянной активности.

(Эмили) – Я читала, что у каждого рыцаря был пегас. Это правда?

Лицо Хунда расплылось в улыбке – Эмили поняла, что вызвала у него приятные воспоминания.

(Хунд, слегка смеясь) – Нет, девочка. Только у элиты Ордена. Остальные передвигались на лошадях, но при наличии мага в отряде всегда можно было открыть портал в замок или самим воспользоваться заклинанием Sanctuera, в случае экстренной ситуации.

Эмили сама заулыбалась, продолжая задавать вопросы.

(Эмили) – Ваши отряды всегда были в пути?

(Хунд) – Нет, мы несли гарнизонную службу на определённых объектах, после чего отправлялись в путь к новому. За бытность рыцарем я успел побывать почти по всей Валоре.

(Эмили) – Моя прабабушка особенно часто рассказывала про одного конкретного рыцаря и его отряд, о тех, кто спас её.

(Хунд) – Не удивлён. Ты помнишь, как звали капитана отряда? Может быть я пересекался с ним по службе.

Эмили взяла небольшую паузу, пытаясь вспомнить точное имя и фамилию.

(Эмили) – прабабушка Аделаида говорила, что это был Алый Отряд. А их капитана звали…

Хунд придвинулся поближе, ожидая ответа. Наконец, девочка вспомнила.

(Эмили) – Ренальд Хейлстоун. Капитан Алого Отряда Ренальд Хейлстоун. Ты знал его, Хунд?

(Хунд) – И не только знал. Я служил вместе с ним.

(Эмили) – Расскажи мне его историю, пожалуйста.

(Хунд) – Как пожелаешь, но начнём мы не со спасения твоей бабушки. Я расскажу, как начался Алый Отряд, и что с ним произошло. Ты готова?

Эмили радостно кивнула головой и приготовилась слушать.

(Хунд, улыбнувшись) – Тогда устраивайся поудобнее, почемучка. Время историй!

**Глава III: Алый рассвет**

Ноябрьское солнце клонилось к закату. Вместе с ним потихоньку замирала жизнь военного гарнизона Форт-Мактир на границе с Зурдалом. Одно из многих звеньев цепи городов-аванпостов, защищавшей Восточные Рубежи Валоры, Форт-Мактир не выделялся бы ничем,…если бы не прибывший в него пару недель назад отряд рыцарей Ордена, во главе с капитаном-Соратником, Ренальдом Хейлстоуном. Жаждавшие славы юноши были несколько обескуражены таким стартом истории их славного отряда – а ведь у него ещё даже не было своего имени. По традиции Ордена, отряд мог выбрать себе имя после первого боевого крещения. К вящему огорчению всех новоиспечённых рыцарей, такой возможности всё не появлялось и не появлялось.

Каждое утро, день и вечер Ренальд вышагивал по крепостной стене, глядя в подзорную трубу, высматривая надвигающиеся облака пыли – орду зеленокожих. Орки никогда не отличались изысканностью тактик, поэтому, по рассказам рыцарей-ветеранов, в сражениях с ними ощущалась какая-то первобытная честь – столкновение лоб в лоб, грубая сила и необузданная ярость против холодного ума и мастерства тактики. Но, увы и ах, прошло уже две недели, а заветный бой так и не начался. В связи с этим, отряд посвящал время упражнениям, физической подготовке и медитации. Так было и в этот пятничный вечер – Рен покинул остальных, выйдя в город, закупить съестного на рынке. За казармой, где расположились ребята, был тренировочный круг, где в клубах пыли кружили Вильям и Роберт, оттачивая технику нападения и защиты. Вальтасар, раздевшись по пояс, подтягивался на перекладине, прикреплённой к стенке казармы снаружи, после чего уселся медитировать. Сэм и Катберт сидели на складных стульях, играя в 21 на бочке.Часы пробили семь вечера, на крепостной стене дозорные сменили друг друга.

Недалеко от казармы располагались конюшни – из стойл выглядывали морды скакунов отряда, с мешками овса. Стоило подойти к ним поближе, как можно было заметить, что один из них особенно выделялся на фоне собратьев – крупнее, мощнее сложенный, цвета вороного крыла с ярко синими глазами и попоной, неплотно прилегающей к корпусу, будто что-то скрывающей, а точнее – скрывающей два крыла в масть цвета скакуна. То был Неведомый, пегас Ренальда. Только Соратники могли использовать их – между каждым воином и его скакуном устанавливалась эмпатическая связь.

Если рыцарь проходил Таинство Света, то и его скакун становился пегасом, испив воды из рук своего владельца. В бою такая боевая единица была по-настоящему грозным оружием, а при поддержке верного отряда – непобедимой. Ренальд нарёк своего скакуна так, потому что не знал, какого коня ему дадут – тот был неведом для него, так и родилась идея имени. Неведомый обладал крутым норовом, но Ренальда не переплюнул, а потому, спустя несколько тренировок, уже не подпускал к себе никого, кроме хозяина, а через две недели нёс его на своей спине к месту первой расквартировки отряда – в гарнизон на востоке империи. Ходили слухи, что Орда может снова нанести удар, а участие новоиспечённых рыцарей даст им нужный опыт реального боя и поможет сдержать натиск. Вот только бы случился он для начала, это самый натиск…

Роберт совершил очередной мощный выпад копьём, но лезвие уткнулось в щит Вильяма. Тот, воспользовавшись моментом, отвёл древко в сторону и ринулся на брата, в попытке схватить его за пояс и завалить в захвате на землю. Спустя 5 минут и 1 поднятую тучу пыли, оба брата Баррета сидели довольные на земле, обсуждая результаты поединка.

(Вильям) – Ты снова забываешь о защите, Роб. Вкладываешь всю силу в атаку, но совсем не учитываешь, что оставляешь себя открытым для контратаки.

(Роберт, усмехнувшись) – Билли, ты же наоборот сидишь как черепаха, ожидая пока драка, дойдёт до тебя. Маневренность и инициатива – вот ключ к успеху!

(Сэм, отрываясь от игры в карты и улыбаясь) – Бык! Медведь! Я вам сейчас одну умную вещь скажу, только не обижайтесь, ладно?! Баланс важен! Совершенно бесплатный совет!

(Оба брата, одновременно, смеясь в ответ) – Фишер, раз такой умный, где деньги твои?

(Сэм) – В смысле? Да вот же, я сейчас у Тихони выигр…, какого?

У Сэма на руках было 20, в то время как Катберт раскрыл карты – туз, туз и девятка. 21.

(Катберт, кротко улыбнувшись) – Похоже, что не в этот раз, Сэм.

(Сэм, эмоционально) – Да что ты будешь делать, ну как так-то, а? Кат, ты что, колоду перекрестил?

(Катберт) – В том не было нужды. Я просто хорошо умею играть в «больше/меньше», всего-то.

Сэм что-то неразборчиво бубнил себе под нос. К ним присоединился Вальтасар, все ещё раздетый по пояс. Все члены отряда видели, что Вельт держит себя в отличной форме, не смотря на то, что воином не является.

(Вильям) – Громобой, для чего ты качаешься? Не проще ли стать рыцарем, такими-то темпами?

(Роберт, смеясь) – Серьёзно, Вельт, ты скоро нас всех заборешь, ну кроме Рена разве что.

(Вальтасар, убирая волосы в хвост) – Магия требует здоровья в трёх аспектах, братья. Тела, ума и духа. Если хоть один из них не будет развит в достаточной мере, нельзя будет использовать свой потенциал по максимуму.

(Сэм, подталкивая его в бок) – Может, используешь потенциал, чтоб наколдовать мне по максимуму злотых? Отыграться охота.

(Вальтасар, смеясь в ответ) – Сэмюель, я предлагаю вам с Катбертом честно решить данный вопрос в очередном раунде в 21. Если хотите, я тоже могу…это что, тревога?

На дозорной башне колокол пробил три раза – приближаются враги! Отряд кинулся к казарме, за снаряжением. Катберт бросился в город на поиски Ренальда – наконец-то, первый бой! Теперь-то они точно стяжают славу, которую так хотят! Где же Рен?

«Берите-берите, господин рыцарь! Свежие фрукты, овощи, мясо, хлеб - все, что необходимо для рыцарей Ордена, по хорошей цене!», - уверял Ренальда Флориан Дюпри, местный бакалейщик. Рен стоял перед прилавком, набирая продуктов для ребят – да, сейчас нет боевых действий, но он все ещё командир отряда, а они – его ответственность. Плюс, прогулка смогла хоть как-то разбавить дурное настроение.

Флориан был среднего роста сухим мужчиной лет за 40 – голова с залысиной блестела от пота, а на носу-картошке уместились пенсне. Большие серые глаза за ними всегда светились приветливостью – Дюпри считал, что честно торговать – почётно, однако это не умаляло его тяги к деньгам, что выражалось в крайней нелюбви к воришкам разных мастей. Но сейчас перед ним элита элит всей Валоры – живой Соратник, которому требуются припасы! Нельзя ударить в грязь лицом!

Пока Ренальд рассчитывался за покупки с Флорианом, стоявший за рыцарем мальчик быстро схватил с прилавка буханку хлеба и выбежал прочь из магазина.

(Флориан) – Помогите, грабят! Стража!

(Ренальд) – Флориан, закончите с расчётом, я догоню его.

(Флориан) – Не стоит утруждать себя так, сэр Ренальд! Право же…

(Ренальд, выбегая на улицу) – Оставайтесь здесь и закончите с расчётом, я разберусь!

(Флориан, вслед ему) – Да-да, конечно! О, милостивый Свет, какой позор!

Ренальд выбежал на улицу, и увидел, как мальчонка рванул от него в сторону узких улочек города Мактир. Ориентироваться там было бы не очень легко,…если бы Рен был простым рыцарем, а не Соратником. Он прошептал заклинание: «Canidae!» («Гончая!»), после чего след беглеца засветился яркими пятнами на земле, которые видел только он. Признаться, Рен не рассчитывал на такой досуг, но в отсутствие серьёзных испытаний, можно было попрактиковаться в навыках и так. Юный Соратник устремился по следу.

Позади себя он слышал городскую стражу, вошедшую в магазин Флориана. Без сомнений, они уже готовы повязать опасного грабителя, похитившего аж целую буханку хлеба – Ренальд аж усмехнулся от такого. И всё же…всё же он понимал, что люди на кражу еды идут чаще всего от отчаяния. Орден и правда мог помочь в защите внешних рубежей, но кто спасёт жителей Валоры от таких врагов, как голод, нужда, бедность? Далеко не все чиновники империи выполняли свою работу должным образом, а у Ордена не было ни полномочий, ни ресурсов, чтобы вести войну на два фронта.

Если бы только у рыцарей появился надёжный союзник, который мог бы помочь в этой борьбе,…но он ещё не появился. Раздумывая над этим, Ренальддостиг конца, по которому шёл. Он упирался в полуразрушенную халупу, покосившуюся от ветра. Её дверь не закрывалась плотно и сейчас была приоткрыта – Ренальд аккуратно открыл её шире и вошёл внутрь, в поисках маленького беглеца.

В нос ему ударил слегка затхлый запах помещения. Дом видал лучшие времена – внутри практически не было никакого убранства, грубо сколоченный стол и стулья к нему в придачу, но никаких предметов декора – домочадцы явно жили очень скромно. Пройдя из условной прихожей в основную комнату, он увидел стол, с посудой на две персоны, печь, которую судя по всему, относительно недавно топили и…детский стульчик. Мальчику было от силы лет 8-9, так что он был явно маловат для беглеца.

Хотя внутри царил лёгкий полумрак, Ренальд относительно легко ориентировался в окружающей обстановке. Из главной комнаты был выход в детскую. Там Рен и нашёл маленького похитителя,…стоявшего рядом с колыбелькой, где лежал младенец. Мальчик вжался в угол, прижимая буханку хлеба к груди – действительно, на вид ему не больше 8-9 лет. В лохмотьях, достаточно рослый для своего возраста, оба синих глаза смотрели на Ренальда с испугом…и в то же время с надеждой.

Ренальд подошёл ближе с поднятыми руками, показывая мальчику, что не вооружён и не причинит ему зла. После чего присел перед ним на одно колено и заговорил.

(Ренальд) – Должен признать, бегаешь ты хорошо.

Мальчик ничего не сказал в ответ.

(Ренальд) – Не бойся меня, малыш. У тебя есть имя?

Мальчик выдержал паузу и ответил.

(Мальчик) – Джон. Джон Ригам, с-с-сэр.

(Ренальд) – Вот и славно, Джон Ригам. Я Ренальд Хейлстоун, но ты зови меня Рен и давай без сэров. Хорошо?

Джон медленно кивнул.

(Ренальд) – Вот и славно. Кто в колыбельке?

(Джон) – Моя сестрёнка, Анна. Только мы и остались из всей семьи.

(Ренальд) – А ваши родители?

Джон потупил взор и долго не мог ответить.

(Ренальд) – Не отвечай. Я всё понимаю. Прости.

Он вспомнил отчёты о нападениях орков на пограничные города и гарнизоны, как людей уводил в плен или съедали на месте. И вот перед ним был живой пример последствий – осиротевший мальчик с маленькой сестрёнкой, вынужденный красть себе пропитание. Рен прекрасно давал себе отчёт, что бюрократическая машина Валоры далека от совершенства, но в таких ситуациях…он просто терял дар речи. И снова ему вспомнилась мысль о союзнике, который мог бы вести бой с внутренними проблемами государства.

Рен увидел, что рядом с колыбелькой стояла кастрюлька с молоком. Он перевёл взгляд на хлеб – всё стало ясно. Джон делал из мякиша соску, смачивал её в молоке и так кормил сестрёнку. Даже в таком бедственном положении, он помнил, что теперь он – главный в семье и что от него зависит сестрёнка. Рен придвинулся чуть ближе к Джону – тот не отстранился.

(Ренальд) – Почему ты украл буханку, Джон? Разве Флориан не помог бы тебе, если попросить его?

(Джон, растеряно) – Я…я…я не знаю, с-с-сэр…не знаю, Ренальд. Мы не ели уже два дня, да и платить нам нечем. На последние грошики купил молока сестрёнке, на хлеб не хватило. Флориан жадный, а нам просто нужно было немного хлеба. Подмастерьем никуда не берут – говорят, что я мал. Я не со зла, честно. Если меня арестуют – я согласен, только пусть о сестрёнке позаботятся. Мама с папой учили, что за свои поступки стоит отвечать.

Ренальд придвинулся почти вплотную и положил Джону руку на плечо. Он заметил, что страх в глазах мальчика исчез, осталось лишь робкое спокойствие. Рен улыбнулся и ответил ему.

(Ренальд) – Джон, ты знаешь, кто я?

(Джон, смущённо) – Вы…рыцарь?

(Ренальд) – Совершенно верно, и не просто рыцарь, а Соратник.

Глаза Джона засветились радостью.

(Джон) – Честно-честно?

(Ренальд, улыбнувшись) – Честно-честно.

(Джон) – Вы поможете нам, пожалуйста?

(Ренальд) – Конечно, и у меня уже есть идея…

В этот момент дверь в дом распахнулась, в неё вошли Флориан и двое стражников. В руках у Флориана была плётка с короткой рукояткой – ей он прогонял мелких хулиганов и воришек из своего магазина. Завидев Ренальда и Джона, Дюпри устремился к ним.

(Флориан) – А, вот и ты, мелкий гадёныш! Господин Хейлстоун, я признателен Вам за помощь, прошу простить за эту ситуацию. Дальше я сам…

(Ренальд, вставая с колен и поворачиваясь) – Ты не причинишь вреда мальчику, Флориан!

(Флориан, немного опешив) – Н-но сэр…он же вор…он украл у меня!

(Ренальд, повышая голос) – Украл буханку хлеба, доведённый до отчаяния тем, что ему негде взять пропитания для себя и сестры! Взгляни вокруг, Дюпри! Думаешь, он от хорошей жизни пошёл на это?

(Флориан) – Это не мои проблемы! Я не занимаюсь благотворительностью, я занимаюсь торговлей! Мне искренне жаль чету Ригамов, но бизнес есть бизнес! А воришка сейчас получить плетью!

С этими словами Флориан уже замахнулся на Джона, спрятавшегося за Ренальда, как Рен схватил его за запястье правой руки, в которой была зажата плеть и начал сжимать. Глаза Соратника вспыхнули золотым.

(Флориан, корчась от боли) – Ай-яй-яй, как больно! Отпустите меня! Стража!

(Ренальд, громко рявкнув) – Оставаться на своих местах и ни шагу дальше!

Оба стражника невольно попятились назад – если Соратник гневается, не стоит вставать у него на пути. Ренальда подтянул Флориана поближе к своему лицу. Его глаза уже не вспыхивали, а пылали золотом.

(Ренальд) – Если ты посмеешь тронуть мальчика, если хоть волосок упадёт с его головы, я сломаю тебе руку в трёх местах и выкину в окно, Дюпри! Это понятно?

(Флориан) – Д-да…пожалуйста, сжальтесь, сжальтесь надо мной, сэр Ренальд!

(Ренальд) – Я верю, что ты хороший человек, Флориан. Верю, что деньги для тебя не самое главное в жизни. Посмотри вокруг ещё раз – мальчик заслужил удар плетью, по-твоему?

(Флориан, растеряно) – Н-нет…нет, конечно. Простите меня, сэр Хейлстоун. Я не знаю, что на меня нашло. Право, из-за такой мелочи…простите…

Ренальд отпустил его руку, глаза Соратника снова стали обычного, карего цвета.

(Ренальд) – Я не ошибся в тебе, Флориан. Теперь поступим так. Держи злотый – это с лихвой покроет цену буханки. Я хочу, чтобы ты снабжал Джона всем необходимым для его с сестрой пропитания. Счёт можешь выписывать на моё имя.

(Флориан, замахав руками) – Свет Вас упаси, сэр Ренальд! Такая мелочь…мне совесть не позволит. Конечно, Джон всегда может попросить у меня помощи!

(Ренальд, кивнув) – Славно. Джон, можешь не прятаться за мной. Выйди вперёд.

Мальчик робко встал рядом с рыцарем, все ещё неуверенный в своей участи.

(Ренальд) – Ты говорил, что готов понести наказание за свой поступок. Властью, данной мне гроссмейстером Ордена, Николаем Вальдором, я постановляю – ты станешь подмастерьем у Флориана, будешь помогать ему, прибираться в лавке, да и вообще на подхвате будешь.

С этими словами Ренальд обернулся к стражникам.

(Ренальд) – Вас как стражей закона, я прошу донести до коменданта крепости, что нужно назначить детям опекуна и привести дом в порядок.

(Флориан) – Джон и Анна могут пожить у меня, пока их дом будут ремонтировать.

(Ренальд) – Отличная идея. На том и порешим.

Ренальд почувствовал, как Джон обнял его бок и тихо сказал: «Спасибо!». Мальчик не верил своим глазам – всё как рассказывали папа с мамой! Рыцари пришли на помощь в самый трудный час и спасли их! Ренальд потрепал его по голове и собрался на выход, как вдруг в дверном проёме показалась фигура Катберта – юноша был явно взволнован!

(Катберт) – Рен, вот ты где! Я весь город облазил в поисках тебя! Скорее, идём!

(Ренальд) – Катберт? Что случилось?

(Катберт) – Случилось, капитан. Зеленая волна готова захлестнуть нас! Скорее, на крепостную стену, сам увидишь!

«Отведите детей и Флориана в безопасное место!», - скомандовал Соратник и устремился вслед за капелланом на стену, дабы самому увидеть, что их ожидало на исходе дня.

Весь отряд собрался на крепостной стене и глядел вдаль. Ренальд вскинул подзорную трубу – орда надвигалась. Трудно было сказать, сколько орков под свои знамёна собрал очередной вождь, пытавшийся снискать себе славы и богатств, но их было явно больше, чем защитников гарнизона. Они мчались вперёд на ездовых яках –огромная лавина, которая сомнёт ряды защитников Форт-Мактира…если только,… В этот момент заговорил командир гарнизона, Джозеф Прайс.

(Прайс) – Повезло же нам! Сплошные орки, и ни одного гоблина или ещё какой шушеры из их собратьев – будут бодаться до конца! Мы отправили гонца за подкреплениями и эвакуировали мирное население, но всё же…

Ренальд надел шлем в виде соколиной головы, обращаясь к остальным.

(Ренальд) – Оставить упаднические настроения, командир! Итак, что мы знаем об орках?

(Катберт) – Грубая сила, тактика не по их части.

(Вальтасар) – Сила определяет главного. Пойдут за самым большим из своих соплеменников, но если он падёт в бою – передерутся между собой.

(Сэм) – Мораль и дисциплина никакая, исходя из этого.

(Вильям) – Орки суеверные донельзя. Этим можно воспользоваться.

(Роберт) – Предпочитают всего один атакующий строй – массивная лавина.

(Ренальд) – Молодцы, парни, а теперь слушай мою резолюцию! Командир Прайс, организуйте терции из ваших пехотинцев и ждите у ворот нашего сигнала. Вельт, Сэм, идите на стену. Сэм, командуй лучниками, выцеливай самых крупных орков, лишим зверя головы. Вельт, ты сработаешь на упреждение – маневр «огонь, иди за мной». Вильям, Роберт, вы со мной – возглавим удар кавалерии на ряды противника. Отполируйте доспехи воском, и пусть Вальтасар зачарует их ярким светом – орки будут бояться нас! Катберт, ты как капеллан возглавишь наступление пехоты после того как будет дан сигнал. Я попробую найти их вождя и брошу ему вызов перед всей ордой – для орков понятие чести велико, он не сможет отказаться. Убьём его – остальные разбегутся или передерутся между собой. Никому не геройствовать, наша задача завязать их боем и нанести максимальный урон по боевому духу. Всем всё ясно?

(Остальные, хором) – Так точно, капитан!

(Ренальд) – Командир Прайс, оставьте нас ненадолго.

Ренальд обратился к остальным, после того как Джозеф отправился к войскам гарнизона.

(Ренальд, подняв меч над головой) – Братья, час нашей славы близок! Но помните, мы здесь ради защиты людей, а не ради личных достижений. Работаем как один, и встретим следующий рассвет триумфаторами. RaptorImperialis!

(Остальные, хором) – ImperiumAeternum!

Ренальд отправился к конюшням, где Неведомый уже яростно бил копытом. Пегас предвкушал сражение, и ему не терпелось начать. Ренальд схватил поводья и погладил его по морде.

(Ренальд) – Тише-тише, мальчик. Нам предстоит неравный бой, но я в тебе не сомневаюсь – поможешь?

Неведомый одобрительно заржал, встряхнув гривой и расправляя крылья.

(Ренальд, улыбаясь) – Так и думал, дружок. Идём, час славы ждёт!

Усевшись в седле, Ренальд собиралась отправиться к воротам, как вдруг увидел Джона, бегущего к нему. Неведомый даже не шелохнулся под седоком, позволив мальчику подойти.

(Джон) – Ренальд, Ренальд! Постой!

(Ренальд) – Джон? Что ты тут делаешь, иди в убежище, к остальным!

(Джон) – Я хочу помочь вам защищать крепость от них! Я уже достаточно взрослый!

(Ренальд, усмехнувшись) – Достаточно взрослый, чтоб сражаться, но недостаточно взрослый, чтобы стать подмастерьем.

(Джон, немного насупившись) – Ну…я…

(Ренальд, смеясь и протягивая ему руку) – Залезай, я оставлю тебя на стене с моим братом Сэмом – будешь подавать колчаны со стрелами. Там ты будешь в безопасности.

(Джон, радостно) – Я смогу помочь, честно-честно?

(Ренальд, усаживая Джона в седле, улыбнувшись) – Честно-честно. В небеса, Неведомый!

Пегас расправил свои мощные вороные крылья и устремился к крепостному валу. Ренальд видел, как детской радости Джона не было конца. Он оставил его с Сэмом, как и обещал, после чего присоединился к защитникам крепости, у ворот. Опустив забрало шлема, он выехал во главу клина, которым они планировали встретить атакующих орков.

(Ренальд) – Вальтасар, давай! «Огонь, иди за мной!», сейчас!

(Вальтасар, делая пасы руками) – Incendium(Воспламенение)!

За стеной раздалось испуганный рёв яков и крики наездников, которых сбрасывали на землю.

(Ренальд) – Вальтасар, свет!

(Вальтасар, воздев руки вверх) – Candor (Сияние)!

Доспехи Ренальда, Вильяма и Роберта ярко засияли – на них орки отвлекутся в первую очередь.

(Ренальд, вынимая меч) – Открыть ворота! Сигнал к атаке! В бой! За Валору и императора!

(Остальные, хором) – За Валору и императора!

Ворота с грохотомотварились, кавалерийский клин устремился навстречу врагу. Орки ещё как-то пытались перестроиться для атаки, но внезапное появление защитников смешало их ряды ещё больше. Ренальд видел, как стрелы находили самых крупных орков в орде, среди них первой всегда ложилась стрела с золотым оперением – Сэм по праву был лучшим стрелком среди них. Неведомый бил крыльями и молотил копытами, пока Ренальд орудовал мечом. Роберт и Вильям кружили вдвоём, Вильям заманивал на себя особо сильных врагов, пока те пробовали пробить его оборону, Роберт наседал на них с боков и сзади, не давая опомниться.

Раздался второй сигнал к атаке – из крепости хлынула пехота, ведомая Катбертом. Вооружённый булавой и щитом, юный капеллан отряда бежал впереди всех, крича во всё горлом псалом из книги Света. Все в отряде любили наблюдать, как Тихоня впадал в раж, и это притом, что он никогда не был слабым бойцом. Как это было и сейчас – Катберт одним мощным ударом булавы размозжил голову очередному орочьему бойцу, крича во всё горло:

(Катберт) – Не страшитесь, братья! Живущий под кровом Света в лучах его покоится, и говорю я вам: "Прибежище мое и защита моя, Свет мой, на который я уповаю! Избавь меня от сети ловца, от гибельной язвы, сиянием своим осени меня, и под лучами своими даруй убежище!». Щит и ограждение - истина его! Не убоюсь ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень.Ибо я говорю: "Свет - упование мое!". Свет мы избрали прибежищем своим, и не приключится нам зло, и язва не приблизится к жилищу нашему! Ибо Свет заповедает о нас - охранять на всех путях наших, да не преткнемся о камень ногами нашими; на аспида и василиска наступим и попрем льва и дракона. За то, что Свет возлюбили, избавит он нас; защитит нас, потому что познали мы милость его! Вперёд и не страшитесь тьмы!

Ренальд улыбнулся рвению друга. Он так же увидел, как Вальтасар с крепостной стены управлял потоками пламени одной рукой, другой обрушивая на врагов молнии. Но даже всего этого будет недостаточно, нудно отсечь голову зверя – вождь орды должен пасть!

(Ренальд, громко крича) - Вождь! Выйди и сразись со мной! Решим судьбу боя один на один, если ты не трус! Я бросаю тебе вызов! Встреться со мной в бою!

Орки замерли, как только услышали эти слова. Их смятые ряды отхлынули назад, из них на огромном черном яке выехал их предводитель – закованный с ног до головы в угольно-чёрные доспехи, сжимая в руках двуручную секиру, его красные глаза сияли злобой. Ренальд удерживал Неведомого на земле, встав перед противником.

(Вождь) – Я Горгутц Гро-Бараг, лидер этих парней! Ты сегодня знатно повоевал, консервная банка, но вам конец! Мы сразимся один на один, и когда я убью тебя, я съем твоё тело, а башку насажу на пику! И твою крылатую кобылу отправим на колбасу! Ха-ха-ха!

(Ренальд, спокойно) – Если.

(Вождь) – Чего? Ты глухой или тупой, козявка?

(Ренальд, спешиваясь) – «Если» ты победишь, а не «когда», орк. Покажи чего стоишь, а не чеши языком как слабак. Ты же не хочешь расстроить парней, правда?

(Вождь, злобно, кидаясь в атаку) – ЧТООООООО? Да я тебя раздавлю, ничтожество! ГРААААААААА!

Ренальд рассчитывал, что орк поддастся на провокацию. Он легко увернулся от выпада Горгутца, отскочив в сторону. «При всей моей любви к моему брату Лазло, научись искусству дуэли, Ренальд», - вспомнились ему слова Тристана, во время их дуэльных практик. «Бой не всегда будет в военном построении, маневренность и уклонение могут спасти тебе жизнь». Горгутц закрутил «восьмёрку» лезвием своей секиры, но Ренальд воспользовался разницей в росте, и «нырнул» под врага, перерезав ему сухожилие, тем самым лишив его мобильности. Горгутц завопил от боли, и в этот момент получил латной рукавицей в лицо от Ренальда – первый удар сломал ему нос, а второй рассёк бровь. Лицо вождя орков было залито кровью, он почти ничего не видел.

(Горгутц, отбрасывая секиру) – ГРААААААА! Я тебя голыми руками разорву, трус!

Он кинулся на Ренальда, надеясь, что его броня защити его от ударов человечишки, но не знал, что перед ним Соратник. Глаза Ренальда вспыхнули золотым, как и лезвие его меча, прошедшее сквозь доспех и сердце вождя как нож сквозь масло. Закашляв кровью, Горгутц Гро-Бараг грузно повалился на землю и затих. Остальные орки бросились в рассыпную, топча и давя друг друга. Ренальд вскочил в седло Неведомого и приземлился возле основного скопления защитников. Весь отряд и все уцелевшие защитники гарнизона были там. Они приветствовали его: «Ренальд! Ренальд! Ренальд!». Юный Соратник поднял руку, прося слова, и обратился к ним.

(Ренальд) – Благодарю вас, друзья! Но это не только моя заслуга! Все мы сражались бок обок, каждый внёс свой вклад в оборону Форта-Мактир. От моих братьев до самых маленьких жителей города – таких как Джон Ригам. Выйди к нам, Джон!

Сэм вывел Джона в середину круга – мальчик немного смутился, но было видно, что он очень гордится собой.

(Ренальд) – Берите с него пример, жители Форт-Мактир! А я выбираю его в послушники Ордена. Нам нужны, такие как Джон – не смотря на личные невзгоды, готовые прийти на помощь остальным. Ты хочешь стать рыцарем, Джон?

(Джон, радостно) – Конечно! Спасибо, сэр…спасибо, Ренальд!

(Ренальд, обращаясь к своему отряду) – Мои братья, свершилось! Наш первый бой и наша первая и не последняя победа! Нашему отряду полагается имя. Утром взойдёт алый рассвет, после такой славной битвы. Так пусть же мы будем…Алым Отрядом! Троекратное ура!

(Остальные члены отряда) – Ура! Ура! Ура!

(Ренальд, подняв Неведомого на дыбы, вздымая меч) – Так тому и быть. А теперь поможем раненым, друзья. К крепости!

Он и Джон ехали во главе процессии войск, идущих к воротам. Солнце уже село, а люди все ещё скандировали его имя, имя отряда рыцарей Ордена и радуясь победе. То был сокрушительный успех юных рыцарей.

На следующее утро Ренальд вышел на стену полюбоваться восходящим солнцем. Рассвет и, правда, был алый. Форт-Мактир был спасён, отряд обрёл имя, а маленький мальчик Джон станет его оруженосцем, когда тому исполниться 12 лет. Неплохое начало для рыцаря. Вдруг в морозном утреннем воздухе затрубил рог, извещающий о прибытии в форт путников – Ренальд спустился вниз. В город въехало 12 человек – серая броня, в качестве знамени меч, объятый пламенем, пронзает книгу. К Ренальду вышел их предводитель и снял шлем – чёрные как смоль вьющиеся волосы, зелёные глаза, аккуратные усы и борода, обрамляющие рот. Незнакомец был несколько старше его.

(Рыцарь) – Капитан Ренальд Хейлстоун?

(Ренальд) – Совершенно верно. Кто спрашивает?

(Рыцарь) – Лоренцо Пацци. Я агент Инквизиции. Мы были посланы вам на помощь, но я вижу, что слава Ордена заслужена по праву. Мы созданы в помощь Ордену, сражаться с внутренними врагами, по личному приказу Его Императорского Величества Юбера Айронфиста. Рад знакомству, сэр!

(Ренальд, пожимая ему руку) – Взаимно, Инквизитор Пацци.

(Лоренцо) – По нашим данным, здесь произошло сражение с ордой зеленокожих.

(Ренальд) – Совершенно верно, враг нейтрализован.

(Лоренцо) – Прекрасная работа, капитан. Так как мы лишь начинаем свою работу по борьбе с внутренними врагами Валоры, нам может потребоваться помощь Ордена как более значимой силы.

(Ренальд) – Мы всегда готовы прийти вам на помощь, уверяю.

(Лоренцо, доброжелательно) – Не сомневаюсь, Ренальд, однако нам потребуется подтверждение от самого Николая Вальдора. Мы отправимся с вами в крепость Ордена, если вы не против.

(Ренальд) –Если такова воля императора.

(Лоренцо, учтиво) – О, нисколько не сомневайтесь, капитан. Мы устали с дороги, продолжим наш разговор чуть позже. Был рад поговорить с Соратником.

(Ренальд, усмехнувшись) – Что выдало меня?

(Лоренцо, улыбнувшись в ответ) – Не считая ауриловой брони и пегаса в конюшнях?

(Ренальд) – Вы только приехали. Откуда вы…?

(Лоренцо) – Инквизиции многое известно, Ренальд. Нехватку силы мы с лихвой компенсируем знанием. До встречи!

После разговора Ренальд отправился на конюшни, покормить Неведомого, а затем в казармы, чтобы поделиться с остальным Алым Отрядом новостями о союзнике.

**Глава IV: Воспоминания о былом**

Хунд окончил свой рассказ и встал со стула, решив немного размяться после долгого повествования. Всё это время Эмили сидела на краешке кровати с разинутым ртом, ловя каждое слово его истории. Девушка живо представила в своём воображении все события, о которых Хунд поведал ей. Всё совсем как в книгах – рыцари без страха и упрёка, пришедшие на помощь слабым в самый трудный час. И особенно капитан отряда – он был таким же, как в историях мамы, которые ей рассказывала бабушка, а ей – прабабушка Аделаида.

И в этом же рассказе Хунд упомянул о первой встрече с Инквизицией – казалось бы, тогда ещё ничего не предвещало беды, и обе организации должны были работать на благо государства и народа. Вот только посмотрев за окно, можно было убедиться, что Инквизиция защищала не людей, а интересы узкого круга лиц во власти. Но при этом она всячески пропагандировала свой образ справедливой организации и достойной наследницы идеалов Ордена – до того, как по заявлениям правительства, его разъела коррупция. Однако народное прозвище лучше всего отражало отношение жителей Валоры к данной «благородной наследнице». Узурпаторы. Орден заслужил свою народную любовь тем, что жертвовал жизнями во благо страны и её народа, в то время как Инквизиция теперь состояла сплошь и рядом из знати разных рангов. А знать часто любила ставить себя выше простого люда, считая их быдлом, не знающим что лучше для них, как и считая необходимым держать их в ежовых рукавицах.

На фоне этого история Хунда подняла ей настроение…и в то же время, огорчила. Как же так получилось, что так любимая народом организация погибла? Неужели никто не протянул им руку помощи? Или народ был запуган, обманут? Все ещё много вопросов оставалось в голове у юной почемучки. Ей не терпелось перейти к истории о спасении её прабабушки, но сначала она хотела побольше узнать про Алый Отряд. Пока Хунд разминал спину и ноги, она вышла в коридор, спустилась на общую кухню и приготовила кофе для себя и него. Нельзя было сказать, что это был её самый лучший кофе, но приходилось работать с тем, что есть. Поднимаясь, Эмили мысленно вернулась к мыслям о том, каково Хунду влачить такое существование. Добрый, благородный старик-рыцарь – неужели это его награда за все подвиги во благо остальных? И, кроме того, она поймала себя на том, что невольно ощущала в нём какую-то…глубокую грусть. Какая-то давняя, незажившая до конца рана, которая очевидно глубоко терзает его. И хотя внешне он этого не показывал, она ощущала в нём какой-то внутренний неразрешённый конфликт. Она вспомнила его слова о том, что он отрёкся от рыцарства и насилия:

«В ту ночь, когда померк Свет, когда союзники предали нас,…из-за меня погиб невинный. Осознав, что я натворил, я не мог больше называть себя рыцарем. И я решил больше никогда не носить оружия, способного отобрать жизнь».

Она не понимала, что именно произошло, но судя по всему – что-то поистине ужасное. Девушка вернулась в комнату, где Хунд уже снова восседал на стуле, развернув его спинкой назад. Эмили протянула ему чашку с горячим кофе – старик принял её с благодарностью и, держа обеими руками, немного отпил. Посмаковав вкус во рту, он улыбнулся и жестом пригласил Эмили вернуться на её место для продолжения истории. Тем более что всем своим видом она показывала, что ей не терпится услышать продолжение истории о капитане Хейлстоуне и Алом Отряде.

(Эмили, удивлённо) – Поверить не могу, Хунд…

(Хунд, улыбаясь) – Угу.

(Эмили) – Пегас, рыцари, орки, спасение города…

(Хунд, улыбаясь ещё больше) – Ага.

(Эмили, мечтательно) – Всё совсем как в книгах и историях…нет, даже лучше!

(Хунд, смеясь) – И не говори, Эмили. Реальность всяко лучше. А иногда очень забавная.

(Эмили, с любопытством) – Что ты имеешь в виду?

(Хунд) – Ты бы знала, сколько потом Рен и братья обсуждали ту битву. Как им повезло, что против них вышли орки. Справиться с таким противником им было по зубам, однако окажись там что-нибудь вроде циклопа или людоеда – пришлось бы попотеть.

(Эмили, удивлённо) – Хочешь сказать, что им просто повезло?

(Хунд) – Вовсе нет. Им и тут пришлось несладко. Просто противник тоже оказалось новичком, как оказалось потом – вождь, решивший начать свою карьеру с набега на Форт-Мактир, да так и оставшийся там. Битва прошла на равных условиях, а ребята смогли показать своё мастерство, вполне заслуженно.

(Эмили) – Наверное, потом, им пришлось сражаться и не с такими противниками?

(Хунд, одобрительно кивая) – Совершенно верно. Алый отряд капитана Хейлстоуна успеть повевать и на Юге, и на Востоке, и на Западе.

(Эмили) – Ты под конец рассказа упомянул инквизитора. Расскажи о нём?

(Хунд) – Верно, Лоренцо Пацци. Выходец из одной небогатой, но благородной семьи из Южных Областей Валоры, он зарекомендовал себя как человек недюжих умственных способностей, а потому был рекомендован императору Юберу как один из участников новой организации.

(Эмили) – А ты, Хунд? Будучи рыцарем Ордена, ты общался с ним?

(Хунд) – Да, почемучка. Он был чем-то вроде постоянного представителя Инквизиции для Ордена и сообщал нам важную информацию, будь то запрос о помощи или об участии в совместной операции.

(Эмили) – Расскажи, какое впечатление он оставил о себе?

Хунд сделал короткую паузу, пытаясь точнее сформулировать ответ.

(Хунд) – Лоренцо был…необычным, если вкратце. Явно образованный и широко эрудированный человек, он общался с каждым на равных, но в то же время я всегда ощущал в нём какую-то…затаённую обиду, только вот непонятно на что.

(Эмили) – А капитан Хейлстоун?

(Хунд) – Их отношения с Ренальдом я бы отнёс к отчасти приятельским. В конце концов, именно с капитаном Алого Отряда, будущий первый Великий Инквизитор переступил порог нашей крепости и предстал перед Николаем Вальдором.

(Эмили, удивлённо) – Что? Тот самый Лоренцо Пацци? Так это он был? Гроза еретиков и первый из круга 12-и? Тот, с кого Инквизиция начала, после падения Ордена, ещё больше наращивать свою мощь и влияние?

(Хунд) – Всё так.Но тогда он был просто агентом, отвечающим напрямую императору. А ныне его уже нет в живых. К худу или во благо, не мне судить.

(Эмили) – Я бы хотела вернуться к историям про Алый Отряд. Они возвращают мне чувство радости.

(Хунд, глотнув кофе и улыбнувшись) – Не сомневаюсь, почемучка. И я рад это слышать.

(Эмили, глотнув кофе, радостно) – Расскажи, что было потом? После победы над ордой?

Хунд отпил немного кофе и поддержал кружку в руках.

(Хунд) – Как тебе удалось сделать такой напиток из того, что есть у нас в закромах?

(Эмили) – Ну…всё дело в специях, на самом деле. Немного корицы всё исправило.

(Хунд, кивнув) – Спасибо тебе, Эмили.

(Эмили, улыбнувшись) – Всегда, пожалуйста, Хунд. Ну, так что же было дальше?

(Хунд) – Ренальд и отряд покинули Форт-Мактир, отправившись обратно в крепость Ордена. Ренальд взял Джона и Анну с собой – девочку отдали в послушницы-монахини при братстве рыцарей, а мальчик стал проходить базовую подготовку для становления оруженосцем.

(Эмили) – А капитан Хейлстоун возьмёт его в отряд?

(Хунд) – Конечно, как только Джону исполнится 12. В этом возрасте послушник имел право уйти из Ордена, хоть это была и редкость. Но если он решался идти по дороге рыцаря до конца, то из братства он не мог уйти по своей воле до конца жизни.

(Эмили) – А был ли те, кто всё же пробовал?

(Хунд) – Конечно. Дезертиры, хотя их было ничтожно малое количество за всю историю Ордена. Их отлавливали и отравляли под трибунал – нарушение клятв верности братству, стране и императору жестоко каралось.

(Эмили) – А были отступники-Соратники?

(Хунд) – Никогда. Никто из тысячи Соратников никогда не предавал Орден. Они были столпом, примером для подражания для остальных рыцарей.

(Эмили) – А Джон тоже станет соратником?

(Хунд, усмехнувшись) – Всё тебе скажи, да покажи, почемучка. Всему своё время, не лети впереди пегаса, как любили говаривать у нас в Ордене.

(Эмили, улыбаясь) – Как скажешь Хунд. Расскажи мне про рыцарей Алого Отряда.

Хунд рассмеялся, продолжая пить кофе из кружки.

(Хунд, с улыбкой) – Да уж, смотрю, тебе нравятся воспоминания о былом, почемучка. Надеюсь, дальше не последуют вопросы из серии «сколько ты зарабатываешь» и «что бы ты сказал императору Вероку Первому»?

(Эмили, смеясь) – Нет, что ты! Но мне хочется получше узнать окружение капитана Ренальда.

(Хунд, одобрительно кивая) – Справедливо. О ком рассказать сначала?

(Эмили) – Вильям Баррет. Медведь.

(Хунд, задумчиво) – Вильям. Билл. Медведь. Нежный гигант. Верная опора для братьев. Если Ренальд был честью отряда, то Вильям был мудростью. Старший из двух братьев-близнецов с Севера Валоры, к моменту как Отряд прибудет в деревню с твоей прабабушкой, Вильям начал носить бороду, чтобы внешне отличаться от Роберта. Самый рослый и широкий в отряде, Вильям был самым спокойным и взвешенным из всех его участников. Часто он остужал споры между Робертом и Сэмом, но больше всего в свободное время от сражений он любил две вещи – чинить снаряжение и курить трубку. Билл говорил, что такой труд его расслабляет и помогает сконцентрироваться.

Казалось, что он не боится ничего – однажды, когда Алый Отряд ввязался в бой со зверолюдами и занял позицию в укрытии, Роберт был ранен и не смог добраться до него. Под шквальным огнём из стрел, не моргнув и глазом, Вильям рванул в своём латном доспехе, двигаясь, будто на нём были не латы, а обыкновенная рубашка и штаны, к Робу, взвалил его на плечи и отнёс в укрытие, пока Сэм и Вельт прикрывали его. С годами он и, правда, стал походить на медведя – бородатый, рослый, массивный. Да и мёд тоже любил, кстати, равно, как и поспать. Спокойный ровно до тех пор, пока его не разозлить – тогда только держись! Иногда его звали Бастион – из-за его привычки занимать оборонительную позицию и защищать Сэма, Вельта и Катберта или из-за тактики боя – выждать пока все атаки противника разобьются об него, после чего нанести сокрушающий удар.

(Эмили) – Что стало с ним?

(Хунд) – Это история для следующего раза, почемучка, не торопись. О ком теперь рассказать?

(Эмили) – Роберт Баррет. Бык.

Хунд кивнул и продолжил.

(Хунд) – Роберт. Роб. Бык. Живой огонь в теле человека. Мужество Алого Отряда. Если Ренальд был готов принять любой вызов, но при этом был достаточно отходчивым, то Роберт вполне заслужил своё прозвище и не только за стиль ведения боя. Агрессивный, всегда уверенный в своих силах, он был готов драться хоть с десятью врагами сразу, забывая обо всём – по собственным его словам, битва была величайшим испытанием для любого мужчины. Все вокруг него ощущали его внутренний огонь, и своим воинским азартом он заражал остальных братьев и тех, с кем они сражались бок обок. Роб был несколько меньше Вильяма, всегда гладко выбрит и обрит налысо. Именно у него в отряде было больше всего шрамов – в бою он напрочь забывал о защите. Но шрамы залечивать не хотел – то был предмет его гордости.

Один такой шрам он любил больше всего – во время кампании на Западных Рубежах, против нежити, Алый Отряд прикрывал отступление раненых солдат регулярной армии Валоры. Роберт схлестнулся сразу с тремя рыцарями смерти, высшей нежитью, после чего исчез под тучей зомби и скелетов – тогда Отряд думал, что потерял его. Однако он вылез из-под горы трупов – весь в шрамах, в том числе и через левый глаз. Единственное, что он попросил – восстановить ему зрение и починить доспехи, плюнув на отрубленную голову рыцаря смерти. И действительно часто бывало так, что после боя Вильям чинил за братом его доспехи и оружие, а Катберт – «чинил» самого Роберта. А вне сражений, его огонь находил себе применение у походного котелка – как ни странно, Роберт был не только мастер копья, но и поварёшки. Воистину, белокурая бестия и отличное дополнение к своему брату.

Эмили слушала его с нескрываемой радостью. Хунд глотнул ещё немного кофе, взяв небольшую паузу. После недолго молчания его рассказ продолжился.

(Хунд) – О ком теперь поведём рассказ?

(Эмили, с небольшой паузой) – Вальтасар. Громобой, кажется.

(Хунд) – Совершенно верно, это он. Вальтасар Гельт. Вельт. Громобой. Воплощение силы воли отряда, его огневая поддержка, мастер по всему таинственному и оккультному, подтянутый пепельный блондин с серыми глазами, выходец с Запада Империи, он всегда стоял поодаль от остальных братьев. Но мне кажется, дело было не в его характере, а в его даре.

(Эмили) – О чём ты?

(Хунд) – Управление потоками магии требует большой концентрации, малышка. Представь, что тебе подвластны четыре стихии мироздания, и что малейшее твоё неверное движение повлечёт за собой проблемы не только для тебя, но и для окружающих. Стала бы ты всегда следить за собой?

(Эмили) – Полагаю, да.

(Хунд, кивая) – Таким же был и Вельт. Всегда сосредоточен, всегда закаляющий своё тело, разум и дух, понимая, что от его выдержки может зависеть жизнь или смерть отряда. Ты не поверишь, но он был отличный музыкант, в качестве инструмента он возил с собой лютню, на которой любил играть, сидя у костра. И хотя Вельт чаще был сдержан и, немного, замкнут в себе, он никогда не отказывал в помощи братьям по отряду или кому-либо ещё нуждавшемуся в ней. Как он говорил сам, в его семье придерживались позиции, что волшебный дар не даёт тебе привилегий, но подвигает тебя использовать его во благо окружающих, а не во вред. Громобой часто развлекал остальной отряд, устраивая театр теней с помощью лагерного костра или игрой солнечных бликов на доспехах братьев. Но, конечно же, сильнее всего Вальтасар сиял в бою. Ты уже слышала мой рассказ о Форт-Мактир, почемучка. Так вот, это были лишь цветочки на заре его карьеры. Незадолго до конца существования Ордена, Вальтасар Гельт входил в его пятёрку лучших магов, так как умел вызывать шторм среди ясного дня, землетрясения под ногами противника и устраивать огненный дождь из одной искры спички, что он наглядно показал во время военной кампании против нежити на Западных Рубежах. Он всегда был надёжным плечом и крепким тылом, на который можно было положиться.

Хунд прервался и ненадолго затих. Эмили видела, как он ненадолго уставился в одну точку. Очевидно, рассказы о боевых товарищах разворошили старые воспоминания. Или раны, что вероятнее. Она положила ему руку на ладонь, выведя его из этого лёгкого транса.

(Хунд) – Кто следующий?

(Эмили) – Сэм. Лучник. Я не запомнила прозвища.

(Хунд, улыбнувшись) – Потому что я его и не называл. Сэмюель Фишер. Сэм. Меченный. Ум отряда, как он сам себя называл, и не то чтобы совсем без оснований. Единственный в отряде коренной житель Меридиана, хоть и беспризорник. Если и был в отряде хвастун и умник, так это никто другой как он. Вера в Свет и правое дело Ордена в нём были разбавлены здоровой долей прагматизма. Но иногда его цинизм перегибал палку – благо, что рядом был Катберт, который часто любил его воспитывать.

И хотя Сэм не признавал это открыто, со временем он стал признавать, что Тихоня прав…в отдельных вопросах, так точно. Так, например, не смотря на свою напускную любовь к деньгам, Ренальд не один раз видел, как Сэм протягивал милостыню мальчишкам и девчонкам по всей Валоре, куда путешествовал их отряд. Как он сам говорил, «они в неравном положении по отношению к другим, кэп. Я не люблю, когда так происходит, стоит уравнять шансы». Рен ничего не говорил в ответ, обычно, просто клал Сэму на плечо руку и мысленно радовался результатам воспитательной работы Катберта.

Я уже рассказал о том, что Сэм был метким стрелком, как стало видно из рассказа об обороне Форта-Мактир. Но его звёздный час случится позже, хоть и снова на Восточных Рубежах. Во время столкновения с орочьим кланом Серого Черепа, Сэм будет выполнять функцию снайпера в объединённых силах Ордена и регулярной армии Империи. Каждую ночь Фишер будет уходить в рейд с отрядом выбранных им лично стрелков и, заняв свои гнёзда, отстреливать самых крупных орков в их армии. Опыт сражения против Горгутца Гро-Барага дал о себе знать, в результате чего армия орков скатилась в междоусобную войну, и не смогла дать достойный отпор натиску валорийских войск. И как никто другой Сэм умел одновременно и утешить тебя, когда тебе тяжело, так и подколоть, почти беззлобно, чтобы ты не вешал нос. Верный боевой товарищ и самый трезвый реалист Алого Отряда.

Итак, Хунд описал Эмили уже две трети членов Алого Отряда. Слушая его, она представляла себе их внешне, какими бы голосами они разговаривали, и как повели бы себя в той или иной ситуации. Допив кофе, Хунд попросил её сходить ему за водой. Эмили выбежала в коридор, а когда возвращалась, увидела, что Хунд что-то вытащил из-за пазухи своего балахона. Трудно было разобрать – какая-то выцветшая бумажка, не более. Может быть, какое-то письмо? Стоит спросить у него, как закончит рассказ. А ведь оставались ещё два участника Алого Отряда – капеллан Катберт Оллгуд и капитан Ренальд Хейлстоун. Эмили вернулась с водой к Хунду и, пока он пил, снова послушно заняла своё место на кровати, как ученик за партой. Ей не терпелось услышать продолжение повествования.

(Хунд, улыбаясь) – Ну что, почемучка, не сильно притомилась?

(Эмили, смеясь) – Нисколько! Хочу продолжение истории!

(Хунд) – Кто я такой, чтоб отказать гостье? О ком поведём речь?

(Эмили) – Тихоня Катберт. Капеллан Алого Отряда.

(Хунд) – Катберт Оллгуд. Кат. Тихоня. Не просто капеллан Алого Отряда, а его совесть. Тихий церковный мальчик-южанин среднего роста, с черными, как смола волосами и выразительными серыми глазами, при этом крепко сложенный, что позволяло ему не только читать псалмы и творить чудеса, но и орудовать булавой, прикрывая остальных братьев, по мере необходимости. Можно сказать, что в плане семьи ему повезло больше остальных.

(Эмили) – Что ты хочешь сказать, Хунд?

(Хунд) – Только у Катберта была полноценная семья, Эмили, папа и мама. Ренальд был найдёнышем, Сэм беспризорной шпаной, Вильям и Роберт росли без матери, а Вальтасар – без отца, его роль занял его дед, известный на его малой родине маг. Они завидовали Катберту, по-хорошему – здорово расти с любящими его родителями, в полноценной семье, да ещё и с братом и сестрой.

(Эмили) – Катберт не был единственным ребёнком?

(Хунд) – Нет, он был старшим, помимо среднего брата, Адама и младшей сестры - Нины. Так что Кат с самого детства знал, какого это – расти не одному, быть помощью старшим и примером младшим. Решение вступить в Орден высказал он сам, придя туда, когда ему было 11. В Алом Отряде Тихоню могли называть занудой, но исключительно по-доброму подкалывая. Для всех нас он был моральным примером того, как следует вести себя рыцарю. Это не означало, что Катберт осуждал дружескую попойку или партию в карты – как ты помнишь, он прекрасно играл в 21. Вовсе нет, Кат приветствовал такое время препровождение, но осуждал ненужную праздность и несобранность. И не смотря на то, что Тихоня никогда не любил повышать голос, кроме как в бою, звание капеллана Кат выслужил сполна. Воюя на Юге, он сам выводил из горящего города беженцев и возвращался за каждым в пламя, пока не убедился что все они в безопасности. Скромный хранитель моральных устоев и по-настоящему верный друг.

Эмили отпила воды из кружки, теперь настал её черед призадуматься, пока Хунд немного переводил дыхание. Мальчишки. Шестеро мальчишек, такие разные по характеру, с такими разными жизненными судьбами, и всё же… и всё же им было предначертано стать одним отрядом, обрести своё маленькое братство, которое они будут защищать, и в котором они будут служить своему государству, давшему им такую возможность.

Девушка призадумалась – могла ли она представить подобную историю в рядах Инквизиции? Ответ напрашивался сам собой – вряд ли. Закрытый коррумпированный клуб для богатых и влиятельных явно имел оточенные фильтры отсева для всех нежелательных кандидатур в их сеть агентов. Валора изменилась, а с ней изменились и её стражи. Хунд положил ей руку на плечо, взглянув на неё своими уставшими, но такими добрыми синими глазами.

(Хунд) – Ты как, почемучка? Всё хорошо?

(Эмили) – Д-да…я просто…

(Хунд, хмыкнув) – Просто да не просто, трепетная душа. Выкладывай как есть.

(Эмили) – Хунд…

(Хунд, смеясь) – Много лет уже как Хунд. Не бойся, выкладывай.

(Эмили, слегка улыбнувшись) – Хунд, ты сначала описал Алый Отряд как рыцарей из книг и легенд, но потом оказалось что вы такие же люди, как и мы.

(Хунд, смеясь) – Ну, во-первых, я описал ещё не всех. Во-вторых, тебя смущает тот факт, что мы люди, а не големы?

(Эмили, застеснявшись) – Вовсе нет. Просто рыцари Ордена для меня всегда были возвышенными образами, такими…далёкими от простых людей, движимые внутренним порывом и идеями.

Хунд ласково потрепал её по голове под одобрительный визг девушки.

(Хунд) – Вспомни историю Рена и Джона, Эмили. Неужели ты думаешь, что не просто рыцарь, а Соратник не владел достаточным сочувствием, чтобы понять каково было маленькому мальчику в тот момент?

(Эмили) – Нет, он поступил, как подобает не только рыцарю, но и просто…

(Хунд) – …порядочному человеку. Ты права, малышка. Мы никогда не забывали о том, ради кого и за что сражаемся. Многие из нас сами помнили, каково это – обедать за большим семейным столом или добывать пропитание на улице, защищать себя в драке или прийти на помощь братьям и сёстрам. Рыцари Ордена не забывали про простых людей, потому что сами были из них. В основе нашего Ордена лежала идея о том, что каждый человек способен нести добро людям, если ему дать необходимые условия. Мы были символом надежды, примером того кем может стать каждый.

(Эмили) – Но ведь люди таких легко поддаются порокам?

(Хунд) – И всё же Свет любит своих детей. Нам была дарована свобода воли, и мы должны добровольно прийти к тому, чтобы жить в согласии друг с другом. И тому была посвящена наша миссия, в том числе – защитить Валору и дать возможность новым поколениям стать лучше, чем мы. Даже если мы сами не доживём до этого. Когда у тебя есть некая высшая цель, жизненные невзгоды переносятся гораздо легче.

(Эмили, задумчиво) – Узурпаторы так не считают. Впрочем, о них давай потом…ещё кофе?

(Хунд, одобрительно кивая) – Вот уж от чего не откажусь, так от этого. Будь добра, и не скупись на корицу.

(Эмили) – Бегу-бегу!

Она вернулась спустя 10 минут с двумя горячими деревянными кружками чая и ломтями хлеба с сыром. Хунд с благодарностью принял угощение из рук.

(Хунд, улыбаясь) – Настоящая хозяюшка!

(Эмили, радуясь) – Спасибо, я так старалась, так старалась!

Хунд отпил из кружки, закусывая бутербродом. С его лица не сходила довольная улыбка.

(Хунд) – Полагаю, у нас остался последний рыцарь.

(Эмили) – Да. Расскажи о нём, Хунд. О том, кто спас мою прабабушку, кто защитил её и всех жителей деревни от жестокости Инквизиции. Расскажи про капитана Хейлстоуна. Каким он был…вне сражений?

Хунд немного собирался с мыслями, после чего начал последнюю, самую важную часть рассказа об Алом Отряде.

(Хунд) – Ренальд Хейлстоун. Рен. Кэп. Честь всего Алого Отряда. Как мы, простые рыцари Ордена, были примером для жителей Валоры, так и Соратники были примером для нас, в том числе. Все в отряде считали, что именно Рен был достоин пройти Таинство Света. А что до человека…скажи, Эмили, ты когда-нибудь была в присутствии кого-то или чего-то, на что ты полностью полагалась? Когда могла ощутить себя в безопасности и быть уверенной в том, что тебе ничего не навредит?

(Эмили, тихо) – Да…с папой и мамой. До отъезда в Меридиан, мы любили по вечерам сидеть у камина – мама пряла, папа читал мне книги, пока я сидела у него на коленях. И тогда мне было так хорошо, так спокойно. Я верила, не только я, все мы в безопасности, что так будет всегда. А потом…п-потом…прости, Хунд, я-я…

Она закрыла лицо ладонями и тихо заплакала. Хунд встал со стула и присел рядом с ней на кровати, прижав к себе и гладя по голове.

(Хунд) – Тише, малышка, тише…и это пройдёт.

(Эмили) – Я знаю, прости, просто иногда так накатывает…

(Хунд) – Дурашка, за что ты извиняешься? За слёзы? За человеческую эмоцию?

(Эмили, грустно) – Я такая дура сейчас, наверное.

(Хунд, улыбнувшись и потрепав её по голове) – Не больше моего, почемучка. Нам, дуракам, надо держаться вместе.

Он вытер ей слёзы платком. Эмили обняла его и тихо сказала: «спасибо». Подняв с пола свою и её кружку с кофе, Хунд продолжил рассказ.

(Хунд) – Таким человеком для рыцарей был Ренальд. Где бы ни сияла его ауриловая броня или не появлялась коротко стриженая голова с зачёсанными назад волосами, его карие глаза всегда излучали уверенность в себе, своих силах и идеях Ордена. Неудивительно, что не только Алый Отряд, но и остальные рыцари, с которыми ему доводилось пересекаться, готовы были с ним и в огонь, и в воду, и хоть весь континент прошагать – Ренальд проецировал вокруг себя аура уважения и доверия к себе. Неудивительно, что потом на него обратит внимание сам Николай Вальдор.

Хунд посмотрел на Эмили – глаза девушки окончательно высохли, она улыбалась и слушала его рассказ, ловя каждую деталь. «Так-то лучше», - отметил про себя рыцарь.

(Эмили, радостно) – Сам гроссмейстер Ордена? Лев Валоры?

(Хунд, с улыбкой) – Он самый. Первый среди равных. Рыцарь без страха и упрёка.

(Эмили, удивлённо) – И что же стало с Реном?

(Хунд, смеясь) – Всего лишь стал вторым по значимости человеком в Ордене, когда Николай посвятил его в своего сенешаля. Три качества его особенно привлекли в рыцаре-командоре – о первом я уже рассказал.

(Эмили) – А второе?

(Хунд) – То, из-за чего Рен защитил Джона и деревню твоей прабабушки. Капитан всегда был уверен, что между законом и справедливостью следует выбирать последнее. Но быть готовым к последствиям. Рен никогда не прикрывался своими должностными полномочиями и того же требовал от братьев.

(Эмили) – И что же третье?

(Хунд) – Рен был настоящим лидером. Не начальником, ни боссом, а именно лидером. Он вёл людей за собой, но сам при этом разделял с ними все горести и радости. На самых трудных линиях фронта был он. Вспомни историю с Горгутцем Гро-Барагом – он ни за что не стал бы спихивать этот бой на кого-то другого. То была его ответственность как Соратника, и как капитана Алого Отряда. Для всех рыцарей Ордена, которым довелось с ним пересечься, Ренальд Хейлстоун был чем-то вроде старшего брата: взрослого, мудрого и всегда готового поддержать нас. Он не был самым правильным, умным, хитрым, сильным или выносливым, но в нём был баланс всех этих качеств и развитое чувство долга.

Хунд закончил рассказ, а Эмили ещё сидела некоторое время и думала об услышанном от него. Рыцарь в золотых доспехах защищает незнакомого маленького мальчика от жадного торговца,…верхом на пегасе устремляется в гущу сражения, чтобы защитить жителей Форт-Мактир и своих братьев,…как бы ей хотелось увидеть хотя бы отголосок таких качеств в тех людях, которые окружали её. Но, увы, прошло полвека, и они были вытравлены из душ людей. Благородство делает тебя неуправляемым и непредсказуемым.

(Хунд) – Всё хорошо, почемучка?

(Эмили) – Да, Хунд, спасибо. Теперь мне хочется узнать о них ещё больше.

(Хунд, с улыбкой) – Не сомневаюсь. Тем более, пришло время истории об Аделаиде Найтроуд. Это случится до того, как Ренальд станет сенешалем, но в отряде уже будет Джон Ригам, его оруженосец.

(Эмили) – Ты расскажешь мне о нём?

(Хунд) – Конечно, почемучка, но после рассказа о спасении. Готова слушать дальше?

Эмили кивнула. Хунд немного прокашлялся и начал рассказ: «Прошло 7 лет как…».

**Глава V: Конфликт интересов**

Прошло 7 лет, как Алый Отряд обрёл своё имя, защитив Форт-Мактир. После тех событий, Ренальд и братья вернулись в крепость, вместе с Джоном и Анной Ригам. Так же компанию им составил Лоренцо Пацци. Отряд и агент Инквизиции предстали перед Николаем Вальдором, давшим своё согласие на сотрудничество двух организаций. С тех пор Инквизиция взяла на себя борьбу с внутренними врагами – агенты могли запрашивать себе помощь и реквизировать ресурсы любого подданного Валоры, кроме рыцарей Ордена – те сохраняли своё особое положение и автономию. Однако сам Орден часто отзывался на запросы о помощи от молодой «напарницы», так как понимал, что для наращивания сил помощь ей не помешает.

Но не дремали и внешние враги, а значит, Ордену всегда была работа – отряды рыцарей отправлялись в самые горячие точки по всей Империи, оказывая помощь регулярной армии Валоры. Не обошло это и Алый Отряд капитана Хейлстоуна – Рен и братья сталкивались с множеством врагов, по сравнению с которыми орда орков показалась им детским садом. Но как говаривал сам капитан, а следом за ним и остальные братья: «Спокойное море ещё ни из кого не сделало отличного моряка. Прорвёмся!». И было так – Алый Отряд прошёл множество сражений, став одним из наиболее прославленных в составе действующих разъездов Ордена. Ренальд был произведён в рыцари-командоры, входящих в совет Ордена. Теперь уже 25-летний капитан отвечал не только за тактические решения на поле боя, но и участвовал в политической жизни Ордена, принимая вместе с остальными членами совета решения стратегического характера.

Братья радовались назначению Ренальда, однако сам он был рад тому, как быстро рос на его глазах Джон Ригам – некогда храбрый 9-летний мальчик вырос в мужественного 16-летнего юношу, которого Ренальд взял себе в оруженосцы. Джон путешествовал вместе с отрядом, став для них всех «младшим братом», перенимающим опыт каждого из них. Храбрый, убеждённый идеалист, но в то же время очень скромный и преданный, казалось, что Джон вобрал в себя частичку каждого из 6 своих «старших братьев». Но больше всего, что неудивительно, в нём видели наследие его учителя – Рена. Если бы не разница в возрасте всего 9 лет, можно было бы сказать что, Ренальд стал для него вторым отцом. Джон всегда держался рядом с ним, ведь все ещё помнил, кто защитил его от жадного Флориана, и кто разрешил ему покататься на Неведомом, после чего отправил помогать защитникам Форт-Мактир. А теперь самому Джону предстояло помочь другим жителям Валоры, и на себе испытать, каково это – быть рыцарем Ордена.

Алый Отряд держал путь на Юг, к пограничью с болотами Маральза. Оттуда доносились слухи об оборотне, терзающем деревню Рейвенхольм. Один оборотень сам по себе уже был проблемой, но обычно они никогда не охотились в одиночку, а значит стоит ждать либо стаю зверолюдов, либо волка во главе огромной волчьей стаи, и оба варианта предвещали только беду. Ренальд лично попросил гроссмейстера отправить Алый Отряд на данное задание и, получив одобрение, он с братьями выдвинулся по Южному Тракту. На дворе стоял конец ноября, землю уже припорошило снегом – хоть и зима пришла рано в этом году, слякоти и грязиоставалось ещё достаточно, особенно на большаке, по которому двигался отряд рыцарей. Так они и проехали без особых приключений почти весь маршрут – путь до Рейвенхольма составлял примерно две недели. Они разбили очередной привал на ночь – по их прикидкам, к концу следующего дня они уже будут на месте. Сидя вкруг у костра, рыцари уплетали стряпню Роберта, слушали игру на лютне Вальтасара, после чего легли спать вокруг костра, кроме Ренальда – капитан вызвался нести дозор.

Поправив горящие поленья в костре, Ренальд взглянул на свой спящий отряд. Его охватило чувство гордости за них всех – они и,правда, стали великим отрядом, делали правое дело, защищая жителей Империи, побеждая зло – чего ещё в жизни надо? Прямо напротив Ренальда спал Джон – со временем и он станет рыцарем. И тогда Рен посвятит его, и они станут полноценными братьями. Рен выпустил морозное облачко пара изо рта, посмотрел на то, как горел огонь, затем вверх, на звёзды – такие красивые, такие далёкие…

Вдруг пламя огня подёрнулось, как будто от дуновения ветра, хотя стояло полное безветрие. Ренальду показалось, что в тенях, за костром, мелькнуло два огонька, которые тут же пропали. Ренальд вскочил на ноги, его рука потянулась к ножнам.

(Ренальд) – Кто бы ты ни был, скрывающийся во мраке, покажись! Кто ты и чего хочешь?

Вместо ответа последовал смех, больше похожий на кашель больного или вздохи умирающего. Какой знакомый звук…неужели?

(Ренальд) – Выйди на свет! Кто ты?

В этот момент тьма между ним и костром начала принимать форму – сначала бесформенная, масса начала приобретать черты старухи, опирающейся на палку,…оба её серых глаза были слепые, а редкие седые волосы падали на плечи…Ренальд узнал её, призрака из прошлого, сулившего ему беду.

(Ренальд) – Ты…?

(Гадалка) – Здравствуй, маленький рыцарь. Я рада, что ты помнишь меня. Я давно наблюдаю за тобой.

(Ренальд, обнажая меч) – Чего ты хочешь, ведьма? Ты пришла за моими братьями? Ты их не получишь, клянусь Светом!

Его доспехи, меч и он сам воспылали золотым светом, но старуха не пошевелилась.

(Гадалка) – Да, хорошо…вижу, что Свет и вправду тебя выбрал, маленький рыцарь, ты достоин. Но я пришла не за твоими братьями, их судьба свершится гораздо позже. Я пришла за своими… «сувенирами», которые ты так бережно хранишь. Достань их.

Ренальд вытащил из-за пазухи три карты Таро, которые гадалка оставила ему на прощание при их последней встрече. Старуха взяла две из них, оставив ему Смерть.

(Гадалка) – Император и Колесница выполнили своё предсказание, потому они больше не нужны.

Карты вспыхнули и рассеялись пеплом по ветру у неё в руках. Старуха исчезла в тенях, и оказалась сзади Ренальда. Он развернулся к ней, сжимая меч в руках.

(Ренальд) – Для чего ты пришла? Что ты хочешь мне сказать?

(Гадалка, указывая на карту у него в руке и оскалившись) – Mementomori, маленький рыцарь. Не забывай, смертный, что ты не можешь быть сильнее Судьбы. Чем больше будешь сопротивляться, тем сильнее будет боль от последствий. Вплоть до того, что рискуешь потерять самое ценное.

Гадалка обвела рукой всех спящих братьев, остановив жест на Джоне. Ренальд схватил её за плечо и подтянул к себе. Его глаза вспыхнули золотым, он говорил тихо, но отчётливо.

(Ренальд) – В тот день я не испугался твоего пророчества, карга. И сейчас уж подавно не намерен. Я защищу их, слышишь? Пока я их командир, я не дам в обиду никого из них! Уходи, тут для тебя нет поживы!

В тот же гадалка непринуждённо сняла его руку с плеча, как будто она была равна ему по силе, после чего рассмеялась кашляющим смехом.

(Гадалка) – А ты не изменился, маленький рыцарь! Всё такой же упорный, самоуверенный, считающий, что сможешь одолеть всех! Помни, что Свет могучий союзник, но есть силы в этом мире и посильнее него! И что самого могучего льва могут задавать толпой шакалы! Иди дальше по своему пути, Соратник, мы ещё обязательно увидимся, когда придёт черёд третьей карты! Прощай!

Вокруг Ренальда начала сгущаться тьма, в которой ведьма растворилась. Рен снова присел к костру, пытаясь понять, что только что случилось – откуда она появилась? Чего ей нужно? Его раздумья прервал сонный голос Джона. Юноша подошёл к нему и сел рядом, укутавшись в одеяло.

(Джон) – Муссисёр, всё хорошо?

(Ренальд, улыбнувшись и потрепав его по голове) – «Монсеньор», Джон. У тебя ещё будет время ко мне официально обратиться, пока в этом нет нужды.

(Джон, слегка смутившись) – Хорошо, мусс...мон…сир. Мне показалось, что я слышал голоса. Ваш и ещё чей-то.

(Ренальд) – Тебе привиделось, Джон. Набирайся сил, завтра нам предстоит целый день езды, а потом охота на оборотня и его стаю. Мы рассчитываем на тебя.

(Джон, радостно и тихо) – Я не подведу, Ренальд!

(Ренальд, улыбаясь) – Я нисколько не сомневаюсь, мой оруженосец.

Раздалось тихое ржание со стороны деревьев, к которым были привязаны лошади – Неведомый накрыл крыльями своих собратьев, обеспечивая дополнительное тепло.

(Ренальд) – Джон?

(Джон) – Да, сир?

(Ренальд) – Почему из всего оружия ты предпочитаешь длинный посох?

(Джон) – Я…мне кажется, что любое существо заслуживает шанса на искупление или покаяние. Поэтому стоит его обезоружить, обездвижить, но не убивать немедленно. Я понимаю, что это возможно не всегда, и что далеко не каждое живое существо захочет искупления, но я хочу дать им этот шанс. Того требует моя душа.

(Ренальд, положив ему руку на плечо) – Джон, пообещай мне одну вещь.

(Джон) – Да, Ренальд?

(Ренальд) – Сохрани этот настрой в себе на всю жизнь. Не дай себе зачерстветь. Старайся видеть во всём положительное и не давай тьме поглотить себя или окружающих. Будь для них щитом и утешением. Ибо это одно из редких качеств, которое обязательно должно быть у рыцаря. Обещаешь мне?

(Джон) – Обещаю, мусс…монсеньор.

(Ренальд) – Вот и славно. А теперь иди спать, завтра предстоит много дел.

Ригам улёгся спать, а Ренальд думал до самого рассвета о том, что ему сказала гадалка. Больше всего его волновал её жест, указавший на Джона, когда она говорила, что Смерть ждала всех, кто пойдёт за ним. «Не позволю. Ни его, ни братьев я не отдам. Я докажу, что мы сами творим свою судьбу», - так думал рыцарь-командор, встречая зимний рассвет, пока его братья приводили себя в порядок после сна. Позавтракав и затушив костёр, они выдвинулись дальше по тракту, в сторону Рейвенхольма. Рен последний раз взглянул на карту Таро, после чего спрятал её поглубже под доспехи. Сейчас было не до того.

Как и некоторые пограничные деревни, Рейвенхольм располагался в глубине Чернолесья – огромного леса, раскинувшегося вдоль Южных Рубежей Валоры, отделяя её от топей Маральза. Много дурной славы ходило про это место, и если бы причиной были только зверолюды, рвущиеся растоптать всё на своём пути. В Чернолесье почти всегда царила тьма, за исключением деревень – те находились на вырубках и просеках, куда солнечный свет доставал. Но в остальном, особенно в зимнее время года, с долгими ночами и короткими днями, лес приобретал зловещий вид. Мало кто отважился бы покинуть пределы деревни ночью в зиму без должной причины и мер предосторожности. Ибо кроме зверолюдов, среди теней таились разбойники, нашедшие здесь убежище, не щадившие никого ради звонкой монеты. Стоит отметить, что жили тут в деревнях скорее похожих на крепости – с учётом досаждающих соседей, их строили наподобие маленьких замков, из камня и цемента, чтобы выдержать атаки. В каждой дежурил гарнизон, готовый дать отпор врагам.

Но ходили легенды о чём-то…древнем, обитающем в глубине леса. Древнее существо, истинный хозяин Чернолесья, появившееся задолго до зверолюдов и пришествия сюда гарнизонов Империи, не любило никого, кто бродил по его лесам. Старожилы описывали его как великана с лосиной головой и двумя зелеными, светящимися в темноте глазами, а родители пугали им непослушных детей – «Будешь плохо себя вести, Вальдмар заберёт тебя!». Одного его имени было достаточно, чтобы напугать самых непослушных детей. И хотя доказательств того, что он жив до сих пор так и не нашли, иногда по весне в растаявшем снегу находили одежду тех, кто пропал в долгие зимние ночи – но не более того. Одно ободряло сердца жителей этих неприветливых мест, богатых торфом и древесиной – согласно поверьям, Вальдмар был воплощением дикой природы и потому не мог близко подойти к городам людей – они отталкивали его. Был ли то страх или неприязнь, но осознание хоть какой-то безопасности вселяло дополнительную смелость.

Солнце стояло в зените, когда Алый Отряд, проезжая по большаку, увидел крестьянскую повозку, на обочине дороги. Глава семейства, его жена и сын с дочкой стопились возле слетевшего колеса, пытаясь понять, как им быть дальше. Судя по направлению, они ехали в сторону Меридиана. Не смотря на относительно тёплую погоду, Ренальд не хотел оставлять их на произвол судьбу в дорожной грязи, а потому пришпорил Неведомого и устремился к ним на помощь. Отряд последовал за ним.

(Ренальд) – Доброго пути, друг мой! Вам помочь?

Крестьянин снял шапку и почтительно ему поклонился, как и остальные члены семьи.

(Крестьянин) – Свет в помощь, господин Соратник! Приключилась беда с колесом телеги, не можем ехать дальше по тракту.

Ренальд соскочил с Неведомого прямо в грязь и пошёл, чавкая ею под своими сабатонами, прямиком к телеге.

(Крестьянин) – Господин, да что ж Вы пачкаетесь-то! Не пристало благородному…

(Ренальд, протягивая руку) – Не пристало любому человеку бросать страждущего в беде. Меня зовут Ренальд Хейлстоун. Рад помочь.

(Крестьянин, пожимая руку) – Сам капитан Хейлстоун! А это должно быть, Алый Отряд! Слышала, жена? Сын, дочь, полюбуйтесь, кто пришёл нам на помощь? Простите, господин, но мой сын любит истории о рыцарях Ордена. Меня зовут Дункан Дрейвен, это моя жена, Ирен, а это наши дети – старший, Виктор, и младшая – Кристи.

Дети вышли вперёд, Виктор подошёл к Ренальду.

(Виктор) – Вы и правда Соратник…всё как в песнях и историях…Отряд поможет нам, капитан?

(Ренальд, улыбаясь) – Никак иначе, Виктор. Если ты в силах помочь кому-то – помоги, таков твой нравственный долг. А теперь отойди в сторонку, нам потребуется пространство для работы. Вильям, оценишь проблему?

(Вильям, спрыгивая с коня и снимая с седла свёрток инструментов) – Начнём ремонтировать, ох как всё запущено… Ренальд, подними телегу, надо ось осмотреть. Джон, дружище, иди сюда, будешь подавать инструменты. Да не боись испачкаться, доброе дело ж делаем!

Пока они помогали семье Дрейвенов с повозкой, мимо них проезжал богато одетый всадник – судя по всему, какой-то мелкий дворянин или купец. Завидев рыцарский разъезд и их помощь крестьянам, он презрительно фыркнул и рассмеялся.

(Всадник) – Что это? Рыцари Ордена снизошли до обыкновенных ремонтников? Ха-ха-ха, неужели в Орден теперь берут всяких безродных псов?

(Ренальд, выходя вперёд, подавая тайный знак Сэму и Роберту) – От безродных псов больше проку и верности, в то время как благородные только и заняты вылизыванием собственных яиц! К тому же, братья, взгляните, далеко не каждый день увидишь лошадь с двумя задницами!

Раздался громогласный смех, как Отряда, так и Дункана с Виктором. Всадник покраснел от гнева, однако не заметил, как сзади него оказался Роберт.

(Всадник) – Да как ты смеешь, ничтожество! Думаешь, нацепил золотые доспехи и тебе всё можно? Да я тебя…!

В этот момент Роберт ударил древком копья лошадь по крупу, от испуга та стала брыкаться, пока не сбросила седока в грязь, после чего умчалась на несколько шагов вперёд. Под дружный смех и улюлюканье, всадник ещё как-то пытался ругаться с Ренальдом и Отрядом, но тут ему в лицо прилетел грязевой снежок – Сэм все ещё был самым метким стрелком отряда. Что-то, бормоча себе под нос и подняв полы плаща, всадник отправился бежать за своей лошадью.

Через 20 минут ремонт был закончен, а телега снова на ходу. Дункан и Ирен посадили детей в повозку и уже собирались отбывать. Ренальд пожал руку главы семейства на прощание, задав ему пару вопросов.

(Ренальд) – Дункан, наш путь лежит в Рейвенхольм. Как нам скорее добраться туда?

(Дункан, слегка побледнев) – Что же вы забыли в том зловещем месте, Ренальд?

(Ренальд) – Туда нас ведёт долг. До нас дошли слухи об оборотне, терроризирующем округу возле деревни.

(Дункан) – Всё так. Ночью там небезопасно, оборотень, судя по всему, пытается заразить как можно больше людей, обратив их в свою стаю. Как прибудете на место – отыщите Густава Апатроса, он местный священник.

(Сэм, смеясь и подталкивая Катберта) – Будет с кем поговорить, Тихоня, м?

(Дункан, забираясь на облучок) – Он расскажет вам, что ему удалось найти по выходу из сложившейся ситуации. Но прошу вас, друзья, подумайте ещё раз – не ходите в это проклятое место. Там есть вещи древнее и злее, чем оборотни, зверолюды и разбойники. Но, пошла!

(Ренальд, вскакивая в седло) – Доброй дороги, Дункан, и спасибо! Мы одолеем зло, вот увидишь! Берегите себя по дороге к Меридиану! Братья, в галоп! Неведомый, вперёд!

Алый Отряд устремился дальше по тракту, и чем ближе приближались они к Чернолесью, тем больше видели людей, идущих в обратном направлении. Им было не впервой видать беженцев, но истории об этом регионе, правдивые или наполненные мистикой, заставляли быть настороже. И тем решительнее было их намерение узнать правду о том, что же происходит в Рейвенхольме – благо, что это была крупнейшая деревня поблизости от Южного Тракта, так что поиски не займут много времени. На закате дня они стояли перед Чернолесьем – широко раскинулась непроглядная чаща деревьев, в глубине которой лежал пункт их назначения. Медлить было нельзя, люди рассчитывали на них и ждали помощи. Вальтасар прочитал заклинание Candor, после которого у всех доспехи засияли магическим светом. Ренальд скомандовал продолжать движение, и Алый Отряд устремился по дороге дальше, путь пролегал уже среди деревьев. Через некоторое время, единственным источником света стали их доспехи, а просвет, по которому шла дорога, поглотила темнота. До Рейвенхольма оставалось примерно полчаса пути.

Их поразила неестественная тишина вокруг – кроме разве что дыхания друг друга, звука копыт лошадей и их ржания, не было слышно ни звука – ни птицы, ни зверей. И всех членов отряда не покидало чувство, что за ними кто-то следит. Первым заговорил Джон.

(Джон) – Что имел в виду Дункан, говоря, что здесь есть что-то злее оборотня?

(Вильям, не выпуская трубку изо рта) – Вальдмар.«Лесной кошмар» в переводе с древнего наречия. Если он ещё жив, конечно. Или когда-то существовал вообще. Люди верят во много странных вещей.

(Джон) – Что это или кто, Вильям?

(Роберт) – Вальдмар, Джон. В детстве батя нам с Билли рассказывал о том, что южане верят в некоего лесного бабайку, обитающего в глубине Чернолесья. Трудно сказать, кто он – дух леса, полубожество или ещё кто, но практически никто, кто встречал его, не уходил живым.

(Катберт) – Роб, Вальдмар не бабайка. Хотя я и жил несколько севернее Чернолесья, я много слышал о нём. Согласно легендам – он последний из своего вида, воплощение дикой природы – нелюдимой, но готовой покарать скверну, которая забредёт в её владенья.

(Сэм, хмыкнув) – Интересно, а нас он за кого посчитает? За друзей ил врагов?

(Вальтасар) – Лично я не уверен, что хотел бы выяснить это. Со всем уважением к нам, но мы не готовы к встрече с таким древним существом. Если мы увидим его – предлагаю не вступать в конфликт, особенно если рядом будут гражданские. Я читал книги об этом существе – если не мешать, ему получить его добычу, он не тронет тебя. Как медведь, иными словами.

Вильям успехнулся, выпустив кольцо дыма из трубки. Ренальд взял слово.

(Ренальд) – Я согласен с Вальтасаром. Помните, братья, наша задача тут – найти и справиться с оборотнем, а не искать встречи с древними духами леса. А, вот и Рейвенхольм, скорее!

Они устремились к воротам укреплённой деревни, возле которых горели факелы. Отрадно было видеть лунный свет среди почти кромешной тьмы. Но никто из них не заметил, из глубины чащи за ними следили два тусклых зелёных огонька…, Рейвенхольм встретил их почти что молчаливо. На улице практически никого, разве что стражи совершавшие обход на крепостных стенах. Они остановились в центре города, перед церковью, где их ждал старик, укутавшийся в одежды так, что его почти не было видно. Он обратился к отряду.

(Старик) – Вы должно быть капитан Хейлстоун, посланный нам на помощь?

(Ренальд, слезая с Неведомого) – Совершенно верно. А вы, должно быть, Густав Апатрос?

(Старик, кивая) – Всё так, я скромный служитель церкви в этом мрачном месте. Но пройдёмте внутрь моей обители и поговорим там. Нам нужна ваша помощь.

Священник провёл их внутрь церкви, где на скамьях сидели некоторые жители деревни. Одна из них, женщина рядом с мужем, плакала, закрыв лицо руками. Завидев Ренальда и остальных рыцарей, она подбежала к ним. Судя по виду, она не спала несколько дней.

(Женщина) – Господин рыцарь! Хвала Свету, Вы и братья Ордена здесь! Помогите нам!

(Ренальд) – Госпожа, мы сделаем всё возможное. Кто Вы, и что случилось?

(Женщина) – Эвелина. Эвелина Найтроуд. Три недели назад начались нападения оборотня на нашу деревню. Гарнизон отбивался, как мог, но волк возвращался снова и снова. В соседней комнате организован лазарет, я занимаюсь врачеванием. Неделю назад моя дочка…моя Аделаида, моё сокровище…пропала, во время очередной его атаки. Мы с мужем, Вернером, облазили всю округу, в попытках её найти, но безуспешно…прошу вас, помогите нам вернуть её!

(Густав) – То, что сказала Эвелина, правда. Но спасти дочку маловероятно, оборотни не держат заложников. Проще было бы…

(Эвелина) – Замолчи, Густав! Тела так и не нашли! Она жива! Я чувствую это…

Женщина сорвалась в безутешное рыдание, муж обнял её.

(Ренальд) – Густав, судя по всему вам, требуется помощь с больными после атак – вы её получите. Кат, Вельт, идите в лазарет, там вы нужнее. Как нейтрализовать ликантропию магией вам известно. Вернер, Вы участвовали в обороне от атак оборотня? Что можете сказать?

(Вернер) – Я охотник, так что моё участие было обязательным. Зверь всегда приходил после заката, пытаясь перекусать как можно больше людей, расширить стаю. Но за последнюю неделю его тактика изменилась – оборотень пытается прокрасться на наш склад продовольствия, и стащить оттуда еду. До сих пор ему не удалось этого сделать. Очень странное изменение поведения, но всё же…

(Густав) – У нас не хватает сил уничтожить эту тварь, господин Соратник! Я пытаюсь, ради общего блага, сплотить людей против тьмы, закалив их сердца молитвой и храбростью, но сил у нас осталось не так много.

(Ренальд) – Густав, почему Вы даже в помещении укутаны в одежды? Тут очень тепло.

(Густав, показывая искалеченную руку) – После атаки оборотня я обезображен. Он истерзал меня лапами, я весь в шрамах. Очевидно, что он…

В этот момент с улицы послышались крики и вой, от которого волосы вставали дыбом. Выбежав на улицу, Ренальд, Сэм, Вильям, Джон и Роб увидели, как оборотень раскидал стражей и выбил двери склада, ворвавшись внутрь. «Братья, оставаться здесь и поддерживать порядок среди населения. Я отправляюсь внутрь». Ренальд вытащил меч и направился к складскому помещению. Он заметил, что за оборотнем тянется след чёрной крови – один из стражников ранил его, но убить волка простым оружием нельзя. Не считая магии, только убив разносчика заразы, передавшего укус, можно спасти несчастного.

В голове Ренальда пронеслась мысль, которую он хотел проверить. Он медленно зашёл в помещение, следуя по следу раннего зверя.След привёл его в дальний угол склада, путь освещала броня. Какое же удивление он испытал, когда увидел, как оборотень на его глазах заканчивал превращение в…маленькую девочку! Ей на вид было не больше 14 лет, совсем голая и неестественно худая, она лежала на полу, не в силах встать – из бока сочилась кровь. В её зелёных глазах застыли страх и ужас, она пробовал заслониться рукой от Ренальда, когда он встал на колено рядом с ней, убрав меч в ножны.

(Девочка) – П-п-прошу, не надо! Не убивайте!

(Ренальд) – Тише-тише, малышка. Я не причиню тебе вреда!

(Девочка) – Он сказал тоже самое! Что это «ради общего блага, ради сплочения людей»! Пощадите, господин, я хочу к маме с папой!

(Ренальд) – Для начала дай-ка я помогу тебе. Sanitatem (Исцеление)!

Он приложил руку к её кровоточащему боку, рана мгновенно затянулась.

(Девочка) – С-с-пасибо Вам, господин.

Ренальд снял свой плащ и укутал девочку.

(Ренальд) – Зови меня Ренальд, малышка. А тебя зовут?

(Девочка) – Аделаида. Аделаида Найтроуд. Вы, правда, поможете мне?

Ренальд срезал небольшой кусок мяса с одной из ближайших туш и стал давать ей маленькие кусочки.

(Ренальд) – Ешь медленно, ты голодала, судя по всему, сейчас твой организм не готов к быстрому поглощению пищи. Что случилось, Аделаида? Ты помнишь, кто тебя обратил?

(Аделаида) – Да. Он отвёл меня в одну из молельных, сказав, что я помогу всем, объединив их против общего врага, ради общего блага. Потом укусил меня за руку, а дальше…всё как в тумане. Я понимала, что я волк, но я не хотела никому зла – я пыталась только найти еды. Ренальд, прошу, не дай ему навредить остальным!

(Ренальд) – Не позволю, Аделаида. Папа с мамой жду тебя. Хочешь к ним?

Девочка слабо, но радостно закивала головой. Ренальд положил ей одну руку на голову, а ладонью второй провёл перед лицом, произнесяSomnum (Сон)! Аделаида закрыла глаза и плавно опустилась ему в руки. Ренальд поднял девочку, и с ней на руках отправилась к выходу. Снаружи доносились оживлённые восклицания, будто кто-то спорил. Выйдя со склада, Ренальд увидел, что на центральной площади появились силы Инквизиции – людей сгоняли к дому, вокруг которого был сложен хворост. Ренальд выследил в толпе главного по рангу и семимильными шагами отправился к нему. Рядом с ним стоял Густав.

(Густав, указывая на Ренальда) – господин Инквизитор, вот она! Волк вошёл на склад, а теперь Соратник несёт это исчадие ада на казнь! Отличная работа, капитан!

(Ренальд) – Что здесь происходит? Инквизитор, объяснитесь!

Инквизитор отсалютовал ему, однако это было не более чем политесом.

(Инквизитор) – Агент Инквизиции Грегори Хаунд. Капитан, Рейвенхольм подлежит очищению огнём во избежание распространения заразы на прилегающие территории. Наши люди уже вошли в лазарет. Пожалуйста, не препятствуйте правосудию…

В этот момент из главного входа в церковь один за другим в снег вылетело трое агентов – следом вышли Роберт, Вильям, Катберт и Вальтасар.

(Катберт) – Было обязательно применять насилие, братья?

(Роберт, смеясь) – Может быть и необязательно. Но зато они так лучше запомнят, что не стоит тыкать рыцарю Ордена и стращать больных – у них от этого самочувствие ухудшается, знаете ли.

(Вильям, закуривая трубку) – Дай пять, братишка.

(Вальтасар, зовя с собой Сэма и Джона) – Скорее, к Ренальду!

Рыцари встали между жителями Рейвенхольма и Инквизиторами, Ренальд встал вместе со своими братьями. Из толпы к нему выбежали Вернер и Эвелина.

(Эвелина, в слезах, беря её на руки) – Аделаида! Доченька! О, господин Ренальд, спасибо!

(Ренальд) – Отнесите её в дом, дайте тёплое питьё и обогрейте. Вернер, останьтесь – тут назревает конфликт интересов. Кат, Вельт, девочке нужна ваша помощь, идите.

(Грегори, доставая знак Инквизиции, вытягивая его вперёд) – При всём уважении, капитан Хейлстоун, вы не имеет права вмешиваться в нашу работу! Эта деревня подверглась воздействию скверны, необходимо устранить всех потенциальных разносчиков! Что Вы делаете…!

Ренальд резко вышел вперёд, схватил Грегори за ворот одной рукой, другой сжал знак Инквизиции так, что он превратился в металлическую стружку и дуновением развеял её.

(Ренальд) – А теперь докажи мне, что ты – Инквизитор, Грегори. Потому что без инсигнии ты ведёшь себя как мясник, готовый на любую жестокость, прикрываясь приказом. Не девочка – корень зла, а тот, кто вызвал вас сюда.

(Грегори, удивлённо) – О чём Вы, капитан?

В этот момент луна вышла из-за тучи. Густав попятился назад.

(Ренальд) – Роберт, Вильям, взять его! Снимите с него одежду! Пусть покажет своё истинное лицо!

(Густав, пытаясь сопротивляться) – Нет, не смейте! Я сделал это только потому, что моя работа важна! Я не мог умереть просто так, я важен для Рейвенхольма, а какая-то соплячка – нет! Поэтому лучше пусть она умрёт, а я буду жить, не смотря на этот недуг! Ради общего блага! Я наместник Света, мой труд важен!

(Вернер) – Ах ты, ублюдок…

Братья Барреты сорвали с него балахон, пихнув в снег – подлунным светом, Густав начал обращаться у всех на глазах. Его зрачки налились кровью, клыки стали вырываться изо рта, он громко вопил, по мере того как его конечности искривлялись, превращаясь в лапы. «Грегори, уводи своих людей и жителей Рейвенхольма, это наша задача!», - скомандовал Ренальд. Перед ними на задних лапах стоял массивный чёрный оборотень с серыми глазами. Он совершил прыжок вперёд, целясь в Ренальда, но тут его подловил Джон, несколькими ударами посоха отправивший Густава в нокдаун. В это же время к ним присоединись Катберт и Вальтасар. Всё стало ясно без слов. Их цель была перед ними.

(Джон) – Густав, я знаю, что ты слышишь нас. Знаю, что понимаешь. Разреши нам помочь тебе. Мы знаем, как снять проклятие. Ты совершил преступление, но мы не казним тебя – покайся в содеянном, прими правосудие и будешь прощён. Идём с нами!

Оборотень резко перевернулся со спины на живот, издал протяжный вой и в два прыжка оказался за крепостной стеной, устремившись в чащу. «За ним, в погоню!», - скомандовал Ренальд, но стоило им только выехать за ворота, как недалеко они услышали протяжный жалобный вой – как будто волк попал в ловушку. Пришпорив коней в направлении воя, они выехали на небольшую поляну…с противоположной стороны, которой стоял он, зажав Густава за шею в своей руке. Хозяин леса. Истинный его повелитель. Вальдмар. Два метра ростом, его мускулистое тело, облачённое в зелёные доспехи, венчала лосиная голова, чьи рога сплелись в подобие короны. Два немигающих светящихся зелёных глаза смотрели на них. «Уберите оружие, немедленно!», - скомандовал Ренальд. Отряд отъехал на несколько шагов назад, не сводя глаз с воплощения природы. Издав густой протяжный звук, существо медленно кивнуло головой, выразив свою признательность, и исчезло в мгновение ока со своей добычей. На поляне остался только Алый Отряд. «Полагаю, лучше будет, если эта история останется известна только нам», - сказал Ренальд, направив Неведомого обратно к деревне. Остальные братья,молча, кивнули и двинулись следом. В деревне их встретила Эвелина и Вернер. Радости их не было предела. Они вернули плащ Ренальду, укутав Аделаиду в самое тёплое одеяло, которое только у них было. Девочка спала безмятежным сном, прижавшись к маме. Вернермолча, пожал ему руку. На следующий день, Отряд собиралась в обратную дорогу. Вместе с ними собирался и отряд Инквизиции. Между Ренальдом и Грегори состоялся последний разговор перед прощанием.

(Грегори) – Кто бы мог подумать. Представитель церкви. Слуга Света. И вот так…

(Ренальд) – Любой может пасть, Грегори. Даже среди рыцарей Ордена были дезертиры. Но никто не заслуживает того, что хотели устроить вы.

(Грегори) – Мы исходили из безопасности большинства…

(Ренальд) – Жертвуя меньшинством. Я вижу, что ты хочешь добра Валоре, Грегори, поэтому послушай меня – если есть хоть малейший шанс спасти людей без кровопролития – им стоит воспользоваться. Даже если он ничтожно мал. Таков принцип Ордена.

(Грегори, седлая лошадь) – Пожалуй, Вы правы, капитан. Нам многому предстоит учиться у вас как у старших товарищей. Да хранит Вас свет в Ваших странствиях! До встречи!

(Ренальд, оседлав Неведомого) – Доброй дороги, Инквизитор!

Алый Отряд покинул Рейвенхольм, Эвелина, Вернер и Аделаида махали им вслед, пока они ехали в лучах восходящего солнца. Дорога назад была гораздо легче и приятнее.

**Глава VI: Истинные намерения**

Хунд окончил свой рассказ, взяв небольшую паузу после последнего предложения, наблюдая за реакцией Эмили. Девочка всем своим видом показывала, что история явно возымела на неё эффект. Та история, что ей рассказывал Авель, её отец, а ему – бабушкаВалерия. Теперь она знала, что всё было правдой и никаких прикрас в семейной истории не было – Инквизиция и правда была готова предать огню всю деревню, а Орден встал на защиту жителей, прогнав тьму. Особенно ей в сознание врезалось повествование о том, как капитан Ренальд вынес её прабабушку на руках – если бы он только был жив! Ей так хотелось поблагодарить его за тот подвиг. Конечно, она понимала, что капитан и его Алый Отряд совершили много подвигов и спасли ещё много жизней…, но именно благодаря им, рыцарям Ордена, она сегодня сидела и слушала рассказ Хунда.

Хунд походил по комнате, немного размявшись, после чего вышел в коридор за двумя кружками воды. Вернувшись, он подсел к Эмили на кровать, отдав ей одну кружку.

(Хунд, делая глоток) – Ну как ты, почемучка? Осталась довольной правдой?

(Эмили, вздохнув) – И да, и нет, Хунд.

(Хунд) – От чего ж? История оказалось правдой, как я понимаю. Так что тревожит тебя?

(Эмили) – С одной стороны, я так рада, что услышала от тебя, свидетеля тех событий то, что все рассказы бабушки Валерии и папы оказались правдой. Я смутно помню прабабушку Аделаиду, но бабушка любила упоминать «юношу в сияющих доспехах, бросившего вызов жестоким Инквизиторам». Но в то же время…

Хунд взял руку Эмили в свою.

(Хунд) – Не бойся, говори как есть.

(Эмили) – Инквизиция, Хунд. Они были готовы сжечь, целую деревню, даже не пытаясь найти альтернативу приказу, попытаться спасти хоть кого-то, хотя бы детей! Я не могу понять этого, откуда такая жестокость, жестокость к тем, кого они поклялись защищать!

Хунд приобнял её за плечо и немного погладил, чтобы она успокоилась.

(Хунд) – Инквизиция всегда исходила из позиции «жертвуя малым, ради благо большинства». И хотя сам по себе этот принцип правильный, будучи доведённым до абсурда и в критической ситуации, он может привести к катастрофическим последствиям. Но то, что произошло в Рейвенхольме, стало лишь началом череды подобных историй.

(Эмили) – О чём ты, Хунд?

(Хунд) – В последующие два года после тех событий, всё чаще и чаще стали поступать новости о том, что Инквизиция принимает радикальные меры ради поддержания порядка. Массовые сожжения, гонения на мнимых еретиков, охота на ведьм – в своём рвении стать защитницей Валоры от внутренней скверны, Инквизиция становилась тюремщицей своего же народа.

(Эмили) – А что же император Юбер?

(Хунд, с грустью) – В том-то и беда, Эмили. С лёгкой руки деда императора Верока начал разгораться конфликт между Инквизицией и Орденом.

(Эмили, удивлённо) – Не может быть!

(Хунд, вздохнув) – Всё реальнее, чем кажется, малышка. Когда Юбер почувствовал, что время его на этой бренной земле подходит к концу, у него начала развиваться паранойя. Всюду императору мерещились враги трона, ждущие его гибели и готовые ввергнуть страну в хаос. И только его верные 12 Инквизиторов могли помочь ему, они были его опорой! Император стал забывать про то, что Орден был основан его предками, а ведь рыцари там, странствуют и совершают подвиги, стяжают любовь народа! А значит, могут претендовать на власть! Враги, враги!

(Эмили, грустно) – Но ведь это неправда! Орден никогда не хотел власти.

(Хунд) – Каждый верит и видит то,что хочет, почемучка. И так император Юбер боялся за свою власть, а Инквизиция нашёптывала ему всё новые и новые мнимые страхи, прося под предлогом этого всё больше и больше полномочий для себя – ради безопасности короны, разумеется. Он не мог отменить автономность Ордена и его особое положение, но становилось всё яснее, кто его фаворит из двух организаций.

(Эмили) – И к чему это привело?

(Хунд) – Постоянные конфликты интересов. Споры из-за иерархии во время выполнения непосредственных задач. Шпионаж Инквизиции за Орденом и наоборот. Мы погрязли в политической возне, вместо того чтобы работать вместе на благо Валоры.

(Эмили) – А что же Лоренцо Пацци?

(Хунд) – Примерно через полтора года после событий в Рейвенхольме, когда конфликты с Инквизицией стали обостряться особенно сильно, Лоренцо покинул крепость Ордена, вернувшись в Меридиан. Так мы поняли, что организация, некогда считавшая нас братьями по оружию, решила идти своим путём.

(Эмили) – Неужели все Инквизиторы были этим довольны?

(Хунд, усмехнувшись) – Ты удивишься, но нет.

(Эмили, удивлённо) – Нет?

(Хунд) – Нет.

(Эмили) – Кто же был против?

(Хунд) – Грегори Хаунд.

(Эмили, воскликнув) – Палач из Рейвенхольма? Против конфликта с Орденом?

(Хунд, положив ей руку на плечо) – Грегори на тот момент не принимал решения и следовал приказу начальства. Не берись судить его. Тем более, что после тех событий, он пошёл вверх по карьерной лестнице, заняв один из главных чинов в их иерархии. Хаунд всегда говорил о том, что глупо выступать против Ордена, в то время как мы должны сплотиться и обеспечивать мирную жизнь гражданам Валоры. Что Ордену следует перенимать методы детективной работы Инквизиции, а Инквизиции – методы спасения мирного населения Валоры Орденом.

(Эмили) – И много ли Инквизиторов последовало за ним?

(Хунд) – достаточно много, чтобы в пику остальной организации содействовать Ордену и показывать то, насколько выигрывают от взаимного сотрудничества обе организации. Их прозвали «гончими», по фамилии их лидера.

(Эмили) – Я все ещё не верю…Инквизитор-сторонник Ордена.

(Хунд, слегка улыбнувшись) – Не вини всех участников Инквизиции в ошибках её руководства, почемучка. По ту сторону баррикад было много хороших людей, ставшими заложниками политики. Особенно больно вспоминать, что было потом.

Эмили посмотрела на резко погрустневшее лицо Хунда, на сощуренные синие глаза. Та скрытая боль, которую она увидела в нём раньше, сейчас проступила ещё сильнее. Она обняла его, прижавшись к нему покрепче. Он потрепал ей волосы, улыбнувшись.

(Эмили) – Хунд?

(Хунд) – Да?

(Эмили) – Почему люди не поддержали вас, когда пал Орден? Что случилось?

Хунд несколько минут собирался с мыслями, после чего ответил, глубоко вздохнув.

(Хунд) – Крах идеалов, почемучка.

(Эмили) – Я не уверена, что поняла тебя.

(Хунд) – Крах идеалов. Погибла древняя организация Валоры, её щит и опора, казавшаяся незыблемой. Какой смысл был протестовать против того, что смогло сокрушить Орден? Люди поняли, что проще затаиться, промолчать.

(Эмили, с негодованием) – Но это несправедливо! Вы отдавали за них жизни! Вы защищали их! А когда вас постигла беда, люди ничего не сделали! Это неправильно!

(Хунд, с горькой усмешкой) – Знаешь, если б тебя звали Эмиль, и жила бы ты лет так 70 назад – тебе были бы рады у нас в Ордене.

(Эмили, слегка смутившись) – Ты шутишь?

(Хунд, улыбнувшись) – Нисколько, почемучка. Мы всегда искали таких людей как ты, горячих сердцем, готовых ради идеи свернуть горы. Людей, готовых яростно защищать то, во что они верят.

(Эмили, смеясь) – Я бы была хорошим рыцарем, по-твоему?

(Хунд, смеясь) – Сир Эмиль Почемучкин, гроза библиотеки Ордена! Определённо звучит, мне нравится!

(Эмили, смеясь, пробует щекотать Хунда) – Ах ты какой…!

(Хунд, начиная щекотать ей в ответ) – Мой ответ будет симметричным!

Так они дурачились примерно десять минут. После чего Хунд продолжил свой ответ.

(Хунд) – Всё, что ты сказала – правда, Эмили. Но мы шли в Орден не ради славы и благодарности. Мы были готовы к тому, что за нас никто не заступиться, если случится какая-то беда. Потому что наши действия – это наш выбор, не ради одобрения, а потому что мы считаем, что так правильно, что так должно быть.

(Эмили) – «Делай, что должен, и будь что будет»…

(Хунд, кивнув) – Всё верно, наша расхожая поговорка. Мы жили и умирали по ней.

(Эмили) – Я не спрашивала тебя про смерть, Хунд. Много ли её было в Ордене?

(Хунд) – Причин было более чем достаточно. Превосходящие силы противника. Смертельные раны. Погибшие братья. Не успевшие во время подкрепления. Шальная стрела, неудачный пируэт с оружием. О, я мог бы описать их все, да только времени нет, да и тебе такое не стоит слушать.

(Эмили, с грустным удивлением) – Но ведь были Соратники…элита рыцарей…

(Хунд) – И они были смертны, малышка. Таинство Света не давало бессмертия, оно давало силы действовать в таких ситуациях, где простой человек бы давно сломался и погиб. Соратники были элитной частью, но их война косила, прежде всего. Молния всегда бьёт в самые высокие деревья.

(Эмили) – Но почему?

(Хунд, с горькой усмешкой) – А кого бы ты уничтожала во вражеской армии, зная про то, с кем сражаешься? Элитные ударные части илипростых солдат?

(Эмили) – Прости, я не хотела…

(Хунд) – Всё хорошо, Эмили. Бытность Соратником – это не только могущество, но и осознание того, что первым под удар вставать тебе, защищая братьев ценой собственной жизни, в том числе.

(Эмили) – А что происходило, когда погибал Соратник?

(Хунд) – Его тело распадалось на частички Света. Его пегас уходил вместе с ним, вслед за хозяином. Это красивое, величественное зрелище, но в то же время грустное.

(Эмили) – И что потом?

(Хунд) – У Соратников нет могил, так как после уничтожения физической оболочки, дух устремлялся к источнику, где соединялся с остальными своими павшими братьями. Каждый, кто впоследствии становился соратником, выпив из источника, обретал опыт предыдущих поколений.

(Эмили, с любопытством) – А были ли те из Соратников, кто доживал до преклонных лет?

(Хунд) – Нет. Ходило поверье, что Соратники не созданы для мирной жизни, в отличие от остальных братьев Ордена. Их удел – сражаться до последнего вздоха, оберегая Валору, ценой своих жизней.

(Эмили) – А семья, дети?

Хунд покачал головой, после чего ответил.

(Хунд) – Трансформация в Соратника делает тебя не совсем человеком, почемучка. Такова плата – стать чем-то большим, чем просто человек, но утратить возможность в чём-то разделять с ними мирские радости.

(Эмили) – Хунд, все, что ты рассказал о рыцарях…, я бы никогда не подумала, что…

(Хунд) – Что такое, почемучка?

(Эмили) – Подожди, я сейчас!

Она выбежала в коридор, спустя 20 минут вернулась с чаем и бутербродами с мясом и сыром.

(Хунд, смеясь) – Хо-хо, спасибо! В честь чего угощение?

(Эмили, улыбаясь) – Я просто хотела сказать спасибо.

(Хунд, с улыбкой) – За что?

(Эмили, засмущавшись) – За всё, что сделал Орден. И всем тем, кто в нём был. Тебе, в том числе, Хунд.

(Хунд) – Ну с первой частью соглашусь. А вот про вторую поподробнее попрошу.

(Эмили) – Я всегда считала рыцарей Ордена чуть ли не полубогами. Посланниками Света, которые являлись в самый трудный час и как по волшебству одолевавшие всех врагов, защищая слабых. Рыцарей без страха и упрёка. Таких идеальных, и таких…далёких.

(Хунд, улыбнувшись) – Я порушил твою иллюзию? Извини, малышка.

(Эмили, радостно) – Вовсе нет! Всё стало совсем наоборот!

(Хунд) – А вот это уже интересно.

(Эмили) – Орден состоял из таких же людей, как и остальные жители Валоры. Из людей, решивших защищать слабых. Из людей, решивших посвятить себя высокой идее. Из людей, не боявшихся умереть за свои идеалы и своих близких. Рыцари точно так же знали, что такое радость и горе, победа и поражение, надежда и отчаяние.

(Хунд, кивнув) – Всё так.

(Эмили) – И поэтому сейчас он стал мне гораздо роднее и понятнее, чем до этого из книг. Хунд?

(Хунд) – Да, Эмили?

Она обняла его за шею, сев ему на коленки.

(Эмили) – Спасибо тебе. За всё.

Он взял её лицо в ладони, его добрые синие глаза смотрели прямо на неё.

(Хунд) – Не стоит, почемучка. Ты заставила меня вспомнить далёкое прошлое, когда мир был светлее. И я рад, что поведал тебе историю Ордена и Алого Отряда.

(Эмили, с хитрой улыбкой) – Но ты рассказал не всё!

(Хунд, смеясь) – Туше. Но давай я сначала попью чаю и съем твоего угощения, а то от такого серьёзного разговора есть хочется.

(Эмили) – Налетай! Чур, мне бутерброд побольше!

(Хунд) – Не забудь, 33 раза каждый кусок!

Так они радостно уплетали угощение, которые Эмили приготовила им. Она отметила, что для своего возраста у Хунда отличный аппетит, как будто перед ней не старик, которому за 70. Ах, если была возможность вернуться в прошлое, и увидеть Алый Отряд в действии! Путешествовать с ними, стать частью их истории, увидеть самой как творилась их история! И лично увидеть каждого из них вживую в те времена!

Их скромная трапеза подошла к концу, Эмили не терпелось услышать ещё историй.

(Эмили) – Что случилось с Алым Отрядом за эти два года, Хунд?

(Хунд, усмехнувшись) – Ренальд и братья вернулись в крепость победителями. Новости о спасении Рейвенхольма разнеслись быстро, о том, как бравый рыцарь-командор в одиночку одолел оборотня и спас всю деревню.

(Эмили) – А про инцидент с Инквизицией?

(Хунд) – Об этом, хвала Свету, общественность не узнала, до поры до времени. Но узнал Николай Вальдор, втайне от всех. Эта новость огорчила гроссмейстера, но не удивила.

(Эмили) – Он предполагал, что так будет?

(Хунд) – Он был очень мудрым и проницательным человеком. И ничто человеческое, будь то прекрасный порыв или ужасное деяние, не вызывали в нём какого-то смятения.

(Эмили) – А что капитан Хейлстоун?

(Хунд) – Рен и остальные братья решили не рассказывать о том, что они увидели в Рейвенхольме. Оборотня и древнего духа было уже достаточно, чтобы пощекотать нервы. Так что официальной версией было то, что оборотень, к счастью был один, они его обезвредили. Инквизиция подоспела, но под конец.

(Эмили) – Было ли что-то примечательное за два года после тех событий у Алого Отряда?

(Хунд) – Ровно две вещи. Спустя год Ренальда произведут в сенешаля гроссмейстера Вальдора. А ещё через год, осенью, сам Рен должен был посвятил Джона в рыцари Ордена. Это была бы памятная дата, но запомнится она трагедией, а не праздником.

(Эмили) – 13 октября…

(Хунд) – Верно. Дата, ознаменовавшая собой погибель Ордена. День, когда померк Свет, когда Инквизиция обратила против нас оружие. Но об этом чуть позже.

(Эмили, кивнув) – Ты так и не рассказал про последнего члена Алого Отряда.

Хунд сделал небольшую паузу, после чего тяжело вздохнул и продолжил.

(Хунд) – Справедливо.

(Эмили) – Расскажи мне про Джона Ригама, пожалуйста.

Она увидела, как Хунд собирается с мыслями, как грустно склонилась его голова в раздумьях. Но вот прошло немного времени, и старый рыцарь взял слово.

(Эмили) – Хунд, если тебе больно…

Он поднял руку в знак отрицания и начал рассказ.

(Хунд) – Джон Ригам. Джон. Младший брат. Мы звали его Непоседой. Воплощение человечности Алого Отряда. Он напоминал нам собой о том, кем мы были когда-то, и за кого теперь ведём войну. Умевший радоваться простым вещам, во всём искавший светлую сторону, Джон был тем самым лучиком света, который мог озарить самую тёмную комнату. Все видели это, особенно Ренальд, заменивший ему старшего брата и, в какой-то степени, отца. С самого начала Джон хотел соответствовать высоким идеалам Ордена, всем рыцарским добродетелям, которые мы проповедовали. Хоть мы и стали для него семьёй, он никогда не забывал Анну – его сестрёнка росла в Меридиане, после того как ей исполнилось 13, она стала послушницей в церкви нашей Леди Августы – в той самой, где мы с тобой заночевали, почемучка. Джон всегда ездил к ней, когда выдавалась возможность. И писал письма о приключениях, в которых побывал вместе с Реном и братьями.

(Эмили) – А Анна могла навещать его?

(Хунд, кивнув) – Конечно. Орден не запрещал видеться со своими близкими. Просто в случае нашего отряда, у всех родня жила достаточно далеко. Однако отец Роберта и Вильяма, Стефан, приезжал на зимние праздники. Как иногда приезжал и родители Катберта, Лазарь и Исида. Да и дед с матерью Вальтасара, Мелхиседек и Кассандра Гельт изредка, но посещали нас.

(Эмили, слегка грустно) – Сэму и Ренальду, наверное, было тяжело в такие моменты…

(Хунд, улыбнувшись) – Может чуть-чуть, почемучка. Когда ты знал только одну жизнь, жизнь в Ордене, без какой-либо прошлой жизни, ты не можешь сравнить и жалеть. Ты радуешься тому, что имеешь.

(Эмили) – Хорошо, если так. Мне не хочется, чтобы они страдали из-за этого. На их долю выпало и так много трудностей.

(Хунд) – Вы с Джоном определённо нашли бы общий язык, почемучка.

(Эмили) – Что случилось с ним, Хунд? Какая участь постигла Алый Отряд?

Он промолчал в ответ.

(Хунд) – Чуть позже, малышка. Чуть позже расскажу. Извини.

Она кивнула, не сказав ни слова.

(Эмили) – Хунд?

(Хунд) – Да?

(Эмили) – Просто, я не была до конца честна с тобой, по поводу той ночи.

(Хунд) – Неужели?

(Эмили) – Есть одна вещь, о которой я должна рассказать тебе.

(Хунд) – Ты уж прости, но мне надо выйти и «попудрить нос». Скоро вернусь, приготовься пока.

(Эмили) – Да, конечно.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Эмили ещё раз оглядела комнату, в которой он жил. Как он только не сломался под гнётом времени? Как смог простить людей за то, что они не защитили его и братьев? Как смог найти силы жить дальше? Пока она пребывала в раздумьях, Хунд вернулась и сел напротив неё, на стул.

(Хунд, улыбнувшись) – Ну давай, выкладывай свои истинные намерения.

(Эмили) – Я…не знаю, как сказать тебе…

(Хунд) – Как есть. Вряд ли ты чем меня удивишь, почемучка. Но попытки приветствуются.

(Эмили) – Я не случайно зашла в доки в тот вечер, Хунд.

(Хунд) – Вот как?

(Эмили) – Да. Хулиганы действительно напал на меня, не подумай.

(Хунд) – Охотно верю.

(Эмили) – Я была в доках, потому что…искала кое-кого.

(Хунд, улыбнувшись) – Вот оно что? Инквизиция вербует уже в таком возрасте?

(Эмили, отмахиваясь) – Что ты, что ты? Я бы никогда не стала работать на Узурпаторов. Нет. Меня попросили найти одного человека.

(Хунд) – В самом деле? И кто же попросил тебя?

(Эмили) – Он…просил не называть своего имени, Хунд. Он сказал, что, если я смогу найти этого человека, и привести его, он сразу всё поймёт.

Она заметила, как сузились его глаза, Хунд внимательно слушал её рассказ.

(Хунд) – Звучит многообещающе. А кого этот таинственный человек просил тебя найти?

(Эмили, растеряно) – В том-то и дело, что он не мог дать чёткого описания – это человека он не видел уже почти 50 лет. Он теперь может выглядеть как угодно.

(Хунд) – Ух ты, да у нас тут детектив вперемешку с поиском иголки в стоге сена. Так как же ты смогла бы найти этого человека, если твой друг сам не знает, как он выглядит?

(Эмили) – Он сказал, чтобы я пробовала заметить кого-то необычного в доках. Кто бы выделялся из толпы по поведению или по поступкам.

(Хунд, усмехнувшись) – А этот человек не работает сам на Инквизицию?

(Эмили, с жаром) – Нет, он заверил меня, что он против них. Но ему нужна помощь одного человека, старого друга, который пропал 50 лет назад.

(Хунд) – Становится всё интереснее и интереснее. Это все секреты, почемучка?

Эмили кивнула.

(Хунд) – Итак, некто таинственный попросил тебя найти своего старого друга, который пропал 50 лет назад, он не знает, как этот друг теперь выглядит, но предположил, что абсолютно случайно ты сможешь найти его в толпе людей, исходя из необычного поведения. Ничего не пропустил?

(Эмили, смущённо) – Всё так.

(Хунд, смеясь) – Ты хоть понимаешь, что тут нужно быть либо очень удачливой, либо очень хорошо знать того, кого ищешь?

(Эмили, смеясь) – «Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

(Хунд) – Всё так, почемучка, всё так.

(Эмили) – Остался последний вопрос, Хунд.

(Хунд) – Внемлю тебе.

(Эмили, несколько теряясь) – Ты тот, кого я ищу?

(Хунд) – Опиши свои улики, почемучка.

(Эмили) – Ты рыцарь Ордена. Татуировка на плече. Ты знаешь приветствие. Ты осведомлён о приключениях Алого Отряда. Ты знал каждого из них.

(Хунд) – Очень хорошо. Каков твой вердикт.

Эмили собиралась с мыслями несколько минут. Хунд терпеливо смотрел на неё.

(Эмили) – Ты не просто знал Алый Отряд, Хунд. Ты состоял в нём.

(Хунд, смеясь) – Очень хорошо, дознаватель. Одну вещь забыла сказать.

(Эмили, удивлённо) – Какую?

(Хунд) – Вспомни ту ночь, во время драки с хулиганами.

(Эмили) – Да, помню.

(Хунд) – Один из них ударил меня ножом, в бок.

(Эмили) – Я тогда очень испугалась за тебя.

(Хунд, трепля ей голову и смеясь) – Трепетная натура. Но вспомни, что случилось с моей раной?

(Эмили) – Она…зажила…очень быстро…ты хочешь сказать?

(Хунд) – Именно. Я не просто рыцарь Ордена. Я Соратник. Последний уцелевший из 1 000 элитных рыцарей Ордена.

(Эмили) – Но всех Соратников перебили…кто же ты, Хунд?

(Хунд) – Что ж, полагаю, настал мой черёд раскрыть карты. Ты была честна со мной, пришло время и мне отплатить взаимностью.

(Эмили) – Ты не боишься, что я агент Инквизиции?

(Хунд, усмехнувшись) – Мне уже всё равно, если честно. Я пожил достаточно, чтобы не бояться смерти. А теперь посмотри на это и скажи – что ты видишь?

Хунд достал из складок балахона какую-то карточку и протянул ей. Эмили взяла её в руки, повертев, но ничего не увидела.

(Эмили) – Она пустая, Хунд, я не понимаю…

(Хунд, улыбнувшись) – Потому что видела ровно то, что я позволил. Но теперь я покажу тебе правду.

С этими словами Хунд произнёс заклинание «Diffusio» (Рассеивание)! За спиной Хунда проявилось ростовое зеркало. А карточка в руках Эмили начала обретать изображение – она увидела фигуру в саване, с косой в руках.

(Эмили) – Откуда у тебя…?

(Хунд) – Давай посмотрим правде в лицо вместе.

Он развернул девочку лицом к зеркалу, а сам встал позади неё. Эмили вспомнила, как ей в церкви на мгновение показалось, что у Хунда в зеркале было чужое лицо. Она увидела, как черты его лица стали размываться – вместо старика с синими глазами на неё глядел мужчина чуть помладше 30…с зачёсанными назад короткими волосами и карими глазами…он не постарел ни на год, он был таким, как его описывала бабушка, прабабушка…и Хунд…то есть…

(Хунд, усмехнувшись) – Что ты видишь, почемучка? Только другие люди могут в отражении видеть моё настоящее лицо. Я уже и забыл, как выгляжу на самом деле.

(Эмили) – Не может быть…я не верю…

(Хунд) – И всё же, вот он я.

(Эмили, радостно и со слезами на глазах) – Капитан Ренальд Хейлстоун! Вы живы!

(Ренальд, с улыбкой) – Да, Эмили. Это я.

Эмили развернулась и обняла его. Рен преклонил колено и обнял её.

(Эмили) – Капитан…я…

(Ренальд) – Просто Ренальд. Или Рен, Эмили.

(Эмили) – Для меня Вы всё равно капитан. Спасибо Вам за всё! Я Вас и искала! Он сказал, что Вы всё поймёте, когда увидитесь!

(Ренальд, смеясь) – Мне даже не терпится встретиться с твоим таинственным другом.

(Эмили) – Но что с Вами стало, капитан? Почему Вы выглядите иначе? Что случилось?

(Ренальд, тяжело вздохнув) – Случился самый тёмный час, почемучка. Померк Свет…

Часть 2

**Глава VII: Падение сокола**

Дождь шёл без передышки уже третьи сутки. Лагерь Соратников расположился возле Туманных Гор, на Блеклой Равнине, откуда брали своё начала Сумеречные Земли, вотчина нежити. Никто уже и не помнил, как явились мертвецы в этот мир – самые древние хроники говорили о том, что некогда жил могущественный народ, искушённый в магических науках, решивший побороть саму смерть – результатом стал ужасный катаклизм, уничтоживший их родину, и даровавший им ту самую «вечную жизнь», которую они так искали. Так ли это, или в древних свитках был некий домысел, нежить часто досаждала Валоре, пытаясь пробиться через Западные Рубежи. Именно они были самым опасным врагом для империи, но была у них ахиллесова пята – стоило смести очередные полчища, как нежити требовалось очень много времени для восстановления сил. Опасный враг, но хрупкий.

Сидя в своей походной палатке, Ренальд вспоминал основные события, произошедшие за два года после их с братьями возвращения из Рейвенхольма. Первое из них произошло год спустя после того. В Зале Собраний, где когда-то маленький Рен с братьями слушал речь Николая Вальдора, теперь уже рыцарь-командор преклонил перед Львом Валоры колено, пока тот посвящал его в своего сенешаля. Братья были рядом с ним.

(Николай) - …и властью, данной мне Светом и императором Валоры, Юбером из рода Айронфистов, я, Николай Вальдор, гроссмейстер Ордена и первый из Соратников, принимаю твою клятву, рыцарь-командор, Ренальд Хейлстоун. Встань, мой сенешаль!

Ренальд поднялся на ноги, склонив голову в учтивом поклоне. Весь Алый Отряд был вместе с ним, а также его учитель, Тристан ЛаКруа. Гордости Рена не было предела.

(Ренальд, радостно) – Это честь для меня, мессир. Клянусь, я не подведу Вас!

(Николай, улыбаясь) – Я нисколько в этом не сомневаюсь, мой сенешаль. Помни свои обеты, будь верен клятвам, защищай братьев и будь там, где я не смогу, неся мою волю. Но я попрошу остальных оставить нас, буквально на 5 минут.

(Остальные, хором и поклонившись) – Да, гроссмейстер.

Теперь в зале остались только они с Реном.

(Николай) – Ренальд, твой рассказ о Рейвенхольме меня огорчил, но не удивил.

(Ренальд) – Мессир, нельзя не учитывать того, что «гончие» в рядах Инквизиции – наши союзники.

(Николай, кивнув) – Ты прав, но и нельзя исключать самого худшего. Я был в Меридиане – император всё больше прислушивается к своим 12 агентам, игнорируя нас. Мы уже не раз и не два сталкивались с Инквизицией на почве профессиональных вопросов и выполнения задач. Ренальд, если что-то случится с Орденом….

(Ренальд, с жаром) – Что вы такое говорите, гроссмейстер?

(Николай) – Мы сильны, но отнюдь не непобедимы, мой мальчик. Наклонись, я расскажу тебе секрет – если с Орденом что-то случится, то найди…

После их разговора, Рен покинул Зал, вооружённый новым знанием, но и новой горестью – Вальдор озвучил то, о чём думал сам юный сенешаль, что вполне вероятно скоро произойдёт. Слишком давно назревал конфликт между двумя организациями.

Рен продолжал слушать капли дождя, бьющие по ткани палатки, держа в руках кружку кофе. Орден сам выращивал некоторые агрокультуры для собственных нужд, их кофе был по-особому вкусный – особенно с лимоном, имбирём или корицей. Он сделал небольшой глоток и закрыл глаза, второе воспоминание, событие, случившиеся полгода назад. Он и Лоренцо Пацци общались не как враги, но в последний раз – Лоренцо седлал лошадь, готовясь к отъезду в Меридиан. Ренальд решил проводить его.

(Лоренцо) – Мне жаль, что так получилось, Ренальд. Но увы, император теперь всё больше благоволит нам, а вы становитесь помехой.

(Ренальд) – Грегори не разделяет ваших с Юбером взглядов, Лоренцо.

(Лоренцо, невозмутимо) – Он непреклонный идеалист, капитан. Я подозреваю, что ты приложил к этому руку?

(Ренальд, с лёгкой улыбкой) – Ты Инквизитор, Пацци. Твоя работа в том, что подозревать всех и каждого.

Агент императора не изменился в лице.

(Лоренцо, холодно) – Я всего лишь делаю свою работу. И остальные мои коллеги. На результат можешь смотреть сам.

(Ренальд) – Я видел вашу работу в Рейвенхольме. Это борьба с внутренним врагом? Сжигание деревни?

(Лоренцо, надменно) – Если бы ты выключил свою патетику и мораль, то понял – нет, то была борьба с заболеванием. Мы не можем делать ставку на мальчишек в сияющих доспехах, которые придут и победят всех. Мы выбрали наиболее эффективный метод. В тот раз вам просто повезло.

(Ренальд, слегка раздражённо) – Выбирай слова аккуратнее, Инквизитор.

(Лоренцо) – Или что, Соратник? Поразишь меня силой Света? Не забывай, хоть ты и сенешаль Ордена, прольёшь мою кровь – отвечать будешь как любой гражданин Валоры.

(Ренальд, с лёгкой злостью) – Полагаю, говорить нам больше не о чем, Пацци. Наши пути разошлись слишком далеко.

(Лоренцо, запрыгивая в седло) – Бесспорно, капитан. Мы пришли вам на смену. Понимаю, нелегко признавать своё устаревание и исчезающую пользу, но, надеюсь, что скоро наши разногласия пройдут, так или иначе. Прощай!

(Ренальд) – Надеюсь, ради твоего же блага, что до открытого конфликта не дойдёт. Прощай, Инквизитор!

Всадник покинул территорию крепости, отправившись к Меридиану. Ренальд ещё долго смотрел ему в след – а ведь как хорошо всё начиналось. И кто бы мог подумать, что человек, с которым они когда-то въехали вместе в эти ворота, теперь покинет их став для сенешаля чуть ли не врагом.

Ренальд допил кофе, вынул из ножен свой меч, проверяя заточку и наличие дефектов от сырости, вспоминания последние события. Три недели назад из Меридиана пришло распоряжение, подписанное лично императором – по данным разведки к границе с Сумеречными Землями приближалась огромная орда нежити.

Ордену было предписано выступить авангардом и сдержать натиск врага до прибытия сил регулярной армии и Инквизиции. Николай постановил, что приказ обязателен для всех Соратников, рядовые рыцари могут отправиться с ними, на своё усмотрение – только элита Ордена могла сражаться с мертвецами без особых потерь. Вместо себя Николай отправил Ренальда – сенешаль отлично показывал себя в бою, поэтому он поведёт силы Ордена в бой. Алый Отряд вызвался сопровождать своего командира, и Ренальд принял их просьбы…за исключением одной.

(Джон, возмущённо) – Монсеньор! Я хочу отправится вместе с вами, в бой. Я готов!

(Ренальд, положив ему руку на плечо) – Ты ещё не посвящён в рыцари, Джон. Обещаю, как только вернёмся, я приму твою клятву, и ты станешь мне и остальным братом, Непоседа.

(Джон) – Но…

(Ренальд, с улыбкой) – Джон, это мой приказ как твоего командира и сенешаля Ордена. Оставайся в крепости, здесь всегда есть место подвигу. Обещаю, я вернусь.

(Джон, улыбаясь) – Честно-честно?

(Ренальд, смеясь) – Честно-честно.

Джон обнял его на прощание, а потом, когда силы Ордена покидали крепость, отправляясь по Западному Тракту, ещё долго смотрел им в след. Сидя в седле, Ренальд потрепал Неведомого по загривку, после чего взглянул на карту Таро и спрятал её под доспех. «Ты его не получишь, карга», - подумал он, пока их строй не растворился в тумане.

Ренальд закончил осмотр оружия, как тут же в палатку вошёл Катберт, в полном боевом облачении. Ренальд вдалеке заслышал сигнальный рог. Они приближались.

(Катберт) – Идём, капитан. Время пришло.

(Ренальд, кивнув) – Готов, капеллан?

(Катберт, опуская забрало шлема) – Всегда готов. Остальные тоже. Дадим им бой!

(Ренальд) – Не геройствовать. Заставить их нести тяжёлые потери. Подкрепления должны скоро прибыть. Мы отступим под их огнём к горному плато, где сможем собраться с силами и добить врага совместными усилиями.

(Катберт) – Хороший план. Даже удивительно, что Инквизиция решила нам помочь.

(Ренальд, пожав плечами) – Да уж. Ну да ладно, Кат, идём – мертвецы сами себя обратно в могилы не отправят.

Они вышли из палатки, которую окружили ждавшие Ренальда рыцари. Пока он шёл к Неведомому, каждый стоявший поблизости приветствовал его: «Сенешаль! Сенешаль!». Ренальд скомандовал конным рыцарям седлать скакунов и перестроиться в атакующее положение. Он выехал перед строем пеших, где в первых рядах стояли его братья, его гордость, его Алый Отряд. Ряды пехотинцев одобрительно загудели, увидев его в золотых доспехах, сиявших даже в надвигающейся мгле. Подняв руку для тишины, Ренальд взял слово:

«Братья! Через три недели я буду праздновать победу Ордена в нашей крепости! И верю, что вы составите мне добрую компанию! Держать строй, слушаться меня! Если вдруг окажетесь одни, полные спокойствия и безмятежности – ничего не бойтесь, ибо Свет уже забрал вас к себе, и ваша клятва Ордену исполнена! Братья! О нашем подвиге сложат легенды! То, что мы делаем в жизни, отзовётся в вечности!»

Все рыцари Ордена раздались громогласным «Ренальд, Ренальд, Ренальд!». Подняв Неведомого на дыбы, сенешаль вынул меч из ножен, отдав приказ к атаке:

«Трубите наступление! Лучники и маги, прикрывать пехоту и кавалерию. Пехота, обеспечить защиту священников! В бой, за Валору и Императора! Raptor Imperialis!». Ответом ему было громогласное: «Imperium Aeternum!».

Нежить шла на них – время стёрло геральдику и цвета с их знамён и щитов, оставив только ржавые латы и оружие. Среди бесчисленных толп скелетов и живых мертвецов можно было заметить восседающих на костяных скакунах рыцарей смерти, вампиров, парящих над шеренгами рядовой нежити, и личей, направлявших их в бой. Сзади рыцарей ухнули требушеты и полетела плотная стена стрел. Кавалерийский клин тяжело бронированных Соратников воспарил над землёй, устремившись навстречу врагу. На земле рядовая кавалерия и пехота устремились следом. Очень скоро смерть и жизнь сошлись в противостоянии…

Битва шла уже 4-ый час, а враг всё не убывал – новые и новые подкрепления нежити шли им на помощь. Отрубив мечом голову очередному вампиру, Ренальд не мог не удивиться тому, насколько данные разведки были неверны – их здесь в два, а то и три раза больше. Здесь нужны были не 4 000 рыцарей, а весь Орден. Подкрепления должны были подоспеть уже как час назад! Где нелёгкая носит Инквизицию и регулярную армию? Рядовые рыцари начинали нести серьёзные потери, нежить теснила их. Ренальд скомандовал остальным Соратникам перестроится в защитное построение и прикрывать отход раненых к лагерю. Нежить продолжала напирать неприступную стеной, отбрасывая их назад.

(Ренальд, во весь голос) – Держать строй! Держать строй! Именем императора, мы не дрогнем! Лучники, маги концентрировать огонь по высшей нежити! Соратники, прикрывать отступление братьев. Перегруппируемся и контратакуем!

В этот же миг, будто услышав его слова, небо озарилось ярко-красными шарами огня, влетевшими в ряды нежити, круша всё на своё пути и взрываясь после приземления.

(Вильям, радостно) – Бомбарды! Ну наконец-то, регулярная армия пожаловала. Отступаем к горному плато!

Прозвучал рог, скомандовавший тактическое отступление. Ренальд обратил свой взор на склоны горы – там реяли стяги полков регулярной армии и Инквизиции, оттуда же шёл обстрел из пушек. Силы Ордена устремились внутрь ущелья, которое вело к горному плато – за ними завалили вход, чтобы не дать нежити до них добраться.

Ущелье было достаточно широким, чтобы там могли проехать три конника в ряд. Путь рыцарей к плато составил порядка 15-20 минут. И вот они оказались там – достаточно большое, чтобы вместить 4 000 рыцарей, но недостаточно большое для серьёзных маневров. Сверху их прикрывали пушки и солдаты регулярной имперской армии. Рыцари разложили своих раненых, оказывая им помощь. Ренальда смутила тишина их союзников, они не ответили на приветствия, ни приветствовали рыцарей сами.

(Роберт, подъехав к Ренальду) – Что-то они кислые какие-то, Рен, не находишь?

(Ренальд, с подозрением) – Мне это не нравится, Роб. Что-то не так в этой операции с самого начала.

К ним присоединились остальные члены Алого Отряда, каждый выражал своё недоумение. В этот момент с противоположного конца плато показалась пехота регулярных войск – тяжёлая панцирная пехота, вооружённая арбалетами.

(Роберт) – О, ну я сейчас с ними поговорю, что почём! Эй, парни…!

(Ренальд) – Роб, постой!

Но было уже поздно – Роберт не успел проехать и половину расстояния, как тренькнула тетива арбалета и стрела прошила его нагрудник насквозь. Тяжело закашляв, Бык грузно сполз с лошади и упал в пыль.

(Вильям, яростно) – Роб! Да я всех голыми руками порву, ублюдки!

(Ренальд, во весь голос) – Предательство! Всем в укры…

Но не успел договорить сенешаль свой приказ, как пушки развернули вниз, на плато, и начался шквальный обстрел позиций Ордена. Маги пытались сотворить барьеры от огня, но помимо канонады пушек, начался прицельный снайперский огонь по священникам, магам и лучникам Ордена, а с возвышенности полетели примитивные гранаты с шрапнелью. Соратники пробовали верхом на пегасах прорваться к позициям предателей, но тщетно – огонь был слишком плотный. В пламени взрыва исчез Вильям, Вальтасар получил арбалетной стрелой в бок, между Катбертом и Сэмом взорвалась граната.

Неведомый скинул Ренальда, пытаясь найти безопасное место, но место для ловушки было выбрано идеально. Место отдыха стало местом бойни. Очередной взрыв опрокинул Рена, он увидел, как прямо на него летит снаряд из бомбарды. Он только лишь успел заслонить лицо рукой, как Неведомый прыгнул прямо перед ним, защитив хозяина. Раздался взрыв, Ренальда отбросило к стене ущелья. Прежде чем потерять сознание, он услышал рог, скомандовавший отступление войск империи и Инквизиции…потом провалился в беспамятство.

Он не понял, сколько времени провёл в отключке – может минут 20 или полчаса, но когда открыл глаза, то ужаснулся – это была бойня. Крики и стоны умирающих заполонили воздух, всюду стоял запах гари и смерти. Прямо перед Ренальдом лежал Неведомый – с обгоревшими крыльями и сломанными ногами, он все ещё силился подойти к своему хозяину, убедиться, что с ним всё хорошо. Ренальд встал перед ним на колени и погладил морду пегаса. «Мой друг, мой милый друг…даже сейчас ты заботишься не о себе, а обо мне. Я не могу вылечить тебя, но дам тебе освобождение». Ренальд произнёс заклинание «Requiem» (Покой) и провёл рукой по боку Неведомого – пегас обратился в сгусток света и исчез. С трудом поднявшись на ноги, весь в мелких ранах и шрамах, он кинул клич на общий сбор Соратников – ответом была тишина. Всё ещё недоумевая от увиденного, он шёл среди своих раненых братьев. На всех лицах читалось непонимание произошедшего – почему?

(Ренальд, громко) – Алый Отряд, общий сбор!

Первым к нему подошёл Катберт, помогая идти Сэму – оба в ожогах и шрамах.

(Катберт, с трудом) – Мы здесь, кэп.

Следом, держась за раненый бок, шёл Вальтасар – вместо нормальных зрачков, у него теперь были белые магические – шрапнель ослепила его.

(Ренальд) – Вельт, как ты?

(Вальтасар, шатаясь) – Мне не нужны глаза, чтобы видеть, Ренальд, однако если Катберт будет любезен…

(Катберт, спеша к нему) – Держись, Громобой!

Тут раздался сдавленный голос Вильяма, зовущий их. Они нашли Медведя сидящего у стены ущелья, всего истыканного стрелами – он держал тело Роберта, положив его себе на колени.

(Ренальд) – Билл…

(Вильям, кашляя и истекая кровью) – Оставь, кэп, я уже нежилец. Но братишку им не отдам. Уводи остальных…спасайте крепость. Рен, глаза стрелков…они были абсолютно пустые…как будто…как будто они ничего не чувствовали…спаси осталь…

Вильям тяжело выдохнул, и голова его поникла.

(Сэм, с неприкрытой злобой) – Будь проклята Инквизиция! Скольких мы тут потеряли из-за них!

(Ренальд, решительно) – Горевать и гневаться будем потом, надо эвакуировать всех! Рыцари, все кто может стоять на ногах – берите товарищей и используйте заклинание Sanctuera! Экстренно отступаем в крепость!

Плато озарилось вспышками телепортов, но во время последних из них, из ущелья показались стрелки имперской армии – отправленные добить выживших. Вальтасар вышел вперёд.

(Вальтасар) – Идите, я задержу их.

(Ренальд) – Вальтасар, что ты делаешь? Идём с нами!

(Вальтасар, качая головой) – Нет, капитан. Вам нужно время, я вам его выиграю.

(Ренальд, взяв его за плечо и развернув) – Вальтасар Гельт, это приказ! Выполняй!

(Вальтасар, снимая руку Рена) – Сенешаль Ренальд Хейлстоун, кодекс Ордена ясно говорит про подобную ситуацию: «В случае угрозы жизни командиру отряда, один из рыцарей, обладающих в конкретной ситуации наибольшим деструктивным потенциалом, должен пожертвовать собой для спасения командира». Уходи и уводи остальных – собирается гроза.

Ренальд посмотрел наверх – грозовые тучи стягивались неестественно быстро. Между пальцев Вальтасара забегал синий шарик энергии, становясь всё больше и больше. Сенешаль заскрипел зубами и ответил.

(Ренальд) – Орден почтит тебя, брат.

(Вальтасар) – В поражении нет чести…но кто-то должен вызвать огонь на себя.

Вальтасар протянул Ренальду на прощание руку, а когда Ренальд хотел её пожать, обнял его, прошептав на ухо: «Заставь их умыться кровью за каждого, кого мы потеряли здесь!». Ренальд лишь кивнул ему в ответ. Они устремились в открытый портал к крепости, Рен обернулся и увидел, как Вальтасар медленно бредёт навстречу врагу – затем резко вскинул руку, в которой был шар, воскликнув: “RAPTORIMPERIALIS!”. “ImperiumAeternum, брат», - промолвил Ренальд и прыгнул в портал. Разразились каскады молний, обрушившиеся на горы, откалывая от них куски, которые похоронили под завалом как имперские войска, так и Вальтасара – плато стало огромной братской могилой, первым свидетельством падения Ордена.

Заклинание выбросило их в лазарет – всюду бегали медики Ордена, оказывая помощь раненым собратьям. Снаружи слышались звуки битвы и канонады пушек – теперь понятно, куда был направлен основной удар. Крепость, имея круглую форму, построенная на высоком холме и окружённая двумя рядами стен и рвом, могла обороняться с любой стороны…вот только если бы гарнизон не поредел наполовину. К Ренальду и остальным выбежал Джон – его синие глаза были полны непонимания и боли.

(Джон, удивлённо) – Монсеньор! Инквизиция осаждает нас! Сир Грегори Хаунд и «гончие» пришли нам на помощь, но нас всё равно мало! Что происходит? Где Вильям, Вальтасар и Роберт?

Ответом ему было лишь молчание выживших. Джон лишь сжал кулаки от бессильной злобы.

(Джон) – Предатели…ублюдки…

(Ренальд) – Джон, взгляни на меня! Нам нужна твоя помощь. Ты готов?

Джон кивнул.

(Ренальд, одобрительно) – Хорошо. Идём, надо отыскать Николая и узнать, что происходит. По пути помогаем всем нашим. Все согласны? Тогда вперёд!

Остальные одобрительно кивнули и устремились вслед за Ренальдом. Покинув лазарет, они выбрались на внутреннюю стену – внешняя стена пала, защитников теснили. Крепость обладала естественным прикрытием в виде реки, там же располагался тайный грот. Со стены они увидели, как солдаты армии сгоняли в кучу маленьких послушников, пытаясь увести их, как вдруг среди них замелькала золотая фигура с двуручным мечом наперевес – Николай Вальдор не зря носил свои титулы. Он заметил Алый Отряд на стене.

(Николай, радостно) – Ренальд! Хвала Свету, ты и братья живы! Скорее, в Зал Собраний!

Они спустились со стены, раскидывая наступающих на них врагов, устремившись вслед за Николаем. Спустя несколько минут они были внутри Зала, завалив главный вход в него.

(Ренальд) – Мессир! Что происходит? Почему они напали на нас?

(Николай, тяжело дыша) – Император объявил нас еретиками, подлежащими уничтожению! Уж и не знаю, что ему нашептала Инквизиция, но они теперь у наших врат.

Ренальд рассказал ему про события на Западных Рубежах. Николай только сощурил глаза.

(Николай, с грустью) – Проклятье…столько славных рыцарей полегло. И братья из твоего отряда… слушайте мой приказ! Уводите всех, кто может идти и эвакуируйте серьёзно раненых! Спасайте маленьких послушников. Я объявляю протокол «Падение сокола». Нам нужно спасти как можно больше наших и уходить. Выполняйте!

Они не верили собственным ушам. Орден…пал?

(Николай) – Нет времени на препирательства, спасайте братьев, живо! Ренальд, задержись!

Они остались вдвоём в Зале Собраний – совсем как два года назад. Только радость сменилась горем. Двери в зал собраний начали таранить с другой стороны.

(Николай) – Ренальд, слушай мой последний приказ! Выживи. Любой ценой. Когда придёт время возродить Орден, воспользуйся знанием, что я даровал тебе. Враг не получит доступа к источнику, я позаботился об этом.

(Ренальд, отчаянно) – Я Вас не оставлю, мессир! Я поклялся защищать Вас!

(Николай, решительно) – Ты и Ордену поклялся, и братьям! И повиноваться мне! Будь их щитом, Ренальд – помоги остальным покинуть крепость.

(Ренальд) – Я…

(Николай) – Выполняй приказ, мой сенешаль. Живи с честью, Ренальд Хейлстоун.

(Ренальд) – Умри достойно, Николай Вальдор.

Они обменялись рукопожатиями. Двери в зал в этот момент были выбиты настежь, солдаты устремились внутрь. Ренальд устремился к тайному выходу, обернувшись, он увидел, как Николай исчез в груде наступающих врагов.Он бежал по потайному коридору, следом за ушедшими братьями, надеясь, что ещё успеет им помочь. День славы Ордена обернулся его величайшей трагедией – некогда союзники показали свои настоящие лица и теперь, одно за другим, рушилось всё, что было дорого сердцу Ренальда. Он вышел из тайного коридора во внутренний двор, сжимая под доспехом карту Таро. Он вспомнил жест, который старуха направила на Джона…как вдруг его крик о помощи раздался с внешней стены, со стороны реки! «Нет, нет, только не это!», - вскричал Ренальд и устремился на зов своего оруженосца о помощи. Он рубил направо и налево, надеясь забрать с собой как можно больше врагов, уже не желая ничего кроме как достойного конца для себя, веря, что Сэм и Катберт спаслись. Так он пробился к Джону…которого держал Лоренцо Пацци, приставив ему нож к глотке. Ренальд убрал меч в ножны, показывая, что безоружен.

(Джон) – Сир! Помогите!

(Ренальд) – Тише, Джон! Лоренцо, отпусти его!

(Лоренцо, усмехнувшись) – Посмотрите-ка, какая трепетная забота.

(Ренальд, пытаясь сохранить спокойствие) – Оставив его, тебе нужен я. Я ценнее, я сенешаль Ордена, возьми меня в заложники!

(Лоренцо, с наигранным удивлением) – Заложники? Мой милый сенешаль, ты серьёзно думаешь, что в этой войне они будут? Когда я говорил о том, что наши разногласия исчезнут, я действительно имел в виду что так и будет – они исчезнут вместе с Орденом. И ты никак не сможешь этому помешать.

(Ренальд) – Он всего лишь юноша, Лоренцо. Отпусти его!

(Лоренцо) – Юноша, который вырастет и захочет мести за сегодняшнюю ночь. Отпустить его…как насчёт нет?

С этими словами он резко полоснул Джона по горлу и скинул в реку со стены. Ренальд смутно помнил, что было дальше – глаза ему застлала кровавая пелена.

(Ренальд, молниеносно вытаскивая меч) – ПАЦЦИ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ПРЕДАТЕЛЬ! ТЫ И ВСЯ ИНКВИЗИЦИЯ! Я ОТОМЩУ, В ЭТОЙ ЖИЗНИ ИЛИ СЛЕДУЮЩЕЙ, СЛЫШИШЬ!

Ренальд успел совершить один мощный рубящий удар полукругом, разрезав Инквизитору горло. С трудом сдерживая кровь, Лоренцо отшатнулся назад. В это время между ними в стену влетел снаряд бомбарды, разорвавшийся почти мгновенно. Ренальда отбросило взрывной волной, он упал со стены в воду. Доспехи из аурила смягчили падение, он смог выплыть на поверхность, и увидел, как из тайного грота уплывали лодки с послушниками и гражданскими.Его глаза адаптировались к темноте, он увидел Джона, плававшего на спине в воде недалеко от себя. Подплыв к нему, он вытащил его на берег – но было поздно, Непоседа потерял слишком много крови. Он что-то говорил шёпотом, Рен склонился к нему:

«Я был горд с-с-с-служить с т-т-тобой…ч-ч-ч-ч-ч-честно-чест…». Джон затих, умерев у него на руках. Нечеловеческий рёв вырвался из горла Ренальда – рёв, в котором смешались гнев, боль, отчаяние, злость – так не должно было быть! Джон не должен был умереть вот так! Раздался громкий треск – Ренальд увидел, как главная башня крепости рухнула под канонадой пушек. И те слова, которые он всю жизнь гнал от себя прочь, теперь вернулись с неимоверной болью: «И это Смерть. Но смерть не твоя, маленький рыцарь. Все, кто пойдут за тобой, погибнут, так или иначе. Идеал, к которому ты так стремишься, обернется горьким разочарованием. И ты поймёшь, что твои настоящие взгляды и ценности будут отличаться от того, во что тебя учили верить».

Всё сбылось, за один день, на его глазах. Выхватив из-под доспехов последнюю карту, Смерть, он заорал во всё горло, зовя свою давнюю знакомую.

(Ренальд) – ВЕДЬМА! ВЕДЬМА! ЯВИСЬ, Я ЗОВУ ТЕБЯ!

Она появилась как будто из глубин реки – всё та же старая карга, опиравшаяся на палку.

(Гадалка, смеясь) – Вот мы снова и встретились, маленький рыцарь. Видишь, что бывает, когда человек мнит себя сильнее Судьбы? Я предупреждала, что исход будет болезненным для тебя, Соратник, но ты не слушал.

(Ренальд, отчаянно) – Оборви мою жизнь! Забери карту! Прекрати это!

(Гадалка, смеясь) – Нет, маленький рыцарь. Время последней карты ещё не пришло. Ты сам решишь, когда придёт время. Твои действия это предопределят.

(Ренальд, гневно) – Что ты говоришь, карга? Хватит говорить загадками!

(Гадалка) – Я говорю прямо, тебе лишь стоит послушать.

Ренальд выхватил меч, схватил гадалку за горло и пригвоздил её к дереву, пронзив насквозь.

(Ренальд, сквозь зубы) – Будь ты проклята, мразь, слышишь! Ты забрала у меня всех и всё, кого я любил! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА! НЕНАВИЖУ!

Гадалка расхохоталась и стала расти в размерах. Она коснулась меча и доспехов Ренальда – они тут же обратились в прах. Он хотел отпрянуть назад, но не мог. Она распахнула свои лохмотья – Ренальд увидел звёзды, планеты, загорающиеся и гаснущие в каком-то непонятном для него ритме.

(Гадалка, смеясь) – А мне нравится твоё упорство. Ты так стремишься умереть? Так живи, живи и смотри как всё что ты любишь погибнет и будет предано забвению. И заодно смотри каждый день на лицо того, кто был тебе особенно дорог – кем бы он мог быть, если бы не последовал за тобой! И будет так, пока ты не обретёшь то, что потерял в эту ночь! И не найдёшь ты тех, кого ищешь, пока не обретёшь то, что потерял сегодня! Мы ещё встретимся, маленький рыцарь!

Тьма окутала Ренальда, подняв в воздух, после чего бросила оземь. С трудом подполз он к воде, а когда взглянул в неё, то ужаснулся – на него глядело лицо Джона, если бы он был его возраста! Он пробовал рассеять заклинание, но тьма как будто подавила его способности, сделав их гораздо слабее. Он остался последним живым Соратником, но защищать уже было некого – крепость горела ярким пламенем у него на глазах.

Он взвалил Джона на плечи и пошёл вдоль берега, ища подходящее место. Он нашёл место в роще поблизости – через полчаса он положил Джона в вырытую могилу и привалил сверху камнями. Восходило утро – найдя подходящий сук и сделав себе из него длинный посох, Ренальд побрёл куда глаза глядят. Кто он? Откуда идёт? Куда идёт? Всё это было неважно – пророчество сбылось. Он проиграл схватку с Судьбой. Нет больше Ордена и Алого Отряда. Как нет больше и Ренальда Хейлстоуна.

**Глава VIII: Высшая честь**

Ренальд окончил повествование о самой мрачной странице в истории Ордена и посмотрел на Эмили.Её зелёные глаза были широко раскрыты от осознания того ужаса, о котором ей поведал рыцарь. Эмоции накатили как огромная волна – она уткнулась в плечо Рена и разразилась рыданиями. Он лишь обнял её одной рукой, пока второй гладил по голове.

(Эмили, рыдая) – Они все…погибли…Вильям…Роберт…Вальтасар…Джон…Николай …Неведомый. Весь Орден пал…из-за чего? Из-за необоснованных подозрений? Будь прокляты Узурпаторы! Будь они все прокляты! Как Вы смогли не сломаться, капитан?

Ренальд вытер ей слёзы платком. В его глазах не было не слезинки, не смотря на тяжесть воспоминания. Он сощурил глаза и ответил.

(Ренальд) – Я не знаю, Эмили. Мне хочется верить, что частично из-за клятвы моему мессиру, которому я пообещал выжить. Но была и более прозаичная причина – желание возмездия.

(Эмили) – Как Вы только не сошли с ума?

(Ренальд, слегка улыбнувшись) – Просто Ренальд и «на ты», хорошо?

Эмили кивнула, слёзы потихоньку высыхали, а она приходила в себя. Хороший знак.

(Ренальд) – Я не мог уснуть три месяца после той ночи. Я ложился, закрывал глаза, и передо мной всплывали взрывы, пожар и смерть. Не помню то время в деталях – всё как в тумане. Вся моя жизнь рухнула, всё чему я посвятил её – защита жителей Валоры, ратные подвиги, моё братство. Я искал какую-то новую причину продолжить жить.

(Эмили, грустно) – А как же остальные защитники крепости?

Ренальд тяжело склонил голову. Эмили сжала руки – она понимала, каким будет ответ.

(Ренальд) – После падения нашей крепости, Инквизиция не остановилась. На беглецов объявили облаву. Хотя их почти не было – большинство отказалось отступать, когда пронёсся слух о том, что магистр Ордена и сенешаль погибли. Достойная смерть показалось им лучшим выходом.

(Эмили) – А «гончие» и сэр Грегори?

(Ренальд, покачав головой) – Уничтожены своими собратьями как еретики. Им пришлось уйти в подполье, но, насколько мне известно, со временем их извели под ноль. Совет 12 раздавил всех, кто мог бы оказать им малейшее сопротивление.

(Эмили, с плохо скрываемой злобой) – Лоренцо Пацци…он выжил?

(Ренальд, кивнув) – Да. Только прожил он недолго – слабое утешение.

Эмили обернулась, взглянув в зеркало, после чего снова посмотрела на Ренальда. Каково это, видеть в отражении самого дорого тебе человека, так много лет, испытывая вину за его гибель? Ей даже страшно было представить силу воли капитана Ордена.

(Эмили, смущённо) – Кап...Вы…Ренальд, тебе не удалось отыскать кого-то ещё из Ордена?

(Ренальд) – Я пробовал, почемучка. Но проклятье гадалки работает – я не могу найти никого из тех, кто близок мне. Я не постарел ни на год, хотя внешняя иллюзия делает меня стариком. И я отказываюсь признавать своё поражение. Судьба не имеет надо мной власти!

(Эмили, удивлённо) – Как тебе только удаётся держаться, Рен?

(Ренальд, слабо улыбнувшись) – Потому что слова "такова судьба" – ложь. Судьба – понятие посмертное, итоговое. Пока я жив и способен к восприятию жизни – значит, я строю ее, я её меняю. Но не судьба. Ведь даже гибель в достижении цели не есть доказательство судьбы. Пока я жив, я сражаюсь и побеждаю. А победа есть преодоление судьбы. Но высший расчет борьбы – это взятие цели, обложение ее разумностью подходов и сохранение в себе достоинства при любых условиях. Пока я жив – ничто не поздно! Старая карга не победила!

(Эмили, взяв Ренальда за руку) – Тебе удалось найти что-то, ради чего жить?

(Ренальд) – Я скитался по Валоре. Я исходил её вдоль и поперёк за эти 50 лет. Был на севере, юге, востоке и западе. Я не мог защищать людей как раньше, но я остался верен клятве и помогал им, как мог – чаще всего, будучи разнорабочим. Никогда нигде подолгу не задерживался, путешествовал от города к городу – кому интересен бродяга в лохмотьях с посохом?

(Эмили, с заботой) – Ты смог заглушить тоску, Рен?

(Ренальд) –От части, малышка. Помогая другим, я потихоньку разбирался в себе – кто я теперь, и что мне делать, и куда идти в этом новом мире. Но в то же время…

Эмили обняла его. Он взъерошил ей волосы и продолжил.

(Ренальд) – Я видел, как история Ордена превращалась из истории в мифы, а из мифов в легенды. Люди стали забывать нас. Я знал, что время не щадит никого, но встречать это в одиночку было тяжело.

(Эмили, грустно) – Как же так…Орден, после всего, что было им сделано…

(Ренальд) – Тю, ты-то чего расстроилась, трепетная душа? Всё со временем исчезает с этого света. И мы были не исключением. Мне бы лишь хотелось, чтобы о нас помнили чуть дольше.

(Эмили, воодушевлённо) – Рен…, нет, прости, я так всё же не могу – капитан Ренальд! Именно поэтому наш таинственный друг и искал вас! Вы нужны ему! Пожалуйста, идёмте со мной!

(Ренальд, усмехнувшись) – Ты меня не удивила, но давай попытаем удачу.

Он собрал свои немногочисленные пожитки в котомку, сунув за пазуху последнюю карту Таро. Эмили думала о том, каково это – жить с напоминанием о том, что однажды ты умрёшь, и только ты решишь, когда это произойдёт? И более того, быть запертым в иллюзии старика, но самому не постареть? Прабабушка Аделаида была высокого мнения о силе воли юного капитана, но реальность оказалась ещё нагляднее.

(Ренальд, поправляя ремни и пояс) – Дождёмся вечера и выходим. Где обитает твой друг?

(Эмили, шёпотом) – В руинах крепости Ордена.

На лице Ренальда проявилось явное удивление. Эмили показалось, что даже скрытая радость.

(Ренальд, удивлённо) – В руинах? Нам потребуется лодка. Отправимся к докам, там всегда есть какая-нибудь бесхозная посудина. Все основные входы в крепость завалены, мы воспользуемся тайным гротом.

(Эмили, радостно) – Он знал, что вы так скажите! Он будет рад вас видеть!

(Ренальд, слегка растеряно) – Мне хочется верить, что оно того стоит. Но почему только сейчас он решил меня найти, почемучка? Где был этот твой друг раньше?

(Эмили) – Он говорил, что он искал вас и раньше, но всегда тщетно. И вот ему удалось напасть на след. Идёмте же, капитан!

Так они дождались вечера и направились к Докам. Ренальд не ошибся и, погрузившись вдвоём на утлую лодочку, они покинули порт Меридиана. Рен сел за вёсла, Эмили устроилась на корме. Всю дорогу она не сводила с него глаз. Девушка переживала за спутника – как тяжело ему будет снова увидеть свой дом, в том состоянии, в котором он сейчас был? Она видела крепость изнутри – время нанесло свой ущерб, но даже сейчас в ней ощущалась толика былого величия. Всю дорогу Рен молча работал вёслами, отстранённо смотря в одну точку. Эмили попыталась разговорить его.

(Эмили, осторожно) – Капитан?

(Ренальд) – Ренальд, почемучка. Ордена больше нет. Как и моего титула.

(Эмили, радостно) – Думаю, что вас ожидает приятный сюрприз. Мой друг всё расскажет.

(Ренальд, усмехнувшись) – Так, где он был раньше, этот благодетель?

(Эмили) – Он пытался вас найти. Но как будто какая-то магия постоянно скрывала его от вас. По его рассказам, стоило ему прибыть туда, где вы были, как вы уже уходили или ушли на несколько дней раньше.

Ренальд призадумался. Могло ли быть так, что это была часть проклятия гадалки? Он не найдёт то, что ищет, но и то, что ищет его тоже потерпит неудачу – возможно ли? И всё же, спустя 50 лет…даже маленькая надежда на воссоединение,…почему бы и нет. Он посмотрел на Эмили – подумать только, ещё недавно он спас эту девочку от хулиганов, утешал её от грустных воспоминаний и поведал ей свою историю, а теперь она ведёт его навстречу с прошлым. Голос Эмили вырвал его из раздумий.

(Эмили) – Капитан Ренальд?

(Ренальд, с грустью) – Прости, почемучка. Мне надо приготовиться к встрече с призраками прошлого.

Луна осветила руины крепости, когда их маленькая лодочка подплыла к скрытому гроту, у входа в который тускло горели факелы. Память о той ночи моментально вернулась, хотя Рен не подавал виду. Они проплыли то место, где он нашёл Джона. Лодка вошла в грот, внутри которого был оборудован причал.

(Эмили) – Мы почти на месте. Идёмте, капитан!

(Ренальд, привязывая лодку) – Куда именно, Эмили?

(Эмили, радостно) – В капеллу Ордена! Скорее, идёмте!

Ренальд замер на несколько секунд. Капелла? Интересное место выбрал её «друг» для встречи,…а может это…? Нет, вряд ли, хотя Рен до последнего верил, что его постигла более приятная судьба, чем самого Ренальда. Эмили ждала его у лестницы наверх. Они устремились по ней, через коридоры, освящённые факелами, к дверям в капеллу. У входа их приветствовала пара стражей, обыскавшие их обоих. Эмили осталась у входа – эта встреча была очень личной. Ренальд коротко кивнул и шагнул внутрь.

Капелла крепости пребывала в жалком виде – разрушенные стены, заброшенность и опустошение. Но даже сейчас в ней сохранилась частичка того величия, которое она вызывала в сердцах послушников много лет тому назад. Ренальд обратил внимание, что сейчас она была переоборудована подо что-то вроде штаба – столы с картами, карта Меридиана на стене, ящики с оружием. Нетронутым остался алтарь – сердце капеллы. И сейчас перед ним, склонив колени, спиной к Ренальду молился мужчина в монашеской рясе. Он говорил не очень громко, но Рен расслышал слова – мужчина молился за упокой погибших защитников крепости…и произносил до боли знакомые слова:

«…и молю я Свет даровать покой братьям моим, жизнь за него отдавших. Живущий под кровом Света в лучах его покоится, и говорю я вам: "Прибежище мое и защита моя, Свет мой, на который я уповаю! Избавь меня от сети ловца, от гибельной язвы, сиянием своим осени меня, и под лучами своими даруй убежище!». Щит и ограждение - истина его! Не убоюсь ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень…».

У Рена перехватило дыхание – этот псалом…этот голос…может ли…? Прежде чем мужчина продолжил, Рен докончил псалом, заговорив за его спиной:

«Ибо я говорю: "Свет - упование мое!". Свет мы избрали прибежищем своим, и не приключится нам зло, и язва не приблизится к жилищу нашему! Ибо Свет заповедает о нас - охранять на всех путях наших, да не преткнемся о камень ногами нашими; на аспида и василиска наступим и попрем льва и дракона. За то, что Свет возлюбили, избавит он нас; защитит нас, потому что познали мы милость его!».

Мужчина замер на мгновение, после чего поднялся с колен и повернулся к Ренальду. Его лицо скрывал капюшон. Но голос…такой знакомый…неужели, спустя полвека?

(Мужчина) – Возможно, возраст берёт своё, но я услышал голос, который не слышал уже много лет. И он почти не изменился.

(Ренальд) – А я не слышал такой искренней молитвы с тех пор, как Алый Отряд защитил Форт-Мактир от орды Горгутца Гро-Барага. У нас был славный капеллан. Совесть отряда.

(Мужчина) – И снова этот голос…неужели?

Мужчина взял свечу одной рукой, а другой откинул капюшон. Глаза Ренальда расширились от радости и удивления – перед ним, убелённый благородными сединами, но с всё такими же добрыми серыми глазами и открытым выбритым лицом стоял…

(Ренальд, радостно) – Здравствуй, Катберт. Наконец-то.

Мужчина подошёл ближе, не веря своим глазам.

(Катберт, со слезами на глазах) – Ренальд…Рен! Это правда,это ты! Мы нашли тебя!

Не успел Рен ответить, как Тихоня обнял его, что было мочи. Ответ был взаимным.

(Ренальд, смеясь) – Задушишь ведь, Кат!

(Катберт, радостно) – Столько лет мы искали тебя, наконец-то! Но почему…почему ты стал так похож на Джона? И глаза сменили цвет,…что случилось с тобой, Рен?

(Ренальд) – Это долгая история, Кат. Но кто «мы»?

В этот момент раздался ещё один голос, из темноты.

(Голос) – Тогда подождите и меня, раз у нас воссоединение старых друзей!

Ренальд не поверил своим ушам – это же был… в это время к ним приблизилась фигура из теней. Одетый в кожаный доспех с большим количеством подсумков и колчаном с луком за спиной, мужчина зачёсывал свои поседевшие рыжие волосы назад, на лице его красовались подвёрнутые усы и острая бородка. И те самые зелёные глаза…

(Ренальд, радостно) – Сэм? Это ты?

(Сэм, смеясь в ответ) – Нет, мамаша Вальдмара, кэп! Ну, а кто же ещё! Наконец-то, нашли тебя! Ум, честь и совесть Алого Отряда снова в сборе!

Радости друзей не было предела – капелла на несколько минут наполнилась радостью и смехом. Ренальд поведал братьям историю о том, что случилось в ту ночь, включая историю с гадалкой. Кат и Сэм слушали его внимательно, ловя каждое слово.

(Сэм, грустно) – Джон…мы не уберегли его. Прости, Рен. На выходе из потайного хода нас поджидали солдаты регулярной армии – нас разделили, мы не смогли пробиться к нему.

(Катберт) – Мы смогли эвакуировать всех, кого только удалось. Но Джон…прости нас.

Ренальд положил ему и Кату руки на плечи. Никаких извинений не требовалось.

(Сэм) – То, что ты рассказал о гадалке, поражает. Я никогда не слышал о таком существе. И то же время, она невольно сделала тебе подарок.

(Ренальд, удивлённо) – Ты о чём, Кат?

(Катберт) – Посуди сам, капитан. Ты – последний живой Соратник, тот в ком осталась сила источника. До этого момента никто из Соратников так долго не жил – и кто знает, какое влияние на тебя возымел Свет?

(Сэм, кивнув) – Согласен с Тихоней, Рен. Нам нужна твоя сила, но сначала нам нужно помочь тебе, рассеять проклятье.

(Ренальд) – Для начала, расскажите мне, что случилось с вами в ту ночь? И какой теперь план игры?

(Катберт, улыбаясь) – Как в старые времена, рапортуем капитану?

(Сэм, кивнув) – Как сказал Кат, мы эвакуировали всех, кого смогли – преимущественно дети и гражданские. Узурпаторы преследовали уцелевших ещё много лет, пытаясь выкорчевать все «сорняки». Мы с Тихоней залегли на дно, на несколько лет, стараясь не привлекать внимания. Мне удалось подделать наши свидетельства о смерти, после чего у нас были развязаны руки – мы хоть и не Соратники, но стареем медленнее простых людей. Последние 20 лет мы организовывали подполье – всех, кто не согласен с властью Узурпаторов, мы звали к нам. Мы опутывали своими сетями все города Валоры, собирая информацию, привлекая людей, ресурсы…и надеясь отыскать тебя, кэп. Мы до последнего верили, что ты живой. Ты нам нужен. И как командир, и как Соратник…и как символ надежды.

(Ренальд, улыбнувшись) – Эмили вы тоже завербовали?

(Кат, смеясь) – Это Сэму спасибо.

(Сэм, радостно) – Эй, я вербовал её корректно и честно. Влияние Тихони, чтоб его!

Ренальд внезапно погрустнел. Оба брата обратили на это внимание.

(Ренальд, грустно) – Имеет ли это теперь смысл? Люди забыли нас, братья. Орден теперь что-то из эпохи мифов и легенд. Я путешествовал по Валоре – мы стёрлись из памяти. Нигде нам не воздаются подвиги и не чтят нашу память, не помнят наших жертв. Всё оказалось напрасным.

(Катберт, положив ему руку на плечо) – Ты ранен, Ренальд. Не физически, но духовно. Ты всегда был нам опорой, позволь мне помочь тебе. Я понимаю, как тебе пришлось – мы пережили падение с Сэмом бок обок, но ты остался один. И выжил! Но ты несправедлив к людям – Сэм, позови их, пусть явятся!

Через 10 минут в зале было ещё 4 человека. Троих из них Ренальд знал, а вот четвёртый казался призраком из прошлого – настолько разительно он был похож на его давнего знакомого.

(Ренальд, удивлённо) –Агния? Людвиг? Аврелий? И вы здесь?

(Аврелий) – Да, капитан Хейлстоун. Я решил стать чиновником для блага людей, потому что ваш пример, ваша защита Форт-Мактир подвигла меня на это. Следовать не букве, но духу закона – вот что проповедовал Орден! И Вы удивитесь, как много тех, для кого это – не пустые слова, а жизненный принцип. Спасибо Вам и Ордену!

(Людвиг) – Если бы не Вы, капитан, я бы здесь возможно и не стоял. Мой дедушка – Виктор Дрейвен, мальчик, чей семье вы помогли по пути в Рейвенхольм. Вы могли проехать мимо, но не бросили прадедушку Дункана в беде – вы показали, что всегда найдутся люди, которые помогут, что мир не без добрых людей. Спасибо Вам и Алому Отряду!

(Агния) – Моя благодарность будет очень личной, капитан Ренальд. Я внучка Анны Ригам, девочки, которую вы защитили и спасли от голодной смерти, вместе с моим дедушкой Джоном. Вы не дрогнули перед жадным торговцем, вы не дрогнули перед ордой орков – вы своим примером показали, что бесстрашие и порядочность – качества, к которым стоит стремиться. Спасибо Вам, капитан Ренальд Хейлстоун!

Ренальд перевёл взгляд на ещё одного юношу. В это время в залу вошла Эмили.

(Ренальд, удивлённо) – Грегори? Мои глаза играют со мной злую шутку, скорее всего…

(Юноша, смеясь) – Почти, но не совсем, капитан. Я – Джейсон Хаунд, правнук сэра Грегори, лидер «гончих». Мы не погибли полностью, нас осталось очень мало, но мы восстанавливаемся. Мы примкнули к остаткам Ордена, сформировав подполье, помогая с добычей информации. Ваш пример и пример Алого Отряда в Рейвенхольме передавался в нашей семье – не слепое следование приказу, а желание действовать во благо людей. Я салютую Вам, капитан Хейлстоун! Рад, что Вы с нами!

Возникла недолгая пауза. Ренальд, тяжело дыша и трясясь, что-то беззвучно шепча, подошёл к Катберту…и разразился рыданиями, обняв Тихоню. Все, стоявшие в комнате устремились к капитану, обняв его со всех сторон. Они отчётливо слышали только одно слово: «Не напрасно…не напрасно…не напрасно…». Ренальд взял слово, придя в себя.

(Ренальд) – Я благодарю вас, друзья. Теперь я точно знаю, что мне не нужно другой судьбы. Я был рождён рыцарем Ордена и по этой тропе я решил идти до конца! Таков был мой выбор! Ни судьба, ни кто-либо ещё не будет выбирать за меня! Я…

(Эмили) – Рен, твоё лицо!

На глазах у всех собравшихся, лицо Ренальда-Хунда стало расплываться, пока не рассеялось в дымке – перед ними снова стоял он. Рыцарь-командор. Сенешаль Ордена.

(Сэм, присвистнув) – Ни на год не постарел…ничего себе…

(Катберт) – Ты снова обрёл себя, посмотри!

(Ренальд, подойдя к зеркалу) – Неужели…

(Эмили, радостно) – Сенешаль Ордена вернулся, наконец-то!

(Ренальд) – Ещё не совсем. Идёмте со мной!

Он отвёл их к коридору, ведущему в Зал Собраний. В свете факелов Рен что-то искал в стене, позади трона гроссмейстера. Остальные пытались понять, как ему помочь.

(Катберт) – Что мы ищем, Рен?

(Ренальд) – Потайной ход, за которым находится ключ к спасению Ордена, Кат. Николай поведал мне о нём перед гибелью. Он заколдовал проход к источнику, чтобы его сила не досталась нашим врагам. Только Соратник может найти к нему ключ и, с помощью этого секрета, может положить начало восстановлению Ордена…наконец-то!

Щёлкнула кнопка, стилизованная под кирпич, и стена за троном отъехала в сторону. Группа устремилась внутрь – там, на пьедестале, в свете луны стояли латы, опираясь на двуручный меч со львом на гарде.

(Сэм, удивлённо) – Доспехи гроссмейстера Ордена! Меч Льва! Реликвии самого Виктора Айронфиста, передававшиеся от одного гроссмейстера другому!

(Катберт) – Но что тогда было на Николае в ту ночь?

(Ренальд) – Муляж, братья. Николай понимал, что нельзя допустить попадания этих реликвий в руки наших врагов и спрятал их тут. Теперь они снова послужат правому делу.

Рен провёл рукой по доспехам – им было больше сотни лет, но аурил всё так же блестел на свету, а лезвие меча не затупилось. Ренальд прикоснулся рукой к поверхности доспеха и произнёс:“Luctus” (Траур)! Доспехи из золотых стали чёрными с серебром.

(Ренальд, беря в руки меч и обращаясь к остальным) – Кодекс Ордена предписывает, что в случае гибели гроссмейстера, его сенешаль берёт на себя командование. Я, Ренальд Хейлстоун, рыцарь-командор Ордена, сенешаль гроссмейстера Николая Вальдора, принимаю командование силами Ордена и клянусь привести их к победе. Кат, Сэм, помогите надеть латы.

Через несколько минут, они облачили его в доспехи гроссмейстера. Он предстал перед ними – не мальчик, не юноша, но муж, не смотря на относительно юный возраст – только глаза говорили о том, сколько лет ему пришлось скитаться. Он повёл их к входу в комнату с источником – заколдованная дверь снова появилась и распахнулась перед ним. В фонтане все ещё текла вода, хоть и очень слабо. Ренальд чувствовал, как силы возвращаются к нему, пока он был рядом с источником. Катберт протянул ему чашу, Рен зачерпнул немного воды и выпил – сначала ничего не произошло, но потом яркий золотой ореол окутал его – тьма отпустила свою хватку, она больше не была властна над ним! Рен издал громогласный крик и поднял меч вверх, объятый потоками света. Остальные преклонили колено перед ним, признавая, кто теперь стоял перед ними. То был уже не сенешаль, теперь это был полноправный…

(Катберт, склонив колено) – Гроссмейстер.

(Сэм, склонив колено) – Гроссмейстер.

(Эмили, склонив колено) – Гроссмейстер.

(Джейсон, склонив колено) – Гроссмейстер.

(Аврелий, склонив колено) – Гроссмейстер.

(Людвиг, склонив колено) – Гроссмейстер.

(Агния, склонив колено) – Гроссмейстер.

Ренальд опустил меч, сияние исчезло. Он подходил к каждому из них, поднимая их с колен.

(Ренальд, с улыбкой) – Встаньте, друзья. Вам ли кланяться? А теперь обсудим план действий.

(Джейсон, кивнув) – Сэр Ренальд, мы подозреваем, что император Верок находится под прямым контролем Инквизиции, он не принимает самостоятельных решений. За него это делает Великий Инквизитор, выдавая свои приказы за приказы императора.

(Сэм) – Однако, нам нужны доказательства. А есть они только во дворце.

(Катберт) – Нам придётся взять дворец штурмом. Если мы найдём доказательства и распространим их, мы сможем восстановить имя Ордена и сместить Инквизицию. Мы давно готовы начать, нам нужен был ты, Рен. Нам нужен лидер. Лучше тебя никто не подойдёт.

(Ренальд, радостно) – Амбициозный план, достойный рыцарей Алого Отряда. Через полчаса собираемся в капелле и обсуждаем план действий. А пока…я бы хотел немного побыть один.

Раздав указания, Ренальд устремился к месту смотровой площадки, некогда бывшей в главной башне Ордена. Он посмотрел на себя в зеркало – только вперёд, только к победе.Эмили нашла его на самом верху руин обрушившейся главной башни Ордена. Ренальд смотрел на Меридиан, серебряные элементы его доспехов сияли в лунном свете, а белый плащ развевался на ветру. Он стоял, опершись на Меч Льва – фигура из позабытого столетия, вернувшаяся в современный мир. Она осторожно подошла к нему.

(Эмили) – Гроссмейстер?

(Ренальд, с улыбкой) – Можно просто Ренальд, почемучка. Или Рен. Или Хунд. Выбирай на вкус!

(Эмили, радостно) – Ренальд мне нравится больше всего! Это было важное место?

(Ренальд, кивнув) – Здесь была обсерватория Ордена. Вальтасар обожал её и библиотеку – он ночи напролёт наблюдал движение небесных тел в телескоп, поражаясь их красоте и величию. А теперь…теперь здесь пустота…

(Эмили) – Ренальд, слова гадалки не идут у меня из головы, по поводу последней карты. Смерть рано или поздно придёт за тобой. Я боюсь, что это случится сегодня.

Он встал на одно колено, чтобы их лица были на одном уровне, и обнял её.

(Ренальд) – Даже если так, то будет мой выбор, малышка. Наследие Ордена будет жить в вас, простых людях, вам мы предоставим выбор – следовать ему или творить свою судьбу. Возможно, придут люди лучше, мудрее, чище нас – но нам надо дать им возможность появиться. И если ради этого нужно отдать мою жизнь – быть посему. Но так решил я, а не судьба.

(Эмили, с заботой) – Будь осторожен, пожалуйста. У меня предчувствие, что эта ночь принесёт много сюрпризов, прежде чем настанет утро. Увидимся в зале!

Она засеменила вниз по лестнице. Ренальд уже собирался последовать за ней, как услышал за спиной знакомый смех. Капитан обернулся и увидел её – всё так же опиравшаяся на палку, со слепыми серыми глазами, она ждала его…

(Гадалка) – Здравствуй, маленький рыцарь. А у твоей спутницы хорошее предчувствие. Ночь и правда обещает быть интересной.

(Ренальд) – Может быть и так. Но твоё проклятие снято, ведьма. Я вернулся домой, я нашёл себя, я воссоединился с братьями. У тебя нет власти надо мной! Уходи!

(Гадалка, смеясь) – Столько лет прошло, всё такой же упорный маленький рыцарь. А ты мне нравишься – потому я и пришла сюда. Хочу увидеть конец истории.

(Ренальд) – Мы делаем это не ради твоего увеселения. Но ответь мне, карга, кто ты на самом деле? И чего ты хочешь?

Гадалка разразилась долгим смехом, пока ходила вокруг Ренальда. Он не сводил с неё глаз.

(Гадалка, хохоча) – А ты так до сих пор и не понял, маленький рыцарь? У меня много имён: Клото, Лахезис, Атропос, Мойра, Урд, Верданди, Скульд, Норна,Тюхе, Фортуна, Рок, Предначертание, Доля, Учесть. Меня проклинают и желают, принимают или пытаются изменить, но одно неизменно – я всегда среди смертных. Догадался, кто перед тобой?

(Ренальд, невозмутимо) – Ты и есть Судьба. Её воплощение. Но чего ты хочешь от меня?

(Гадалка, кивнув) – Многие считают, что в силах побороть меня. Но лишь единицы действительно на это способны. Редко появляются люди вроде тебя, кто ничего не просит от меня, кто стремится победить сам, вопреки всему. Тех я подвергаю самым тяжёлым испытаниям. Но если они проходят их – обретут высшую награду. Твоё испытание ещё не закончилось, маленький рыцарь, но оно подойдёт к концу сегодня. Один из вас двоих останется жить, другой – падёт. Я предначертала это.

(Ренальд, удивлённо) – Один из нас? Кто ещё попал в твои сети?

(Гадалка, смеясь) – Ты всё узнаешь сам, Ренальд. Признаться, вы с ним так похожи. Ночь и правда обещает быть занимательной. Увидимся в конце пути, маленький рыцарь!

Под жуткий хохот, она растворилась в тенях. Ренальд сжимал в руках карту Таро – Смерть. «Да, всё окончится сегодня,…но на моих правилах, карга», - подумал он, спускаясь вниз.

Они собрались у карты Меридиана, обсуждая план действий. Кат и Сэм рассказали о том, что планируют массовые беспорядки по всему Меридиану и остальным городам – отвлечь внимание армии, пока в столице штурмуют дворец. Однако это не означало, что он будет полностью беззащитен – императора стережёт как Инквизиция, так и его личная гвардия. Мятеж выиграет Ренальду время, но привести его к успеху должен сам гроссмейстер. Рен раздал всем последние указания и велел быть готовыми через час.

Император Верок тяжело восседал на своём троне в громадной и пустынной зале дворца. Серые холодные глаза, подёрнутые дымкой, не выражали ничего. Рядом с троном стояла фигура, облачённая в чёрный балахон, железная маска закрывала её лицо – только пряжка на поясе выдавала в нём Великого Инквизитора, правую руку, а по существу, серого кардинала всей Валоры. В это время с улицы прогремел страшный взрыв. Император и его спутник устремились к огромному витражному окну, с которого открывался панорамный вид на Меридиан – горел Промышленный Квартал! Было видно, как начались беспорядки и столкновения со стражами порядка, но тут император увидел, что в другой стороне, недалеко от города, загорелось поле, пожар образовывал символ…сокол, сжимающий меч! Неужели…?

(Верок, слабым голосом) – Что это, Великий Инквизитор?

(Великий Инквизитор, холодно) – Призраки прошлого, повелитель. Не бойтесь.

Взяв подзорную трубу, он нацелил её на крепость Ордена – на руинах самой высокой башни реял стяг Ордена! «Итак, началось сражение за Меридиан. Скоро он будет тут».

Ведя за собой толпу мятежников, Ренальд, Катберт и Сэм продвигались к дворцу императора. Перед ним уже выстроился кордон из гвардейцев, преградивших им путь. Началась гроза с проливным дождём.

(Гвардеец) – Сложите оружие и расходитесь, последнее предупреждение!

(Ренальд, подняв меч над головой) – Не страшитесь, друзья! RaptorImperialis!

Ответом ему было громогласное: “IMPERIUMAETERNUM!”. Две силы устремились навстречу друг другу – стрелы, камни, дубинки, мечи, топоры, всё смешалось в одну кучу.

(Катберт) – Рен, скорее! Мы задержим их, спеши!

Ренальд раскидывал врагов как тряпичных кукол. Одним ударом плеча, он настежь открыл ворота дворца и устремился в тронный зал – аудиенция с императором ждала его. И вот он дошёл до него – какого же было его удивление, когда в зале был только император, никем не охраняемый. Рен подошёл к нему вплотную – Верок как будто было одурманен и ни на что не реагировал.

(Ренальд) – Ваше Величество! Что с Вами? Почему Вы одни?

Ответом ему было лишь бессвязное бормотание. Но тут же послышался другой голос – низкий и хриплый. Из теней вышел Великий Инквизитор, закованный в глухие серые доспехи, сжимая в руках булаву.

(Великий Инквизитор) – Потому что нет смысла защищать того, кто по факту находится в твоей власти и ничего не решает. Я думаю, Вам следовало это знать, гроссмейстер. Или лучше мне сказать…сенешаль?

С этими словами Инквизитор снял шлем. Седина припорошила его виски и бороду, но глаза остались неизменными – как и шрам на шее от меча, ставший причиной его голоса.

(Ренальд, с трудом скрывая ярость) – Лоренцо Пацци…

(Лоренцо, усмехнувшись) – В плоти, Ренальд. А ты совсем не изменился, погляжу. Всё так же не понимаешь, когда твоё время прошло и пора отправиться на свалку истории.

(Ренальд) – Аккуратнее, не повреди голосовые связки. Не хочется тебя повторно калечить.

(Лоренцо, смеясь) – И не придётся. Ты умрёшь, здесь и сейчас. А потом я раздавлю твой жалкий мятеж. И реликвии Ордена достанутся мне. Как и источник. Вы не умели им пользоваться. Я покажу его эффективное применение.

(Ренальд, вынимая меч) – Рано радуешься, Лоренцо. Я все ещё жив. И наш спор не закончен – прошло 50 лет, самое время подвести черту.

(Лоренцо, надевая шлем) – Пожалуй. Но сначала ответь мне, Ренальд, на один вопрос.

(Ренальд) – И что же это?

(Лоренцо, салютуя ему) – Тебе часто снятся Бык, Медведь и Пегас, играющие в бликах молнии, вместе с мальчиком, с окровавленным горлом?

Не ответив ни слова, Ренальд устремился на врага. То была не слепой гнев, а холодная ярость – он отчётливо понимал, как, куда и зачем сделает следующий выпад, а злость придавала сил. Две фигуры сцепились в смертельном поединке. Один падёт, один уйдёт.

Меч Льва скрестился с булавой Лоренцо, высекая искры. Оба бойца старались пересилить давление другого, но тут Ренальд оттолкнул Инквизитора, сменив стойку.

(Ренальд) – Ответь и ты мне на один вопрос, Пацци. Почему? Ради чего ты предал нас?

(Лоренцо) – Тебе в алфавитном или приоритетном порядке, Хейлстоун? Полагаю, что причин три: 1. Ваше лицемерие. Назвав себя защитниками Валоры, вы лишь сражались с чудовищами, но не помогали внутренним проблемам. 2. Ваша неэффективность. Вы не заслужили тех почестей, которыми вас одарила семья Айронфистов. Вы лично ничего не сделали для этого! 3. Зависть, как не банально. Золотые мальчики и всеобщие любимцы, недостойные этой любви!

(Ренальд) – Император Юбер не соглашался с тобой, Пацци. Поначалу, хотя бы.

(Лоренцо, кивнув) – Да, он так вас любил, все уши прожужжал. Именно поэтому, когда Юбер стал стареть, по моему приказу ему подмешивали особое зелье в еду, сделавшее его более «восприимчивым» к моим советам. Была ещё и армия, которая обожала вас. Именно поэтому на особо преданных вам солдатах я испытал новый состав сыворотки повиновения – полное подчинение моим приказам. Результатам ты мог наслаждаться в том самом плато. Да, кстати, они осознавали, что делали, потом была волна самоубийств среди солдат-участников, но что поделать? Инструмент сделал своё дело, они мне больше не нужны. Теперь я владею Вероком, а до него – Урбаном. Главное, что Вашего ненавистного Ордена больше нет. Поделом.

Ренальд вспомнил слова Вильяма о глазах солдат, его охватил ужас и отвращение.

(Ренальд) – Почему, Пацци? Почему ты так ненавидишь нас? Какое зло тебе причинил Орден?

(Лоренцо, смеясь) – Какое? Хорошо, я расскажу. Мой родной город на юге подвергся нападению зверолюдов – из-за глупости чиновников, у нас не оказалось достаточно средств и солдат для обороны. Моя семья, мои родители, моя жена и сын погибли тогда, а дом спалили дотла. И вот появились Соратники, в ореоле славы, прогнали врага,…а дальше что? Был ли предан наказанию бургомистр? Помогли вы отстроить дома? Нет, вы просто покрасовались и уехали прочь, а я остался, с трупами жены и ребёнка на руках! Какие ещё причины тебе нужны, рыцарь?

(Ренальд) – Это эгоизм, Пацци. Не тебя одного постигло горе. Но только ты решил мстить всему Ордену, который лил кровь за всю Валору!

(Лоренцо, приближаясь к нему) –Я поклялся, что у меня никто больше не отнимет того, что принадлежит мне! Что судьба не властна надо мной! Что я сам буду творить свою жизнь! Я создам организацию, которая сможет противостоять врагам народа! И что я раскрою людям правду об Ордене!

Они снова сошлись в драке, сцепившись в клинче. Внезапно, оба они увидели, как доспехи Ренальда начинают светиться золотым. Волной энергии инквизитора отбросило назад – на него шёл, в ореоле света, гроссмейстер Ордена, чьи глаза пылали праведным гневом, а в голосе Лоренцо услышал голоса тех, кого обрёк на смерть – всех рыцарей Ордена!

(Ренальд, громогласно) – ЛОРЕНЦО ПАЦЦИ! ТЫ ПРЕДАЛ ЗАВЕТЫ СВЕТА, ОБАГРИВ СВОИ РУКИ КРОВЬЮ СЛУГ ЕГО! ТЕБЕ НЕТ ПРОЩЕНИЯ, НО ТЫ МОЖЕШЬ ПОКАЯТЬСЯ В СОДЕЯННОМ! СЛОЖИ ОРУЖИЕ ИЛИ ПОЖНЁШЬ БУРЮ, ЧТО ПОСЕЯЛ!

(Лоренцо, отчаянно) – Никогда! Орден получил по заслугам! Умри!

Одним мощным ударом Ренальд отсёк Лоренцо кисть, в которой тот держал булаву – свет прижёг рану, но Пацци рухнул на пол, крича от боли. Ренальд занёс меч для решающего удара.

(Лоренцо) – Давай. Убей меня. Пусть будет так, как она предрекла…

(Ренальд, удивлённо) – Она?

(Лоренцо) – Давным-давно одна гадалка предсказала мне судьбу. Она вытянула три карты и прочла меня, прошлое, настоящее и будущее. Две карты она забрала, осталась третья.

Ореол вокруг Ренальда исчез, он снова выглядел как простой смертный. Он достал свою карту Таро и показал Инквизитору – его глаза расширились от удивления.

(Ренальд) – Это она?

(Лоренцо) – Д-да,…но как? Она и тебе предсказала судьбу? Она сказала мне, что моя мечта погибнет, если я не смогу защитить её, что всё обратится прахом! Я не позволю!

(Ренальд) – Да. И сказала то же самое. А твои две другие были Император и…

(Лоренцо, медленно) – …Колесница. Она предрекла, что только один из нас уцелеет.

Ренальд убрал меч в ножны. После чего протянул Лоренцо руку и сказал:

«Стоя здесь я признаю, что ты был как я - хотел творить судьбу, Но как сказать, кто добр иль зол; когда кончен бой, не споришь ты со мной, Что боль породит лишь боль, но всё же, так и должно быть… Я выбрал свой путь, твой гнев – твоя суть, но как же похожи мы! Мир дал оборот, многих пламя пожрёт, но нет ни на ком вины! И всё же, смотря поверх мёртвого песка, я верю, что жизнь родит багряная земля…»

(Ренальд) – Хватит, Лоренцо. Посмотри, к чему привёл твой страх. Погибель Ордена, ненависть к Инквизиции, Валора на грани гражданской войны. Остановись. Помоги мне восстановить всё, что было разрушено, помоги возродить Орден! Мы должны были быть братьями, а не врагами. И сейчас, после твоего рассказа, я уверен в этом!

(Лоренцо, вздохнув) – Нет, Ренальд. Слишком поздно. Один из нас умрёт, такова судьба.

Пацци резко схватил булаву и попробовал ударить Рена, но тут же получил удар мечом сквозь нагрудник. Кашляя кровью, он выронил булаву, Ренальд подхватил и обнял его.

(Ренальд) – Нет, Лоренцо, мы сами выбираем свой путь. И если Валоре нужно выжить – я отдам свою жизнь тоже. Судьба останется ни с чем! Высшая честь! Прокричав давний девиз Ордена, Рен обхватил Лоренцо и понёсся по направлению к витражу. Инквизитор ещё пробовал хоть как-то вырваться из его объятий, но тщетно. Раздался треск стекла и оба воина устремились вниз.

Мятежники уже готовились принять поражение от солдат армии, как вдруг раздался рог, скомандовавший последним сложить оружие. Из дворца, в окружении своих гвардейцев выбежал император Верок. Джейсон выбежал к нему, следом за ним Кат, Сэм и Эмили.

(Джейсон) – Ваше Величество?

(Верок, с трудом) – Мой разум был задурманен…так долго…солдаты, сложить оружие, не причинять вреда жителям! Я стал жертвой давнего заговора, со стороны Инквизиции! Лоренцо Пацци управлял страной последние 50 лет, подчинив себе меня, моего отца и деда! Сегодня, благодаря стараниям гроссмейстера Ордена, Ренальда Хейлстоуна, этой тирании пришёл конец! Прекратите насилие! Помогите мне найти сэра Ренальда!

(Эмили) – Сюда!

Они нашли его – Ренальд на склоне холма, тяжело дыша, изо рта сочилась кровь, в нагруднике сияли дырки в районе сердца. Недалеко, на изгороди, усеянной пиками, покоилось тело Лоренцо. Эмили, Кат и Сэм подскочили к нему. Рен слабо улыбнулся им.

(Эмили, со слезами) – Нет! Нет! Нет! Ренальд, не умирай!

(Катберт) – Мы опоздали, он потерял слишком много крови! Рен, держись!

(Сэм) – Кэп, не смей, только не сейчас!

(Ренальд, слабым голосом) – Император жив? Жители Меридиана в порядке?

К нему подошли Джейсон и Верок.

(Верок) – Я здесь, благородный сэр. Благодаря Вам.

(Джейсон) – Мы разносим весть о коррупции Инквизиции по всей стране. Капитан, мы победили! Не оставляйте нас, пожалуйста!

(Ренальд, кашляя) – Отлично. Вопреки всему, мы победили. Мне не стыдно умереть. Друзья…помните, что только мы определяем свой удел,…что мы построим, то у нас и….

Издав лёгкий выдох, Ренальд повернул голову на бок и затих. Эмили разразилась рыданиями, Катберт прижал её к себе. Все присутствующие преклонили колени, почтив подвиг и жертву последнего Соратника. И тут же все услышали старческий смех позади толпы. Ковыляя к телу Ренальда, среди людей шла гадалка, прокладывая дорогу палкой.

(Гадалка, смеясь) – Даже сейчас, даже на смертном одре, он бросает мне вызов! Он определённо мне нравится! Последняя карта сыграна, наконец-то!

Из-под доспеха Ренальда вылетела карта Таро Смерть, легла в руку гадалки и обратилась пеплом. Внезапно, дождь перестал лить, а сквозь тучи на Рена пробился единственный луч света. Какова же была общая радость, когда он открыл глаза, а его раны и повреждённый доспех были восстановлены! Эмили первой бросилась к нему, обняв.

(Эмили, со слезами радости на глазах) – Ты жив, ты вернулся! Ренальд вернулся!

(Ренальд, смеясь) – Я не мог оставить тебя одну, почемучка. Хулиганы ещё остались в этом мире!

Катберт и Сэм подошли к нему, помогли встать. Они молча смотрели друг на друга, после чего обнялись – Алый Отряд победил, честь Ордена была восстановлена! Рен повернулся к гадалке.

(Ренальд) – Что теперь, Судьба? Я прошёл твоё испытание? Что ты видишь?

(Гадалка) – Ты уйдёшь из этого мира с теми, кто сегодня пришёл в него. Много ещё предстоит тебе сделать, Соратник. Ты доказал, что можешь потягаться со мной, а потому знай, что ныне Свет даровал тебе великую силу – хранить и оберегать близких тебе людей.

(Ренальд) – Многое сделать,…но Чести нужна Совесть и Ум, чтобы преуспеть. В одиночку этого не сделать. Катберт, Сэм, подойдите!

Он возложил им руки на головы – в яркой вспышке света исчезли постаревшие Тихоня и Меченый, а на их месте снова стояли 27-летние рыцари!

(Катберт, удивлённо) – Как ты…?

(Сэм, радостно) – А мне определённо нравится!

(Ренальд) – Я не могу даровать вам бессмертие, но я могу дать вам время. Вы нужны мне, братья. Предстоит долгая дорога, прежде чем мы сможем отпраздновать полную победу.

(Гадалка) – Но есть и другая награда для тебя. На твой зов из царства света вернётся давний друг – призови его силой воли!

Сзади Ренальда раздалось ржание, фырканье и звук бьющих о землю копыт. Он с радостью повернулся и обнял Неведомого, гладя его морду.

(Ренальд) – Мой милый друг, верный боевой товарищ! Ты вернулся ко мне! Пойдёшь ли со мной дальше, по пути возрождения Ордена?

Неведомый одобрительно заржал, тряхнул чёрной гривой и расправил свои вороные крылья. Синие глаза смотрел на Ренальда с незыблемой преданностью.

(Гадалка, указывая перстом за толпу) – И последний дар тебе. Тот, кто был дорог больше всего, но утрачен так скоро и несправедливо, вернулся к тебе.

Рен не поверил своим ушам. Толпа расступилась, и из неё вышел он, ровно таким, каким он был в день отъезда на Западные Рубежи…

(Ренальд) – Джон…?

(Джон, с улыбкой) – Да, муссисер. Я вернулся. Честно-честно.

Они ринулись навстречу друг другу, со слезами радости на глазах. Ренальд обнял его, прижав к себе.

(Ренальд) – Джон, ты пойдёшь с нами по этому пути? Поможешь ли нам восстановить то, что было уничтожено?

(Джон) – Я последую за тобой, куда скажешь. Мой гроссмейстер…мой командир…мой отец.

(Гадалка, смеясь) – Я буду с большим интересом наблюдать за твоей историей, маленький рыцарь! Мы ещё увидимся!

С этими словами она исчезла. Эмили смотрела на всех 4-ёх рыцарей Алого Отряда – как прекрасны они были! Особенно Непоседа…осторожно она подошла к нему.

(Эмили) – Это ты Джон Ригам?

(Джон, с улыбкой) – Да. А ты…?

(Эмили, смеясь) – Эмили. Эмили Найтроуд. Почемучка и непоседа.

(Ренальд, смеясь) – Вы явно найдёте общий язык. А теперь в крепость! Есть обещание, данное Джону, которое задержалось на 50 лет. Скорее! Но сначала помогите мне с одной вещью.

(Верок) – Мы к вашим услугам, сэр Ренальд.

(Ренальд) – Помогите мне снять тело Лоренцо Пацци. Отнесите его в дворцовый морг, в целости и сохранности.

(Джейсон) – Откуда такая любовь к предателю, сэр Хейлстоун?

(Ренальд) – Часто бывает, что заклятые враги в чём-то похожи, Джейсон. И Лоренцо, как я, хотел изменить свою судьбу. Но он поддался страху и пошёл на отчаянные меры. А теперь…теперь пришло время залечить нанесённые им раны.

(Сэмюель) – Гадалка и ему предсказала судьбу?

Ренальд кивнул в ответ.

(Катберт) – И, как и ты, он не сказал никому об этом. Но если ты хотел защитить нас от беды, то его поглотили страх и гнев. Я помолюсь за его упокой. Давайте снимем его.

Небольшая процессия из Ренальда, Сэма, Ката и Джейсона взвалила тело Лоренцо на самодельные носилки и отнесла его во дворец, где его передали бальзамировщикам. После этого пришло время собираться в дорогу. Ренальд оседлал Неведомого, впервые за много лет – пегас радостно фыркал под ним, желая отправиться в путь.

Джон, оседлав своего коня, подъехал к Ренальду, готовый отправиться в путь. Но были и другие желающие. Эмили, Джейсон, Верок, Катберт, Сэмюель также хотели присутствовать при данном событии, с учётом соблюдения традиций ритуала посвящения. Маленький отряд, в окружении гвардейцев, выдвинулся к крепости. Ночь прошла, и небо на востоке начинало заливаться алым цветом рассвета.

Так они прибыли в крепость, въехав через главные ворота. И хотя казалось, что крепость брошена и забыта, превращена в руины, что-то в ней изменилось – может быть, загорелся маленький огонёк надежды, что однажды она снова станет оплотом Света, маяком для всей Валоры. И это случится, а пока пришло время давнего обещания, длиной в полвека. Процессия прошла по коридорам к комнате посвящения – дальше Рен и Джон пошли одни. Остальные остались снаружи, преисполненные радостного нетерпения.

Внутрь они вошли вдвоём, впервые за долгое время – учитель и ученик. В зале царила атмосфера полумрака, горели свечи, как много лет тому назад. Полвека спустя здесь будет вновь произнесена клятва. Ренальд стоял у фонтана с обнажённым Мечом Льва и Граалем.

(Ренальд) – Ты готов, маленький брат?

(Джон) – Да, монсеньор.

(Ренальд) – Тогда преклони колено, Джон Ригам!

Джон встал на правое колено, склонив голову.

(Ренальд) – Клянёшься ли ты в верности Валоре и её монарху? Клянёшься ли защитить её народ в час нужды? Клянёшься ли отдать жизнь, если того потребует долг?

(Джон) – Клянусь! Клянусь! Клянусь!

(Ренальд) – Клянёшься ли ты в верности своим братьям? Клянёшься ли защищать их, будучи командиром отряда? Клянёшься ли быть для них щитом и опорой?

(Джон) – Клянусь! Клянусь! Клянусь!

(Ренальд) – Клянёшься ли ты в том, что твоя цель – справедливость? Клянёшься ли в том, что защитишь слабых? Клянёшься ли, что одолеешь зло?

(Джон) – Клянусь! Клянусь! Клянусь!

(Ренальд) – Так пей же, маленький брат! Пей и стань рыцарем Ордена!

Как когда-то Тристан, теперь Ренальд подошёл к фонтану и набрал в золотой кубок, инкрустированный сапфирами, рубинами, топазами и горным хрусталём, воды. После чего приблизился к Джону и, осветив того Мечом Льва, произнёс, вручая кубок:

(Ренальд) – Будь бесстрашен перед лицом неприятеля. Будь смелым, и Свет полюбит тебя. Говори правду. Помогай беззащитным и не твори зла. Вот твоя клятва, я посвящаю тебя в рыцари, Джон Ригам!

Джон поднёс Грааль к губам и начал пить. На вкус она была как первый поцелуй, как тёплый ветер весенним утром, как всё самое лучшее, что было в этом мире. Он чувствовал, как наполнялся новой силой, но и что-то ещё…как будто внутри него загорелся свет, разливающийся теплом по всему телу. Он увидел, как вокруг него образовалось золотое свечение, которое скоро угасло. Ренальд помог ему подняться на колени.

(Ренальд) – Да, всё как я и надеялся. Ты прошёл LuminisSacramento. Встань, Джон Ригам. Встань, мой сын и прими свою судьбу. Стань тем, кем тебе было предначертано стать так много лет назад. Рыцарь Ордена. Паладин Империи. Щит людей. Воспрянь и иди со мной…Соратник.

Они вышли из зала посвящений к их друзьям, ждавшим их снаружи. Впервые за много лет под сводами крепости Ордена разразилась радость, смех и шутки. Восходил новый день, который обещал начало новой главы в истории Ордена, Валоры и Алого Отряда.

**Эпилог**

Прошло 10 лет с той судьбоносной ночи. Потеряв своего лидера, Инквизиция сдалась на милость правосудия, согласившись исправить ошибки прошлого. Ренальд возглавил экспедицию за Западные Рубежи горному плато – останки каждого рыцаря, солдата и инквизитора были перенесены и захоронены на кладбище-мемориале, возле крепости Ордена. Ибо не закончилась война, пока не похоронен её последний солдат.

Джон сидел в Зале Собраний, в первом ряду. Сегодня был великий день – спустя 10 лет Орден восстановил свою крепость и вновь собрал под свои знамёна храбрых воинов – 1 000 Соратников и преданных им рыцарей. В зале так же присутствовал новый Великий Инквизитор и сам император Валоры, Верок. После выступления гроссмейстера рыцари вновь отправятся в разъезды по всей стране. Джон посмотрел на сцену – там уже были Катберт и Сэм. И вот зал замер, когда погас свет и на сцену вышел он. Гроссмейстер Ордена. Первый Соратник. Миротворец. Возродитель. Щит Валоры. Его отец. Ренальд Хейлстоун. Зал разразился аплодисментами, когда Ренальд вышел на сцену – доспехи гроссмейстера сияли на свету, а на его голове покоилась новая диадема, украшенная крупным сапфиром. Приветствовав остальных, он попросил тишины.

(Ренальд) – Мне так отрадно видеть этот зал снова полным, братья. Мы помним, что случилось 60 лет назад – как ценой многих жизней и вероломства, Орден был практически полностью уничтожен. Но мы выжили. Выжили и стали ещё сильнее. Инквизиция, некогда наш заклятый соперник, ныне здесь с нами, радуется нашему возрождению! Сам император почтил нас своим визитом. Но я бы не смог сделать этого в одиночку, друзья. Мои братья, Мастер Веры, Катберт Оллгуд и Главный Дознаватель, Сэмюель Фишер помогли нам оказаться там, где мы находимся сегодня. Слава им!

Зал разразился радостными возгласами и аплодисментами в честь Сэма и Ката. Рен, улыбнувшись, выждал паузу, потом продолжил.

(Ренальд) - Я хочу, чтобы вы, юные рыцари и Соратники, покидающие сегодня нашу обитель, помнили – наша сила в нашем единстве. Мы никогда не принижали никого из тех, кто бился с нами бок обок. Помните о павших, но сражайтесь за живых! И помогайте им не только ратным делом, но и в мирских проблемах, пока долг не позовёт вас в дорогу. Раньше мы сражались с внешними врагами, забывая о проблемах внутренних. Наши братья по оружию из Инквизиции помогут нам в этом. Но заклинаю вас – никогда не проходите мимо, если можете помочь другим людям! Таков ваш моральный долг! Таково моё первое распоряжение всем разъездам как гроссмейстера Ордена!

Рен вынул Меч Льва из ножен и поднял его над головой. Настала полная тишина.

(Ренальд) – RaptorImperialis, братья! За Валору и императора!

Весь зал громогласно ответил на клич гроссмейстера: «ImperiumAeternum!», после чего все кто был в зале, как один начали скандировать «Ренальд! Ренальд! Ренальд!». Ренальд поклонился и спустился со сцены, направившись к выходу. Джон последовал за ним. Хоть сегодня была и не первая для него боевая операция, но спустя много времени, ему удалось собрать свой Алый Отряд – наследников славы Ренальда и его братьев. И именно сегодня они впервые выступят одной группой, отправившись в свой первый разъезд.

Джон и Ренальд стояли на вершине лестницы, ведущей к главным воротам крепости. Солнце уже начинало появляться за горизонтом, и отряду было пора отправляться в путь. Но Ренальд решил ещё раз проститься с сыном, перед его отъездом.

(Джон) – Я не подведу тебя, отец.

(Ренальд, улыбнувшись) – Я знаю, сын мой. Ты оправдал все мои ожидания. Ты будешь отличным командиром. Ведь тебе есть за кого сражаться,…и я сейчас не только о гражданах Валоры.

Рен посмотрел на безымянный палец правой руки Джона, где поблёскивало золотое кольцо. Джон немного смутился. Рен положил ему руку на плечо и взъерошил волосы.

(Ренальд, смеясь) – Выше нос, Джон. 4 года назад была отличная свадьба. Я не знал, что из Катберта получится такой отличный брачный священник, а Сэм такой сентиментальный человек и прекрасный друг жениха.

Тут за их спинами раздался весёлый женский голос: «Или что спустя год у нас случится чудо!». В красивом белом просторном платье, Эмили шла к ним, держа на руках двух спящих малюток – мальчика и девочку. Его глаза сияли от радости.

(Ренальд, улыбнувшись) – Даже Мастер Веры не ожидал такого. У Соратника родилась двойня! Впервые за всю историю Ордена! Как знать, возможно, Свет изменился вслед за изменившимся миром. И они будут жить в этом мире, неся в себя частичку добра.

(Эмили, смеясь) – Маленькие Ренальд и Аделаида Ригам полностью согласны с Вами, гроссмейстер Хейлстоун! Вот только осталось проводить моего героя в поход.

Ренальд взял у неё малышей. Джон обнял Эмили, сняв перчатки и проведя ладонью по её лицу. После чего нежно поцеловал её и ещё долго не отпускал.

(Джон, нежно) – Я вернусь, обещаю. Отец, дядя Кат и дядя Сэм присмотрят за тобой и малышами. Жди меня, моя милая Эмили.

Эмили смотрела в его большие синие глаза, не в силах отвести взгляд.

(Эмили, ласково) – Я знаю, что ты вернёшься. Ты бы знал, как я люблю смотреть в твои глаза, Джон. Но, хорошего понемногу, мой рыцарь – ступай, мой герой. Подвиги ждут!

Ренальд бережно передал ей спящих малышей, поцеловав в лоб, после чего обратился к Джону с последним напутствием.

(Ренальд) – Сегодня начнётся новая глава истории Алого Отряда. Не пытайся соответствовать нам с братьями, сын мой. Ищи свой путь, свои подвиги и пиши свою историю, твори свою судьбу! Помни ошибки прошлого, но не позволяй им лишить тебя возможностей будущего! А если заплутаешь или потеряешь себя – мы будем рядом. Ступай же, Джон Ригам, капитан Алого Отряда, соратник Ордена, рыцарь Валоры! Твои братья уже ждут тебя! Да хранит тебя Свет, сын мой!

(Джон, радостно) – Да, отец! Да будет так!

Джон устремился вниз по лестнице, а Ренальд с Эмили смотрели ему вслед. Ибо удел рыцаря совершать подвиги, а его дамы сердца – ждать его, всегда.

Внизу Джона уже ждал Непоседа – его пегас, белый как снег, с янтарными глазами. Завидев хозяина, он подскочил к нему, уткнувшись мордой ему в плечо. Джон взял Непоседу под уздцы и, погладив его, вышел к свои братьям.

Дэвид Оллгуд, он же Дейв, он же «Отче». Внук Адама Оллгуда, брата Катберта, неудивительно, что он продолжил семейную традицию исцеления, став новым капелланом отряда. Храбрый и воодушевлённый, шатен с карими глазами, Дейв, как и его дедушка, считался совестью коллектива и всегда напоминал им о том, когда не стоит переходить черту. И именно его Джон считал своим лучшим другом.

Артур «Задира» Кинг. Рыжеволосый и бородатый силач-хулиган с добрым сердцем и зелёными глазами, предпочитавший всюду носить с собой свою волынку, хвастать килтом и двуручной секирой. Северянин по происхождению, честь и слава играли для него важную роль – но никогда его личные цели не были важнее целей братьев.

Маркус «Таран» Вольф. Выходец из Западных Земель, лучший друг Артура и полная его противоположность. Синеглазый блондин, среднего роста, крепкий и коренастый, своё прозвище Маркус получил за безупречную технику владения копьём при верховой езде. Никто не мог выбить его из седла, и то было предметом его личной гордости. Необузданной дикости он предпочитал холодный расчёт и грамотную расстановку сил. И не было в отряде человека, на чью помощь можно было бы положиться больше, чем его.

Гарретт «Змей» Борн, он же просто Гарри. Самый профессионально выдержанный и спокойный из всего коллектива, этот поджарый брюнет с синими глазами был одним из первых учеников Сэма, обученных быть полноценными разведчиками. На себя взял роль лучника отряда.

И последний из них по порядку, но не по значимости –Магнус Вайтмейн, он же Магни, он же «Огонёк», маг и специалист по всему тайному. Пепельный блондин с серыми глазами, всегда любознательный и доброжелательный, именно он был душой нового Алого Отряда. Своё прозвище он получил не только за любовь к пиромагии, но и за соответствующий характер.

Братья обменялись дружескими рукопожатиями, после чего выстроились в походное построение и, через ворота крепости, отправились на восток, как когда-то давно отправился Ренальд, Катберт, Вильям, Роберт, Сэмюель и Вальтасар. Непоседа радостно ржал и то и дело порывался нарушить строй и взлететь в облака, но Джон уверено держал его в узде.

Артур достал волынку и заиграл народную песню северян «Waswollenwirtrinken» («Что мы будем пить»). Так, под музыку и общее веселье, Алый Отряд исчез в лучах восходящего солнца. Ренальд ещё долго провожал их взглядом, после чего сам оседлал Неведомого, и взмыл на нём в небе.

На календаре было 13 октября – и было так угодно Судьбе, что эта дата стала из даты гибели датой возрождения Ордена. Но все жители Валоры помнили, до чего может довести слепой страх и ненависть даже одного человека, если дать ему зайти слишком далеко.

Ренальд приземлился перед воротами кладбища. Он оставил Неведомого и вошёл внутрь.

Его встретили ровные ряды могил, оформленные скромно, но с достоинством. Здесь покоились все – рыцари, инквизиторы, солдаты. Все, кто пострадал от смуты тех лет. Личным указам Ренальда все останки были перенесены и захоронены вместе – не было смысла делить мёртвых, пусть хоть так, грустно, но поучительно, они послужат примером того, что дом, разделённый надвое, не может выстоять.

Ренальд шёл в дальний конец кладбища, к трём захоронениям, особо близких ему. Он возложил цветы к каждому из надгробий, надписи на которых гласили:

«Вильям Баррет, мудрость Алого Отряда»,

«Роберт Баррет, мужество Алого Отряда»,

«Вальтасар Гельт, воля Алого Отряда».

Ренальд поклонился им, почтив каждого минутой молчания.

(Ренальд) – Спите спокойно, братья. Знайте, что мы победили. Всё было не напрасно.

Но была и другая могила, к которой двинулся Ренальд, к ней не было посетителей.

«Лоренцо Пацци, Великий Инквизитор».

Там его и нашли Катберт и Сэм.

(Ренальд, с грустью) – Я всегда думал, как бы сложились наши жизни, если бы мы не были с ним врагами? Чего бы мы могли достичь? Какую пользу принести?

(Катберт) – Ты нашёл в себе сил предложить ему мир.

(Сэм) – Быть может, он и правда был чем-то похож на тебя, кэп.

(Ренальд) – Да, пожалуй. Так же не хотел принимать свою участь и старался её изменить. И сколько людей от этого пострадало.

(Катберт) – Но мир излечивается, Ренальд. Не замыкайся на тьме.

(Сэм) – Тихоня прав, Рен. Нам предстоит ещё много дел. Ты лучше нашего знаешь.

(Ренальд, кивнув) – Это так, братья. Пока мы вместе, мы выстоим. Я лишь хотел…

Он взял небольшую паузу, чтобы подумать.

(Ренальд) – Я лишь хотел бы, чтобы Роб, Билл и Вельт были тут, с нами. Я скучаю по ним.

(Катберт, улыбнувшись) – Они всегда с нами, Рен. Мы братья не по крови, но духу. Придёт время, и мы воссоединимся там, когда наша клятва Свету будет исполнена.

(Сэм, смеясь) – Ну раз уж Мастер Веры такое говорит! Но думать об этом рановато, у нас ещё есть дела на этой бренной земле! Скоро заседание совета, император Верок будет присутствовать.

(Катберт, смеясь в ответ) – Ну раз уж нас уведомил сам Главный Дознаватель!

Ренальд улыбнулся и положил им руки на плечи.

(Ренальд) – Я рад, что вы есть у меня, братья. Идите в зал, я скоро буду.

Рен поводил их взглядом, постояв ещё 5 минут. «Я верю, что ты, наконец, обрёл покой, Лоренцо, воссоединившись со своими близкими», - прошептал гроссмейстер и собирался уже покинуть кладбище, как вдруг он почувствовал присутствие старой знакомой.

(Ренальд) – Я знаю, что ты тут, Судьба. Выйди и не прячься!

Из-за надгробия появилась старуха, опиравшаяся на палку. Странно, что сейчас она уже не внушала того подобия страха, как когда-то давно, на той самой ярмарке.

(Гадалка) – А, здравствуй, маленький рыцарь! Вижу, что твои чувства не притупились с нашей последней встречи. Рада я, что и моим настоящим именем зовёшь.

(Ренальд) – Для чего ты тут?

(Гадалка, улыбнувшись) – Я же говорила, что с удовольствием буду следить за твоей историей, Ренальд Хейлстоун. Победитель судьбы. Возродитель Ордена. Герой Валоры.

(Ренальд) – Я улавливаю зависть в твоём голосе?

(Гадалка, сменив тон) – Не совсем, смертный. Недовольство.

(Ренальд, невозмутимо) – Чем же?

(Гадалка) – Подобные тебе люди подают дурной пример другим. Вы вносите разлад в сотканное мною из человеческих судеб полотно. Мало у кого хватит сил противиться мне, но если подобных тебе будет всё больше и больше, то последствия могут быть опасными.

(Ренальд) – Для тебя?

(Гадалка) – Для всех! Я покажу тебе такое будущее, если желаешь.

Он выждал небольшую паузу.

(Ренальд) – Да, будь добра.

Гадалка достала колоду карт Таро и перемешала её. Но прежде чем она смогла начать расклад, Рен вырвал колоду у неё из рук. Он вспыхнул ореолом света, а карты сгорели у него в руке и развеялись прахом по ветру. На лице гадалки проступил неописуемый ужас.

(Гадалка, шипя) – Что ты наделал! Ты уничтожил их! Ты знаешь, сколько времени уйдёт на их восстановление?

(Ренальд, наклоняясь к ней) – Это ослабит тебя?

(Гадалка) – Я не смогу видеть судьбу конкретного человека, пока не восстановлю колоду!

Он схватил её за шиворот и притянул к себе. От исходящего от него света он съежилась. Теперь воплощение Судьбы не вызывало ничего, кроме жалости.

(Ренальд) – Вот и отлично. Хоть на некоторое время ты перестанешь мучить людей. Уйди в тень и не тревожь народ Валоры. И запомни, Судьба, есть в этом мире вещь сильнее тебя!

(Гадалка, пятясь в тень) – Что это, гроссмейстер? Что может быть сильнее меня?

(Ренальд) – Воля человека. Она сильнее любого будущего. Мы ещё увидимся, Судьба.

Гадалка растворилась в тенях. Ренальд покинул кладбище. Скоро начнётся совет.

Он подходил к воротам крепости, когда его окликнул новый Великий Инквизитор. Без его помощи вряд ли удалось бы наладить дипломатические отношения между Орденом и Инквизицией. Но вместе с Ренальдом им удалось это. Магистр Ордена давно понял, что силён не столько сам, сколько своим окружением, своими…соратниками. Он дождался, пока Великий Инквизитор не догонит его.

(Джейсон) – Прекрасная речь, гроссмейстер.

(Ренальд, с улыбкой) – Джейсон, достаточно просто Ренальд. Или Рен.

(Джейсон, улыбнувшись в ответ) – Дедушка был прав насчёт Вас. Титулы и политес для Вас ничто, сэр Ренальд. Главное, что за человек. Я рад, что встретился с Вами.

(Ренальд) – А я рад, что внук Грегори Хаунда теперь руководит Инквизицией, и что теперь они известны народу Валоры не как Узурпаторы, но как Гончие. Да и смена герба пошла на пользу – собака, сжимающая в зубах весы, мне нравится больше.

(Джейсон, учтиво) – Я считал, что у сокола Ордена должен быть соответствующий напарник. И хотя за последние 10 лет мы достигли многого, перед нами ещё долгая дорога по восстановлению отношений между нашими организациями. Капитан Хейлстоун, я уверен, что всегда найдутся те, кто захочет поставить нам палки в колёса.

(Ренальд, положив ему руку на плечо) – А мы будем готовы, Джейсон. Как и в начале пути. Так и сейчас. Мы сами решим ход истории. Что мы построим, то у нас и будет. А теперь идём, друзья ждут нас.

Две фигуры поднялись по лестнице к главному входу в крепость и исчезли в нём. Солнце взошло над Валорой, начинался новый день, обещавший много интересного.

**КОНЕЦ**

11.11.2020