Искры во тьме
Глава 1
Праздник середины зимы, Солвейре, в доме Лир всегда отмечали скромно - Советник, Изольтар Лир, не приветствовал пышных торжеств. С домашними был строг и даже иногда деспотичен. Об этом могли бы рассказать его жена и двое сыновей, если бы в обществе иллоев было принято обсуждать дела семьи вне дома. Традиции не позволяли такой роскоши, особенно семьям Жертвенных.
Сыновья Советника Лира прибыли на каникулы, дарованные им Солвейре, покинув ненадолго академию Дербейн, где оба обучались всевозможным наукам. Коляска, как на крыльях преодолела путь от академии до дома, не оставив о поездке никаких воспоминаний, только острое желание оказаться дома, в родных стенах. Вот, наконец, и ворота имения, мощеная дорожка перед домом. По обыкновению, никто не встретил. Вскоре вышли два лакея, а после в дверях показался и отец.
— А, вот и наши ученики, — Изольтар, в этот раз изменив себе, ласково улыбнулся. Дженве, старший из братьев, которому вот только исполнилось четырнадцать астэллотских зим, молча протянул ему письма с аттестационными таблицами. Советник махнул рукой в сторону высоких дверей.
— Идемте в дом, прохладно, — и мальчики прошли следом за Советником в малую гостиную. Прислуга приняла у обоих тяжелые плащи. Мальчики привели в порядок академическую униформу перед большим зеркалом в прихожей. Все действия производились в тягостном молчании. Советник сел в кресло в гостиной, а сыновья встали перед ним. Дженве изо всех сил прямил спину, чтобы лишний раз не раздражать отца, и Ллойву невольно последовал его примеру. По настоянию Советника он сдал экзамены этим летом сразу за несколько курсов, и теперь учился вместе с братом в старшей школе, обогнав сверстников на три года.
— Та-ак, — Советник отложил одно письмо и взял другое. — Ллойву, средний балл? Я ожидал высшего...
— В следующем семестре будет, — проговорил мальчик.
— Что помешало тебе в этом? — Советник поднял глаза от писем.
— Не знаю...я растерялся..., наверное, ... — промямлил Ллойву.
— Хорошо, в следующем семестре я буду ждать лучший результат, — неожиданно легко согласился Советник. — Дженве...
— Да?
— Так же средний балл. Это лучше, чем в прошлом году, поздравляю...
— Благодарю.
— Мастер Куто пишет, что доволен вашими результатами. Это хорошо. Получить кимейры — очень почетно.
И оба мальчика надулись от гордости за свои успехи.
— Я подумаю об этом. Переодевайтесь. Мама ждет вас у себя.
Отпущенные на свободу, мальчишки помчались к себе. Переодеться. И к матери...
В комнате Иливелли пахло молоком и свежим бельем. Она сидела возле колыбели, похожая в своем воздушном кремовом платье на сказочную фею. Волосы цвета платины собраны в высокий узел на затылке, а глаза чуть красны. Иливелли не доверяла нянькам свое сокровище и ухаживала за младенцем сама. Тонкая, красиво очерченная ладонь, легко держалась за борт, обитый розовым ситцем. Ллойву подошел первым. Женщина ласково улыбнулась и протянула руки навстречу.
— Милый, — прошептала она, — наконец-то! Папа все время говорит, что вы заняты.
Заметив неладное, она потянула подбородок сына вверх. Шею все еще украшал уродливый черный кровоподтек. История, произошедшая около пары недель назад, о которой никто из мальчиков не хотел вспоминать.
— Что это? — прошептала она, боясь разбудить младенца. Ллойву тайком заглянул в колыбель. Пухлый ребенок в розовых оборках. Никакой тайны.
— Я неловко упал, — соврал он шёпотом.
— Боги! Почему ты такой неосторожный! — Иливелли прижала сына к груди. Подоспел Дженве, и она протянула руку и ему.
— Дженве, ты такой взрослый! — порция объятий досталась и старшему из братьев.
— Как учеба? Как тебе академия, Ллойву?
— Обычная, — Ллойву пожал плечами.
— Ребята не обижают тебя?
— Нет.
— Папа обещал собрать всю семью на каникулах. Будут Микеле и Фиора.
Микеле и Фиора приходились двоюродными братом и сестрой Лирам. Отец их, младший брат Изольтара — Алани, сильно ревновал к власти, которой обладал старший брат, даже не пытаясь это скрыть. Между ними шла постоянная необъявленная война. То, что Алани приедет на праздники, было новостью удручающей. Праздник обещал быть скучным, наполненным интригой и приправленным острым соусом взаимных насмешек. Дженве скривился.
— Не делай такое лицо, сколько раз говорила! — погрозила пальцем Иливелли. — Дядя Алани второй по рождению, но это не значит, что он чем-то хуже. Это как ты и Ллойву. Ты унаследуешь титул, а твой брат и сестра будут жить под твоей защитой.
— Я понял, мам, — смиренно кивнул Дженве.
Ребенок в колыбели завозился, привлекая к себе внимание.
— Это Милле, это наша Милле, — прошептала Иливелли, легонько прижимая рукой тельце в колыбели.
— Это девочка? — удивился Дженве.
— Это красавица, — улыбнулась женщина.
— Фу, девчонка, — Дженве сразу потерял интерес.
— Тебе будет, кого защищать... — хитро сощурилась Иливелли.
— Мне есть, кого защищать, — Дженве с гордостью положил руку на плечо брату. Ллойву недовольно ее стряхнул.
— Джев...
— Я понял. Но брат был бы круче....
— Что за слова, Дженве Изольтар Найова Лир!
— Мам, а когда дядя приедет?
— Послезавтра, — Ллойву многозначительно посмотрел на брата. Два дня свободы...Тот кивнул едва заметно, что понял.
— Мы пойдем? — Дженве еще раз прижался к теплому плечу.
— Да, да, идите.
Ллойву тоже обнял мать, и они вдвоем с братом отправились из комнаты.
Едва дверь в комнату матери закрылась, Дженве издал победный клич, и с места рванул по коридору. Два дня...Целых два дня дома! Ллойву тщетно пытался догнать брата. Дженве далеко впереди уже одевался, чтобы выскочить на улицу.
— Асатр Дженве, асатр Ллойву! — Из бокового коридора показалось незнакомое лицо. Судя по форме одежды — новый управляющий. — Советник будет недоволен вашими пробежками по дому.
— А ты не говори! — Дженве, накинув на голову тяжелый капюшон мехового плаща, выбежал во внутренний двор. Ллойву увернулся от цепких рук, и скорее накинул на себя плащ и сунул ноги в ботинки, что бы идти следом за братом.
— Асатр Ллойву! — Управляющий спешил остановить безумства. — Вас ждет визит доктора и Пастыря!
— Хорошо! — Ллойву махнул несчастному иллою рукой и выскочил за дверь. Судя по следам, Дженве убежал вглубь сада к своему дому на дереве. И мальчик припустил по темным меткам на белоснежной простыне двора.
Дженве уже залез внутрь дома. Ллойву поспешил подняться тоже. Домик обветшал за время их отсутствия. Ветки ссохлись и кое-где выскочили из общего согласного строя, образуя прорехи.
— Вот же! — С разочарованием выдохнул Дженве. — Я надеялся, что он простоит зиму...
— Мы все поправим. — Успокоил его Ллойву. Но Дженве махнул рукой.
— Какой смысл? Все равно развалится...
— Что с тобой? — Удивился мальчик.
— Не знаю. — Дженве скривился. — Я думал, что дома будет какое-то подобие праздника....А здесь все, как всегда. Дядя Алани приедет...В последний раз он смотрел на меня, как на навозного жука...
— Отец говорит, он завидует... — Ллойву примерился к высохшим веткам. Дженве прав, строительный материал дома высох и стал хрупким. — Только я не понимаю чему...
— Отец во главе Совета, вот чему. Если его не станет, тогда Алани сядет на его место.
— Думаешь, он желает ему смерти? — Изумился Ллойву.
— Думаю, он желает смерти всем нам, — авторитетно заявил брат. — Так что не ешь ничего, что он предложит.
— Почему его не скормят Окто?
— Время еще не настало, — вздохнул Дженве.
— Зачем же отец пригласил его?
— Родственные связи... — Дженве со скукой пожал плечами. — Я так понял, у нашего деда не было братьев. Одни сестры. И с сыновьями тоже не повезло...Так что этот дядька для нас единственный близкий родственник. В ком горит Искра. Остальных отец и знать не желает.
— Несправедливо.
— Что именно?
— Признавать только тех, в ком горит Искра.
— Ну, что ж. — Дженве пожал плечами. — Ни ты, ни я в этом не виноваты...
— В чем?
— Что Искра покидает семьи.
— А если мы ее потеряем, с нами тоже так поступят?
— Как?
— Перестанут с нами знаться?
— Наверное... — Дженве равнодушно пожал плечами. — Мы ее не потеряем, Ловкач. Она с рождения или есть или ее нет.
— Я знаю. Я читал. Это в книге написано. Про Окто.
— Интересная книга?
— Очень. Там подробно расписано, как работает модуль. И все про Искру...
— Прям все?
— Вообще все, — Доверительно кивнул Ллойву. — Ты знал...
Но договорить мальчик не успел. Управляющий настиг их обоих в доме на дереве.
— Юные асатры, извольте спуститься. Вас ждут к чаю...
Дженве скорчил страшное лицо.
— Придется идти, — вздохнул он, и Ллойву согласился. Отец сегодня в хорошем расположении духа и злить его не следовало.
Мальчики вернулись в дом. Под бдительным присмотром управляющего разделись и последовали в малую гостиную, где уже накрыли стол для чаепития. Изольтар восседал во главе стола, а рядом сидела и Иливелли.
Еще сегодня к столу был приглашен какой-то неизвестный господин, который восседал по левую руку Советника, и, когда мальчики вошли, с любопытством оглянулся на них.
— Садитесь, — любезно предложил Изольтар, минуя обычные придирки. Дженве занял место рядом с господином, а Ллойву сел напротив, о чем тут же пожалел. Этот иллой буквально жег его взглядом.
— Это господин Юм. Он Пастырь душ. Заведует отделением в Майоран. Он поговорит с тобой после чаепития. — Сообщил Изольтар между делом и улыбнулся гостю. Ллойву оглянулся на мать в поисках поддержки, но Иливелли даже не подняла глаз.
— Хорошо, — вздохнул мальчик. Дженве скорчил ему страшную рожу тайком от взрослых. Ллойву чуть улыбнулся. Брату все же жилось много веселее. Отец не требовал от него отличных результатов, не следил за тем, где тот бывает и с кем знакомится. Ему можно гулять без присмотра и делать многие вещи, которые для него, Ллойву, недоступны. И теперь, Дженве пойдет играть к себе в комнату, а ему придется вести скучные разговоры с этим...Ллойву поднял глаза на гостя и прикинул, как бы он его назвал. У Пастыря было вытянутое лицо, темные, как вишни глаза, светлые волосы, но он выглядел даже интересным. Он не был асатром, это точно. В его венах, наверняка, течет красная кровь.
Чаепитие растянулось оттого, что отец затеял бесполезный спор о методах лечения в отделении Спасения душ. Господин Юм настаивал на мягком варианте, отец же убеждал доктора, что поступать с иллоями надо жестко. Мальчишки заскучали, как и хозяйка дома. От скуки Дженве тихонько начал перебрасываться крошками с братом через стол.
— Дженве Лир! — Осадила его Иливелли.
— Я ничего не делаю, — возразил Дженве. Крошка со стороны Ллойву ловко упала прямо в руки обвиняемого.
— Прекратите оба! — Прошипела женщина.
— Мы засиделись, — Изольтар поднялся. — Вас ждет беседа. Где вам удобно?
— Ллойву, где бы ты хотел поговорить? — Ласково обратился господин Юм к мальчику. Тот слегка растерялся от внезапной развязки. На скатерти выстроилась шеренга непосланных снарядов.
— У себя? — Проблеял он.
— Что ж, хорошо. Идем к тебе, — господин Юм поднялся. Ллойву с тоской поплелся к себе.
— Тебе кажется это лишним? — Задал господин Юм первый вопрос, когда они оба зашли в комнату, и дверь закрылась.
— Что именно? — Ллойву забрался на постель и вопросительно взглянул на доктора.
— Все эти беседы...
— Мне кажется это пустой тратой времени. — Признался мальчик. — Но отец считает иначе.
— Он думает, тебе помогут эти беседы. Справиться со стрессом.
— Каким стрессом?
— Я ознакомился с историей болезни. — Господин Юм присел рядом на край кровати.
— Какой болезни? — Ллойву чуть отодвинулся, когда доктор оказался слишком близко.
— Три декады назад. Что произошло?
— Вы же ознакомились... — Ллойву поднял глаза на доктора. — Там все написано.
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне...
— Статос позволяет мне не отвечать на ваши вопросы, — ответил Ллойву деревянным голосом.
— Не хочешь говорить? — С легким укором сказал доктор.
— Не хочу.
— Хорошо. Давай побеседуем о другом. Ты в этом году отправился в старшую школу вместе с братом. Тебе было страшно?
— Немного.
— Как тебя приняли ребята. Хорошо?
— Да, наверное...
— Почему наверное?
— Если вы хотите узнать, обижали ли меня там. Нет, не обижали, — предупредил мальчик дальнейшие вопросы. — Меня хорошо встретили, господин Юм. Господин Прутс, директор, сделал все, чтобы мне было комфортно там. Я доволен.
— Быть может кто-то...
— Никто, господин Юм, никто не желал мне зла.
— А что твой брат?
— Что мой брат? — Ллойву напрягся, но постарался не показать вида. В прошлый раз его именно так и подловили.
— Он не завидует твоим успехам?
— Он и сам неплохо справился в этом семестре, — Ллойву отодвинулся еще. — Не думаю, что он завидует.
— Не без твоей помощи, я так понимаю.
— Нет, он сам, сам все сдал...
— У вас сестренка родилась. — Господин Юм, наконец, сам отодвинулся на край кровати. — Что ты чувствуешь?
Ллойву задумался. В самом деле, что?
— Не знаю. Рад, наверное. — Неуверенно сказал он. — Но лучше бы брат...
— Почему? — Удивился Юм.
— С братьями веселее...
— И тебя не беспокоит, что внимание родителей теперь достается ей? Как ее назвали, кстати?
— Милле... — Механически ответил мальчик. — Мильен.
— Так что? Ты бы хотел, чтобы внимание матери доставалось тебе?
Ллойву вдруг подумал, что его хотят загнать в какую-то ловушку, но не понял еще в какую.
— Нет, не хотел бы. — Ответил он.
— Любой мальчик в твоем возрасте желал бы быть рядом с матерью.
— Вам должно быть известно, что асатры — не любые дети. — Глухо ответил Ллойву и подумал, не слишком ли дерзко он прозвучало. Отцу бы точно не понравился такой поворот.
— Я знаю это. — Удовлетворенно кивнул господин Юм, — И с каждый твоим словом убеждаюсь, что это так.
— Скажите честно. — Ллойву повернулся к господину Юму. — Для чего нужна эта беседа?
— Твой отец беспокоится, чтобы подобное недавним событиям не повторилось.
— Оно не повторится, — убежденно кивнул Ллойву.
— Что ты почувствовал в тот момент? — Доктор заинтересованно повернулся к мальчику.
— В какой?
— Когда веревка сдавила горло...Помнишь его? — Доктор Юм вдруг заговорил тихо и ласково.
— Хватит, — Ллойву вскочил с кровати и сделал пару шагов по комнате. — Зачем это надо?
— Нельзя, чтобы эти воспоминания спрятались в твоей голове, и отравляли тебя, расскажи, отпусти их...
— Я не сумасшедший! — Выкрикнул мальчик.
— Никто не говорит этого. Я здесь чтобы помочь тебе справиться с твоим гневом...
— Я не злюсь!
— Разве? — Доктор Юм многозначительно поднял бровь.
— Это вы меня разозлили! — Надулся Ллойву. — Я сказал, что не хочу говорить об этом.
— Хорошо. Давай помолчим, — доктор Юм сложил руки на коленях и просто стал смотреть на мальчика.
Ллойву растерялся. Он был готов к уговорам, скандалу, но не к молчанию. Он прошел иснова сел на кровать.
Молчание затянулось. Ллойву просто болтал ногами, а доктор Юм, казалось, застыл.
— Раз беседа окончена, можно мне пойти поиграть? — Поинтересовался Ллойву, заглядывая доктору в лицо.
— Ты хочешь играть?
— Да, хочу.
— Давай поиграем. В правду и ложь.
— Как это? — Недоверчиво спросил Ллойву.
— Я высказываю предположение, а ты говоришь, правда или ложь.
— Ну,...хорошо...
— У тебя вместо головы — тыква!
— Ложь! — Мальчик рассмеялся. — Нету тыквы...
— На тебе одето женское платье!
— Ложь!
— Твой брат — тушканчик!
— Ложь! — Расхохотался Ллойву. Уж на кого, а на тушканчика Дженве меньше всего похож.
— У меня три руки!
— Ложь!
— Твою сестренку зовут Милле!
— Правда!
— Твой отец работает в булочной!
— Ложь! Он — Советник!
— Твоя мама очень тебя любит!
— Правда... — Неуверенно сказал мальчик.
— У тебя два носа!
— Ложь!
— Ты на все готов ради брата!
— Правда!
— Ты умеешь вязать узлы!
— Ложь. — Расхохотался Ллойву. С чего бы ему это уметь?
— Твою любимый цвет- жёлтый.
— Ложь! Черный...
— Ты хочешь быть похожим на отца!
— Ложь! — И закрыл сразу себе руками рот. Сказал лишнее, определенно.
— Не бойся, я не скажу... — Ласково улыбнулся доктор Юм. — Теперь давай ты спрашивай.
Ллойву выдохнул и начал задавать вопросы. В общем, игра ему понравилась. Они весело провели время с господином Юмом. Наигравшись вдоволь, гость засобирался уходить. Ллойву даже было жаль, что игра закончилась. Однако за окном стемнело, скоро позовут к ужину. Ллойву побежал в комнату к Дженве, чтобы рассказать про новую забаву.
Господин Юм, же выйдя из комнаты мальчика, отправился к Советнику в кабинет.
Изольтар поднялся навстречу.
— Беседа была долгой, — улыбнулся он. — Обычно все проходит быстрее...
— Он же еще дитя, — доктор опустился в предложенное хозяином кресло. — Все они хотят играть.
— И что же вы выяснили?
— Некоторые вещи, позвольте, я утаю. Тайна доктора и пациента...
— Но я его отец, — мягко напомнил Изольтар. — Его благополучие в моих руках. Я должен знать все...
— Ничего, что угрожает его жизни, я не скрою.
— Что же ей угрожает?
— Я понял, что у него устойчивый психотип, Советник. Самоубийство не пришло бы ему в голову ни при каком раскладе.
— Вот как? Что же произошло?
— Об этом он говорить отказался...
— Но...
— Но... — Господин Юм откашлялся. — Я выяснил, что он плохо лазает по деревьям и совсем не умеет вязать узлы...
— При чем здесь это? — Удивился Изольтар.
— Думайте, Советник... — Доктор Юм чуть приподнял свою точеную бровь. Изольтар нахмурился.
— Кто-то сделал это за него...
— Именно...
— Я выясню... — Кивнул Изольтар.
— Только прошу, не давите на мальчика.
— Возможно, он помнит что-то...
— Боюсь, он станет всячески сопротивляться этому, вы можете только навредить.
— Что же мне делать? В самом сердце Астеллота моего сына кто-то хотел повесить, а я должен просто ждать?
— Думаю, здесь все сложнее...
— Здесь все просто, доктор. Мне угрожают каждый день. Я вынужден тратить безумные деньги на охрану. Если угрожают моим детям, я должен это знать.
— Ваше расследование должно минимально касаться детей, Советник. Иначе Вы можете навредить их здоровью.
— Благодарю. Я учту Ваш совет. — Холодно улыбнулся Изольтар. — Почему вы считаете, что Ллойву не сможет нам ничего сказать?
— Я считаю, что что-то не дает ему говорить об этом. Возможно привязанность...
— К чему?
— К старшему брату...
— Дженве? — Изумился Советник. — Как такое может быть?
— Ревность... Озлобленность... Мало ли причин, Советник. В моей практике случались вещи невероятные...
— Я понял. — Изольтар задумался. — Возможно, стоит поговорить с Дженве
— Возможно...
— Благодарю Вас за услугу.
— Я пришлю счет...
— Разумеется...
На этом они расстались.
Последующие дни до приезда дяди Алани ничем не отличались от обычных дней дома. Братья играли во дворе, прерываясь на обед и ужин. Снег выпал, но погода радовала теплым легким ветерком, так что с улицы уходить не хотелось. Никто не препятствовал на этот раз их развлечениям. Присоединились и братья Вайзе, живущие на другом конце улицы. Вместе они построили снежную крепость, которую так же вместе потом сломали. Иногда компанию им составляла Иливелли с младенцем. Мильен спала, укутанная, словно кулек, во многие одеяла. Мальчики не проявляли к сопящему кокону никакого интереса.
Единственное, что стало заметно из изменений в доме, это большое количество стратов — охранников. Они были везде. Во дворе, в доме, сопровождали Советника в каждый его выход из дома и следили за детьми во время игры. Сначала было дико, потом и на них перестали обращать внимание.
В день приезда родственников обоим не разрешили выходить из дома, отчего Дженве надулся, как мыльный пузырь, и молчал до обеда, делая вид, что читает в гостиной. Книги для него были скорее удобным предметом мебели нежели источником знаний, в отличие от младшего брата. Ллойву составил ему компанию и тоже выбрал себе книгу.
Ближе к полудню в доме загрохотали двери и затопало множество ног.
— Ох, они здесь, — простонал Дженве, — пойду, спрячусь у себя.
— Думаю, отцу это не понравится, — заметил Ллойву, не отрываясь от книги.
— Какая разница, что ему понравится? Ему ничего не нравится, — ворчал Дженве, — спорим, по утрам он смотрит в зеркало и говорит себе: «Изольтар, отчего у тебя помятый вид? Немедленно соберись!» — подражая интонации отца, проговорил Дженве. Ллойву рассмеялся. Получилось очень похоже.
— Или «Я недоволен!» — окрыленный успехом, продолжил юноша.
— Я недоволен, — подтвердил Советник от дверей. Оба мальчика подскочили со своих кресел. — Дженве, Ллойву, надо встретить гостей. Отчего вы здесь.
— Прости, — Дженве, посчитав, что развивать тему не следует, быстро ретировался. Ллойву поспешил следом.
— Черт, давно он там стоял? — запыхавшись от скорого шага, спросил Дженве брата. Тот пожал плечами.
Дядя Алани с супругой уже раздевались в прихожей. Дженве с неудовольствием отметил себе, что Микеле, их сын, вытянулся и возмужал за то время, что они не виделись, и теперь выглядел много старше своих лет. Фиора же, его сестра, так же подросла, и теперь вела себя, точно на официальном приеме. Иливелли, разыгрывая свою роль радушной хозяйки, велела принять багаж и теперь развлекала гостей беседой.
Пока взрослые отвлеклись, Микеле подошел к братьям, а следом подтянулась и его сестра.
— Здарова! — Микеле протянул руку Дженве, и тот пожал ее, постаравшись, не упасть лицом в грязь. Фиора вежливо присела в официальном поклоне. Ллойву не замечая за собой, автоматически ответил ей тем же, как учили на занятиях по этикету.
— Бросьте свои реверансы, — скривился Микеле, — сколько нам здесь?
— Три дня, — кротко ответила ему сестра.
— Ну, хорошо. Эй, вы, — Микеле склонился к братьям, нависая над ними. — Есть местечко, где можно переговорить?
— Смотря, о чем, — грубо ответил Дженве, которому не понравился тон гостя.
— О важном, — хохотнул Микеле.
— Милые, проводите Микеле и Фиору к их комнатам, — попросила Иливелли. — Восточная и та, что рядом.
— Хорошо, — Дженве махнул рукой, — идем.
Все четверо двинулись по коридору. Ллойву невольно пришлось идти рядом с девушкой. Фиора Лир на год его старше, но природа уже наделила ее формами и красотой, присущей всем Жертвенным среди иллоев. Рядом с ней мальчик почувствовал себя неловко, точно пятилетний ребенок.
Комната не впечатлила Микеле. Он поманил за собой братьев.
— Заходите, щеглы...
— Микеле, ты словно с рабочих кварталов, — фыркнула Фиора. Микеле же закрыл дверь комнаты, отрезая всех четверых от прочего мира. Приоткрыл окно, достал из кармана скрученную самокрутку и зачиркал огнивом.
— Что ты делаешь? — возмутился Дженве.
— Курю, — Микеле выпустил дым в окно и с лукавой улыбкой взглянул на потрясенных братьев. — Ты же не скажешь? Всю чертову дорогу терпел.
— Отец рассердится, если узнает, — посетовал Дженве.
— Так сделай так, чтоб не узнал, — Микеле затянулся.
— Тупица, — фыркнула Фиора, совсем, как кошка, присаживаясь подальше от дыма, — не мог потерпеть.
— Хочешь? — Микеле протянул трубочку Дженве, а затем и Ллойву. Тот отступил.
— Не смей предлагать ему, — Дженве заступил между братом и Микеле.
— Не буду... — усмехнулся гость, сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в окно.
— Ну, как вы тут развлекаетесь, мелюзга? — вздохнул Микеле, закрывая окно. — Я не собираюсь здесь тухнуть три дня.
Фиора закатила глаза под потолок, услышав эти слова.
— Видимо, придется, — Дженве оттеснил брата к выходу.
— Да, у отца запланирован выезд к Темному пределу. Там открывают новую штольню. — Со скукой сказал Микеле, зевая. Оглядел комнату. — В составе делегации вашего папаши.
— Мы поедем к руднику? — Ллойву вцепился в рукав брата. Вот это новость! Вот где бы он хотел побывать. Там добывают руду для самых прочных волшебных клинков.
— Поедем, — усмехнулся Микеле, — скука...
— Моя комната рядом? — осведомилась Фиора, и, получив утвердительный ответ, вышла.
— Как вам живется? В качестве окто-ресурса? — Микеле, наконец, уселся в кресло и вальяжно вытянул ноги.
— Это ты, о чем? — насторожился Дженве.
— Отец говорит, следующая Жертва будет из вашей семьи... — Микеле со значением приподнял бровь. — Кто-то из вас. Вас хорошо кормят?
— Не жалуемся, — холодно отозвался Дженве, стараясь вытеснить Ллойву за дверь.
— Уже уходите? — усмехнулся гость.
Дженве выпроводил брата и закрыл перед ним дверь. Ллойву ткнулся носом в зарытую створку. До слуха донеслось глухое бормотание. Дженве! Зачем выгнал его? Изо всех сил напрягая слух, Ллойву все равно ничего не услышал. Вскоре створка распахнулась сама, и Дженве вышел.
— Ты еще здесь?
— О чем вы говорили?
— Он просто заносчивый индюк, — фыркнул Дженве, — идем. — И уверенно взяв брата за руку, пошел прочь.
— Правда, Джев, о чем? Как это Жертвой будет один из нас?
— Не будет, он просто болтал ни о чем.
— Ты врешь...
— Не слушай его.
Ллойву задумался. Наверняка, в книгах есть ответы на его вопросы. Всегда были.
— Черт, они только приехали, а я уже хочу, чтобы они исчезли, — выругался Дженве.
Визит в шахту запланировали на следующий день. Как раз перед Солвейре. Весь вечер накануне разговоров было только об этом. Дженве и Ллойву не позволили покинуть компанию после ужина, и пришлось выслушивать скучные истории о происхождении шахты. Отец репетировал речь, а Алани со свойственной ему ноткой высокомерия вставлял свои комментарии. Микеле, скучая, поигрывал кимейром в руках, Фиора делал вид, что читает, исподтишка поглядывая на всех. Ллойву сначала слушал отцовскую речь, потом соскучился. Дженве думал о чем-то своем и ни на кого не обращал внимания.
Неинтересный вечер продолжался довольно долгое время, пока Микеле не поднялся.
— Позвольте, я пойду к себе.
— Конечно, Микеле, — любезно согласился Изольтар.
— И мне тоже можно? — Ллойву поднялся тоже. В комнате есть хотя бы книги. На столе как раз лежал недочитанный труд «О происхождении модуля Окто».
— Да, ступайте...
Микеле, напустив на себя высокомерный вид, вышел, следом отправился и Ллойву. В коридоре Микеле развернулся к мальчику.
— Я слышал, ты решил окончить школу раньше срока...
— Я? — Ллойву растерялся. Об этом он не думал, но, быть может, отец решил за него? И все уже знают об этом.
— Да, наверное.
— Говорят, ты умный? — не унимался Микеле
— Кто говорит? — Ллойву немного обиделся оттого, что ему не нравился тон, которым двоюродный брат говорил все это.
— Да вокруг все говорят, — легко ответил Микеле, незаметно пристраиваясь рядом с мальчиком.
— Пускай говорят, что хотят.
— Не обижайся, — Микеле рассмеялся, — надеюсь, ты станешь поумнее своего братца.
— Дженве не дурак!
— Я не говорил такого, — сразу отступил Микеле, — просто...
— Что просто?
— Он не понимает многих вещей.
— Например?
— Что не всегда вещи, к которым мы привыкли — правильные...
— Это какие?
— Ну вот к примеру...У меня есть привычка. Я к ней привык. На то она и привычка, правда?
— О чем ты?
— Ну, я люблю сидеть дома. Не привык я ездить по гостям. А положение требует. Я ж не виноват. Правда?
— Ну...нет, — Ллойву растерялся. Отец не принимал никаких оправданий, когда дело касалось его статуса. И сомнения Микеле сейчас для него были странными.
— Не люблю чужие дома, — продолжал юноша, — не люблю чужих порядков. А твой брат, словно цепной пес...
Они дошли до развилки коридора, где им предстояло расстаться.
— Зайдешь? — неожиданно предложил юноша, и Ллойву вдруг остро почувствовал, как Микеле одиноко должно быть в чужом доме.
— Да, — согласился он. И они свернули к восточным комнатам.
— Тяжело учиться наравне со старшими?
— Нет, не очень, — отозвался Ллойву.
— Дербейн — хорошая школа, — согласился Микеле. — Отец отправил меня в Полье. Там обучение стоит не так дорого.
— Не думаю, что ваша семья беднее, Микеле, — возразил Ллойву.
— Тут ты прав, — рассмеялся юноша, — активы наших семей почти одинаковы по весу. Просто, отец сказал, что Дербейн не для нас.
— Отчего?
— Не знаю...
— Он хотел для вас сделать лучше, — не зная, что сказать, проговорил Ллойву.
— Да, — Микеле пропустил Ллойву к себе. Свечи в канделябрах уже горели, комнату проветрили и привели ее в жилой вид.
— Я покурю? Не возражаешь? — Микеле из-под матраца достал свои сокровища. Ллойву мотнул головой. Нет.
— Ты не балуешься?
— Мне нельзя, — Ллойву втянул носом воздух, чтобы задержать дыхание. Микеле открыл окно и задымил в темноту.
— Почему?
— Отец говорит, это дурная привычка, она происходит от дурного воспитания... — и захлопнул рот рукой.
Микеле рассмеялся.
— Точно...от дурного воспитания...
— У меня порок в сердце, — решил оправдать себя мальчик, — еще поэтому...
— Ну, понятно... — Микеле выдохнул дым, пахнущий неприятно травой и чем-то кислым. — Хочешь? — И протянул начатую самокрутку. Ллойву застыл. Ему предлагали, как равному, даже можно сказать, как товарищу, соратнику...Но...
— Что это? — откашлялся Ллойву, стараясь, чтобы голос его не выдал.
— Это? Эйфори...только травой...Она не вредная...Даже полезная. В какой-то степени.
И протянул, предлагая настойчивее.
— Это не табак, — рассмеялся Микеле, видя на сомнения на лице Ллойву, — так что формально, ты не нарушишь запрета...
Ллойву несмело взял в руки предложенное. Палочка дымила противным сизым дымом.
— Попробуй, это не страшно...- продолжал Микеле, — один разок, не понравится, не будешь.
Ллойву поднес трубочку к губам и втянул через нее воздух. Кислый дым удивительно быстро заполнил рот, нос и легкие. Мальчик задохнулся и выронил из пальцев самокрутку. Микеле рассмеялся. Ллойву ослеп на секунду. Голова закружилась, зато цвета стали ярче, и собеседник показался интереснее. Микеле подобрал свой окурок и затянулся, глядя на Ллойву смеющимися глазами.
— Ну, как?
— Ох... — Ллойву подошел к подоконнику. Морозный воздух вдруг показался таким сладким.
— Ничего да?
— Да, — рассмеялся Ллойву. По примеру Микеле взобрался на подоконник.
— Как там твое сердце? Ничего? — улыбался Микеле.
— Ничего, — Ллойву рассмеялся тоже. Он и не замечал, что Микеле может быть таким приятным. Отчего он не понравился Дженве? Надо их помирить.
— Я помирю вас с Дженве. Он хороший...
— Вот еще, — фыркнул юноша.
— Он мой брат, — Ллойву улыбнулся в расплывающееся перед ним лицо. — Он всегда мне помогает.
— Что прям всегда?
— Всегда... — Ллойву кивнул, и это безвинное движение едва не уронило его на пол.
— О, полегче, — Микеле придержал мальчика, — слезь-ка, а то неровен час, упадешь.
Ллойву сполз на пол и забрался в кресло.
— Я люблю его, — не унимался мальчик.
— Я понял, — Микеле докурил и выкинул окурок в окно. Закрыл створку и сел перед Ллойву, поставив стул спинкой вперед.
— А что доктора говорят? Что там у тебя с сердцем? Все плохо?
— Нет. Доктор Валлар говорит, при должном уходе все будет нормально. Я даже могу заниматься Кейме, — сообщил мальчик, воодушевившись, что кто-то его слушает, — летом на Илемити я пропил курс лекарств, теперь, Валлар сказал, что все пришло в норму...
— Вот как? — Микеле кивнул. — Значит, будем гулять на твоей свадьбе?
Ллойву фыркнул. Какая свадьба?
— Девчонки?
— Девчонки, — подтвердил Микеле.
— Ну их...- эта реплика вызвала в Микеле взрыв хохота.
— Почему? Почему ты смеешься? — удивился Ллойву. Хотелось смеяться вместе с ним, и губы сами расползлись в улыбку. Микеле придвинул свой стул ближе.
— Да, ничего, не обращай внимания. Я просто хочу сказать... После Дженве, получается, ты наследник?
— Какой наследник? — не понял Ллойву.
— Ну, ты же знаешь, в семьях Жертвенных есть семьи, чья Искра горит ярче. В них правят по старшинству.
— А, это? Знаю, — кивнул Ллойву.
— Ну, вот. После Дженве ты?
— Получается, я, — согласился Ллойву. Микеле замолчал, но собеседнику хотелось говорить.
— А почему ты спрашиваешь?
— Просто...
— Ты переживаешь, что дядя Алани второй после отца?
— Да, немного...- Микеле улыбнулся. — Но мне не светит стать Советником, так что...
— Я не думал об этом. — Ллойву загрустил. — Я бы не хотел стать Советником...
— Почему?
— Стать им, значит стать похожим на отца...
— Не нравится?
— Нет, не очень, — Микеле кивнул и подвинулся еще ближе. Их головы почти соприкоснулись.
— Ллойву... — прошептал он.
— Что? — прошелестел в ответ мальчик.
— Не говори Дженве, что мы поговорили...
— Хорошо... — Ллойву улыбнулся. Лицо перед глазами расплывалось в большое пятно. На бедро легла горячая ладонь. И тут Ллойву словно проснулся. Прикосновение вызвало чувство отторжения ситуации, говорить сразу расхотелось.
— Не надо... — Ллойву сжался в кресле, аккуратно убирая чужую ладонь.
— Чего?
— Я не люблю, когда меня трогают, — признался мальчик.
— Вот как? Почему? — удивился Микеле, но отодвинулся. — Это из-за докторов, да?
— Да, — соврал Ллойву. — Я пойду. — Он спешно сполз с кресла и пошел к выходу.
— Приятно было поболтать... — услышал он в след.
— Мне тоже... — бросил он через плечо.
У личной комнаты Дженве нагнал его.
— Где тебя носит, я искал тебя повсюду!
— Мы поболтали с Микеле, — вяло отозвался Ллойву, словно во сне открывая дверь.
— Что? — громче, чем следовало, переспросил Дженве, он силой заставил брата двигаться быстрее, чтобы зайти внутрь.
— Посмотри на меня, — Дженве присел на колени перед мальчиком, заглядывая в глаза. Встряхнул его за плечи. — Он давал тебе что-то?
— Нет, — Ллойву затряс головой, и комната почему-то начала вращаться вместе с ней.
— Ловкач, посмотри на меня, посмотри на меня... — Дженве поймал голову брата в ладони и пристально вгляделся в глаза. — Он дал тебе своей отравы, да?
Ллойву пожал плечами. Отрицать бессмысленно, но говорить правду не хотелось.
— Если отец узнает, он тебя убьет, — прошипел Дженве.
— Это не вредно...Даже полезно... — вяло защищался мальчик.
— Конечно...Ложись в постель, — Дженве потащил брата к кровати.
— Джев... — проныл Ллойву. Зачем Дженве так его трясет? Словно хочет вытрясти душу.
— Ложись, говорю! — Дженве наспех стянул с брата одежду и натянул ночную рубашку. — Твои глаза тебя выдадут сразу, как он в них посмотрит! О чем ты думаешь!
Ллойву позволил себя уложить в постель. Голова продолжала кружиться, а сердце стучало в груди так, что вот-вот готово было выпрыгнуть.
— Джев...
— Что? — Дженве в бешенстве повернулся к брату.
— Посиди со мной, — Ллойву вдруг испугался, что с ним случится какой-нибудь приступ, и никого не окажется рядом. — Пожалуйста...
— Ну, хорошо, — Дженве притащил стул и сел у изголовья. А еще, пока Джев здесь, он не поссорится с Микеле. Потому что Микеле все-таки хороший.
— Зачем ты взял у него эту отраву! Я же сказал тебе, не бери у них ничего!
— Ему просто грустно... — Ллойву вздохнул, — Джев...
— Что?
— Меня тошнит...
— О, боги! — И Дженве взял в руки вазу, выкинув из нее предварительно все цветы за шкаф.
— Джев...
— Что?
— Дай воды...
И Дженве налил воды из кувшина в изголовье, подал брату. Ллойву напился, и понял, что теперь ему душно.
— Джев...
— Что теперь?
— Открой окно...
— Зима на улице, Ловкач. Холодно...
Помолчали. Ллойву хлопал глазами, стараясь перебороть тошноту.
— Джев, — раздался его жалобный стон.
— Что? — Дженве с тревогой наклонился к брату.
— Я больше никогда...я больше... — и затем его вывернуло в подставленную вовремя вазу.
— Ох, Ловкач, — Дженве лихорадочно соображал, что делать. Если брату станет хуже, придется сказать отцу. Влетит обоим.
— Попей воды.
Ллойву снова напился и бессильно откинулся на подушку. На глазах его появились слезы.
— Джев...
— Что? — стараясь говорить, как можно спокойнее, спросил Дженве.
— Я умру?
— Нет, не умрешь. Завтра все будет хорошо. Вот ночь поспишь, и все пройдет.
— Прости... — слезы предательски катились из глаз. — Я... глупо поступил...
— Ничего... Зато теперь ты знаешь, что такое Эйфори, — стараясь успокоить брата, Дженве погладил его по вздрагивающему от рыданий плечу.
Дженве просидел еще час возле брата. Того больше не мутило, но трясло, словно в лихорадке. Он обильно вспотел. Так, что пришлось сменить рубашку. К счастью, все обошлось. Спустя час Ллойву успокоился, перестал дрожать и заснул. Дженве наконец мог быть свободен. Злополучную вазу он просто выставил на улицу, не придумав ничего лучше. Подумав еще, он забрался на постель к брату и решил, что эту ночь он проведет здесь. Мало ли что могло случиться. Проклятый Микеле. Знал ведь, что Ллойву нельзя предлагать такое. Ничего, завтра он с ним переговорит.
Но утром встретиться не пришлось. Братья проспали завтрак, в основном оттого, что ночью Ллойву несколько раз просыпался и будил Дженве. Ночь прошла беспокойно. Из-за опоздания, Советник лишил обоих завтрака. Ллойву, впрочем, не возражал. Поэтому времени хватило лишь на то, чтобы привести себя в порядок.
Выехали на двух экипажах. Обе семьи Лиров ехали отдельно. И здесь поговорить не удалось. Ллойву чувствовал себя уставшим, несмотря на ночь, проведенную в постели. Поездка, которую он так ждал, не приносила ему удовольствия. В основном оттого, что от качки снова вернулась тошнота.
— Ллойву, милый, что с тобой? — Иливелли внимательно вгляделась в лицо младшего сына.
— Меня укачивает, — глухо отозвался мальчик.
— С каких пор? — недовольно спросил Советник.
— Сегодня.
— Мы почти приехали, — успокоила его Иливелли. Младенец на ее руках закряхтел, и она отвлеклась.
Возле зева шахты собралось прилично народу. Репортеры, рабочие и множество иллоев, желающих просто поучаствовать в событии. Ллойву вяло проследил за отцом, что вышел из экипажа, размахивая рукой под приветствующие крики толпы. Затем вышла и мать. Дженве с тревогой взглянул на него.
-Ты как?
-Нормально, — Ллойву вздохнул и пошел следом за матерью. Громкая музыка и крики оглушали. Отовсюду раздавались приветствующие возгласы. Советник с семьей вышагивал по дорожке, специально, по случаю, устланной оранжерейными цветами. По обе стороны, отгораживая высоких гостей от толпы, стояли суровые страты. Ллойву скользнул взглядом по всему этому великолепию и сразу потерял интерес, погрузившись в собственные беды. Сердце его сегодня стучало в груди, точно птица в клетке. Он слышал каждый удар в ушах, но боялся сказать об этом отцу, потому что придется объясниться, отчего возникла подобная ситуация. Дженве шел рядом. Это немного успокаивало.
Наконец, они подошли к сооруженной специально по этому случаю кафедре. Отец взошел на ступени и начал свою речь. Прочие члены семьи встали поодаль, ожидая окончания. Дядя Алани встал с семьей по другую сторону. Дженве старался поймать взгляд Микеле, чтобы дать понять, что желает разговора. Наконец, ему это удалось, а Микеле оказался из понятливых. И оба юноши незаметно отступили вглубь зева шахты. Ллойву оглянулся, и увидел лишь исчезнувшую в полумраке спину Дженве. Нет, нельзя допустить, чтобы они поссорились. И Ллойву так же осторожно двинулся следом за братом.
— Я здесь при чем? — услышал Ллойву отдаленный разговор, и устремился на звук.
— Ты знал, что ему нельзя Эйфори! — крикнул Дженве.
— Тише, — Микеле вытащил из-за пояса заветную коробочку. — Так ты из-за нее? На, попробуй и ты...
— Не хочу, — Дженве пренебрежительно взглянул на предложенное. — Ты же знал, что у него сердце...
— Знал, — Микеле прикурил. Ллойву забежал в просторную залу как раз, когда чиркнул огонек огнива.
— Что ты здесь делаешь, Ловкач? — скривился Дженве.
— Мне не хочется, что бы вы ссорились из-за меня... — оправдывался Ллойву.
— Ваш папаша хватится вас, девочки, — усмехнулся Микеле. — И надерет попки...
— Не надерет, — заносчиво ответил Дженве.
— Точно?
— Точно.
— А вы знаете, что здесь находится самый глубокий разлом? — спросил Микеле, хитро прищурившись.
— Да, я читал! Говорят, у него нету дна! — восхищенно кивнул Ллойву.
— Посмотрим? — предложил Микеле. Дженве оглянулся на брата. По крайней мере сошла зелень с лица, и глаза снова ожили.
— Пошли, посмотрим, — согласился он. Микеле взял факел из гнезда со стены, и двинулся вглубь тоннеля.
— Мы не заблудимся?
— Это не далеко, — Микеле впереди освещал путь. Ллойву незаметно взял Дженве за руку. Чем дальше они шли, тем гуще становился воздух. Вот освещенный проход остался где-то позади. Впереди темный провал, по бокам темный камень.
— Ничего себе, — выдохнул Дженве. — Как шахтеры работают здесь?
— Им платят, — Микеле пожал плечами, — почти пришли.
Ребята вошли в большую залу, кое-где освещенную масляными лампами, а в центре ее, на высоком ограждении по краю пропасти горели еще несколько. Микеле подошел ближе и заглянул вниз.
— У нее нету дна, — прошептал он, и эхо разнесло его слова по залу. Ллойву с опаской подошел к изгороди. Посмотрел в черный зев пропасти. Следом подошел и Дженве. Микеле докурил свой окурок и бросил через ограду вниз.
— Впечатляет, да? — усмехнулся Микеле.
— Да, — выдохнул Ллойву, осторожно опираясь на перила, и заглядывая вниз.
— Мне кажется, я что-то слышу...- «Слышу, слышу» — повторило эхо. Дженве подошел ближе.
— Ты спросил, зачем я дал твоему брату Эйфори, когда знал, что у него слабое сердце... — тихо проговорил Микеле, и Дженве обернулся, надеясь услышать ответ.
— Я надеялся, что она убьет его...
Мгновенье, и камень под ногами разошелся в стороны, словно песочная гора, Дженве не успел даже испугаться. Вот он стоял на ногах на твердом, а спустя секунду летел в пропасть. Только над собой он увидел быстро удаляющийся зёв провала и как сходятся обратно края дыры, что уронила его вниз, и еще одной, поменьше.
Падение длилось так долго, что пришло осознание поражения. В полной темноте, без единого звука. Казалось, время остановилось, и что он уже не падает вовсе, а застрял где-то меж временем и пространством. Быть может, они уже оба мертвы, и это и есть то место, куда все отправляются после смерти. Тогда где же Ллойву? И все? Неужели после кончины каждому предстоит провести вечность в одиночестве? Во мраке и безголосье?
Реальность вернулась тихим всплеском где-то рядом. Дженве сразу понял, что это Ллойву достиг дна пропасти, теперь предстоит и ему. Удар вышел не сильным, несмотря на впечатляющую высоту. Законы природы здесь исказились от близости латаровой породы. Воды на дне пропасти мягко приняли в свои объятия отчаявшегося Жертвенного, обняли его, и потянули дальше вниз.
Но Дженве уже пришел в себя, и не собирался тонуть. В два мощных гребка юноша выплыл на поверхность, чтобы глотнуть влажного застоялого воздуха. И тотчас нырнул снова, чтобы попытаться отыскать брата. Ллойву всего десять, и он не умеет плавать. Этот полет, несмотря на мягкую посадку, все равно может закончиться для него плохо. При любом раскладе.
Дженве шарил руками по плотному водному полотну, но все равно никак не мог отыскать даже клочка одежды. Он несколько раз нырял, но безрезультатно. Его душили слезы, которые он заталкивал обратно, стискивая зубы, и продолжая попытки. И вот, наконец, словно сжалившись над обоими, вода мягко подтолкнула тело Ллойву в руки брату. Дженве прижал его крепче, лег на спину, удерживая над водой голову мальчика, позволил подземной реке нести себя вперед в полной темноте. Он баюкал безвольное тело, не представляя, что ждет их впереди, и не будет ли милосердием сейчас просто дать брату утонуть. Но, устыдившись, погнал от себя эти мысли. Ллойву не заслужил такого конца. Они оба не заслужили.
А ведь день начался не так уж плохо. Сколь можно было желать в сложившихся обстоятельствах. Впрочем, на Сольвейре, праздник середины зимы, приехал дядя Алани с семейством. Родственные узы и все такое. Вот только, когда эти иллои появлялись в жизни Лиров, хорошего не происходило. Никогда. Дженве поправил сползающую голову брата. Живи, Ллойву, живи, прошу...
Дженве, переживая свое потрясение, просто лежал на спине, поддерживая брата, чтобы голова его не ушла под воду. Спустя время Ллойву дернулся и откашлял воду. Он жив. Хвала всем богам. Слезы потекли сами.
— Джев... — слабо проговорил Ллойву.
— Это я, — река тихо и спокойно несла обоих по одному ей известному маршруту. В полной темноте. Дженве плакал, глотая соленые слезы. Проклятый Микеле. Он убил их. За что?
— Где мы? В воде?
— Не дергайся, Ловкач, — Дженве прижал брата крепче. — Мы выберемся...
— Холодно...
— Ничего...- Дженве собрался с мыслями. Надо найти берег у этой реки. А если у нее нет берегов? Их будет нести, пока они не обессилят окончательно и не утонут. Нет. Нельзя думать об этом.
— Я не умею плавать, Джев, — в голосе мальчика послышалась нарастающая паника.
— Я умею, — Дженве начал подгребать одной рукой, чтобы плыть поперек течения.
— Мне страшно...
— Мне тоже... — хорошо, что Ллойву держит себя в руках, и не трепыхается, как курица. Иначе пришлось бы туго. Рука нащупала стену. Нет берегов. Волны потащили мальчиков вдоль этой стены. Дженве пробовал рукой, не покажется ли хоть какой-то уступ. Вскоре глаза начали различать очертания тоннеля, в котором текла река. Над головой фосфорицирующими пятнами стал появляться подземный мох. А ухо уловило отдаленный шум.
— Что это? — Ллойву извернулся в руках.
— Не дергайся, Ловкач! — Дженве с головой ушел под воду от такого маневра. Вынырнул. Глаз уловил темный провалы в стенах. Быть может, это площадка?
— Это водопад... — обреченно прошептал Ллойву, захлебываясь нарастающей волной. Река начала ускорять свой ход.
— Спокойно! — Дженве попытался зацепиться за уступ. Так и есть, это выступы! — Цепляйся!
Ллойву не заставил себя уговаривать. Он вцепился в сланцевые слои. Дженве попытался закинуть ногу. Несколько минут он безуспешно пытался забраться на скальный выступ.
— Погоди... — Ллойву подполз к нему, перебирая руками. Неведомо как, но мальчик вдруг нашел опору, и Дженве с удивлением увидел, как Ллойву медленно забирается на тот самый злополучный уступ.
— Давай руку, — и вцепился в плечо. Дженве, стараясь, не сильно опираться на брата, тоже забрался, наконец. Уступ оказался нешироким, но места хватило обоим. Оба мальчика с трудом переводя дыхание, лежали, восстанавливая силы.
— Вот ублюдок! — выругался Дженве, намереваясь дать волю эмоциям.
— Кто?
— Микеле! Он хотел нас убить! Он убил нас, черт его возьми! — возмутился Дженве. Ллойву молчал. — Как он сделал это? Как он заставил камень разойтись под нашими ногами?
-При помощи Искры... — тихо ответил Ллойву. — Я хотел тебе сказать...Что так можно...Но...не так...Чтобы убить...
Помолчали, разглядывая единственный источник мерцающего света на потолке тоннеля.
— Что теперь делать? — дрожащим голосом спросил Ллойву. Ему страшно, подумал Дженве, очень-очень страшно. И ему самому было страшно. До колик в животе. Но отец говорит, что он станет во главе дома. Значит, должен заботиться о его обитателях. Должен позаботиться о Ллойву. И стать сильнее, чем он. Ради него и ради себя. Ллойву сдерживает себя, значит, и он, Дженве, тоже не станет показывать паники.
— Будем искать выход, — убежденно сказал Дженве.
— В-выход?
— Ты замерз?
— Д-да, — Дженве притянул брата к себе, чтобы согреться обоим.
— Надо найти выход, — твердо сказал Дженве. — Искра поможет нам?
— Д-да, — Ллойву сжался в руках у брата, — надо сосредоточиться, она все покажет...
— Хорошо, — сосредоточиться...Каждый из Жертвенных, обладал божественной Искрой, что позволяла им стать неотъемлемой частью острова Астеллот. Сколь он не пытался увидеть, ничего не выходило. Он слышал хриплое дыхание брата, шум подземного водопада, но не камень.
— Я просто дерево... — простонал Дженве. — Я ничего не слышу...
— Д-давай в-вместе, — Ллойву взял брата за руку. Теперь Дженве точно что-то почувствовал. Что тоннель идет далеко вперед, и вниз, что впереди два водопада, а уступ на котором они лежали — это продолжение большой плиты твердой породы. Вверх на сотни метров — камень. Но сбоку есть еще тоннель, который, возможно ведет наверх.
— О, боги! — Дженве, потрясенный новыми возможностями, выдохнул. Ллойву совершенно расслабился. — Вот это да! Ты видел?
— Видел, — слабо отозвался Ллойву.
— Надо попасть в тот тоннель. Мы можем сделать дыру? Как Микеле?
— Наверное...
— Давай попробуем...
— Я устал, Джев... — пожаловался Ллойву.
— Потерпи еще, — Дженве схватил брата за руку. Вот тоннель, за стенкой. Там сухо, только попасть туда. Дженве представил проем в стенке, и порода под пальцами стала осыпаться, как песок. Дженве начал скрести. Ллойву свернулся рядом. Ничего, пусть отдохнет. Дженве копал руками, песок забивался под ногти, сыпался на уступ, подбираясь к Ллойву. И вот, победа! Рука провалилась в пустоту. Дженве начал копать с усиленной энергией. Вскоре проем оказался достаточным, чтобы пропустить обоих. Дженве пощупал пол на той стороне. Не проваливается, и Искра подсказала, что тоннель поднимается чуть вверх. Они выберутся!
— Ловкач! Вставай, — Дженве потянул брата в проем.
Ллойву не ответил, вяло перевалился в новую дыру.
— Что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? — Дженве на ощупь коснулся лица брата. Фосфорный мох здесь не рос так часто, и они теперь сидели в полной темноте, но здесь было точно теплее.
— Я просто устал, — Ллойву привалился к стенке тоннеля, — я, кажется, ударился. Нога болит...и бок...
— При падении, наверное, — согласился Дженве. Сам он не чувствовал своего тела, словно забыл о нем. Слишком много адреналина. Нельзя быть слабее брата. Иначе им обоим конец.
Судя по звуку, Ллойву устроился удобнее. Дженве присел рядом.
— Отдохнем и в путь, — сказал он, и брат кивнул.
В доме Лир который день воздух гудел от напряжения. Иливелли Лир в глубокой скорби заперлась у себя в комнате. С каждым днем она бледнела и худела все больше. Изольтар метал громы и молнии. Алани отправил свою семью домой, от греха, а сам остался помочь брату с поисками пропавших детей. Каждый новый день поисков отдалял надежду найти обоих живыми.
Изольтар восстановил хронику событий. Пока он выступал перед толпой, его сыновья, по обыкновению, отправились озорничать. Микеле Лир, заметив их отсутствие, отправился на поиски. Однако, Дженве увлек брата сбежать от Микеле в тоннели, где они и заблудились.
Тоннели Темного предела, где добывают латаровую породу, простираются глубоко под землю, и могут тянуться на километры вокруг, там искажается время и пространство. Дети могли провалиться в яму, могли утонуть в подземной реке, учитывая, что младший так и не научился плавать. Великое множество отвратительных возможностей. Подземные реки и близость латаровых скоплений не давали услышать детей через камень. Столько совпадений, неприятных совпадений...
Изольтар хмуро взглянул на кабистера перед собой. Тот, один из десятков, руководил поисками. Помочь вызвались многие добровольцы, тем более, что это дети — Жертвенные. Обычным иллоям нельзя их касаться. Каждый день перед Советником отчитывались все, кто причастен к поискам. Но пятый день никаких следов...Быть может их и нет в этих шахтах?
Алани присутствовал при каждом отчете. Кивком головы Изольтар отпустил кабистера.
— Быть может, пора прекратить поиски? — мягко спросил Алани.
— Отчего? — глухо сказал Изольтар.
— Сколько могут продержаться дети в пещерах? Без пищи и воды...
— Хватит! — Изольтар грохнул кулаком по столу так, что брат вздрогнул. — Их будут искать...Пока не найдут, ясно?
— Ясно, — кивнул Алани и замолчал.
Изольтар задумался. Сколь бы ни был безрассуден Дженве, он не мог так глупо подставить себя и брата. С другой стороны, есть же подозрение, что участвовал в том инциденте...С повешеньем. Глупая детская шутка. В Дербейн они вместе с ребятами чуть не повесили Ллойву. Какой-то ритуал или что-то вроде. Неужели, все настолько плохо? Неужели, Дженве готов умереть, лишь бы избавиться от младшего брата? С виду, он как будто были дружны...Изольтар перевел взгляд на Алани. Прямо, как они с братом. Но Алани точно не желает Советнику добра...
— Я отправляюсь к шахтам, — Советник поднялся.
— Незачем, Таро...
— Я сам решу, — Изольтар вышел. Алани не стал его останавливать. Микеле сказал, что все сделал надежно. У Изольтара нет шансов найти детей. Теперь его род прервется, если Иливелли не родит еще одного мальчика. Но в новых обстоятельствах вряд ли это возможно. Дом Лир пойдет по новой колее.
Судя по звуку, Ллойву устроился удобнее. Дженве присел рядом.
— Отдохнем и в путь, — сказал он, и, скорее почувствовал, чем увидел, что брат кивнул.
— Я убью его, — тихо проговорил Дженве, ощущая, как дрожит тело Ллойву.
— Д-для этого надо в-вызвать его в кейме, — услышал он, — отец теб-бе не разрешит. Ты несовершеннолетний.
— К черту, тогда я его так убью... — помолчали. Дженве с тревогой прислушивался к происходящему вокруг. А ничего не происходило. Глубокая, тяжелая тишина словно облепила их обоих. Только хриплое дыхание Ллойву разрывало эту тишину на огромные куски. Дженве надеялся услышать гул бурильных установок, но глубина была такова, что здесь не слышно даже этого.
— Мы как будто провалились в Навэ, — пошутил Дженве, и не получил ответа, — Ловкач, — он прижал брата сильнее.
— Я с-слышу, Навэ, — отозвался Ллойву, — только в Навэ живут духи предков. А здесь просто пустота...
— Если тебе не нравится моя Навэ, тогда поднимайся, — Дженве встал и потянул брата за руку, — мы пойдем к свету.
Ллойву поднялся, и они пошли, держась за руки, чтобы не потерять друг друга в темноте. Дженве к своему стыду постоянно обращался к Искре брата. Управляться со своей ему пока удавалось плохо, а учиться некогда. Ллойву охотно делился через прикосновения всем, что видел своим чутким вторым зрением. Только вот Дженве чувствовал, что такой режим истощает его быстрее. Придется делать остановки чаще, или, наконец, научиться «видеть» самому. Тишина давила на уши, поэтому Дженве затеял игру.
— Давай, Ловкач, вспоминай, что тебе больше понравилось в этом году.
— Не знаю... — судя по звукам, Ллойву вздохнул, — лето...мне понравилось лето.
— Ты же был на Илемити с Аввиром.
— Ну и что, я был рад вернуться домой.
— Он тебя там не замучил своими пилюльками?
— Опять ты за свое, он только исполняет, что ему велено. Доктор Валлар прописал лечение, он должен его придерживаться.
— Помогло? Лечение?
— Вроде да, ты же и сам видишь. Все в порядке...
— Ну, да... — Дженве сверился со своим компасом и решил, что путь верен.
— Осторожно, там пропасть впереди, — мягко предостерег Ллойву.
— Надо ее обойти, — Дженве прижался к стене и осторожно пошел, пробуя опору носком.
— Даже Мастер Куто согласен, что я могу заниматься, как все, — продолжил Ллойву, — он дает...давал мне уроки.
— Ты просто маньяк, братец, тебе мало штатных занятий, ты еще берешь дополнительные?
— Ты же видишь, я не могу быть наравне с вами...
— И не надо, все и так видят, что ты младше...
Ллойву не ответил. Они осторожно обошли пропасть и двинулись дальше. Дженве вел его за руку, чувствуя, как ладонь все сильнее тянет назад.
— Ты устал?
— Я могу идти...
— Тогда идем, — и мальчики двинулись дальше. Разговор больше не клеился, оба экономили силы. Тоннель вывел их в тупик, но Искра снова показала выход. Чуть ниже и в лево есть еще тоннель, не такой широкий, но ведущий вверх.
— Поможешь? — Дженве сжал горячую сухую ладонь.
— Да... — и, как в прошлый раз, юноша представил себе отверстие, и порода размягчилась, повинуясь первородной Искре, начала осыпаться под ноги. Осталось только копать. Пришлось встать на колени. Куски породы больно врезались в кожу, обдирали ладони, но Дженве не обращал внимания. Наградой ему стал новый путь наверх. В этом тоннеле слышался гул, и юноша решил, что это хороший знак. Может, это бурильные установки?
— Давай, Ловкач, мы выберемся, я знаю, — шорох подсказал, что Ллойву пролез в проделанную дыру и привалился к стене, — идем.
— Подожди, — Ллойву откашлялся и несколько раз тяжело вдохнул. Дженве присел рядом.
— Дыши, Ловкач, дыши...- какое-то время юноша посидел, прислушиваясь к срывающемуся дыханию брата. Это плохо. Он быстро тратит свои силы. Нельзя больше обращаться к нему, надо искать выход своей Искрой. Иначе Ллойву не выберется отсюда. Этого нельзя допустить.
— Давай, я понесу тебя...
— Нет, — Ллойву поднялся, — я могу идти...
Дженве без слов нашел его руку на ощупь. Как мало времени, как мало сил. Хотелось пить, и голод уже давал о себе знать. Оба снова двинулись сквозь темноту.
Они прошли и этот тоннель, заставивший их пригнуться почти до земли, и карабкаться наверх. В какой-то момент стало страшно до удушья, что здесь оборвется их путь наружу. Затем Дженве с трудом пробился сквозь узкий лаз в конце этого тоннеля и протащил брата, а там, к их усталой радости, ждало подобие пещеры. Время остановило свой ход в темноте, и пространство тоже свернулось до крошечной точки, где теперь и находились оба мальчика.
Дженве тянул брата вперед и наверх. Нельзя останавливаться, нужно двигаться, пока можно.
Темнота в этой пещере отличалась от любой другой. Это Дженве понял уже поздно, когда оглушающая, сухая мгла обступила, вдохнула запах детей, вползла в мысли.
— Джев... — Ллойву сжал руку брата. Дженве не надо было ничего говорить. Он и сам ощутил ледяные пальцы страха, пробравшиеся под одежду к самому сердцу.
— Ты чувствуешь? — прошептал Ллойву, прижимаясь сильнее.
— Да, — так же шёпотом ответил Дженве. Но они уже здесь. Отступать некуда, и Дженве повел брата туда, где ему казалось, будет выход. Они шли в этой пульсирующей тьме, а она ласкала их легкими касаниями, забиралась в голову.
— Мне кажется, она говорит со мной, — прошептал Ллойву.
— Не думай, — приказал Дженве, — не пускай ее.
— Оно не выпустит нас, Джев...Она, как Окто...Тоже голодная...
— Не верь, мы выйдем...- Дженве упрямо шел вперед, таща за собой и брата, но вскоре Ллойву начал отставать. Он все чаще спотыкался, и в какой-то момент, его рука выскользнула из ладони. Дженве сразу развернулся.
— Ловкач... — позвал он, но не получил ответа. — Ловкач!
Тьма смеялась над ним, она скрыла в своих недрах брата, спрятала его. Заставила замолчать.
— Верни... — прорычал Дженве. Но не получил ответа. Нужна Искра, чтобы, наконец, почувствовать. Дженве опустился на колени и закрыл глаза. Сначала, он, как кусок камня, ничего не видел, но затем что-то щелкнуло в его голове, и он ярко ощутил весь лабиринт вокруг себя. Как будто тысячи дуговых ламп сразу включились во тьме. И еще он увидел Его. Сердце этого лабиринта. Его основу. Окто...Это был почти как Окто, его темная суть, что таилась вдали от глаз. Окто, каким его еще не видели. Черный и страшный, готовый поглотить все, до чего дотянется. И сейчас он переваривал где-то в своей глуби гаснущую Искру. Ллойву. Дженве видел, где упал брат, и знал, сколько до него шагов. Его надо вытащить. Юноша поднялся и пошел вперед, с каждым шагом преодолевая внезапно возникшее сопротивление.
Ллойву лежал среди обломков породы, сжимаясь сильнее от того, что основа его жизни, сейчас таяла под напором надвигающейся на него тьмы. Дженве сцепил зубы, накинул его руки себе на плечи, и понес безвольное тело прочь. Дальше, дальше от этого страшного места. Теперь он прекрасно видел весь лабиринт у себя в голове, знал, куда следует свернуть, и где сделать очередную дыру. Вот только хватит ли ему времени и сил?
Ллойву вскоре пришел в себя, но молчал, хотя Дженве всячески старался развлечь его разговорами. Сил, чтобы идти, у мальчика тоже не осталось. Двигались молча. Дженве нес брата на спине, считая шаги от скуки. Он не чувствовал ни рук, ни ног, только усталость. Но остановиться — значило остаться здесь навсегда, а этого нельзя допустить. Нельзя допустить, чтобы Микеле победил. Проклятый Микеле. Но даже ненависти не осталось в сердце. Только тяжелая, душная усталость. Голова Ллойву моталась на плече, он хрипло и горячо дышал в шею. Ему нужен доктор. С самого детства, сколько Дженве помнил, отец таскал Ллойву по госпиталям, в надежде исцелить изъян в сердце. Все разводили руками, и отцу пришлось смириться с несовершенством младшего сына.
— Ловкач... — прошептал Дженве просто, чтобы разбить тишину.
— Что? — раздалось в ответ слабое и тихое.
— Достроим шалаш на заднем дворе?
— Летом?
— Да, летом...
Ллойву согласно промолчал. Дженве уже потерял счет поворотам, тоннелям и проходам, которые пропустили их, тащили наверх. Нигде больше они не встретили той живой темноты, от которой теперь бежали. Ллойву спустя время перестал отвечать вовсе. Кожа его стала прохладной и сухой. Дженве рыдал без слез, обращаясь к брату и не получая ответа. Несправедливо. Несправедливо, что Микеле где-то пьет чай, курит свою отраву, а они вдвоем бредут в никуда без надежды на избавление.
Дженве уговаривал себя пройти еще немного. Тело переставало слушаться, ноги поминутно спотыкались, а руки онемели. Сколько еще идти? Неважно...
Устав вглядываться в темноту, Дженве просто шел вперед, опустив голову. Наверное, поэтому он не увидел огней.
Только заметив зарево на стенах, он поднял, наконец, глаза. Голоса приближались.
— Нашлись?
— Они?
— Ллойву... — прошептал Дженве почти без звука. Руки его опустились, и тело брата соскользнуло вниз. К ним бежали иллои, чтобы помочь. Им помогут... Они вышли... Справились. Свет масляных фонарей ослепил юношу. После целой вечности в абсолютной темноте, теперь даже тусклый огонек шахтерского фонаря казался ярче солнца.
Дженве, не веря своему счастью, просто стоял и смотрел, как к ним бегут иллои. И первым из них отчего-то был Мастер Куто. Быть может это галлюцинация? Такое было с ними, когда они угодили в облако газа в одном из тоннелей. Тогда Дженве тоже привиделось, что их спасли. Только тогда там был отец...
— Дженве! — незнакомый иллой, похожий на Мастера Куто, опустился перед юношей на колени. Ощупал его всего. Затем подхватил тело Ллойву на руки. — Вы живы! Хвала богам! — чужие руки ощупали и брата. Незнакомец склонился к самой груди, чтобы услышать биение сердца.
Дженве просто стоял и смотрел сквозь пленку слез, на мотающуюся в чужих руках голову. Точно неживая кукла...Должно быть, столько слов должно было прийти ему на ум, но в голове образовалась пустота. Только мысль, что все позади, закончилось, грелась там, как урчащий кот.
Подбежал еще кто-то. На плечи накинули покрывало, протянули флягу с водой. Юноша с жадностью выпил предложенное. Иллой пытался влить воду и Ллойву, но ему не удалось. Вода просто стекала по приоткрытым губам. Тогда спаситель поднялся, чтобы передать тело мальчика дальше. Дженве только смотрел на чужую спину, из-за которой свисала безвольная рука.
— Господин Лир...
— Сообщите Советнику...
— Он здесь, в восточном тоннеле...
— Далеко забрались...
Дженве предложили еще бутыль с водой, и он жадно выпил все, что в ней было.
— Ллойву, где, как он... — Дженве с тревогой огляделся, словно очнувшись.
— Здесь, рядом, — незнакомец передал тело мальчика кому-то еще.
— Нет... — Дженве поднялся, но тут же упал на руки добровольцев.
— Спокойнее, Дженве, вы же Дженве? — обратился к нему незнакомец. — Ллойву нужна медицинская помощь, как и вам. Карета ждет у входа...Поспешим?
— Куда вы его? — всхлипнул Дженве, не слыша никого. — Верните...
— Идемте... — иллой предложил свою руку, чтобы опереться, и Дженве принял помощь. Вместе они тронулись дальше. Свита из множества иллоев шла за ними, переговариваясь, здесь были и шахтеры, и добровольцы из Жертвенных. Кто-то забегал вперед, чтобы предупредить тех, кто еще не знал радостной новости. Перед ними расступались, освещая дорогу масляными светильниками.
— Я чрезвычайно рад вас увидеть, — говорил незнакомец, — мы потеряли всякую надежду...Поиски идут уже одиннадцатый день. Мы ждали дурных вестей...
— Одиннадцать? ... Что с ним? — Глухо и тихо спросил Дженве, с трудом переваривая сказанное. Одиннадцать дней? Так долго...Что позволило им выйти и остаться в живых? Ответ пришел сам собой, Искра. Искра поддержала обоих, только вот Ллойву повезло меньше...
— Что?
— Что с ним?
— С вашим братом? Сейчас мы все узнаем... — у выхода их встретила ликующая толпа. Дженве пришлось закрыть лицо рукой, чтобы глаза не слезились от яркого дневного света. Спаситель с трудом вывел юношу к карете с гербом госпиталя Майоран. Помог забраться и сел сам. Дженве взглянул на носилки напротив, на которых лежал брат. Около него суетился незнакомый доктор.
— Трогай! — и карета, мягко качнувшись, поехала.
— Он не умрет? — словно во сне спросил Дженве. — У него болела нога...Он говорил мне...Я должен был услышать...
— Доктор осмотрит его сразу по прибытии.
Дженве сморгнул слезы. Ллойву выглядел страшно. На бледной коже лица и шеи выступили черные сосуды, глаза ввалились, а губы потрескались. Черные капли засохли в уголках рта, потому что у обладающих Искрой черная кровь. В этом их благо и проклятье.
— Вы выглядите не лучше, — незнакомец проследил за его взглядом.
— Я старался... — всхлипнул Дженве.
— И отлично справился, — успокаивающе похлопал спаситель Дженве по плечу. — Отдохните...
Дженве лег на бок на широкую скамью, не спуская глаз с брата. От мерного покачивания, от света, что падал в окна экипажа, от мысли, что все теперь позади, веки его смежились, и юноша провалился в сон, похожий на обморок.
Теперь Дженве понимал, почему брат не любил госпиталей и был с ним теперь полностью солидарен. Его заставляли есть неприятную больничную пищу, кололи всякими иголками и не позволяли покидать палату. Дженве скучал. После того, как он очнулся в палате, в руках многочисленных медиков, прошло уже несколько дней. Сколько, он уже даже не считал.
В первый же день в палату ворвался отец. Дженве ожидал бури, но Советник сдерживал себя.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подходя ближе. Все медбратья тотчас испарились из палаты.
— Нормально... — Дженве повернул к нему голову. После того, как вокруг снова был свет и иллои, он и вправду чувствовал себя много лучше.
— Что произошло? — Советник подсел к кровати, подставив себе стул. — Скажи мне... Как это случилось?
— Отец... — Дженве был зол на Микеле, но не знал, как выразить свою злость перед Советником. — Микеле..Он сделал так, чтобы мы упали...
— Как сделал? — не понял Советник.
— Мы пошли посмотреть на Большой провал. Ллойву хотел его увидеть...
— Зачем вы ушли от матери? — прошипел Советник.
— Но...
— Сколько раз можно повторять, дисциплина, юноша!
— Отец...
— А ты снова и снова...
— Да, послушай! — крикнул Дженве, и Советник замолчал, поигрывая желваками. — Это все Микеле! Он заставил камень разойтись под нашими ногами! Он хотел убить нас!
Изольтар помолчал, переваривая сказанное.
— Ты понимаешь, что это серьезное обвинение? — наконец выдал он, — Микеле сказал, что вы убежали от него...Быть может, тебе показалось?
— Ты ему поверил? — Дженве закатил глаза. — Мы упали вниз, в этот провал...Он сам признался мне, что хотел убить Ллойву...Он дал ему Эйфори, пап. Он знал, что у Ловкача слабое сердце и дал ему стимулят.
— Что? — Советник как будто не верил ни одному слову.
— Вот Ллойву очнется и скажет сам. Он уже очнулся?
— Нет. — Советник откинулся на спинку стула, переваривая сказанное. — Он еще не очнулся.
— Что с ним?
— Валлар говорит, истощение. Вы воспользовались Искрой?
— Да, Ловкач...Ллойву подсказал, как...Я и не знал, что так можно...
— Когда Валлар сказал, что истощена Искра, я не поверил...
— Что ты сделаешь с Микеле? — вдруг посерьезнев, спросил Дженве, надеясь услышать важное для себя. Что отец защитит их обоих. Хотя бы теперь.
— Алани уехал к семье, — Советник растерянно заморгал, словно очнулся. — Я отправлю их подальше... Вы больше не встретитесь.
— Но...
— Они часть нашего Дома...
— Они желают нам смерти, пап.
— Не спорь. Ты мало понимаешь в ситуации. Микеле глуп. Он совершил ошибку. Мы все их совершаем, — Советник вдруг смягчился, — я горжусь тобой. Вами обоими. Вы справились вдвоем и сохранили свое наследие...
Дженве поначалу обрадовался, услышав слова ободрения от отца, но затем сник, когда понял, о чем говорит Советник. Все, что его волнует, это наследие. Будь оно проклято...
— Я хочу увидеть Ллойву, — глухо сказал Дженве.
— Увидишь, когда Валлар разрешит ему визиты.
На том и расстались. Теперь у палаты постоянно дежурили страты. Третий день после визита Советника Дженве скучал в компании медбратьев и лекарств.
На четвертый день пришел доктор Валлар.
— Ну, Дженве, как дела? — спросил бодро.
— Все хорошо.
Доктор ощупал его всего, послушал дыхание, заглянул в глаза.
-Что ж. Аппетит хороший, вес приходит в норму. Я выпишу тебя, не возражаешь? Домой...Твоя мама будет рада тебя увидеть.
— А Ллойву?
— А что с ним?
— Его тоже выпишут?
— В свое время, в свое время, — доктор Валлар начал что-то писать, склонившись над столом.
— Я хочу его увидеть.
— Пока ему не нужны визиты...
— А когда?
— Попозже.
— Я хочу сейчас, — рассердился Дженве. Валлар с недоумением повернулся к нему.
— Отчего столько агрессии?
— Я должен его увидеть, — вздохнув, пояснил Дженве.
— Ну, хорошо. Но ненадолго...Одевайся...
Дженве натянул халат и больничные тапочки. Валлар поманил его за собой. Едва Дженве вышел из палаты, как страты, как один, потянулись за ним.
— Зачем это? — удивился Дженве.
— Твой отец настаивает на постоянном присутствии охраны.
Процессия миновала коридор, поднялась по лестнице. На следующем этаже коридоры выглядели чище и светлее. Дженве угадал палату, потому что там стояли такие же безучастные стражи. Валлар открыл перед юношей дверь одной из палат. Страты молча присоединились к таким же молчаливым стражам у дверей.
Дженве вошел с замиранием сердца. Последний раз он помнил страшную картину. Теперь Ллойву выглядел много лучше, но все еще спал.
— Он не просыпался? — с тревогой спросил юноша.
— Просыпался. Сейчас мы дали ему сонных капель.
— Зачем? — удивился Дженве. Подошел ближе.
— У него случился срыв, — Валлар подошел, поправил одеяло, — это было большое испытание для всех.
— Да, — Согласился Дженве, разглядывая брата. О перенесенном испытании теперь напоминали только темные круги под глазами и похудевшее лицо.
— Когда его выпишут?
— Если Советник будет настаивать, я могу выписать его с компаньоном. Но мне бы хотелось понаблюдать за ним еще несколько дней.
— Ему здесь будет одиноко... — Дженве положил ладонь на бездвижную руку брата, — дома ему было бы лучше.
— Я понаблюдаю еще пару дней за ним. Мы стабилизировали его состояние. Осталось вернуть вам покой. — Валлар улыбнулся ободряюще. — Вам обоим.
— Я посижу? — Дженве с робкой улыбкой поднял на доктора глаза.
— Да, конечно...
Вечером того же дня Дженве собрался и уехал домой. За ним заехал управляющий. Целых десять стратов сопровождали их, отгораживая от любопытных на улице надежной стеной.
Дома Дженве было позволено зайти к матери. Отец вежливо поздравил с выпиской и сообщил, что выходить из дома теперь можно только в сопровождении двух стратов. Дженве не возражал. Мысли его были заняты ушедшим от наказания Микеле. Проклятый Микеле.
С этими мыслями он вошел к матери. Иливелли выглядела бледной тенью самой себя. Глаза были красны от бессонных ночей. Она из постели протянула руки. Дженве прижался к ней всем телом, забравшись на кровать.
— Милый... — Иливелли прижала его крепче. — О, боги, я не надеясь...Вы могли погибнуть!
— Очень легко могли... — всхлипнул Дженве. — Это все Микеле, мам...Микеле хотел избавиться от нас.
— Тшшшш... — Иливелли погладила сына по голове. — Тише...
Дженве замолчал. Иливелли гладила его по руке. Они долго сидели, обнявшись, пока их не прервал писк младенца. Женщине пришлось подняться. Дженве отметил себе, что она тоже похудела. Уходить не хотелось. Комната Ллойву пуста. В этом огромном доме негде было утолить свои горести кроме как здесь. И Дженве остался до самого ужина в комнате у матери.
Ужин прошел в молчании. Говорить не хотелось. Отец был погружен в свои мысли. Мать через силу ела.
— Когда вернется Ллойву? — громко спросил Дженве.
— Что? — очнулся Изольтар.
— Ллойву. Доктор Валлар сказал, ты можешь вернуть его домой. С компаньоном.
— Да, могу.
— Тогда верни его.
— Ты забываешься, юноша... — грозно начал Изольтар.
— Верно, Тора... — мягко прервала его Иливелли. — Пусть он вернется. Здесь ему будет лучше.
Советник грозно сверкнул глазами на обоих.
— Я подумаю.
Дженве как-то потерял аппетит.
— Позволь, я пойду к себе, — глухо сказал он, ни на кого не глядя.
— Можешь идти, — и юноша ушел, оставив родителей за большим полупустым столом.
Ллойву вернулся на следующий день вечером. Дженве снова провел день у матери. Как ни странно, в этот раз Советник не возражал. О том, что комната перестала пустовать, Дженве узнал только когда прошел мимо и услышал приглушенные голоса. С замиранием сердца он приоткрыл дверь.
Ллойву сидел на кровати уже в ночной рубашке, поджав под себя ладони, а рядом суетился компаньон в одежде цвета горчицы.
— Ловкач! — Дженве залетел в комнату и прыгнул с разбегу на кровать. Ллойву обрадовано распахнул объятия.
— Джев! — братья крепко обнялись.
— Ты так неожиданно приехал!
— Я тоже не ожидал, — рассмеялся Ллойву.
— Время отдыха, — с укором сказал компаньон.
— Да, да, — Ллойву забрался на кровать с ногами.
— Я так скучал.
— Я тоже.
— Время... - мальчик забрался под одеяло.
— Не гасите свет, пожалуйста, — попросил он.
— Господину Дженве придется уйти...
— Пожалуйста, — протянул Дженве.
— Дайте нам полчаса...
— Пожалуйста...
— Ну хорошо, — сдался компаньон. — Полчаса — я приду, и вы ляжете в постель.
— Да, благодарю... — и компаньон с достоинством удалился.
— Он хуже, чем предыдущий, — сморщился Дженве.
— Такой же как все, — Ллойву пожал плечами.
— Я был у тебя, пока ты там лежал, — Дженве возбужденно поерзал на месте.
— Я не помню...
— Ты спал. Доктор Валлар сказал, что-то про испытание...
— Ах, это... — Ллойву смутился. — Я сорвался немного..., наверное, поэтому...
— Ты поколотил кого-то? — рассмеялся Дженве.
— Нет...Просто... — Ллойву пожал плечами. — Мне стало казаться, что все вокруг- это галлюцинация...Помнишь? Я даже сейчас не уверен, что не сплю.
Дженве понимающе улыбнулся. Он помнил, как не помнить. И память услужливо достала то, что хотелось забыть:
«Спустя пару привалов после подземной реки они свернули в еще один тоннель. Там пахло чем-то острым, и, казалось, не хватало воздуха. Ллойву закричал тогда. И Дженве пришлось вернуться к нему. Он пытался успокоить бьющегося в истерике брата, но все уговоры были бесполезны. Дженве и сам чувствовал, что все вокруг становится как будто нереальным, зыбким. И показалось тогда, что впереди огни. Дженве вскрикнул и потащил упирающегося брата за собой. Вперед, вперед, к огням. Но огни отдалялись. Дженве был готов поклясться, что слышал голоса. Не оставляйте, не уходите, мы здесь...Кричал он до хрипоты. Проклятый газ забрался в горло и начал кусаться. Вперед, вперед. Вот и отец стоит и ждет, пока они выберутся из тумана. Ллойву сзади задыхался и кашлял так, что, казалось, вот-вот отхаркает легкие. Дженве не помнил, как они выбрались из этого кошмара. Ллойву сказал, что Дженве шел, как заведенный, и тащил его за собой. Оба брата решили не говорить об этом. Впереди была неизвестность, позади опасное приключение. Благо, что оба они остались живы.»
— Нет, не спишь, — успокоил брата Дженве. — А если и так, то уж лучше спать и видеть дом, чем ...
Ллойву поежился и завернулся в одеяло.
— Отец был у тебя? — глухо спросил он.
— Да. Он заходил в госпиталь.
— Ко мне так и не зашел, — вздохнул мальчик.
— Может оно и к лучшему?
— Может и так, — Ллойву устроил голову на подушке. — Я почему-то устаю, Джев. Раньше такого не было...
— Ничего, ты окрепнешь. Это все из-за этого... - Дженве лег рядом. — Ловкач...
— Что?
— Я рад, что там мы оказались с тобой, а не с Дойве или Торой.
— Ни Дойве, ни Тора не приходятся наследниками Дома Лир, — пробубнил Ллойву в одеяло.
— Я знаю, но все равно...Ты лучший брат...
— Ты тоже, Джев, — мальчик помолчал. — Джев...
— Что?
— Посиди со мной...
— Я и так с тобой.
— В смысле не уходи...
Помолчали. Дженве сидел, болтая ногами на краю кровати, а Ллойву лежал, завернувшись в одеяло с головой.
— Мама не знает, что ты вернулся! — вдруг спохватился Дженве.
— Я завтра зайду к ней. Я думал, Джев... Мы как будто собственность у отца.
— Откуда такие мысли? — удивился Дженве.
— Сам подумай. Он не обращает на нас внимания, но не позволяет никому касаться нас...Как к своим кимейрам. Они тоже его собственность... — Ллойву вздохнул.
— Ты...слишком мрачно смотришь на вещи, — с усилием рассмеялся Дженве.
— И даже мама...он не выпускает ее...
— Она сама не выходит...Что с тобой? — Дженве удивленно заглянул в лицо брату. — Ты, наверное, устал?
— Устал, — подтвердил Ллойву.
— Отдыхай. Хочешь, я останусь на ночь?
— Хочу.
Дженве устроился на широкой кровати рядом с братом. Ллойву больше ничего не сказал, и Дженве подумал, что он уснул. Вскоре он задремал и сам. Сквозь сон он почувствовал, что зашел компаньон, забрал лампу, что стояла на столике. Комната погрузилась в темноту.
Проснулся Дженве от чувства тревоги. Что-то было неправильно. За окнами — глубокая ночь. Тучи закрыли звезды и луну. А рядом хрипло и глубоко дышал Ллойву.
— Ловкач? — Дженве потряс его за плечо. — Что с тобой?
— Джев... — прошептал между вздохами мальчик. Дженве даже показалось, что проскользнули слезливые нотки в этом шёпоте. — Джев...
— Я здесь. Здесь... — Дженве обнял брата. Ладонь почувствовала холод тела. Юноша на ощупь нашел лицо брата, покрытое липким потом. — Что с тобой?
Ллойву, стараясь дышать глубоко, захрипел.
— Поз-зови...позови его...
Дженве сорвался с постели. Где же компаньон? Всем телом ударился в створку двери рядом с комнатой брата. Нашел! Компаньон уже вскочил с постели, уверенными движениями зажег лампу и, поняв все без слов, побежал следом за Дженве.
Едва свет упал на лицо Ллойву, мальчик стал дышать ровнее. Компаньон склонился над ним. Дженве встал так, чтобы видеть брата. Ллойву казался бледным, лицо его блестело от пота, он весь дрожал, словно осенний лист на ветру.
— Что случилось? — недоумевал компаньон, — Вам приснился кошмар?
— Не убирайте свет, пожалуйста, — попросил Ллойву, впиваясь глазами в огонек лампы. Дыхание его выравнивалось. Компаньон заботливо вытер ему лицо, проверил пульс.
— Ты темноты испугался? — удивился Дженве. — Ловкач?
Ллойву не ответил. Компаньон суетливо предложил ему переодеть мокрую от пота рубашку. После этого мальчик молча лег в постель, отвернувшись ото всех.
Компаньон, предложив пациенту сонные капли, посчитал долг исполненным, удалился, оставив лампу в изголовье.
— Прости, — Дженве снова залез на кровать. — Я испугался, что с тобой что-то не так...
— Со мной что-то не так, — подтвердил Ллойву глухо, — оно не отпускает меня...
Дженве нащупал под одеялом руку брата и сжал ее. Теперь это еще один их общий секрет. Оно. Та темнота, что жила там, под породой, хранила свои секреты и пила Искру прямо как Окто.
Этот секрет теперь жил в их сердцах. Словно клеймо, выжженное где-то внутри.
— Ничего, — Дженве вздохнул, присел на кровать рядом с братом. — Все позади, Ловкач.
— Мне кажется, что нет.
— Оставить лампу?
— Да, пожалуйста.
— Посидеть с тобой?
— Если хочешь... — Дженве даже загрустил от этих слов. Словно Ллойву смирился со своим одиночеством.
— Хочу, — юноша снова забрался на кровать и лег рядом. — Я тебя в пещерах не бросил, не брошу и здесь.
Ллойву не ответил, и, казалось, задремал. Огонек лампы рассеивал тьму в комнате. Дженве полежал какое-то время, прислушиваясь к выравнивающемуся дыханию рядом с собой. Доктор Валлар прав, это приключение не прошло без следа для обоих. Но вдвоем можно справиться с чем угодно. Теперь юноша был уверен в этом так же твердо, как в том, что его зовут Дженве Изольтар Найова Лир, первый по праву рождения Жертвенный дома Лир.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге