Исход

Глава 1

— Как он? — Анджей встревоженно смотрел на неподвижное тело друга, лежащее на каменном столе врачевателя.

— Хуже, — грустно ответил Рик-врачеватель, трогая нос Эрвина, — Не выкарабкается. Думаю, завтра первое обращение. После этого, денька через три придёт в себя. Потом, через месяц, снова всё то же самое. И так, пока процесс не станет необратимым. Всё как обычно.

— Болото! — ругнулся Анджей, клацнув челюстями. — Как же его угораздило?

— Кто же знает, — развёл лапами Рик, — Ты же слышал, что говорят мудрецы. Похоже, теперь не нужен ни контакт с бесшёрстными, ни появление в их жилищах. Они источают некие миазмы, которые представляют куда большую угрозу. Мы не видим опасности, даже не чуем её — пахнут бесшёрстные всё так же мерзко — но всё равно заболеваем. Мы с тобой рискуем, даже просто находясь рядом с ним.

— Я не боюсь рисковать, — сказал Анджей, лизнув шерсть на месте старой раны, — Я должен быть с другом.

Анджей и Эрвин, волк и лис, были не разлей вода. Оба — прославленные воины Лесной Республики. У Анджея были и кровные братья, но своим истинным братом он считал Эрвина. Лис обычно считали хитрыми и склонными к предательству, но это точно было не в его характере. Рыжий, прекрасно сложенный, грациозный, он, вопреки лисьей натуре, бросался в бой первым, в своих замечательных алых доспехах, не уступая самому храброму и безрассудному рателю, который всегда стремился в авангард.

Анджей же прикрывал ему спину. Более взвешенный и привыкший оценивать обстановку, он мог считаться тактиком в их гвардейской боевой двойке. Так уж повелось в Лесной гвардии, что пара дополняющих друг друга животных становилась основой боевой мощи лесовиков. Дятел видит поле боя с воздуха и отвлекает на себя противника, а пума ждёт в засаде, нанося удар, когда противник приблизится.

Бобр перекрывает дорогу, вынуждая врага поменять маршрут, и в итоге неприятель подходит к временному логову медведя, в котором он, приняв специальный грибной отвар, ложится в боевую спячку в любое время года. Разбуженный не вовремя медведь действительно страшен и обращает многократно превосходящие силы противника в бегство. Анджей и Эрвин были очень дружны с Миккелем из их десятки. В жизни не было никого добрее озорника и сказочника Миккеля, любившего рассказывать, что однажды настанут времена, когда они будут развлекать бесшёрстных, выступая на их ярмарках. «Не раньше, чем бесшёрстные поймут, что деревья нужно не ломать, а селиться в них!» — обычно в голос хохотал Эрвин. Но то был Миккель в жизни. Разбуженный Миккель был страшен в бою.

Так и жила Лесная гвардия — боевое братство, верное Консулату Республики и Лесному закону: «Наш лес — наш дом, мы будем верно хранить наш лес во веки веков, принимать всех, кому нужно укрытие и не посягать на тех, кто не посягает на наш лес». Идеалам Леса следовали не все. Речная империя полагала лесные ручьи своими владениями, да и не знавшие порядка степняки с горцами досаждали.

Речники и лесовики долго вели свою войну, а степняки периодически присоединялись то к одним, то к другим, поскольку в каждой их обители был свой правитель. Война велась по правилам чести — прежде всего для того, чтобы показать превосходство, а не убить противника — до этого доходило только в крайних случаях. Тем более, что в гвардии ходили слухи о том, что Речной король-выдра всё-таки решил выдать одну из своих дочерей за Консула. Династический брак должен был прекратить войну.

Тем не менее, концом войны стал не брак, а памятная битва при Чёрном ручье. Тогда доселе пассивные бесшёрстные включились в войну — против всех. В отличие от гвардейцев и воинов Речного короля, бесшёрстные не знали жалости. Речники и лесовики прекратили сражаться между собой, чтобы дать отпор бесшёрстным. И Анджей, и Эрвин участвовали в битве, гнали бесшёрстных и рвали их на части. Это была славная победа.

Но отпраздновать её не успели. После битвы при Чёрном ручье граждане Республики и подданные Королевства стали заболевать доселе неизвестной болезнью:

— … Я же помню, как пытался лечить одного из первых после битвы, — пустился в воспоминания Рик-врачеватель, моя плод своими енотьими лапами, — Миккель, твой же друг.

— Я не знал, что ты лечил Миккеля, — внимательно глядя на Рика, сказал Анджей.

— Ты и не мог знать, вы с Эрвином были на выходах, гнали бесшёрстных… Так бы и гнали, если бы не заболел он сам, — вздохнул Рик. — Ты же не видел ещё, как это происходит?

— Я видел результат, — коротко сказал Анджей, — Обращённые в бесшёрстных безумны, они теряют рассудок. Бросаются, орут. Их приходится связывать, пока они не вернутся в истинную форму. Давай не будем о Миккеле. Мне тяжело говорить о нем.

— Самое удивительное здесь не это, — заметил Рик в попытке перевести тему, — Откуда они берут массу для превращений? Ведь в сущности, неважно сколько плоти было в заболевшем изначально. Они перекидываются в бесшёрстного некого усреднённого размера.

— Это вопрос к мудрецам, — задумчиво протянул Анджей, — Меня больше беспокоит другое: как же он заболел? Раньше невозможно было заболеть, не укусив их. Что же изменилось?

— И это ещё один вопрос к мудрецам, — грустно сказал Рик, — Как и тот факт, что эффективного лечения в итоге нет. В конце концов, они так и остаются бесшёрстными. И стремятся к своим.

— Лекарство по-прежнему лишает нас разума? В привычном понимании? — уточнил Анджей.

— По-прежнему, — подтвердил енот, — Культура, ремесло, творчество, общение по большей части теряет смысл для тех, кто принял лекарство. Это всё равно лучше, чем быть бесшёрстным, тем более, что Лесной закон — ну или его аналоги, как у речников или горцев — похоже, у нас в крови. Мы не забываем главное: наш лес — наш дом.

— Может оно и к лучшему, — всё ещё задумчиво отозвался волк, грустно глядя на друга. Анджей знал о плане Консулата на крайний случай. План, названный Исходом. А вдруг это сработает? Как правильно заметил Рик — Лесной закон у них в крови.

Вдруг Эрвин задёргался, взвыл и стал изменяться на глазах. Шерсть выпадала, у него росли и видоизменялись конечности. Морда становилась плоской, удлинялись пальцы, когти и зубы уменьшались. Последними изменились глаза — из них уходило лисье достоинство и лисья хитрость. Они сменялись на страх и безумие, свойственные бесшёрстным.

Пока Эрвин менялся, Рик хлопотал, пытаясь найти верёвки и недоумевал, почему преображение случилось раньше срока? Анджей оставался спокойным. Значит вот как это происходит. Болезнь уже не остановить. Слишком поздно. Даже врачеватели ничего не знают о том, как она будет развиваться и как её остановить. Похоже, Консулат прав. Анджей принял решение.

Он всем весом придавил бесшёрстного Эрвина, который уже начал бесноваться, вопя что-то на неизвестном языке и пытаясь дотянуться за палкой, чтобы бить, убивать. Безумие в глазах только усилилось. Безумие и страх. Существо готово было лишать жизни и калечить или принять свою смерть.

— Рик, — сказал Анджей потерянному Рику, — Давай лекарство.

— Что? Но… Он же не сможет быть гвардейцем! Ваша двойка… — Рик был очень перепуган.

— Рик, быстрее, — он едва удерживал бесшёрстного, — Возьми лекарство. Влей его Эрвину. А потом дай его мне.

— Как? Ты что, тоже…

— Я принял решение. Я всё равно заболею, пока держу его, — волк очень хотел перегрызть глотку бесшёрстному, — Но так нужно. Мы примем лекарство вдвоём. Нечего тянуть. Вопрос скоро будет поставлен Консулатом на голосование. Похоже, что Исхода не избежать. Мы не будем такими, как они.

— О чём ты? — Рик выглядел совсем ошарашенным.

— Скоро ты всё узнаешь! — он понимал, что ещё немного, и силы покинут его, — Мы обязательно встретимся, Рик! А сейчас лекарство, ну же!

И енот наконец сделал то, о чем его просили. С большим усилием он разжал своими маленькими лапками губы бесшёрстного и влил туда лекарство. Эрвин сначала потерял сознание, а потом преобразился обратно в лиса. Он открыл глаза, в них Анджей вновь увидел столь знакомый ему взгляд. Разве что теперь Эрвин не мог выговорить ни слова, а лишь молча смотрел на енота с волком.

— Потерпи, дружище… Теперь я, Рик, — он обратился к еноту.

— Я не могу в это поверить.

— Я верю, что так будет лучше. Теперь это наш путь. Мы не должны стать ими, а это уже неизбежно. Я смирился. Закон у нас в крови. Я не прощаюсь, друг мой. Скоро ты всё узнаешь. После Исхода мы снова будем счастливы.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — потрясённый Рик протянул к нему мисочку с горьким ягодным настоем.

Анджей чувствовал, как разум покидает его, чувствовал, как забывает своё имя, как разучивается говорить. Всё это заменялось чем-то более естественным, изначальным, задуманным самой природой. Волк поймал взгляд лиса и им перестали быть нужны слова, чтобы понять друг друга. Не сговариваясь, они покинули енота и отправились в лес.

…

После Исхода животные даже до конца не могли осознать, что из себя представляют бесшёрстные и что они будут делать с их лесами, реками, степями и горами. Если бы Консулат видел будущее, возможно, это решение было бы никогда не принято. Возможно, животные предпочли бы войну.

Увы, этого нам узнать уже не суждено.