Исчезновение магии

Глава 1

Слушайте, слушайте! Расскажу же я вам

Про славный наш праздник, чьё имя Бельтран.

Наполнится рог и пройдёт весь наш скот

Чрез весь этот год – будем жить без забот.

Это начало

Это начало

Это начало весны

Оставь позади

О, оставь позади

Все печали зимы

(Отрывок из незатейливой народной песни,

посвящённой празднику Бельтрана)

В ночь Бельтрана огни в поместье Боулд Спрингс никогда не гасли до самого рассвета. У реки жгли костры и слышался заливистый смех, который заглушался поющими. Кто-то даже привёз с собой барабаны и лютню. Магия пропитывала воздух настолько, что от неё щекотало в носу и зудели ладошки. В эту ночь не спали даже жители соседних деревень, слушая ведьмовское веселье.

Бельтран, или ночь Гелиоса, как её называли в других частях Мирафелла, означала приход долгожданной весны. Страшная пора оставалась позади, и с милостью Гелиоса следующая часть года должна была пройти также легко. В каждом доме горел небольшой огонёк в окне, а на улице стоял весенний куст, украшенный вырезанными из кости и дерева игрушками. Ведьмы в эту ночь жгли костры, отгоняли нечисть и просили Бельтрана, чтобы год был плодородным. Высокие костры горели до самых небес по всему северному краю Мирафелла.

Марý потёрла нос от щекочущих пылинок сена. С сеновала открывался отличный вид на реку, за которой горели костры. Она ждала, нетерпеливо постукивая ногами. В эту ночь родители обычно разрешали ей гулять с друзьями аж до самого рассвета, а на следующий день давали спать до обеда. Однако сегодняшний праздник должен был стать совершенно особенным: в Боулд Спрингс ждали особых гостей. Ещё за несколько недель до этой ночи, мать по секрету рассказала ей, что к ним наконец приедет кузен Мару, Серевиль, с которым они виделись последний раз лет пять назад, если не больше.

Серевилю было уже шестнадцать лет и, хоть она не сказала об этом матери, Мару это сильно тревожило. Скорее всего, ему уже не будет интересно играть с ней в ведьмовские куклы, но в то же самое время Мару не удавалось представить, чем интересуются юноши его возраста. Серевилю нравились книги, о чём ей поспешила рассказать мама. Мару же использовала книги, как неплохой предлог, чтобы скрыться в библиотеке отца от надоедливой младшей сестры, которая тенью ходила за Мару по пятам.

В воздух поднялось небольшое облачко пыли. Кто-то рядом с Мару громко чихнул и пискнул. Тут же слева промелькнула тонкая чёрная косичка. Мару резко нагнулась и схватила Лейси за шиворот:

– И чего мы не спим?

– Отпусти! Я всё маме расскажу! – Лейси попыталась вырваться, но старшая сестра всё же была сильнее.

– И она тебя отдерёт розгами. – Мару разжала пальцы, отпуская Лейси.

– Я хотела посмотреть, как вы будете через костёр прыгать.

– Будешь ждать до масленицы, – рассмеялась Мару. – На Бельтран водят хороводы!

– Ну, значит, я на них посмотреть хотела, – Лейси отвела взгляд в сторону. Не нужно было быть провидицей: Лейси тоже ждала гостей. Мару заговорщически улыбнулась, притянув Лейси к себе.

– Я не скажу маме, что ты не спишь, а ты мне расскажешь, о чём они будут говорить с дядей. Уговор?

– Подслушивать некрасиво!

– Один раз можно.

Лейси нахмурилась и уже было открыла рот, чтобы отказаться, но Мару её перебила:

– Я научу тебя одному заклинанию, если боишься, что тебя найдут.

От этих слов глаза Лейси загорелись таким же хитрым огоньком, как и у её сестры. Она прижала ладони ко рту, прыснув от смеха. Воздух вокруг заискрился синими точками, которые тут же растворились в ночном небе. Было не больше десяти вечера, и всё веселье только начиналось. Мару беспокойно посмотрела на лес, окружавший Боулд Спрингс. Лейси последовала её примеру.

– Они опаздывают?

– Ещё есть время, к главному часу они точно приедут. – Мару стряхнула ворох недобрых предчувствий, и снова улыбнулась. – Давай-ка я лучше покажу тебя заклинание.

Лейси запрыгала на месте, отчего её чёрные косички слегка растрепались, а некоторые пряди и вовсе выбились. Мару тут же поспешила их пригладить.

– Этому меня научил Серевиль, когда мы с ним играли в прятки. Называется «Гаснут звёзды». Смотри, делаешь руками вот так и шепчешь при этом слова, – Мару нагнулась к самому уху сестры. Лейси быстро закивала и повторила знак, вслед за сестрой. – Оно скроет тебя от ненужных глаз, но если тебя уже заметили, то тут уж ничем не поможешь.

Лейси повторила заклинание ещё несколько раз, и когда осталась довольна результатом, крепко обняла Мару.

– Когда-нибудь я стану такой же, как ты!

Мару легко подхватила Лейси и закрутилась вместе с ней по лужайке. Рядом с лесом появилось несколько огоньков, и Мару замерла на месте, опустив сестру на землю.

– Приехали! Давай в дом через чёрный вход, залезай под стол и жди. Мы с Серевилем придём потом.

– Но Мару, я же пропущу хоровод!

– Не пропустишь, до него ещё уйма времени. Не волнуйся, я про тебя точно не забуду. – Мару потрепала сестру по голове.

Нехотя Лейси всё же побежала домой, сверкая почерневшими пятками. Про себя Мару отметила, что надо будет их отмыть до того, как мама с утра это заметит. Однако эта мысль быстро улетучилась от пронзительного гула рога, который сотряс всю округу. Теперь не только Мару заметила подъезжающих, но и все остальные: из дома высыпали слуги, в окне мельком показалось лицо матери. Отец вышел на крыльцо и, уперев руки в бока, ждал подъезжающую повозку.

Сердцу Мару забýхало с новой силой, и она рысцой побежала к крыльцу, чтобы занять место рядом с отцом. Семья Серевиля жила в богатом районе Рейнгарда по соседству с вельможами королевского двора и знатью. Раньше Мару видела Серевиля чуть ли не каждый месяц, но, как только его отец занялся алхимией, после каждого визита проходило всё больше и больше времени. Так, незаметно и прошло время.

Повозка подъехала ближе, и Мару услышала удивлённые возгласы слуг, которые превратились в тихие перешёптывания. Вглядевшись, она сама невольно ахнула: к их дому подъезжала настоящая карета. Конечно, не такая богатая, какие она видела в Рейнгарде, но всяко лучше их старенькой, пусть и добротной, повозки. Даже невооружённым взглядом было видно, что лошадей гнали последние несколько часов: их рты и сбрую покрывал густой слой пены. Бока лошадей вздымались с такой силой, что казалось, будто упряжь лопнет на них прямо сейчас. С козел спрыгнул кучер, его костюм был сшит из настоящего атласа и шёлка.

– Смотри, даже кучер в придворной форме. – За спиной Мару тихо переговаривались две служанки.

– Батюшки, а лошади, лошади-то!..

Дверца кареты распахнулась и из неё вылетел Серевиль. Мару не сразу поняла, что это именно он. Теперь это был не просто мальчишка, развлекавший её во время семейных праздников, а настоящий юноша. Его лицо вытянулось и было бледно. Мару с досадой отметила, что волосы он подстриг и теперь миру открывались его оттопыренные слегка заострённые уши. Серевиль протянул руки в карету, и забрал небольшой пухлый свёрток. Мару только сейчас заметила, что часть его платья было грязно, что было странно, ведь он всегда был куда более чистоплотным, чем она сама. Отец Мару сорвался с места, когда увидел, что было в руках юноши, слуги с громкими причитаниями последовали за ним.

– Тише, она только уснула, – голос Серевиля был низким и напоминал его отца.

Он прошёл сквозь толпу, поклонившись её отцу и мельком кивнув Мару.

– Мистер Рэми, разрешите отнести девочку в дом.

– Конечно, дорогой, – отец в замешательстве отступил на пару шагов назад, расчищая дорогу перед ним. – Шейла в доме, на случай если проснётся Лейси. Проходи, она тебе поможет.

Серевиль направился в дом, сопровождаемый несколькими служанками. В это же время Мару услышала, как из повозки выбирается её дядя. Она развернулась, с досадой думая о том, что хотела бы пойти вместе с кузеном. Однако отец уже одёрнул её, и Мару ничего не оставалось, кроме как натянуть покорно-вежливую улыбку и встретить своего дядю. Из кареты вышел высокий мужчина в длинных богато расшитых одеяниях. Мару ахнула от удивления, разглядев на его руке перстень размером с небольшую луковицу.

Леопольд был королевским алхимиком, неустанно работая в подземной лаборатории Рейнгарда вот уже более полувека. Даже несмотря на то, что магия давала своим владельцам куда больше лет, чем отводилось обычным людям, Мару удивило, как сильно изменился дядя. Его некогда ярко-зелёные глаза, искрившиеся добротой и радостью, теперь напоминали мутные зрачки рыбы. Возможно из-за действия ядовитых паров, или порошков, его лицо также приобрело землистый оттенок.

Только сейчас Мару смогла разглядеть, что за ним стоял силуэт в красном балахоне, больше напоминающий призрака. От него разило смертью, и даже её отец казался настороженным при виде странного гостя. Отец протянул руку Леопольду:

– А старый друг! Что-то вы припозднились.

– Здравствуй, Рэми, – Леопольд протянул руку с худыми пальцами и едва пожал руку отца. – Ты даже не представляешь, что произошло в столице.

– Уж расскажи мне! И что это за девочка? Неужели новая племянница, а? – Отец лукаво подмигнул ему и рассмеялся, Мару чуть не передёрнуло.

– Это? Нет, что ты. В Рейнгарде восстание, бунтовщики перерезали почти весь двор. Эта девочка – бастард Мифрила и судя по тому, что он озаботился её судьбой, весьма любимый.

Они с отцом уже шли к дому, Леопольд говорил так, будто они обсуждали бытовые дела. Мару плелась за ними, не в силах закрыть рот от удивления. В Рейнгарде бунт? Девочка-бастард короля? Всё это казалось ненастоящим, будто вырванным из дурного сна. Леопольд прихрамывал на одну ногу. От внимания Мару не ускользнуло и то, что он как бы невзначай прижимал свою руку так, чтобы её не было видно. Тем временем кто-то сверлил Мару взглядом. Обернувшись, она заметила лишь плывущего за ней слугу Леопольда. С виду в нём не было ничего необычного: простая одежда, неуверенная походка, с которой обычно ходят люди, не привыкшие привлекать внимание, но его глаза были поддёрнуты то ли бельмом, то ли серой дымкой, что напугало Мару до чёртиков. На подходе к дому она неуклюже споткнулась о высокую ступеньку крыльца и уже было полетела вниз, как чьи-то руки цепко ухватили её за плечо, не давая упасть.

– Не обращай на него внимания, – то ли совет, то ли укор. Голос Леопольда мог содержать в себе сразу две интонации, но по его колкому взгляду стало понятно, что стоило воздержаться от расспросов. Тогда Мару, опираясь на него, поднялась на ступеньку и мимоходом бросила взгляд на его руку. Больше напоминающая куриную лапу, её едва ли можно было назвать рукой живого человека. Она была усеяна мелкой чёрной сеткой прожилок, что на его морщинистой коже, выглядело как паутина. Заострённые, шершавые костяшки пальцев подрагивали голубоватым мерцанием. К сожалению, больше разглядеть ей не удалось – Леопольд сразу же убрал руку, пропуская её вперёд.

Внутри дома было натоплено, в гостиной потрескивало высокое пламя и пахло дровами. Шторы на некоторых окнах были плотно задёрнуты, а на деревянных стенах играли и извивались тонкие полоски света, отбрасываемые настенными светильниками. Дома было уютно и хорошо, однако сейчас здесь царил переполох: слуги носились вверх и вниз по лестнице. На кухне грелись тазы с водой. В гостиной на диване сидел Серевиль, так и не спуская с рук свою ношу. Только сейчас Мару заметила, что на лице юноши красовался синяк огромных размеров, а губу рассекала тонкая красная линия.

– Мару, ну-ка возьми.

Мать передала ей свёрток из рук Серевиля. В куче одеял была завёрнута крошечная белокурая девочка, которая даже во сне выглядела очаровательно. Она спала безмятежным сном, не шелохнувшись, даже когда кто-то из слуг уронил чугунный таз. Девочку пронизывала магия такой силы, что Мару еле могла её удержать – так зудело всё тело от мелких острых покалываний магии.

Леопольд упал на диван, и отец тут же принялся хлопотать насчёт его раны: его нога была разодрана в кровь. Мать промакивала рассечённую губу Серевиля влажной тряпкой, причитая о случившемся.

– В ней слишком много магии, – сказала Мару.

– Поэтому она и здесь. Мы надеялись, что вы сможете её приютить, пока всё не утихнет. – Отозвался Серевиль.

– У неё есть мать? – Спросил папа.

– Если ей не удалось вовремя сбежать из замка, то, полагаю, что она уже мертва.

К ноге Леопольда поставили таз с тёплой водой. Одна из служанок приподняла полу его робы, обнажив худощавую лодыжку, покрытую кровью. К ней приложили тряпку, и Леопольд тут же отдёрнул её обратно:

– Это ещё что такое?

– Вода Фреи. Мы её только на днях благословили в храме. – Пролепетала мать, наблюдая за тем, как Леопольд рывком отбросил от себя мокрую тряпку.

– Само заживёт, – пробормотал он.

Мару внимательно следила за тем, как изменилось лицо Серевиля. Юноша подошёл к отцу и внимательно оглядел его ногу. Между ними был какой-то секрет, который ни один из них не хотел раскрывать до поры до времени. Серевиль первым нарушил молчание, тихо произнеся:

– Ты же можешь её исцелить.

– Слишком глубокая рана для обычных заклинаний. Она со временем пройдёт.

– Но ты можешь вылечить её прямо сейчас! – Серевиль упрямо смотрел на отца, будто ожидая, что рану такой сложности и правда можно заживить по щелчку пальцев.

Теперь всё вокруг трещало от магии. Воздух подёрнулся голубой пеленой, в которой можно было разглядеть маленькие искорки волшебства. Леопольд и Серевиль сверлили друг друга взглядом, пока остальные не знали, что делать.

От тяжести девочки у Мару уже болели руки, но поскольку мама так и не сказала, что делать дальше, Мару осталась стоять на месте. Кинув на свёрток взгляд, она обнаружила, что девочка не спит и внимательно смотрит на неё своими огромными голубыми, как водная гладь, глазами. Девочка тихо засмеялась, и от этого воздух вокруг завибрировал так, словно вокруг неё прозвенело несколько сотен колокольчиков. От этого звука у Мару заслезились глаза, магия захлестнула её настолько, что было трудно дышать.

– Не ребёнок, а настоящая хлопушка! У меня все руки от неё чешутся.

Леопольд с Серевелем одновременно с удивлением посмотрели на неё, будто бы она возникла из воздуха.

– Ты даже представить себе не можешь, сколько в ней силы, – бросил Леопольд.

– Поэтому мы и забрали её из замка. Кто знает, чтобы мятежники с ней сделали, узнав, что она дочь Мифрила. – сказал Серевиль.

Отец Мару сел напротив них в своё любимое старое кресло. Оно заскрипело под его тяжестью, когда Рэми нетерпеливо закинул ногу на ногу.

– Я понимаю вы с дороги… Но всё же я бы хотел понять, что произошло в столице.

– Её зовут Рия, – отозвался Серевиль, смолкая под строгим взглядом отца.

– Мятежники, недовольные властью Мифрила, ворвались в замок. Им это не составило большого труда, поскольку во главе их кампании был Арис Корадорн – придворный волшебник. Мы долго с ним работали, пока наши пути не разошлись в одном из вопросов… – Леопольд протянул здоровую руку, к предложенному ему слугой чаю. – Арис возомнил себя всезнающим в алхимии: ему не нравилось, что Мифрил всё чаще обращался к магической руде и утверждал, что это истощит запасы магии в мире, но его заведомо никто не слушал.

– Как будто магия только от этого и зависит! – Горячо добавил Серевиль.

– Он собрал кучку таких же поклонников «чистой магии» и решил избавиться от Мифрила, в чём, скорее всего, не преуспел. Королю ничего не угрожает: но безопасность этой девочки стоит под большим вопросом.

До Бельтрана оставалось не более четверти часа. Мать Мару убежала на кухню, откуда тотчас же послышался её звонкий голос, приказывающий разогревать остывшую кашу, и готовить печёные яблоки с мёдом. От мысли о последних у Мару невольно потекли слюнки.

Дом не спал: ветер гулял под его крышей, отчего казалось, что кто-то наверху катает тяжёлые шары, шторы едва колыхались от сквозняков, которые просачивались через рассохшиеся деревянные ставни с резными рунами. Дом дышал, вздыхал и тихо пел, вторя голосам на реке. Отец, подобрев после объяснений приезжих, разговаривал с дядей о чём-то отвлечённом, стараясь вытеснить витающие в воздухе опасения о бунте. Серевиль поначалу пытался быть активным участником беседы, но разговоры об изменениях цен на пшеницу и выдавшееся сухое лето не слишком занимали его.

Мару к этому времени успела привыкнуть к странной девочке. В какой-то мере ей даже нравилось укачивать малышку. Мать принесла ей небольшой глиняный сосуд с тёплым коровьим молоком, которое они тут же дали девочке. Аппетит у неё оказался внушительным, и вскоре она уже снова крепко спала. Огонь в камине слегка утих и начал дымить, отчего комната наполнилась едким дымом, от которого щипало глаза.

– Я посижу с ней на улице, пока вы готовите комнату. Серевиль, составишь мне компанию? – В его взгляде отразилась едва скрываемая благодарность. Сдержанно кивнув отцу, он направился к заднему выходу, у которого уже ждала Мару, и помог ей открыть дверь.

– Признаюсь, я твой должник.

– Было бы за что. Отец может часами об этом говорить. Скука смертная.

Они присели на скамейку рядом с домом и замолчали, прислушиваясь к всё нарастающему пению за рекой. Костры вдалеке теперь пылали вовсю. Совсем скоро ведьмы, приехавшие сюда со всего Мирафелла, скинут с себя одежды и пойдут купаться в парных водах лесной реки. В этом году и Мару будет плясать со всеми до утра, но сначала небольшие семейные ритуалы.

– Ты уже, наверное, не раз бывал на Белтране? – Не без зависти спросила Мару.

– Если бы. В Рейнгарде такого и близко нет.

– Ты шутишь?

– Скалы кругом. Где купаться-то? – Серевиль сделал паузу, продолжая наблюдать за кострами, – да и к тому же мы с отцом всё время проводили в лаборатории. Нам было некогда.

– Это получается, что у нас у обоих настоящий Бельтран будет в первый раз? – Мару почти взвизгнула от радости, что она будет не единственной новенькой на празднике. Серевиль не смог сдержать улыбку, и Мару сразу покраснела от макушки до пяток.

– Получается, что так, – повторил он тихо, заглянув в свёрток, в котором спала девочка. – Отец говорит, что началась новая эра в жизни всех ведьм. Мол, мы зашли так далеко в секретах магии, что сами боги будут нам ровней.

Мару с опаской покосилось в его сторону. Так богохульничать не стоило даже в близком кругу и уж тем более в праздник Бельтрана, когда магия пронизывает всё вокруг, а боги спускаются на землю и вместе с ведьмами поют и жгут костры. С другой стороны, Мару не хотелось показаться уж слишком набожной деревенской простушкой – да и к тому же люди в столице наверняка знали куда больше её, поэтому она не решилась ничего ответить. Серевиль, видимо, воспринял это как согласие, и продолжил, явно погружаясь в свои мысли:

– С другой стороны: а что такое магия? Невидимая материя, которая пронизывает всё живое. Если воспринимать Фрею, Гелиоса и Бериала, как некие сосуды…

– Прекрати такое говорить! Это же неправильно. Какие сосуды? Они живые, – Мару осеклась. Не было никаких сомнений, что они были живыми, и говорить о них как о сосудах, казалось просто… не по-человечески.

– Они не люди, Мару, – прошептал Серевиль. – Ты пытаешься смотреть на них с точки зрения живых существ, но они же не более чем сгустки энергии, которые способны управлять магическими потоками.

– То есть по-твоему они не умны? – Мару насупилась, готовая отстаивать свою правду до конца.

– Их разумность не оставляет никакого сомнения, но это не делает их людьми. Как бы это лучше объяснить…

Только Серевиль попытался начать новую лекцию о материи и магии, как со стороны леса послышалось улюлюканье и собачий вой. Не сговариваясь, Мару и Серевиль вскочили и уставились в сторону леса. Мару не могла припомнить, чтобы они ждали кого-либо ещё из гостей, да и судя по тому, что отец расположился в своём любимом кресле, вставать он больше не планировал.

От двери дома отделился красный силуэт, в котором Мару узнала слугу своего дяди. Тот беспокойно переминался с ноги на ногу и также смотрел на лес, будто силясь закричать. Однако из его горла доносилось лишь хриплое сипение. Звуки усилились, и теперь Мару отчётливо слышала топот множества копыт. Лошади мчались во весь опор, подгоняемые улюлюканьем всадников и собачьим лаем. На дороге стали видны движущиеся точки, в которых можно было узнать огонь от факелов. Серевиль схватил Мару за руку, отчего она чуть не выронила малышку, и потащил её прочь от дома.

– Всё-таки выследили нас! – Серевиль тянул Мару за собой, но девушка едва ли поспевала за его шагом.

– Зачем мы бежим? Надо вернуться! Там же наши родители, – её дыхание сбилось, а руки и ноги налились такой свинцовой тяжестью, что она была готова упасть на землю.

– С ними всё будет хорошо. Эти люди, если их так можно назвать, охотятся за магией отца. Он открыл вещь, которая должна изменить наш мир! А они хотят отобрать её.

В голове Мару вертелось столько мыслей, что она могла поспеть либо за их ходом, либо за шагом Серевиля, который утаскивал её всё дальше к лесу.

– Тогда почему мы бежим?!

– Из-за неё, – Серевиль кивнул на свёрток в руках Мару. – Она конфликтует с магией отца. Ещё в замке мы выяснили, что если она находится поблизости в момент экспериментов, то магия нарушается.

– Чего?

– Всё к чертям взрывается!

Наконец, они остановились около чернеющего леса. От него веяло холодом и отсыревшими листьями. Может Мару казалось, а может нет, но здесь было значительно холоднее, чем рядом с домом, острая крыша которого теперь сливалась с чернотой неба.

– С чего вы вообще это взяли?

На лице Серевиля отразилось сомнение. Он метнул взгляд в сторону дома, потом на девочку. Мару хотелось ущипнуть его, чтобы он наконец перестал говорить заумными словами.

– Тебе это покажется невозможным, но это правда. Только никому не говори.

– Давай уже.

– Отец забрал магию Бериала и с тех пор… Мы попробовали её применить. Понимаешь, эта девочка родилась в день Гелиоса. Да ты и сама видишь, какая у неё сила. Мы сначала не придали этому значение, но когда попробовали в первый раз, всё просто задрожало, как будто бы землю начало трясти. На второй уже было сильнее и оползла одна стена в том крыле, где она была. В третий раз мы уже взяли её в лабораторию, и когда отец начал эксперимент, то между ними будто бы возникла стена. Между ним стоял стул, так он разлетелся в щепки. Понимаешь?

Единственное, что Мару сейчас понимала, было то, что у неё кружилась голова. Серевиль, видимо, решил накормить её небылицами, отвлечь оттого, что какие-то незнакомцы мчались к её дому. Даже если у них и было оружие, сил её родителей и дяди вполне бы хватило дать им отпор. Однако Мару не могла покинуть мысль, что она о чём-то забыла. Серевиль продолжал говорить, о каких-то расстояниях, о материи, о силе, возникающей между двумя противоположными видами магии, но в голове Мару крутилось лишь мысль о том, что она о чём-то забыла. О чём-то очень важном, что должна была ему рассказать, как только тот переступил порог их дома. Тогда, когда сидел на диване, слушая скучную болтовню их отцов, облокотившись на край стола.

Мару будто ударила молния. Стол, под которым пряталась Лейси. Она и забыла, что обещала ей, что обязательно расскажет Серевилю, что она ждала его. Длинная скатерть стола доходила до самого пола, Лейси часто играла под ним, воображая, что это её собственный дом. Только сейчас Мару поняла, что натворила, когда сказала сестре спрятаться под ним. Её горло сковало железными прутьями. Она едва просипела, перебив речь кузена:

– Что я наделала, Серевиль… Лейси, она же под столом. Её же хватятся и не найдут в постели.

Он недоумённо уставился на неё, будто Мару сказала очевидную глупость:

– Что она там делает?

– Мы тебя ждали. Она так хотела тебя увидеть, но боялась, что мама будет ругаться, поэтому туда и спряталась. О Гелиос, ещё и заклинание…

Не медля больше ни секунды, Мару побежала в сторону дома. Лейси могла испугаться шума и убежать из дома, или забиться в один из многочисленных тёмных углов, но если из-за страха она не снимет с себя заклинание, то родители точно сойдут с ума. Мару неслась вперёд, зацепляя кочки и высохшую траву. Её дыхание сбилось, а в руках была маленькая девочка, которую она ещё крепче прижимала к себе. Серевиль кричал ей вслед, по-видимому, пытаясь догнать, но Мару несло будто бы неведомой силой. Она пробежала почти половину, когда наконец-то увидела, что незнакомцы окружили дом.

Остановившись так резко, что в глазах потемнело, она пыталась перевести дух, но из неё будто вышел весь воздух. В ушах звенело, и где-то вдалеке едва уловимо слышался крик Серевиля:

– Стой! Остановись же!

Когда же Мару решила обернуться на его крик, произошло что-то странное. От дома в небо ударил яркий луч, который блеснул яркой вспышкой и тут же исчез. В этот же момент, Мару почувствовала, как в свёртке в её руках начала бурлить магия с такой силой, что она едва ли могла устоять на ногах. На Мару словно обрушился ураган. Магия вокруг неё плясала синими всполохами. Через них едва ли можно было заметить, как дом охватило голубое мерцание. Не прошло и пары секунд, как послышался громкий взрыв. Всё вокруг стало таким светлым, будто бы резко настал день.

Последнее, что помнила Мару, как она пыталась не выпустить из рук маленькую девочку, которая плакала у неё на руках. Ураганная волна откинула их в сторону, будто бы великан смёл со стола крошки. Она не видела, где был Серевиль, но слышала, как он закричал. Мару отлетела к кромке леса.Всё вокруг почернело.

Это была страшная ночь. Ночь, когда из мира ушла магия.