«Ис-Неис-Жел»

Глава 1

(ИСПОЛНИТЕЛЬ НЕИСПОЛНИМЫХ ЖЕЛАНИЙ)

Звонок телефона раздался ближе к концу смены. Ещё немного, и они спокойно ушли бы по домам, а очередным прорывом городского водопровода занимались бы их сменщики. Не повезло.

Витёк с Толяном переглянулись.

- Ну, Степаныч, опять накаркал! Прямо ворон вещий! - проворчал Толян и затянул свою любимую. - Давай, Авария, давай, Авария…

- Заткнись… - проскрипел Степаныч, открывая мутные со сна глаза. – Лучше ответь диспетчеру.

- Ты, дед – старшой, ты и отвечай!

Степаныч скривился, с трудом встал с продавленного диванчика и потянулся к аппарату: «Слушаю».

С той стороны линии раздался треск, скрип, а затем прорвался голос Любочки-диспетчера:

«Степаныч, беда! Прорыв на улице Нижней, в доме, что у скалы, а там, на выходные намечен праздник. Руководство города в том районе осматривает место, где будет проводиться мероприятие. Жильцы того дома сам знаешь какие, сейчас скандал великий устроят, и у нас будет свой «праздник»! Выручай! Да, а за сверхурочные начальник обещал премию выписать. Машина за вами уже выехала!»

Вот так, не дав ему проронить и слова, диспетчер отключилась.

Степаныч повертел в руках трубку старинного телефона, зачем-то поскрёб ею затылок, наверное, чтобы лучше думалось, и выдал уже понятную его бригаде задачу: «Авария на Нижней, пошли грузиться. А то опять на всю ночь затянем».

Закончили они действительно ближе к утру. Город уже погрузился в густые сиреневые сумерки, подсвеченные бледными фонарями и яркими блёстками гирлянд, включённых накануне завтрашнего Дня Города.

На самом обрыве, на пустыре, куда приводила улица Верхняя, по случаю приближающегося праздника раскинулась выставка воздушных шаров. Устроители постарались на этот раз от души. Каких шаров здесь только не было. Были и в виде птичек, рыбок, сердечек, украшенные и самые простые, да и корзины под ними отличались многообразием. Здесь тебе и старинные кареты, и лодки и даже домик с красной крышей, трубой и окошками.

- Вроде обещали завтра для желающих даже полёты организовать. - сообщил Толян всем известную новость.

- Мы туда не попадём, - отреагировал Витёк, - даже не мечтай!

- Я-то что? Вон у нас Степаныч о воздухоплавании мечтает. Всё изучил, он уже первый «спец» в нашей деревне и теперь только и мечтает, как бы полетать в этой штуке.

Парни переглянулись. Хоть и были они внешне очень разными и непохожими друг на друга, но вот как-то сдружились и понимали один другого с полуслова.

- А пойдём, поглядим, что там и как. - Толян хитро улыбнулся и подмигнул Витьку.

- Машина скоро придёт за нами. - нахмурился Степаныч, и, повернув голову в сторону уже плохо видимых в темноте шаров, вздохнул.

- Так это же здорово! – Витёк прямо таки излучал энтузиазм. - Как раз и подвезёт нас, а то ходить с такой кучей инструмента то ещё удовольствие. - И он с грохотом поставил на землю свой чемодан с ключами и прочими железяками для ремонта аварийного водопровода.

Машина и вправду пришла довольно быстро. Парни даже не успели докурить свои «цигарки», как называл их Степаныч. Ремонтники-аварийщики погрузились в ярко оранжевый старенький ПАЗик, и он, натужно пыхтя, тронулся с места.

Витёк с Толяном устроились рядом с водителем и тихонько о чём-то переговаривались с ним. Степаныч глянул на их хитрые рожи и решил, что его напарники опять затеяли какую-то каверзу. Но двигаться не хотелось, устал. Прорыв был серьёзный и удивительно, что они справились сами, и не пришлось вызывать на помощь вторую бригаду.

«Ну да ладно, - решил старый мастер, - пара дней отдыха и снова буду как огурчик».

И тут же мелькнула другая мысль: «Ага, зелёненький, в пупырышках и с седой бородой». Он представил себя таким и хмыкнул: «Чего только не придёт в голову, после общения с такими сорванцами, как Витёк и Толян. Вот и сейчас, вроде же тоже устали, ан нет, снова что-то затевают».

Он снова вздохнул: «Затевают-то они, а расхлёбывать, как всегда, мне придётся».

Но посмотреть поближе на целое поле воздушных шаров он бы не отказался. Его прямо тянуло туда, и потому, когда понял, что машина свернула не в сторону их базы, а на поле, спорить не стал. Очень хотелось побывать там, посмотреть, потрогать и представить себя летящим на этой штуке.

Старенький ПАЗик ещё пару раз повернул, натужно попыхтел, поднимаясь в гору по улице Верхней, и остановился.

- Давайте ребята, только не долго, а то мне ещё одну бригаду забирать. – Сказал водитель, выходя вместе с ними на поле.

Степаныч выбрался из машины и по привычке прихватил свой чемодан с инструментом. На что Толян тут же отреагировал: «Дед, ты что, ремонтом шаров собрался заняться? Так у них водопровод не предусмотрен конструкцией».

- Ну, это мы ещё посмотрим, – сказал Степаныч и отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Старый мастер, словно заворожённый уже шел к ближайшему шару.

Витёк схватил Толяна за рукав: «Пусть погуляет пока, а у нас дело есть», – сказал он и потянул своего напарника в сторону небольшой будочки, где сидели охранники.

Они быстро нашли общий язык с парнями, тем более, что один из них был знакомым Витька ещё со школьной скамьи.

Договорились, что разрешат старому мастеру постоять хоть несколько минут в корзине, тем более, что все шары привязаны толстенными канатами. Так что никакой опасности.

Выбрали шар, который стоял с самого края, там, где заканчивалось поле, огороженное забором, и начинался обрывистый берег прямо над озером. Да ещё и горелку, которая уже еле коптила, парни взялись заправить по полной, заменив баллоны с газом, чтобы у мастера было ощущение настоящего полёта. Вскоре всё было готово.

Толян сбегал за Степанычем, который так и стоял у корзины с шаром, погрузившись в свою мечту и не реагируя ни на что постороннее.

Подхватив одной рукой чемодан с инструментом, а другой вцепившись в рукав робы, Толян потащил его к шару, который приготовили для него его напарники.

Вид на город и озеро здесь не заслоняли другие шары, и действительно было ощущение полёта, даже если ты просто стоял на краю обрывистого берега.

Степаныч когда увидел, куда его привели ребята, просто онемел от восторга. Горло перехватило, и он мог только кивать на вопросы. Поддерживаемый заботливыми руками он забрался в корзину, и кто-то накинул ему на плечи тёплый плед.

Парни тоже забрались внутрь, немного пошушукались, а потом Витёк, вцепившись в плечо Степаныча, громко пропел: «Happy birthday to you!», а Толян подхватил на русском, зная, что их дед не очень одобряет все эти «иностранные штучки».

- С днём рождения тебя, старый ты ворчун! Мы приготовили тебе подарок, но так как живого не нашли, то дарим тебе настоящего, но не живого.

Степаныч потряс головой, слабо понимая подобное поздравление.

– Оно, конечно, спасибо, что вспомнили, и угощение за мной, но что такое «настоящее – неживое»?

- А сейчас узнаешь! И будем мы отныне звать тебя не «дед», а … - Витёк не успел договорить, как из-за спины Толяна донеслось, – Пир-рат! Пир-рат! Кар-рамба!

- Держи уже! - почти в унисон сказали парни, и Толян протянул Степанычу большого яркого попугая на круглой подставке, очень похожей на консервную банку.

Ошеломлённый «мастер разводного ключа», как называл его Витёк, плюхнулся прямо на свой чемодан с инструментом и расхохотался.

- Ну, ребята, ну, удивили! Спасибо вам, это чудесный подарок! Поляну обязательно накрою. Куда пойдем?

- В «Старого охотника», – тут же среагировал Витёк, - завтра денёк отдохнём и накрывай.

- Народ, вроде как дождь начинается… – вмешался в переговоры о «поляне» Толян.

- Ребята, вы идите, а я, если можно, ещё немного побуду тут.

- А как же дождь? – спросил Толян.

- Ничего, не сахарный, не растаю! И потом, что мне вода? Это будет почти настоящее путешествие. Я, Пират и полёт в неизвестность. Это лучший подарок за всю мою долгую жизнь.

И мечтательное настроение снова затуманило его взгляд.

Видя состояние старого мастера, ребята решили, что быстро его отсюда им увести не удастся. Они рысцой ринулись к машине, чтобы отпустить водителя за следующей бригадой бедолаг, вынужденных работать по ночам, а до дома они смогут добраться и своим ходом.

Договорились, что чемоданчики с инструментом водитель оставит в диспетчерской и уже развернулись, чтобы добежать до будочки охранников, как внезапный порыв ветра заставил их буквально присесть, а потом они увидели невозможное.

Шар, в корзине которого остался Степаныч медленно и величаво поднимался над озером. Канат, который должен был быть привязан к креплению на поле, длинной змеёй тянулся вслед за корзиной. Следующий порыв ветра заставил шар немного наклониться и, набирая скорость, двинуться в сторону восходящего светила.

Толяну почему-то показалось, что самый хвостик каната, волочившегося за корзиной, как-то странно подрагивал, словно радостный щенячий хвост при виде хозяина. Он потом никому об этом не сказал, считал, что привиделось с перепугу.

Парни переглянулись и кинулись к охранникам с криком: «Улетел! Улетел!»

«Мужики, выбежавшие из своей уютной будочки, с ошарашенными лицами наблюдали, как один из их поднадзорных шаров улетал в неведомую даль навстречу просыпающемуся солнцу».

Это такую формулировку выдал Витёк, когда приехавшие бригады, следователей, журналистов, начальства и прочих любопытствующих начали вести опрос, что и как происходило.

На самом же деле на поле с воздушными шарами стоял отборный многоэтажный мат. Ругались все! И охранники между собой и на парней. Ругались водопроводчики на охранников, что у них оказался непривязанный шар. То, что охранники нарушили инструкцию и будут наказаны, сомнений не вызывало ни у кого. Вызвали спасателей, но найти шар так и не смогли.

Приехавшие организаторы пересчитали все шары и заявили, что у них ничего не пропало. Место, на которое указывали все свидетели происходящего, было чистым и никаких следов присутствия шара там не наблюдалось.

Всех, кто был ночью на поле, проверили на алкоголь, наркотики и прочие препараты, но ребята были чисты, Причём аварийщики были совершенно уверенны, что их напарника унесло порывом ветра на воздушном шаре.

История была странная, почти мистическая, и журналисты старались выдавить из парней как можно больше информации. Не отставали от них и все остальные. Хотя в стане следователей уже не раз прозвучал вопрос: «А был ли мальчик? В смысле - был ли дед?»

Проверили даже его квартиру и бытовку, в которой бригада ожидала вызов. Всё совпадало, только вот Шумского Владимира Степановича шестидесяти лет от роду найти нигде не смогли. Словно и вправду улетел на воздушном шаре, который никому не принадлежал, и, следовательно, его просто не было.

Средствами малой авиации несколько раз проверяли направление, в котором, по словам работяг, улетел Степаныч, но найти ничего так и не удалось.

*****

Степаныч стоял в корзине воздушного шара, укутанный в плед заботливым охранником, который высказал, может и странную, но вполне здравую мысль: «Каким бы тёплым ни было лето, но по ночам всегда холоднее, чем днём, а на высоте, на которую поднимается шар, температура может опускаться до минуса.»

Спорить с подобным утверждением, абсолютная глупость. И Степаныч, считая себя не глупым человеком, спорить с ним не стал, но вот задумался, а почему он заговорил о высоте? Да ещё сказал, что в рундучке имеется термос и кое-какие продукты на первое время. Всё это было странно и где-то даже загадочно. Степаныч загадки не любил, но любил их разгадывать.

И тут шар дрогнул. Сильный порыв ветра качнул его из стороны в сторону, и старик в какой-то момент даже испугался, что вот сейчас шар оторвётся и полетит подгоняемый попутным ветром. Но странная жажда приключений не позволила ему выскочить из корзины.

«Постою ещё немного, а уж потом пойду, – с грустью подумал старик. – Ребята, наверное, заждались. Эх! Чего это я не додумался отправить их по домам? Был бы сейчас сам по себе. А когда моё время вышло бы, охранники пришли и сказали бы – пора мол».

Под новым порывом ветра шар немного наклонился и вдруг дрогнул раз, другой и вот он уже парит над озером, а в душе поднимается радость, от которой хочется петь и кричать. Какое-то время он ещё крепился, боясь привлечь к себе внимание, а потом, поняв, что его всё равно никто не услышит, выплеснул свои эмоции с криком: «Я ЛЕЧУ!!!»

Это было так здорово, так радостно, что ему даже в голову не пришло задуматься над странной ситуацией.

Шар летел на восток. Туда, где тонкие лучи всходящего светила окрашивали тающую ночь сначала в чуть розоватый оттенок, а потом и вовсе подожгли горизонт, который почему-то становился всё ближе.

Какую-то неправильность вокруг себя Степаныч заметил, когда и озеро и город остались далеко позади. Но чувство эйфории, в которое он погрузился, не давало ему сосредоточиться на этой странности. В тот момент ему всё казалось прекрасным, необычным, а самое главное правильным.

Мелкие огоньки в таких же маленьких пузырьках воздуха постепенно покрывали все поверхности. Сначала их было совсем немного. Они напоминали крошечные мыльные пузыри, в каждом из которых сияла золотистая искорка, и были очень красивы. Степаныч осторожно притронулся к одной такой сияющей капельке, ожидая, что она просто исчезнет, но не тут-то было. Наоборот, она даже несколько увеличилась в размере. Это было удивительно и необычно, но тревоги почему-то не вызывало, а следовательно можно продолжать наслаждаться полётом.

Его обуял какой-то детский восторг. Степанычу нравилось всё! И сам полёт, и необычный окрас рассвета, и эти странные сияющие капельки, видимо поэтому, когда шар ощутимо так тряхнуло, он не обратил на это внимания.

«Ну, попадают же самолёты в воздушные ямы, наверное, и здесь так» - мелькнула у него мысль и сгорела в начавшемся светопреставлении.

Шар трясло и крутило. Он то поднимался резко вверх, то вдруг падал почти до земли и снова взбирался в самую гущу облаков, чтобы через некоторое время начать падать. Сколько времени длилась эта болтанка, старик определить не мог, да и не до этого ему было.

Степаныч уже начал прощаться с жизнью и пытался молиться и христианским святым и языческим богам, хотя до этого особой набожностью, не отличался. Видимо кто-то из них всё же услышал его и решил, что мужика достаточно помотало в небесах. Пришла пора приземляться.

Шар снова набрал высоту, дышать стало трудно - не только дышать, но и двигаться. Неподъёмные руки перестали цепляться за край корзины, ноги тоже отказывались держать тело. Даже глаза и те не желали открываться. Степаныч ощущал себя мухой, попавшей в застывающий янтарь. Медленно опустившись на дно корзины, он лежал, прислонившись спиной к рундучку, и старательно втягивал в себя этот густой воздух. Раздался странный звук, словно басовито загудела огромная струна. Степаныч скорее не услышал, а почувствовал его всем своим телом. Шар продолжал подъём. Вот он поднялся выше облаков, и тут пузырьки, покрывшие все поверхности шара, исчезли все разом, словно их никогда и не было. Пропал и звук, мешающий даже думать.

Сковывающая тело тяжесть тоже исчезла. Кряхтя и чертыхаясь, Степаныч поднялся на дрожащие ноги, снова вцепившись в край корзины. Дышалось легко и свободно, снова вернулось чувство эйфории, правда, продержалось оно совсем не долго. Накатывала усталость. Облака разошлись и путешественник, наконец, смог увидеть, куда направляется корзина.

Огромная, выгнутая полумесяцем долина, закрытая со всех сторон высоченными горами с белоснежными шапками снегов. Смотреть на это сверху было очень занимательно. Но старик уже настолько устал, что его не интересовали ни красоты природы, ни место, куда забросила его судьба. Ему хотелось просто опуститься на землю, и лежать там не шевелясь, пока усталость не оставит его тело в покое.

С большим трудом разжав одеревеневшие пальцы, вцепившиеся в край, Степаныч со стоном опустился на свой чемоданчик с инструментом.

Что-то зашевелилось у него за спиной. Старик испуганно замер и медленно потянул за край пледа, всё ещё укрывавшего его спину.

Странный охранник каким-то хитрым способом сумел так закрепить плед, что никакая болтанка, ни какой ветер не сумели сорвать его и унести. Шевеление за спиной усилилось. Дед осторожно приподнялся, чтобы освободить шерстяной край, мешавший ему добраться до того места, где что-то подозрительно трепыхалось и кряхтело. На пол упала подставка, на которой стоял подаренный ему ребятами попугай.

«Эх, жалко будет, если я его раздавил» – Подумал Старик и дёрнул плед так, чтобы освободить «настоящее, но не живое». Он усмехнулся, вспомнив, как ребята дарили ему Пирата. Забавно, но Степаныч совершенно не помнил, куда он дел подарок, после того, как парни ушли к машине. Он настолько был поглощён исполнением своего желания побывать на воздушном шаре, что, видимо, просто машинально куда-то поставил и забыл. В тот момент он думал только о том, что его мечта почти сбылась.

Хорошенько тряхнув плед, Степаныч всё же сумел освободить фигурку попугая, которая толи клювом, толи когтями зацепилась за такое тёплое укрытие. Сидя на рундучке он принялся пристраивать Пирата на подставку, но никак не мог разобрать, как же он к ней крепился. Несколько небольших дырочек как бы подсказывали, что сюда вставляются коготки, но лапы в данный момент были сжаты в кулачки. Разжимать насильно старик не решился, боясь поломать.

Он поднёс попугая к плечу и сказал: «Эх! Был бы живой, вот здесь сидел бы!»

Попугай встрепенулся, шагнул на плечо и прижав свой клюв к уху Степаныча, заявил: «Карамба!»

- Надо же! Работает! – старик счастливо рассмеялся. – Прямо, как живой.

Шар снова дёрнулся, словно невидимый великан взял и потянул его за верёвку вдоль горной гряды, давая возможность путешественнику рассмотреть и горы, и долину и озеро. В какой-то момент старику даже показалось, что он видит какую-то избушку, прижавшуюся к скале. Постепенно снижаясь, шар продолжал свой путь.

К тому моменту, как шар опустился настолько, что стал цепляться корзиной за камни на земле, Степаныч переживал только о том, что очень устал и не решится прыгнуть, чтобы привязать шар за какую ни то корягу. Но прямо как по волшебству, снова показалась та самая избушка, а верёвка, что так и тянулась за корзиной, вдруг действительно зацепилась за что-то, что смогло удержать шар на месте. До земли было рукой подать, или попросту сказать что-то чуть больше метра.

Старик лёг на пол и стал осторожно спускать ноги, не забывая о том, что внизу камни, и в случае чего помочь ему будет некому. Но всё прошло благополучно. Правда, ноги его не держали. Он плюхнулся на землю и выдохнул: «Земля!»

Попугай, крепко вцепившийся в плед, неожиданно заорал во всё горло: «ЗЕМЛЯ! ЗЕМЛЯ!». Степаныч от испуга даже вздрогнул.

На удивление, при падении из корзины он ничего себе не сломал, но ноги всё равно не слушались.

«Хорошо, хоть горелку додумался притушить, - сказал он сам себе, - но привязать канат нужно, как следует, а то ведь улетит и будешь ты, старый пень, жить в горах, как Новый Робинзон».

Цепляясь за камни и ветки, он всё же поднялся и сумел поймать канат, который и вправду решил, что пора двигать дальше. Потянув на себя, он сделал петлю и накинул ее на сухую корягу, но быстро сообразил, что любой заглянувший в долину ветерок сможет угнать шар без особых усилий. Требовалось придумать что-то более надёжное. Он уже протянул руки к большому камню, чтобы уложить его сверху на получившийся узел, но суровый окрик вывел его из себя.

- Стоять! Кар-рамба! – вдруг почти басом гаркнул Пират.

Уж до чего Степаныч не любил мат, но тут не выдержал и высказал попугаю всё, что в этот момент у него скопилось в душе.

Как бы не была велика эйфория от полёта, но понять, что его занесло незнамо куда без пищи, без воды, и что самое страшное - без средств связи - он сумел. Никто и никогда не узнает, где его теперь искать. А преодолеть пешком горы с их снегами и ледниками он даже и не будет пытаться.

Попугай, открыв клюв, слушал молча всё, что сумел высказать старик. Когда дед выдохся, странная птичка посмотрела на него сначала одним глазом, затем вторым: «Силён! Кар-рамба!»

Старик ничего не понял: «Что? Что ты сказал?» - он пока воспринимал подаренную ему игрушку, как механическое изобретение какого-то умника. Хорошая, качественная, но лишь игрушка.

Пират снова покрутил головой: «Силён р-ругаться! Кар-рамба! Кр-ракен тебя задер-ри!» - повторил для непонятливого деда.

Степаныч присел на небольшой валун и решил, что пора осмыслить всё, что с ним приключилось, но сначала всё же закрепить бы шар. Шевелиться и что-то делать совершенно не хотелось, да и не моглось. У него появилось ощущение, что он словно бы одеревенел, или даже окаменел, и если он вдруг сумеет шевельнуть хоть пальцем, тотчас же всё поломается. Странное надо сказать ощущение. Странное и гадкое.

Нет, умом он, конечно, понимал, что вот этот нелепо ковыляющий по камушкам «птыц» по прозвищу Пират - игрушка, и скорее всего игрушка роботизированная. Но откуда у работяг такие деньги на покупку столь дорогостоящей игрушки, когда они порой и до аванса-то не дотягивали и время от времени клянчили у него «на пожрать?»

Степаныч чувствовал всем своим нутром, что что-то здесь не чисто.

«Может поговорить с попугаем? – задал он сам себе вопрос. – Всё равно в округе никого нет» – посмеяться над спятившим стариком некому. Вдруг да удастся что-то выудить из него?

Пока Степаныч размышлял и строил планы, как не показаться самому себе дураком, попугай доковылял до каната и, помогая себе клювом, стал забираться на корягу. Вот он почти добрался до петли, которую соорудил старик, и тут произошло невероятное.

Из глаз этой странной игрушки, как из лазерной указки, вдруг ударили лучи, ослепительно белого цвета. Старик даже зажмурился, так как смотреть на то, что будет дальше, сил у него не было. Он решил, что сейчас сначала коряга, потом и канат займутся вёсёлым жарким пламенем, а там и до шара совсем близко. Взрыв баллонов и ага!

Сколько он так просидел, он потом и сам не мог вспомнить. Так сильно на него подействовал вид лучей, вырывающихся из глаз этого робота - а он уже решил для себя, что эта игрушка - странный и непонятный робот, что от безысходности просто заплакал.

Почувствовав нежное прикосновение к щеке, старик не сразу понял, что это Пират своей головой старается стереть влагу с его лица.

- Не грусти. Кар-рамба!

- Ты кто? – только и сумел выдавить из себя старик.

- Пират! Пират! Карамба! – проорал попугай и, слегка склонив голову, посмотрел на Степаныча, словно хотел проверить поверил или нет. Старик всё же нашёл в себе силы, чтобы глянуть, что же сделал этот Пират – Кар-рамба - своими лучами.

Горелым не пахло! Старая коряга, канат и камни, что находились рядом стали просто одним целым.

«Но как?» – вырвалось у него.

Пират молчал, притворяясь игрушкой. После такой встряски очень хотелось пить. С трудом оторвав себя от такого удобного, но такого холодного камня, старик поковылял к корзине. Ветер всё же сдвинул её немного в сторону, но она опустилась почти на землю. «А может это и не ветер…» – подумал старик, оглядываясь на попугая.

Теперь забраться в корзину ему не составило труда. Под ногами лежал плоский камень, словно удобная ступенька. Открыл рундук.

«Ну, какой это рундук?» – подумал дед. Рундук в его понимании это ящик на подобие шкафа, на котором и сидеть удобно и хранить там всякое-разное. А это – так, рундучок. Хотя, тот странный охранник обещал, что будет термос и продукты на первое время.

Термос действительно был. И в нём был горяче обжигающий чёрный чай, именно такой, какой он заварил бы и сам для себя. Степаныч хмыкнул и, присев на свой чемоданчик, приступил к чаепитию. После старик почувствовал себя намного бодрее, он даже сделал несколько махов руками, как бы делая зарядку, но надолго его не хватило. Смыв первую жажду, он решил посмотреть, что же положили в рундук неизвестные доброжелатели.

«Странно всё это» – думал старик, рассматривая содержимое рундука. Прямо сверху, упакованный в целлофан, лежал черный хлеб, и рядом с ним кусочек варёной колбасы, даже уже порезанный. Ниже пакеты с крупами, вермишелью, банки с тушёнкой и другие консервы. Нашелся и котелок с крышкой, полностью забитый припасами, и походная туристическая плитка.

Дальше содержимое рундука Степаныч рассматривать не стал. И так было видно, что объем вынутого уже значительно превысил размер тары. Поскрёб затылок здоровенной ложкой, вынутой из рундука вместе с котелком. Почему-то совсем не хотелось выпускать её из рук.

Возмутился сам на себя: «…что это за привычка у меня такая появилась – чем ни попадя затылок скрести?»

Он внимательно осмотрел ложку, кинул её в открытый зев рундука и в сердцах захлопнул крышку.

Из-за края корзины показалась голова Пирата. Зацепившись клювом и, видимо, помогая лапами, он подтянул себя повыше и наконец, забрался в корзину.

Подставка, на которой ранее был прикреплён попугай, лежала на чемоданчике с инструментом. Старик взял её в руки: «тяжёленькая» - подумал и хотел уже раскрыть её, нажав на кнопочку очень похожую на защёлку.

- Кар-рамба! Старый кр-ракен, не тр-ронь!

Степаныч уже ожидал от птички чего-нибудь такого и потому удержал в руках эту штуковину. Протянул руку Пирату и тот довольно ловко по рукаву забрался на плечо.

- Что это? - поднеся к самому клюву птички подставку, спросил.

- Ис-Неис-Жел!

- Что-что? - Степаныч ожидал, что попугай сейчас снова заорёт и выдаст что-то из своего репертуара типа «Кар-рамба», но он вполне нормально ответил, правда, выглядел его ответ, как просто набор звуков или аббревиатура чего-то странного и непонятного.

Попугай потоптался по плечу и, видя, что его собеседник никак не реагирует на сказанное им, повторил: «Ис-Неис-Жел!»

Не дождавшись никакой реакции, заявил: «По вашему «Умклайдет».

Старик хихикнул: «Кто-то книжек перечитал!»

- Ну читал, а что? В шкафу жить пришлось, надо же было чем-то заняться.

- А то, что «Умклайдет» не существует, это просто выдумки авторов. Правда интересные, но выдумки.

- Я что, тоже выдумка по-твоему? И вот это всё вокруг, - он покрутил головой, - и ты сам? Тоже выдумка?

- Ну, ты и загнул, какая же я выдумка, когда вот он я – существую.

- Вот и я существую, и «Ис-Неис-Жел!» тоже существует. Ты вон его в руках держал.

- Держал, - согласился Степаныч, - но это же просто подставка.

- Тогда ты тоже только манекен для одежды! Ему такой шанс выпал, а он как маленький, в верю-не-верю решил поиграть.

*****

- Кар-рамба Стар-рик! Твои пар-рни долго искали тебе подар-рок. Они знали, что ты мечтаешь о большом и ярком попугае, чтобы было с кем поговорить. А тут знакомый Виктора предложил ему купить игрушку, которая выглядит и умеет кричать как попугай: «Пир-рат! И Кар-рамба!». Они с удовольствием ухватились за эту возможность. Так был приобретен тебе подарок.

То, что с попугаем, вернее со скелетом попугая, поработали талантливые студенты с кафедры кибернетики никто из них не знал. Студенты хотели подшутить над стареньким профессором археологии, уж больно он был увлечён идеей внеземных цивилизаций. И однажды из экспедиции привёз странную штуковину, напоминающую консервную банку. Правда там, на одной из плоскостей были странные отверстия, а сбоку находилась очень непонятная кнопочка. Определить, из чего сделана эта штуковина, в институте не смогли, и она долгое время просто пылилась в книжном шкафу. Отдавать свою драгоценность в чужие руки профессор отказывался наотрез.

И в какой-то момент в умные головы глупых студентов пришла странная мысль подшутить над профессором.

Взяли они скелет попугая и заложили в него несколько своих сумасшедших разработок, а когда главный шутник устанавливал «птичий скелетик по имени Яша на консервную банку» и закреплял его там, произошло то, что и планировалось – скелетик «ожил» и заорал во всё своё попугайское горло: «Пир-раты! Пир-раты!»

Испугавшись, что его застанут за неблаговидным занятием, студент от всей души пожелал, чтобы вместо той простой поделки, что он втолкнул в попугая, там бы оказался настоящий искин, но микроскопических размеров. Он даже так ясно представил себе все его функции, что хоть беги и воплощай.

Он так замечтался, что не услышал, как дверь отворилась, и вошел профессор.

- Яша, заткнись и спрячься. – приказал шепотом студент попугаю и сделал вид, что просто ищет себе книгу. Надо сказать, что шкаф был огромен, и книг в нём было великое множество.

Разговор с профессором закончился изгнанием студента из кабинета и запиранием шкафа на ключ.

Как я уже говорил – профессор был стар, и в скором времени оставил преподавание более молодым и амбициозным. Сам же он вернулся к любимому занятию – раскопкам. Шкаф со всем его содержимым он перевёз к себе домой.

Из своей последней поездки старый профессор не вернулся. И по прошествии времени в наследство вступил сколько-то-юродный внучатый племянник. Для него все древности, собранные стариком, не представляли никакой ценности, и потому он что-то продавал, а что-то и просто раздавал. Так я попал к ребятам из твоей бригады.

Понимая, что уже не вернусь, я прихватил с собой и «Ис-Неис-Жел!» изобразив, что это подставка – как и было задумано студентами.

*****

- Лучше бы ты, стар-рый, прогулялся. Когда ещё тебе выпадет шанс в таком чудесном месте побывать. – От возмущения попугай даже перья встопорщил и отвернулся от старика.

- Когда? Теперь всю оставшуюся жизнь буду созерцать здешние красоты. Назад дороги нет, а если и есть, то мы её не найдём никогда. – Степаныч вздохнул тяжело и пошёл осматривать местность вокруг, что и собирался сделать до спора с попугаем. Нужно осмотреть окрестности и решить, где расположиться.

«Это пока лето, и не очень холодно, а как дожди начнутся, а потом и снежком присыплет… – размышлял старик – Нет прохлаждаться действительно некогда».

Осторожно выбрался из корзины и пошел в ту сторону, где видел что-то похожее на избушку. Может это конечно просто нагромождение камней, но проверить-то надо. Идти было недалеко, просто камни, разбросанные там и сям, сильно осложняли дорогу. Где-то неподалёку звенел ручей.

«Вот и славно, – подумал старик. – не нужно переживать где найти воду. Да здесь в горах таких ручейков наверное не перечесть, но этот совсем рядом и это хорошо».

То, что он принял за избушку, в действительности оказалось нагромождением камней, но очень уж интересным нагромождением. Словно кто-то большой решил сложить из камней домик, но так и бросил на половине. Было подобие двускатной крыши, густо поросшей мхом, и пара стен, почти сомкнувшихся между собой. Осталась лишь узкая щель, через которую старик смог свободно проникнуть внутрь. Видимо там внутри была пещера, вот её то и собирался осмотреть Степаныч.

- Эх! Фонарик то я и забыл прихватить. – посетовал вслух дед на свою забывчивость.

И тотчас услышал: «Кар-рамба, стар-рик! Пусти меня, я посвечу».

Оказывается, попугай не остался в корзине после размолвки, как думал Степаныч, а пробирался за ним всё это время.

- Надо же какой упорный! – восхитился дед. Он наклонился, чтобы поднять Пирата, к себе на плечо, но тот воспротивился.

- Не надо, буду светить под ноги.

Так и сделали. Пират включил свои прожекторы не на полную мощность, но так, чтобы было видно каждый камушек. Пещерка оказалась совсем небольшой, но вполне уютной. Неподалеку от входа по левой стороне был сложен очаг, чуть в стороне лежал большой расколотый валун, который вполне мог служить столом. Ещё дальше, там где левая сторона уже называлась правой, тонкая струйка воды выбила небольшую ёмкость в камне и, заполнив её, стекала по краешку куда-то между камней.

«Наверное, там есть щель в глубину, раз вода нашла, куда можно стекать» – прикинул Степаныч. Место для сна он решил сделать по правой стороне, ближе к двери.

Ну, вот с местом жительства определился. «Интересно, сколько я сумею тут протянуть, чтобы не загнуться в первую же зиму среди камней и без продуктов?»

Вся эта ситуация навевала тоску и отчаяние.

Насколько была велика эйфория от осознания полёта, настолько он сейчас погрузился в мрак и безнадёжность.

Пират каким то хитрым способом сумел подняться на будущий стол и уже стоя на нём, скомандовал старику.

- Прикрой глаза, посмотрим, что на потолке.

- Прикрыть надо – прикрою, подумаешь, ну что там может быть на том потолке? Даже если драгоценные камни – девать их всё равно не куда, и мне они зачем? - осознание безысходности всё сильнее охватывало его. И как бы в насмешку на стенах и потолке действительно сверкали кристаллы.

Он ещё раз прошёлся по пещере, провёл рукой по блестящим разноцветным кристалликам, даже выковырял несколько штук, и, сунув их в карман, пошёл туда, где светило солнышко и дул лёгкий ветерок, принёсший запахи хвои, почему-то скошенной травы, каких-то цветов и воды.

Запах скошенной травы привёл за собой мысль поискать людей. Вдруг здесь кто-то живёт и знает, как выбраться в большой мир?

Оставив за спиной пещеру, в которой предположительно теперь придётся жить, Степаныч пошёл в сторону озера. Всё равно оно располагалось прямо в центре долины - не обойдёшь.

Сосны, разомлевшие на солнышке, от души делились хвойным ароматом. На противоположном склоне, густо поросшем разнотравьем, старик вдруг увидел странные фигурки. Одетые во что-то тёмно-коричневое, словно маленькие медвежата, вставшие на задние лапки и такие же неуклюжие, они срывали траву и разбрасывали её на освобождённые места.

Степаныч уставился на это странное действие и вдруг услышал шорох позади себя. Ему бы обернуться, но он решил, что это Пират своей неуклюжей походкой догоняет его.

На какое-то мгновение всё вокруг застыло. Озеро с впадающими в него шумными водопадами и солнечными лучами, купающимися в прозрачной глубине. И даже луг, со сладко пахнущей сорванной травой и огромным количеством цветов. И даже эти странные «медвежата» - труженики застыли, словно были нарисованы на холсте. Мир замер.

Старик с большим трудом заставил себя обернуться, чтобы взять попугая на плечо, но застывший Мир вдруг разлетелся на тысячи осколков. Единственное, что он успел заметить – это огромная чёрная фигура, тянущая к нему свои лапы.

*****

- Степаныч! Хорош подушку давить! Домой пора-а-а! – с завыванием из-за широкого зевка сказал Витёк.

- Точно, – добавил Толян, – вон уже и смена пришла. А ты дрыхнешь, словно экзамен на сержанта-пожарника сдаёшь.

Степаныч с трудом приподнял голову, осмотрел непонимающим взглядом бытовку, парней стоящих с хитрыми рожами и отводящими в сторону глазками.

«Опять что-то затеяли… – мелькнула досадливая мысль. Он уже начал спускать ноги с дивана, как новая, оглушающая, как удар грома мысль пронзила его вместе с болью в голове. – Я ПРОСТО СПАЛ?»

От этой невероятной мысли его качнуло, и он бы свалился с дивана, но тут Витёк вцепившись в его плечо, громко пропел: «Happy birthday to you!», а Толян подхватил на русском, зная, что их дед не очень одобряет все эти «иностранные штучки».

- С Днём рождения тебя, старый ты ворчун! Мы приготовили тебе подарок, но так как живого не нашли, то дарим тебе настоящего, но не живого.

«Это уже было!» - Заполошная мысль билась в голове, как пойманная птичка в клетке.

Старик машинально тронул затылок с намерением поскрести, чтобы лучше думалось, но, нащупав большую шишку, решил не трогать её, и так боль в голове мешала связно думать. Мысль о том, что он просто спал, никак не давала поймать другую более важную.

Видимо, у него скакнуло давление, испарина покрыла лоб. Чтобы не мазюкать своей заскорузлой рукой по лицу, полез в карман в поисках носового платка, над которым ребята всегда смеялись: «Ну и простыня!». Вместо платка в кармане обнаружились какие-то стекляшки. Степаныч сжал их в кулаке, боясь посмотреть правде в лицо.

Парни отошли от стола, на котором на круглой подставке, сильно напоминающей консервную банку, во всей своей красе стоял попугай ара. На банке была приклеена бумажка с надписью «Ис-Неис-Жел!». Попугай, сверкая глазками, открыл клюв и заорал: «Пир-рат! Пир-рат! Кар-рамба!».