Интервью с невампиром

Глава 1

Здравствуйте, меня зовут Снитч. Вернее, родители-то меня назвали ПИСК, но двуногие гиганты не могут моё имя выговорить. Да я в общем-то и не против такой клички. Меня устраивает. Повезло. Могли бы и что-то ужасное придумать, например Дракула. У человеков когда дело доходит до кличек домашних питомцев иногда фантазия такие коленца выдаёт – что диву даёшься. А так, хоть мячик с крылышками из какой-то книжки. Я не интересовался какой именно – сам то читать не умею, это детёныши двуногих фанатеют.

Живу я в одёжном шкафу в прихожей. Очень удобное место! Не родительская пещера, конечно, то тоже весьма и весьма достойно: места много, не жарко. Висеть, опять же удобно – крючки, плечики. Уголок мой расположен в самой глубине гнезда человеков, яркого солнца тут нет, разве что лампочка иногда загорается. А так двуногие меня не часто беспокоят, только когда из гнезда выбираются, или наоборот, возвращаются – пройдут мимо быстренько. Пальто иногда повесят в мой шкаф. Ох, а оно морозцем пахнет, брр! Завернусь в крылья, нахохлюсь, стараюсь воспоминания неприятные отогнать: говорю себе, мол, мороз он там, снаружи остался, а в гнезде тепло-о!

Да, у человеков в гнезде тепло. А вы что думали – центральное отопление! Цивилизация! Не то что у меня тогда, эх. Молодой был, глупый. Только-только из родительского гнезда вылетел: энергии через край, весь мир у моих лапок! Ага щаз! Правильно мать мне говорила: «ПИСК ПИСК ПИ-ИСК!» Это поговорка у нас такая. У человеков бы сказали: «Готовь сани летом». Я теперь образованный, да. Поговорки знаю, да и жизнь вообще. Мои двуногие научные передачи смотреть любят очень, ну и я с ними заодно. А их детёныши уроки зубрят каждый день. Хочешь-не хочешь, а нахватаешься.

Не отвлекаюсь я! Не перебивай, слушай дальше.

Пока я летал да мух гонял, всё лето веселился, но гнездом нормальным так и не озаботился. Самочку, к счастью, тоже завести не успел. Были в округе красивые мышки, но я же дикий вольный ветер! Сегодня ночую здесь, завтра там. Тогда думалось, мол, что такого – вон чердаков сколько! Да вот как-то поздней осень как мороз ударил! Холодина жуткая: крыльев не чувствую, думал перепонки себе отморожу. И чердаки все как на подбор продуваются, хоть плачь! В какой угол не забейся – всё одно от холода проснёшься. Дрожал я так, что зуб на зуб не попадал. Бывало на охоту вылетишь, а от холодины такой вся мошкара попряталась, а ягод днём с огнём не найти, про цветы уж и вовсе молчу. Голодать по несколько дней приходилось – такая неудачная охота. Иной раз мухой сонной с какого-нибудь подоконника перекусишь – гадость страшная! Но с голодухи она тебе жирной личинкой покажется. Вот и доголодался я так раз, что на охоту вылетел, а вернуться уже не смог. Ветер был сильный, промозглый – всё норовил крылья вывернуть. От холода дрожу, лапок не чувствую.

Упал я.

Вот такая позорная страница моей биографии. Упал я прямо под ноги какой-то человечке. Ну, думаю, всё. Отлетался. Лежу с жизнью прощаюсь, чуть не плачу: ничего на своем веку не успел, даже мышат не вырастил и на крыло не поставил. Чего испугался спрашиваешь? Так она ж огромная, эта человеческая самка, ты погляди! Сущий гигант. Кошка вон – опаснейший зверь, не успеешь глазом моргнуть как загрызет, так та кошка ей до колена!

А она нагнулась ко мне, говорит:

- Замерз, бедняжка?

Перчатки сняла и лапищами меня хвать! Думал сердце остановится! Я ж тогда не знал еще, что она добрая. Да и зачем ей тощий голодный мышь – во мне и мяса то не осталось почти. Так, на один зуб. Не наешься, даже червячка не заморишь.

Лежу я на этой лапище, весь целиком поместился, даже на еще одного мыша место осталось. Она меня сверху второй ладошкой накрыла. А лапы у нее едва теплые. Но мне озябшему тогда это прямо жаром показалось. Еще бы, после снега то!

Принесла она меня домой к себе, отогрела, у какой-то Алисы спросила чем меня кормить. Пока я отогревался, принюхивался да по столу ползал, она где-то мучных червей раздобыла. Вкуснота! Жирненькие, тепленькие, с привкусом булочки, на муке высшего сорта раскормленные, мм! Пальчики оближешь!

Я как в себя пришел, скромно в уголок забился, неловко же, чужое гнездо, я тут гость. Потом вот в шкафу этом засел, они вроде не против. Так и поселился. Я ж парень воспитанный, скромный: вёл себя прилично, по чужому гнезду не лазал, разве что так пролечусь крылышки размять. Туалет вот снаружи шкафа моего у стенки устроил. Они меня в стаю приняли, добычей делились. Ох и растолстел же я на такое кормёжке! Шерсть лоснится, погляди.

Да вот только тоскливо что-то стало. Я ж вольный мышь, дикий и необузданный! Я вам не домашний хомячок! Улечу. Точно улечу. В дальние дикие края. Вот только личинок доем.

- Ой, Снитч! – чешет пузико она мне, - Ты наш пирожочек с крыльями!

Шестой раз уже из гнезда погулять выходим. Я только сейчас понял почему она так деликатно в сторонку отходит. Она же мне выбор даёт, уважает мою дикость. Надо улетать, надо. А то так и проживу всю жизнь бобылём. А в соседнем дворе мышка симпатичная живёт, мы с ней давно знакомы, да как-то не срослось. Проведать ее надо, жива ли, а то зима ведь и впрямь холодная была.

Эх! Прощай, человечка!

Ты не подумай, что я какая-то тварь неблагодарная. Я ее обязательно навещать буду, чай не чужие теперь, в одной стае зимовали.