Интерлюдия Забытое прошлое

Глава 1

Интерлюдия: Забытое прошлое

Глава 1.

Часть 1

Норн сидел в своём кабинете и перебирал старые дневники.

Кожа переплётов потрескалась, чернила выцвели, и некоторые страницы приходилось переворачивать с осторожностью — иначе они могли рассыпаться в пальцах. Он не открывал эти книги уже несколько столетий. Но сегодня что-то потянуло его к полке.

Он взял первую. Потрёпанную. С выцветшими чернилами. И начал читать — не глазами, а всей памятью, проецируя события так, как будто они происходили вчера.

Хотя прошло уже две тысячи лет.

Первой записью в дневнике было гневное описание инквизиции того времени. Она сжигала все упоминания древней магии. Тех, кто её практиковал, сначала пытали, чтобы узнать источник знаний, после чего жестоко казнили. Церковь набирала силу, и с каждым годом её власть становилась всё более безграничной. Человек, написавший эти строки, ещё не был Норном. Его звали Альберт.

В тот вечер Альберт сидел со своими друзьями в таверне на окраине столицы.

Таверна была из тех, куда не заходят случайные прохожие: низкий потолок, масляные лампы, вечно липкий от пролитого эля стол. За соседними столами сидели угрюмые ремесленники, но трое друзей выбрали место в дальнем углу, подальше от чужих ушей.

Крид — рыцарь на службе у одного из столичных дворян — молча ел, лишь изредка поднимая глаза на собеседников. Его доспехи были покрыты дорожной пылью: он только вернулся из патруля. Уильям, авантюрист высокого ранга, вертел в пальцах кружку с элем и хмурился. Альберт говорил.

— Нужно что-то делать с этими недоумками из Церкви! — он сжал кружку так, что побелели костяшки пальцев. — Они подумывают ужесточить наказания для семей тех, кого подозревают в изучении запретной магии. И ещё и улики подбрасывают неугодным!

Уильям отпил немного эля и поморщился — то ли от вкуса, то ли от новостей.

— Да уж, скверные дела. Церковь всё могущественнее, а правящей семье, кажется, вообще всё равно.

Крид, не отрываясь от еды, добавил:

— Церковь начинает вооружаться. Похоже, готовятся к крестовому походу на юг. Если у них всё получится, у церкви будет ещё больше власти, чем сейчас. — Он наконец поднял взгляд. — Хотя куда уж больше.

Все трое померкли. Им явно не нравилось, к чему всё идёт. И тем более не нравилось то, что это могло коснуться их самих.

Альберт допил эль до дна и с грохотом опустил кружку на стол.

— Я не собираюсь и дальше смотреть на страдания невиновных.

Его друзья переглянулись. Они понимали, к чему он ведёт.

— А что мы можем сделать? — спросил Крид, отодвигая тарелку. — Восстать? А сражаться чем? У нас ни армии, ни поддержки. А даже если найдём последнее — нас быстро разгромят. Армия у Церкви серьёзная, уже не уступает армии страны.

Уильям добавил, поставив кружку:

— А если убьём верхушку — придётся бежать из королевства. Этого я точно делать не буду. Слишком многое мне ещё нужно здесь сделать.

Альберт понимал, что друзья правы. Но он не мог всё так оставить. И тут его осенило — он поднял взгляд, и что-то в его глазах заставило обоих собеседников напрячься.

— Если у нас нет армии и поддержки, — медленно произнёс он, — давайте создадим свою. Без людей.

— Это как? — нахмурился Крид.

— Создадим армию мертвецов.

За столом повисла тишина. Где-то в дальнем углу таверны кто-то рассмеялся, но здесь, за этим столом, время будто остановилось. Крид замер с вилкой в руке. Уильям, только поднёсший кружку к губам, подавился элем и закашлялся.

— Ты спятил? — выдохнул Крид, отложив вилку. — Как ты собираешься поднимать мёртвых? Это бессмысленно — они по силе как обычные люди, но если людей можно обучить, то мертвецов ничему не научишь.

Уильям, откашлявшись, добавил:

— А где ты собрался трупы для этого брать? Неужели будешь шляться по кладбищам и полям боя? Или, может, будешь убивать ради этого?

— Я не собираюсь убивать простых людей! — резко ответил Альберт. — Их жизнь и так не сахар, а тут ещё я буду нести им горе и страх? Ни за что!

Он помолчал, переводя дыхание, и продолжил уже спокойнее:

— У меня есть план. И способ его реализации. Но он рисковый. Поэтому мне бы пригодилась пара сильных товарищей. — Он посмотрел на своих давних друзей взглядом, полным надежды. — Поможете?

Крид и Уильям переглянулись. Они бы и рады согласиться, но им не нравилась эта авантюра. Тем более, когда Альберт говорит «рисковое», это значит, что риск умереть довольно велик. А умирать только ставшему отцом Криду — не хотелось. Как и Уильяму, только получившему место учителя в авантюристской академии.

Крид встал из-за стола.

— Прости, друг. Но я не могу. Правда. — Он на мгновение отвёл взгляд. — Я не могу бросить своего сына.

Уильям поднялся следом.

— Я тоже не могу. Ты же знаешь, как я хотел, чтобы сироты могли начать зарабатывать себе на жизнь — даже таким опасным делом, как охота на монстров. Если я пропаду, у них исчезнет последняя опора. — Он покачал головой. — Прости.

И они вышли из таверны.

Альберт не винил их. Он понимал: это слишком опасное дело. Но для него, у которого не было обязательств ни перед кем, и кому нечего было терять, — такая возможность существовала. А у них — нет.

Он ещё немного посидел за столом, глядя на две пустые кружки напротив. Потом бросил на стол монету, поднялся и вышел на улицу.

Ночной воздух пах дождём. Альберт сел на коня и направился прочь из города. На выезде из столицы, уже на тракте, он на мгновение остановил лошадь и обернулся. Огни города мерцали вдали — тёплые, живые, ничего не знающие о том, что один человек сейчас прощается с ними навсегда.

Он развернулся и поехал дальше. Туда, где, согласно древним картам, находилось место, о котором даже Церковь боялась говорить вслух. Место, где сама земля была пропитана смертью.

Место, где он сможет превратить план в жизнь.

Часть 2

Норн перевернул страницу и на мгновение остановился. Между пожелтевших листов лежал небольшой кусок железа — ржавый, потрескавшийся, но всё ещё сохранивший форму. Карта авантюриста. Когда-то она принадлежала человеку, которого звали Альберт.

Норн поднёс её к свету. На металле ещё можно было различить выгравированное имя. А под ним — десять звёзд. По одной на каждого бога старого пантеона, который уже никто не помнил. Десять звёзд — высший ранг, который гильдия присваивала раз в несколько поколений. Тогда это было предметом гордости. Теперь — просто кусок ржавого железа.

Он отложил карту и снова погрузился в воспоминания.

Альберт ехал на восток, и чем дальше он удалялся от столицы, тем мрачнее становились разговоры в придорожных тавернах.

Путники и авантюристы, повидавшие многое, понижали голос, когда речь заходила о Горах Смерти. Шахтёры больше не копали там туннели — слишком много нежити развелось. Целые отряды наёмников уходили туда и не возвращались. Ближайшая деревня находилась в трёх днях пути, и даже её жители старались не приближаться к горам без крайней нужды.

Альберт слушал эти истории и с каждым разом только укреплялся в мысли: «Я в правильном направлении».

Деревня, в которую он въехал спустя несколько дней, была маленькой и невзрачной. Пара десятков домов, колодец, кузница. Но кое-что здесь было необычно: у самой околицы стояло здание из серого камня с вывеской «Гильдия авантюристов».

Это было странно. Гильдии строили в городах или в деревнях, возле которых находились «прибыльные зоны» — места, богатые ценными монстрами или редкими травами. Здесь же ничего такого не было. Только дремучий лес на западе, в котором, насколько знал Альберт, не водилось ничего примечательного.

Он спешился, привязал коня у коновязи и вошёл внутрь. В зале было пусто — только девушка за стойкой регистрации, скучающе перебиравшая бумаги. Она подняла взгляд на посетителя и, кажется, удивилась: незнакомцы здесь были редкостью.

— Извините, я проездом, — произнёс Альберт, подходя к стойке. — Не подскажете, почему в этой деревне вообще построили гильдию авантюристов?

Девушка ничуть не удивилась вопросу — видимо, слышала его не в первый раз.

— Наш филиал основали здесь для того, чтобы священники могли брать задания на уничтожение мертвецов. Считайте это тренировочным плацем для священнослужителей. — Она на мгновение замолчала, разглядывая его. — Мне больше интересно, что вы тут делаете. Можете показать вашу карту авантюриста?

Альберт покопался в сумке и протянул ей железную пластину. Девушка взяла её, пробежала глазами по гравировке — и побледнела.

Имя. Ранг. Место рождения — мелкая деревня на юге страны. А под именем — десять звёзд. Высший ранг, который присваивали раз в несколько десятилетий. Она видела такие карты только в учебниках. Держать одну из них в руках, живьём, да ещё и принадлежащую человеку, который сейчас стоял перед ней и спокойно ждал ответа — это было за гранью её опыта.

Её руки дрожали, когда она возвращала карту.

— По какому поводу столь важный господин пожаловал в нашу деревню? — спросила она, и голос её прозвучал выше, чем ей хотелось бы.

Альберт убрал карту в сумку.

— Собираюсь на нежити попрактиковаться. Где её больше всего и где она самая сильная?

Девушка исчезла за дверью подсобки и вернулась через минуту с большим свёртком. Развернув его, Альберт увидел карту восточного региона герцогства — подробную, с пометками и обозначениями.

— В двух днях пути отсюда есть пещера, — сказала она, указывая на отметку. — Внутри часто можно напороться на сильную нежить. Иногда там находят мифрил, но туда редко ходят. Опасно.

Альберт поблагодарил её и, прежде чем уйти, оставил на рукаве её формы магическую метку — несколько светящихся рун. Это был старый обычай среди известных, влиятельных и сильных личностей: такая подпись означала, что великий человек говорил с тобой и отметил тебя. Для последователей и почитателей это было своего рода подарком.

Девушка посмотрела на свой рукав, потом на закрывшуюся дверь и ещё долго не могла прийти в себя.

До пещеры Альберт добирался два дня.

Лес вокруг почти не менялся — те же сосны, тот же мох, та же едва заметная тропа, уводящая на восток. Первую ночь он провёл под открытым небом, опершись спиной о ствол старого дуба, — кроны сомкнулись над головой, и звёзд не было видно. На вторую ночь деревья расступились, и он заснул, глядя в небо, усыпанное холодными белыми точками. На утро он двинулся дальше.

На второй день тропа вывела его к небольшой поляне. Две косули — самка и детёныш — замерли на опушке, повернув головы в его сторону. Несколько секунд они стояли неподвижно, а потом сорвались с места и исчезли в подлеске. Альберт даже не замедлил шага.

К вечеру второго дня он добрался до входа в пещеру. Заночевал прямо там, а на следующее утро вошёл внутрь.

Внутри было холодно — не осенней прохладой, а сырым, подвальным холодом, от которого каменные стены блестели влагой, а изо рта вырывался пар. Под сапогами хрустела костяная крошка.

Первые залы были простыми. Обычные скелеты — он уничтожал их, почти не замедляя шага. Зомби — слишком медлительные. Несколько низкоранговых призраков, один скелет-рыцарь. Никто из них не доставил ему проблем.

Но кое-что его смущало. Он прошёл все развилки, обследовал каждый проход — и не нашёл выхода. Все пути были завалены. Обвалы, груды камня, старые доски — следы шахтёров, которые когда-то давно пытались здесь работать. Почти все завалы были именно такими: грубыми, хаотичными, явно оставленными людьми, которые спешили покинуть это место.

Кроме одного.

У дальней стены одного из тупиков Альберт почувствовал слабый запах свежего воздуха. Он подошёл ближе и осмотрел завал. Камни здесь были уложены иначе — слишком плотно, слишком аккуратно. Этот проход закрыли не шахтёры. Кто-то другой хотел, чтобы никто не прошёл дальше.

Альберт поднял руку и магическим импульсом разнёс завал.

За ним открылся проход — узкий, тёмный, уходящий вглубь горы. И вместе с движением воздуха Альберта накрыло волной маны — слабой, размытой, но ощутимой. Она была похожа на запах старого вина: едва уловимый, терпкий, с горьковатым послевкусием. Чем глубже он продвигался, тем плотнее она становилась.

Изменилась и нежить. Скелеты-рыцари теперь попадались постоянно — не одиночки, а группы. Каменные змеи размером с несколько собак выползали из трещин бесшумно — единственное, что выдавало их, это глухой стук чешуи, похожей на шершавый камень, когда они опускались на пол. Альберт уклонялся и бил заклинаниями, стараясь не попасть под залп каменных шипов. Големы-стражи — двухметровые каменные строения из спрессованной породы — двигались медленно, но каждый их шаг гулко отдавался в стенах. Прямые, как столбы, ноги с плоскими ступнями, тяжело опускались на камень. Один из них вскинул руку, и воздух рассекла каменная стрела — Альберт едва успел выставить магический щит. Пришлось повозиться. Он не был ранен, но впервые за долгое время почувствовал, что тратит силы по-настоящему.

А потом в конце тоннеля забрезжил свет.

Он вышел на край скалы и замер. Перед ним, насколько хватало взгляда, простиралась долина. Обычный лес — сосны, ели, пятна мха на валунах, — но стоило сконцентрироваться, и где-то в глубине, в тенистых оврагах, угадывалось присутствие сильных тварей. Над долиной стояла тишина, только ветер завывал в скалах позади. Небо было обычным, подёрнутым лёгкой облачностью, и от этого чёрный замок посреди долины выглядел ещё более чуждым.

Он был сложен из глубоко чёрного кирпича — такого тёмного, что казалось, будто он впитывает свет. Восемь башен, три из которых обрушились. Стены, оплетённые диким плющом и мхом. Мёртвое величие, забытое временем.

Но Альберт смотрел не на башни. Он смотрел на ману.

Здесь, на краю скалы, она стала плотной. Тяжёлой. Пропитанной смертью. Та стартовая нота, которую он уловил после завала, — терпкая, винная, — теперь звучала во всю мощь. Такую ману он не чувствовал никогда в жизни. Она была не просто сильной — она была древней. И она звала.

Альберт стоял на краю скалы и чувствовал, как сердце бьётся быстрее. Не от страха — от предвкушения. Он не знал, как оно выглядит. Не знал, что почувствует, когда найдёт. Но теперь, глядя на чёрный замок в сердце долины, он знал точно.

Он нашёл что искал.

Часть 3

Альберт спустился в долину.

Она была огромной — гораздо больше, чем казалось с уступа. Высокая трава, редкие деревья, и повсюду, насколько хватало взгляда, следы запустения. Старые дороги, заросшие мхом. Остатки каких-то построек, превратившихся в груды камней. И тишина. Тяжёлая, плотная, нарушаемая только свистом ветра.

Но долина не была пустой.

Первые скелеты появились, когда он отошёл от скалы всего на несколько сотен шагов. Рыцари — в ржавых доспехах, с мечами и щитами. Они двигались не как те, что встречались ему в пещере. Те были одиночками, тупыми и предсказуемыми. Эти — действовали иначе.

Альберт заметил это сразу. Когда он вступил в бой с тремя скелетами одновременно, они не просто нападали — они координировались. Один отвлекал внимание, заходя спереди. Второй обходил слева, прячась за грудой камней. Третий ждал, пока Альберт откроется, и только тогда бросался в атаку.

Они жертвовали друг другом. Когда он разнёс магией первого, второй даже не замедлился — он использовал момент, чтобы нанести удар. Это было неожиданно. Это было... умно.

«Как скелеты могут владеть тактикой боя?»

Этот вопрос беспокоил и одновременно будоражил Альберта. Одна из главных проблем армии мёртвых всегда заключалась в отсутствии интеллекта. Но если эту проблему можно решить — если нежить способна действовать слаженно, — тогда всё меняется.

Он двинулся дальше, к замку.

Крепость оказалась даже более древней, чем выглядела с уступа. Окна-бойницы смотрели на долину пустыми глазницами. Кое-где обвалились целые секции стен, и груды чёрного кирпича лежали у подножия, поросшие травой. Ветер гулял по пустым галереям, и звук этот напоминал протяжный вздох.

Но присмотревшись, Альберт заметил детали, которые выдавали: здесь кто-то живёт.

Рычаг для поднятия ворот был в рабочем состоянии — металл смазан, деревянная рукоять отполирована прикосновениями. Он нажал на него, и ворота поднялись с низким, утробным скрежетом.

Альберт вошёл внутрь.

В коридорах крепости разнообразие врагов снова возросло. К уже привычным скелетам-рыцарям добавились лучники и гоплиты. Они работали слаженно, группами по три-шесть существ, прикрывая друг друга.

В одном из залов Альберт выпустил заклинание в гоплита — и оно отразилось от зачарованного щита, уйдя в стену и оставив на поверхности лишь лёгкую царапину. Альберт выругался сквозь зубы, сместился влево, пропуская ответный выпад, и ударил гоплиту в незащищённый бок. Тот рухнул с глухим стуком. Лучник позади него натянул тетиву — Альберт пригнулся, стрела прошла над плечом, и ответный импульс разнёс стрелка в костяную пыль. Рыцарь, оставшийся без прикрытия, бросился в атаку, но без лучника и гоплита он был обречён.

Альберт шёл по замку уже около полутора часов. В одном из коридоров он услышал чеканный шаг и прижался к стене, пропуская отряд из десятка скелетов. Они прошли мимо строем, не заметив его, и скрылись за поворотом. С таким количеством лучше было не связываться без подготовки.

Наконец он набрёл на большие двери. Дуб, качественный металл — они были старыми, но крепкими. И открылись на удивление легко для своего размера.

Альберт вошёл в тронный зал.

В дальнем конце, на троне из костей, сидел скелет. Он был одет в простую накидку, на голове — небольшой обруч, на пальцах — несколько колец. Никаких доспехов. Никакого оружия. Простой вид мог бы одурачить любого другого авантюриста.

Но Альберт сразу понял, кто перед ним.

Огромный запас маны. Плотной, тёмной, холодной. Она исходила от скелета волнами — не угрожающими, но подавляющими. Такую ману не накопишь за одну жизнь. Такую ману не получишь случайно. Ею можно только пропитаться за столетия.

Скелет не двигался. Он просто смотрел — пустыми глазницами, но взгляд ощущался физически, как прикосновение. Альберт сделал шаг. Ещё один. Тишина в зале стояла такая, что он слышал, как пыль оседает на каменный пол. Лич не шевелился, только пальцы в кольцах чуть сжались на подлокотнике трона.

Альберт остановился в десяти шагах и произнёс:

— А ты силён. И явно древний. Я же прав? Великий Лич?

Скелет, до этого сидевший неподвижно, встал с трона. В его руке из ниоткуда появился посох — старый, из какого-то тёмного дерева, покрытый рунами зачарования. Он опёрся на него и посмотрел на Альберта долгим, изучающим взглядом.

— Верно, смертный. Ты прав. Я — древний Лич. — Голос был низким и тяжёлым, каждое слово падало, как камень в воду. — Но «великим» называть меня, пожалуй, не стоит.

— Это почему же? — Альберт уже просчитывал в уме, как будет атаковать, если разговор пойдёт не по плану. — Твоя мана говорит об обратном.

— Потому что великие личности записаны в истории или помнятся людям через поколения. — Лич чуть склонил голову. — Я же — давно забытый всеми скелет, сидящий в своей мёртвой крепости.

Его голос был не просто низким — он как будто специально нагонял атмосферу, давил, испытывал. Альберт почувствовал это и не поддался.

— Я, конечно, не сражаться пришёл, — произнёс он. — Но, если хочешь — схлестнёмся в битве. Кстати, как тебя звать? Если у тебя имя вообще ещё осталось.

Лич помолчал. Потом ответил:

— Меня зовут Морвэн. Так меня называли когда-то давно. — Он выдержал паузу. — Если ты пришёл не сражаться, то зачем же?

Альберт, всё ещё готовый к атаке, ответил прямо:

— Я пришёл получить знания. О том, как стать Личом. И о том, как создать своё войско немёртвых. Ты ведь можешь дать мне то, что мне нужно. Верно?

Морвэн замер. Его аура — тяжёлая, холодная — на мгновение дрогнула. Альберт заметил это краем восприятия: Лич смутился. Насколько это вообще возможно для скелета.

А потом его аура стала мягче. Голос — всё ещё низкий, но уже не такой давящий.

— Ну что ж. Я видел, как ты используешь ману. И как сражаешься. У тебя есть потенциал. И жажда знаний. — Он помолчал. — Но зачем тебе такая сила? И бессмертие? Неужели чтобы мир захватить?

— Нет. Всё куда проще. Мне бы королевство спасти, да и только.

В зале повисла тишина. А потом по нему пронёсся смех — низкий, рокочущий, совершенно неожиданный.

— Ха-ха-ха! — Морвэн смеялся, и Альберт на мгновение замер. Он готовился к чему угодно — к атаке, к отказу, к угрозам. Но не к смеху. Это сбивало с толку.

— Звучит слишком бредово, чтобы быть правдой, — произнёс Лич, отсмеявшись. — Ха-ха... но я не чувствую лжи в твоей речи.

Он опёрся на посох и посмотрел на Альберта — долгим, изучающим взглядом.

— Я готов обучить тебя тому, что знаю сам. Но с условием.

— Каким же?

— Всё, что мне от тебя нужно, — это помощь в исследованиях на следующие сто пятьдесят лет. Согласен ли ты на такое?

Альберт задумался. Сто пятьдесят лет — огромный срок. Для человека — невыполнимый. Но если он станет Личом... Да, тогда условие выполнимо. Но сто пятьдесят лет — это слишком долго. За это время Церковь станет намного сильнее и влиятельнее. Многие невинные погибнут. Ждать нельзя.

У него уже был план. Но для его реализации требовался этот Лич. Живой. Пока что.

— Ну что ж. Я согласен. — Альберт выдержал паузу. — Но только если ты сделаешь меня Личом. Человек не сможет так долго прожить. Да и не уверен я, что старик сможет пережить превращение.

Морвэн посмотрел на него — и в пустых глазницах на мгновение что-то мелькнуло. То ли удовлетворение, то ли предвкушение.

— Да будет так.

Норн отложил дневник в сторону. Он помнил те десять лет, что провёл тогда с учителем. Не сто пятьдесят — всего десять. Но именно они дали ему столько знаний, сколько он потом получил только спустя тысячу лет самостоятельных исследований.

Учитель знал очень много полезного. Но у него была одна слабость, о которой тот и не догадывался. Слабость, которую мог видеть только посторонний сильный волшебник.

Глава 2

Глава 2.

Часть 1

Альберт находился в крепости уже месяц. Морвэн называл её Некрополем — именем, которое когда-то, много веков назад, носил этот замок. Теперь, когда скелеты перестали нападать, Альберт мог наконец осмотреть своё новое пристанище.

Крепость оказалась куда просторнее, чем он ожидал. Бесконечные коридоры, уходящие в темноту. Винтовые лестницы, соединяющие уровни. Множество скрытых комнат, спрятанных за иллюзиями и ложными стенами — большинство из них пустовали, но сам факт их существования говорил о том, что замок строили с размахом. Когда-то здесь кипела жизнь.

Теперь здесь жили только мёртвые.

Однажды, блуждая по восточному крылу, Альберт наткнулся на небольшую комнату. Внутри было темно, но он разглядел истлевшую колыбель в углу и груду рассыпавшихся деревянных игрушек. Он задержался на пороге. Морвэн, проходивший мимо, даже не замедлил шага.

— Чья это была комната? — спросил Альберт.

— Не помню, — ответил Лич, не оборачиваясь. — Какая-то семья жила здесь до меня. Очень давно.

Альберт ещё раз посмотрел на колыбель и закрыл дверь.

Морвэн начал обучение с самого важного — с того, ради чего Альберт сюда пришёл.

— Смотри внимательно, — произнёс Лич, останавливаясь перед большим магическим кругом, высеченным в полу одного из залов. — Это основа всего, что я делаю.

Альберт наблюдал, как Морвэн активирует круг. Тот засветился тусклым синим светом — не ярким, а глубоким, словно светилась сама толща камня. Лич подбирал кости одну за другой — бедренные, берцовые, рёбра, — и выкладывал их так, чтобы они совпадали по строению с человеческим телом. Каждая кость ложилась на строго определённое место. Никакой случайности.

— Круг скрепляет и усиливает их, — пояснил Морвэн, не отрываясь от работы. — Без него скелет будет неуклюжим, как те «дикие», что ты встречал в пещере. С ним — он сможет стоять, сражаться, выполнять приказы.

Он поместил в грудную клетку будущего скелета мана-камень — небольшой, размером с кулак, тускло светящийся изнутри. Альберт почувствовал исходящую от него магию ещё до того, как камень коснулся костей.

— Мана-камень — это сердце любого скелета, — продолжил Морвэн. — Он даёт автономию. Без него скелет — просто кукла. С ним — воин.

— А как он работает? — спросил Альберт, присаживаясь на корточки, чтобы рассмотреть камень поближе.

— Изготовить его просто. Берётся мана-ядро сильного монстра и зачаровывается пылью теневой руды. Здесь, в долине, этой руды с избытком. Сложность в другом.

— В чём же?

Морвэн выпрямился и посмотрел на Альберта.

— В команды и тактики нужно вплести магические формулы. Сначала — в сам камень, а потом, уже внутри, перевести их в приказы. Если ошибиться с переводом — получится мешанина из обрывков слов. Скелет просто не поймёт, что ему делать.

Альберт задумался.

— Дай мне попробовать.

Морвэн отступил от круга и жестом пригласил ученика занять его место. Альберт взял следующий мана-камень, сосредоточился и начал вплетать формулы. Это оказалось сложнее, чем он думал. Нужно было одновременно удерживать структуру заклинания, переводить её в команды и следить, чтобы всё это не превратилось в хаос. Первый раз растянулся на весь день.

Когда скелет наконец встал — ровно, уверенно, без дрожи в коленях, — Морвэн долго молчал, глядя на него.

— Я потратил месяцы на первые команды, — произнёс он наконец. — Особенно на тактики. А ты справился за день.

— Это плохо? — спросил Альберт, всё ещё тяжело дыша.

— Это... впечатляет.

Недели шли, и Альберт впитывал знания как губка. Морвэн показал ему, как быстро поднимать низшую нежить — для простых работ вроде копания шахт или рубки дров. На большее такие скелеты не были способны, но и не требовались: для войны нужны были воины, а для хозяйства — рабочие руки.

Однажды вечером Альберт сидел в библиотеке Морвэна. Свитки, книги и пергаменты плыли по воздуху — от полок к столу, от стола обратно к полкам, — пока Лич сортировал их быстрыми, точными движениями. Альберт заметил, что порядок на полках повторяет систему магической академии: разделы по школам, внутри — по сложности.

— Ты сортируешь по академическому стандарту? — спросил он.

Морвэн, не отрываясь от пергамента, ответил:

— Чтобы тебе было проще находить нужное. Привыкай. Когда станешь Личом, у тебя будет своя библиотека. И поверь — беспорядок в ней станет твоим худшим врагом.

Альберт кивнул и, проводив взглядом проплывающий мимо свиток, задал вопрос, который давно его беспокоил.

— Что вообще такое Лич? На что ты способен?

Морвэн отложил свиток и задумался.

— Хочешь лекцию?

— Хочу.

Лич откинулся в кресле и начал говорить — медленно, размеренно, словно читал вслух старый трактат.

— Начнём с преимуществ. Во-первых, Личу не нужен ни сон, ни отдых. Мы уже мертвы. У нас нет мышц, которые устают. Нет живого мозга, который требует передышки. Единственное, от чего можно устать — это от монотонной работы, если долго не отвлекаться.

— Звучит удобно, — заметил Альберт.

— Во-вторых, — продолжил Морвэн, — запас и концентрация маны у Лича могут расти практически бесконечно. Нужно только добавлять мана-ядра. У меня, например, одно большое и два средних. И это уже приличный результат.

— А можешь добавить ещё?

— Могу. Но с каждым новым ядром управлять ими становится сложнее. Это как жонглировать: три шара — легко, пять — трудно, десять — почти невозможно. В-третьих, Лич невосприимчив к большинству проклятий и ко всем ядам. И, само собой, не умирает от старости или болезней.

Альберт слушал внимательно, запоминая каждое слово.

— А недостатки?

— Недостатки есть всегда, — Морвэн чуть наклонил голову. — Если уничтожить все мана-ядра Лича одновременно, он умрёт. Причём мгновенно. Его буквально разорвёт исходящей маной — ей негде будет копиться и сохраняться, и она выплеснется наружу.

— Одновременно? То есть, если уничтожить одно, а другие оставить...

— ...то Лич выживет. Ослабнет, но выживет. Поэтому ядра всегда прячут. У меня одно в грудной клетке, два — в тайниках, о которых ты не узнаешь.

Альберт принял это к сведению. Он и не ожидал, что Морвэн раскроет все секреты.

— Что ещё?

— Святая магия. Как и вся нежить, Лич крайне уязвим перед ней. Её создавали специально, чтобы убивать нас. В этом, пожалуй, главная слабость.

— А эволюция? — Альберт подался вперёд. — Лич может становиться сильнее? Как монстры?

Морвэн впервые за весь разговор издал звук, похожий на смешок.

— Хороший вопрос. Да, может. Я сам не эволюционировал, но читал об этом. Видел, как младшие Личи превращаются в обычных. Последняя стадия, насколько я знаю, — это Владыка Смерти. Но что именно меняется при этом... — он покачал головой. — Доподлинно неизвестно.

Альберт запомнил и это. Лич — грозный противник для большинства врагов. Но против Церкви, с её святой магией, он уязвим. Это было плохо. Но он знал об этом с самого начала.

Месяц спустя Альберт предложил Морвэну идею.

— Я хочу доработать скелета-рыцаря. Вписать в него больше команд и тактик. И улучшить снаряжение.

Морвэн скептически покачал головой.

— Зачем? Обычные рыцари справляются.

— Справляются, — согласился Альберт. — Но они могли бы справляться лучше.

Лич долго молчал, глядя на ученика. Потом махнул рукой.

— Пробуй. Но если у тебя ничего не выйдет — не трать моё время.

Альберт провёл за работой две недели. Он перебирал десятки формул, вплетал новые тактики, усиливал командный блок. Первый прототип развалился, едва встав на ноги. Второй двигался рывками и не мог удержать меч. Третий выполнял команды, но путал «направо» и «налево».

На двенадцатый день Альберт закончил.

Скелет стоял перед ним — выше обычного рыцаря, с усиленной броней и мечом в руке. В его мана-камень было вплетено втрое больше тактик, чем в стандартную модель. Он мог координировать действия младших скелетов и принимать самостоятельные решения в бою.

— Проверим, — произнёс Морвэн, появляясь из темноты.

Он выставил против нового скелета трёх обычных рыцарей. Бой продлился недолго. Новый скелет двигался быстрее, читал атаки противников, уклонялся и контратаковал. Он пожертвовал одним из рыцарей, чтобы выманить двух других под удар — и разбил их одного за другим.

Морвэн смотрел на это молча. Его пальцы, сжимавшие посох, медленно разжались — Альберт заметил это краем глаза. Когда последний рыцарь рассыпался, Лич повернулся к ученику. Пауза длилась несколько секунд.

— Дай ему имя.

Альберт задумался.

— Пусть будет «Командир».

— Хорошо. — Морвэн кивнул. — Ты создал новый вид нежити, Альберт. Не улучшил старый — создал новый. Скелет-командир. Он может в одиночку победить опытного авантюриста или выпускника королевской магической школы.

Он помолчал, глядя на ученика.

— Я начинаю думать, что ты превзойдёшь меня быстрее, чем я рассчитывал.

Норн сидел в своём кабинете и, перелистывая страницы дневника, позволил себе усмехнуться. Он помнил те дни, когда скелет-командир казался вершиной. Огромный прогресс. Недостижимый идеал.

Теперь это был просто стандарт. Охранник на границе.

Он перелистнул страницу и начал читать записи, датированные уже годом пребывания в Некрополе.

Часть 2

Альберт обучался под началом Морвэна уже год. За это время он узнал больше, чем за всю предыдущую жизнь — и с каждым месяцем нагонял учителя всё быстрее.

Морвэн учил его не только создавать нежить. Он учил его понимать магию — так, как понимал её сам. Однажды, во время очередного занятия в библиотеке, он заговорил о том, о чём Альберт никогда раньше не задумывался.

— У каждого живого существа в этом мире есть мана, — произнёс Морвэн, прохаживаясь вдоль полок. — И она, на удивление, во многом отличается. Не так сильно, как ты мог бы подумать, но достаточно. У магов — один характер. У воинов — другой. У паладинов Церкви — третий.

Альберт нахмурился.

— Но как это возможно? Фаербол есть фаербол — что у рыцаря, что у волшебника он выглядит одинаково. Так как мана может у них отличаться?

— А вот здесь ты ошибаешься, — Морвэн покачал головой. — Не выглядит. Присмотрись в следующий раз. У мага огненный шар размером с хороший арбуз — большой, яркий, чуть желтоватый. У воина — меньше, с кулак, но цвет у него темнее, ближе к бордовому. И по мощности они одинаковы. Просто маг тратит больше маны на объём, а воин вкладывает всю силу в плотность.

Он остановился и повернулся к ученику.

— Разница не в том, как заклинание выглядит снаружи. Разница в том, как мана течёт внутри. У мага она течёт свободно. Как вода. Её можно направить в любое заклинание, придать любую форму, выплеснуть наружу. Маг учится именно этому — отпускать ману от тела. А у воина мана другая. Она гуще. Медленнее. Она привязана к мышцам и костям — воин не может просто взять и выплеснуть её, не потратив на это в разы больше усилий. Но он может сделать другое: усилить удар, ускорить движение, сделать кожу твёрже.

Альберт задумался. Он видел таких воинов. Видел, как они двигаются быстрее, чем позволяет человеческое тело. Как наносят удары, от которых трескается камень. Как одним взмахом меча рассекают воздух на расстоянии.

— Эти силовые атаки взмахами меча, которые ты наверняка видел, — продолжил Морвэн, — это тоже магия. Просто воины не называют её магией. Они называют её «боевым духом» или «внутренней силой». Но суть одна: они направляют ману в нужную точку тела — только не наружу, а внутрь. В этом и есть ключевое отличие. Магов учат отпускать ману. Воинов — держать её в себе.

— А можешь определить, кто перед тобой, просто взглянув на его ману? — спросил Альберт.

— Могу. Но это непросто. Нужно видеть не только цвет — у воинов он чуть темнее, — но и характер течения. Свободное, текучее — маг. Густое, привязанное к телу — воин. У паладинов — третий тип, но о них я расскажу отдельно.

Эта информация взбудоражила Альберта. Всё, чему его учили раньше, в один миг оказалось... не то чтобы бесполезным. Но неполным. Как будто он учился в школе, где рассказывали про четыре стихии, а теперь, в институте, ему говорили: «Всё сложнее. Гораздо сложнее».

После одного из таких занятий, когда Морвэн с головой ушёл в свои исследования и у Альберта появилось немного личного времени, он снова отправился обследовать замок.

Уже год он искал мана-ядра учителя. Знал, что Морвэн прячет их где-то в крепости, но все попытки найти их оканчивались ничем. Либо Морвэн был мастером иллюзий, либо Альберту просто не везло.

Но сегодня удача ему улыбнулась.

В одной из дальних комнат, давно заброшенной и заваленной каменными обломками, он почувствовал слабые, еле заметные следы маны. Они исходили от стены, которая выглядела точно так же, как и все остальные. Альберт пригляделся — и заметил лёгкое дрожание воздуха. Иллюзия.

Он снял её. За стеной открылся спуск вниз — узкая каменная лестница, уходящая в темноту. Пройдя несколько метров, он обнаружил плиту в полу. Под ней, в небольшой нише, покоилось мана-ядро. Одно из двух средних ядер Морвэна.

Альберт долго смотрел на него. Уничтожить? Нет. Бессмысленно. Если он уничтожит только одно, Морвэн тут же узнает и примет меры. Нужно знать, где находится всё. Или — найти способ получше.

Он запомнил место и вернулся в свою комнату. Теперь, зная, как выглядит мана-след ядра Морвэна, он мог использовать магию поиска. Через несколько дней он нашёл и второе ядро.

Но кое-что другое не давало ему покоя.

Ещё при первой встрече, в тронном зале, Альберт заметил нечто странное. Три потока маны — от всех трёх ядер Морвэна — шли в одну точку где-то в теле Лича. Тогда, год назад, он видел это смутно, едва-едва. Но теперь, прослушав лекции о мана-потоках и их структуре, он смог разглядеть детали.

Это была печать. Она собирала всю ману из ядер и перенаправляла её во всё костяное тело Лича. Своего рода распределительный узел.

И она была фатальной уязвимостью.

Удар по этой печати — и вся мана из трёх ядер хлынет неконтролируемо. Лича разорвёт без необходимости уничтожать каждое ядро по отдельности. Морвэн, судя по всему, даже не подозревал, что эта печать — его слабость. Он прятал ядра, но саму печать спрятать не мог.

Альберт запомнил и это. Но действовать было рано. Сначала нужно стать Личом. А потом уже думать, как использовать то, что он узнал.

Так прошло пять лет.

Альберт давно перестал быть просто учеником. Он стал коллегой. Морвэн советовался с ним по сложным вопросам, они вместе дорабатывали формулы, вместе создавали новые виды нежити. Но всё это время Альберт помнил о своей цели. И о печати. И о ядрах. И о том, что Морвэн, при всей своей силе, уязвим.

Наконец, на пятый год, Морвэн объявил:

— Ты готов.

Альберт кивнул, но прежде чем они приступили к кругу, задал вопрос, который обдумывал уже несколько месяцев:

— Учитель. Можно ли при превращении изменить форму тела?

Морвэн замер. Такого вопроса он не ожидал.

— Теоретически — да. Структура костей поддаётся коррекции на этапе зачарования. Но зачем тебе это?

— Две руки — это слишком мало, — ответил Альберт. — Представь: я смогу одновременно плести заклинания, держать щит и наносить удары. Меня будет почти невозможно задавить числом.

Морвэн помолчал. Он никогда не думал об этом — его устраивало собственное тело, и мысль о его модификации просто не приходила ему в голову. А вот Альберту — пришла.

— Сколько? — спросил он наконец.

— Три пары. Шесть рук.

Лич медленно кивнул.

— Я внесу правки в схему круга. Но учти: дополнительная нагрузка на мана-ядро. Будет сложнее.

— Я справлюсь.

Морвэн посмотрел на ученика долгим взглядом. Тот, кто думает о подобном ещё до превращения, пойдёт дальше, чем учитель. И, возможно, дальше, чем кто-либо до них.

Они приступили к подготовке. Первым делом нужно было создать мана-ядро для Альберта. Не такое, как у обычных скелетов — гораздо более сложное, способное удерживать душу и сознание. Морвэн работал над ним несколько недель, Альберт ассистировал.

Затем начали рисовать круг для превращения.

Комната, которую выбрал Морвэн, по размерам не уступала лучшим бальным залам королевства. И весь её пол занимал один-единственный магический круг — исполинский, сложный, состоящий из тысяч символов. Морвэн уже имел его схему, и они принялись переносить её на камень.

Но Альберт, как всегда, не мог удержаться от улучшений.

— Вот здесь я бы добавил несколько дополнительных символов, — говорил он, указывая на участок круга. — Это для нормализации потоков маны. И для повышения общего объёма.

Морвэн прищурился, разглядывая его правки.

— Это необязательно.

— Знаю. Но с ними будет лучше.

Альберт посмотрел на учителя. Морвэн изучал схему круга с другого конца зала, не подозревая ни о чём. Старый Лич, который за пять лет ни разу не усомнился в ученике. Который выложил ему все секреты — почти все. Который дал ему имя. И который не знал главного: Лич в этом мире будет лишь один.

Альберт отвёл взгляд и вернулся к работе.

Лич ещё несколько секунд изучал символы, потом махнул рукой:

— Делай как знаешь.

Альберт добавил символы. На самом деле они были не для «нормализации потоков». Они были для того, чтобы в его теле не образовалась та самая печать — та самая фатальная уязвимость, которую он нашёл у Морвэна. Никакого распределительного узла. Никакой единой точки, куда сходятся все потоки маны. Он распределит их по всему телу, и уничтожить его можно будет только одним способом: разбив все ядра одновременно.

Морвэн, доверявший ученику, не стал допрашивать. И они продолжили работу.

Через две недели круг был готов.

Ритуал начался на рассвете.

Альберт встал в центр круга. Морвэн — у края, с посохом в руке. Символы под ногами Альберта начали загораться один за другим, и вскоре весь круг полыхал холодным фиолетовым светом. Мана поднималась от пола, окутывая его тело — сначала ступни, потом ноги, потом грудь, плечи, голову.

А потом началась боль.

Он не мог описать её словами. С него будто сдирали кожу — слой за слоем, медленно, невыносимо. Мышцы, нервы, внутренности — всё исчезало, растворяясь в мане. Он хотел закричать, но голосовые связки уже исчезли. Остался только беззвучный вопль, запертый внутри черепа. Боль, которая по сравнению с сожжением заживо была как гора на фоне холма.

Но он не умирал. Кокон маны, окутавший его тело, держал душу на месте, не давая ей покинуть этот мир. И когда всё, кроме костей, было стёрто, начался второй этап.

Зачарование.

Магические символы — тысячи, десятки тысяч — начали вплетаться в кости. Они покрывали каждую фалангу, каждый позвонок, каждое ребро. Мана-ядро, заготовленное Морвэном, вросло в грудную клетку, и Альберт почувствовал, как оно начинает пульсировать — не сердце, но что-то очень похожее.

Сколько это длилось? Минуты? Часы? Он не знал. Время потеряло смысл.

А потом мана рассеялась.

Посреди зала стоял скелет. Высокий. С шестью руками — три пары, расположенные одна над другой. Все кости были буквально пронизаны магическими письменами, светящимися тусклым фиолетовым. Маны в этом теле было больше, чем у Альберта при жизни.

Морвэн долго смотрел на него. Потом произнёс — и в его голосе звучала гордость:

— Вот и появился Норн! Ученик Владыки Смерти!

Альберта больше не было. Был Норн.

Имя, которое Морвэн выбрал для него сам — на древнем языке оно означало «множество».

Норн в настоящем закрыл дневник. Перечитывать эту часть всегда было тяжело. Он помнил боль — даже сейчас, две тысячи лет спустя, она не стёрлась из памяти. И голос Морвэна, полный гордости за ученика — ученика, который уже тогда знал, что однажды его убьёт.

Он отложил книгу и долго сидел в тишине, глядя на свои руки. Теперь их было восемь. Ядер — больше, чем у учителя. А имя «множество» подходило ему ещё лучше, чем тогда.

Часть 3

Прошло ещё пять лет.

За это время Норн привык к новому телу. Это оказалось сложнее, чем он думал. Большинство потребностей человека теперь были ему неведомы — сон, голод, болезни. Даже уже надоевшая боль в колене, которую он заработал ещё в молодости на одной из авантюр, исчезла, будто её никогда и не было.

Но больше всего пришлось привыкать к новым конечностям. Не счесть, сколько раз он смахивал свитки со стола, просто вставая и поворачиваясь. Не счесть, сколько раз он бился руками о дверные проёмы, забывая, что у него их теперь не две, а шесть.

— Ты когда-нибудь перестанешь ронять мои записи? — ворчал Морвэн, подбирая с пола очередной свиток.

— Когда-нибудь, — отвечал Норн.

Однако у дополнительных рук был и неоспоримый плюс. Они позволяли ему создавать магию, которую, используя только две конечности, сотворить было невозможно. Морвэн, хоть и с трудом, но повторял за учеником эти новые заклинания. Норн больше не был просто учеником. Он стал коллегой, а кое в чём — уже и учителем.

На второй год Норн создал заклинание, соединяющее четыре природных элемента. Он испытал его на одной из скал в дальнем конце долины — и разворотил её целиком. Правда, после этого он едва стоял на ногах: заклинание тратило уйму маны.

На третий год он добавил к своему телу ещё одно мана-ядро — теперь их стало два. Потенциал вырос, запас маны увеличился почти вдвое. Четырёхэлементное заклинание теперь не выматывало его до предела.

Были и неудачи. Между третьим и четвёртым годом Норн попытался создать магию, способную превратить золото в платину. В теории всё сходилось. На практике же металл просто раскрошился и превратился в мана-пыль — мелкую серую субстанцию, в которую превращается всё, что уничтожается концентрированной маной в большом объёме. Казалось бы, полезный материал? Но нет: маны в ней не было, прочность и проводимость — ничтожны. Норн пытался довести это заклинание до ума ещё много лет, но у него так и не получилось.

Зато получилось другое заклинание. И на пятый год после превращения он решил показать его учителю.

— Морвэн. Я создал кое-что новое. Посмотришь?

Морвэн в этот момент работал над скелетом-капитаном — очередное усовершенствование, которое они придумали вместе. Он оторвался от чертежа и выпрямился.

— Да, пожалуй, посмотрю, что ты на этот раз создал.

Они вышли на стену крепости. Обычно именно отсюда Норн запускал новые заклинания — так, чтобы их не видели в королевстве. Они с учителем даже поставили специальный иллюзорный барьер, который скрывал всё происходящее в долине от посторонних глаз.

— Ну? — спросил Морвэн, останавливаясь у парапета. — Что делает твоё новое заклинание?

Норн встал у него за спиной.

— Да так. Оно хоть и интересное, но применение ему найти довольно сложно. — Он помолчал. — Хотя я нашёл одно.

Под накидкой, скрытые от глаз учителя, три его руки уже сплетали заклинание. Тонкий луч — почти невидимый, быстрый, как свет. Он был способен пробить скалу насквозь. И убить человека за ней.

— Ты — лишь угроза для моего плана, учитель.

Морвэн начал разворачиваться, но не успел. Луч ударил точно в цель — в то самое сплетение маны, в ту самую печать, которую Норн заметил ещё при первой встрече и которую научился видеть ясно только после лекций Морвэна.

— Зачем?.. — голос Морвэна был не гневным — удивлённым. — Я тебе доверял... так зачем?

Норн смотрел на него — и в его пустых глазницах не было ни ненависти, ни злорадства. Только холод.

— Ты будешь лишь угрозой тому королевству, которое я хочу создать. Спасибо, учитель.

Морвэн хотел что-то сказать, но не успел. Печать, собиравшая ману из трёх ядер, разлетелась. И вся эта мана — плотная, древняя, копившаяся столетиями — вырвалась наружу.

Взрыв уничтожил стену. Просто стёр её, как будто её никогда и не было.

Норн телепортировался за мгновение до взрыва. Он стоял на другом конце двора и смотрел на то, что осталось от крепостной стены. Обломки камня. Пыль, медленно оседающая в утреннем воздухе. И тишина — не только в ушах, но и в магическом восприятии. Мана Морвэна, которая пять лет была фоном этой крепости, исчезла. Он больше не чувствовал присутствия учителя.

Морвэна больше не было.

Норн постоял ещё несколько секунд, глядя на разрушенную стену. Затем развернулся и молча направился в лабораторию.

Следующие пять лет он посвятил подготовке.

Он создавал армию — не ту, что была у Морвэна, а свою. Скелеты-всадники на костяных лошадях. Скелеты-подрывники, которые неслись на врага и взрывались, достигнув цели. Несколько мёртвых драконов — ради них пришлось сократить популяцию местных ящеров, что сидели на горных вершинах и в пещерах, но это не имело значения. И огромные черви, способные рыть тоннели под стенами замков и обрушивать их.

Он создал и рабочих. Небольшие големы выстраивали тела скелетов по чертежам, после чего круг зачаровывал их, и они уже своим ходом шли выполнять работу. Целая армия нежити была отправлена в шахты и леса — добывать ресурсы для будущей войны.

Но вишенкой на торте стали три его личных творения. Особенные скелеты, способные в одиночку противостоять сильным мира сего. Он работал над ними в тайне, не доверяя детали даже своим записям.

Сидя в лаборатории, глядя на чертежи и расчёты, Норн думал про себя:

«Уже очень скоро колесо начнёт своё вращение».

Норн в настоящем закрыл дневник.

Сейчас он понимал, сколько ошибок допустил тогда. Всё могло произойти подругому — если бы он выбрал иной путь. Если бы не действовал так... импульсивно. Если бы дал себе время подумать.

Он уважал Морвэна. За мудрость, за ум, за терпение. Но он понимал и другое: его учитель достиг своего пика. Ему уже не было места в том мире, который собирался построить Норн.

Он не сожалел. Но помнил.

Глава 3 Финал

Глава 3 Финал

Часть 1

Норн сидел в лаборатории, заканчивая последнего костяного червя. Огромное существо, собранное из сотен позвонков и рёбер, замерло в углу, ожидая приказа. Ещё несколько дней — и оно будет готово присоединиться к остальным.

Армия ждала.

Чуть больше тридцати тысяч солдат — скелеты-воины, лучники, всадники, подрывники, черви, драконы. Все они стояли неподвижно в подземных залах и на равнинах долины, ожидая одного-единственного приказа. Пять лет подготовки. Пять лет создания, улучшения, отбраковки. И вот теперь всё было готово.

Но главной гордостью Норна были не черви и не драконы.

Перед ним, в центре лаборатории, стояли трое.

Аид — массивная фигура в тяжёлой броне. Четыре руки, в каждой — по мечу. Его кости были усилены зачарованием многослойной прочности, а в мана-ядро вплетены десятки тактик ближнего боя. Он был грубой силой — силой, способной в одиночку прорвать строй врага и удержать его. Один Аид стоил тысячи обычных скелетов.

Рядом с ним стоял Тнир — высокая фигура в магическом одеянии, с посохом из первородной древесины. Его физическая защита была минимальной — лёгкая броня, никаких щитов. Но магическая мощь этого скелета не уступала всем придворным магам королевства и Церкви вместе взятым. В его мана-ядро были вплетены сотни заклинаний.

И, наконец, ЛаЙЯр. Невысокий скелет в бесформенном балахоне, чей внешний вид был обманчив до предела. Он казался безобидным — почти хилым. Но именно он был самым быстрым, самым ловким и самым скрытным из трёх генералов. Его стихией была работа в тылу врага: разведка, диверсии, устранение ключевых целей.

Все трое обладали не только индивидуальной силой. У каждого было собственное сознание. Каждый мог думать, анализировать и адаптироваться к врагу — не только в дуэли, но и в тактике. Норн создал их по образу и подобию собственного разума, вложив в мана-ядра не просто команды, а способность к самостоятельным решениям.

Он поднялся из кресла.

— Ну что ж. Пора исполнить план.

Одна из его шести рук указала в сторону королевства. Трое генералов развернулись и направились к выходу — туда, где их ждала тридцатитысячная армия.

Через два дня началась война.

Первой пала пограничная крепость — та самая, что стояла ближе всего к долине. Дозорные на стенах заметили надвигающуюся орду слишком поздно. Они успели поднять тревогу, но прежде чем гарнизон занял позиции, земля под их ногами задрожала. Костяной червь протаранил основание стены, и целая секция рухнула, подняв тучу пыли и щебня.

В пролом устремился авангард.

Скелеты-воины ворвались в крепость, сметая всё на своём пути. Защитники — обычные солдаты, не ожидавшие ничего подобного, — не могли противостоять столь быстрому наплыву. Они сражались отчаянно, но их мечи отскакивали от зачарованных костей, а ответные удары пробивали доспехи насквозь.

Крепость пала за два часа. Гарнизон был уничтожен.

И такое повторилось ещё с тремя крепостями на пути армии Норна. Каждая сопротивлялась дольше предыдущей, но исход был один и тот же. Червь обрушивал стену, авангард врывался внутрь, всадники отрезали пути к бегству. Четыре крепости пали одна за другой.

К концу недели Норн стоял на стене последней из них и смотрел на восток. Там, за холмами, лежала столица герцогства — первый по-настоящему крупный город на его пути.

Армия герцогства встретила его на подступах к городу. Пять тысяч солдат — регулярные войска, рыцари в полных доспехах, несколько магов. Они выстроились в боевой порядок, перекрывая дорогу.

Норн оценил обстановку. Пятитысячная армия — не угроза, но задержка. А время сейчас работало против него: Церковь на севере уже собирала силы. Он принял решение разделить войска. Аид с частью армии останется разбираться с герцогскими войсками. Тнир отправится на запад — расчищать путь к столице королевства. ЛаЙЯр уйдёт в тылы противника: разведка, диверсии, хаос. Основные силы Норн поведёт на столичный город сам.

Генералы получили приказы и выдвинулись.

Битва с армией герцогства началась на рассвете. Норн не видел её — он уже вёл основные силы к городу. Но план боя разрабатывал он сам, а вечером Аид прислал короткое донесение. Позже, восстанавливая картину по его скупым строкам, Норн представил, как это было.

Подрывники рванули вперёд первыми. Они неслись на вражеские ряды, и каждый, достигнув цели, взрывался — кости разлетались осколками, пробивая доспехи и калеча солдат. В бреши тут же устремился авангард. Тяжёлые скелеты-воины врезались в расстроенные ряды, расширяя прорыв.

Аид руководил боем лично. Четыре меча мелькали так быстро, что человеческий глаз не успевал за ними следить. Он прорубал целые коридоры во вражеском строю, и скелеты шли за ним, как вода за пробитым сосудом.

Армия герцогства дрогнула. Командир отдал приказ к отступлению — но было поздно. Скелеты-всадники уже обошли поле боя с флангов и замкнули кольцо. Пути к бегству были отрезаны.

К концу дня герцогская армия перестала существовать. На поле боя остались только кости — и почти все они принадлежали людям.

Столичный город пал почти без боя. Узнав о разгроме армии, магистрат принял решение сдаться. Норн въехал в город во главе колонны костяных воинов. Горожане жались к стенам, провожая его взглядами, полными ужаса. Никто не вышел поприветствовать освободителей. Никто не кричал приветствий. Только тишина и страх.

Норн не тронул жителей. Он отдал приказ: мирных людей не убивать. Тем, кто хотел уйти, позволялось покинуть город беспрепятственно. Но благодарности он не ждал — и не получил.

К вечеру он уже планировал следующий шаг. Армия Церкви, по донесениям ЛаЙЯра, собирала силы на севере. Нужно было действовать быстро. Аид получил приказ: захватить город-крепость на восточном тракте — ключевую точку, которая угрожала флангу армии Норна.

Приказ был отправлен. Аид выдвинулся с четвертью армии.

А наутро пришёл ответ.

Письмо, нацарапанное на обрывке пергамента, дрожало в руке Норна — не от страха, от ярости, которой он не ожидал от себя.

«Я больше вам не подчиняюсь. Теперь этот город мой! И я буду делать в нём всё, что захочу. Вы мне больше не указ!»

Норн сжёг письмо. Бумага вспыхнула фиолетовым и осыпалась пеплом на каменный пол.

Он стоял неподвижно, глядя на догорающие искры. Предательство. Его собственное творение — генерал, в которого он вложил столько сил и знаний, — предал его. Эмоции вспыхнули и погасли. Он заставил себя думать холодно.

Он сам дал им свободу воли. Сам наделил способностью принимать решения. И вот результат. Четверть армии ушла с Аидом. Это серьёзная потеря. Но не смертельная. Хуже другое: время. Пока он будет разбираться с предателем, Церковь завершит мобилизацию.

ЛаЙЯр доносил: армия Церкви уже в пути. Они будут здесь через несколько дней.

Норн поднял голову.

— Значит, сначала предатель. Потом — святоши.

Часть 2

Норн стоял у окна герцогского особняка и смотрел на восток. Там, за холмами, возвышались стены Валара — города-крепости, который теперь принадлежал не ему.

Предатель Аид. Его первый генерал. Его гордость.

Норн мог уничтожить его одним щелчком пальцев. Каждый скелет, созданный им, нёс в своём мана-ядре особую метку — механизм, который позволял создателю развеять творение в любой момент. Это была предосторожность на случай бунта, которую он встроил во всех своих солдат, включая генералов. Аид, при всей своей силе, не был исключением.

Но Норн не хотел использовать этот механизм. Не сейчас. Он хотел победить Аида лично. Собственными руками. Он создал этого генерала — он же его и уничтожит.

Он выступил с войском в сторону Валара, оставив в городе небольшой гарнизон на случай восстания. Армия шла маршем всю ночь, и к рассвету Норн уже стоял перед стенами крепости.

Лучники на стенах — его собственные скелеты, которых он создал и зачаровал, — натянули тетивы. Ещё мгновение, и они дали бы залп.

Норн щёлкнул пальцами.

Все лучники на стенах развалились одновременно. Кости просто рассыпались, как будто их ничего и не скрепляло.

Тишина. Затем ещё один щелчок — и ворота распахнулись сами собой. Норн вошёл в город. Он шёл не спеша, по пустым улицам, и каждый скелет, попадавшийся ему на пути, развеивался, даже не приблизившись на расстояние удара. Патрульные, стражники, резервные отряды — все они рассыпались в прах, едва Норн оказывался в поле их зрения.

Так он прошёл половину города.

А потом дом по левую руку разлетелся в щепки. Норн телепортировался на несколько метров назад, и в то место, где он только что стоял, обрушился удар четырёх мечей.

Аид.

Он знал о метке. Знал, что Норн может уничтожить его в любой момент — просто щёлкнуть пальцами, как он сделал это с лучниками на стенах. И всё равно напал. Не из самоуверенности. Из отчаянной, обречённой гордости. Быть может, первой в его короткой жизни.

— Думал, я буду смиренно ждать своей смерти? Да никогда!

Предатель бросился в атаку. Их бой не был долгим, но оказался разрушительным для города. Аид обрушивал удары — один за другим, все четыре меча работали синхронно, как части единого механизма. Норн уворачивался, отступал, отправлял в ответ мощные заклинания. Ледяные копья, воздушные лезвия, огненные волны — Аид либо уходил из-под удара, либо просто разрубал магию своими клинками.

Тогда Норн создал десять двойников.

Десять одинаковых фигур окружили Аида, и каждая начала плести своё заклинание. Генерал бросился на них, круша одного за другим. Шестерых он уничтожил за считанные секунды. Но настоящий Норн, скрытый магией невидимости, уже стоял у него за спиной.

Один точный удар. Меч вошёл прямо в мана-ядро.

Аид замер. Его четыре руки разжались, мечи с грохотом упали на мостовую. Затем рассыпался и он сам — груда костей на пыльной улице.

Норн стоял над останками своего первого генерала. Он смотрел на них несколько секунд. Затем развернулся и пошёл дальше, не произнеся ни слова.

Оставшаяся половина армии Аида — те, кто не был развеян по пути, — примкнула к Норну. Город снова был под его контролем.

Когда Норн уже стоял на замковой стене, к нему прилетел костяной ворон с докладом от ЛаЙЯра. Пергамент был нацарапан торопливо, буквы прыгали:

«Господин, треть войска Тнира, отправленная на захват малого города, уничтожена. Тнир готовится вступить в бой с объединённой армией Королевства и Церкви. Противник насчитывает двадцать тысяч.»

Норн сжал пергамент и немедленно отправил Тниру ответный приказ: ни в коем случае не вступать в сражение. Дождаться подкрепления. Не атаковать.

Но было уже поздно.

Он узнал подробности позже, из второго доклада. Армия в две с половиной тысячи немёртвых, отправленная на штурм города, действовала без поддержки червей. Ворота удалось выбить быстро — скелеты-маги сломали их заклинаниями, а лучники постоянными залпами оттеснили защитников со стен, не давая им ответить.

Но как только авангард вошёл в город, он оказался в ловушке. Защитники отошли за подготовленные баррикады — грамотно расставленные, перекрывающие все ключевые проходы. Узкие улицы не давали скелетам развернуться в боевой порядок. Авангард попытался прорваться, но правильная расстановка сил и баррикад сделала своё дело: атака захлебнулась, первые ряды были перебиты.

Скелеты-командиры приняли решение отступить. Но в этот момент городская кавалерия ударила с фланга, прорвалась в тыл и начала кромсать лучников. А затем и защитники перешли в контратаку. Армия нежити была уничтожена полностью. Потери со стороны защитников — минимальные.

Норн, читая этот доклад, чувствовал, как в нём закипает ярость. Не на людей — на Тнира. Тот не дал отряду достаточно специальных солдат. Не отправил червей. Не оценил тактику противника. Глупая, самонадеянная ошибка.

Он двинул основную армию в обход пути Тнира, к столице.

Через несколько часов, когда колонна шла маршем через лес, из тени деревьев бесшумно возник ЛаЙЯр. Его балахон был прожжён в нескольких местах святой магией, но сам он двигался легко, как всегда.

— Докладывай, — произнёс Норн, не сбавляя шага.

ЛаЙЯр протянул ему пергамент.

Битва Тнира была окончена. Семь с половиной тысяч нежити против двадцати тысяч объединённой армии Королевства и Церкви. Тнир занял каменистый холм и встал в оборону — грамотная позиция, дающая преимущество высоты. Атакующие напоролись на подрывников в первых рядах, но не остановили атаку. Конница Королевства устремилась вперёд пехоты, но в последний момент, на краю эффективной дальности лучников, резко отошла — и стрелы скелетов ударили в пустую землю. Пехота же успела подойти почти вплотную.

И тогда Тнир показал, на что он способен.

Он стоял на вершине холма, и его посох светился, как маяк. Огненный смерч прошёл сквозь первые ряды пехоты, оставляя за собой полосу расплавленной земли и пепла. Следом — ледяной шторм, превративший целый отряд рыцарей в ледяные статуи. Тнир поднял посох — и с неба рухнул гигантский валун, раздавив десятки солдат и перегородив один из путей подхода. Потоки маны, исходившие от него, были настолько плотными, что воздух дрожал. Это был не скелет-маг. Это была осадная машина в одном теле.

Черви вызвали подземные толчки, замедлив наступление. Но конница атакующих всё же смогла прорваться по флангам и открыть брешь для паладинов Церкви. Те, окутанные святой магией, начали сметать скелетных воинов, как сухие ветки.

Тнир переключился на паладинов. Его заклинания подкосили нескольких — один рухнул с пробитой грудью, другой вспыхнул и осыпался пеплом. Но генерал армии Церкви со своей гвардией уже пробился к холму. После короткого, жестокого боя Тнир пал.

Дальше была резня. Скелетные драконы, атаковавшие тыл противника, не смогли изменить ход битвы. Двое из трёх были уничтожены. Третий отступил.

Потери армии Тнира — почти полные, за исключением нескольких червей и одного дракона. Потери объединённой армии — от семи до восьми с половиной тысяч.

Норн прочитал доклад до конца. Он уже не злился. Половина армии — 15 тысяч солдат — потеряна. Четверть у Аида была частично уничтожена, частично вернулась под его командование. Четверть Тнира погибла полностью. Пятнадцать тысяч осталось у него. Плюс ЛаЙЯр — последний генерал. Тнир заплатил за свою ошибку жизнью. Остался только один генерал.

— Есть ещё кое-что, господин, — произнёс тот.

Норн поднял взгляд.

— Генерал армии Церкви. Тот, кто убил Тнира. После битвы он вернулся в свой шатёр праздновать победу. — ЛаЙЯр помолчал. — Он не ждал атаки.

Норн выслушал и коротко кивнул.

— Превосходно. Ты правильно расставил приоритеты. — Он посмотрел на своего последнего генерала. — Ты оказался полезнее этих двоих.

ЛаЙЯр склонил голову и снова исчез в тенях.

Норн остался один у края лагеря. Впереди, за лесом, лежала столица. У него была армия, пусть и поредевшая, но всё ещё грозная. У него был план. И у него был последний генерал — тот, кто ему ещё пригодиться.

Этого должно хватить.

Часть 3

Норн стоял на краю леса. Отсюда, с холма, уже была видна столица королевства — огромная, раскинувшаяся на много миль. Два кольца стен, множество башен, большой гарнизон. Он бывал здесь не единожды, ещё при жизни, и знал эти улицы. Взять такой город в честном бою было бы непросто даже с его армией.

Но честный бой Норну не требовался.

Рядом с ним, бесшумно возникнув из тени, появился ЛаЙЯр.

— Господин, я уже всё узнал, что нужно для нашего плана. Всё готово.

Норн не повернулся. Он продолжал смотреть на город — туда, где среди черепичных крыш возвышался шпиль главного Собора.

— Что ты думаешь о предательстве Аида и гибели Тнира?

ЛаЙЯр ответил без колебаний:

— Аид был глупцом. Он думал, что сможет править и командовать, как вы. Он сильно переоценил себя. В плане плохой оценки ситуации Тнир недалеко от него ушёл. Но он хотя бы был полезен. Отчасти.

Норна немного порадовал такой ответ.

— Когда мы победим — что ты хочешь в качестве награды?

ЛаЙЯр отступил на полшага. Такого вопроса он не ожидал. Мысль о награде даже не приходила ему в голову. Через мгновение он уже стоял на одном колене.

— Для меня будет великой наградой и дальше служить вам, господин. — Он помолчал. — Но думаю, такой ответ вам не понравится.

— Ты прав. Не понравится. Говори, чего ты хочешь.

ЛаЙЯр на мгновение задумался.

— Новое оружие и снаряжение. И сильных подчинённых, которые будут внешне похожи на меня. Чтобы делать то, что делаю я, но в большем масштабе.

Норн кивнул. Затем протянул одну из своих шести рук и положил её на плечо генерала.

— Тогда не подведи меня.

Через несколько часов в Соборе, что стоял в дворянском квартале, проходило собрание. Епископ и его приближённые собрались в главном зале, и среди них был сам Король — пожилой мужчина с уставшим лицом, который предпочёл бы сейчас находиться где угодно, но не здесь.

— Докладывайте, — произнёс Епископ, и из-за стола поднялся один из священников.

— Кхм... Наше войско докладывает о полном уничтожении армии нежити на Стальных холмах. Хоть один дракон и смог сбежать, сильный Лич был побеждён нашим генералом.

— Это отлично! — Епископ хлопнул ладонью по столу. — Возможно, остальная толпа нежити разбежится, потеряв командира!

Священник замялся.

— К сожалению, немногим позже наш генерал был найден убитым в своей палатке. Убийца не найден, однако на трупе обнаружены следы некромантии.

Зал затих.

— Также нам докладывают, — продолжил священник, и его голос дрогнул, — что ещё несколько крепостей и город-крепость Валар пали. В Валаре были замечены серьёзные разрушения, в том числе магического характера. И следы некромантии тоже были замечены.

Епископ с грохотом поставил кубок с вином.

— То есть ты хочешь сказать, что Лич не один?! Что их минимум двое?! Тот маг был невероятно силён и стоил нам многих жизней!

По лицу священника потекли капли пота.

— Д-да... По донесениям складывается ситуация, что Личей минимум двое, а может, и больше. Выживших немного, а наших разведчиков часто ловит какой-то отряд врага. Поэтому информации мало.

Епископ вскочил на ноги.

— Быстро найдите, где остальная армия костяных, и ведите туда наше войско! Мы должны в скором порядке их одолеть, пока народ не начал бунтовать за наше бездействие!

И тут, словно из ниоткуда, прозвучал голос — холодный, давящий, заполнивший собой весь зал.

— ВАМ НЕ НУЖНО МЕНЯ ИСКАТЬ.

В тот же миг головы нескольких священников и стражей слетели с плеч. Не все — двое рыцарей успели увернуться и вскинуть оружие. Но в зале уже стоял скелет в бесформенном балахоне, с двумя кинжалами в руках, и кровь капала с лезвий на мраморный пол.

А на столе, прямо перед Епископом, возникла фигура. Шесть рук, простой плащ, пустые глазницы, в которых горел фиолетовый огонь.

Епископ вжался в кресло. Король тоже — но молча, не проронив ни звука.

— Да, вы меня порядком удивили, — произнёс Норн. — Я думал, будет несколько проще с вами расправиться. Но вы оказались способнее.

Он взмахнул рукой — и тонкая нить маны на огромной скорости пронеслась по залу. Оставшихся защитников разорвало на несколько частей. Качественная броня не спасла.

Епископ в ужасе начал читать молитву. С его ладоней сорвался луч света и ударил Норна прямо в грудь.

Ничего.

Лич даже не шелохнулся.

— Но как?! — прохрипел Епископ. — Святая магия эффективна против нежити! Как ты выжил?!

Пять лет работы над барьером, способным отражать святую магию. Пять лет — с того самого дня, как Морвэн сказал об уязвимости. Я закрыл её задолго до этого дня.

Норн посмотрел на Епископа. Вслух он сказал другое:

— Как оказалось, можно защититься от святой магии так, что я не получу никаких повреждений. Да и твоя молитва слабенькой была. Даже твой святой генерал, убивший одного из моих лучших воинов, не смог бы пробить эту защиту.

Он бросил короткий взгляд на ЛаЙЯра. Тот исчез.

А сам Норн окутал Короля и Епископа магическими цепями с шипами, впившимися в плоть, и телепортировался прочь из Собора.

Колокольня на центральной торговой площади была видна со всего города. Именно здесь Норн появился снова.

— Это вам за всё, что вы сделали против обычных людей!

Король и Епископ были повешены на стенах колокольни. ЛаЙЯр через некоторое время развесил головы всей королевской семьи на городских воротах — так тихо, что стражники заметили их не сразу.

А затем Норн взлетел над городом.

Магическая проекция разнесла его голос над крышами, над площадями, над рынками и жилыми кварталами:

— Жители столицы! Король и его семья убиты! Продажный епископ и его гадкие помощники также убиты! Теперь не будет невинных смертей от рук инквизиции!

Он ждал. Ждал криков благодарности. Ждал, что люди поймут: он освободил их.

Но в ответ он услышал другое.

— Мне всё равно на инквизицию! Верни мне сына!

— Верни мне мужа, монстр!

— Мой брат был солдатом! Он просто защищал город, а ты убил его!

Крики женщин, стариков, молодых мужчин. Они выходили из домов, хватали всё, что попадалось под руку. Камни, палки, кухонные ножи. Даже дети подбирали с мостовой всё, что могли унести. Они знали, что не смогут убить Лича. Но они всё равно шли на него.

Норн спустился на площадь. Он стоял неподвижно, глядя на толпу, и в его голове билась одна мысль: «Как я мог забыть такую простую истину?»

Не только горожане. Солдаты тоже были кому-то дороги. Многие из них были обычными людьми, которые просто защищали свой дом. А он убил их. Тысячи. Десятки тысяч.

Старик с топором вышел из толпы и ударил Норна. Лезвие со звоном отскочило от костяного плеча. Лич даже не шелохнулся.

Он исчез с площади.

Армия получила приказ — короткий, необъяснимый, но не подлежащий обсуждению:

«Погибните в бою, убив как можно меньше солдат врага».

Полевые командиры-скелеты не понимали этого приказа. Но они не могли ослушаться. Следующие несколько недель армия Норна была последовательно уничтожена в нескольких генеральных сражениях. Люди праздновали победу. Они не знали, что враг просто перестал сопротивляться.

Прошло полгода.

Норн сидел в лаборатории Некрополя. Он не проводил исследований. Не создавал новых скелетов. Не читал книг. Он просто сидел в кресле и смотрел в стену. У него не было ни сил, ни мотивации.

Рядом возник ЛаЙЯр.

— Господин. Доклад из королевства.

Норн нехотя кивнул.

— В Королевстве закончилась гражданская война. На престол взошёл дворянин-рыцарь, который воевал против вас. Однако народ его поддержал: он принял немалое участие в уничтожении вашего войска, когда вы вернулись в долину, а затем многое сделал для завершения войны. Большая часть дворян выбрала его в качестве нового короля.

Норн молчал.

— Сила Церкви была почти полностью уничтожена. У них в подчинении остался лишь корпус из тысячи рыцарей для защиты столичного Собора и других церквей по всей стране. Что же касается инквизиции — она осталась, но теперь жёстко контролируется королевской гвардией, и её численность серьёзно сократили.

Норн всё так же смотрел в стену. Ему уже не было дела до того, что происходит в королевстве. Ведь теперь он — монстр, которого запомнят как Лича, что чуть не уничтожил страну.

ЛаЙЯр немного помедлил.

— Господин, почему же вы так отрешённо сидите? Разве вы не добились своих целей?

Норн не поворачивался.

— Я хотел стать героем. А стал лишь тем, кем меня всегда видели. Личом, что сеет смерть.

— Но вы же хотели ослабить Церковь и свергнуть правящую династию? Мне казалось, всё прошло по плану.

Норн молчал. Слова ЛаЙЯра доходили до него медленно, как свет далёкой звезды.

Затем он резко поднял голову. В его глазницах вспыхнуло пламя.

— Ты прав, ЛаЙЯр. Ты, чёрт побери, прав!

Он резко встал и посмотрел на своего самого преданного генерала — того, кто остался с ним, даже когда Норн разрешил ему идти на все четыре стороны.

— Почему ты не ушёл?

ЛаЙЯр встретил его взгляд.

— Мне некуда идти, господин. И незачем.

Норн долго смотрел на него. Затем кивнул.

С этого момента Лич снова погрузился в исследования. Он, как и обещал, дал ЛаЙЯру всё, что тот хотел: новое оружие, новое снаряжение и отряд подчинённых, похожих на него самого. А тот, в свою очередь, шпионил в королевстве, следя за тем, чтобы Церковь не стала такой же сильной, как прежде, и чтобы никто не думал о новом походе на долину.

Норн в настоящем закрыл дневник. Последний из того времени.

Он поднял взгляд. В дверях кабинета стоял ЛаЙЯр — всё тот же, почти не изменившийся за две тысячи лет. Лишь магический фон вокруг него стал плотнее, а движения — ещё более плавными и бесшумными.

— Господин. Доклад из королевства.

Норн кивнул, и ЛаЙЯр начал говорить — так же, как делал это две тысячи лет назад.

Норн смотрел на него и чувствовал одновременно тяжесть прожитых лет и странное, почти забытое спокойствие. Этот голос звучал так же, как тогда — в Некрополе, в лесу, в разрушенном Валаре. Единственное, что не изменилось в мире, который изменился полностью.

Он не сожалел о том, что сделал тогда. Он понимал, что допустил ошибки — но этот путь, со всеми его потерями и поражениями, привёл именно сюда. К тому Норну, которым он являлся сейчас.

Он отложил дневник и повернулся к генералу.

— Я слушаю.

Пояснение

Может показаться, что ЛаЙЯр, был первым скелетом с сознанием, но это не совсем так, он был создан как автономная нежить с продвинутым интеллектом, что за свою долгую жизнь его прокачала, но он так и не обзавёлся душой. А вот Ларри был создан изначально с довольно простым интелектом, и не должен был получить душу, но за долгое существование всё-таки ей обзавёлся. Это важная разница, из-за которой Норн так и обрадовался появлению последнего.