Интерлюдия I

Глава 1

21 июня, 1600 год по Имперскому календарю, имперский палатинат Трансильвания, Альтштадский дистрикт, город Альтштадт

Улица имени Розенвельфа шла параллельно центральной улице Коронной и пронизывала почти весь город: она начиналась неподалеку от набережной Вехеши, где сейчас и стояли на перекрестке Магнус и Эрле, а заканчивалась уже на самой окраине исторической части Альтштадта, где улица Лазариуса отделяла Центральный административный район города от Северного.

Хотя от улицы Розенвельфа до Коронной был всего один квартал, она была погружена практически в полную темноту, так как город экономил электричество и ночью освещались только улицы, имеющие статус центральных, а такая в каждом административном районе Альтштадта была только одна. Кроме Центрального района, где их было целых две, Коронная и Ланге, но эта улица в их число не входила, а потому была освещена только необычайно яркой сегодня полной Луной. Ни одного фонаря здесь не горело, а окна почти всех домов были черными.

С той стороны улицы, где сейчас стоял Магнус тянулась кажущаяся бесконечной частная застройка. К дороге выходили дома приличные, огороженные высокими металлическими заборами, но стоило углубиться в любой из переулков, дома быстро сменялись обветшалыми, заборы становились покосившимися, а улочки грязными и запущенными.

-Который сейчас час, Недостойное дитя?

-Ровно полночь, хозяин, - ответила Эрле, взглянув на свои механические часы.

Магнус перешел дорогу, а Эрле последовала за ним, держась, как и положено, на два шага позади. По улице Розенвекльфа проходила не только двухполосная автомобильная дорога, пусть и разбитая и неровная, но и трамвайные пути. Хотя по ночам трамваи в Альтштадте все равно не ходили, точнее, иногда все-таки ходили, но редко и с какими-то чисто техническими задачами.

Магнус стоя возле трамвайных путей поднял взгляд к небу. Сегодня был не только Солтис, летнее солнцестояние, но и Полнолуние и полная Луна должна была быть еще четыре дня, если верить информации в его ретцеле.

Смог и гарь не скрывали в Альтштадте небо, ночью здесь даже почти не воняло горелым углем или дегтем и не першило в горле от этого надоевшего запаха. Зато воняло чем-то другим.

-Чем это так сильно пахнет, хозяин? Как будто тухлой рыбой.

-В Вехеши ловят не так много рыбы, а в Муреши и того меньше, так что рыбы в Альтшадте едят не так много, вряд ли ли это рыба, скорее просто что-то прокисшее, вроде капусты.

-На кислую капусту не похоже, хозяин.

-Значит, како й-то другой мусор. В городах всегда воняет, по-моему ты так и не привыкла к ним за эти годы, Недостойное дитя.

-В деревнях тоже воняет, хозяин.

-Не так сильно и только если разводят много скота. Впрочем, Альтштадт город небольшой, административно-академический, к тому же, здесь не так грязно. Но это старая улица, на таких всегда чем-то воняет. Раньше, еще до Войны, назвалась как-то по-другому, но не знаю, как именно. Хотя по-моему где-то даже сохранились старые дорожные знаки.

-Зато здесь можно хотя бы ходить без респиратора, хозяин, но мне здесь все равно не нравится, хозяин, как-то жутко.

Эрле подошла ближе. Даже ночью она носила на голове платок, скрывавший верхнюю часть ее лица, казавшегося неестественно белым в темноте. Эрле была одета в обычное закрытое платье, какие обычно и носили служанки, с длинными рукавами-воланами и юбкой, доходившей до щиколоток. Платье было черным, чтобы меньше маралось, хотя пошито оно и было из атласа, таким же черным, как ее перчатки и высокие ботинки, полностью скрывавшие чулки. Единственным украшением платья был белый воротничок, а еще на шее Эрле даже в темноте можно было без особого труда различить кропфбанд, полоску кожи, обхватывающей шею, к которому крепился серебряный кулон. На нем был выгравирован знак Уробороса, змея, кусающего свой хвост, пусть сейчас это было и не разглядеть. Такие символы использовали, когда знать хотела сохранить инкогнито и не показывать свои фамильные гербы, точно такой же Уроборос был на серебряном перстне Магнуса.

-Мы с тобой бывали в местах намного хуже, Недостойное дитя. По ночам в Альтштадте тихо, безлюдно и воздух почти чистый, даже крыс не так много. Альтштадт все-таки не Клаузенбург и не Остенфаль. с ночными сменами и людьми, повсюду жгущими костры в железных бочках.

-Остенфаль, хозяин?

-Затрапезный промышленный городок на востоке, ближе к границе, центр одноименного дистрикта.

-Вы бывали там, хозяин?

-Только однажды. Тогда тебя еще не было со мной. В Остерфале вообще было невозможно ходить по улицам без маски. Во всяком случае днем.

-Кто же тогда там живет, хозяин?

-Рабочие в основном. А в Альтштадте всего несколько фабрик.

-Но если здесь никого нет по ночам, кто же исписал все стены домов этими странными символами, хозяин?

-Может дети. Ты лучше не на стены смотри, Недостойное дитя, а выпрямись и не сутулься, ты все-таки из сословия доверенных слуг, веди себя соответствующе.

На Магнусе был расстегнутый черный герок, верхняя приталенная одежда с длинными полами до колена из плотной шерстяной ткани с примесью шелка, поверх такой же черной, но без жилета, как полагается, рубашки, и низкие ботинки такого же цвета. Для конца июня одежда, пожалуй была тяжеловатой, даже ночью в это время года было душно и слишком тепло.

-Вам не жарко, хозяин? Ночь какая-то душная.

-Терпимо, Недостойное дитя, я одет обычно, все равно почти не выхожу летом на улицу днем. Да и в Альтштадте в последнее время бываю очень редко.

Эрле взглянула на небо.

-Смотрите, хозяин, а небе воронка, это не к добру.

-Все тебе не к добру, Недостойное дитя. Это просто тучи возле полной Луны. Хотя Солнцестояния и полная Луна навевают воспоминания. Пожалуй, все это и началось в такое же Солнцестояние, ровно восемь лет назад. Но не здесь.

Магнус снял свой низкий цилиндр с невысокой жесткой тульей и узкими полями. Он передал шляпу Эрле, после чего распустил волосы, развязав заплетавшую их черную шелковую ленту, которую тоже протянул Эрле.

-Береги ее, Недостойное дитя, это подарок моей сестры, - Магнус забрал обратно свою шляпу у Эрле и снова надел ее, - Обычно я доверяю эту ленту Вольфу, но он послушался меня и остался дома, а вот ты решилась перечить и своевольничать. Впрочем, слуга может проявить ровно столько своеволия, сколько ему позволяет хозяин.

-Я поклялась следовать за вами до конца, хозяин.

-И ты подумала, что он уже близко? Напрасно. Каждый раз, когда тебе кажется, что сейчас все закончится, спираль делает новый виток, змея кусает свой хвост, и Грехопадение повторяется вновь. Quod est non mortuus quod ut aeternum mendacium, et novis aeonibus etiam mors ut moriatur.

-Это латынь, хозяин?

-Скорее всего упрощенная, Лау Роман, хотя построение слов довольно странное, но я не знаю, откуда Дезидерия взяла это стихотворение. Она так любит его повторять, что я запомнил. Хотя ты все равно не поймешь смысла этих стихов, Недостойное дитя.

-Хотя прозвала меня ваша достопочтимая младшая сестра…

-Это еще самое безобидное из прозвищ, которые тебе дала Дезидерия.

-Имя Эрле дал мне мой отец, как у первой женщины.

-Вот почему его так не любит Дезидерия.

-За то, что так звали первую женщину или за то, что это имя дал мне мой отец?

-Думаю, что и за то, и за другое.

-Но мое Потустороннее имя совсем другое.

-Вряд ли оно стоит того, чтобы произносить его вслух, - сказал Магнус и перешел на другую сторону улицы, а Эрле молча поспешила за ним.

Другую сторону улицы от трамвайных путей отделяла канава, через которую был проложен деревянный мостик, достаточно надежный на вид, чтобы по нему пройти, пусть он был слишком узкий для двоих.

-Осторожнее, Недостойное дитя. В эту канаву собирают сточную воду.

-Но ведь дождя давно уже не было, хозяин…

-Вот именно. Не вздумай туда влезть. Но сегодня мы все равно прощаемся с Альтштадтом.

По сторону улицы шла череда зданий, в основном в три или четыре этажа, старых на вид, хотя эта часть улицы была достаточно респектабельной. Городская архитектура в Альтштадте отличалась строгим прямоугольно-угловатым мноументальным стилем, с четкими пропорциями и массивными толстыми стенами. Хотя дома здесь не были обнесены заборами, только дворы, а первые этажи иногда даже использовались под магазины и лавки, все окна и балконы, которые выходили на улицу, даже на четвертых этажах, ощетинились металлическими решетками, где-то старыми и потемневшими от времени, а где-то совсем новыми. По ночам этот район был очень тихим и казался безлюдным.

-Иди за мной, раз так решила, Недостойное дитя, и не оглядывайся. Что ты еще можешь?

-Ничего, хозяин, только смотреть, как свершается Зло.

-Ну так смотри. Но только помни, что видеть, значит подпадать под влияние, и если ты смотришь на то, как свершается Зло, значит и Зло может смотреть твоими глазами. Зло приходит с обратной стороны мира, но ему нужен кто-то, чтобы обрести плоть. И под ноги смотри, Недостойное дитя. Здесь темно.

-Благодарю за вашу заботу, хозяин.