Инк Болт. Хранитель Знаний

Беспорядок на книжной полке

Мало кто знает, но в центре вселенной, аккурат в том самом месте, где произошёл Тот Самый Большой Взрыв, была библиотека. Да-да, именно такая: с полочками, огромными, высотой в вечность, стеллажами, редкими перестрелками и мелкими военизированными битвами. Называлась эта библиотека – Библиотека Всевозможных Сюжетов.

Если переместиться к самой сути, именно здесь рождались, жили, умирали, плодились и просто вредничали неудачные метафоры, эпитеты, кусочки гипербол и литот. И в этом помогали некоторые персонажи, которые важно величали себя Злодеями. Потому-то с книгами в БВС нужно было обращаться аккуратно и выгуливать назгулов по расписанию, не говоря уже о таких нашумевших личностях как Волан де Морт.

Время здесь замыкалось само в себе. Привычного летоисчисления у местных рабочих не было, да и само Время представляло из себя что-то вроде лифта с огромным количеством этажей. Раньше это была лестница, но после развития таких жанров как Историческая Проза и Альтернативная история, бегать по этим этажам приходилось слишком много даже для вневременных существ.

А Библиотекари и Мастера такими и были. Первые представляли из себя бюрократический смазочный материал, без которого ни один уважающий себя механизм существовать отказывался. Вторые же стали рабочим пролетариатом, который делал всю «грязную» работу: присматривали за персонажами, гонялись за сюжетными дырами и сшивали ветки порванного, глупым автором, нарратива.

Именно таким Мастером был Инк Болт – заросший волосами парнишка средней руки, добившийся за свои годы не очень многого. Его вырвали из умиравшего второго тома Мертвых Душ как раз в тот момент, когда последнюю страницу доедало пламя.

Прямо сейчас Инк Болт сидел на стульчике около одной из полок с надписью «ОСОБО ОПАСНО РОМАНТИЧНО». Рядом с ним раскинулась прекрасная девушка, которая, как уловил из диалога Мастер Инк, встречалась с драконом и, более того, понесла от него... Яйцо?

– Да... сложно, наверное. С драконом-то, – поддерживал разговор Инк, учтиво кивая в сторону дамочки. – Но вы через это продрались! Это уже делает вам имя. Даже не порвались... наверное.

– Вы же не думаете, что я имела соитие с чешуйчатым монстром?! – возмутилась дева, взмахнув блондинистыми волосами, и закинула ножку на ножку. Красиво так, по-дамски. – Он мог принимать человеческий облик!

– О-о... Прошу прощения. В период моей практики были и такие, кто считал блеск чешуи весьма, э-э... возбуждающим. Но вы ведь не просто так из книги вылезли, так? Что-то беспокоит?

– Беспокоит?! Я в ужасе! Представьте. Я лежала на кровати после умопомрачительного акта любви, Он, дракон, признавался мне в чувствах. А потом сказал, что я буду должна снести и высидеть яйцо!

– Какой ужас, – без единой эмоции сказал Инк. – Знаете, у меня есть знакомый мастер по имени Рокки. Он как-то работал над фанфиком с женщиной и ксеноморфом. Думаю, он сможет понять вас куда лучше...

Но Инка перебили. Девушке надо было выговориться, а Мастер, который ей попался, умел именно это – слушать. Он искренне считал, что Слово надо решать Словом, и уж точно не пытаться избить веником вылетевшего за пределы сюжета дракончика.

Мастер делал умное лицо, кивал, когда нужно, иногда даже широко открывал глаза. Задавал вопрос «И что он?», «а что в итоге?», «И как?». Все это заставляло девушку творить саму себя, а потом, вернувшись в книгу, ожить в ней чуть сильнее, чем то предполагал автор.

Внезапно, в конце книжных полок быстрым шагом пролетела фигура. Это странно, потому как в таких местах слово «быстро» считалось ругательным. Звук шагов пошаркал еще два раза, а затем вернулся. Инку Болту и его собеседнице по имени Маргарет предстал монах с длинной козлиной бородкой и кустистыми бровями.

В прямом смысле кустистыми – из них торчали веточки вербены и немножко мяты. Как знал Инк, обладателя этих садов звали Арчибальд.

– Инк! Наконец-то! – загудел голос монаха. – Почему не на посту в секторе Штампа?!

– И тебе здравствуй, Арчи, – тихо, с расстановкой, ответил Инк и поднял на монаха сосредоточенный взгляд. – Это во-первых. А во-вторых, ты должен был найти на моем посту Верлена. Мы с ним поменялись. Он слишком эмоционален. Помнишь, что было, когда он работал с «Ромео и Джульеттой»?

Арчибальд сразу как-то скис и почесал в затылке. Оттуда посыпались семена мака, которые очень напоминали блох.

– Да-а-а... Дурное то дело было, – ответил Арчи. – И вспоминать не хочется. Поэтому и не будем! Потому как, Инк, ждут тебя. Ждут очень при очень! Библиотекарь. Около Сингулярности.

Арчибальд и Инк переглянулись.

– Прошу прощения... Маргарет, – взяв ладони девушки в свои, сказал Инк. – Долг зовет, горят фанфары. Ну вы понимаете. Но я вам оставлю очень хорошего специалиста. Арчибальд ас своего дела.

С этими словами Инк удалился, оставив Маргарет рядом с Арчи. Монах дежурно улыбнулся, сел на место Инка и заговорил:

– Эти мужчины такие мужчины...

И Маргарет с этим согласилась, продолжив свой монолог ровно с того момента, где закончила его, будучи с Инком.

***

Библиотека кипела настолько, насколько вообще может кипеть библиотека. Инк Болт, пусть и редко находился около его центра и предпочитал тихое уединение в дальних областях повествования, внезапно понял, что где-то что-то происходит.

Дело было в Клерках – маленькие человечки в белом носились паровозиком туда-сюда, сбрасывая только что измаранные в чернилах листки секретарю Библиотекаря по имени Дени. Тот был совсем уж унылого вида, сидел за стойкой, только и делая, что принимая тонну бумаги.

Уже подходя к стойке, Инк натянул на себя улыбчивую мину, приосанился и, прежде чем Дени успел среагировать, заговорил:

– Дени! Когда-нибудь тебя эта бюрократия доконает! – с этими словами Инк взял со стола одну из бумаг, принялся высматривать что-то беглым взглядом. – Как жена, дети?

– Нормально! – рявкнул Дени и выхватил из рук пришельца лист документов. Впрочем, он тут же обнаружил, что тот сжимает во второй руке еще листок. – Работы невпроворот. Тебя Библиотекарь ждет. Срочно.

– У истоков вечности и бесконечность может подождать, – читал и одновременно отвечал Инк. – Правда же?

В этом «правда же» был какой-то намек, который Дени понял не сразу. А когда понял, воспрянул духом: дело было в клерках, которые сгрудились за спиной Инка и встали живой очередью, не желая торопить или толкать Мастера.

– Тоже верно, – ответил Дени. – Беда у нас. Архетип сбежал. Не юнговский Вся БВС сейчас на ушах стоит! А с женой... тьфу. Прикинь, запрещает мне на выходные в Неверленд смотаться! Мы с Геральтом уже пару лет не виделись! А хочется покутить как в старые добрые, да с Лютиком... Мужской компанией! Каэр Морхен содрогнётся!

– Ну-да, ну-да, – ответил Инк, кивая так же учтиво, как леди Маргарет. – Собственно, не смею больше отвлекать, Дени. Удачи.

– А, ну... это...

Но Мастер Инк ушел, а ему на смену тут же привалили десятки клерков, завалив стол секретаря бюрократией.

***

Зал Сингулярности – сердце Библиотеки Всевозможных Сюжетов. Огромное голубоватое нечто, вечно пульсирующее в центре комнаты, считалось непосредственно сингулярностью. Первоначалом всего сущего и началом бесконечности, воплощающей человеческую фантазию.

Сейчас здесь находился лишь один Библиотекарь. Каждый из Мастеров видел их по-разному: как многоглазых ангелов; люди попроще видели людей посложнее, а Инк видел Старца, у которого очень широкие плечи и очень маленькая голова.

Инк специально заставил себя поверить, что Библиотекарь именно такой, чтобы во время планерок писклявый голос начальства не внушал первобытный ужас. Правда, иногда из-за этого приходилось сдерживать смех.

Сейчас же Инк вошел в Святая Святых с небрежностью, какая обычно посещает завсегдатаев вокзала. Видом он напоминал туриста, зарывшегося взглядом в контурные карты... только вместо карт были профессионально утащенные со стола Дени бумаги.

– Инк Болт, – величаво начал писклявым голосом Библиотекарь. – Мастер Второго Ранга, место Рождения Мертвые Души. Альтернативная история.

– Мг, – ответил Инк и пошел на голос.

Перед ним на небольшом подиуме росли двенадцать каменных кресел с огромными, длинными спинками. Вероятно именно из-за их каменности, а так же отсутствия подушечек, местная администрация проводила здесь очень мало времени.

Перед Мастером был только один Библиотекарь. Его маленькая голова сурово смотрела на подчиненного, а подчиненный пытался представлять мертвых котят и бабушек, чтобы не засмеяться в лицо начальству.

– Веди себя подобающе! – пискнул голосок библиотекаря.

– Веду-веду. Прощу прощения, – ответил Инк и вытянулся по струнке, спрятав за спиной листики. – И информирую вас, что я уже... кхм, информирован о последних делах.

Глаза Библиотекаря очень неприятно, даже на таком смешном лице, резанули по Инку. Тому пришлось потратить немало самообладания, чтобы и этот взгляд не встретить дежурной ухмылкой.

– Значит, ты уже в курсе?

– Да. У нас сбежал архетип... под артикулом 845-Б. Это, если мне не изменяет память, «Затравленный Избранный сирота, обреченный на великое противостояние со злом». Хотя... признавать это архетипом только из-за того, что поп-культурные симулякры вышли на митинг, простите, глупо.

– Не смею спорить, – ответил Библиотекарь суровым, насколько это было возможно, тоном. – Мастер Второго Ранга, естественно, разбирается в подобных вещах лучше тех, кто вносит реформы.

– Я рад, что вы это заметили, – осклабился Инк. – Но, возвращаясь к теме. Этот архетип, как я понял, сбежал в Мир Первоисточник, так? На одну из весий Земли?

Библиотекарь кивнул и сказал:

– На этом все? Или может отпустить тебя еще потереться около стойки секретаря, чтобы ты мог блеснуть умом?

– Нет, – подхватил Инк. – Это бы означало, что Мастер Второго Ранга мог бы обходиться без руководства. А если это может Мастер Второго ранга, значит могут и прочие мастера...

В моменте Инк все-таки понял, что заигрался и сник. Библиотекарь некоторое время журил его суровым молчанием и заговорил только когда гудение сингулярности стало давить на уши:

– На Землю проник Архетип. Поп-культурный симулякр, как ты его назвал, Инк Болт. Очень опасный Архетип... Особенно когда он выходит за рамки литературного процесса, – сцепив руки на животе, говорил Библиотекарь, важно задрав маленькую головку. – Вспомним только случай с Наполеоном Бонапартом. Адольфом Гитлером, Гимлером, против которых пришлось спустить с цепи не менее опасный архетип и вплести его в судьбу Иосифа Сталина.

Инк кивнул. Побеги архетипов уже случались и очень везло, если они вплетались в сюжеты каких-то конкретных книг, которые потом находил Автор и приносил беглеца в библиотеку на блюдечке.

Дверь за спиной Инка скрипнула. Оттуда, перебирая ножками, бежал Дени со здоровенной кипой бумаг. По старой привычке Инк туда заглянул и обнаружил имена Виктора Винокурова, Риты Хоффман и прочих авторов.

– Новый завоз, – отдышавшись и помахав на лицо платком, сказал Дени. – Аншлаг! Надо скорее с этим архетипом что-то решать! Иначе весь самиздат ляжет и классику начнет писать!

Библиотекарь переглянулся с Инком, и оба они сделали рукой жест, который как бы говорил: уберись отсюда, пожалуйста. Дени, не очень обремененной умом, но очень обремененной работой, убежал, подумав, что с ним попрощались.

– На чем я остановился? – взглянув на кипу, спросил Библиотекарь. – Ах да. Сталин. Вмешательство архетипа, Инк, влечет к изменению пространства вокруг персонажа, с которым он решил срастись. Вселенная будет на стороне «героя» и сделает все, чтобы тот побеждал. А человек, который не обременен волей автора, с таким... хм, «читом», может сделать много нежелательных вещей.

– Таковой человек уже появился? – спросил Инк.

– Появился. Его имя Петр, по фамилии Смирнов. Белорус. Живет в Гомеле, – отчеканил Библиотекарь. – Аграрный лицей, Две тысячи двадцатый год. Второй курс.

– Как некролог зачитали, – посетовал Инк и замолк.

– Мальчик не сирота. У него Нормальная жизнь Нормального человека. Но Архетип уже набирает силу, и очень скоро Петя может лишиться родителей. Стать избранным революционером, который назовет Систему злом и обратит против него силу Архетипа. И вот это, – палец Библиотекаря лег на кипу бумаг, которую только что приволок Дени. – Это может не случиться. Не случиться может огромный пласт истории. И ладно если бы она была не написана! Нам придется перекраивать полотно Времени, чтобы сшить две диаметрально разные ветки!

– Понял, – сказал Инк единственно верное, что мог сказать подчинённый и добавил единственное верное, что мог добавить: – Когда я выступаю?

– Вчера, – хмуро добавил Библиотекарь. – И засветло.

С этими словами Инк развернулся на каблуках и едва не отдал честь. На обратном пути он наткнулся на Дени, который снова нес кипу бумаг.

Сверху, на чуть съехавшей бумажке, он успел различить имя странного автора: Войд.

***

Около межвременных лифтов происходил настоящий бугурт, в котором участвовало такое количество персонажей, что Мастерам приходилось очень активно работать локтями, чтобы пропихнуться внутрь.

– Прошу прощения... премного извиняюсь. Здравствуй, Хагрид, – тихо протискивался Инк Болт к основному лифту. – Мисс Йеннифэр, какая встреча! О, это же Поттер! Признаю, я ваш фанат...

Ни с кем дольше чем на пару слов Инк не задерживался и при этом очень умело, быстрее прочих Мастеров, просочился в лифт. Там его ждала охрана в лице двух упитанных монахов, которые были даже больше упомянутого Хагрида. Не то чтобы персонажи могли проскочить в чужие миры, но они могли навязчиво отвлекать.

Инк их понимал... в конце концов, у него самого отняли мир. Он до сих пор помнил мгновения, когда пламя съедало его личность буква за буквой, пока от него не осталась обычная клякса. То же самое могло произойти и с теми, кто толпился сейчас около лифтов. Если история поменяет свое течение, их миры могут быть никогда и не написаны.

– Инк! Мастер Инк! – кричали вслед Болту. – Подождите!

Инк, будучи мастером на опыте, поспешил сделать вид, что не расслышал и начал активно работать с кнопками лифта. Дверцы уже почти закрылись, когда туда прощемилась девичья ножка.

– Фух! Успела! – в кабинку ввалилась девушка с черными, как смоль, волосами, зелеными глазами и внешностью лесной нимфы. – Меня направил Библиотекарь вместе с вами ассистентом! Я Мастер Шестого Ранга.

– Шестерка значит, – поджал губы Инк. – Будем знакомы.

– Но я не назвала имени... – тихо ответила девушка.

– Это не так принципиально. Тебя ввели в курс дела?

– В общих чертах, Мастер. Про сбежавший архетип я знаю. Хотя... глупо называть архетипом стереотип.

Инк взглянул на свою спутницу иначе, с толком одобрения. Затем отошел чуть в сторону и показал рукой на кнопки лифта:

– Ты же умеешь пользоваться, Шестерка? Дерзай.

– Я не...

– У нас не так много бесконечности.

Девушка пискнула что-то, что явно защищало ее права, и привалилась к кнопкам лифта. Закрывая свои манипуляции спиной, Шестерка быстро набрала нужные координаты и нажала кнопку «пуск».

Заиграла музычка ожидания, вспыхнули оранжевые огоньки и меж временной лифт рванулся с места, разогнав под собой темпоральные аномалии.

– Отойди чуть в сторону. Вот так, – Инк, словно боясь прикоснуться к девушке, оттолкнул ее указательным пальцем в другой конец кабинки и сам отошел подальше от двери.

Пиликнуло. Приятный женский голос произнес «Добро пожаловать в 2020 год. Мир Земля 36-Б. Первоисточник». С потолка вывалились костюмы химзащиты с мрачными противогазами-хоботами. Дверцы принялись открываться...

Вместе с ним стали открываться врата в ад. Оранжевое свечение было таким ярким, словно это было второе солнце. Не удержавшись, Шестерка выглянула в образовавшуюся щель и обнаружила огромный ядерный гриб вдалеке! Взрывная волна сносили дома, оставляли на стенах черные тени и...

Пилик! Дверцы стали закрываться. Инк стоял около пульта управления и держал кулак около кнопки «СТОП».

– Хиросима, – пожал плечами Инк. – Сорок пятый год...

– Но я же все правильно ввела! – воскликнула девушка.

– Знаю. Но чертовщина в мире первоисточнике ведет к темпоральным аномалиям. Лифт может сбоить. Нам повезло, что мы не возникли прямо в центре взрыва... отмывать радиационный фон и тени со стенок лифта то еще удовольствие.

– Вы знали, что так случиться?! И не сказали!

– Лучше один раз увидеть, – сложил брови домиком Инк и натыкал на табло лифта подправленные временные координаты. – К тому же, мне нужен был пристрелочный выход, чтобы понять, куда координаты двигать. Та-а-к. Теперь...

С потолка вывалилась одежда. У Инка это был вельветовый пиджак в приглушенную клетку и брюки с отглаженными в край стрелками. У Шестерки это был бордовый свитер, длинная юбка и пара заколок.

Из узла одежды Инка вывалилась инструкция.

– Та-а-ак. Вот, – потянул Инк. – Я учитель литературы, а ты практикантка. Меня звать Петр Афанасьевич, а ты Марья Ивановна... Тьфу. Походу креатив-отдел по лифтам отдали под управление Штампа.

– Так мы будем работать в школе? Как... настоящие люди? – подбирая одежду, спросила Шестерка и сдула с лица черную прядь.

– Что-то вроде того. Но как Мастер Шестого ранга, ты можешь проворачивать такое только с кем-то постарше. Например, со мной. Потому что я могу заместить реального человека и вместе с собой привести кого-то, кого нет. Долго объяснять... Одевайся.

– Отвернитесь...

– О... конечно, – сказал Инк и сделал полуоборота, отвернувшись к стенке.

Натягивая свой костюм, он отметил, что медная оборка вокруг панели управления лифтом представляет из себя неплохую отражающую поверхность. Отметил он так же, что у Шестерки, под балахоном скрывалось такое же тело нимфы, с участками зеленоватой кожи.

– Мастер Инк...

– М?.. – отвернувшись от панели, Инк стал завязывать галстук.

– А это правда, что ваш мир... сгорел?

– Было дело.

– ...какого это?

На какое-то время Инк притих и смотрел перед собой, слушая шорох одежды за спиной. Затем над головами снова пиликнул желтый индикатор, а женский голос отрапортовал о прибытии на место.

– Оделась? – спросил Инк и бросил взгляд через плечо. – Двигаем. Архетипы быстро вплетаются в историю. Лучше не давать ему шанса срастись с парнем. Иначе ассоциация Реализма решит стереть его вместе с носителем и городом, а взамен поставить фрагмент из какого-нибудь романчика Исторической Прозы...

***

Литература, которая сталкивается с реализмом, и не дай Боже – с реальностью, становится прозаичной. Вероятно, чтобы подчеркнуть это высказывание, местом высадки для двух Мастеров оказался туалет в Центральном Гомельском Парке.

Это конечно был не самый худший туалет. Шестерка еще помнила те ужасы, когда бродила по строкам сценария «На Игле»... с тех пор она очень щепетильно относится к посещаемым уборным.

– Так, стараемся работать быстро, – заговорил Инк Болт, доставая из кармана оранжевый айфон. – Напомни написать докладную в Отдел Снабжения... Какой нахрен семнадцатый айфон? До него еще пять лет.

– А это так критично? – услышала Шестерка свой голос.

– В нашем случае, не очень. Так... Возьми вот это...

Инк достал из кармана три красные закладки, зазубренные на концах в форму змеиного языка.

– Закладка, – констатировала Шестерка.

– Повтори это громче и пойди вон в тот кустик. Увидишь фокус с появлением двух дядь с погонами, – не мигнув ни разу ответил Инк. – Закладка вроде с Третьего ранга выдается. Так что запомни: увидишь архетип, сразу лепи эту закладку на любую поверхность до которой лапка достает. Это изолирует пространство действия архетипа и дает вменяемый плацдарм для сражения.

– Я слышала, изоляция плохо влияет на темпоральный фон исходного мира...

– О-о-о, тогда тебе придется узнать как сильно бьет ретроспективная или проспективная заявка. Если архетип не изолировать, у тебя в голове может возникнуть мысль, что... по твоим жилам течет тьма и вообще ты древний Бог, что должен убить избранного героя.

Перечисляя все это Инк сохранял комично статичное выражение лица. Чувствовалось некое напряжение в том как он говорил, как озирался и как поджимал губы.

– Ладно. Стилус оставлю себе. Тебе хотя бы закладкой научиться пользоваться. И головой. И не смотри на меня так! У вас нимф глаза такие... как у щенков. Или котят. Бр-р-р. Не дай Бог тебе с Герасимом увидеться.

– Издеватесь?

– В этом удовольствии я себе никогда не отказывал.

Пока Инк рылся в телефоне, лицо его менялось раз пять, и на шестой оно приобрело благосклонное выражение. Он заговорил:

– Я нашел адрес. Пошли за мной.

– Мы вроде должны идти на остановку...

– Вроде.

– А почему мы идем к ночному клубу?

– Так надо.

Оказавшись около дверей, Инк выудил из нагрудного кармашка пиджака серебряный стилус-ручку. Ткнув ею в дверь, та подсветилась голубоватым светом и рядом с ней возникло зеленое окошечко, как на экране компьютера. Своего рода «Промт» назначения предмета. Он был достаточно длинным и включал в себя даже каталог имен тех, кто открывал эту дверь.

Инк в одно движение выделил весь промт и удалил его. Прежде чем он услышал испуганный вздох Шестерки, он уже начал писать свой промт в котором значилось, что эта дверь ведет на «Стр. Беларусь, гр. Гомель, Ул. Волгоградская, д.12».

– МАСТЕР ИНК!

– ТС-С-С! Не голоси так!

– Вы... вы только что... только что переписали суть первоисточника!

– Да-да-да. Этим уже будет заниматься отряд из отдела Редактуры и Корректуры. Тебе будет проще думать, что нам, как полевым сотрудникам можно все! Хе-хе, ну почти.

– Это мир наших создателей, Мастер! Вы... Вы не можете.

Инк посмотрел на свою подопечную иначе. Бывает такое, что в глазах можно прочитать влюбленность, ненависть, радость, первобытный ужас, множество эмоций. Но Шестерка увидела искру. Искра вспыхнула, распалилась, превратилась в костер и обратилась в слова:

– Ты не права, Шестая. Литература влияет на этот мир, так же как этот мир влияет на нас. Они создают нас, а мы создаем их. Слышала про юнца Вертера? Гете. После этой истории ТЫСЯЧИ «создателей» решили вздернуться. И это случилось не из-за ошибок БВС или вольностей Мастеров. Наши миры очень тесно связаны. Потому, прежде чем сомневаться в Мастере, который выше тебя по рангу, изволь думать головой. Все вы первоходы одинаковые...

Последнюю фразу Инк произнес шепотом и потянул на себя переписанную дверь. По ту сторону открылся вид на зеленую оранжерею, небольшой рецепшен по левую руку и там же ряды раздевалок.

Это явно был не клуб.

Как только дверь за спиной закрылась, оказалось, что она была стеклянная. Вахтерша в синем халате, чуть седая, с заматерелыми руками привстала со стула и с интересом наблюдала за пришельцами. Еще двое уборщиц тоже привстали со своих мест, словно бы обнаружили начальство.

– Здравствуйте! – Инк Болт натянул на себя одну из своих лучших улыбок и подошел к стойке рецепшена. – Мое имя Петр Афанасьевич. Старший преподаватель кафедры русской и мировой литературы ГГУ имени Франциска Скорины. Являюсь куратором вот этой студентки Марьи Ивановны. Поздоровайся!

– Здравствуйте...

Из образа Шестерки пропала растерянность или напряженноть. На ее место встала стеснительная студентка, сжимающая пальцами длинные рукава свитера. Инк даже одобрительно про себя кивнул. От шестого ранга он почти ничего не ожидал, если быть откровенным.

– Во-о-от. С сегодняшнего дня и на две недели эта юная леди поступает к вам на активную педагогическую практику, где будет преподавать... или во всяком случае пытаться, русский язык и литературу.

– О... Практиканты? – глаза вахтёрши округлились, но получив некоторые ответы на вопросы, в ней теперь было не так много подозрительности. – Со Скорины? Ох... у нас такога яще не было. Вот тамочки. Видите дверьку в конце? Там и директор и зам...

– У нас уже обозначено время и место. Сказали, что первичный инструктаж нам проведут прямо в аудитории. Поэтому и забежали спросить, где у вас учебный корпус? Здесь я как понял столовая и физкультура...

– Да-да-да, – хлопнула в ладоши вахтерша. – Учебный корпус, энта вот выйдете и налево. Там ближайший корпус! Тот что справа!

– Вы нас очень выручили! Дзякую.

Обменявшись поклонами, Инк уверенно потащил за собой Шестерку. На улице пахло октябрьским зноем и палой листвой. Небо было пасмурным, а по внутреннему двору лицея разъезжали учебные бело-голубые грузовички. По хорошему их нужно было бы бояться, но местные студенты относились к ним как к дресированным слонам: снисходительно отходили в сторону и почти не бросались под колеса.

Нужный корпус было видно прямо с крыльца.

– Тучи сгущаются, – констатировал Инк. – Архетип пытается нагнать жути. Он еще падла и правильное время выбрал... Двадцатый год. Социальный кризис. Митинги, марши. Слиться с избранным в такой обстановке проще.

– Я слышала, некоторые архетипы сливались со своими носителями меньше чем за час проецируемого времени, – тихо сказала Шестерка.

– В исходниках все сложнее. Вселенная сложнее. Нарратив сложнее. Больше исходных данных, которые приходится менять. Это производит дохрена энергии, а вселенная этого ох как не любит. Она тратит все силы на развеивание концентрированных очагов этой самой энергии. Чашка кофе остывает. Торнада сбрасывают атмосферное давление. Большая волна неизбежно станет маленькой. Даже твои хвалёные «ТВОРЦЫ» рано или поздно рассеиваются в энергетическом поле.

– Исходные миры сопротивляются влиянию архетипов? Это странно... Вспомнить только случай с исходным миром 233-ВС. Меньше чем за пол дня он был полностью разрушен и мифологизирован в художественный мир. Буквально из-за влияния вывалившегося некрономикона Абдула Альхазреда.

– Теперь ты можешь представить, что может случиться с ЭТИМ миром, если этот СТЕРЕОТИП решит поиграть в сюжеты самиздата, или не дай бог, фанфикшена, – угрюмо ответил Инк Болт. – Когда вылезаешь из книги, реальный мир кажется сказочным. Думаю, так работает и наоборот. Закладку. Сюда.

Подойдя к корпусу, Инк указал пальцем на стену при двери. Шестерка подчинилась и хлопнула по чуть влажной стене ладошкой с красной лентой. Та мгновенно впилась в стену. В груди что-то сжалось и это ощущение очень походило на то, что испытываешь при начале движения лифта.

– Он тут, – осклабился Инк. – Ты тоже это почувствовала? Запомни. Так ощущается правильно поставленная закладка.

– А как вы поняли, что архетип находится здесь?..

Инк молча поднял и покрутил айфоном. На табло экрана мигала красная точка в пределах местного массива корпусов.

– Век технологий. В мезозой было бы сложнее... Дважды по протоколам «попаданец» и «реинкорнация» по джунглям Тарзаном бегал! Мало того что раптора хрен догонишь, а потом еще поди отличи, тупой он или притворяется... Хуже если и тупой и претворяется.

Шестрка, выслушав эту исповедь, неуклюже улыбнулась и показала палец вверх. Инк поджал губы и шагнул в преддверье учебного корпуса.

Бетонные, мрачные стены, словно каменная утроба громадного монстра. Воздух сразу сделался каким-то густым, вязким, наполняющим легкие без возможности выдохнуть. Кажется это чувствовали все, ибо студенты вели себя очень подозрительно и переглядывались, пытаясь понять в чем дело.

Здесь был избранный и избранный высасывал из окружения краски, акцентируя на себе внимание.

– Та-а-ак, – сказал Инк. – Шалит, ох шалит.

Достав из кармана ту самую серебряную ручку, Инк растянул ее в стороны. Что-то щелкнуло, и мир вокруг прыгнул внутрь этой ручки! Во всяком случае, именно так показалось Шестерке с первого взгляда. Силуэты окружения, людей, стен, потолка, все потянулось в сторону ручки полупрозрачными силуэтами, как воспоминания в пасть дементора.

Инку только и оставалось, что крутить ручку по часовой стрелке, натягивая на нее навеянные архетипом образы.

– Он видимо понял, что изолирован, и решил пободаться, – констатировал Инк, делая шаг вперед. – Этой приспособой обычно пользуются Редакторы, второго и первого рангов. Чистят текст от избыточного пафоса, пифоса, логических ошибок, подмены имен и прочего. На ранних стадиях лоск стягивается как скотч за заусенец, но дай этой падле засохнуть, и нам бы пришлось пробиваться вперед второстепенными персонажами.

Натянутая мрачность действительно легко сползала и замыкалась в серебряной ручке. Студенты, которых тоже это касалось облегчённо выдыхали и некоторое время слабо понимали где находятся, снова пытаясь осознать себя как главных героев собственной жизни. Кто-то вовсе терял сознание. Кто-то хватался за рот и блевал прямо на пол.

– Вот здесь...

Закрыв ручку, Инк указал пальцем на дверь в аудиторию русского языка. Благо, она была на первом этаже. С выключенным устройством можно было увидеть, как из щелей двери выползают щупальца серой паутинки, покрывающей все больше и больше стен.

– Та-ак. Мы имеем дело с подростком, который считает себя избранным, – шмыгнув носом констатировал Инк. – Подростки любят не так много. И среди этого «не так много» есть девушки, а в девушках... что-то вроде стеснительности и сисек. Контраст всегда работал на ура.

Инк посмотрел на Шестерку. Шестерка посмотрела на Инка. Секунды две они молчали.

– Если что, я не девушка, – моргнул Инк. – И бюстом меня творец не наградил.

– Меня обучали разным линиям поведения, Мастер, – твердо ответила Шестерка. –И я буду вести себя сообразно тому образу, который посчитаю оптимальным. Оголяться я не буду.

– Да я и не просил оголяться. Подвяжи свитер на узел над пупком, не знаю, закасай рукава, растяни воротник в области декальте. Самые низменные эмоции, самые лучшие. Посмотри на любой традиционный исекай! Все эти персонажи в итоге встречают женщину и приключение на двадцать минут обрастает любовной линией! Стань этой любовной линией. Стань частью этого стереотипа и нам будет в два раза проще его выкурить из нашего пацана.

– Нет... И меня зовут не Шестерка! Я Нейла!

В коридоре тикали часы. Тихо, ритмично, могло даже показаться, что это тиканье было наброшено поверх пространства стереотипом, но его серая паутина еще не успела растянуться и до потолка.

– Нейла значит... – шмыгнув носом ответил Инк. – Ну да.

– Разыграем традиционный ход, – начала Нейла с хмурым видом, одергивая рукава свитера. – Мы агенты ФСБ...

– КГБ.

– Что?

– В Беларуси это КГБ. Комитет Государственной Безопасности.

– Но... он же революционер? Значит должен сотрудничать с противоположной стороной.

– Не должен. ФСБ, это запад, и он такой же враг для идейного сироты, как и КГБ. С одной стороны система, которая хочет поглотить «его народ», а со второй «прогнившая система». – чуть отстраненно ответил Инк поджав губы. – Мы пока даже не знаем какую именно форму принял архетип. Я лишь предположил, что парень мог избрать в качестве Великого Зла систему какого-нибудь государственного института. Для этого не надо проводить в этот мир магическое электричество, чтобы запитать шапито Владыки Демонов или чего-то...

Раздался громкий хлопок, словно кто-то уронил на пол увесистую книгу. Послышался громкий вздох людей за злосчастной дверью и особенно громкая фраза:

– ...Нам каждый день повторяют из экранов, что мы свободны. Нам твердят о демократии, о правах, о законе. Но спросите себя: чувствуете ли вы эту свободу, когда затягиваете пояса?..

– О-о-о... Похоже все же ревалюционер, – констатировал Инк Болт. – Так сладко не вещал даже старина Рикард о своих клецках...

– А почему мы его до этого не слышали? – чуть отвлекшись ответила Нейла. – Почему только сейчас.

Инк болт кивнул куда-то под ноги, туда где серая паутинка пафоса коснулась кончиков их обуви.

– Мы становимся частью наратива, – продолжал Инк. – Это как... Новостная сводка, которая появляется сразу при включении телевизора. Первые же строки вводят персонажа в суть событий. Архетип пока не знает, какие роли нам выдать, но на всякий случай решил дать на экранное время и если мы им не воспользуемся, будет плохо.

С этими словами Инк толкнул дверь, сделав это достаточно сильно, чтобы она хлопнула достаточно громко. Неплохой способ обратить на себя внимание и сместить центр повествование на себя.

Оба Мастера оказались в громадном классе, полностью забитом студентами. Десятки и десятки, они делали комнату невыносимо жаркой. Перед ними, вытянувшись в ленинской позе, стоял Петр Смирнов: в синей клетчатой рубашке, брюках с широкими карманами и высоких сапогах. Мальчика выглядел самоуверенно, смотрел на пришельцев как рыцарь на дракона, которого должен сразить.

– Все на выход, – уверенно, словно и не стоял в толпе воинственно настроенных подростков, сказал Инк Болт. – Петр Смирнов полагаю? Вас попрошу остаться и дать мне пять минут вашего времени. В этом разговоре заинтересованы как ваша сторона, так и наша.

– Для начала я хочу знать с кем говорю, – ответил Петр. – Вы из...

– Мы хотим спасти ваших родителей, Петр. И уберечь нашу страну от лишений, которые ее ожидают, если вы отклоните этот разговор, – отрезал Инк Болт.

Нейла невольно им восхитилась. Все же, не зря это Мастер Второго Ранга. Он сразу завел диалог о важном, показал, что важен для сюжета и подчеркнул избранность Петра. Теперь, даже если дела пойдут плохо, Инк не сможет быть в этой истории второстепенным лицом. В худшем случае, он разве что сойдет до антагониста.

В пространстве что-то колыхнулось. Петя вдруг нахмурился, шмыгнул носом и кивком попросил своих слушателей удалиться за дверь. Как и во всех сценах подобного плана, никто не задал лишних вопросов, никто не поднял шума, но каждый одарил пришельцев недобрым взглядом.

– Что за разговор? – спросил Петя Смирнов, спрыгнув с парты и усевшись на нее. Руки он скрестил на груди. – Вы из КГБ?

– Позволите? – Инк достал откуда-то из закромов пиджака небольшой фонарик и несколько раз включил и выключил его около глаза. – Я буду задавать вам вопросы, а вы на них отвечать. Это обычный фонарик.

Петр фыркнул, но согласился.

– Как зовут ваших отца и мать?

– Ангелина и Дмитрий.

– Как зовут вас?

– Петр Смирнов.

– Ваши родители живы?

– Они...

Подросток замер и было видно, что он хочет сказать «Да», но вместо этого из глотки выбрасывается сбитое придыхание. Несколько раз он даже кашлянул, но нужного ответа он выдать не сумел, более того, начал задыхаться, делая попытки все чаще.

– Успокойтесь, Петр. Вдох, выдох, – продолжал Инк, выключив фонарик.

– Да-да... – пытаясь отдыхаться, отвечал Петя. – Что... Что это было? И откуда вы?

– То чего мы боялись, – поджал губы Инк. – А откуда мы... Хм. Эту информацию вам сообщат в штабе. Слышали о Людях В черном? Фильм?

– Угу...

– Как видите, мы ходим не только в черном.

– Эта девушка вместе с вами? – вкрадчиво спросил Петр, взглянув на Нейлу. – Стажер?

– Что-то вроде. Готовы пройти с нами?

Петр кивнул, не переставая теребить собственный кадык. Видимо именно поселилось нечто, не дающее ему сказать, что Ангелина и Дмитрий живы. Архетип работал грубо и в его истории все еще оставались сюжетные дыры, которые можно адаптировать и превратить в новые русла для течения.

Внутри Нейлы сжалось. Все же, она была образцовым Мастером Шестого ранга, прилежной ученицей и знала очень много прецедентных случаев работы с архетипами. Она знала протоколы действия, знала что можно, а что нельзя... но все же, практика в БВС не могла научить ее ЭТОМУ – импровизации.

Сейчас, все что было необходимо Мастерам, это ослабить связь Архетипа 845-Б с носителем. В случае, если это не выйдет сделать, то удалить носителя и насильно загнать архетип в буквенный накопитель.

– Сколько времени тебе надо на собраться? – хмуро, как настоящий агент 007 спросил Инк. – Трех минут хватит?

– Тут только конспекты. Оставлю, не утащат, – ответил Петр вставая со стола. – Мои родные... Они... Что им угрожает?

– Все в машине!

Создать машину при помощи Стилуса было бы задачей одной секунды. У Мастеров всегда есть любимые промты в избранной панели: создать оружие, еду, машину, небольшое трехэтажное жилье или даже НПС напарника для более лаконичного спектакля в условиях полевой работы.

Однако витиеватые нити судьбы, штопающие строчку за строчкой космическое ничто, в этот самом ничто подзастряли. Швейная машинка затрещала, выгнулась, и если бы могла, то обязательно выдохнула, как человек глубоко уставший.

Стоило Инк Болту пропустить за дверь в коридор Нейлу с Петром, как в груди возникло знакомое ощущение опускающегося лифта.

Коридор по ту сторону оказался многокилометровым тоннелем в белом свете мигающих больничных ламп. Все оставалось прежним, только вот выход из корпуса теперь был запаян стеной и на его месте громоздилась дверь аудитории «666».

Все аудитории в обоих направлениях коридора имели эти номера...

– Что за... – вырвалось из Петра.

Нейла хотела спросить тоже самое, но ее прервал удар. Рука Инк Болта впечаталась ей в скулу, заставив аккуратные зубки щелкнуть. Картинка перед глазами Нейлы тряхнулась, она завалилась на пол и больно ударилась локтями об пол.

– Нейла-Нейла-Нейла. Красивое имя, – хмыкнул Инк Болт, вальяжно выходя в коридор и плотно прикрывая за собой дверь. – Наверное, имя за которым что-то стоит. История, бэкграуд, лор! Хе-хе. Не кипятись, Петр. Ты ведь хотел, зла! ДА?! Хотел антагониста. Мозги то у тебя подростковые, примитивные. Дайте сражаться против всего плохого и за все хорошее! Что ж. Сражайся.

Последние слова Инк Болт произнес с пугающей отстранённостью. Словно с лица пропали все эмоции, провисли щеки и опустились губы. Неисключительную личность это могло бы ввести в ступор или напугать...

...Но Петр невольно стал романтическим героем, а если верить литературоведам, эти типы всегда опирались на свою исключительность.

Студент среагировал первый: рванулся всем корпусом и влетел в Инка плечом. Затрещала клетчатая рубаха, Мастер попятился, завалился назад и рухнул навзничь, отворив собой дверь с номером «666». Внутри, вместо знакомой аудитории показались ряды писуаров и пол устланный мелкой керамической плиткой.

– Вставай! Ну же! – рявкнул студент, протягивая руку Нейле. – Шустрее!

Еще не до конца опомнившись после удара по лицу, девушка среагировала не сразу. Опомнилась она уже как в сказке: бегущей не зная куда, не зная зачем. Коридор тянулся и тянулся вперед, утопая концами в белом мареве густого тумана. Как знала Нейла, это один из самых распространенных визуальных ограничителей замкнутых хронотопов.

Впрочем, все это было не важно. Главной мыслью Нейлы все еще был Инк Болт и его поведение. Закладка должна была ограничить возможности архетипа в плане воздействия на время и разум Мастеров. Выходило так, что Инк ударил ее специально, будучи в трезвом рассудке... Для чего? Чтобы стать антагонистом?

Где-то за спиной утробно зарычал двигатель мотоцикла.

– В сторону! – рявкнул Петр.

И вовремя.

Дверь по левую сторону коридора открылась и оттуда вывалилось аморфное нечто, напоминающее истекающего слизью подростка. В библейском жесте он протянул перед собой отекающие руки, и коснулся бы свитера Нейлы, если бы Петр не рванул ее на себя.

Заскрипели дверные петли. Шестерка и студент свалились на пол очередной аудитории «666». Это был простой школьный класс с одноместными партами и мягкими игрушками поверх массивного застеклённого стеллажала.

ВРРРРАМ!

По коридору пронесся массивный байк, переехав аморфного подростка-слизня. Послышался скрип и визг тормозного пути мотоцикла, когда Нейла вскочила на ноги рывком закрыв дверь.

– Что с ним случилось? – нахмурившись спросил Петр. – Я про этого... Твоего начальника.

– Не знаю, – честно призналась Нейла.

– Мы попали в какое-то лиминальное пространство, – осматривая класс сказал Петр. – Что-то вроде бэкрумса. Знаешь как отсюда выбраться?

Говоря это, студент ловко взялся за угол шкафа, что стоял около дверь и рванул его на себя. Грохотнуло так, что вибрацию можно было ощутить через подошвы.

– У истории должна быть точка... – ответила Нейла заученную фразу с курсов.

– Точка? – переспрсоил Петр.

– Точка, – ответил мужской голос.

Инк Болт стоял за их спинами и крутил в руках стилус. Ехидная ухмылка на нем сейчас выглядела безумно и притягательно одновременно. Серебряный стержень вертелся между его пальцев как отчаянная рыбка в руках рыбака.

Петр встал перед Нейлой и заскрыл ее спиной.

– Вы творцы легко ставите эти точки, м? – приподняв бровь сказал Инк Болт. – Мы расстались и точка. Десять баксов, и это мое ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО. Создаете миры, чтобы их сжечь. Обречь на забвение собственных детей, потому что... что? Не переносите самих себя? И по твоему, в этом виноваты мы?

Ручка в руках Мастера остановилась. Появилось табло промта.

– Хочешь покажу какого это? Когда в твоей истории ставят точку и сжигают эту историю?!

Промт отпечатался мгновенно. Стены класса поползли, словно оплавленные воском. Ноги Петра и Нейлы стали проваливаться вниз, как в зыбучие пески. Классные стулья превратились в калчаногие табуреты, а ножки парт прогнулись под собственным весом.

– Тебе тоже будет чему поучиться, Нейла! – продолжал Инк Болт, чуть приподнявшись в воздухе над оплавленным миром. – Знаешь что осталось от меня? А? ОТ моей истории? Клякса. И слово! Хе. БОЛТ! Клякса Болт. Вся моя история это игра в имитацию, и как же мне хочется...

БАХ!

Противоположная стена с грохотом разлетелась в крупные ошметки плавленного воска. По ту сторону, в небольшой детской комнатке стоял второй Инк Болт. Весь в слизи, крови, кусках оплавленной материи и сбитым дыханием. В руках он держал белый стилус и так называемый умклайдет. Будь это версия УЭУ-17, Нейла бы его узнала, но этот был квантовый и это кое что говорило об обладателе этого умклайтеда: в частности, о восьми семестрах зубрежки и изрядных знаний в квантовой алхимии, гиперполях и обощенном законе Ломоносова-Лавуазье.

БАХ! БАХ!

Два энергетических вихря вспороли пространство по правую и левую руку ЛжеИнк Болта. Мимик оскалился, выбрасывая вперед себя стилус. По синиму табло тот час побежали новые строки промта, растворяя в руках оригинала умклайтед.

– Я думал, ты присоединишься позже, – чуть обиженно сказал мимик. – Но и на Нас у меня есть решение.

Посреди комнаты вспыхнуло адское пламя. Казалось, мимик до этого весь был облит бензином. По лицу резануло теплом, в ушах загудело от схлопнувшегося воздуха, а лицо настоящего Инк Болта переменилось. Он попятился, наткнулся спиной на кресло-картошку и рухкнул на пятую точку, когда к нему на встречу шел распаленный мимик.

– Ты ведь это видел, да? – вещал голос мимика. – Пламя вдохновения, что тебя породило, и пламя молнии, что тебя погубит.

– Сейчас должна быть сцена, где нам придется угадывать, кто из них настоящий, – шепнул Петр, Нейле. – Или я уже ничего не понимаю...

– Тот что не горит, наш, – тихо шепнула Нейла и сделала несколько вязких шагов в направлении своего куратора. – Надо завершить эту историю! Оружие... какое-нибудь.

– Ну...

Студент достал из кармана нож бабочку, прокрутил ее, доставая лезвие с камуфляжным узором. Идти к мимику было уже поздно и Петр сделал самое драматическое решение, какое можно было сделать: он замахнулся и бросил клинок прямо в тлеющую спину мимика.

И промазал. Точнее, нож-то попал, но не лезвием, а рукояткой. Это заставило мимика обернуться: от лица Инка там осталось немного, ибо лицо оплыло, потеряв прежние формы.

– Хорошая попытка, – прохлюпал голос, надувая пузыри на оплавленных губах.

Но взгляд мимика переменился, когда он увидел в руках Нейлы красную закладку. Твердной поверхности вокруг толком и не осталось, но одна из мягких игрушек оставалась «мягкой игрушкой», видимо, для драматизма утопая в зыбучем полу. Это был белый медведь, оттопыривший пятую точку и белым хвотом. И это оказалось достаточно твердной поверхностью, чтобы закладка ограничила влияние архетипа на регенерацию опаленного двойника.

– А эта попытка будет еще лучше.

Когда мимик вернулся взглядом к Инк Болту, тот уже держал в руках магнум с длиннющим стволом и шестью заряженными патронами. Первый выстрел снес монстру часть черепа, второй кусок глотки, третий и четвертый грудь и плечо.

Пятого выстрела не раздалось, ибо пол под Мастером Второго Ранга в конце оплавился и тот провалился куда-то вниз, под гам и грохот, треск и скрежет досок. Кажется мимик с этого успел похихикать, ибо издал несколько нечленораздельных бульков, прежде чем обратиться в лужицу воска.

– МАСТЕР ИНК!

Нейла сорвалась с места, потеряв одну туфлю в жидком полу, и через пару шагов лишившись второй, а так же пары белых носочков. Матерясь как последний дворник, Петр несся следом, но спустился вслед за Нейлой только парой минут позже, ибо со своей обувью прощаться не спешил.

На этаже ниже лежал Инк Болт. Это помещение было чем-то вроде слесарного цеха: вокруг верстаки, виски, рассыпанные опилки в мазуте, скрученные двигатели и теплообменники. В центре всего этого, поверх одного из верстаков, перекинутый через тиски, лежал Инк в очень неестественной позе. Из плечо у него торчал кусок арматуры, дыхание сбитое и тяжелое, как у человека с пневманией. Белый стилус лежал на полу в опилках.

– Нейла...

Это слово далось Инку с трудом. Его подопечной пришлось наклониться над его губами, чтобы услышать сдавленный шепот.

– Карман пиджака... На груди...

– Мастер...

– Карман!

Поджав губы, Нейла осторожно принялась рыться в карманах и выудила оттуда небольшой карманный томик «Гарри Поттер и философский камень». Типичное место для архетипа 845-Б.

– ТВОЮ МАТЬ! – выругался Петр, спустившись вниз по обломкам досок. – У него позвоночник сломан...

– Пусть прочитает... – прошептал Инк. – Вслух. Живо.

– Петр! Вот. Читай.

– Че-е-е, – возмутился Петр, глядя на обложку Гарри Поттера. – Твой начальник при смерти, а ты...

– ЧИТАЙ ВСЛУХ! ЖИВО!

Очень многие, куда более грозные мужчины перед женским гневом чисто инстиктивно становятся чуть более покладистыми. Петр же грозным не был. Скорее, он был Петр Великий – по интонации понял, что чтение зарубежной классики поможет ему прорубить окно не только в Европу, но и возможно наружу этого ламинарного пространства.

Начал он сбивчиво, то и дело запинаясь и возвращаясь на одно-два слова назад. Вид его сделался сосредоточенным, и чем больше он читал, тем больше вокруг него нарастало нечто. Это было похоже на то как выглядит мир над асфальтом в жаркую погоду.

Чем дольше читал Петр, тем больше несоответствий с оригиналом слышала Нейла. Все же, бежавший археип покинул все книги в основе которых стоял. В этой версии Гарри Поттер не был сиротой, у него не было шрама и травмирующего опыта жизни с Дурслями; он поступил в Хогватс при живых родителях...

Кипение вокруг Петра наростало, пространство вокруг него ревело от микроволновых волн, вихрилось и стреляло искрами! Казалось, грядет очередной Большой Взрыв, но все закончилось прозаичнее: по слесарному помещению прокатился раскатистый звук, с каким обычно умирают звезды, и нечто невидимое, но безусловно могущественное, покинуло тело юноши, рванувшись всем своим ничто на страницы покинутой книги.

Сам же Петр, не замечая поднявшихся наэлектризованных волос, закрыл книгу, посмотрел на Нейлу, глуповато улыбнулся и потерял сознание.

– Он отключился? – спросил Инк Болт вполне буднично.

– Да... – ответила Нейла едва сдерживая слезы. – Мастер, вы...

Инк Болт уже вставал с верстака, отряхивая одежду от грязи. Полушепотом, полукриком он плевался и ругался, сетуя, что отдел Обеспечения с него три шкуры спустит за порчу казенной одежды.

– Вы впорядке?.. – не веря своим словам спросила Нейла.

– Почти. Я пережил слишком много, чтобы помереть от руки второсортной кальки на самого себя, – хмыкнул Инк Болт. – Не подскажешь, у меня со спины арматуры торчит больше чем спереди?

– Да...

– Будь дружкой, подсоби. Да-да, вот так, двумя руками... Возьми, вот, кусок ветоши есть, чтобы руки не скользили. АЙ! Осторожнее... Ногой упрись в спину и дергни разок посильнее...

Рывок, и арматура покинула плечо Мастера. Перестав закусывать собственный рукав, Инк сплюнул в опилки. Нейла некоторое время стояла с окровавленным куском арматуры в руках, затем глупо улыбнулась, и так же блаженно как Петр потеряла сознание.

– На самом деле, это было неплохо, – кивнул сам себе Инк Болт, соскочил с верстака и принялся здоровой рукой пытаться достать айфон из противоположного кармана.

Получилось не быстро, ровно как и набрать нужный номер, который еще надо было рассмотреть за россыпью паутинчатых трещин.

Прежде чем подняли трубку успело миновать половину гудка:

– Архетип 845-Б запечатан. Ищите его в философском камне, – отчеканил Инк Болт. – В исходник нужна бригада из отдела Редактуры и Корректуры. Желательно человек пять. Здесь... что-то вроде пространственной аномалии внутри изолированного закладкой сектора. Носитель архетипа жив и без сознания. Состав здоров и почти цел, но медика вызвать придётся. У меня небольшая рваная рана, пара сломанных ребер и кажется раздроблена ключица... Да-да, я в норме. Нет, не как в прошлый раз, руки-ноги на месте. Нейла впорядке...

Как бы в ответ на это заявление, девушка на полу пискнула и втянула воздух.

– Спит, – глядя на девичье личико сказал Инк. – Да нет! Не вечным сном. Вытащила из меня кусок арматуры и отключилась. Ага... Хех, да. Спящая красавица... Вот сам, засранец пойдешь, и пробудишь ее страстным поцелуем. Я пока только настойку нашатыря предложить могу. Ага. Жду.

***

Очнулась Нейла под лазоревым небом, поверх желтой, пахнущей больницей кушетке и накрытая тёплым пледиком. Рядом с ней, качая ножками сидел Инк Болт и пил из серебряной фляги, напевая под нос что-то вроде детской мелодии с логичным, успокаивающим мотивом.

Рядом, на подобной кушетке лежал уже знакомый Петр Смирнов, над которым стоял низенький работник из отдела редактуры. Важный, с заострёнными ушами, толстеньки и в круглых очках, он ловко орудовал чем-то вроде хирургических инструментов, коими «вскрывал» черепушку Петра.

Выглядело это конечно не как вскрытие, но периодически из головы подопечного вылетало то или иное слово, и редактору приходилось ругаться и ловить этот зарвавшийся набор символов, чтобы вернуть его назад.

– С этим закончил, – сказал наконец редактор, поправляя очки. – Будет жить и нетужить, да добра наживать. Инк?

– М? – обернулся мастер.

– Переписывал что-нибудь за пределами изолированного сектора?

– Ну...

– Ясно. Бросай корды на мою почту, потом разберемся. Тут пока разгрести надо, пока время встало. Кванты, сам понимаешь.

– Да. Все дело в квантах, – невесело ответил Инк, уже занимаясь перебросом координат того самого клуба. – Удачи.

Редактор не ответил, ушагав куда-то, где Нейла не могла его видеть. Но к этому моменту она уже достаточно окрепла, чтобы приподняться на локте и поняла, что находится напротив того самого учебного корпуса... часть которого превратилась в сферический кусок бесформенной материи. Словно ребенок смешал несколько кусков пластилина разных цветов и скрутил это в кругляшек.

– О, доброе утро, – сделал ручкой Инк Болт и улыбнулся. – Будешь?

Он протянул флягу, но Нейла отказалась. Ответом ей стало не очень красноречивое пожимание плечами и глубокий глоток.

– Я думала вы... все, – спустя время сказала Нейла.

Понятие «Смерти» в БВС как такового не существовало, но если основной накопитель информации, а именно тело вымышленного персонажа претерпевало несовместимые с жизнью травмы, информация рассеивалась и очень в редких после такого умудрялись собирать старую личность.

– У тебя слишком бурная фантазия, – ответил Инк Болт. – Страшно было в сорок пятом. Там архетип успел присосаться так, что без прилюдий в истории точку не поставишь. А здесь... банальный разум банального студента.

– Как я поняла, он среагировал на шутку про людей в черном, – размышляла вслух Нейла. – Все эти пространственные аномалии, бесконечный коридор. Это из-за того что мы были изолированы закладкой и сюжет приобрел фантастический элемент?

– Ну-у-у... не только, – прищурившись ответил Инк. – По сюжету мы должны были разъединиться, общий план повествования бы вышел на вас, и раскрытие вас обоих, как персонажей, в отрыве от «профессионала» в моем лице. Сюжет выбрал тебя и твой бэкграунд для создания моего двойника.

– А вы? Что видели вы, когда нас разъеденили?

– Тут типично. Меня приняли за крутого парня, и потому пришлось прорываться через полчища аномальной шелухи, – отмахнулся Инк. – Я примерно понял, что произошло, поэтому сразу пошел ломать стены. Закладка изолирует не так много пространства, поэтому нашел вас достаточно быстро и перетянул одеяло на себя. С моей «Смертью», – Инк показал пальцами. – архетип почуял, что Петр сдает, как романтический герой в своей нетипичности, и предпочел старого друга Поттера.

Мир на некоторое время погрузился в молчание. Вокруг аномалии сновали важные люди, кто-то тыкал в огромные голубоватые табло с красными кодами ошибок. Все это творилось словно в сероватом фильтре, где цветными оставались только члены БВС.

Через некоторое время к больничным койками подошел долговязый молодой парнишка со светлыми, длинными волосами затянутыми в конский хвост. Он улыбался:

– Чисто сработано! – сказал пришелец до раздражения бодрым голосом. – Управимся за час и все войдет во круги своя... Это твоя юная коллега?

Кивок в сторону Нейлы.

– Ага, – ответил Инк. – Ты сильно не мельтеши, Оливер. В безвременье укачивает от твоих этих...

Инк попытался подражать этим обезьяньим движениям, но получилось у него очень.

– Ладно-ладно, – ответил Оливер и обратился к Нейле. – Ты вроде шестого ранга, да? После такой работы точно в пятые пойдешь, если не четвертые. Очень хорошо!

– Я почти ничего не сделала... – чуть смутившись парировала Нейла.

– Достаточно уже того, что участвовала. Сотрудники с полевым опытом, это всегда приятно и престижно! Да еще и с таким результатом. Вон! Когда Инк еще в подмастерьях ходил, при своей первой ходке со своим Мастером такого накачегарили, что они боялись в отдел Редактуры заходить, пока там полтора поколения не сменилось. Две недели работы в безвременье! Тридцать восемь километров изолированного сектора!

– Ну-да, ну-да, поплачьте еще. Кичатся, что работают больше остальных, а работать и не хотят, – отмахнулся Инк. – Зато всегда знаете, как лучше и что «сделали бы в этом случае вот так, а не вот эдак».

– Да не злись ты, – упёршись руками в бока ответил Оливер. – Вон, сейчас со всеми делами кончим и обратно в БВС. Не хочешь со мной на следующей неделе сходить на чемпионат по квидичу?

– Не. Я пока там появляться не хочу. В какой-то степени я же это... сегодня опять Гарри семьи лишил.

– А, ну да. Неловко вышло.

– Я о том же.

– Ладно тогда. Отдыхайте пока, а я пойду Роберту помогу. Вон какой злой стоит. Сто процентов шутит сейчас, что проще тут черную дыру сделать, чем вернуть все по своим местам.

С этими словами Оливер двинулся к группе спорящих корректоров. Самые старшие из них решали, насколько гуманно будет засовывать в голову Петру материальные воплощения его же воспоминаний, что были запечатаны в аномалии; а специалисты помлаже старательно, полунамеками ввинчивали своим кураторам идею снести все к чертовой бабушке, и заставить Петра пережить небольшую фрагментарную амнезию касательно утерянных локаций.

– Мастер Инк...

– Просто Инк.

– Сюжет. Он пытался раскрыть и вас. Через двойника. От вашей истории действительно осталась только... клякса и слово Болт?

– Что-то вроде того.

– О-о-о...

– Давай без этих сочувственных интонаций! Мороз по коже. Моя история написана мной самим, Нейла, и мое нынешнее Я ни о чем не жалеет, – чуть спокойнее ответил Инк Болт, пригубив из фляги. – Даже если бы БВС дало бы добро на спасение моей рукописи, я бы туда даже не заглянул. Мне и первые то «мертвые души» не нравятся! У Гоголя своеобразный слог. Сравнивать лицо человека с тыквой-горянкой и вдаваться в описание того, как из этих тыкв делали балалайки на Руси. Ты можешь представить меня с лицом в виде тыквы, и Упаси Сингулярность, в виде балалайки?

Инк повернулся к Нейле, чтобы она могла получше рассмотреть его лицо, и справедливости ради, та не могла представить его в предложенном виде. Инку шла эта щетина, усталые но умные, с хитринкой глаза, длинные волосы, и полуусмешка.

Потому-то Нейла и качнула головой, мол... нет.

– То-то и оно, – кашлянул Инк. – К слову, Нейла, не хочешь преставиться? Все же, твое повышение уже неизбежно. Я толкучки не люблю, так что на корпоратив вероятнее всего не приду. Но вполне могу пригласить тебя на кружку местного пЫва и тарелочку драников со сметаной.

– Пригласить меня, чтобы я проставилась? – подняла брови Нейла. – Хе, впрочем, у нас же безлимитные карты. А вы идти-то сможете?

– Вполне. Только одежду сменю, чтобы местных кровякой не пугать, и в путь! Приключение на двадцать минут!

Нейла улыбнулась, Инк Болт улыбнулся в ответ, и Оливер с дальних своих позиций поганенькой так ухмыльнулся, за что получил от Инка один не самый лестный жест.

Как и было обещано, аномалию удалось убрать за час непринуждённых переругиваний коллектива Редакторов. Людей лишили несанкционированных воспоминаний, сам учебный корпус слепили из фрагментов коллективной памяти, а одного из юных корректоров-первоходов оставили в качестве сторожа. Боялись, что активное использование безвременья может образовать темпоральные сдвиги.

Так и закончилась эта история.

Хотя глазами Инк Болта и Нейлы, она закончилась на набережной Сожа, в баре-кофе «Квартирник». Оно стояло как раз под открытым небом, так что удобно было рассмотреть закат, а когда этот закат закатился слишком глубоко за горизонт, зажглись приятные огоньки, которые позволили насладиться этим местом и компанией друг друга чуть больше и чуть дольше.