Имя

Глава 1

Холодный февральский ветер завывал с щелях старых деревянных окон. За тонким, испачканным тут и там белой краской стеклом бушевала метель, белыми мухами горящая в свете тусклых уличных фонарей. Тихо тикали дешевые круглые часы, аккурат рядом с портретами президента и верховного мага Редийской Федерации. На тумбочке, рядом с небольшим шкафом-картотекой, закипала в чайнике с кипятильником вода.

Двое, что сидели друг на против друга, молчали. Хозяйка этого маленького, знавшего вида кабинета — высокая, стройная эльфийка с крохотными очками для чтения на остром носу, уже высказала все, что хотела своему гостю и ждала ответа. Сидящий же напротив нее дворф с огненно-рыжей бородой, одетый в мокрый от растаявшего снега камуфляжный бушлат, пребывал сейчас в таком шоке, что не мог подобрать вежливых, лишенных мата слов.

— Вы бы это… — прокашлялся он наконец и кивнул на пожелтевший календарь на стене. — Новый бы повесили. Уже месяц как две тысячи второй.

— Пожалуйста, не уходите от моего вопроса, — вежливо и сдержанно вздохнула эльфийка, убирая непослушную прядь за острое длинное ухо. — Я слышала о вас много хорошего, и мне сказали, что вы можете помочь. Так что вы скажете, Дуллан Родоевич?

Дворф понимающе, медленно кивнул. Широкой ладонью он стал поглаживать аккуратно заплетенную в косу бороду, словно о чем-то размышляя. С каждым мгновением, каждым движением руки его лицо становилось все мрачнее, и аккурат в тот момент, как из носика чайника повалил пар, Дуллан вскипел вместе с ним.

— Что я скажу, блядь?! — выкрикнул он, не скрывая злобы. — Что вы, остроухие, вкрай охренели уже! Нет, серьезно, вы там поехали что-ли? Вот это результат перестройки, а?!

— Успокойтесь, — таким же нейтральным, холодным тоном сказала эльфийка, выдергивая кипятильник из розетки. — Нет так нет, нечего тут возмущаться. Это не я придумала.

— А вот как раз с вашего молчаливого согласия все так и происходит! — не унимался дворф. — Детей в шахту отправлять! Может вас в шахту кинуть, а?! И посмотрим как запоете, «уважаемая»!

Эльфийка устало вздохнула, насыпая маленькой ложечкой растворимый кофе из банки, в каких обычно держат гвозди, болты и шурупы. Приятный запах, имитирующий запах настоящего напитка, быстро распространился по кабинету.

— Послушайте, — серьезно сказала она, усаживаясь на обратно за стол и пристально глядя Дуллану в глаза. — Я понимаю как вам это не нравится, но я что могу сделать? Министерством образования еще в советские времена установлена возрастная норма для работ в шахте. А из министерства здравоохранения меня уже достали звонками о том, как это полезно для детей.

— Вы… — хотел было продолжить гневную тираду рыжебородый, но кое-как сдержал свой гнев. — Вы даже не представляете что там, внизу. Не понимаете какому риску подвергаете детей. Дворфийских детей!

— Вот поэтому, Дуллан Родоевич, я и прошу вас объяснить им! — не выдержала уже остроухая, повышая голос. Тонкими пальцами она потерла гудящие виски, прикрыла глаза, уголки которых уже тронули морщинки. — Вы не понимаете о чем я вас прошу? Уж простите, я дворфийского не знаю, могу на эльфийском объяснить. А лучше прекращайте-ка вы этот цирк и дайте уже наконец ответ!

Дворф откинулся на спинку стула, тяжело вздыхая. Его губы слегка дрожали, шептали что-то, о чем он пытался молчать.

— Даже оружие не выдают… — пробормотал он себе под нос, горько усмехнувшись. — Ну и ну… Может хоть взрослого с ними отправите, а? Ну нельзя их одних под землю!

— Старшему из них уже шестнадцать, он почти совершеннолетний, — пожала плечами эльфийка и отпила горячего кофе. — А пребывание под землей положительно сказывается на здоровье дворфийских детей, доказанный факт. Без этого у них может…

— Да-да, агарофобия и все дела, не умничайте, — отмахнулся дворф. — Слышал я это, херов бред. Лучше б в поход по пещерам их сводили, а не вот это вот.

— Не с кем, — вздохнула эльфийка. — Сами понимаете. Или хотите вызваться с ними пойти?

— Знаешь что? — дворф нахмурил брови, пристально уставившись на узкое, худое лицо немолодой эльфийки. — А вот и пойду.

— Пойдите.

— А вот и пойду, хрень ты ушастая! — выкрикнул дворф. — Я — в шахту, а ты — нахуй!

С этим криком Дуллан вскочил на ноги и буквально вылетел прочь из кабинета, громко хлопнув хлипкой дверью. Эльфика же лишь вздохнула, достала из небольшой сумочки упаковку с таблетками и выпила одну, запивая кофе.

Тем временем, этажом ниже, за кирпичными стенами, выкрашенными болезненного оттенка зеленой краской, в большой комнате вкруг сидели дети. Окруженные металлическими кроватями с жесткими пружинами, они, носатые и, некоторые, почти что бородатые (если так можно назвать пушок на щеках, подбородке и над губой), в полумраке прохладной комнаты обсуждали то, что должно было случиться этим вечером.

— Ино Саленовна сказала, что это не просто взрослый придет! — заговорщическим тоном произнес один, мальчишка лет двенадцати. — Это настоящий шахтер!

— Да по-любому какой-то жирный хряк из кабинета, — скептически протянул другой. — Че, на новый год вон тоже мэр из райцентра приезжал, типо «поздравлял».

— Наверное, у него борода как… — негромко подал голос самый младший, десятилетний Норан. Взгляды сверстников тут же приковались к нему. — Ну, как это…

— Да? — усмехнулся самый старший, Гин. — Тебе-то какое дело? Ты ж дефектный, он с тобой разговаривать не будет даже.

У маленького Норана, чье лицо в таком возрасте еще было гладким, от таких слов екнуло сердце. Над ним и так постоянно подшучивали и откровенно издевались другие дети, но слышать, что и взрослый будет к нему так относиться было еще сложнее.

— Неправда! — обиженно воскликнул он. — Я не… Я из снежных дворфов просто!

— Ага, — прыснул Гин. — Оправдывайся, хлюпик седой.

— Я…

— Что «я»? — не унимался старший. — Маме пожалуешься? Сдохла твоя мать, как и у всех тут! А скорее всего просто вышвырнула тебя, когда увидела что ты дефективный.

Норан готов был расплакаться. В таком возрасте без материнской ласки и так непросто, а когда приходится терпеть постоянные издевательства от старших ребят, то и вовсе начинает трещать неокрепшая психика. Он шмыгал округлым носом, зажмурился, чтобы не выпустить ни слезинки наружу, пока Гин продолжал смеяться, отыгрываясь на брате по несчастью за свои собственные беды.

— Все, пойдем, — усмехнулся наконец он, закончив с потоком острот. — Ино Саленовна сказала нам в класс прийти к восьми вечера.

Услышав это, Норан, как и прочие дети, тут же вскочил на ноги и понесся было к распахнутой двери общей спальни, стремясь поскорее увидеть этого загадочного взрослого. Впрочем, в последний миг, уже будучи почти что в коридоре, Гин ткнул мальчика ладонью в лоб, отчего тот, не выдержав, упал на пол. Старший тут же захлопнул дверь и закрыл ее снаружи на швабру, просунув ту в дверную ручку.

— Сиди и не позорь нас! — крикнул Гин сквозь закрытую дверь.

— Выпусти! — закричал Норан, взмолился. — Выпусти, пожалуйста! Прошу тебя, выпусти!

Он долбил маленькими кулачками в закрытую дверь, кричал и умолял, но никто его уже не слышал. Дети-дворфы почти что бегом устремились вперед по длинному коридору, торопясь и желая поскорее встретится со своим взрослым сородичем.

Дуллан же, все еще тихо матерясь себе в бороду на всех известных ему языках, быстрым шагом шел к классу рукоделия, где должны были собраться его маленькие родичи. В пустынных коридорах не горела почти ни одна лампочка — экономили в интернате на всем, и в первую очередь на электричестве. Еще один возмущающий Дуллана до глубины души факт.

Наконец, когда он открыл дверь в нужную комнату, на него буквально набросилась толпа карапузов, тут же засыпая мужчину вопросами. От такого внимания дворф на секунду опешил, но все-таки смог пройти дальше и усесться за хлипкую табуретку.

— А это че, пейджер настоящий?! — восхищенно воскликнула одна из девочек.

— Дура, смотри, у него ствол есть! — перекрикивал ее один из мальчишек.

— Так! — рявкнул на мелкотню Дуллан. — Расселись и успокоились!

Но сколько бы старый дворф ни пытался этого скрыть, все же слабая, теплая улыбка пробивалась сквозь густую, ухоженную бороду. Дети, пожалуй, были единственным, что еще заставляло его улыбаться.

— Сразу отвечу на вопросы, — прокашлялся он, чуть смутившись своей улыбки. — Да, это пейджер. И да, это настоящий пистолет.

— Вы бандит что-ли? — удивленно протянул мальчишка с жиденьким пушком над губой.

— Хо-хо, да нет конечно! — усмехнулся Дуллан, поглаживая бороду. — Просто в шахте без него нельзя. Ну-ка, мелкие, кто-нибудь из вас знает почему под землю не ходят без оружия?

Дети молчали. Разумеется, в приюте, да еще и под опекой эльфийки, единственной оставшейся воспитательницы в этом небольшом городке, некому было рассказать им про их родную стихию — подземелья.

— Мда… — хрипло протянул мужчина. — Хреново. Ну, знайте — под землей опасно, это правда. Наши предки верили, что дворфу нельзя ходить под землю со своим настоящим именем. Для этого родители давали своему ребенку второе, подземное имя, когда у того начинали расти бакенбарды…

— А как же мы тогда? — опешили сироты. — Как мы без подземного имени?

— Может вы нам их дадите, дядь Дуль? — Гин, старший ребенок в интернате, легко перешел с формального тона на более близкий и простой.

— Дядь Ду… Кхм, — и снова Дуллан смутился, его щеки чуть покраснели. — Нельзя. Я ж не ваш отец. Да и такое не поощряется сегодня…

— Ну дядь Дуль! — подхватили остальные сироты. — Дядь Дуль, пожалуйста!

Невольно мужчина хрипло засмеялся, глядя на то, как малыши с щенячьими глазами упрашивали его дать им подземные имена. И как он мог им отказать?

— Ну хорошо! — он хлопнул в ладоши и потер ладони. — Но сперва будете слушать про шахту, как себя в ней вести, идет?

— Да! — хором ответили дети.

И вместе с ними был бы рад послушать еще один, Норан, мальчик-изгой, да только никак не мог выбраться из общей спальни. Горькая обида заполняла его сердце, от рвущегося наружу плача было трудно дышать, но он все еще держался. Нельзя было давать волю эмоциям — в таком месте это чревато еще большим презрением со стороны сверстников. Нет, дворф должен быть сильным. Сильным, ловким и сообразительным.

Мальчик подбежал к окну, открыл его и его хрупкие плечи задрожали от холода. Снег хлестал в лицо, ледяной ветер завывал на улицах сонного города. Посмотрел вниз — прыгать нельзя, высоко. Как-никак, второй этаж, а внизу металлический забор небольшого сада, за которым старательно ухаживала Ино Саленовна в теплое время года. Мальчик взглянул вправо, увидел тусклый свет из окна, за которым сейчас собрались маленькие и не очень дворфы. Ему отчаянно хотелось туда, к остальным, хотелось чтобы хоть кто-то встал на его сторону и ответил Гину за него… Но, увы, этого не произошло. А значит нужно действовать самому.

Сняв потрепанные тапочки и оставшись босиком, в одной лишь тонкой пижаме, мальчик стал аккуратно вылезать из окна. Все его тело, еще не окрепшее как у взрослых, сильных сородичей, дрожало от холода. Спасало лишь то, что он и вправду был из рода снежных дворфов, а потому холод был ему как родная мать.

Наконец, выбравшись из окна наружу, Норан невольно взглянул вниз и замер от ужаса. В детстве любая высота кажется куда больше, чем она есть на самом деле. Но нужно лезть, другого выбора нет.

Тонкими пальцами он крепко схватился за водосток, молясь про себя, чтобы тот не оторвался — капитальный ремонт так и напрашивался уже как десять лет. Холодный металл обжигал пальцы, скрипел под весом ребенка, но пока кое-как держался.

— Давай… Давай. — шептал Норан про себя, глядя на следующее окно.

И так, медленно переставляя ногу за ногой, он сумел приблизиться к своей цели. Как назло, зимой все окна были закрыты на защелку, и открыть его не было никакой возможности, а значит надо лезть дальше. Осталось всего-ничего, следующее окно уже было тем, к которому он стремился, он уже видел отблески теней на стенах, предвкушал знакомство с настоящим взрослым дворфом.

Выдохнув, мальчик попытался дотянуться ногой до следующего окна, но расстояние было слишком большим. Единственным вариантом оставался прыжок и надежда на то, что он сумеет встать на отлив старого, скрипучего окна.

И вот, наконец, прыжок. Сердце мальчишки замерло, он попытался ухватиться хоть за что-нибудь, за выпавший из стены кирпич, за оконную раму, за что-нибудь, но хвататься было не за что. Из груди вырвался громкий, пронзительный крик, когда сильная, жилистая рука вдруг схватила его за тонкую майку и затянула в открытое окно.

Дуллан сердито нахмурил брови, буквально прожигая взглядом ввалившегося в комнату мальчика. Норан хотел под землю провалиться, решил было, что огорчил гостя, но тот быстро смекнул, что ребенок так рисковал не по своей воле.

— Ну-ка, признавайтесь, кто его запер?! — рявкнул мужчина, вставая между Нораном и остальными детьми.

Все молчали. Никто не был готов признаться, что не нашел в себе сил встать на защиту сверстника. Никто не хотел доносить на Гина, боясь быть побитыми этой же ночью.

Но Гин вышел вперед сам.

— Да он дефектный! — воскликнул он, зло глядя на Норана. — У него волосы седые!

— Да-а?! — зло прорычал Дуллан. — Я, может, тоже дефектный, а?! Что-то я среди вас никого не вижу с такими волосами как у меня!

Гин отступил на один шаг, стушевался. Остальные чувствовали себя не лучше — все дети сгорали от стыда, понимая, что их старший родич прав.

— Идиоты мелкие, — цокнул языком он. — Дворфы вместе должны держаться! Вы вообще в курсе, что он из снежных дворфов, а?! Между прочим, героический клан!

Никто из детей не ответил.

— А тебе, пацан… — наконец, Дуллан обратил внимание на Норана, положил огромную руку ему на плечо. — За храбрость даю подземное имя Бруви, что значит «отважный»! Вам всем есть чему у него поучиться, оболтусы!

— Да у него даже на лице ничего не растет! — не унимался возмущенный Гин, получивший имя Рутур, «хмурый». — Нельзя ему имя подземное давать, вы ж сами…

— А вот тут ты не прав, — ухмыльнулся Дуллан и дернул за крохотный белый волосок на щеке младшего из сирот. — Растет у него, растет!

Гин зло зыркнул на Норана и отошел в сторону, явно раздосадованный тем, что взрослый встал на сторону изгоя. Но тот твердо стоял на своем:

— Поверьте мне, дети, я хрен ошибусь в этом вопросе. А теперь быстро все спать, завтра тяжелый день!

Но, разумеется, детям не спалось. Сейчас они все валялись на своих кроватях, восторженно обсуждая все то, что им рассказал «Дядя Дуля». Все хвастались своими подземными именами, кто-то даже пытался выяснить чье имя круче, но, в конечном итоге, все сводилось к одному — они были в восторге от прошедшей встречи. И даже Норан, который пропустил почти всю их беседу, остался доволен — он одиноко лежал в своей постели, отвернувшись к стене с облупившейся краской и повторял про себя:

— Бруви… Бруви…

Повторяя это слово, как мантру, мальчик вскоре провалился в глубокий, счастливый сон. И даже Гин этой ночью не смел его побеспокоить — не хотелось ему нарваться на еще больший гнев старшего сородича.

Но сон был, увы, коротким. Рано утром, когда солнце еще и не думало показаться из-за горизонта, Ино Саленовна принялась будить детей, которым пора было спуститься впервые в жизни в эхолитовую шахту.

— Подъем, давайте-давайте! — она тормошила всех и каждого, не оставляя и шанса на хоть еще пару минут крепкого сна.

Дети медленно, лениво поднимались в своих койках, сонно потирая глаза. Один лишь Норан проснулся хоть сколько-то бодрым — благо, с ним никто не болтал полночи про дядю Дулю.

А дальше утренняя разминка, чистка зубов, жидкая каша на завтрак — сегодня, впрочем, старая кухарка-человек баба Саша раздобрилась на сосиски, которые купила детям за свой счет.

— Кушайте, кушайте, маленькие, — приговаривала она. — Ох тяжело ж вам…

На глаза ее наворачивались слезы, скатываясь по пухлым круглым щекам, но одного лишь взгляда Ино Саленовны хватило, чтобы успокоить повариху. Выдержать сурового, холодного и пронзительного взгляда стареющей эльфийки никто не мог.

За завтраком дети оживились, продолжили обсуждать все то, что произошло вчера вечером и то, что ждет их сегодня. Кто-то даже перекинулся парой слов о безрассудном поступке Норана, но эти голоса быстро заткнул хмурый и злой Гин.

— Ешьте давайте, а то убегут сосиски! — проворчал он и понарошку потянулся к чужой тарелке вилкой.

Вскоре завтрак был окончен, тарелки аккуратно сложены в высокую шаткую башенку, и дети принялись одеваться. Вообще-то, по словам Дуллана, в системе пещер, куда они направлялись, не было холодно — круглый год там стабильно сохранялась температура в пять-десять градусов цельсия. Впрочем, до шахты еще нужно доехать, и поэтому дети активно заматывались в теплые, пускай и поношенные шубы, подаренные жителями городка.

Снаружи их уже ждал Дуллана, курящий сигарету у старенького отечественного микроавтобуса, в народе известного как «буханка». Только рядом с машиной дворф, обладая весьма скромным ростом, казался на самом деле невысоким, потому как обычно недостаток роста компенсировала отменная коренастость шахтерского тела.

— Утро доброе, зеленобородые! — поприветствовал он детей, бросив окурок себе под ноги. — Ну чего, готовы?

— Да! — хором ответили дети, поднимая в воздух ржавые кирки.

— Ну, погнали значит. — улыбнулся Дуллан.

По пути в шахту дворф решил еще раз проверить то, как дети усвоили вчерашний урок. Да и, к тому же, Норану полезно было услышать все то, что он пропустил. И поэтому, объезжая выбоины на дорогах и тихо матерясь себе под нос, Дуллан то и дело задавал детям вопросы:

— Ну-ка, пузатые, почему эхолит нельзя копать бурами?

— Я, я знаю! — вскочила на ноги, но сразу же упала из-за тряски одна из девочек.

— Ну?

— Потому что тогда он теряет свои магические свойства! — с гордым видом ответила она. — Эхолит меркнет, если встречается с технологиями!

— Правильно, — довольно улыбнулся мужчина. — А зачем дворфам подземные имена, кто скажет?

— Потому что под землей какая-то хренотень, — вздохнул Гин. — И это от нее типо должно защитить.

— Не типо, а должно, — нахмурился Дуллан. — Так, все. Успокаиваемся. Почти приехали.

Весь город, по-сути, был когда-то построен лишь для того, чтобы работала одна-единственная шахта, представляющая из себя сеть пещер под горой Антай. Когда-то давно, здесь, в Антайске, в огромных масштабах добывали эхолит — кровь и жизнь всех эльфов, дворфов, гномов и прочих рас, тесно связанных с эхо. Стук кирок не замолкал ни ночью, ни днем, десятки и сотни храбрых дворфов работали в поте лица, чтобы снабдить свою родину эхолитом, чтобы защитить честь своего города-героя.

— А потом в шахте поселилось кое-что нехорошее и ее прикрыли... — по пути к невысокому бетонному зданию администрации продолжал свой рассказ Дуллан. — Сейчас, конечно, считают, что тут уже ничего нет, да только в девяностые всем уже стало не до этого.

Про себя, не озвучивая свои мысли, дворф вспомнил, как акции этой шахты расходились по рукам, как их скупали местные и не очень предприниматели, и как вскоре всех их находили с явно лишними отверстиями в теле. В какой-то момент шахту начали считать проклятой, и теперь инвесторы избегают этого места и этого города в целом.

— А вы где работаете, дядь Дуль? — мужчину нагнал Гин, который, казалось, вообще не волновался перед своим первым спуском.

— В Литошахтинске, — коротко ответил тот, но спустя пару секунд добавил: — Ну, в райцентре. Там шахты не прикрыли, хотя добывают не эхолит, а каменный уголь. Так, все, хватит вопросов! Дети, все готовы? Кирку, фонарик никто не просрал?

Сироты принялись осматривать свое нехитрое снаряжение — старые, еще советских времен кирки, явно вытащенные с какого-то заброшенного склада, налобные фонарики на батарейках да тканевые маски чтобы не дышать слишком уж много каменной пылью.

— Идем. Особо не шумите, поняли?

Дети почти синхронно кивнули и последовали за своим учителем. Тот же, в свою очередь, толкнул плечом старую, хлипкую дверь и включил налобный фонарик. Малыши последовали его примеру.

Внутри обветшалого бетонного здания царили разруха и запустение, как и во многих местах Литошахтинской области. Славные деньки этих мест давно канули в лету, и теперь здесь остались лишь бледные тени того, что когда-то светилось жизнью. По грязному, пыльному полу были разбросаны сотни и тысячи бумаг, отчетов, указов и смет. Тут и там виднелись кем-то вытащенные из кабинетов и опрокинутые столы с вывернутыми наружу ящиками. В углу валялся старый и разбитый ЭЛТ монитор, рядом покоилась раскуроченная клавиатура.

Отряд дворфов продвигался дальше по зданию, часть которого углублялась под гору. Там, в конце коридора, еще помнил Дуллан, находились раздевалки и столовая для шахтеров. А дальше был лишь проход в систему пещер, так до конца и не изученную.

И память не подвела старого дворфа. Вскоре они вышли к большой металлической двери, с которой когда-то давно был сбит огромный висячий замок. Сейчас же любой желающий мог спокойно войти внутрь, однако таковых, кроме самых отчаянных дворфов-подростков из Антайска не находилось. Толкнув тяжелую дверь, дворф прошел дальше, освещая фонарем путь впереди.

Каменный капкан медленно, но верно смыкался вокруг маленьких дворфов, однако никто из них не выглядел напуганно. Более того, здесь некоторые из них даже чувствовали себя увереннее, чем на поверхности — как-никак родная стихия, подгорье. Это место, которое дворфы прошлого могли бы назвать домом.

Проход то сужался, то расширялся, но почти никогда не давил на пришельцев, не заставлял их чувствовать себя в западне. Вскоре даже самые невнимательные из детей поняли, что они уже давно идут не просто по огромному каменному лабиринту, а спускаются все ниже и ниже под землю, туда, где никогда не было луча солнца.

Постепенно воздух вокруг них, на удивление, становился теплее. Дядя Дуль не соврал — в пещерах и вправду сохранялась приятная прохладная температура. И за очередным поворотом маленькие дворфы узрели то, чего никак не ожидали увидеть.

— Вау... — послышались из-за спины старого дворфа их голоса.

Им открылся огромный каменный зал, стены и потолок которого были покрыты странным голубоватым мхом, слабо мерцающем во мраке. Тут и там толстые сталактиты, свисающие с потолка, обвивали темно-бордовые лианы подземных растений, покрытых шипами и совершенно лишенных листвы. Здесь, под землей, маленьких дворфов встретил совершенно иной мир, тот, о котором уже успели забыть люди, который был потерян много сотен лет назад.

— Ну, детишки, — Дуллан развел руками, окидывая взглядом пещеру. — Добро пожаловать в подземье, последние остатки старого мира. Так, ну-ка не разбегаться!

Но его крик дети уже не слышали. Дворфы пришли в настоящий экстаз от того, что увидели здесь, под толщей твердой породы. Некоторые из них не могли поверить своим глазам, кто-то даже попробовал облизнуть мерцающий мох, но тот тут же рассыпался в горькую пыль.

— Так, дети! — прикрикнул Дуллан, а затем опасливо оглянулся. — Не шумим, громкие звуки под землей это верная смерть. Ничего висящего не трогаем. Ищем голубые вкрапления, поняли?

В этот момент, лишь стоило ему договорить, он заметил как лишь один ребенок до сих пор не убежал вглубь огромной пещеры. Норан, нареченный подземным именем Бруви, один остался стоять рядом с учителем, никак не решаясь сделать первый самостоятельный шаг.

— Эй, парень, ну ты чего? — нахмурился Дуллан. — Бруви, вперед, тебе ж самому хочется. Чего боишься?

— Я... — мальчик не смог выдавить из себя ни слова.

— Так... — вздохнул Дуллан. — Ну-ка, давай, пойдем.

С этими словами он крепко сжал его ладонь и вместе они стали спускаться вниз, в огромный зал, где сейчас носились туда-сюда остальные дети. Именно такие должны быть игровые площадки у дворфов, а не то приторно-цветастое дерьмо, которое понаставили люди, подумал Дуллан и усмехнулся.

— Вон, гляди, — мужчина указал ребенку на сверкающие в свете фонаря голубые вкрапления в стене. — Давай, попробуй отколоть, не бойся.

Подтолкнув мальчика вперед, сам Дуллан остался стоять в стороне, лишь наблюдая за ним. Норан же, нареченный Бруви, нервничая, обеими руками крепко обхватил рукоять кирки. Все происходящее ощущалось настолько просто и естественно, что хотелось кричать, но все же какое-то невидимое, неописуемое чувство внутри останавливало его, не позволяло ему сделать этот первый шаг.

— Ну давай же! — прикрикнул Дуллан, цокнув языком. — Чего тянешь?

И мальчик, не выдержав, с размаху ударил киркой о камень. Яркий сноп искр озарил его руки, небольшие клубы пыли поднимались в воздух, и мальчик было улыбнулся, обернулся на своего учителя, но тут же понял, что что-то не так.

— Так, Бруви... — сглотнул Дуллан. — Что ты чувствуешь?

— В смысле? — непонимающе хлопал глазами мальчик.

— Что ты почувствовал?! — выкрикнул Дуллан. — Мурашки, головная боль, зубы зачесались?! Что?!

Мальчик опешил, стал отходить назад в страхе но вскоре уткнулся спиной в холодный камень. Учитель выглядел обеспокоенно, и вскоре даже другие дети заметили это. Что-то определенно было не так, и вдруг начавшие мерцать налобные фонарики лишь подтвердили это.

— В-все... Сразу... — тихо, испуганно произнес Норан.

Дуллан еще раз громко, нервно сглотнул. В страхе он стал оглядываться вокруг, прислушиваться к каждому шороху, но, казалось, все было как и прежде, лишь фонари стали немного барахлить.

— Да знал бы я что ты у нас проходчик... — медленно, негромко произнес Дуллан. — Ох, мальчик...

И в миг, когда лампочки фонарей начали лопаться один за другим, раздался первый, полный ужаса крик, Норан понял, что странные ощущения и страх преследовали его в этой шахте не просто так.

Дуллан выхватил из кобуры пистолет, но что-то из тьмы, что-то неописуемое, маслянистое и липкое, как сама смерть, выбило из руки дворфа оружие. Там, в темоте, едва разрываемой светом лишайника, истошно кричали дети. Но громче их голосов было омерзительное, звучащее будто бы ото всюду бульканье.

— Беги! — крикнул Дуллан, и в тот же миг нечто длинное, гибкое, словно щупальце, в один миг обвило его тело и утащило во тьму.

Норан остался один наедине с самим ужасом. Инстинкты кричали ему бежать, само тело порывалось найти выход, но он так и стоял, как вкопанный, не в силах сделать даже одного маленького вдоха. Он даже не трясся от страха — скоре каждый мускул в его теле был предельно напряжен, будто бы мозг понимал, что мальчик не должен издать ни звука.

Но тем ужаснее было слышать то, как один за другим затихают во тьме голоса сверстников. Их крики обрываются резко, так, словно их и не было вовсе.

В этот миг, когда легкие начали гореть огнем от недостатка кислорода, а слезы начали капать с подбородка на пыльный каменный пол, Норан увидел слабый отблеск в темноте. Там, наверху, среди сталактитов застрял отлетевший в сторону пистолет наставника. Разум буквально умолял мальчика не делать этого, внутренний голос твердил ему, что сейчас нужно переждать, просто дождаться, когда все это закончится, но сердце требовало действовать. И, наконец, когда с первым вздохом чудовище заметило мальчишку, тот со всех ног устремился к неровной стене, где узкий серпантин спиралью уходил вниз.

По его спине бежали мурашки, но совсем не от ужаса — неведомый инстинкт, особое чувство говорило ему, когда монстр будет нападать. В последний миг он успел переставить ногу, и в то место хлестко ударило темное, покрытое черной слизью щупальце. Кожа покрывалась потом от напряжения, руки соскальзывали, но мальчик стал забираться выше, лезть по узкому серпантину, хватаясь за уступы всего в несколько сантиметров шириной.

Влево! Он почувствовал это, он знал, что оно собирается напасть. Сгруппировавшись, мальчик на пределе своих сил подтянулся вверх, прыгая на уступ повыше, а затем отталкиваясь от стены и повисая на толстом, шершавом сталактите. Чудовище не поспевало за ним, но с каждым ударом из тьмы, с каждой каплей отвратной жижи, окропляющей каменные своды все ближе и ближе подбиралось к маленькому дворфу.

И наконец, когда его рука схватилась за пистолет, толстое и холодное щупальце обвило ногу мальчика и потащило его вниз. Он прицелился, попытался нажать на спусковой крючок, но все было тщетно — механизм будто бы не желал слушаться никого, кроме своего законного хозяина.

— Мф... Предохрани..! — раздался из темноты истошный крик Дуллана. — Слев..!

Щупальце резко дернуло мальчика вниз, отчего он не удержался на каменной сосульке и сорвался, в полете щелкая предохранителем на пистолете. Уже не целясь, он стал палить во тьму, и в миг, когда он упал на жесткий каменный пол, больно ударившись спиной, пещеру заполнил отвратительный, похожий на писк сломанной игрушки визг раненного чудовища. Вслед за ним последовали и голоса детей, освобожденных из ужасающих оков. Норан, кашляя и дрожа всем телом, свернулся калачиком, обхватив колени и где-то в глубине души радуясь тому, как один за другим в пещеру возвращаются голоса его сверстников.

Вскоре загорелись так же ярко, как и прежде налобные фонари. Увидев свет во тьме Норан хоть немного успокоился, но все так же не мог сдержать слез, все тело его дрожало от рыданий. Но лишь стоило Дуллану положить руку ему на макушку, как все страхи улетучивались, оставаясь неприятным воспоминанием, сном. Мальчик медленно поднялся на ноги, оглядываясь. Дети смеялись, вздыхали и радостно обнимались друг с другом. Все ждали, чего же скажет Дуллан.

— Кхм-кхм... — прокашлялся он, а затем вдруг резко поднял в воздух руку Норана. — Я же сказал: я хер ошибусь в выборе имени!