Имя моей души

За'Ар

За’Ар, в прошлом Зоя, в эльфов не верила. Если бы её спросили, она сказала приблизительно следующее:

«Во что только люди не верят: в эльфов, фей, гномов, троллей, домовых и прочую нечисть. Помнится, в Исландии даже организовали Эльфийскую школу. Но кто их видел-то, где доказательства?».

Веру в богов она отрицала с особым упорством:

«С богами так, вообще, отдельный разговор. Если бы Бога не существовало, его бы пришлось придумать. Людям всегда нужно во что-то верить».

Слава Анкалиме! Мы сожжём тебя на костре! Именно этим обернулась для неё вера Белого королевства. Впрочем, костёр ей, конечно, не грозил. Всего лишь отправили бы в Белый храм — служить богине Анкалиме. Но вот что смущало: никто из тех, кто уходил или кого отправляли в тот храм, не возвращался. И никто не знал, в чём именно заключалась та служба. Судя по опыту двух жизней, ничего хорошего ожидать не приходилось. Ну и главное, кто сказал, что она этого хотела?

Повторюсь, в богов За’Ар не верила от слова совсем. И это несмотря на то, что в один из дней она легла спать в том мире тридцатилетней женщиной, ну, или около того, точная цифра стёрлась из её памяти. Ну, знаете, как это бывает: тебя спрашивают, сколько тебе лет, ты вспоминаешь год, начинаешь считать и сам в шоке от возраста. Так вот, легла спать там, а проснулась уже здесь — в теле десятилетней дочери рыбака. Первое время она задавалась вопросом: как это произошло и почему? Предполагала возможную смерть в том мире, но абсолютно ничего не могла припомнить.

Тяжелее всего было с тем, что здесь говорили на другом языке. К тому же девочку, которой изначально принадлежало тело, лягнул рынц. Рынц — это крупный конь с пугающей мордой и глазами, смотрящими вперёд. Хищник. Пока заживали сломанные рёбра, она осваивала местную речь. Девочка была единственной дочерью рыбака, и он души в ней не чаял. Его забота была настолько искренней, что пробралась в самое сердце самой Зои. И она его полюбила, как отца, которого у неё в прошлой жизни, можно сказать, и не было.

Жалеть о прошлой жизни не приходилось, и на то было несколько причин. О чём обычно скучают нормальные люди? О семье, о родителях, о друзьях? Любимого мужа у неё не было. Вроде как она считалась красивой — и даже очень! Но, как часто бывает, она любила, её любили, но это никогда не совпадало по времени. С возрастом диапазон выбора лишь уменьшался. Те, кто обладал интеллектом, если и не были заняты, то думали, что у такой красавицы непременно кто-то есть. А глупые её не интересовали. Сейчас она могла признаться себе: характер у неё был таков, что не каждый выдержит — прямой, честный, всегда права. Сложно с ней было, в общем.

С родителями у неё не сложилось близких отношений. Как только Зои обзавелась своим жильём, общение свелось к минимуму. Да и поговорить им особо было не о чем. Всю прошлую жизнь её преследовало ощущение, что её подкинули в эту семью. Уж слишком она отличалась от своей родни, находя их безумно скучными, с узким кругозором.

Друзья. О друзьях можно было рассказать целую эпопею. Их было много, но они хороши только в раннем возрасте. Затем у них появляются семьи, дети — дополнительный повод общаться с тобой всё реже. Когда ты один, а твой друг — нет, это неудобно. Друзья — это люди, которые проходят с тобой какой-то отрезок времени. Они не навсегда. Да и бывает ли в мире что-то навсегда?

Она не грустила, но почти каждый вечер продолжала сравнивать ту свою жизнь и эту. В том современном, почти идеальном мире всё подчинялось спешке и стремлению к успеху. Все так торопились жить, что ни у кого не было времени смотреть на звёзды. В новом мире она полюбила сидеть на своеобразной кладке забора и наблюдать, как на темнеющем небе зажигаются звёзды. Помимо звёзд небо украшали две луны. Одна молочная, как там, только без лица. Вторая, поменьше, выползала чуть позже — тёмно-малиновая, как ягода спелой брусники.

Этот мир подарил Зои не только вторую юность, но и нечто большее. Ей всегда думалось, люди живут крайне бессмысленно, ошибочно наполняя ценностью абсолютно незначимые вещи. Многие покупают в ипотеку бетонные коробки, ночуют в них, чтобы работать, и работают, чтобы оплачивать жильё. Настоящая свобода — это не когда у тебя всего много, а когда ты можешь отказаться от всего. От большого дохода, от ненужных шмоток, кучи навязанных обществом вещей. Здесь не нужно было много и это давало чувство свободы.

Все земли в графстве Ла’Фер, как и следовало предполагать, принадлежали графу. Деревни и поселения платили ежегодные взносы за пользование землёй, зарабатывая деньги на выращивании хлопка. Работа была не из лёгких. Все работали с рассвета до урочного дождя. А вот ещё одна странность этого мира — урочный дождь. Каждый день, в одно и то же время, где-то ближе к полудню, шёл дождь. Почему? Никто не мог объяснить.

«Так угодно богине Анкалиме» — говорили они.

Да, все поклонялись богине, и считалось, что За’Ар выжила именно благодаря ей. Отец несколько дней молился за неё в старом храме. Но, что удивительно, люди здесь действительно жили счастливо — у них оставалось время на себя.

В прошлом мире она жила в регионе, где зима длилась девять месяцев. Здесь же зимы не бывало вовсе. Существовало три сезона: засухи, дождей и урожая. Их приближение вычисляли по продолжительности урочного дождя. Так что можно сказать, сбылась одна из её мечт.

Время шло своим чередом и десять лет пролетели совсем незаметно. Она привыкла. Настолько, что имя Зои стало казаться чужим и неродным. Все звали её За’Ар.

За’Ар не верила в магию, но по какому-то странному стечению обстоятельств магия стала причиной её поспешного бегства в Эльфийские леса. Всё произошло быстро. Всего пять дней назад она отправилась в город вместе с соседской семьей сыроделов. Их семьи дружили, и каждую неделю они возили сыры на продажу. Всё было как обычно. Внезапно с окраины площади раздались крики и грохот — люди бросились врассыпную. Лишь она, не понимая, растерянно оглядывалась по сторонам. Скажите, вам знакомо, как рынцы грохочут копытами по камням? Вот и она не знала.

Дикие, ещё не прирученные рынцы неслись по площади в своей первозданной агрессии. За’Ар замерла, не в силах двинуться с места. Внутренний, первобытный страх сковал тело. Вожак заметил одиноко стоящую фигуру и повернул к ней. Грохот копыт нарастал, морды животных с жаждой расправы в глазах становились всё отчётливее. И тут рынцы вспыхнули, словно головки спичек. Дико заржав, они огненными факелами падали на землю. Лишь запах палёной шерсти коснулся её носа, как со всех сторон стали доносится поражённые восклицания: «Магичка!»

Вторая волна страха настигла её. Быть «магичкой» без благословения принцессы — живого воплощения богини Анкалиме — означало подписать себе приговор в виде ссылки в Белый храм. Её не спасли бы даже ходившие сплетни, о том, что она незаконнорождённая дочь дворянки. Слухи, которые подогревались её необычной внешностью. В отличие от большинства простых жителей Белого королевства, её кожа была менее загорелой, волосы что хоть и тёмные, но не чёрные, а цвет радужки имел свойство менять свой оттенок в зависимости от освещения — трудно было определить зеленые они или голубые. Сама она считала полной глупостью причислять к дворянству любого, у кого не чёрные волосы или не карие глаза. Спрашивала у отца, но он всё отрицал.

Мысли в голове заметались стаей перепуганных птиц. Она уже несколько раз была свидетелем подобных историй, и знала: никто в них не разбирался. Правда никого не интересовала. Она развернулась и бросилась к палаткам, где расположилось семейство Ма’. Младшие уже бежали ей навстречу, все были встревожены.

— Во имя Анкалиме, неужели ты магичка?! — с ужасом воскликнула матушка семейства Ма’.

— Это не я.

Матушка Ма’ глубоко задумалась и с горечью в голосе сказала:

— Я верю тебе, но не знаю, что делать. У нас есть немного времени, пока они оформят все документы. Вся площадь видела тебя.

— Я не поеду в Белый храм! — решительно объявила За’Ар.

— Будто тебя будут спрашивать, — вздохнула матушка Ма’.

Однажды они были свидетелями, как жену портного забирали в Белый храм. В чём именно заключалась её магия, и кто донёс было неизвестно, но она кричала и сопротивлялась, да клялась, что не обладает и крупицей магии. Но процесс невозможно не остановить. Вопросы в Белом королевстве решались так: пять свидетелей выносили тебе вердикт. А её видела вся площадь…

— Да и бежать не куда, — продолжала сокрушаться матушка Ма’. — В земли другого господина? Без бумаг от графа Ла’Фера тебя не примут ни в одной из деревень. Да и догонят…

— Эльфийски лес, — предположила она. — Они же не будут преследовать меня в Эльфийском лесу?

Матушка Ма’ удивленно и одновременно с тем испуганно взглянула на неё, а если бы в том мире было принято креститься, то непременно бы и перекрестилась:

— Там же эльфы…

— Да кто их видел? Мы живём в одном дне пути от леса, и никто никогда их не видел, — в её голосе звучала твёрдая убеждённость в своей правоте. — Пересеку лес и в Империю.

— Во вражескую страну? — охнула матушка Ма’.

— Везде есть хорошие люди, — самонадеянно заявила За’Ар.

Через какое-то время матушка Ма’ приняла решение.

— Распрягайте Майри, — велела она своим детям и добавила, обращаясь к За’Ар: — Поезжай домой, собери вещи и беги. Майри вернётся сам, он найдёт дорогу.

Так она и сделала. Жаль, что не удалось попрощаться с отцом, но она оставила ему записку. Эльфийский лес находился там, где садилось солнце, и уже к вечеру следующего дня она оказалась на его окраине. Чёткой полосой разделялись красно-коричневые земли Белого королевства и зелёный лиственный лес. Она хлопнула Майри по крупу и вошла в лес.

Всё было прекрасно. За исключением нескольких вещей. Вы когда-нибудь спали одни в лесу, когда ни зги не видно на расстоянии руки? Вот и она не спала. Мелодичные трели певчих пташек, что радовали её слух днём, стихли. Вместо них на сцену вышли одиночные выступления. Кто гудел, вопел, кашлял, шуршал, жужжал, шелестел листвой и тревогой в темноте. Было ощущение того, что вокруг полно лесных жителей. Она куталась в одеяла и тряслась от страха.

Не учла она и того, что не разбирается в направлениях и понятия не имеет, куда идёт. Она заблудилась окончательно и бесповоротно ещё к концу первого дня. На четвертый день пути её запасы подошли к концу, а она не знала, какие из виденных ягод были съедобными. Остро встал вопрос о том, как добывать пропитание. Сейчас, сидя в тени большого лиственного дерева, она пыталась припомнить, сколько дней человек способен прожить без еды. Но мы немного отвлеклись, придётся повториться.

Первая встреча

За’Ар в эльфов не верила, ровно до того дня, пока не столкнулась нос к носу с одним из них.

Она как раз пришла к мнению, что если не хочет полночи просидеть в темноте, как в первую ночь, то пора собирать ветки для костра. Встала, сделала шаг, обходя ствол дерева, и натолкнулась на него. Сердце пропустило два удара, лягушка квакнула в пустоте головы два раза и ускакала прочь. За две жизни она не встречала никого красивее. Идеальное лицо, прямой нос, брови вразлёт, острый подбородок, рот с чётко очерченным контуром губ, светлые волосы цвета белого холодного блонда и ярко-синие глаза с тёмной радужкой, блестящие, как звёзды.

— О! — единственное, что у неё получилось выдавить из себя.

«Нос к носу» — это, конечно, громко сказано. На самом деле она едва доставала ему до плеча. Эльф был одет в тёмную рубашку, куртку ниже бедер, узкие прямые штаны из прекрасно выделанной кожи, своим видом напоминающие замшу, и высокие сапоги до колена. Всё в серых оттенках, что безумно ему шло. А вот лука с колчаном стрел при нём не оказалось.

— Привет, — выдавила она, всё-таки сумев взять себя в руки.

— Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия спросил он.

Она же в тот момент думала об одном: до чего убого, наверное, выглядит на его фоне. И пыталась вспомнить, расчёсывалась ли вообще сегодня. За’Ар провела руками по волосам в попытке хоть как-то их пригладить:

— Заблудилась.

Она наконец догадалась отступить на несколько шагов назад, когда он спросил:

— Зачем ты пересекла границу леса?

— Ммм… это долго объяснять. Только не оставляйте меня одну в лесу. Это такой ужас! Я думала, что никого не встречу и умру, — впечатление от его красоты, наконец, отпустило, и она снова могла говорить. — Если честно, просто не верю своим глазам. Вы же эльф? Реальный эльф? Очень рада с вами познакомиться. Я За’Ар. А вас как звать?

Он смотрел на неё, мягко говоря, странно. Она улыбнулась шире, пытаясь скрыть неловкость. Он молчал.

— Не пугайте меня. Что не так? — спросила За’Ар.

— Людям нельзя пересекать границу леса без разрешения.

«Что-то он совсем не рад мне,» — подумала она.

— Так я ненадолго. Просто мимо пройти. Я бы могла получить разрешение? — улыбнулась она.

Прямо за её спиной кто-то заговорил на мелодичном языке. От неожиданности она дернулась вперёд и врезалась в первого эльфа. Позади неё стояли ещё два эльфа.

— Простите, — извинилась перед первым эльфом За’Ар, рассматривая двух других.

Это были мужчина и женщина. Тоже высокие, стройные и красивые. Оба с тёмно-рыжими волосами, одетые в одинаковую зелёную гамму. Да и вообще они были удивительно похожи.

— Вы брат с сестрой? — спросила За’Ар.

Они не ответили, посмотрев на неё как на недоразумение или досадную помеху, и продолжили говорить между собой на непонятном языке. Ситуация, откровенно говоря, злила её. А она, видимо, злила эльфов.

— Вы в курсе, что неприлично разговаривать на другом языке, когда человек не понимает? — спросила она.

Рыжий толкнул её в плечо. Его агрессия напугала её. К тому же непонятно, на что он разозлился. Она как раз хотела это озвучить, но её бесцеремонно развернули и толкнули лицом к дереву. И это всё рыжий! Он связал ей руки за спиной.

— Да что вы творите?! — вскричала она.

Он молча схватил её под локоть и пихнул вперёд.

— Иди! — приказал он.

Значит, язык он всё-таки знал!

— Да куда идти? Я же говорю, я заблудилась! — прокричала она. — Я без понятия, куда идти.

И вот в итоге она уже несколько часов плетётся по нетоптаной тропе вслед за двумя рыжими, бессмысленно разглядывая большой изогнутый лук на спине эльфийской девушки. Идти со связанными руками было тяжело — руки затекли, да уже и смеркалось. Эльфы с ней не разговаривали, но это не мешало ей высказывать им своё мнение.

— Вот скажите, зачем связывать меня? Я же говорю, что не собираюсь бежать. Вы самые ужасные эльфы на свете! Нет, чтобы помочь, издеваетесь надо мной, — вещала она в спину впередиидущих рыжих, не забывая время от времени оборачиваться к красавчику: — Ну, серьёзно? Вы меня, что убьёте за то, что я вошла в лес? Просто покажите, в какой стороне люди, и я уйду. Могу поклясться на чём угодно, я уйду, и вы меня больше не увидите. Покажите мне тот договор! Я никакой договор не подписывала. Давайте обойдёмся предупреждением…

— Замолчи! Иначе вставлю кляп, — бросил рыжий вполоборота.

— Здрасте, приехали! — воскликнула За’Ар. — Ещё и кляп!

В отличие от сестры и светловолосого, похожих на безэмоциональные красивые статуи, рыжий похвастаться эльфийской выдержкой не мог. Он резко остановился, развернулся и кинулся к ней. За’Ар сделала несколько быстрых шагов назад, в испуге не зная, что делать, и резко закричала. У неё хорошо получилось. Неожиданно. Рыжий замер, а её крик оборвала ладонь светловолосого, закрывшая ей рот. Она дёрнулась в сторону, перегруженная сумка от резкого рывка перевесила её, и За’Ар завалилась на землю. Она безуспешно пыталась встать без рук, пока три эльфа безучастно смотрели на её потуги. Помог ей светловолосый, подняв за локоть.

— Идём, — подтолкнул он За’Ар.

Она не стала благодарить. Чёрт побери! Это обидно. Обида длилась недолго, она снова не выдержала и приблизившись к светловолосому, поинтересовалась:

— Чего он такой нервный?

Ответа, как она и думала, не последовало, но мимолетное выражение его лица удивило За’Ар. Он слегка улыбнулся или ей показалось?

Уже почти стемнело, когда они решили остановиться на ночь. Она ждала, когда развяжут руки, но никто этого, видимо, делать и не собирался.

— Эй! Эльфы, а человеку можно сходить в кусты? — насупившись, крикнула она.

Они ничего не сказали. Даже не посмотрели на неё, продолжая заниматься своими делами. За’Ар почувствовала, как начинает щипать глаза. Она опустила голову, чтобы эти ничего не увидели, но глупые слёзы всё равно потекли. И в этот момент она не заметила, как к ней подошёл светлый эльф. Он всё-таки разрезал верёвку, связывающую её запястья. А глупые слёзы всё текли. Всегда тяжело признавать то, что глупым оказался именно ты.

Миллиарды иголок, пронзившие её кисти, отвлекли от обид. Она принялась их отчаянно растирать и махать, сопровождая сие действие спецэффектами стонов и возгласов. Ужасное чувство. Когда её попустило, она встала и направилась в лесок, не забыв бросить эльфам угрожающее:

— Только посмейте пойти за мной!

За’Ар беспокойно оглядывалась, но за ней, и правда, никто не последовал. Она скрипнула зубами. Зачем надо было её связывать, если спокойно отпустили в лес? На секунду её голову посетила дикая мысль о побеге, но она её тут же отбросила. Уж лучше с этими эльфами, чем снова остаться одной. Да и сумку она оставила на привале.

Когда она вернулась, кто-то из эльфов развёл небольшой костерок. Не глядя на них, она достала одеяло, укуталась в него, расположила сумку поудобней и улеглась на неё головой. И уже через мгновение трое эльфов удивленно посматривали на За’Ар, которая беззаботно спала и, откровенно говоря, довольно сильно похрапывала.

На следующее утро За’Ар проснулась до того, как её разбудил рыжий. Ногой. Она зло глянула на него и, вкладывая всю силу подтекста «чтоб ты сдох», произнесла:

— С добрым утром.

С ней всё так же не разговаривали, но на этот раз не связывали. Где-то к полудню они добрались до города или крупного поселения. И это место потрясало её до глубины души. За’Ар давно заметила, что чем дальше она заходила в лес, тем выше и больше становились деревья. В поселении эльфов они были просто огромны! По стволам вились лестницы, в ветвях прятались двери и окна. Деревья были домами, и не рукотворными, а будто так и выросли: с комнатами и балкончиками. Между ними перекинулись мостики из широких веток, соединяя кроны в единую сеть. А ещё всё утопало в цветах, что осыпались подобно снегу под ветерком. За’Ар подставила ладони, ловя лепестки, и не сразу заметила, как на неё смотрят эльфы. Точнее, она отвлеклась от лепестков, почувствовав этот взгляд.

В этом сказочном месте жили существа невероятной красоты и откровенно её ненавидели.

«Да за что?! — подумала она. — Вот он, расизм в чистом виде.»

Детей было мало, да и вели они себя не как дети. Они не тыкали в неё пальцем, не кричали, просто смотрели таким же осуждающим, высокомерным взглядом, как и их родители. Её сопроводили к одному из деревьев-домов и провели вниз, куда-то под корни. Едва она переступила порог, дверь за спиной закрылась и прямо на глазах стала частью дерева, будто её никогда там и не было. Не веря, За’Ар провела ладонью по гладкой коре там, где ещё недавно был проход. Вот тебе и магия.

Впадать в панику она не стала. Спокойно оглядела свою камеру — небольшую, метра четыре на четыре. Свет просачивался сквозь кривые промежутки между корнями над землёй. В углу стояла кровать, словно выросшая прямо из дерева, с матрацем, одеялом и подушкой. Больше всего поразил уголок за деревянной перепонкой. За’Ар не сразу сообразила, что это за выступы, похожие на древесные грибы-чаги, но повернутых низом вверх и заполненных водой: один повыше, другой пониже. Она зачерпнула воды из того, что был выше, и тут же по изогнутой ветке тонкой струйкой засочилась вода, наполняя его. Восхитившись своей догадке, она испытала нижний, и едва не захлопала в ладоши, наблюдая, как всё исчезает. Всё будто живое! Неожиданно на неё сверху потекла тёплая вода. Она отпрянула и обнаружила вверху ещё одну изогнутую и разветвлённую ветку. Душ! Недолго думая, она скинула одежду и с наслаждением помылась. Затем постирала вещи, развесила их на перегородке и переоделась в запасную.

Если бы ещё прогуляться по городу, можно было подумать, что она на курорте.

«Интересно, а кормить тут будут?» — и стоило ей об этом подумать, в стволе, где она вошла, снова образовалась дверь. Какой-то незнакомый эльф поставил поднос на пол и быстро ретировался обратно. Она даже не успела и слова сказать. Обидно.

Не долго печалясь, она подхватила поднос и устроилась с ним на кровати, с интересом изучая содержимое. Ей принесли какие-то сушёные фрукты. Она сунула один в рот. Похоже на абрикосы. Миску пророщенных семян. Их она тоже заценила, воспользовавшись деревянной ложкой. Семена оказались странно кислые, со специфическим вкусом и забавно щёлкали на зубах. Третьим блюдом шла обычная солёная брынза, нарезанная кубиком. И чайник с терпким и насыщенным чаем. Ей понравилось. Её внутренний дегустатор был доволен. Странно, что мяса не было.

«Может, они вегетарианцы, — подумала она. — Но зачем тогда луки?»

Кто бы мог подумать, что эльфы столь недружелюбны. С её стороны было ошибкой, считать, что она сможет со всеми договориться. Ведь не собираются же они и правда её убить? Она силилась припомнить истории об эльфах, что ходили в деревне, но перестала их слушать, когда узнала, что никто этих эльфов в глаза никогда не видел. В раздумьях она прикусила ноготь. Знать бы ещё, о чем именно была договорённость между Белым королевством и эльфами. Устав маяться, она подошла к тому месту, где появлялась дверь, и принялась стучать деревянным подносом. К её удивлению, не прошло и четверти часа, дверь вновь прорисовалась. На пороге возник уже знакомый ей светловолосый эльф.

— О! — опять выдала она. Всё-таки его красота — страшная сила. — Привет.

Пришлось отойти, чтоб пропустить его внутрь.

— Чего шумишь? — спросил он.

— У вас, что, здороваться не принято? — спросила она. Он не ответил. За’Ар вздохнула и спросила: — Я хотела бы узнать подробности договора, по которому нельзя пересекать границу.

— Всё просто. Люди не суются к нам, а мы не беспокоим вас.

— А если кто-то сунется, допустим, я, — поинтересовалась За’Ар. — Вы же не убьёте меня за это?

— Всё на усмотрение совета, — заявил он. — Я и пришёл сообщить, что сегодня вечером ты посетишь совет.

— А у меня будет защитник? Я не знаю из-за чего вся эта ненависть, но лично я ничего не сделала эльфам. Я тут ни при чем. Могут эльфы просто доставить меня к окраине леса, где есть люди? — горячо вопросила она и быстро добавила: — Только не в Белое королевство.

— Почему нет?

За’Ар замялась, решая, можно ли говорить правду.

— Меня отправят в Белый храм служить богине Анкалиме, а я не хочу.

Он помолчал. И быстро вышел.

До того, как за ней вернулся эльф, она успела ещё поспать и теперь с гордостью могла заявить, что, наконец, отоспалась за все недоспанные ночи. К вечеру поселение превратилось в сказочное явление. Повсюду летали мерцающие мотыльки, на деревьях распустились большие цветы со светящимися сердцевинами, в окнах мигали огоньки. Они поднялись по винтовой лестнице, прошли по мосту, где она, не прекращала восхищаться местными красотами. Это было самое прекрасное зрелище, что она видела в жизни. Будто в сказку попала.

Они пришли в такую же комнату внутри дерева, но куда просторнее, с узорчатыми окнами. За столом в центре, на резных креслах, сидели трое эльфов. Два из них выглядели едва ли старше её сопровождающего, а вот на лице третьего, что сидел посередине, уже прослеживался возраст. И все — рыжие!

«Дублин, какой-то,» — усмехнулась она про себя.

— Говори, — сказал старший.

«Здороваться у них всё же, наверное, не принято,» — подумала За’Ар, вздохнула и торжественно произнесла:

— Я За’Ар из Белого королевства! Хочу попросить у вас разрешения пройти к землям, где есть люди. Мне у вас очень понравилось. Потрясающей красоты город, — она указала на вид из окна. — Я не против погостить у вас, но вижу мне здесь не рады. Вот.

— Почему ты нарушила договор о пересечении границы? — спросил тот, что сидел слева.

— Ну, мне никто не разъяснял за договор… — протянула она и добавила: — И честно сказать, я не верила, что вы существуете.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… в наших краях эльфов никто не видел. Вполне резонно можно подумать, что эльфов не существует, — пояснила она.

— Ты всегда веришь только тому, что видишь?

— Люди видят то, что хотят видеть; слышат то, что хотят слышать; верят в то, во что хотят верить и отказываются верить в то, что им не нравится. Как можно верить каким-то слухам? — ответила она, припомнив чьё-то высказывание.

— Видимо, не все короткоухие недальновидные дикари, — заметил старший эльф. — Некоторые из них отборные дураки.

— Спасибо, — поблагодарила За’Ар и широко улыбнулась. И совсем осмелев, заявила: — Я когда пошла в лес, не учла того, что абсолютно не ориентируюсь, куда иду. Могли бы вы, быть так добры и указать путь прочь из Эльфийского леса.

Она улыбалась. Они молчали. За’Ар оглянулась на светловолосого, тот тоже молчал.

«Да что за?! " — вскричала про себя За’Ар.

— Ты из Белого королевства. И куда ты шла? — спросил эльф справа.

«Прямо,» — подумала она, но вслух сказала:

— В земли Империи.

— Я ошибусь, если скажу, что у вас с ними конфликт, — заметил он же.

— Люди похожи на вечно дерущихся детей, если у них нет общего врага, они воюют друг с другом, — добавил тот, что постарше.

— Не спорю, — легко согласилась За’Ар. — Но лично я ни с кем не воюю. Я просто хочу жить и наслаждаться жизнью.

На этом допрос закончился. Эльфы, не задав больше ни одного вопроса, приказали светловолосому увести её. Покидая их За’Ар была в полной растерянности. Она так и не поняла: разрешили ей идти или нет?

***

Когда Нимхрос вернулся, трое старейшин поселения, как раз обсуждали девушку.

— Она не выглядит опасной, — заключил эльф, что сидел за столом слева. Ему было чуть больше полтысячи лет.

— Она человек. Это уже плохо, — возразил эльф справа и обратился к старшему из них: — Стоит ли верить её причине побега из Белого королевства?

— Я проверил. Она не владеет магией. Девчонку просто обманули, — отозвался тот.

— Она странная, — заметил тот, что говорил первым. — И ведёт себя, как ребёнок.

— Она и есть ребёнок, — согласился эльф постарше. — Выглядит лет на двадцать, не больше.

Они замолчали, думая о своём. Эльф постарше встал, налил себе вина из кувшина, пригубил и заметил:

— Давно к нам люди не забредали. Лет двести где-то…

— Лучше от неё избавиться, — проворчал эльф справа. — Люди — завистливые существа.