Империум: Книга Песка

Часть 1. Потерянная в пустыне

941 год от Звездопада

Кто я?

Этот вопрос впивался в сознание сильнее жажды, страшнее далёкого рева и глухого эха пустыни. Он терзал её, как горячий ветер терзает кожу, — снова и снова, без передышки.

Кто я такая?

Единственной ниточкой к разгадке был номерной код ЛО1440РА на крышке криокапсулы. Стекло — старое, потрескавшееся, в рыжих разводах ржавчины — дрогнуло под ударами изнутри и пошло трещинами. Она выбралась в коридор — тёмный, занесённый песком, пропахший затхлостью и древностью. Воздух здесь казался густым, как застывший мёд, а каждый шаг отзывался скрипом песка под ногами.

— Ло...ра, — прочитала она, вглядываясь в мутное стекло, где едва угадывались очертания её отражения. Бритая голова блестела в тусклом свете, неестественно яркие голубые глаза выделялись на лице. На теле — полуистлевшее белое бельё и серьга‑наушник, холодный и безжизненный. Она была похожа на мумию, которая впервые за века встала из своего древнего саркофага. Худая, с потрескавшимися ладонями, словно в них хранилась вся сухость и горечь пустыни.

— Лора... Так меня зовут? — Память подбросила воспоминание: у обычных людей нет цифр в имени. А дальше — пустота. Ни корней, ни прошлого, только забвение. Кто она? Откуда? Что за место? Только вопросы.

Коридор ответил шумом ветра и пронизывающим холодом. Делать было нечего — только идти вперёд, искать ответы самой. Стены покосились, потолок просел, сквозь прорехи виднелось безжизненное небо. Казалось, само время здесь остановилось, застыло в этой вечной тишине.

Пронизывающий страх перед неизвестностью сковывал еë. Лора не решалась сразу выбраться на поверхность. Вместо этого она двинулась вглубь корабля — туда, где песок ещё не успел всë засыпать.

В тёмном коридоре пахло пылью и металлом — старым, забытым, покрытым вековой ржавчиной. Песок скрипел под ногами, а сквозь трещины в потолке пробивались слабые лучи света, рисуя на полу причудливые узоры. Тени шевелились, словно живые, и Лоре казалось, что за ней кто‑то наблюдает.

Она нашла груду грязного тряпья в углу. Почти всё истлело от времени, но несколько кусков ткани, пропитанных резиной, остались целы. Лора принялась мастерить из них одежду: юбка из одного куска, плащ — из другого, обмотки для ног — из остатка. Ткань царапала кожу, но это было лучше, чем ничего.

Коридор стонал и скрипел, его водило из стороны в сторону, металлические поручни изгибались под напором песка, словно живые мышцы. Они будто предупреждали: это место ненадёжно, нужно выбираться. Но Лора чувствовала — ответы хранились здесь, не снаружи. Она подошла к потухшим экранам, пытаясь разобраться в их символах, но не успела.

Скрип — и коридор опустился ещё ниже. Лора вцепилась в поручень и побежала вперёд, к месту, где сквозь прореху потолка струился солнечный свет, искрясь крохотными частицами песка.

На поверхности яркое солнце слепило глаза, пустыня простиралась до самого горизонта — бесконечное море песка, переливающегося золотистыми и рыжими оттенками. Вдалеке виднелись руины, а что‑то двигалось в песках, оставляя за собой едва заметные следы.

Зажужжал и ожил наушник:

— Добро пожаловать, исполнитель номер 1440. Плодородный лес вокруг даст вам ресурсы для развё... шшш... тывания колонии. Загружаю правила выживания в лесу... Ошибка... Ошибка... Каталог не найден.

— Лес?? — Лора раздражённо постучала по наушнику. — Тут буквально сплошной песок от горизонта до горизонта!

Но наушник только противно зашипел в ответ.

Песок у её ног вдруг зашевелился. Из‑под него показалась тяжёлая, чешуйчатая голова — прямо перед глазами Лоры возникло нечто из тёмных глубин ночных кошмаров. Чудовище, огромное и чуждое, с треугольной пастью, из которой высовывался раздвоенный язык. Без глаз — лишь розовые, словно прожжённые дырки на месте ушных раковин.

Сердце Лоры застучало дико, отдаваясь в висках. Страх сковал тело, внутри всë кричало: «Беги!» Наушник всё ещё шипел, и существо подняло шипы на голове, явно прислушиваясь к звуку. Лора осторожно положила прибор на землю и сделала шаг в сторону. Существо не отреагировало.

«Оно слепо!» — догадалась она. Это давало шанс на побег, но наушник был её единственной связью с прошлым. Лора заколебалась, но монстр не оставил ей выбора — молниеносный выпад, и прибор был раздавлен длинным чешуйчатым телом. Чудовище скрылось в песке, оставив после себя лишь воронку.

Лора пошла по песчаным волнам, стараясь не создавать лишнего шума. Небо обнимало пески бесконечным полотном. Вдалеке возвышались каменные руины, похожие на скелеты древних зданий. Среди них двигались тени, и ветер донёс запах едкого дыма.

Посреди развалин возвышались огромные столбы с чёрными знаменами, хлопающими на ветру. В центре — кострище с ещё тлеющими углями, рядом — следы человеческих ног. А на столбах... на столбах были привязаны человеческие останки — сгоревшие, обугленные кости. Сухие кости мелодично стучали по ветру — жуткая симфония страшной, показательной казни.

Живот Лоры скрутило от тревоги. Если раньше она обрадовалась бы следам людей, то теперь понимала: нужно держаться подальше, пока не разберётся, что тут происходит.

Ветер принёс звук человеческих голосов, и Лора поспешила убраться подальше. Она отбежала за барханы, но усталость уже давала о себе знать. Жажда мучила, а воздух становился всё холоднее. Память подсказала: ночами в пустынях очень холодно. Нужно было добыть огонь, пока она не замёрзла насмерть.

Проблема была в том, что Лора даже не помнила, как разводить огонь, тем более первобытными методами. Растерянно блуждая по руинам, она увидела обвалившуюся стену с древними рисунками на ней, выбитыми в камне. А под стеной сверкнул белым пластиком люк. Дрожащими руками девушка потянула за ручку, и через минуту стараний люк поддался.

В бункере воняло испражнениями и уксусом. Темнота казалась плотной, осязаемой, но было теплее. Лора сделала шаг внутрь, и вдруг...

Раздался звук — низкий и оглушительный, как рев громового шторма, гул турбины самолёта и удар молнии воедино. Он прокатился по костям, по венам, заполняя каждую клеточку тела. Уши мгновенно заложило, а металлические стены задребезжали, искры пробежали по панелям, вспыхнули тусклым мигающим светом экраны. Сердце застучало так громко, что казалось — его слышит весь мир.

В эту минуту сумятицы Лора схватила тряпку, подожгла её — не думая ни о чём, просто инстинкт спасения взял верх. Шаги были быстрыми, паническими, и вот она уже на улице, где холод лёг на плечи ледяным покрывалом. Как только звук стих, разряды молнии тоже исчезли.

Ей невероятно повезло — прорезиненная ткань на ногах не дала сгореть от разрядов тока в бункере. Обкалывая руки, Лора сорвала сухие ветки кустарника и разожгла костёр. Уши всё ещё заложило. Что или кто могло создать этот звук? Память ответила пустотой.

Сидя у костра, она морщила лоб, пытаясь вспомнить хоть что‑то. Судя по словам из наушника, она — некий исполнитель, что должен заниматься развёртыванием колоний... Резкая вспышка — и Лора увидела воспоминание: как стоит на крыше космопорта и смотрит на толпу лысых людей в одинаковых белых робах, чинивших космический корабль. Исполнители... это рабы? Чувство жалости и презрения откликнулось где‑то в глубине подсознания.

Свет от огня подсветил рисунки на стене, и Лора подошла поближе, касаясь изображения зелёной планеты с знакомыми линиями материков.

— Земля... Я... я оттуда? — память подсказала, что так и есть, подбросив запах зелёной травы, бензина и едкого дыма.

Лора куском ткани постаралась оттереть рисунки, чтобы увидеть больше, но другие были уничтожены временем и бурями. Только в углу она нашла ещё один читаемый рисунок — кот. Память услужливо подкинула имя «Рубик».

— У меня был... кот, — вспышка памяти: награждение её близких, и в качестве приза им дарят котёнка, все вокруг удивляются такой редкости, как живой, настоящий зверь в эру роботизированных питомцев. Лора вспомнила чувство пальцев в мягкой кошачьей шерстке и вибрацию от мурчания.

— Кто же я такая? Почему я здесь? — звездопад ответил молчанием, костёр уютно потрескивал, рассыпая в воздух золотые искры. Лора грела руки и силилась вспомнить ещё что‑нибудь, но похоже память проявлялась фрагментами, только когда она видела или чувствовала знакомые вещи.

Если свести всё, что ей удалось вспомнить, — похоже, она стала рабом для колонизации новой планеты, исполнителем. Но как? Почему? Что такого она совершила в прошлом для такого сурового наказания? Пустота. Ни намёка в памяти — лишь эхо далёких голосов, которые растворялись, стоило к ним прислушаться.

Ветер затих, пустыня затаила дыхание, погрузившись в плотную, напряжённую тишину, которая зависла в воздухе тяжёлым саваном. Звёзды над головой мерцали холодно и отстранённо. Лора даже не заметила, как сон крепко обнял её, убаюканную мерцанием костра, плавно угасшего в пепле — угли ещё подрагивали, испуская последние алые всполохи, прежде чем окончательно погрузиться во тьму.

Утро окрасило песок в мягкие розовые и золотые оттенки — словно кто‑то пролил на бескрайние барханы расплавленное золото. Над девушкой склонилась фигура в чёрном плаще, силуэт которой вырисовывался на фоне восходящего солнца, создавая вокруг головы светящийся ореол.

— Ты не из местных, — сказала красивая светловолосая женщина. Говор был странным, она искажала слова, её акцент, мягкий и грудной, проглатывал гласные. Но Лора всё же поняла. Сердце колотилось как бешеное: после увиденного вчера, чёрный плащ незнакомки вызывал страх даже больше, чем встреченный монстр.

— Я... я местная, — промямлила Лора испуганно, стараясь угадать верный ответ, чувствуя, как пересохло во рту, а ладони стали липкими от пота.

— Врёшь, — женщина встала во весь рост, прекрасная, как божество, вылепленное из утреннего луча. Её волосы аж светились на солнце, переливаясь оттенками спелой пшеницы, а богато украшенное одеяние позвякивало золотыми чешуйками. — Была бы местной, не позволила бы поймать себя спящей. Я не знаю, кто ты, — женщина потянула Лору за подбородок. Глаза её были яркими, но полными горечи. — Знаю только, что ты тут не выживешь. Держи, — женщина бросила Лоре влажно булькнувший бурдюк, — и беги. Чёрные скоро будут тут. Если не хочешь быть как другие — изнасилованной и сожжённой заживо висеть на столбе, — женщина надела капюшон — Беги. Сейчас же.

— А как же вы? — удивилась Лора, в голосе прозвучала неподдельная тревога.

— Я уже давно мертва внутри. Спасись, если сможешь. — Она развернулась и пошла в пески совершенно бесшумно, будто и впрямь была призраком, чьи шаги не оставляют следов. Её фигура быстро растворилась в утренней дымке, оставив после себя лишь лёгкое колыхание воздуха и запах духов.

Девушка схватила бурдюк и побежала что есть сил в противоположную сторону. Кто бы ни была эта незнакомка, Лора предпочла ей поверить.

Лора мчалась сквозь пустыню, ноги увязали в песке, она спотыкалась и почти падала, песок царапал кожу, обжигал жаром. Её трясло от адреналина и холодного касания тревоги по спине — каждый нерв был натянут, как струна. Она — жертва, а пустыня — хищник, что раз за разом угрожал ей смертью.

Вдалеке раздались крики. Группа всадников мчалась по пустыне, поднимая тучи песка. Вот только под ними были не лошади, а чёрные ящеры, похожие на бескрылых драконов, — их чешуя отливала антрацитом, а глаза горели оранжевым огнём. На высоких мощных лапах они легко преодолевали барханы, неся на спинах своих всадников. Рыжие головы преследователей сверкали пятнышками цвета на фоне их чёрных одежд. Они загоняли Лору как зверя, явно наслаждаясь этой охотой — их смех и крики разносились по пустыне.

Девушка бежала изо всех сил, до хрипа из лёгких, до боли в мышцах, до звона в ушах, но куда ей до быстрых лап драконов? Свистнул кнут над её головой, и тут снова раздался рев — тот самый, что и вчера. Звук был таким мощным, что земля задрожала. Лора рухнула как подкошенная, зажимая уши. Электрические разряды пронеслись по пустыне, оставляя на своём пути выплавленные следы из стекла — они мерцали, как застывшие молнии. Ящеры зарычали и попятились назад.

— Рух! Это Рух! — кричали всадники, пытаясь справиться со своими обезумевшими животными, которые метались из стороны в сторону, разбрасывая песок.

— Назад! — скомандовал их, судя по всему, главный, рыжебородый мужчина. Он сидел на ящере с одним рогом, второй был сколот. А когда развернулся, Лора увидела за его спиной ту самую светловолосую женщину. Сверкнуло золото чешуек на её плечах, на мгновение их взгляды пересеклись, — и всадники ускакали прочь, оставив девушку одну посреди пустыни.

— Рух... — повторила Лора, глядя в горизонт, на горы вдалеке, чьи вершины терялись в дымке, словно пальцы древних богов, тянущиеся к небу. — Что же ты такое? Пустыня ответила молчанием. Но кое в чём девушка была уверена: сегодня звук стал ближе. Что бы ни скрывалось за этим словом, оно приближалось — медленно и неумолимо.

Девушка задумчиво погладила по боку бурдюка, жидкость внутри была тёплой и совсем не водой. Янтарно‑оранжевая, она напоминала очень жидкий мёд. А по вкусу была кисло‑сладкой, девушке сразу вспомнились яблоки в дедушкином саду — с такой же терпковатой сладостью, с лёгким привкусом осени и детства. Лора очень хотела пить, поэтому рискнула отпить незнакомую жижу. Она хорошо освежала, наполняла тело прохладой, и даже есть уже хотелось меньше.

— Спасибо, — сказала девушка безмолвной пустыне, и её голос прозвучал неожиданно громко в этой тишине. Говоря вслух, Лора не чувствовала так остро своё одиночество и брошенность.

— Она говорила на моём языке. Хоть и с странным акцентом. Значит ли это... — голубые глаза девушки распахнулись в внезапном озарении, зрачки расширились, отражая небо. Кусочки паззла сложились вместе, и правда стала очевидной.

Лора не только изгнана была колонизировать новую планету, но и... опоздала. На сотню? Две? Сколько лет прошло с момента, когда другие люди покинули капсулы? Может, цивилизация здесь рухнула, а потом возродилась заново, пройдя через тёмные века?

— Потерянная в пустыне и во времени, — слушать свой голос, такой знакомый, только и было утешением для Лоры. Итого, она на незнакомой планете, где, судя по одежде местных и руинам, цивилизация откатилась до средних веков. Никаких роботов, машин и современного общества. Только средневековье. Паршиво.

Возможно, сотню, тысячу лет назад тут и был лес. Вот почему программа в наушнике ошиблась. Чувство безграничного отчаяния и одиночества поглотило девушку, сжало сердце. Лора села среди песков в полном оцепенении. Даже слёз не было — только шорох ветра и далекие восмоминания.

«Обещай мне, чтобы ни случилось — никогда не сдашься». Мужчина с серыми глазами и мягким голосом вернулся в память с ощущением тепла, защиты и объятий. «Елисей, Лесь». Имя такое знакомое и близкое, оно отозвалось в душе, как забытая мелодия. Лора, не задумываясь, посмотрела на руку, словно ожидая увидеть кольцо.

Его не было.

— Значит, ты был моим мужем... — блестнула надежда, — может, ещё остались капсулы? Может, ты... отправился со мной? — память подбросила чувство единства. Он всегда был рядом, дома и... в космосе. Она вспомнила его серые глаза, такие спокойные, через стекло гермошлема напротив, а вокруг космический вакуум.

С этого момента у Лоры появилась цель. Не только выжить, но и найти других таких же, как она, и узнать, что стало с её Лесем.

Вдалеке на фоне барханов и песка возвышался шпиль.

Человек — на удивление живучая штука. Мы впадаем в отчаяние и глухую тоску от мелочей, что портят нам жизнь каждый день. Но, оставшись один на один со смертью, большинство находят в себе силы бороться. Как будто включается древний механизм, что и позволил нам стать в своё время главным видом.

У Лоры больше не было отчаянного страха, была лишь цель. Преодолевая дюны, девушка дошла до строений. Печальное зрелище — сожжённый, покинутый город. Остовы зданий, хребты лестниц, пустые глазницы окон. Город был мёртв, и всё же... тут и там взгляд выхватывал маленькие уцелевшие кусочки — стена с росписью, стеклянный купол, изящная колонна. Этот город среди пустыни был прекрасен при своей жизни.

Судя по чёрным знаменам, что безмолвно реяли над ним, понять было несложно. Город уничтожили чёрные. Те самые ублюдки, что гонялись за ней в пустыне. Злость и ненависть всколыхнулись внутри. Они уничтожили прекрасный город, убили людей, ещё и так жестоко. Кто они такие?

Среди пепла и обгоревших балок Лора заметила блеск металла. Это меч, воткнутый в песок. Горячая рукоять, разогретая на солнце, удобно легла в руку. Меч был расколот на конце, но это первое оружие. Грани меча все еще были острыми.

В руинах мелькнуло движение. Лора напряглась, всматриваясь между почерневших от смога колонн. Да, ей не показалось — полосатый хвост мелькнул невдалеке.

Развалины молчали, но ветер принес металлический запах крови. Девушка подошла ближе — двое полосатых бескрылых драконов-ящеров пировали трупом рыцаря в черных доспехах. Они подняли головы и зашипели, глядя на девушку. Рядом виднелась кладка с яйцами. Ящеры напряглись и низко, гурчаще зарычали.

Девушка попятилась назад, звери пошли к ней, опустив брюха к земле, готовясь к прыжку. Они были величиной с небольших лошадей, по грудь Лоре. Они прыгнули почти одновременно, но девушка успела спрятаться за колонной, промахнувшись мечом.

Левый зверь с рыком бросился на Лору, сбивая её на песок, но она успела вогнать ему меч пониже челюсти. Ящер взвыл, пролилась кровь. Девушка отделалась крупной раной от укуса на бедре. Звери были очень сытыми, оттого медленными, и это дало девушке фору. Адреналин подскочил, сердце бешено билось, алая кровь окрасила песок. Второй зверь был чуть мельче, он бросился на Лору, но она перекатилась в сторону. Тело вспомнило старые навыки. Она тренировалась в прошлом, пусть и не с мечом. Зверь зашипел, а Лора закричала в дикой, первобытной ярости. Ящер отступил, нервно обмахивая себя полосатым хвостом. Второй лежал на песке бездыханный. Девушка пошла на зверя, продолжая орать на него, выкрикивать оскорбления. Она хромала. Но что-то подсказывало ей — убегать не вариант. Нужно показать силу. Тигровый ящер попятился и лёг на кладку, шипя.

Кровь струилась по ноге. Нужно было перевязать. Ящер хищно скалился, его бока ходили ходуном.

Не спуская напряжённого, пристального взгляда с хищника, Лора с трудом оторвала клочок плаща. Пальцы дрожали, но она плотно перевязала рану на ноге, закусив губу от острой вспышки боли.

Прихрамывая, она медленно попятилась прочь, не отрывая глаз от ящера. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью, земля словно уходила из‑под ног. Через десяток мучительно долгих метров ящер двинулся следом. Тенью он крался по песку, бесшумно переставляя мощные лапы, втягивал ноздрями воздух, жадно вдыхая запах крови.

Кровь уже пропитала самодельную повязку, а нога горела, будто в неё вонзили раскалённый прут. Пот струился по вискам, смешиваясь с пылью. Лора продолжала отступать, сердце колотилось где‑то в горле. Хищник не нападал — он ждал. Наблюдал. Его зрачки, вертикальные и безжалостные, не отрывались от жертвы. Так продолжалось до самой ночи: час за часом, минута за минутой. Он всегда держался рядом, неотступно, как сама смерть.

Собрав остатки сил, Лора нащупала у ног тяжёлый камень. Размахнувшись, она швырнула его в ящера. Тот ловко уклонился — одним плавным, змеиным движением — и отступил на пару шагов, но не ушёл. Продолжал следить, чуть склонив голову, словно насмехаясь.

— Ждёшь, когда я сдохну? — голос Лоры сорвался на хриплый, злой шёпот. — Не дождёшься! — выпалила она, сжимая кулаки.

Она остановилась на привал у заброшенного здания — его покосившиеся стены отбрасывали спасительную тень. Жадно, почти жадно, напилась из бурдюка. Тёплая вода едва смочила пересохшие губы. Кровь всё ещё сочилась сквозь повязку, укус был серьёзным — Лора чувствовала, как жар разливается по телу, как слабость подкашивает ноги.

Через день рана загноилась. Температура поднялась, мир поплыл перед глазами, смешался с ослепительной пустынной жарой. Солнце палило нещадно, воздух дрожал, искажая очертания далёких дюн. В бурдюке не осталось ни капли.

У подножия скал Лора нашла сочные плоды — маленькие, круглые, манящие. Но они оказались незрелыми. Она сорвала один, надкусила — жгучий, терпкий сок обжёг язык, вызвал приступ тошноты. Лора всё равно жадно глотала его, стискивая зубы. В голове билась одна мысль: без лечения она умрёт от заражения.

— Прости, Лесь, — прошептала она, лёжа в обжигающем песке и глядя в бескрайнее, равнодушное небо. Облака плыли высоко-высоко, крошечные и далёкие. Всё вдруг показалось таким маленьким и незначительным. Только боль, жажда и этот неумолимый хищник где‑то поблизости напоминали, что жизнь ещё не закончилась.

И тут прозвучал рев — не просто звук, а гул, рождённый в недрах самой пустыни. Он прокатился по безжизненным пескам, заставляя дюны содрогнуться, а горячий воздух — задрожать, как от нестерпимого зноя. Этот рык был тише предыдущего, но теперь он звучал не где‑то вдали, а прямо за спиной, обдавая затылок горячим, пыльным дыханием, пахнущим вековой засухой и раскалённым камнем. Ящер сбежал, поджав полосатый хвост.

Лора поднялась из последних сил. Песок лип к коже, руки дрожали, но она заставила себя выпрямиться — и в этот миг пустыня ожила.

То, что она принимала за причудливую скальную гряду, изъеденную ветрами тысячелетий, оказалось живым. Исполинский песчаный дракон, слившийся с ландшафтом так идеально, что сама природа, казалось, создала его из дюны и времени. Его шкура была испещрена узорами, точь‑в‑точь как трещины на высохшей глине, а бугры и выступы на спине напоминали застывшие каменные складки. По всему телу, от массивной шеи до кончика хвоста, торчали шипы, покрытые слоем пыли и песка.

Он медленно поднялся — не спеша, с тяжеловесной грацией древнего божества. Песок с шуршанием осыпался с его лап. Спина дракона, покрытая многослойной чешуёй цвета выбеленной охры, вздымалась, как горный хребет. Со спины, взлетела спугнутая стая песчаных ящеров, их полёт лишь подчеркнул невообразимый размер чудовища. Его тень, длинная и изломанная, протянулась через всю долину.

Лора замерла, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. Она была ничтожно мала — едва ли выше одного его зуба, крошечная песчинка перед лицом вечности. Ветер донёс терпкий запах раскалённого камня, озона и чего‑то ещё — древнего, первобытного, от чего волоски на руках встали дыбом.

— Рух, — поняла она. Девушка заковыляла вперёд. Страха не было. Мозг попросту не мог осознать, что нечто живое может быть таких размеров. Исполин медленно наклонил голову к девушке. Выдуваемый воздух из его ноздрей чуть не снес её.

Лора протянула руку в отчаянной попытке коснуться, даже если это будет стоить ей жизни. Мир остановился. В янтарном глазу дракона она увидела своё отражение.

— Что ты такое? — она коснулась каменистой кожи исполина, и в этот момент на неё нахлынуло чувство единения. Как будто весь мир стал совсем крошечным и незначительным по сравнению с этим существом. И в то же время её тело расслабилось. Больше не нужно было никуда бежать, спасаться и выживать. Она чувствовала, что это — конец её путешествия.

— Лесь... — шепнула она пересохшими губами, когда темнота ее окружила и сознание покинуло.

Время остановилось.

Часть 2. Рог Ветра

Лора видела мерцающие образы, расплывчатые лица, пока металась в жару. Молитвы лились вокруг, как речные потоки, переплетались с песнопениями, наполняя пространство гулом. Каждая агония была растянута, протяжённа и болезненна.

И вот — тьма ушла, будто кто‑то резко сдёрнул тяжёлое одеяло, и она открыла глаза.

Тишину нарушал лишь монотонный звук капель, падающих с потолка, — кап… кап… кап… Он эхом отдавался в ушах, заставляя сердце биться чуть чаще. Пещерный холод пробирал до костей, несмотря на то, что девушка лежала на мягкой постели из шкур и тканей, пахнущих дымом и травами. Над головой высился неровный каменный потолок пещеры, испещрённый трещинами и натёками.

Над головой вспыхивали и потрескивали факелы, бросая на стены тёмные тени, которые плясали, как дикие звери, — то ли мстительные, то ли усталые. Пламя то разгоралось ярче, освещая грубые каменные стены, то угасало, погружая угол пещеры во мрак. Лора задрожала — не то от холода, не то от тревоги — и напряглась, пытаясь уловить голоса за стеной.

— Её избрала Рух. Нет, ты меня послушай, — раздался старческий мужской голос, хриплый и настойчивый, будто он уже не раз пытался донести эту мысль. — Я сорок лет слушаю тебя, а теперь ты хоть один раз услышишь меня. Это тот шанс, о котором мы молились так долго. Ты сама сбивала колени в молитвах, просила, чтобы Рух вернулась. И вот она прилетела, принесла эту… девочку. А ты теперь отговариваешь меня?!

— Михо, всё не так просто, — отозвался тихий голос пожилой женщины, мягкий, но твёрдый, как старый дуб. В нём слышалась усталость, но и глубокая, выстраданная мудрость. — Она не наша, да и мы не знаем, правда ли её избрала Рух. Если мы рискнём, то рискнём всем — своими детьми, нашим народом.

— Наши дети, Асха, и их дети уже мертвы, — голос мужчины зазвучал резче, в нём зазвенела горечь и гнев. — Из‑за нашей трусости и жадности Рух бросила нас. Сорок лет Вулканар держит нас как крыс в подземелье, истребляет, сжигает и угоняет в рабство. Чёрные никогда не отступят, только сила Рух сможет это прекратить! И ты прекрасно это знаешь, — он почти кричал, и в этом крике слышалась боль, копившаяся годами.

— А другие? Они не примут это решение. Они больше не верят в Рух, — в голосе женщины прозвучала тоска.

— Найдём способ, Ребельга скоро вернётся, — Михо уже не кричал, но говорил твёрдо, с железной решимостью.

— Мы поставим всё на кон. Если хоть кто‑то узнает раньше времени… — Асха не договорила, но в её словах повисла тяжёлая пауза.

— Никто не узнает. Это наш шанс на выживание. Единственный, Асха, последний. Или они, или мы, — голос Михо прозвучал глухо, но непреклонно.

Разговор стал тише, перейдя в невнятное бормотание, похожее на шум далёкого водопада.

Лора помотала головой — от резких движений лоб разболелся, а в ушах зашумело. Она напрягла слух, пытаясь разобрать слова с чужеродным акцентом, но фразы сливались в неразборчивый гул. Вот только промелькнувшее слово «чёрные» заставило её встрепенуться, как от удара током. Сердце забилось чаще, по спине пробежал холодок.

«Похоже, я в тайном убежище тех, чьи города сожгли эти чёрные, — пронеслось в голове. — Вот только… как я тут оказалась? Неужели меня принёс дракон? Тот самый исполин, закрывающий собой небо?»

Она вспомнила тот момент — оглушительный рёв, тень, накрывшая пустыню, и жгучую боль. Дрожащими пальцами Лора сорвала с себя покрывало. Повязка с резким травяным запахом была на месте — она прикрывала рану, которую, видимо, обработали заботливые руки. Девушка коснулась её, и рана отозвалась эхом прежней боли — тупой, ноющей, напоминание, что она чудом осталась жива.

Но сейчас Лора чувствовала себя намного лучше. Кто бы ни были эти люди и какие бы мотивы ими ни двигали — её спасли от смерти. Возможно, они что‑то знают о криокапсулах и о Лесе.

Лора встала на каменный холодный пол — тот оказался неровным, с зазубринами и выбоинами. Ступни тут же онемели от пронизывающего холода, и она невольно поджала пальцы, пытаясь хоть как‑то согреться. Комната была высечена прямо в толще породы — глухие стены без окон, лишь несколько узких щелей под потолком пропускали слабый сквозняк. Зато колонны по углам поражали воображение: покрытые причудливой росписью в виде завитушек и звёзд.

Отодвинув занавесь из цветных стекляшек — те зазвенели, как крошечные колокольчики, — в комнату заглянула девушка в лохмотьях. Её глаза расширились от удивления.

— Она проснулась, она встала! — крикнула она пронзительно, и эхо подхватило её голос, разнеся по коридорам. Не дожидаясь ответа, девушка развернулась и убежала прочь, оставив после себя звон стекляшек.

Лора сделала пару шагов — хромала, но уже уверенно, опираясь на стену. Каждая мышца ныла, как после долгого бега.

В комнату неторопливо вошёл старик. Его лысая голова блестела в свете факелов, редкая седая борода свисала до груди, а рука, сжимающая посох, заметно дрожала — то ли от возраста, то ли от напряжения. Одежда на нём была необычная: оранжевая с синими узорами, местами потрёпанная, но всё ещё яркая. Он был худ и очень, очень стар — кожа на лице напоминала пергамент, лицо покрывали синие узоры.

— Добро пожаловать, дитя пустыни, — мягко сказал он, и Лора тут же узнала этот голос — тот самый, что она слышала, очнувшись. — Я Михо, старейшина племени ладьяр. Скажешь своё имя?

— Я… Лора, — ответила она, стараясь говорить твёрдо, но голос всё равно дрогнул.

— Все мы народ лора и дети великой Рух, — усмехнулся старец. — Скажи своё настоящее имя?

— Я… не знаю, — Лора опустила взгляд, чувствуя, как к горлу подступает комок. Глаза Михо были водянисто‑голубыми, почти прозрачными, но в них читались теплота и принятие, от чего на душе вдруг стало чуть легче. — Простите. Я правда не знаю, кто я. Очнулась в криокапсуле среди пустыни. Думаю, я с Земли.

— Крио… капсулы? Земля? — старец поморщил лоб, брови сошлись над переносицей, а узоры на лице будто стали резче. — Это что‑то из древнего писания, дитя…

— Я не вру, — поспешно добавила Лора, сжимая кулаки.

— Она не лжёт, — в комнату вошла пожилая женщина в венце из мерцающих кусочков оплавленного стекла. Она была сгорбленной, шла еле‑еле, но, несмотря на слабость, подошла к Лоре и провела сухой ладонью по её голове. Прикосновение было лёгким, почти невесомым. — Волосы не растут, а прошло уже две недели, как она у нас. Она из первых, Михо. Со времён Звездопада. Вот почему Рух выбрала её.

— Вы знаете, кто я? — голос девушки вспыхнул надеждой и страхом одновременно. Сердце забилось чаще, в груди защемило от смеси эмоций — хотелось верить, но вдруг это ошибка?

— Да, знаю, иди за мной, — Асха развернулась и пошла вперёд — величественно и медленно. Лора последовала за ней, стараясь не отставать. Женщина взяла факел со стены — пламя дрогнуло, разбрасывая искры, — и двинулась вглубь подземелья. — Детей всегда рождает лоно. Даже тебя. Хоть тебя и породило лоно из стекла, пластика и металла.

— Что это значит? — удивилась Лора. Они спускались ниже и ниже по подземным коридорам — ступени были вырублены в камне, местами скользкие от влаги. Огонь факела освещал путь, отбрасывая танцующие тени на стены, изрезанные узорами и рисунками: здесь были и звёзды, и странные символы, и силуэты людей с поднятыми руками.

— Вот, кто ты, — Асха отдала ей факел, и девушка посмотрела на рисунок. Тот изображал тысячи людей, покидавших огромные космические корабли — безволосые, в схематических робах, они шли вперёд.

— Исполнители, — прошептала Лора, и в груди что‑то дрогнуло.

— Да, Лора Вольна, — Асха вздохнула, будто намереваясь сказать нечто очень неприятное, и на мгновение в её глазах мелькнуло сожаление.

— Лора Вольна… — память подбросила девушке видение: новенький скафандр с золотым значком на груди, на котором чётко читалось это имя, и волна гордости, накрывшая её тогда. — Моё имя… настоящее имя? — голос дрожал от понимания, что это правда. Сердце сжалось в груди от дурного предчувствия, а в горле встал ком.

— Да, это твое имя, — кивнула Асха. — Как и каждой из них, — женщина постучала по стене сморщенным пальцем.

— Я не понимаю... — прошептала девушка.

— В первый год Звездопада небо окрасилось огнëм, падали космические ладьи и их куски. Даже ночью небо было светлым, как днём. И из кораблей вышли они — Первые. Нет волос. Память одна на всех. Тысячи женщин — Лора Вольна. Тысячи мужчин — Елисей Ратов. Одинаковы как близнецы. Так началась история нашего мира.

— Как это возможно?? — внутри Лоры всё похолодело. — Выходит, я... клон?! Не настоящая?!

Асха внезапно и больно ущипнула её.

— Ай!

— Смотри ка, настоящая! — усмехнулась женщина. — Это тело чувствует боль, голод и жажду, хочет жить. Душа мыслит и стремится к познанию. Ты — настоящая. - ноги Лоры дрожали.

Этот момент был шоком, ужасом, откровением. Всё перевернулось так странно и неожиданно, что у девушки не осталось слов, только пот на ладонях и холодная, стягивающая тревога внутри.

Через минуту молчания девушка вымолвила:

— Что с ними стало? Всеми?

— Часть осталась здесь. Лора 2070 первой приручила Рух, и земное проклятие спало с её народа, — Асха коснулась изображения дракона, который занимал собой всю стену и потолок. — Другая же часть ушла в поисках леса из пророчества.

— Лес... Наушник... Они решили, что это предсказание? И как, нашли?

— Да, священный лес Туум. И основали Лесную Империю во многих месяцах пути отсюда, — Асха пошла дальше, освещая стену. — К сожалению, наши предки были не одни. Другие корабли упали в разных частях света. И все они были полны такими, как ты — первыми, ищущими истину. Так, в глубинах вулкана был порождён Вулканар. Люди Пепла. Черные... — в голосе женщины прозвучала ненависть.

— Постойте, земное проклятие? — Асха взяла паузу, явно не желая отвечать. Наконец она сказала:

— Клоны были рабами землян, проклятыми жить всего два года. Их волосы не росли, их чресла были бесплодны.

Лора растерянно провела рукой по лысой голове.

Всего два года жизни?! Смертный холод пробежал по её спине.

— Но как же???

— Это всё Рух. Драконы — великая магия, страшная и благословенная. Рух спасла свой народ, сняв с наших предков земное проклятие. Посему тебе предстоит найти ответы, как это сделала первая всадница Рух, Лора Вольна. Ты уже сделала это 940 лет назад.

— Не я. То есть другая я, — девушка сползла на пол по стене и обхватила голову в отчаянии. — Я ничего не понимаю и не знаю.

Асха подняла её за плечи:

— Время покажет.

— Время? У меня его так мало, всего два года!

— Краткость времени понукает к действиям. Пока ты слаба, беспомощна, как ребёнок. Тебе некогда предаваться отчаянию. Время учиться. Великое чудо Рух — что ты выжила одна в пустыне.

— Женщина с золотыми волосами среди чёрных, она спасла меня.

— Это Марика. Наш грех. Молчи о ней. Но то, что спасла — хорошо.

— Она предательница? — Асха вздохнула и пошла назад, так ничего и не ответив прямо:

— Наша жизнь сейчас — это выживание крыс в затопленном подполе. Каждый барахтается, как может. Женщина вела Лору коридорами, и девушка чувствовала на себе любопытные взгляды местных, что словно тени, прятались по углам.

- Вечером я соберу совет старейшин, а до этого момента… Элес! — она окликнула высокого светловолосого мужчину, и сердце Лоры взбудораженно застучало.

- Лесь? — шепнула она. Мужчина и впрямь был похож на ее несуществующего мужа из забытой чужой жизни. Такие же высокие скулы, брови, даже разрез глаз и волосы цвета пшена. Вот только глаза его были чисто голубыми, а не серыми, как у Леся. Он усмехнулся и подошел.

- Лора, это мой племянник, он научит тебя всему.

- Внучатый племянник, — усмехнулся Элес, — во мне королевской крови не больше чашки.

Асха покачала головой.

- Не обращай внимания на болтовню этого шутника. Теперь Лора — это твоя ученица. Учи ее письму, нашему говору, истории и выживанию. Времени у нас мало. И поменьше болтай, чем меньше о ней знают, тем лучше. Она ничего не помнит о своей жизни, беспомощна как ребенок. Ручаешься за нее жизнью.

- Старейшина, эту девушку принесла великая Рух, разгромив подземные залы одной своей лапой. Боюсь, после такого появления о ней итак все знают, — усмехнулся Элес.

Асха сделала жест, будто закрывает ему рот. Мужчина пошел вперед и повел Лору за собой.

- Как тебя зовут?

- Лора, — нерешительно ответила она.

Элес рассмеялся.

- Это же не имя, а название народа, все мы лора.

- Знаю… просто другого у меня пока нет.

- Хорошо. Давай считать, что ты только родилась, — Элес протянул ей руку, помогая перешагнуть через высокий каменный порог. — Раз уж ничего не помнишь.

- Да, давай, — Лора смутилась, но руку приняла. Элес оказался очень приятным спутником. Много шутил, рассказывал о быте, верованиях ладьяр, а после привел ее в огромное помещение, высеченное в скале.

- Что это? — спросила Лора, увидев длинные узкие корабли, украшенные драконами. Пахло старым деревом, смолой и озоном. Эти корабли были настоящим произведением искусства, было видно, что у них заботятся. Каждая панель, каждый гвоздик были натёрты до блеска.

- Пустынные ладьи. Именно поэтому мы зовемся ладьярами.

- Но в пустыне нет же моря?

- Пустыня и есть море, — хмыкнул Элес, его взгляд стал озорным. — Посмотри — он скрылся в подполе одной ладьи, что-то защелкало, по бокам корабля затанцевали молнии. А под днищем зажужжало силовое поле, приподнимая ладью

над полом, словно она плыла по воздушной глади.

- Рух не рычала сорок лет, поэтому последняя ладья остановилась ещё до того, как родители меня зачали. Но теперь магия зарядилась, и они снова на ходу. Всегда мечтал это сделать, — он выбрался, вытирая руки тряпкой.

Лора подошла и присела, между полом и ладьей был зазор около метра с голубым искрящимся свечением.

- Антиграв? Вы прикрутили антигравы к своим кораблям?

- О, ты знаешь такие древние слова, — с уважением произнес Элес. — Ты была жрицей? Они знают многое о прошлом. Может это тебе надо меня учить?

- Нет, нет, точно нет - смутилась Лора. С этого дня началась ее жизнь в подземном городе ладьяр.

Элес учил её языку, учил бою и охоте. В самом поселении к ней относились с благоговением, трогали одежду, молились при её приближении, что очень смущало и напрягало девушку. Только её наставник не проявлял к ней никакого благолепия, а гонял и в хвост, и в гриву. Как-то Лора заметила, что самого Элеса сторонятся — без агрессии или ненависти, но явно избегают его. Лора спросила, почему, и получила неожиданный ответ:

— Из-за Марики, она моя сестра, — и замолчал, явно давая понять, что не готов обсуждать это. — Не спрашивай больше. — Он ушёл дальше в тоннель, но Лора догнала его.

— Прости, я не хотела.

— В этом нет твоей вины, — он вздохнул, глаза потемнели. — Меня просто достало то, что все те, кто улыбается мне в глаза, за спиной называют сестру вулканейской шлюхой. Хотя если бы не она, не её жертва... Не важно. — Элес отвернулся с болью в глазах.

У Лоры сжалось сердце. Мужчина всегда выглядел весёлым и много шутил, но, похоже, это было прикрытием его печали.

— Элес, — она коснулась его руки и сжала пальцы.

— Ты слишком много думаешь, дракончик, — усмехнулся Элес, надевая привычную маску. — От великих дум волосы выпасть могут. Хотя у тебя уже... — он усмехнулся.

— Да уж, судя по голове, я ещё тот мыслитель, — ответила с сарказмом Лора. Волосы так и не росли, как и предупреждала Асха. Жестокая генетическая программа, заложенная в Лору землянами, неизбежно напоминала о себе.

— А мне нравится, — внезапно сказал Элес, заметив складочку между нахмуренными бровями девушки. — Я подарю тебе кое-что. Думаю, тебе пойдёт. Позже, когда научишься попадать копьём в цель хотя бы один раз из двенадцати, — он улыбнулся. Лора усмехнулась в ответ.

— Беру с тебя слово! — Их руки всё ещё сцеплены. Элес замирает, глядя на них.

— Только не надо жалости, ладно?

— Это не жалость, — возразила Лора. — Просто... я понимаю, каково быть одной. — Сжала и отпустила его руку. Элес смотрит на неё.

— Ты другая.

— Из-за этого? — провела пальцами по голове.

— Нет. Ты видишь людей открыто, без задней мысли. Чиста как ребенок. Может, поэтому Рух тебя выбрала?

— Я думала, это случайность...

— Нет случайностей. Великие драконы выбирают людей себе под стать. Играет роль кровь, да, но и характер человека тоже — его личность. Рух предпочитает храбрых и открытых, Нирхем — терпеливых и умных, Гор — воинственных и хитрых, Вербера — упрямых. — Каждый раз, когда Элес рассказывал про великих драконов, Лора слушала затаив дыхание. Теперь она знала, что великих драконов в мире всего пять. Было шесть, когда люди прибыли на планету, но тот дракон, Мардук, погиб ещё в самом начале. Хотя остальные драконы считались бессмертными, практически божествами. Была ещё Мора — Мать Глубин, но она никогда не была осёдлана и плодила жутких чудовищ в пещерах далёкого Снежного Предела.

В пустыне же безраздельно правила Рух, самый большой дракон в мире, как сказал Элес. И она выбрала Лору. Девушка до сих пор не знала, что даёт эта избранность и что с ней делать. Окружающие, даже Элес, избегали разговоров на эту тему, утверждая, что Лора сама поймёт, когда придёт время.

— Чего задумалась? Иди на совет старейшин, тебя ждут, — голос Элеса вырвал её из размышлений. Совет собирали каждую неделю, и на нём Лора отчитывалась по своим успехам.

На этот раз, когда она вошла в каменный зал с огромным столом и троном, где сидела Асха. Звякали стеклянные бусины на ее венце. Кроме привычных старейшин тут была новая фигура. Женщина седая, лет сорока-пятидесяти, лениво потягивала трубку, опершись о каменный край стола.

— Вот оно значит, ваше чудо, — женщина критически осмотрела Лору с ног до головы.

— Ребельга, больше уважения, — цыкнула Асха— Моя младшая сестра сопроводит тебя к другим племенам.

— Зачем? — удивилась Лора.

— Затем, что они своими глазами должны увидеть избранницу Рух, чтобы поверить, — пояснила Ребельга как маленькому ребёнку. — Наша семья устроила гражданскую войну сорок лет назад. Они не рассказали тебе о самом интересном? Молчат и делают вид, что этого не было. — В зале повисла напряжённая тишина. Женщина продолжила: — Пустынники резали друг друга, как собак, за право оседлать Рух.

Линия наследования нарушилась, и Рух ушла в пустыню, не отвечая на зов и молитвы. Мы сами виноваты в том, что случилось после. — Ребельга была очень высокой, под два метра. Она подошла и встала перед Лорой на колено:

— Если ты, дитя, принесёшь мир в пустыню, я жизнь за тебя отдам.

— Встань, — твёрдо сказала Лора, — не знаю, что вы от меня все ждёте, но я обычный человек.

— Обычных Рух не выбирает, — Ребельга усмехнулась. — Но я рада, что ты не задираешь нос. Идём со мной, у нас много дел.

— Наша семья, королевская кровь, после войны разбилась на три враждующих племени, — пояснила Асха. — Мы, скальные призраки и костяные певцы. Вторых и третьих нужно склонить к союзу.

— А чтобы это сделать, — в зал вошёл Элес, — Лоре придётся пробиться сквозь пустыню, полную чёрных и диких драконов, поэтому я пойду с ней, — его голос был твёрд.

— Я тоже пойду с ней, — твёрдо заявил мрачный воин, что всё это время молчал у стены. Заговорил Михо:

— Конечно же, оборонять избранницу дракона — самое важное дело, что у нас есть. Но чем больше отряд мы отправим, тем больше подозрений чёрных вызовем.

— Они итак усилили кордоны после рыка Рух, — подал голос ещё один воин, — в любом случае придётся давать бой.

— Михо прав, я поведу её крысиными тропами так, что песчинка не шелохнётся. Но нам нужно будет прикрытие, — кивнула Ребельга.

— Элес пойдёт со мной, — твёрдо озвучила Лора, — и мне не нравится, когда меня обсуждают без меня. Как будто я вещь. - Ребельга хмыкнула.

— Выбор сделан, — Михо подошёл к карте на столе. — Вы пойдёте втроём: Ребельга, Элес и Лора. Тихо, как тени. А я вместе с военным отрядом отвлеку внимание чёрных на север, оттягивая их.

— Михо! — Асха занервничала.

— Решено, — твёрдо сказал мужчина. — Мы не можем рисковать жизнью Лоры. А теперь послушай, — он посмотрел на девушку, — единственный способ объединить всю пустыню — показать им Рух, призвать её. — Он поднял руку, не давая Лоре сказать — никто не говорит, что ты сможешь это сделать сама. Есть рог, в который с древности кандидаты призывали Рух, и священная скала для этого. После войны рог забрали костяные певцы. И лишь скальники могут добраться до этой скалы.

Ваша задача — убедить их дать нам всем шанс. Дать надежду.

Часть 3. Костяные певцы

Песок расступался перед ладьёй, что парила в метре над ним и разрезала острым килем самые высокие барханы — словно нож вспарывал золотистое море, вздымающееся волнами до самого горизонта. Одежду Лоры трепал ветер — не просто дул, а играл с ней, как озорной ребёнок: то резко дёрнет за край плаща, то закружит складки ткани в диком танце. Хлопал парус. Девушка наслаждалась дуновением ветерка на лице и самой поездкой. Ветер нёс с собой терпкий запах раскалённого песка, горьковатую ноту редких пустынных трав и едва уловимый привкус соли.

Теперь то она одета подходяще для пустыни, в серую, прохладную ткань. Элес поправил тюрбан, что скрывал её бритую голову. Тюрбан украшала подаренная им брошь из пустынного синего стекла — глубокого, насыщенного голубого оттенка. Таким же стеклом ладьяры украшали свои доспехи, уверяя, что оно твёрже и крепче металла. Кольчуга из связанных бусин этого стекла была у Лоры под верхней одеждой — лёгкая, почти невесомая, но способная остановить клинок.

— Расскажи мне про костяных певцов, Элес, — подняла взгляд на своего спутника.

— Ясномира, последняя королева, наездница Рух, оставила после себя дюжину потомков: детей, внуков и правнуков. После гражданской войны и века Скорби, после нападения Вулканара...их осталось всего трое. Одна — Асха, и двое её братьев: Лелуш и Равия. Оба живут в племени скальных призраков. Был ещё четвёртый принц, Яровир, — он правил костяными певцами, но собственный народ принёс его в жертву во имя Рух.

— Почему? — удивилась Лора.

— Яровир предложил союз с чёрными как способ выживания. Его генералы — глубоко религиозные люди — посчитали это предательством и сбросили его в пропасть. Потом они сами потеряли веру. Народ костяных певцов очень горд и независим, Лора. Они кочевники и единственное племя, что до сих пор воюет с чёрными. Это, с одной стороны, хорошо, но, с другой стороны, они теперь презирают любую власть извне и не доверяют королевской крови — и Асхе в том числе. Получить их доверие будет сложно.

— Да, непросто, — вздохнула Лора напряжённо. Задача с самого начала казалась трудной, сейчас же она становилась почти невыполнимой. Снасти ладьи тихо поскрипывали, хлопали оранжевые знамёна по ветру.

— Сложнее будет со скальниками, — прервал печальные мысли Лоры Элес. — Идея Яровира очень понравилась Лелушу. Принц объявил себя вассалом чёрных и принёс им присягу. Даже отдал им собственных детей как гарант верности. Сейчас скальники торгуют с Вулканаром и передают им рабов, захваченных у других племён.

— Одни убийцы, вторые — предатели. Не очень похоже на приятное путешествие, — нахмурилась Лора.

— Чёрные! — раздался крик сверху. К ним приближался отряд рыцарей на чёрных ящерах — силуэты всадников вырисовывались на фоне голубого неба. Эти были вооружены гораздо лучше, чем те, которых встречала Лора: копья блестели золотом в лучах солнца, тяжёлые доспехи отливали чёрным металлом. Их было около двадцати. Элес дёрнул девушку вниз, на деревянный пол ладьи, и закрыл своим щитом. По команде Михо выстрелили лучники; стрелы не причинили особого вреда наездникам, пройдя по касательной — ещё были слишком далеко.

Лора затаила дыхание, прижавшись к деревянному полу ладьи. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук разносится по всей пустыне, заглушая даже хлопанье парусов и скрип снастей. Элес прикрывал её своим телом — она чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело и ровно он дышит, готовясь к бою.

Чёрные всадники приближались — их ящеры скользили по пескам с пугающей лёгкостью. Лора рискнула поднять глаза: она увидела сверкающие наконечники копий, зловещие маски на шлемах, глаза ящеров — жёлтые, с вертикальными зрачками. Их арбалетчики были готовы стрелять. Прозвучал рявкающий голос Михо:

— Поднимай парус до предела! Разворачивай к восточному ветру!

— Но восточный ветер ведёт к ущелью Костей! — крикнул Элес.

Парус взметнулся вверх, наполняясь ветром. Ладья резко изменила курс, ныряя между барханами. Песок взметнулся вихрем, на мгновение скрыв их от преследователей.

Лора приподнялась на локтях. Вдалеке, за грядой дюн, она увидела то, о чём говорил Элес: тёмную трещину в теле пустыни — ущелье. Его стены, изрезанные временем и ветрами, казались зубами гигантского зверя, готового проглотить любого, кто решиться войти.

— Что там? — прошептала она, хватая Элеса за рукав.

— Территория костяных, — коротко ответил он. — Песчаные ямы, колья, древние ловушки. Но у нас нет выбора. Чёрные не пойдут туда — живыми им не вернуться.

Болт просвистел над головой, вонзившись в борт ладьи. Вслед за ним полетели другие — один задел плечо Элеса, оставив кровавую полосу на серой ткани. Он лишь стиснул зубы и крепче сжал щит.

— Держись! — крикнул он Лоре. — Сейчас будет жёстко!

Ладья резко нырнула вниз, соскальзывая с бархана прямо в тёмную пасть ущелья. Мир вокруг потемнел — стены сомкнулись над ними, закрывая солнце. Воздух стал густым, тяжёлым, пропитанным запахом пыли и древности.

Михо лихорадочно управлял снастями, ладья петляла между каменными столбами, торчащими из песка, как кости исполина. Лора вцепилась в край палубы, чувствуя, как страх сжимает горло.

— Смотри! — Элес указал вперёд.

Между скал мелькнуло движение: фигуры в песчаных плащах и в костяной броне. Их лица скрывали маски из драконьих черепов.

— Костяные певцы, — выдохнула Лора.

— Да, — кивнул Элес. — И если мы сумеем договориться… Ладья замедлила свой ход и остановилась.

Одна из фигур приблизилась.

— Михо, зачем нарушаете наш уговор? — голос мужчины был гулким и отдавался эхом от стен ущелья. — Мы не станем защищать тех, кто бежит от чёрных, как стая трусливых маранов.

Ребельга спустилась к певцу.

— Лир, дорогой, мы не бежим от них. Мы привезли к вам бесценнейшее из сокровищ, — она легонько толкнула Лору вперёд.

— Я — Лора, — сказала она чётко, и голос её не дрогнул. — И я пришла, чтобы вернуть вам Рух.

— Слухи и до нас дошли, — мужчина снял маску, оказавшись совсем молодым, с бритыми висками и волосами, заплетёнными в множество очень длинных косиц. Он был высоким, крупным и нёс за спиной нечто из струн и костей. Музыкальный инструмент? На его лице красовалось несколько застарелых шрамов, а шея и плечо обожжены. — Значит, та самая, которую принесла Рух. — Мужчина подошёл, но Элес переступил ему путь, закрыв Лору рукой.

— Не нужно, — девушка сама вышла к костяному певцу и сняла тюрбан. — Я из древних людей. Проснулась от тысячи лет сна в стеклянной колыбели. — Лора пыталась говорить попроще, ведь её собеседник выглядел как варвар. Но тот усмехнулся.

— В криокапсуле? Ясно. Если это всё ложь и очередная затея Асхи, как заключить с нами союз, вы не выйдете отсюда живыми, — твёрдо сказал он. Воины обступили ладью. — Идём за мной, поговорите с отцом и проверим ваше… сокровище. — Певец пошёл вперёд, Лора и Элес последовали за ним.

В то же время чёрные остановили своих ящеров перед ущельем и, коротко переговорив, вернулись назад в свой лагерь.

Реяли чёрные знамёна с золотыми драконами — они трепетали на ветру, словно живые, а драконы будто извивались, растопыривая когтистые лапы и скаля позолоченные клыки. В лагере творилась суматоха: крики, лязг оружия, топот сапог по утоптанной земле, визгливый смех рабынь и хриплые возгласы рыцарей сливались в дикий, хаотичный шум. Воздух был пропитан запахом вина, пота и раскалённого металла.

Женщина, невысокая, рыжая с проседью, вытаскивала офицеров из трактиров и объятий рабынь. Словно фурия, пролетела по всему лагерю до самого главного шатра, где горели свечи, вырывая из тьмы силуэты прекрасной светловолосой женщины, её хозяина и его стоны.

— Наместник Морт, и вы?! — Рыжая схватила женщину за волосы и грубо отшвырнула её на пол. Генерал быстро поправил одежду и встал между ними; его лицо исказилось гневом, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Я думала, это слухи, что наши люди в пустыне потеряли дисциплину, пьют, торгуют с местными и веселятся, пока сам наместник, генерал Морт, украшает свою светловолосую шлюху, как вулканарскую дворянку, и чуть ли не служит ей, — женщина снова схватила светлую за волосы и с ненавистью сорвала с неё богатые украшения. Браслеты и подвески с мелодичным звоном покатились по полу.

— Генерал Аскольда, вы не имеете права наводить порядки в моей пустыне, — холодно, почти лениво, отметил мужчина. Его голос был ровным, но в глазах плескалась ярость — тёмная, как бездна.

— Она не ваша, а принадлежит Вулканару, и с этого дня — мне, — рыжая протянула ему приказ о смене наместника и вышла из шатра.

— Вот стерва! — ругнулся Морт, помогая своей женщине встать. — Не ушиблась? — Он провёл рукой по её щеке, стараясь скрыть тревогу. Та покачала головой. — А ребёнок?

— В порядке, — женщина, та самая, что в своё время помогла Лоре, положила руку на живот. — Проклятая стерва Аскольда возомнила о себе неизвестно что, только потому, что её мать выкормила принцессу. Вот тварь… — продолжил говорить мужчина с рыжей бородой. Он ходил по шатру из стороны в сторону. Его шаги отдавались гулким эхом, а тень металась по стенам.

— Ты не можешь отдать ей власть, — Марика положила ладонь на предплечье мужчины. — Мы не можем.

— Да, мы не можем, — мужчина нервно облизнул пересохшие губы. — Нужно устранить стерву до того, как она тут наведёт свои порядки. Но как? У неё же дракон…

В шатёр вбежал запыхавшийся гонец.

— Господин! — Он рухнул на колени. — Ладья пустынников пересекла золотое море и ушла в ущелье Костей!

— Ладьяры. И костяные певцы, — ухмыльнулся зловеще Морт, и они с Марикой понимающе переглянулись.

В лагере костяных певцов было суматошно. Бегали дети — светловолосые, с глазами, как кусочки пустынного стекла, сверкающие любопытством. Они юркими ящерками скользили между шатров. Каждый из взрослых занимался своим делом: кто‑то точил наконечники копий о шершавые камни, кто‑то перебирал связки сушёных трав с терпким ароматом, кто‑то чинил костяные доспехи, издававшие сухой, трескучий звук.

Шатры певцов‑кочевников были большими, но лёгкими — из тонкой ткани песочного цвета, почти сливающейся с окружающим пейзажем. Над лагерем витал запах костров — дым был горьким, с примесью каких‑то трав, и смешивался с ароматами жареного мяса и пустынного меда.

Лора и Элес шли следом за Лиром, который уверенно шагал впереди, неся за спиной свой странный инструмент.

— Смотри, — тихо шепнул Элес, наклоняясь к Лоре. — Видишь те столбы у входа в главный шатёр?

Она подняла глаза. Между двумя каменными колоннами, покрытыми древними рунами, висели десятки костяных флейт. Они покачивались на ветру, издавая тонкий, жалобный звук — будто сама пустыня вздыхала, вспоминая забытые песни.

— Это память о павших, — пояснил Элес. — Каждая флейта — голос одного воина, из чьей кости она сделана. Когда ветер играет на них, духи слышат зов племени.

Лир остановился у входа в главный шатёр — тот был больше остальных, украшен черепами ящеров и полосами ткани с вышитыми символами. Путник откинул полог, пропуская гостей внутрь.

Внутри было сумрачно и прохладно. Свет проникал через узкие щели в ткани, рисуя на полу причудливые узоры, похожие на следы древних животных. В центре горел очаг. Вокруг сидели старики с лицами, изрезанными морщинами, как пустыня дюнами. Их глаза, острые и внимательные, впились в Лору.

Во главе сидел мужчина с длинной русой бородой, сплетённой с костяными амулетами.

— Ты говоришь, что пришла вернуть Рух, — его голос был низким, гулким, как отдалённый раскат грома в пустыне. — Но Рух не вещь, которую можно взять и отдать. Рух — это великий дракон. Где доказательство, что ты — та, за кого себя выдаёшь?

Лора сделала шаг вперёд. Её сердце билось часто, но она заставила себя говорить спокойно:

- Я никак не могу это доказать. Если честно и сама не совсем уверена в своей избранности. Рух лишь спасла меня

Старик прищурился. Несколько мгновений он молчал, затем кивнул:

— Честная. Это хорошо. Мы дадим тебе шанс. Ты же пришла за Рогом, верно? - Лора кивнула

— Хорошо, — сказал он. — мы отдадим тебе рог. Но с одним условием - ты сама заберешь его

- Где он? - с подозрением спросила Ребельга. В словах старейшини чувствовался подвох

- Рог в храме древних, в конце ущелья. Элес встал

- Мы заберем Рог. Я и Ребельга. Лора останется тут

- Нет, Элес, я должна пойти. Это мое испытание. Нам не поверят если я отсижусь в лагере - возразила Лора. Старейшина кивнул с одобрением

- юная но храбрая. Покажи что ты достойна Рога, призови Рух и мы примем союз

В этот момент снаружи донёсся крик:

— Чёрные у границ ущелья!

Лора и Элес переглянулись.

— Идите, — махнул рукой старейшина. — Мы разберёмся с угрозой.

— Ладьяры помогут, — твёрдо сказал Элес.

— Я хочу взять долг жизни, — вдруг сказала Ребельга. — Лир пойдёт с нами. Как гарантия, что не будет обмана.

Глаза старейшины сверкнули.

— Ставишь мне условия, женщина из ладьяр?

— Я верну долг, — сказал Лир твёрдо. — Мы не предатели и не лжецы. Я пойду с вами. Но подсказывать не стану, чтобы испытание было честным.

Путь к храму древних оказался изматывающим. Ущелье Костей становилось всё уже, стены смыкались над головами путников, словно своды исполинской гробницы. Песок под ногами то и дело осыпался, обнажая острые камни , человеческие кости, мечи и ржавые наконечники копий — следы прошлых сражений. Воздух был густым и тяжёлым. И тут стены разомкнулись, они вышли в широкую часть ущелья, настоящий каньон. Кругом лежали скелеты драконов, а впереди... Лора замерла.

Впереди возвышался вросший в скалу космический корабль. Точнее одна его часть. Величественная память ушедших эпох. Вокруг корабля летали мелкие ящеры, издавая чириканье и шипение. Похоже они давно заселили внешнюю обшивку корабля, и настроили в ней множество гнезд.

- Храм древних. Как же я сразу не догадалась! - в глазах Лоры было восхищение, удивление и радостное предчувствие. Пусть память космонавта Лоры Вольна и была не настоящей, но все же этот восторг, чувство узнавания были у девушки на самом деле.

Лора стояла, заворожённо глядя на исполинскую конструкцию. Частично занесённый песком и камнями, корабль всё равно поражал воображение — его титанические обводы, покрытые следами тысячелетних бурь, казались частью самого ландшафта. Металлические панели, некогда гладкие, теперь были испещрены трещинами. В некоторых местах виднелись остатки символов — выцветших, но всё ещё различимых.

— Храм древних… — прошептал Лир, и в его голосе звучало благоговение.

Ребельга молча разглядывала корабль, её пальцы непроизвольно сжимали рукоять кинжала. Элес сделал шаг вперёд, осторожно ступая по песку

- Здесь может быть что угодно. Наследие древних опасно - предупредил он

Лир нахмурился:

— Ты говорила, что проснулась в криокапсуле. Может, это и есть твой настоящий дом?

Лора не ответила. Она шла вперёд, словно ведомая невидимой нитью. Ящеры, гнездившиеся на обшивке, забеспокоились — они взмывали в воздух, издавая резкие крики, но не нападали.

У основания корабля обнаружился проход — узкий, почти незаметный среди трещин и камней. Вход был частично завален песком, но в центре зиял тёмный проём.

— Туда, — Лора указала на отверстие.

- Ну раз ты так уверена, идем туда - вздохнул Лир.

Ребельга раздраженно фыркнула

- Юноша, мы догадались что ты знаешь храм и его ловушки как свои пять пальцев, но ничего не расскажешь. Твой сарказм не уместен

- Пошли уже - вздохнул Элес и первым вошел внутрь. Лора последовала за ним. Следующим пошла Ребельга, а замыкал Лир.

Внутри корабль оказался в худшем состоянии, чем снаружи. Пол под ногами ходил ходуном — гнилые металлические пластины прогибались и трещали при каждом шаге. Элес поднял руку, останавливая остальных:

— Осторожно. Не торопитесь. Проверяйте каждый шаг.

Они продвигались медленно, освещая путь факелами. Свет выхватывал из темноты обрывки проводов, свисающие с потолка, сгнившие трубы, торчащие из стен, и груды обломков, загромождающих проходы.

Первая ловушка обнаружилась почти сразу: Элес сделал шаг вперёд — и пол под ним провалился, открывая колья. Мужчина успел схватиться за выступ, Лир рванулся к нему и помог взобраться обратно.

— Костяные певцы поставили здесь ловушки, — тихо сказал Лир. — Чтобы никто не добрался до Рога.

Ребельга пнула ногой кусок металла:

— И чтобы те, кто доберётся, заплатили за это. К чему весь этот фарс? Выдали бы нам Рог, нет нужно вот это все придумывать - женщина продолжала ворчать под нос, замыкая процессию.

Дальше путь шёл через узкий коридор, заваленный обломками панелей. В воздухе висела густая пыль. Вдруг Лора замерла:

— Слышите?

Из темноты доносилось шуршание, скрежет когтей по металлу и тихое шипение. Ящеры. Они были повсюду: сидели на балках, ползали по стенам, выглядывали из проломов в переборках. Размером с крупную собаку, с короткими крыльями, цвета ржавчины. Пока они не нападали — лишь наблюдали, перекликаясь тихим чириканьем.

- Костоеды - сказал Лир - устроили тут логово

- Костоеды - потому что едят только кости? - с надеждой поинтересовалась Лора

- Потому что за секунду обгладывают до костей - мрачно ответил парень

Коридор вывел их в большой зал. Элес поднял факел выше, и все замерли.

По всему залу стояли криокапсулы — десятки, может, сотни. Такие же, как та, в которой проснулась Лора: гладкие, серебристые, с затемнёнными крышками. Многие были разбиты или раздавлены упавшими конструкциями. В других был прах на дне и истлевшая одежда.

Лора подошла к одной из капсул, осторожно коснулась холодной поверхности. Внутри лишь горсть праха. А на капсуле надпись ЛО321РА

— Это клоны, — прошептала она. — Такие же, как я. Только они так и не проснулись…

Её охватила странная смесь чувств: ужас, жалость и странное родство с теми, кто так и пролежал в криокапсулах, пока от них ничего не осталось.

— Лора, осторожнее! — крикнул Элес.

Часть потолка над ними начала осыпаться. Ребельга рванула девушку в сторону — в тот же миг на то место, где стояла Лора, упала с грохотом ржавая балка.

— Ещё одна ловушка, — процедила Ребельга. — Идём дальше, пока этот ваш храм не рухнул нам на головы.

Они двинулись к дальнему концу зала, где виднелся проход в следующий отсек. Ящеры следовали за ними — не нападая, но и не отставая. Их становилось всё больше.

Внезапно Лора споткнулась о торчащий кабель и упала. В тот же миг из темноты бросилась стая ящеров. Элес вскинул щит и меч, Ребельга выхватила кинжал, Лир копье — но твари были слишком быстры. Живым ковром они бежали к своим жертвам, их была целая сотня, а может и две.

В этот момент Лора почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб. Она закрыла глаза, и в следующую секунду раздался оглушительный рык Рух. Тот самый, пробирающий, гулкий и далекий.

Вспыхнули электрические разряды — голубые искры пробежали по стенам, замигали старые экраны, на мгновение высветив схемы и графики. Ящеры завизжали и отпрянули, некоторые попадали на пол, оглушённые.

Свет погас так же внезапно, как и появился. В зале снова царили тьма и пыль.

- Это было...вовремя - Лора обернулась на своих спутников, и удивилась увидев священный ужас в их глазах.

- Амана Рух - Лир встал на колено, сложив руки - Великая Рух защищает тебя. Это правда.

- Да, похоже на то - наконец вымолвила шокированная Ребельга

- Немного даже жаль - последним выдохнул Элес

- Почему? - удивилась Лора - вы ведь ждали этого сорок лет?

- Потому что... -Элес отвернулся - это не важно, идем дальше. - они проблуждали около часа в лабиринтах корабля. Лора чувствовала - что то поменялось. Как будто ее спутники резко отдалились от нее. Они проверяли помещения перед ней, кидались к ней при первом же шуме, но все же... Отдалились. Будто подтверждение избранности Рух резко провело черту между ними и Лорой. Девушке от этого стало тоскливо и одиноко. Как будто часть ее все еще лежала в криокапсуле и билась о толстое стекло изнутри, а люди ее не слышали и проходили мимо.

Наконец они вышли в большое помещение. Посреди него стоял медный рог, высотой почти с девушку, украшенный множеством символов и драконьими барельефами. В отличие от всего вокруг рог был начищен и сиял словно новенький.

Лора с подозрением глянула на костяного певца

- Только не говори мне что сюда есть короткий путь

- Есть. И довольно безопасный, Амана Рух - смущенно признался парень

- Я немного жалею, что спасла тебя в детстве, Лир - после паузы сказала Ребельга - и чувствую сильное желание исправить это прямо сейчас - она сжала руку как будто душила кого-то невидимого. Лир кашлянул и нервно потер горло. Он подошел к плитам, что кругом окружали Рог

- Идите за мной - Лир переступал с плиты на плиту , явно выбирая правильную дорогу. Они добрались до Рога и Элес с Лиром подняли его.

- Теперь то ты покажешь безопасный и короткий путь? - с нажимом спросила Ребельга. Лир кивнул.

Уже темнело, когда Лора и её спутники, задыхаясь и пошатываясь от усталости, выбрались из мрачных недр храма и подошли к началу ущелья. Воздух дрожал от хаоса: оглушительные крики переплетались с лязгом стали, глухим стуком мечей о щиты и пронзительным визгом летящих болтов. Вдалеке, озаряя окрестности зловещим багровым светом, пылала ладья — языки пламени жадно лизали дерево, выбрасывая в небо снопы искр, а дым клубился черной пеленой, затягивая небосвод.

Костяные певцы и ладьяры теснили черных, над ними летал разьяренный черный дракон поливая огнем все что видит. Аскольда лежала на земле. Ее выбил из седла гарпуном костяной певец, она упала с высоты и повредила несколько ребер. Вот только черные не торопились ее спасать. Морт выкрикнул приказ отступать. А после подошел к женщине. Та хрипя протянула к нему руку, но Морт, после минуты сомнения , мечом отсек ей голову. А потом стащил с ее трупа окровавленное золотое ожерелье с рубинами.

- Что вы видели? - спросил он, рявкнув, у своих воинов

- Вы подарили генералу легкую смерть, пощадив ее - солгал ближайший к нему воин

- Именно - Морт вытер меч плащом - уходим - и черные покинули пещеру. Тем временем дракон Аскольды, израненный и обессиленный, рухнул на землю под тяжестью десятков гарпунов. Его могучие крылья безжизненно распластались, а тело дрожало в последних конвульсиях. Старейшина решительно шагнул вперёд и вонзил копьё в глотку чудовища. Раздался последний, хриплый рык — и дракон затих навсегда.

Поле битвы утопало в крови. Раненые стонали, взывая о помощи, мёртвые лежали в неестественных позах, их глаза остекленели. Среди них был и Михо. Он сгорел заживо, так и не покинув свою ладью — его силуэт, объятый пламенем, навсегда запечатлелся в памяти Лоры. Девушка знала его так немного, и все же горе ее было сильным. Первая потеря в ее жизни, после исчезнувшего Леся. Ребельга плакала и пила, недобрым словом поминая Михо за его вечное упрямство. Элес просто замкнулся в себе и не отвечал, молча сидя на поминальном пиру.

После церемонии прощания, на следующее утро, костяные певцы принесли клятву верности Лоре. Сколько видно было взгляду, все племя встали на колено, молясь Рух и ее Амана, избраннице.

Вера вернулась в поселение костяных певцов. А Лору и ее спутников ждал трудный долгий путь до южных скал, где обосновались скальные призраки.

Часть 4. Скальные призраки

Прошло три месяца, как Лора со своими спутниками жила у костяных певцов. Дело в том, что для перевозки Рога нужна была ладья, а она сильно пострадала в пожаре и бою. Местные вместе с ладьярами чинили корабль, пока Лора всё больше и больше погружалась в быт и обычаи местных.

Лир учил её охоте и стрельбе из лука. Они много времени проводили вместе. Парень даже заставил её вываривать кости для будущей одежды — ведь костяные певцы носили на себе только кости дичи и врагов, убитых своими руками.

А вот с Элесом отношения Лоры как будто охладели. Как бы она ни пыталась поговорить с мужчиной, он отстранялся и много времени проводил один в пустыне.

Ребельга же наблюдала за всем со стороны.

Перед суровой женщиной Лора терялась. Но всё же как‑то у костра решилась задать вопрос:

— Ребельга, ты же сестра Асхи? Так чего не старейшина? А блуждаешь, как странница, между племенами, налаживая связи?

Та рассмеялась.

— А ты, верно, думала, я принцесса? Что вместо отсиживания зада на мягких подушках добровольно занимаюсь всем этим? — Ребельга дымящейся трубкой обвела окружающий их лагерь. — Если бы. Настоящая принцесса, мать Асхи, выкупила меня у рабовладельцев, когда я была совсем мелкой. И удочерила. Не мне судить её мотивы, но моя судьба — всю жизнь возвращать этот долг, служа Асхе.

— Ты… Злишься из‑за этого? — осторожно подобрала слова Лора.

— Нет. Всегда в пути, как пустынный ветер… Мне это подходит. Иногда только скучаю по мягкой постели.

Мимо них прошёл Элес, даже не повернув головы.

— Упрямец и гордец, — хмыкнула Ребельга. — Как и его сестра.

— Он обижен на меня? — с тревогой спросила Лора, которую это мучило.

— Не думаю. Скорее, на себя, — женщина выпустила седой дым кольцами. — Открой глаза, девочка, и всё поймёшь.

— Я пытаюсь. Но после храма всё так изменилось…

— Потому что мы видели своими глазами, как Рух защищает тебя. Вот Элес и потерял надежду.

— Какую? — удивилась Лора.

— Что сможет приударить за тобой, как за простой девчонкой, — улыбнулась Ребельга. — Эх, молодёжь! Лора, ты наивна, как новорождённое дитя. Хотя местами так и есть.

Лора замерла, переваривая слова Ребельги. «Приударить за тобой, как за простой девчонкой…» — эхом отозвалось в голове. Она посмотрела вслед Элесу, чья фигура уже растворялась среди песчаных дюн. В груди защемило: она и не подозревала, что он мог видеть в ней нечто большее чем просто, ну, Лору.

— И что теперь? — тихо спросила Лора, переводя взгляд на Ребельгу.

Та пожала плечами, стряхнула пепел с трубки:

— Теперь ты знаешь. Дальше — решать тебе. Но учти: Элес упрям как канора в период засухи - не захочет поговорить сам- не жди.

Лора вздохнула, обхватила колени руками. Рядом раздалось ритмичное постукивание — Лир точил наконечник копья о плоский камень. Он поднял глаза, поймал её взгляд и улыбнулся:

— Готова сегодня поохотится?

— Готова, — Лора встала, отряхивая песок с одежды. — Только… можно сначала кое‑что спросить?

— Спрашивай, — Лир отложил копье.

— Почему ты так добр ко мне? После всего, что случилось… после храма…

Парень задумался, провёл пальцем по зазубринам наконечника.

— Ты не такая, как я ожидал, — наконец сказал он. — я думал, что избранница Рух будет… не знаю… величественной, что ли. С ореолом над головой. А ты — просто девушка, которая учится жить в пустыне. И когда ты спотыкаешься о корень, ругаешься, плачешь, или обжигаешься о кипящий котёл — это делает тебя настоящей. Я верю не в легенду, а в живого человека.

Ребельга хмыкнула, но ничего не сказала. Лора почувствовала, как к горлу подступает комок. Впервые за долгое время она не ощущала себя «избранницей» или «Аман Рух» — просто Лорой, которой можно ошибаться.

Охота закончилась успешно. Лора подстрелила крупного ящера, Лир помог разделать его и взвалил тушу на широкие плечи.

На обратном пути они наткнулись на Элеса. Он сидел на вершине бархана, глядя на закат. Багряное солнце окрашивало его силуэт в алый, а тень растягивалась на десятки метров по песку. Лора замерла, но Лир подтолкнул её локтем:

— Иди. Я догоню.

Она подошла несмело, опустилась рядом. Молчание длилось долго. Ветер шевелил края её плаща, приносил запах остывающего песка.

— Элес… — наконец решилась Лора. — Ребельга сказала…

— Я уверен что не хочу этого знать - он отвернулся, и они некоторое время промолчали. Наконец он заговорил

- Знаешь, у древних людей был обычай. Когда звезда падает - загадать желание.

- И что бы ты загадал? - Лора смотрела на россыпь звезд, что уже появлялись одна за одной над пламенеющим закатом

Он повернулся, и Лора увидела в его глазах боль, которую раньше не замечала.

— Научиться видеть в тебе не девушку, которую хочу защитить, а лидера, которому суждено объединить племена.

— А если я не хочу быть «лидером»? — прошептала Лора. — Если я хочу просто быть рядом с тобой?

Элес замер. В глазах его, освещённых последними лучами заката, отразилась целая буря эмоций — боль, надежда, страх и что‑то ещё, глубокое и невысказанное. Он медленно протянул руку и коснулся её лица. Пальцы, грубые от многолетних тренировок и сражений, скользнули по щеке с поразительной нежностью, будто боялись повредить что‑то невероятно хрупкое.

— Это не так просто, — произнёс он тихо, почти беззвучно. — Тебе суждено править, решать судьбы империй. А мне… мне — следить за тобой издалека. Наблюдать, как ты выберешь какого‑нибудь Лира или знатного иностранца. Судьба не из лучших, — в его голосе прозвучала горечь.

— Лир не знатной крови, — улыбнулась Лора, пусть и не напрямую, получив ответ на свой невысказанный вопрос. Её сердце забилось быстрее, а где‑то внутри разливалась теплая волна.

— Что, уже думаешь как королева? — уголки губ Элеса приподнялись, но в глазах читалась неподдельная нежность и немного ревности. — Он сын вождя племени, неплохая партия.

— Думаю, это только мне решать, Элес, — Лора подняла взгляд, и их глаза встретились. В этот миг весь мир сузился до расстояния между ними — до нескольких сантиметров.

Ветер стих, словно затаил дыхание. Солнце зашло. Лора почувствовала, как ледяная стена , что появилась между ними после храма, наконец оттаяла.

Элес медленно наклонился над ней. Лора, не раздумывая, потянулась к нему и положила голову на его плечо. Его рука непроизвольно обняла её, прижимая ближе, и в этом объятии было столько тепла, столько молчаливой заботы, что на глазах у девушки выступили слёзы.

— Я просто Лора, — она сжала его пальцы, чувствуя, как успокаивается её собственное сердце. — Попавшая в переплёт. И мне было так одиноко без тебя…

Элес улыбнулся — впервые за эти месяцы так открыто, без тени горечи. В его глазах больше не было той отчуждённости, только чистая, искренняя радость и облегчение.

— Тогда научи меня снова видеть в тебе просто Лору, — прошептал он, и его дыхание коснулось её лба. — Но помни: когда придёт время, Рух позовёт. И ты ответишь.

Он наклонился, и их губы встретились. Поцелуй был лёгким, но в нём было столько чувств — нежности, тоски, надежды, — что у Лоры перехватило дыхание. И она ответила.

В лагере их уже ждали. Старейшина костяных певцов, тот самый с длинной русой бородой, стоял у входа в главный шатёр, окружённый воинами. Рядом переминался с ноги на ногу молодой ладьяр.

— Время пришло, — произнёс старейшина, когда Лора подошла. — Корабль готов. Завтра на рассвете вы отправитесь к скальным призракам. Я пошлю с вами своих лучших воинов. Будьте осторожны, скальники хитры и жестоки. Не верь никому из них, особенно принцу. И будь с тобой сила Рух - старейшина надел на шею девушки костяной амулет.

Лора сжала его в ладони. В груди нарастало чувство — не страх, а предвкушение. Она посмотрела на Элеса, тот кивнул, и в этом кивке было больше слов, чем в любом разговоре.

Ночь прошла быстро — Лора почти не спала, ворочаясь на жёсткой циновке. Перед глазами то и дело всплывал образ Элеса: его улыбка, прикосновение, слова о том, что он снова видит в ней просто Лору. Но вместе с теплом в груди нарастало и тревожное предчувствие — предупреждение старейшины о скальных призраках не шло из головы.

На рассвете лагерь ожил. Воины костяных певцов проверяли оружие, ладьяры в последний раз осматривали ладью. Ребельга, уже в походном, подошла к Лоре:

— Готова, девочка?

— Готова, — Лора расправила плечи. — Хотя, если честно, немного страшно.

— Страх — это нормально, — Ребельга хлопнула её по плечу. — Бесстрашных обычно кто-нибудь сжирает в пустыне.

Ладья, отремонтированная с любовью и мастерством ладьяр, величественно возвышалась на песке. Её нос, украшенный резным изображением Рух, указывал путь к горизонту. Лора поднялась на борт первой, за ней последовали Элес, и Ребельга. Их догнал Лир, он нес мешок с вещами.

- А что? Я с вами. - он забрался в ладью

- Отец то знает? - ехидно спросила Ребельга

- Конечно же... Нет. Вы скоро там? - парень поторопил ладьяр. Лора рассмеялась.

Путешествие началось спокойно. Пустыня расстилалась вокруг бескрайним золотистым морем, солнце грело спину, а ветер напевал древнюю песню. Лора стояла у носа ладьи, вдыхая запах песков, и чувствовала, как сердце наполняется надеждой. Ее время тикало с каждым днем, не давая забыть о сроке в два года. Но сейчас тревога отошла на второй план. Рядом с ней стоял Элес, его рука едва заметно касалась её локтя.

— Нравится? — улыбнулся он.

— Очень, — Лора улыбнулась в ответ. — Как будто всё только начинается.

Но спокойствие длилось недолго. К полудню небо затянули тучи, ветер усилился, а песок поднимался над ладьей колючей завесой, царапая кожу.

— Песчаная буря! — крикнул один из ладьяр.

Элес встал за штурвал. Паруса натянулись до предела, снасти скрипели. Подгоняемая бурей ладья летела вперед. Элес рулил уверенно.

Ладья мчалась по пескам, словно хищная птица, вырвавшаяся из ловушки. Ветер свистел в снастях, песок хлестал по бортам, а за кормой клубилась тьма песчаной бури — огромная, зловещая, пожирающая всё на своём пути.

— Держитесь крепче! — крикнул Элес, вцепившись в штурвал. Его лицо было покрыто пылью, но глаза решительно горели.

Лора вцепилась в борт, чувствуя, как ладья подпрыгивает на дюнах, скользит, почти теряет управление — и снова устремляется вперёд. Рядом с ней Ребельга перекрикивала вой ветра:

— Если буря догонит — мы похоронены заживо!

Ладья, словно живое существо, рвалась вперёд — и в этот миг из клубящейся тьмы вырвалась стая песчаных виверн.

Они летели низко, распластав кожистые крылья, их чешуя отливала бронзой в последних лучах солнца. Длинные хвосты хлестали воздух, когтистые лапы были готовы вцепиться в добычу. Одна из виверн, самая крупная, взревела — звук был низким, утробным.

— Они бегут от бури! — прокричал Лир, хватая лук. Его пальцы дрогнули лишь на мгновение, но тут же уверенно легли на тетиву. — Но если заметят нас…

Не успел он договорить, как вожак стаи резко развернулся и устремился к ладье. За ним последовали остальные — десятки теней на фоне бушующей тьмы.

— Луки к бою! — рявкнул Лир. Костяные певцы мгновенно отреагировали: натянули тетивы, замерли на долю секунды — и выпустили залп. Сухо засвистели стрелы, рассекая воздух.

Лир выпустил первую стрелу — она вонзилась в крыло ближайшего ящера. Тварь завизжала, захлопала крыльями и кувыркнулась в песок, тут же скрывшись в буре.

— Лора, справа! — крикнул Элес, в суматошной гонке не отпуская штурвал.

Лора сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. Руки дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Пальцы нащупали стрелу в колчане, привычно легли на тетиву. Вдох — выдох. Она вспомнила уроки Лира: «Плечо ровно, локоть выше, взгляд — только на цель».

Тетива натянулась до предела. Лора прицелилась в ящера, который уже почти достиг борта — его пасть была разинута, в глазах горела жадная ярость. Выстрел! Стрела угодила точно в бок твари. Виверна издала хриплый клёкот и рухнула вниз, подхваченная вихрем бури.

— Молодец! — выкрикнул Лир, выпуская очередную стрелу.

Ребельга, стоя у борта, метнула короткий нож — он вонзился в глаз другому ящеру.

Справа раздался лязг металла: Элес взмахнул мечом, отбивая атаку ящера, попытавшегося вцепиться в борт. Лезвие сверкнуло в полумраке, отсекая когтистую лапу. Тварь взвизгнула и отлетела назад, уносясь прочь в бурю.

Лора наложила новую стрелу. Руки уже не дрожали — теперь в жилах бурлила горячая волна азарта. Она целилась быстрее, стреляла увереннее. Одна за другой стрелы находили свои цели: вонзались в чешую, сбивали тварей с курса, заставляли кувыркаться в воздухе.

— Вижу последнюю! — Лир прищурился, натянул тетиву до уха. — Раз… два… Три!

Свист — и стрела пронзила вожака стаи прямо в грудь. Огромный ящер издал последний, протяжный рёв, взмахнул крыльями и рухнул в бурю, исчезая в клубящейся тьме.

На мгновение воцарилась тишина — лишь ветер свистел в снастях да скрипели вёсла. Ладья продолжала мчаться вперёд, вырываясь из бури.

— Все целы? — Элес обернулся к спутникам, убирая меч в ножны. Его лицо было покрыто пылью, но в глазах светилось облегчение.

Лора выдохнула, опуская костяной лук. Руки дрожали уже не от страха, а от напряжения. Она подняла взгляд на Лира — тот широко улыбался, хлопая её по плечу.

— Не зря я тебя учил

Ребельга хмыкнула, вытирая нож о плащ:

— Не расслабляйтесь. Буря ещё не кончилась.

Ладья рванула вперёд с новой силой.

Спустя несколько часов ладья вынырнула из последних клочьев бури и медленно остановилась на краю плато. Перед героями открылся вид, от которого перехватывало дух.

Высокие вертикальные скалы, похожие на гигантские каменные столбы, взмывали в небо. Они стояли хаотично, создавая иллюзию древнего мегаполиса. Между столбами были натянуты верёвки и канаты. Деревянные платформы соединяли скалы на разной высоте, а кое‑где виднелись вырубленные в камне лестницы и балконы.

— Это… это невероятно, — прошептала Лора, задрав голову. Её глаза расширились от изумления, пальцы непроизвольно вцепились в борт ладьи. — Как они вообще смогли такое построить?

— Вереск - город скальных призраков, — произнёс Элес негромко, и в его голосе прозвучала напряженность. Он провёл рукой по подбородку, хмурясь. — Они живут здесь уже сорок лет, прячась от любых опасностнй наверху. Многое о них говорит

На верхних уровнях мелькали фигуры — тёмные силуэты на фоне закатного неба. Где‑то вдали зазвучали барабаны: низкий, ритмичный бой, напоминающий биение огромного сердца. Гудение рога. И группа людей направилась к ним.

- Как же мы поднимемся наверх? - удивилась Лора

- Увидишь - хмыкнула Ребельга. Лир рассматривал окружение с таким же интересом. Ему тоже все было в новинку.

Скальники и выглядели необычно - расшитая одежда, много крюков и карабинов на поясе и у каждого за спиной большая катушка с веревкой. Их поприветствовали и повели к ближайшей скале, где и были подъемники - небольшие деревянные, с противовесами.

- Воины останутся внизу - скомандовал глава группы скальников. Лир разочарованно фыркнул и ушел к своим .

- а трем гостям добро пожаловать. - он кивнул Ребельге как старой знакомой. Лора с восторженным вздохом полетела вверх на подъемнике, разглядывая все вокруг.

Город скальников раскрывался перед ней во всей своей красе. Теперь она видела всё: хитроумную сеть верёвочных мостов, галереи, вырубленные в скалах ниши, дым, поднимающийся из скрытых очагов. Где‑то высоко над головой перекликались голоса, стучали молотки, скрипели блоки подъёмников.

— Как они вообще это построили? — спросила Лора, когда все трое снова оказались вместе

— Секрет скальников, — отозвался Элес. — Говорят, они когда‑то были строителями дворцов, но после войны ушли в горы. Теперь прячутся здесь и редко пускают чужаков.

— И как они ходят по этим верёвкам? - Лора наблюдала как скальники легко ходят по натянутым тросам, еще и с грузами за спиной.

— Тренировка, — коротко бросила Ребельга. — И привычка. Для них это как для нас песок под ногами. — их привели на просторную площадку. Под голубым небом и палящим солнцем располагался трон. И на нем восседал принц Лелуш. Невероятно толстый, бесформенный старик лет шестидесяти, в оранжевых с синим, дворянских одеждах и в золотой короне. Его босые ноги были вспухшими и красными, на толстой шее - капельки пота. Борода разделена надвое и заплетена в две косы. Трон окружали молоденькие прислужницы. Лелуш шутил и хохотал над собственными шутками, пока они подливали вино.

Принц Лелуш окинул гостей взглядом, расплылся в самодовольной улыбке и хлопнул в ладоши:

— А‑а‑а, гости пожаловали! — его голос звучал гулко и властно, но в нём слышалась нотка фальшивой приветливости. — Наконец‑то я вижу ту самую избранницу Рух, о которой столько болтают! Подойдите ближе, не стесняйтесь.

Лора невольно замедлила шаг, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Элес, идущий рядом, едва заметно напрягся, положил руку на рукоять меча. Ребельга, напротив, сохраняла невозмутимость, и мило улыбалась. Но взгляд ее был серьёзен.

Лелуш поднялся с трона, сделал несколько шагов вперёд — его массивная фигура покачивалась, а пот струился по лицу. Он остановился перед Лорой, разглядывая её с видом знатока, оценивающего товар.

— М‑да, — протянул он, постукивая пальцем по подбородку. — Молоденькая, это хорошо. Хоть и не самая красивая, что уж тут скрывать. Но молодость — это тоже своего рода красота, верно? — Лора растерянно посмотрела на Элеса, не зная как реагировать. Она очень не хотела рисковать миссией, но поведение принца было откровенно странным.

— Достаточно, принц Лелуш, — голос Элеса прозвучал твёрдо и холодно. — Мы пришли за доступом к скале призыва. Не меньше. Не больше

Лелуш обернулся к нему, на мгновение нахмурившись, но тут же снова растянул губы в улыбке:

— О, у сладкой птички есть защитник! — он хохотнул, вытирая пот со лба. — Но разве не положено сначала оказать гостям гостеприимство? У нас будет пир в вашу честь! И, поверь мне, у скальных призраков умеют устраивать настоящие праздники. Мы не ладьяры, что как крысы забились в свои подземные норы и доедают последнюю корку хлеба на всех - принц рассмеялся. Элес сжал пальцы на изголовье клинка, побледнев.

Он хлопнул в ладоши, и тут же появились слуги с блюдами, кувшинами, украшениями. Зазвучала музыка — звонкие флейты и ритмичные барабаны.

Пир начался.

Столы ломились от еды жареное мясо, фрукты, пряные соусы, сладкие вина. Лелуш восседал во главе, то и дело подливая Лоре вина и делая всё новые и новые замечания:

— Знаешь, в моём дворце служат самые искусные повара. Я лично отбираю их. И слуг тоже. И танцовщиц. О, ты бы видела моих танцовщиц! Какие у них формы! Не всем конечно так везет - он взглянул на не особо выдающуюся фигуру Лоры - но и не любой владелице прекрасной груди подчиняется Рух, правда? - он ухмыльнулся. Лора мысленно порадовалась тому что Элеса отсадили подальше и он этого не слышал. По бледному мужчине итак было видно - он еле еле сдерживается, чтобы не вспороть принцу глотку. Она неловко улыбнулась с отвратительным чувством внутри.

- Скромная улыбка на юных устах! Это так приятно, — Лелуш наклонился ближе, и Лора почувствовала запах вина и пряностей. — Но знаешь, что ещё лучше? Когда молодая девушка становится женой мудрого правителя. Я предлагаю тебе это, избранница Рух. Стань моей женой, и я дам вам доступ к скале призыва. Что скажешь, милая? - Лола нервно сглотнула. Хоть принц Лелуш и выглядел недалеким, в его глазах был холодный и жесткий расчет

- Пожалуй... Я откажусь от этого щедрого предложения - Лора медленно отодвинулась, ища глазами Элеса в толпе слуг и местных дворян.

В глазах Лелуша мелькнуло хищное, злобное выражение, но всего на долю секунды

- Хаха, да это же шутка! Конечно же я пущу вас на скалу призыва. Все мы, пустынники, преданы Рух и только рады послужить великому делу. Только сначала выпейте со мной.

Он хлопнул в ладоши, музыка зазвучала громче, слуги бросились наполнять кубки. Но Лора заметила, как принц бросил короткий взгляд на одного из слуг и едва заметно кивнул. Тот склонился и что‑то прошептал другому.

Спустя несколько минут Лоре, Элесу и Ребельге поднесли новые чаши с вином — «особое вино скального народа», как объявил Лелуш.

— Выпейте, — настаивал он. — Это вино делают только здесь, в горах.

Элес поколебался, но взял чашу. Ребельга тоже не стала отказываться — слишком уж пристально за ними наблюдал принц. Лора, чувствуя неладное, сделала лишь маленький глоток.

И его хватило, чтобы через минуту закружилась голова. Лора попыталась встать но снова упала. Последнее, что она успела увидеть - как Элес рванулся в ее сторону но его поймали стражи, и как отшвыривает кубок Ребельга.

Часть 5. Рух

Лир со скучающим видом охранял ладью. Солнце пекло нещадно — его лучи дрожали над песком, превращая пустыню в зыбкое марево. Тени стали короткими, почти исчезли — время тянулось, как тягучая смола. Прошло уже несколько часов, а о нём так и не вспомнили.

— Веселитесь там, — с завистью проворчал под нос певец, глядя вверх, где на головокружительной высоте мелькали фигуры скальников. — Пьёте… Бросили меня тут…

Он пнул камешек — тот покатился по песку, рассыпаясь в пыль. Лир вздохнул, провёл рукой по рукояти копья. В горле пересохло, во рту вкус песка. Где‑то вдалеке звенели голоса, смех, музыка — пир у принца Лелуша продолжался, а он стоял здесь, один, забытый, как старая кость на дюне.

Вдруг к нему пришла группа вооруженных скальников. В хороших доспехах и с мечами. Холодок пробежал по спине Лира, он напрягся, обменявшись взглядами со своими боевыми товарищами.

- По приказу принца Лелуша, вы и ваша ладья арестованы. Сдайте оружие - отчеканил командир

- Никто не смеет приказывать нам кроме Амана Рух - Лир ощерился копьем, остальные сделали то же самое. - приблизитесь - умрëте - скальников было больше. Но про суровость и отчаянность с которым бились костяные певцы знали все. Смертей будет много. В воздухе повисло напряжение. Командир колебался.

К ним подошёл сухой высокий мужчина в белом плаще, расшитом серебряными нитями. Его лицо было вытянутым, с резкими чертами, а глаза — темно-серые, почти черные, как два колодца в ночной пустыне. Он поклонился с изысканной вежливостью, но в этом поклоне чувствовалась сталь.

- Принц Равия желает видеть Лира из костяных певцов

— А я не желаю видеть никого из вас, расписные мараны! — зло ощерился Лир, его ноздри раздувались от гнева, а в груди клокотала ярость. — И шагу не сделаю от ладьи!

- Это не приказ, а просьба. - мужчина подошел и шепнул Лиру - Ребельги тоже.

- Если это обман, я вскрою тебе глотку быстрее чем падает песчинка - ответил Лир зло. Он не понимал, что происходит. Беспокоился за товарищей. Понадеявшись, что Ребельга сможет как то разьяснить происшедшее, он приказал своим людям держать кордон вокруг ладьи и пошел за посланником.

В богатых покоях, куда Лира подняли по верёвкам, было сухо, жарко и раздавались самые неприятные звуки. Воздух пропитался кислым запахом рвоты и тяжёлыми благовониями — они смешивались в удушающую смесь, от которой першило в горле.

Ребельгу тошнило в ведро. Она стояла, согнувшись, опираясь одной рукой о низкий столик, с которого скатились и покатились по полу серебряные чаши. Её плащ сбился набок, обнажив рукоять ножа на поясе — даже в таком состоянии она не теряла бдительности.

— Твою ж! — она ругалась и поносила Лелуша между приступами рвоты как могла. — Старый жирный маран…решил отравить избранницу Рух и собственную сестру! Чтоб ему в аду песок в глотку насыпали…

Мужчина с тёмно‑русыми волосами с лёгкой проседью стоял у окна, морщась от звука. Его фигура в строгом сером кафтане казалась вырезанной из камня — прямая спина, сжатые губы, взгляд, устремлённый вдаль, за пределы каменных столбов города. Он обернулся, когда Лир вошёл, и коротко кивнул посланнику:

— Оставь нас.

Тот поклонился и бесшумно исчез за тяжёлой занавесью.

— Кто ты? — спросил он напряжённо. — И зачем я здесь?

Мужчина медленно обернулся. Его лицо оказалось старше, чем казалось сначала: морщины вокруг глаз, седина в волосах, но взгляд — острый, цепкий, будто он видел Лира насквозь.

— Я принц Равия, — произнёс он негромко, но голос его заполнил комнату. — Брат Лелуша. И я здесь, чтобы помочь.

— Помочь? — Лир усмехнулся. — Твой брат травит гостей, а ты предлагаешь помощь? Не слишком ли много доброты для скального дворца? Где Лора и Элес, отвечай! - певец направил свое копье на мужчину, но Ребельга подошла. Ее пальцы дрожали от слабости, когда она отвела копье в сторону.

- Мой принц, юноша слишком горяч головой. Простите. Успокойся Лир. Лору и Элеса забрали в лагерь черных

- Что?! Ты так спокойно об этом говоришь? - моментально острие копья уперлось в горло женщины. Та вздохнула - дитя, гневом делу не помочь. Мы можем догнать их только на ладье, а Лелуш не даст нам покинуть город. Двадцать наших не справятся с тысячами скальников. Посмотри на себя — ты весь дрожишь от ярости, но если бросишься сейчас, погибнешь зря. И Лоре от этого легче не станет.

Лир замер. Копье дрогнуло в его руке, а внутри всё сжалось от осознания правоты её слов. Он медленно опустил оружие.

- Так что же ты предлагаешь, Ребельга? - сощурился Лир

- Равия, время пришло - она посмотрела на принца - пора поднимать восстание

- Я понимаю - мужчина вздохнул, нахмурив лоб - мне нужно несколько часов чтобы оповестить своих. Держитесь у ладьи. Когда все начнется, у вас будет время сбежать. И сестра.. - он устало посмотрел на Ребельгу - будь осторожной. А не как обычно. - Она кивнула и вместе с Лиром отправилась к выходу.

- Восстание? - шепотом спросил певец - почему он нам помогает? Скальники то не бедствуют?

- Когда Лелуш пошел заключать союз с черными, те поставили условие - привести в качестве заложников всех детей королевской крови. Сына Равии и множество бастардов Лелуша. Лелуш убедил брата пойти на это условие, уверяя, что детям не навредят. На следующий же день черные повесили их всех на столбах. В те времена черные убивали наследников королевской крови, чтобы ни один не оседлал Рух.

Равия до сих пор не простил этого Лелушу. И я не простила. Да и правит он как тиран, празднует на деньги черных пока обычные люди побирают крохи. Прижал дворян, уничтожил жрецов. У многих есть что сказать Лелушу, и сегодня это слово будет сказано.

Лора пришла в себя резко, будто вынырнула из тёмной воды. В голове стучало, во рту стояла такая сухость, что язык прилип к нёбу. Она попыталась пошевелиться — руки и ноги были скованы в деревянные колодки, грубо обтёсанные, с вдавленными в дерево шипами, которые впивались в кожу при движении.

Она лежала на жёсткой циновке в черном шатре, пропитанном запахом дыма. Сквозь прореху в плотной ткани пробивались лучи утреннего солнца, рисуя на полу неровную полосу света. Где‑то рядом слышались голоса, лязг металла, рык ящеров.

Лора сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. Память возвращалась обрывками: пир у Лелуша, странное головокружение, темнота… И Элес. Где он?

Зашуршала занавеска, и в шатёр вошёл высокий мужчина с суровым лицом и шрамом через всю щёку. Его глаза, холодные и расчётливые, скользнули по Лоре.

— Очнулась, избранница? — его голос звучал ровно, без эмоций. — Хорошо.

Он вышел, а через мгновение в шатёр втолкнули Элеса. Тот едва устоял на ногах — лицо в ссадинах, губа разбита, под глазом фингал, рубашка порвана. Руки тоже скованы колодками. Поднял глаза, увидел Лору — и в его взгляде мелькнуло облегчение, тут же сменившееся тревогой.

— Лора… — хрипло выдохнул он.

— Элес! — она дёрнулась вперёд, но колодки удержали её. — Ты в порядке?

— Жить буду, — он криво усмехнулся, но в глазах читалась боль. — Похоже, нас угостили не только вином.

В шатер вошел Морт. Крепкий, лысый, высокий мужчина с длинной огненно-рыжей бородой. Лицо все в шрамах. Одет в черный камзол и богатый расшитый плащ. Он сел в кресло перед пленниками

- У тебя оказался на удивление крепкий спутник, избранница Рух. Ничего не сказал. Ну что ж, посмотрим как он запоет если тронуть тебя - глаза Морта сияли жадностью - подумать только, в моих руках сама Аман Рух! Первая за сорок лет! А мы то думали - если род прервется, никто из пустынников не сможет призвать Рух. Кто же ты такая? Может солгала? Отвечай. - в его голосе был металл. Но он подал Лоре идею.

- Да, я солгала - ответила она, стараясь выдержать взгляд темных глаз Морта - я просто это придумала, чтобы получить славу и власть. - в шатер тихо вошла женщина. Та самая, что когда то спасла Лору в пустыне. Марика. Невероятной красоты, с явно округлившимся животом. На ее шее сияло рубинами ожерелье Аскольды. А беременность была ей к лицу. Лора заметила как Элес отвернулся, чтобы не пересечься взглядами с сестрой. Марика же даже ресницами не повела, глядя на Элеса как на пустое место.

Морт замер, его брови сошлись на переносице. В шатре повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом лагеря. Он прищурился, изучая лицо Лоры, пытаясь уловить малейший признак лжи.

— Врешь, — наконец произнёс он, но в его голосе прозвучала нотка сомнения. — Рух защитила тебя в пустыне. Я видел это своими глазами. Твои слова — пыль в глаза

- Просто совпадение - Лора старалась не выдать себя голосом, хотя внутри вся дрожала.

Морт откинулся в кресле, постучал пальцами по подлокотнику. Его взгляд метнулся к Марике, которая стояла у входа, сложив руки на животе.

— Что скажешь, милая? — спросил он. — Ты же видела её тогда в пустыне. Это она?

Марика сделала несколько шагов вперёд, остановилась напротив Лоры. Её глаза, голубые и проницательные, изучали девушку с ног до головы. Внутри всё сжалось — она вдруг ощутила себя маленькой и беззащитной, как ребёнок перед лицом неизбежного.

— Она не избранница. Просто девчонка, — Марика приподняла голову девушки за подбородок, её пальцы были ледяными и едва дрожали. Она разглядывала Лору, чуть наклонив голову, будто изучала диковинное насекомое. — Марионетка Асхи, не более - Лора смотрела в эти холодные голубые глаза — в них не было ни капли тепла, ни проблеска сочувствия. Совершенно непонятно о чем она думает. Женщина отошла и властно положила ладонь на плечо наместника.

- Я устала, Морт. Пойдем спать.

- Да, свет мой - Мужчина поцеловал ее в ладонь - быстро прирежу этих двоих и пойдем.Тебе нужно больше отдыхать. - Элис и Лора в панике переглянулись.

- Нет, только не здесь! Голос Марики вдруг стал детским, почти наивным, но в глазах поблескивала сталь. — Опять неделю будет пахнуть кровью. Отпусти их на Гиблых озёрах, как тех, неделю назад. Пусть их спасает эта самая Рух, — с ехидством добавила она, и в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка.Морт рассмеялся - а ты становишься жестокой. Или это мой сын так влияет на тебя? - он нежно погладил живот Марики, его пальцы замерли на ткани платья, словно пытаясь ощутить движение внутри. — Хорошо, любое твоё желание будет исполнено. Забрать их! - рявканьем приказал Морт.

Лору и Элеса посадили в клетку за лагерем. Металл прутьев холодил кожу, а запах ржавчины смешивался с терпким ароматом пустыни.

- Что такое гиблые озера? - спросила девушка

- Неприятное место - вздохнул Элес - песок покрыт солью, испарения и вода ядовита.

— Нам не выжить, да? — прошептала Лора. Её пальцы вцепились в прутья, костяшки побелели от напряжения. Мужчина протянул скованные руки и коснулся пальцем подбородка Лоры

- Я не дам нам умереть, найду способ выжить, клянусь – его голос звучал глухо, но в нём звучала железная решимость.

- Твоя...сестра идет - Лора заметила темную фигуру. Марика с опаской оглядывалась, и наконец подошла к клетке - рядом никого не было.

- Значит гиблые озера, сестричка? - улыбнулся Элес с неожиданным теплом глядя на предавшую его сестру. В его улыбке не было упрёка, только усталость и горькая нежность.

- Мне пришлось думать быстро, любое другое место выглядело бы подозрительно. Руки - велела Марика, взгляд ее бегал. Она раскрыла замки на колодках Элеса и Лоры, но не до конца, чтобы они держались. Но и скинуть их было легко. Её пальцы на мгновение задержались на запястье Элеса, и Лора уловила едва заметный жест — лёгкий, почти незаметный кивок, будто Марика пыталась передать что‑то без слов.

- — Элес, — через прутья клетки Марика погладила брата по щеке. Её прикосновение было тёплым, почти материнским, но в следующий миг она резко ущипнула его за ухо. — Мелкий ты бездарь! Подвёл и себя, и избранницу Рух! Если бы не я, вас двоих обезглавили прямо на месте! Нельзя верить Лелушу и скальникам, нельзя, я же говорила тебе много раз!

— Не злись, — Элес чуть улыбнулся, его глаза на мгновение потеплели. — Вытащишь нас?

— Сделаю всё, что могу. И… Не умрите там, — Марика посмотрела на Лору. В её взгляде на долю секунды промелькнуло что‑то искреннее — тревога, возможно даже забота. — Простите за неуважительность, но у меня мало времени, Аман Рух.

- Я понимаю - Лора как раз таки ничего не понимала. Марика так мастерски играла, что девушка даже догадаться немогла где же она была настоящей, тут или в шатре. Но вроде бы она действительно помогала им

- Передай весточку Ребельге - сказал Элес

- и Лиру - добавила Лора

- Я постараюсь - кивнула Марика - пусть Рух хранит вас - и женщина ушла в ночную тьму покрывающую лагерь, оставив только тонкий аромат духов.

- Она нам поможет? - с надеждой спросила Лора. Элес нахмурился

- Да, наверное да...- он провожал сестру с искренним беспокойством во взгляде - беременна. И ничего мне не сказала об этом. Надеюсь это все не изменит...

После полудня клетку прицепили к черному ездовому ящеру и потащили в сторону открытой пустыни. Они ехали так несколько часов, пока не оказались на гигантском плато усеянном солью и солевыми кристаллами. Земля потрескалась, в воздухе стояла соленая пыль, заставляя кашлять. Кое-где были оранжевые лужицы с соленой водой и черные мертвые деревья. А у скал - руины зданий. Элеса и Лору вышвырнули посреди плато и черные уехали, оставив их одних. Мужчина снял колодки себе и девушке. И они пошли по хрустящему по ногами, соленому песку.

Два рыцаря в чёрных доспехах, привезшие клетку, спрыгнули с ящеров. Один из них — коренастый, с шрамом через всю щёку — пнул ногой клетку, заставив её дребезжать.

— Морт разрешил нам убить вас сразу, если будете плохо себя вести — хрипло рассмеялся он, — но может нам поиграть? Что выберете, избранница Рух?

Второй рыцарь, высокий и худой, откинул капюшон. Его глаза блестели от предвкушения.

— Бросить блуждать тут до смерти от жажды будет скучно. Охота — вот что будет поинтереснее. У вас есть шанс сбежать. Мы дадим вам время спрятаться, а потом начнётся игра. Бегите! - он выстрелил болтом в сторону Элеса и Лоры не целясь. Те переглянулись.

- Я побегу к руинам. - решила Лора, понадеявшись, что память о древних технологиях ей как то поможет

- Я в солончаки - Элес мимолетно коснулся щеки Лоры - беги и прячься. Я убью их. Клянусь. - мимо просвистел еще один болт

- Ну быстрее - скучающим голосом поторопил рыцарь.

Они разделились.

Элес рванул к растрескавшейся земле, покрытой коркой соли. Гигантские глыбы соли создавали лабиринт — идеальное место для засады. Он петлял между ними, запутывая следы, пока не нашёл углубление под массивной соляной глыбой.

«Один из них пойдёт за мной, — думал Элес. — Значит, нужно заставить его спешиться. Ящер — слишком большая мишень, но всадник без него уязвим».

Он дождался, пока услышал топот ящера и лязг доспехов. Рыцарь медленно объезжал соляные глыбы, высматривая жертву. Элес дождался момента, когда ящер приблизился к его укрытию, и резко выскочил, швырнув горсть соли в глаза всаднику. Тот вскрикнул, машинально схватился за лицо. Ящер, почувствовав потерю контроля, сделал шаг в сторону — и наступил на хрупкую корку солончака. Нога увязла в ядовитом рассоле, ящер взревел, начал брыкаться и скинул всадника. Элес молниеносно выхватил кинжал из ножен врага, тот, почти ослепленный оборонялся мечом, пытаясь встать. Но ладьяр с дикой яростью давил на него, пока не удалось прорвать блок. Он вскрыл рыцарю глотку ножом и побежал к руинам не теряя времени.

Лора бежала к руинам — остаткам древнего города, чьи стены когда‑то окружали оазис. Она знала: здесь сохранились фрагменты древних механизмов, питавшихся снова магией Рух.

Высокий рыцарь настигал её, ловко управляя ящером среди развалин. Он натянул арбалет, выстрелил — болт просвистел в сантиметре от плеча Лоры. Она юркнула за колонну, тяжело дыша. Девушка лихорадочно думала. Больше всего , то что она видела, напоминало систему каналов. Значит внутри все еще может быть вода.

Рыцарь спешился, лениво приближаясь. Полностью уверенный в себе

— Не глупи, девочка, — бросил он. — Выходи, и я сделаю это быстро. Если сам поймаю - поиграю чуть дольше. - Лора облизнула соленые пересохшие губы и побежала вдоль коридора. К счастью древние символы были для нее обычным, понятным текстом. Она забежала в комнату с надписью "Система управления воды".

Лора бросилась к центральному колодцу в руинах — там, под слоем песка и кристалликов соли, скрывался рычаг управления древними механизмами. Она отчаянно дёргала за рычаги один за другим, но ничего не происходило. Металлические детали покрылись коркой соли, механизмы заклинило.

— Бесполезно… — прошептала она, с досадой ударив кулаком по ржавой панели.

В этот момент высокий рыцарь появился в проёме. Его арбалет был нацелен прямо на Лору.

- Вот и попалась. Надо же, я убью избранницу Рух. Какая честь! - он выстрелил, но девушка увернулась

- Ты в западне, крошка - он отшвырнул арбалет - убью тебя голыми руками. Хочу прочувствовать этот момент сполна.

Лора бросилась на него, отбиваясь руками и ногами. Она ударила его коленом в живот, увернулась от захвата, но рыцарь был сильнее и опытнее. В пылу драки он швырнул её через комнату — Лора врезалась спиной в старую приборную панель, и в момент удара один из рычагов, который она задела телом, резко сдвинулся с места.

Раздался гул, заскрежетали механизмы. Солёная вода хлынула из скрытых каналов, заполняя помещение. Вода поднималась быстро, доходя уже до колен. Рыцарь потерял равновесие на скользком полу, но успел схватить Лору за плечо.

— Ах ты сука! — прошипел он, вцепившись ей в горло и прижимая к стене.

Лора задыхалась, царапалась, пыталась освободиться, но хватка была железной. Перед глазами поплыли тёмные пятна…

Вдруг раздался громкий удар — рыцарь обмяк и отпустил её. За его спиной стоял Элес с окровавленным кинжалом в руке. Его одежда была перепачкана солью и грязью, лицо искажено тревогой.

— Лора! — он подхватил её, не давая упасть.

Вода уже доходила до пояса, стремительно заполняя комнату. Лора закашлялась, отплёвывая солёную воду.

— Нужно выбираться! — прохрипела она.

— Я не умею плавать, — признался Элес, оглядываясь на поднимающуюся воду.

— Держись за меня! — Лора схватила его за руку. — Я умею плавать! В смысле Лора Вольна умела, но у меня есть ее память, я смогу!

Она нырнула первой, увлекая Элеса за собой. Вода заполнила всё пространство, и в мутной глубине они на ощупь искали выход. Лора ориентировалась по слабым потокам течения, понимая, куда уходит вода. Она тянула Элеса за собой, стараясь держать его голову над поверхностью, когда они выныривали между обломками.

Наконец они выбрались из руин — оба кашляли, отплёвывали солёную воду, тяжело дышали. Лора оперлась о каменную кладку, пытаясь отдышаться. Элес сел рядом, отжимая волосы.

— Ты… ты могла утонуть из‑за меня, — хрипло произнёс он.

— Но не утонула, — Лора слабо улыбнулась, вытирая лицо. — И ты спас меня. Мы в расчёте.

Элес рассмеялся коротким, прерывистым смехом. Он подошел к девушке и наклонился над ней. Коснулся ее щеки и поцеловал.

- Мы никогда не будем в расчете, Лора. Пока я жив, буду защищать тебя. Девушка смутилась и отвела взгляд.

Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени от мёртвых деревьев. Стало тревожно — без воды и припасов они долго не протянут.

— Нужно подать знак, — сказала она, глядя на Элеса. — Лир и Ребельга будут нас искать. Разведём костёр. Дым будет виден издалека. А сухих деревьев тут много.

Элес задумался, провёл рукой по волосам. А потом посмотрел на Лору с улыбкой

- Я возьму это на время? - он открепил стеклянную брошь от тюрбана Лоры. Положил немного сухой травы, собранной у корней мёртвых деревьев, выбрал место, где солнце падало прямо на брошь. Держа её под углом, Элес сфокусировал луч света на пучке травы. Через несколько мгновений появилось крошечное пламя, которое быстро разгорелось.

— Получилось, — выдохнула Лора, глядя, как появился огонь.

Элес сел рядом, подбрасывая в костёр сухие палки.

— Сорок лет назад здесь были прекрасные сады, — тихо произнёс он, глядя на пламя. — Представь: зелёные пальмы, цветущие кустарники, каналы с чистой водой. Пустынники торговали как единый народ — с Океанией, с империями за горами.Наши караваны шли по всем дорогам, а ладьи пересекали пустыни, как корабли — океаны.

Мы были сильны, потому что верили в Рух. Каждый город, каждый оазис — все жили в согласии.

Лора слушала, зачарованная его голосом. Огонь отбрасывал оранжевые блики на их лица, а в воздухе витал запах дыма.

— Что же случилось? — спросила она.

— Век Скорби. Ясномира, последняя избранная Рух, умерла так и не выбрав наследника. Ее отпрыски начали убивать друг друга за право призвать Рух. В разгар гражданской войны вмешался Вулканар и черные перебили почти всех наследников крови, а оставшиеся так и не смогли вызвать Рух. Она ушла глубоко в пустыню и пропала бесследно. Сады выжгло солнце, каналы пересохли, ладьи перестали работать. Мы ушли в подземелья, спасаясь от черных. Костяные певцы организовали оборону в древнем ущелье, ну а скальники сама знаешь. Заключили союз с черными. Ты не представляешь как важна Рух для пустынников. Ее магия...дает возможность работать древним механизмам. А нам - жить под защитой ее крыла.

— Значит, мы должны это вернуть, — сказала Лора твёрдо. — Если Рог Ветра снова зазвучит…

— …то, возможно, Рух вернётся к нам, — закончил за неё Элес.

Восстание началось на рассвете.

Бой кипел по всему городу. Улицы, ещё вчера заполненные праздничными гуляньями, теперь стали ареной сражений. Воздух наполнился звоном стали, криками, стонами раненых и рёвом боевых рогов. Скальники с серыми знаменами Равии сражались плечом к плечу с костяными певцами и ладьярами.

Основной очаг боя разгорелся на западе, у открытого тронного зала. Войска Равии, словно приливная волна, сметали охрану дворца. Бронзовые двери уже были выбиты — их обломки валялись на ступенях.

Войска Равии сметали охрану дворца. Лелуш с группой верных военных сбежал вниз, по подъемникам — древним канатным лестницам, соединявшим уровни города. Но костяные певцы преследовали его, убивая охранников одного за одним. Бои в каждом уголке города, звон мечей. Лир управлял костяными певцами, что прикрывали стрелами и копьями ладьяр - мечников. Два отряда действовали слаженно.

Ребельга двигалась серой тенью среди хаоса битвы. Она прорезала себе путь сквозь ряды гвардейцев брата с яростью разъярённой виверны. Её окровавленные кинжалы сверкали под солнцем, отражая блики, — то короткий взмах, то смертельный укол. Один стражник рухнул, схватившись за горло; второй отшатнулся, но Ребельга уже оказалась за его спиной; третий попытался парировать удар, но клинок вошёл ему под мышку, пробив доспех.

Бой перетёк ещё западнее, когда подошли основные войска скальников. Бунтовщиков начали теснить — гвардейцы Лелуша, свежие и хорошо вооружённые, давили числом. На мгновение показалось, что серых выдавливают с высот: они отступали шаг за шагом, теряя позиции.

Пятеро костяных певцов и шесть ладьяр полегли в этом бою. Один из лучников сорвался с каната — его тело с глухим стуком ударилось о камни внизу. Другой, раненый в живот, пытался ползти к укрытию, но его настиг удар меча. Лир, сражавшийся в первых рядах, получил стрелу в плечо — кровь потекла по руке, окрашивая рукав в багровый цвет, но он стиснул зубы и продолжал командовать. Только обломил древко.

— Держать строй! — кричал он, перекрывая шум битвы. — Ещё немного!

В решающий момент Равия приказал срубить верёвки, которые вели к казармам внизу. Топоры замелькали в руках его воинов — канаты лопались с треском, обрывая пути подкрепления для гвардейцев Лелуша. Лишившись связи с нижними уровнями, силы противника дрогнули.

Захватив высоты, войска Равии наконец подавили сопротивление. Гвардейцы Лелуша начали сдаваться — кто бросал оружие, кто пытался бежать, кто падал на колени, моля о пощаде.

Лелуша поймали у храма Рух — того самого, который он в своё время сжёг в угоду чёрным. Обгоревшие колонны стояли, как молчаливые свидетели предательства, а на ступенях ещё виднелись следы копоти.

Равия подошёл к брату. Его лицо было бледным, но спокойным, взгляд твердым. Он произнёс короткую молитву — слова, которые когда‑то звучали в этих стенах, пока Лелуш не предал их:

— За народ, за Рух, за сына…

Меч Равии сверкнул в воздухе — не яростно, а с холодной решимостью. Потекла кровь по плитам храма. Правление Лелуша подошло к концу.

Когда бои окончательно стихли, Лир, Ребельга и их воины вернулись к ладье. Рог как и корабль остались в целости.

Они уже готовились к отлёту, когда к Ребельге подошла незнакомка в сером плаще.

— Вам послание, — прошептала она, протягивая свиток. — От тех, кто верен Рух.

Ребельга развернула бумагу, быстро пробежала глазами строки. Её лицо изменилось.

— Лору и Элеса выбросили у Гиблых озёр, — сказала она Лиру. — Они живы, но им нужна помощь. - Певец выдохнул с явным облегчением. Напряжение наконец спало.

— Тогда летим, — Лир подал ей руку. — Ладья готова. Ветер попутный.

Плато соляных озёр казалось бескрайним — растрескавшаяся земля, покрытая слоем белой соли, простиралась до самого горизонта. В воздухе висела лёгкая дымка, искажавшая очертания далёких скал. Солнце стояло в зените, его безжалостные лучи отражались от соляных кристаллов, слепя глаза. Лир, стоявший на носу ладьи, прищурился, вглядываясь в пейзаж. И вдруг он заметил его — тонкий столб дыма, поднимавшийся в безоблачном небе.

— Туда! — приказал он, и его голос, хриплый от волнения, прозвучал громче обычного. — Полный ход!

Судно набрало скорость, скользя над солончаками. Под ним мелькали оранжевые лужицы ядовитой воды, чёрные силуэты мёртвых деревьев, россыпи соляных кристаллов. Лир вцепился в борт, не отрывая взгляда от дымного столба. Внутри всё сжималось от тревоги и радости одновременно: «Они живы? Точно живы? Мы успели?»

Ладья опустилась неподалёку от места, где поднимался дым. Лир первым спрыгнул на землю, едва ощутив под ногами твёрдую поверхность. Соль захрустела под сапогами.

— Лора! — его крик эхом разнёсся над пустынным плато, отскакивая от скал и возвращаясь многократным эхом.

Она обернулась и побежала навстречу, Элес, прихрамывая пошел за ней.

— Мы знали, что вы придёте, — улыбнулась девушка, обнимая Лира, тот с неловкостью похлопал ее по спине, а потом вдруг крепко обнял и закружил.

- Ну хватит - хмыкнул Элес, разнимая их.

Ребельга, наблюдавшая за этой сценой с борта ладьи, усмехнулась. На её лице, измождённом после битвы, появилась редкая тёплая улыбка. Она спустилась по трапу, её сапоги глухо стукнули о соляную корку.

— Молодцы, что выжили, — сказала она. — А теперь идем. Равия пропустит нас к скале. Рогу пора петь.

- Да, только сначала я выпью небольшое озеро - мрачно пошутила Лора - пить хочу неимоверно. - Они поднялись на борт. Пока Лора жадно пила воду из фляги, Лир вкратце рассказал о восстании — о битве за город, о гибели товарищей, о казни Лелуша. Его голос то крепчал, то срывался, когда он вспоминал павших. Ребельга молча бинтовала его плечо, её пальцы двигались ловко и привычно, но в глазах была усталость.

- Значит теперь скальниками правит Равия? - спросила Лора, вытирая капли воды с подбородка. Ей было печально оттого, что часть экипажа не вернулась — она успела привязаться к этим суровым, но добрым людям. Но в то же время Ребельга и Лир были рядом, целы и невредимы.

- Теперь так. - Ребельга вздохнула - мне жаль Лелуша. В детстве он был славным парнем. Но его стремление всем всегда нравится ни к чему хорошему не привело. Надеюсь Равия сможет не наделать тех же ошибок.

- Главное чтобы Рух призвалась - высказала Лора опасения, что ее тревожили все это время - ужасно будет если не получится, после всего что мы пережили.

- Все просто. Если не получится - черные нас истребят - вздохнул Элис - пути назад нет, Лора. В любом случае... - он коснулся ее руки, как обещание быть всегда рядом чтобы не случилось. Девушка прижалась к нему и задремала, убаюканная мерным покачиванием ладьи. Солнце клонилось к закату, окрашивая барханы золотого моря в алые и оранжевые тона.

Через три часа они были уже у скального города.Через три часа они были уже у скального города. Рог пронесли мимо города под восторженные крики толпы. Тысячи скальников стояли плотной толпой, пытаясь прикоснуться к древней реликвии. Кто‑то плакал, кто‑то молился, кто‑то протягивал руки, словно хотел забрать частицу надежды себе. Выпущенные из тюремных камер жрецы, одетые в оранжевые рясы, повязали на рог множество нитей — каждая была завязана с молитвой о возвращении Рух.

Равия лично повёл группу длинной, витиеватой лестницей на самую верхушку нужной скалы. Ветер усилился, трепля нити на роге и одежду Лоры. Она шла, чувствуя, как колотится сердце — не от усталости, а от страха и надежды одновременно.

Рог установили на потемневший от времени постамент. Нити трепало по ветру. Лору переодели в простое платье оранжевого цвета. Цвета династии, пустыни и Рух. И нанесли ей на лицо, тело и руки символы синей краской. Цвет жизни, воды и пустынного стекла.

Весь ее путь от криокапсулы в пустыне вел ее сюда.

Лора закрыла глаза, чувствуя, как дрожат пальцы. Она вспомнила первый глоток горячего воздуха пустыни, обжигающего лёгкие; взгляд Элеса, протянувшего ей флягу; Лира, ворчащего, но всё равно делящегося последним куском сушёного мяса; Ребельгу, учившую её держать нож…

Вокруг стояла напряжённая тишина. Тысячи глаз были устремлены на неё — на хрупкую девушку в оранжевом платье, стоящую у древнего рога. Кто‑то шептал молитвы, кто‑то затаил дыхание. Жрецы замерли с поднятыми руками, их оранжевые рясы трепетали на ветру.

Лора положила ладони на холодный металл рога. Вдохнула глубоко, пытаясь сосредоточиться, но мысли метались, как испуганные птицы: «А если я не избранница? А если это всё ошибка? Столько надежд на меня, столько жизней зависит от этого мгновения…»

Она открыла крышку на Роге. Подняла руки, произнесла выученную молитву - воззвание — голос дрогнул на первом же слоге. Ничего не произошло. Только ветер свистел между скал да шелестели молитвенные нити.

В толпе пробежал шёпот — сначала тихий, потом всё громче. Кто‑то вздохнул с разочарованием, кто‑то начал переглядываться. Лора почувствовала, как к горлу подступает ком. Она сжала кулаки до боли.

Она не может отступить.

- Рух, я не верю в молитвы! Я обычный человек! - крикнула она, ветер уносил слова - и я не знаю избрала ты меня или нет, но твой народ ждет тебя. Твои дети зовут тебя! Я...я хочу видеть тебя и узнать кто я на самом деле! - Вдалеке загремел гром, ветер стал сильнее. Чистое небо начало затягиваться тяжёлыми свинцовыми тучами, первые капли дождя упали на пересохшую землю, поднимая облачка пыли.

- Покажи что слышишь меня! - прокричала Лора, зная что нарушила все правила призыва. Но ее слова были по настоящему искренними в отличие от чуждой ей молитвы.

Шквальный ветер начал проходить сквозь рог и он запел. Сначала тихо, потом все громче и громче. Засверкала молния, и один из ударов осветил в облаках новый горный кряж которого до этого там не было.

Рык пронесся над пустыней. Звук сплелся с звуками рога, грома и ударами молний. Он был низким, утробным, пробирающим. Люди за спиной Люди за спиной Лоры падали на колени, кто‑то плакал, кто‑то молился вслух, их голоса сливались в единую песнь — мольбу, надежду, веру.

- Приди ко мне! - Лора осипла на ветру, но что то подсказывало ей - дракон слышит ее. Даже в раскатах грома. Даже в раскатах грома, даже сквозь вой бури. Ветер стал шквальным, яростно толкал её к краю уступа. Лора пошатнулась, потеряла равновесие — ещё мгновение, и она сорвалась бы вниз.

Но Элес вовремя поймал её, крепко обхватив за талию.

— Держись! — крикнул он, перекрывая шум стихии. — Ты сделала это! Смотри! - горный кряж становился все больше, приближался, и вот очередной удар молнии осветил дракона. Невообразимо гигантского. Его кожа была больше похожа на поверхность скал, а сам он выглядел как порождение гор. Гигантские крылья сложены на бока. Исполинские лапы с когтями медленно передвигались по пустыне, поднимая клубы песка. Оранжево - желтые глаза сияли где то глубоко под шипастыми надбровными выступами. Его пасть была больше чем скала, на которой стояли люди. А высота этой гигантской скалы, на которую они поднимались несколько часов, доходила ему как раз до плеча. Дракон медленно подошел и остановился у края скалы, прижимаясь к нему боком. Жрецы принесли седло и крюки, отдавая все это Лоре и обьясняя как пользоваться.

- Я, я не могу сесть не него! - испугалась было девушка, но Ребельга перекрикивая ветер, шикнула на нее

- Больше нет слова "не могу" Лора. Ты должна. Это важно - укрепить связь пока Рух тут.

Лора сглотнула, чувствуя, как дрожат колени. Дракон возвышался перед ней — не просто гигант, а воплощение самой пустыни, её силы и древности. Его шкура, покрытая каменными наростами и трещинами, напоминала горные склоны, изборождённые веками. Когда он сделал шаг, земля дрогнула, а скалы отозвались глухим гулом.

Элес крепко держал Лору за руку.

— Я с тобой, — произнёс он тихо, но уверенно. — Мы сделаем это вместе. - Элес и Лора закрепили седло на одном из шипов на спине Рух. Ее кожа выглядела каменной, но на ощупь была сухой и теплой

— Возьми крюки — это чтобы не упасть - подсказал жрец. Рух будет слушать твоё сердце, твои мысли.

Лора глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Она посмотрела на дракона — его оранжево‑жёлтые глаза, сияющие где‑то глубоко под шипастыми надбровными казались бездонными, как пещеры в сердце гор. В них не было угрозы — только ожидание. Он ждал её решения. Лора сама была только чуть выше чем вертикальный зрачок дракона.

Она сделала шаг вперёд, затем ещё один. Ветер свистел в ушах, но теперь он не отталкивал её — он будто подталкивал к дракону, шептал: «Смелее». Лора протянула руку. Коснулась шероховатой чешуи, похожей на гранит, но тёплой, живой.

— Я не знаю, кто я, — прошептала она. — Но я знаю, чего хочу. Я хочу, чтобы пустыня жила. Чтобы люди не боялись завтрашнего дня. Чтобы Рух снова был с нами. Если ты слышишь меня… если ты выбрала меня… позволь мне стать твоей всадницей.

— Давай, — Элес подтолкнул девушку к подножке. — Она даёт тебе шанс. - Лора забралась в седло, зацепилась крюками за шероховатую кожу дракона и сжала поводья

- Вперед, Рух - шепнула она, и невообразимо гигантское существо под ней сдвинулось. Рух отошла от скалы и выпрямила крылья, потом взмахнула ими, и от этого ветра людей посталкивало наземь, покатило со скалы. Рух оттолкнулась от земли, отчего землетрясение прокатилось по окружающим землям, и взлетела. Ветер ударил в лицо, но Лора не отпрянула — она выпрямилась, чувствуя, как сила Рух течёт в ней, как связь между ними крепнет с каждым взмахом крыльев.

Под ними простиралась пустыня — золотистые барханы, тёмные скалы, извилистые каньоны. Вдалеке виднелся скальный город, крошечный с такой высоты.Рух парила над землей, едва взмахивая кончиками крыльев. Дракон взмыл выше, над бурей и солнце осветило их обоих — избранницу и дракона, воссоединившихся после долгих лет разлуки. В этот момент Лора поняла: она больше не просто девушка из криокапсулы. Она — Аман Рух, всадница дракона, хранительница пустыни. Кончился век скорби. Началась эра возрождения, дракона, эра Рух.

Честь 6. Война пепла и песка

Рух несла Лору над пустыней — плавно, почти невесомо. И это не смотря на ее исполинские размеры. Рух спокойно могла перешагивать горы. Ветер свистел в ушах, но теперь он не отталкивал, а поддерживал, словно сам воздух подчинялся дракону. Лора вцепилась в крюки, вглядываясь вниз: их окружала пелена облаков.

Через время пелена облаков расступилась, открывая гигантскую чашу потухшего вулкана. Его жерло, окружённое жёлтой серой, напоминало древний амфитеатр. Дно было усеяно серными озёрами, от которых поднимался тёплый пар, а вокруг — россыпь желтых камней.

Рух опустилась у края чаши и легла так, чтобы Лора, пользуясь крюками, могла спустится вниз по исполинскому крылу. Земля под ногами была тёплой, почти горячей, а воздух пах серой и чем‑то древним, первобытным.

Она пошла вперёд, обходя серные лужицы, пока не увидела их — яйца Рух. Они лежали у самого большого озера. Каждое почти в половину роста Лоры. Некоторые потускнели от времени, другие окаменели и потрескались. Часть были свежими. Но одно… одно пульсировало слабым оранжевым светом изнутри. Оно было похоже на гигантскую икринку, влажную, дышащую, живую.

Лора подошла ближе, протянула руку. Плёнка под пальцами оказалась мягкой, податливой, а внутри что‑то шевелилось — едва заметно, но уверенно.

Она осторожно обхватила яйцо обеими руками. Нужно было показать его своим.

— Пора возвращаться, — сказала она Рух, которая наблюдала за ней с высоты. — в Вереск

Дракон наклонила исполинское крыло, позволяя Лоре забраться на спину. Яйцо девушка прижала к груди, чувствуя, как от него исходит слабый, но ровный жар.

Вереск встретил их гулом голосов. На главной площади, у подножия скалы, где ещё недавно проносили Рог Ветра, собралось множество людей. Скальники в серых доспехах, костяные певцы с копьями, ладьяры в стеклянных доспехах, жрецы в оранжевых рясах — все смотрели вверх, на приближающегося дракона.

Рух опустилась плавно, почти бесшумно недалеко от города. Лора спрыгнула на землю, всё ещё прижимая яйцо к груди. К ней навстречу бежали Лир и Элес, Ребельга шагом следовала за ними.

— Жива! — выдохнул Лир, хлопнув её по плечу. — И даже с трофеем. Это же...

- Яйцо Рух - глаза Элиса сияли - Ты нашла кладку?

- Да, их там много

- Спрячь! Сейчас же!- к ним подошла Ребельга, забрала яйцо и обернула его в плащ - мир слишком ненадежен пока, не стоит показывать яйцо никому. Нас ждет Равия, скорее, у нас проблемы - и четверо пошагали в сторону подьемников, что вели к дворцу.

Подъёмники медленно несли их вверх — мимо высеченных в скале домов, мимо узких улочек, где уже суетились люди, готовясь к обороне. Лора прижимала к себе свёрток с яйцом, чувствуя сквозь ткань его слабое тепло. Оно пульсировало в такт её сердцебиению, будто связывало их невидимой нитью.

— Что за проблемы? — спросила она, стараясь перекричать скрип механизмов. — Что случилось, пока нас не было?

Ребельга мрачно посмотрела вниз, на площадь, где собирались отряды.

— Разведчики доложили: войска чёрных уже на подходе. И с ними огненные драконы. Вулканар выслал подкрепление Морту - дракона для него, и несколько дополнительных генералов. Если мы можем поднять подьемники и войска черных не доберутся до нас. То с драконами будет сложно.

- А Рух? - удивилась Лора. Она думала, что получив в союзники нечто настолько могучее и исполинское, они теперь в безопасности. Оказалось нет.

- Рух не сражается напрямую. Это необычный дракон или ящер. Один неверный шаг и дракон случайно разнесет скальный город. Она слишком большая для войн. Ее не направишь поротив конкретно войска черных и они это знают, поэтому постараются поскорее оккупировать нас.

- А как было раньше? - удивилась Лора

- Раньше у нас были летающие драконы, потомки Рух. Но в век Скорби, когда Рух ушла драконы перестали слушаться и одичали. Да и большинство всадников сейчас очень стары. Нам нужны новые драконы - Ребельга положила ладонь на яйцо - много сильных драконов и большая армия. Как в старые времена. Тогда Вулканар отступит. И тебе нужно время научится управлять Рух и ее магией.

- Даже если яйца вылупятся сейчас, драконам нужно вырасти. - вздохнул Элес

- И сколько нужно времени?

В тронном зале повисла тяжёлая тишина — только трепетали факелы на стенах, отбрасывая танцующие тени на высеченные в камне лица древних правителей.

- Год?! - Равия возмущенно ходил взад-вперед по тронному залу - Нам не выдержать год осады! Вулканар швырнет на нас всю свою мощь и сотрет в порошок!

- Мы отправимся в пустыню и соберем войска - предложил Лир

- Я уже отправила посыльных к ладьярам и костяным певцам. Народ пустыни соберется вокруг Рух

- Можно попробовать перехватить войска Морта в пустыне - предложила Лора, ей не давало покоя, что пока без опыта и поддержки она просто символ, а не реальная боевая сила. Тем более после полета на Рух. Когда девушка ощутила это древнее могущество.

- Рух сильна, но один огненный дракон сожжёт тебя до пепла, Аман Рух. Ты слишком неопытна - вздохнул Лир - мы не можем рисковать тобой в бою.

— Я думала, что нашла спасение! Что Рух — это ответ на все наши беды! А теперь выясняется, что я просто знамя, которое вы будете держать позади линии фронта, пока сами будете умирать?!

Лора отступила на шаг, её глаза наполнились слезами.

— Я чувствовала Рух! Я летала на ней! Я думала, что стала частью чего‑то великого, что смогу защитить вас всех… А теперь вы говорите, что я бесполезна? Что я просто символ? Что мне остаётся только прятаться, пока вы сражаетесь?

Её голос дрожал, срывался. Она задыхалась от эмоций, которые копились в ней с момента возвращения из пустыни.

— Лора… — начал Элес, делая шаг к ней.

— Глупая девчонка! — рассердилась Ребельга. — Ты думаешь, мы видим в тебе только символ? Нет. Мы видим в тебе искру, которая разожжет пламя. Ты призвала Рух, нашла кладку. Это не случайность. Но сила — это не только умение размахивать мечом или изрыгать молнии. Сила — это умение вести за собой. А я сейчас вижу перед собой не свою будущую королеву, а ребенка, что впервые столкнулся с реальностью, где все не так как он хочет! - повисла тишина. Равия вздохнул.

- Ребельга, это было слишком. Ты своей смертью точно не умрешь.

- Лора, ты уже помогла больше, чем можешь представить.- сказал Элес - Дала нам надежду. А надежда — это то, что поможет нам продержаться эти месяцы, пока драконы не вырастут.Пока ты не научишься обращаться с магией Рух

Лора грустно покачала головой. Слова Ребельги были жестоки но правдивы.

Равия медленно подошёл к ней. Его голос прозвучал неожиданно мягко:

— Лора, ты не бесполезна. Ты — начало перемен. Но перемены не случаются в один день. Нам всем нужно время — тебе, драконам, Вереску. И мы будем рядом. Мы поможем тебе. Если нужен год... Мы попробуем продержаться год. В конце концов мы рассчитывали что будет хуже. Что Рух не услышит или не будет слушаться тебя.

- А насчет боя, кое что ты сделать сможешь. Рев Рух заряжает древние механизмы. Мы сможем это использовать. Устроить ловушку войскам черных. - предложил Элес во внезапном озарении - у нас есть не только ладьи, но и оружие древних, катапульты, гарпуны грома.

- Значит, полечу к ладьярам - решила Лора - и Элес....полетишь со мной? -Мужчина кивнул и , сжал ее ладонь. Голос девушки все еще дрожал. Обида и стыд после слов женщины больно ударили по ей. Но она чувствовала их правоту. Нельзя просто назваться Аман Рух. Нужно быть ей.

- Опасно, но может сработать. - задумавшись ответила Ребельга - летите выше облаков. Рух не спрячешь, но это даст вам возможность оторваться от погони.

- Полетим этой ночью - решил Элес - чем быстрее тем лучше. - Лора кивнула и молча направилась к своим покоям. Её шаги эхом отдавались в узких коридорах Вереска, а в груди всё ещё клубились обида и стыд после слов Ребельги. «Ребёнок, который впервые столкнулся с реальностью…» — эти слова жгли, будто раскалённое железо. Но в сердце разгоралась решимость.

Через час в ее покои постучали. Это был Элес. Он принес теплые стеганые кожаные плащи с меховой оторочкой. Отложив стопку на резную тумбу у стены, он медленно подошёл к девушке. Элес остановился за её спиной. Его ладонь мягко легла на её голову, пальцы осторожно провели по волосам — нежно, почти благоговейно. Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что Лора невольно почувствовала, как сжимавшийся в груди ком начинает таять.

— Ты кое‑что не замечаешь, Аман Рух, — тихо произнёс он, подводя её к высокому зеркалу в бронзовой оправе.

— Я не она, — вздохнула Лора, всё ещё уязвлённая словами Ребельги. Её отражение в зеркале выглядело бледным и измученным: тени под глазами, дрожащие губы.

Тогда Элес взял её ладонь и бережно провёл ею по её голове. Лора замерла. Под пальцами она ощутила шероховатость, которой не было ещё вчера, — короткие жёсткие волоски, пробивающиеся сквозь кожу.

- Волосы растут… — шокированно произнесла она, обернувшись к Элесу. Её глаза расширились, в них вспыхнул огонёк изумления, который быстро разгорался в пламя надежды. — Растут!! Проклятие снято?!

— Думаю, да, — кивнул мужчина, улыбаясь. Он обнял её, и Лора почувствовала, как напряжение, сковывавшее её тело, начинает отпускать. — Ты так жадно стремишься к большему, что не замечаешь настоящих чудес.

Лора закрыла глаза, вдыхая знакомый запах кожи и металла, исходящий от Элеса.

- Может, ты и прав, — она посмотрела на Элеса долгим взглядом, в котором смешались благодарность, облегчение и что‑то ещё, более глубокое. Затем она потянула его за собой к окну, откуда открывался вид на пустыню. — Кажется, я не только это не заметила.

- А еще что? - улыбнулся Элес

- Признавайся, что происходит с Марикой?

- Это не моя тайна - Элес отвернулся - договор Марики и Асхи. Сестра была замужем за принцем, у них был маленький ребенок, а потом пришли черные... Думаю понимаешь, что случилось дальше.

- Выходит Марика за нас? Она шпионка? - Элес кивнул - когда у нас не было сил и надежды, Марика была единственной кто спасал нас. Предупреждала про засады, куда идут черные, что будет делать. Ее сердце полно ненависти. Черной ненависти. Она помогает нам, принося себя в жертву этому ублюдку Морту - глаза Элеса сузились. Лора сжала кулаки. Стойкость Марики впечатляла, но теперь стали понятны её слова при первой встрече в пустыне — горькие, полные боли.

- я поговорю с Асхой. Обещаю тебе

- Спасибо тебе, — Элес потянул её на себя и поцеловал ладонь. Его губы были тёплыми, а прикосновение — уверенным и требовательным. — Кажется, у нас есть пара часов до отбытия. И у меня есть идея, как их провести.

Он медленно поднял руку и коснулся её лица, провёл большим пальцем по щеке. Затем наклонился и поцеловал её — сначала легко, едва ощутимо, а после глубже, увереннее. Его губы скользили по её шее к ключицам. А потом задул свечи.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском догоравших свечей и далёким гулом Вереска — город готовился к обороне, звенели мечи, скрипели механизмы подъёмников, раздавались отрывистые команды.Обнаженная Лора прижалась к Элесу, слушая его сердцебиение.

— Нам пора, — прошептала она, отстраняясь. — Если хотим вылететь до рассвета, нужно успеть подготовиться.

Элес кивнул, но не отпустил её сразу. Его пальцы на мгновение сплелись с её пальцами.

- Ты моя теперь, Лора. И никто тебя не отберет - он поцеловал кончики еë пальцев.

Они быстро собрали всё необходимое: фляги с водой, сухпаёк, карты пустыни, запасные ремни для крепления на спине Рух. Элес проверил оружие — два коротких меча, нож. Лора, поколебавшись, взяла небольшой кинжал — не для боя, а для защиты, если вдруг придётся действовать в одиночку.

Когда они вышли из покоев, коридоры уже опустели. Лишь изредка встречались дозорные, которые почтительно склоняли головы при виде Лоры. Она отвечала кивком, стараясь держаться уверенно, хотя внутри всё ещё дрожало от пережитых эмоций.

Рух дремала невдалеке за городом, в открытой пустыне. Её могущественные бока мерно вздымались, а исполинские крылья слегка подрагивали во сне. Воздух вокруг дракона мерцал электрическими искрами.

Лора остановилась, заворожённо глядя на это зрелище. Впервые она осознала в полной мере, кого ей удалось призвать. Не просто дракона — живое воплощение древней силы, исполинское божество.

— Она прекрасна, — прошептала Лора, и её голос дрогнул от благоговения.

Элес положил руку ей на плечо:

— И она тебя выбрала. Больше не сомневайся

Они подошли ближе. Рух приоткрыла один глаз — огромный, янтарный, с вертикальным зрачком — и издала низкий, утробный звук, похожий на приветствие, от которого задрожала земля. Лора улыбнулась и осторожно коснулась кожи на её морде. Та была горячей, почти обжигающей, но девушка не отдёрнула руку.

— Нам нужно лететь к ладьярам, — сказала она вслух, обращаясь к дракону. — Понесешь нас?

Рух поднялась, медленно расправляя крылья. При всем своем исполинском величии, дракон был осторожен, не открывая их резко, чтобы не снести людей потоком воздуха. Но ветер, поднятый ими, все равно взметнул песок, заставил затрепетать плащи Лоры и Элеса. Дракон наклонила голову, предлагая им забраться на спину.

Элес помог Лоре забраться на спину Рух, проверил крепления.

— Держись крепко, — напомнил он. — Мы полетим высоко, но ветер может быть сильным.

Дракон едва взмахнул крыльями, набирая высоту. Облака окутали их, словно мягкое одеяло, а затем расступились, открывая бескрайнюю пустыню, залитую лунным светом. Песок переливался серебром, барханы тянулись до самого горизонта, а вдали уже виднелись огни лагеря ладьяров.

Элес придвинулся ближе, перекрикивая свист ветра:

— Видишь? Они уже готовятся.

И правда: среди барханов мелькали огни факелов, двигались силуэты ладей. Ладьяры знали, что Рух вернулась, и ждали их.

Война была близко.

Часть 7 Первое столкновение

– Нет, это исключено. Мы не будем рисковать Аман Рух ради вашего безумного плана - Асха сидела на троне, нервно сцепив сухие морщинистые пальцы. Ее венец тихо позвякивал голубыми стеклянными бусинами - Я уже выслала все наши войска в помощь Вереску, но Лора останется здесь, в безопасности подземного города. Морт, благодаря Марике, так и не нашел наше убежище. И не найдет. Лучше места для Лоры пока нет.

Лора сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает горячая волна протеста. Её пальцы дрожали, а дыхание участилось — она едва сдерживалась.

- Но вы же сказали, что знаете как заставить вылупиться яйца Рух?! - возмутилась Лора - гораздо быстрее будет мне отправится к кладке, забрать их все и перенести сюда, чем отправлять туда людей?

Асха медленно подняла взгляд, и в её глазах Лора увидела не просто упрямство — там читалась глубокая, выстраданная тревога. Старуха словно видела что‑то за пределами настоящего момента, что‑то, чего Лора пока не могла осознать.

- Быстрее — да, — тихо произнесла Асха, и её голос прозвучал неожиданно мягко, почти устало. — Безопаснее — нет. Марика передала информацию, что Морт с подкреплением уже возвращается из Вулканара и пересёк великую Топь. Сегодня‑завтра они будут тут. Мы не можем рисковать тобой, Лора.

Лора отвернулась, пытаясь унять бурю эмоций внутри. В груди что‑то сжалось, стало трудно дышать. Она подошла к карте пустыни, разложенной на массивном каменном столе, и принялась нервно переставлять фигурки, изображавшие войска. Каждая миниатюра — это жизни, судьбы, люди, которые верили в неё.

— Михо бы поддержал меня, — вздохнула она, глядя на второй, пустующий трон.

Старуха опустила голову, и на мгновение маска непреклонности сползла с её лица, обнажив глубокую скорбь.

— Да, это так, — выдохнула она, и её плечи чуть опустились. — Поэтому его с нами и нет. Безрассудство ведёт к смерти!

Тишина повисла в зале, густая и тяжёлая, словно дым от затухающих факелов. Лора почувствовала, как к горлу подступает комок. Она сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

— У нас и так не очень много людей, — сказала она, стараясь говорить ровно, но голос всё равно слегка дрожал. — Отправляя их за яйцами Рух, мы лишим Вереск сил обороны.

Элес, до этого молча стоявший у стены, сделал шаг вперёд. Его лицо было серьёзным, а взгляд — внимательным, изучающим. Он подошёл ближе к столу, склонился над картой, провёл пальцем вдоль линии, обозначавшей путь к вулкану.

— Асха права, — вздохнул он, поднимая глаза на Лору. В его взгляде читалась искренняя забота, смешанная с тревогой. — Твоя связь с Рух только наладилась, она ненадёжна. Что будет, если нападут чёрные? Рух может скинуть тебя. В истории такое было. Всадники падали с великих драконов, с Рух в том числе. Но тогда были наследники, кто мог перенять управление драконом. У нас же есть только ты.

Лора замерла, вслушиваясь в его слова. Она посмотрела на свои руки — они всё ещё дрожали. Внутри боролись два чувства: горячее желание действовать, идти вперёд, спасать, и холодный, трезвый голос разума, напоминавший о рисках.

— Я подумаю, — наконец сдалась она, и её голос прозвучал тише, чем она ожидала. В нём всё ещё звучала нотка упрямого сопротивления, но усталость брала своё. Девушка опустила взгляд на свои руки — пальцы, только что сжимавшие край карты, теперь слегка подрагивали. Внутри всё бурлило: страх за судьбу Вереска, отчаяние от невозможности действовать, горечь от вынужденного бездействия… и где‑то глубоко — стыд за то, что она хоть на миг позволила себе усомниться в мудрости Асхи.

— Элес, — Старейшина перевела взгляд на мужчину, её голос прозвучал неожиданно мягко, почти устало, — Марика просила о встрече с тобой.

— Да, конечно, — Элес кивнул, но Лора заметила, как напряглись его плечи, а пальцы на мгновение сжались в кулак. В глазах мужчины мелькнуло что‑то тёмное, почти болезненное — чувство, которое он обычно тщательно скрывал.

— Марику нужно спасти, — твёрдо произнесла Лора, поднимая голову. Её голос зазвучал увереннее, а спина выпрямилась. — Скоро война, а она в стане врага, ещё и беременна. Мы не можем её там оставить!

Асха медленно повернулась к ней. В её глазах, глубоких и мудрых, читалась не просто усталость — там была целая история потерь, решений, которые приходилось принимать, и боли, которую приходилось нести в одиночку.

— Я уже отвечала на это Элесу много раз, — вздохнула она, и этот вздох, казалось, вышел из самой глубины души. — Это решение Марики. Если она сама захочет, её миссию мы закончим. Хотя она очень полезна нам. Без неё и её способностей плести интриги среди чёрных будет очень тяжело вести войну.

Лора сжала губы, чувствуя, как внутри закипает протест. Но она сдержалась — вместо этого лишь кивнула, пытаясь унять бурю эмоций.

— Пойдём со мной, — попросил Элес, поворачиваясь к Лоре. В его голосе прозвучала непривычная мольба. — Может, ты её убедишь?

Девушка кивнула, не говоря ни слова.

---

Они встретились после полудня, недалеко от места, где Лора впервые пришла в себя. Солнце стояло в зените, заливая пустыню золотистым светом. Песок под ногами был горячим даже сквозь подошвы сапог, а воздух дрожал от зноя.

Марика стояла на верху бархана — высокая, стройная, несмотря на беременность. Ветер трепал её золотые волосы, развевал плащ, бросал песчинки в лицо. Женщина не шевелилась, словно статуя, вглядываясь вдаль.

Лора замерла на мгновение, разглядывая её. Срок был уже большим — живот заметно округлил силуэт, подчёркивая контраст между хрупкостью женщины и той тяжестью, что она несла на своих плечах. Но в осанке Марики не было слабости — спина прямая, голова высоко поднята, взгляд твёрдый, почти стальной.

Элес сделал шаг вперёд, но Лора положила руку ему на плечо, останавливая. Она подошла ближе к Марике, остановилась рядом.

— Ты знаешь, что мы пришли просить тебя вернуться, — тихо сказала Лора. Её голос прозвучал мягко. — Мы не можем позволить тебе оставаться там. Не сейчас. Не в таком состоянии.

Марика медленно повернула голову. Её глаза, голубые и холодные, встретились со взглядом Лоры. В них не было ни страха, ни сомнений — только холодная решимость и что‑то ещё, что‑то, что Лора не могла сразу распознать.

— Вернуться? — переспросила Марика, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. — Чтобы прятаться в подземельях Ратова, пока мои сведения спасают жизни? Чтобы бросить то, ради чего я пожертвовала всем?

- Но твой ребенок... - Лора протянула ладонь, не решаясь коснутся

Лицо женщины, невероятно прекрасное, исказила ненависть

- Если бы я могла, я бы ножом вырезала порождение Морта из своего чрева. - Элес побледнел. В голосе Марики была боль, гнев и ярость

— Каждый день, что я там, — продолжила она , вернув маску холодности, — я узнаю что‑то новое. Планы Морта, расположение войск, слабости их командования.

Элес подошёл ближе. Его голос прозвучал хрипло, почти надломленно:

— Но ты можешь погибнуть.

Марика повернулась к нему. В её взгляде мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное, но тут же исчезло.

- Поэтому я и пришла. Попрощаться. Я не знаю, выживу ли в родах, не знаю, смогу ли лгать до конца, поймают меня или нет. Но я не уйду пока Морт жив. Этот ублюдок должен умереть, какой бы цены мне это не стоило. И все, ради чего он живет - тоже.

Лора почувствовала, как к горлу подступает комок. Она посмотрела на Элеса — его лицо исказилось от боли, но он молчал, сжимая кулаки.

— Мы найдём другой способ, — прошептала Лора, делая шаг к Марике и осторожно беря её за руку. — Вместе. Ты не должна нести это в одиночку.

Марика на мгновение замерла, затем медленно кивнула. В её глазах промелькнуло что‑то уязвимое, почти детское — но тут же скрылось за привычной маской.

— Посмотрим, — тихо ответила она. — Время покажет. А теперь, Аман Рух, прошу оставить нас - она поклонилась с глубоким уважением. Лора отошла. Она видела как Элес обнял сестру и как ее плечи вздрагивают от слез. К горлу самой Лоры подступил комок. Судьба Марики была жестокой.

Наконец они разошлись. Марика осталась стоять на бархане — маленькая одинокая фигура на фоне бескрайней пустыни, а Лора и Элес направились обратно к подземному городу Ратову. Весь оставшийся путь лицо Элеса было непроницаемо. Он молчал, и это молчание давило на Лору сильнее любых слов. Его плечи были напряжены, спина — неестественно прямая, словно он пытался сдержать внутри бурю эмоций, готовую вырваться наружу.

У самого входа в подземный город Элес остановился. Здесь, в тени скал, ветер уже не так свистел в ушах, а песок не бил в лицо — только далёкий гул механизмов доносился из глубины, напоминая, что война приближается с каждой секундой. Мужчина резко повернулся к Лоре и взял её за руку. Его пальцы были горячими и слегка дрожали — единственное проявление того, что творилось у него внутри.

— Обещай мне, — произнёс он хрипло, почти шёпотом, но в этом шёпоте звучала стальная решимость. — Нет, поклянись. Впереди война. Даже если… Даже если я погибну, не смей так мстить за меня, как Марика. Не смей сжигать себя изнутри этой ненавистью. Ты поняла меня?

Лора посмотрела в глаза мужчины — и замерла. В них было столько боли, столько невысказанной тревоги и страха за неё, что у девушки перехватило дыхание. Она увидела там и горечь утраты, и страх потерять ещё кого‑то, и отчаянную надежду, что хотя бы она останется целой — не сломленной, не испепелённой ненавистью. Эта боль была такой глубокой, такой искренней, что Лора могла только согласиться.

— Клянусь, — прошептала она, сжимая его руку в ответ. Её голос дрогнул, а в горле встал ком. — Я не стану такой. Я буду бороться, но не ради мести. Ради жизни. Ради того, чтобы всё это… — она обвела взглядом пустыню, скалы, вход в город, — …чтобы всё это продолжало жить

Элес на мгновение прикрыл глаза, затем кивнул, отпустил её руку и выдохнул — так, словно сбросил с плеч невидимую тяжесть.

— А теперь идём скорее, — сказал он. — Марика сказала: Морт знает о ладьярах, он нападёт на них, чтобы не дать добраться до Вереска.

Лора сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В этот момент она вдруг поняла Асху — ту холодную, расчётливую мудрость, которая заставляла старейшину думать не о чувствах, а о шансах на победу.

— Я знаю, ты предложишь их защитить, — начал было Элес, хмуря брови. В его голосе прозвучала знакомая решимость — он уже готовился спорить, убеждать её, что долг прежде всего.

Но Лора решительно остановила его, подняв руку:

— Нет, — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Она сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Мне больно говорить это, но нет. Пока Морт отвлечён, мы должны забрать яйца Рух. Драконов нужно получить как можно быстрее.

— Если у нас будут драконы, — продолжила Лора тише, но с новой силой в голосе, — если мы сможем вырастить их хотя бы за полгода… У нас появится шанс не просто защищаться, а атаковать. Морт рассчитывает на нашу слабость, на то, что мы будем метаться между Вереском, ладьярами и костяными певцами. Но если мы нанесём удар там, где он не ждёт… Если покажем, что Рух — это не символ, а реальная сила.

Элес смотрел на неё долго, изучающе.

— Ты изменилась, — наконец произнёс он тихо. — Совсем недавно ты была той, кто хотел броситься в бой, не думая о последствиях. А теперь… Теперь ты видишь картину целиком.

Лора чуть улыбнулась — грустно и одновременно гордо.

— Наверное, это и значит стать Аман Рух, — сказала она. — Не просто вести за собой, а понимать, когда нужно идти вперёд, а когда — отступить. Когда нужно сражаться, а когда… когда нужно рискнуть чем‑то меньшим, чтобы спасти большее.

Элес молча кивнул. Он больше не спорил. Вместо этого он положил руку ей на плечо — крепко, уверенно.

— Тогда идём, — сказал он. — Подготовим всё для похода к вулкану. И пусть Рух ведёт нас.

____

Песок под ногами дрожал от топота тысяч ног и лап ящеров. Войска Морта наступали неумолимо — чёрные доспехи сливались в сплошную волну, над которой реяли знамёна с изображением их великого дракона Гора.

Ладьяры встретили их на открытой равнине, выстроив свои ладьи в три ряда: огромные конструкции, усиленные закалённым стеклом на бортах, они летели по барханам на антигравах, направляясь к Вереску. Тридцать ладей против огромного войска. К счастью драконов у черных было пока всего пять. Но и они - страшная угроза.

- Развернуть гарпуны! - ладьи сбавили ход, орудия развернулись в сторону драконов

Ладьи сбавили ход, орудия развернулись в сторону драконов. На бортах замелькали силуэты воинов — они заряжали гарпуны, проверяли тросы, натягивали тетивы баллист.

Первый огненный дракон, самый большой, взмыл в воздух, расправив крылья. Его рёв сотряс пустыню, заставив песок подняться вихрем. Он открыл пасть, и из неё вырвался столб пламени, ударивший в переднюю ладью. Стекло на борту выдержало, но парус загорелся, — экипаж быстро потушил огонь, а лучники ответили градом стрел.

— Огонь! — снова прозвучала команда.

Гарпуны взлетели в воздух. Один вонзился в крыло, другой зацепил бок. Тросы натянулись, ладья дёрнулась, но удержалась. Дракон взревел, пытаясь вырваться, но его уже тянули вниз — к песку, к ожидающим воинам с копьями и мечами.

В это время остальные ладьи перестроились, образуя полукруг. Баллисты выстрелили одновременно — тяжёлые каменные ядра полетели в строй чёрных пехотинцев. Взрывы подняли тучи песка, крики боли смешались с рёвом раненых ящеров.

Но не смотря на хорошую оборону, черных все равно было слишком много. Морт на драконе сел на ладью, сжигая людей заживо. Крики, хаос. Ладья замедлила ход, и ее взяли на абордаж черные.

Войско Вулканара наступало, сжимая клещи вокруг ладей. Драконы стремились поджечь паруса, отчего их пришлось свернуть, и ладьи замедлились. Всадники уже догоняли их. То тут то там вспыхивали бои.

Вдруг зазвучал звук костяного горна.

С севера из‑за барханов, появились новые силуэты. Костяные певцы — их копья светились в солнечном свете, а голоса сливались в единый боевой гимн, от которого даже песок вибрировал.

Ряды чёрных заколебались. Пехотинцы, только что наступавшие с неумолимой решимостью, начали оборачиваться, выискивая источник нового звука. Ящеры нервно переступали, принюхивались к воздуху, в котором вдруг разлилась странная, тревожная вибрация.

Костяные певцы шли ровным строем — не спеша, но неотвратимо. Пение их музыки нарастало, проникая в кости, заставляя кровь стынуть в жилах. От этого звука ящеры под всадниками начали пятится, бесится, скидывать наездников

Певцы врезались во фланг войска Морта, рубя с чудовищной силой разрывая строй.

Чёрные командиры пытались перестроить войска, но хаос уже охватил ряды.

Драконы поливали поле боя огнем. Смерть и пепел. Звуки горнов, звон мечей.

Ладьи снова пришли в движение. Гарпуны полетели в оставшихся драконов, баллисты обрушили град камней на пехоту. Одна из ладей, потерявшая парус, развернулась бортом и выпустила сеть с шипами — она накрыла группу всадников, пригвоздив их к песку.

Драконы, лишившись координации, начали отступать. Один, раненый, попытался взлететь, но упал, подминая под себя несколько чёрных воинов. Другой, получив гарпун в крыло, с рёвом рухнул на землю, поджигая ближайшие ряды.

И тут раздался рык Рух. Разряды побежали по песку.

Войска Морта дрогнули. Сначала один отряд, затем другой начали отступать, сначала медленно, потом всё быстрее. Командиры кричали, пытались остановить бегство, но паника уже охватила армию.

— Отходим! — приказал Морт. — Отходим к Топи!

Воины Вулканара, ещё недавно наступавшие с уверенностью победителей, теперь бежали, бросая оружие, оставляя раненых. Ящеры, потерявшие всадников, метались по пустыне, топча собственных солдат.

Над полем боя повисло облако пыли, смешанное с дымом и пеплом. Ладьи ладьяров медленно перестраивались, готовясь к отправлению в Вереск.

Высоко в небесах над ними, за облаками пролетела Рух. Лора как и обещала не вмешивалась, тем более везла ценный груз - корзины с яйцами драконов. Но оставить своих она так и не смогла, наблюдая за боем с огромной высоты.

Песок остывал, впитывая кровь. Ветер гнал по барханам клочья знамён, обрывки парусов и обломки копий. Первая победа была одержана, но цена её была высокой. Они лишлись десяти ладей.

Часть 8. Драконы

942 год от Звездопада

2‑й месяц осады

Лора стояла перед зеркалом. Её русые волосы отросли до ушей. Все еще короткие, колючий ежик. Она провела по волосам рукой. В отражении смотрела совсем другая девушка: не бледный клон с лысой головой, которому оставалось жить два года, а кто‑то новый, незнакомый. Чужой. Хоть все и хвалили новый вид Лоры, девушка чувствовала себя как будто не в своей тарелке. Словно она играет чужую роль, обманывая всех вокруг.

Лора взялась за ножницы, поднесла их к прядям — и замерла. Лезвия дрогнули в пальцах. Она делала так не в первый раз, но каждый раз останавливала себя. Элесу нравились ее волосы. И дело было не только в нем.

В этот момент в дверь постучали.

— Аман Рух, вас ждут в инкубаторной, — раздался голос стража. — Яйца начали вылупляться.

Лора глубоко вздохнула, последний раз взглянула на своё отражение ,отложила ножницы и вышла.

Подземный зал инкубатора располагался в самой глубине Ратова, у тёплого подземного озера. Вода мерцала в свете факелов, от неё поднимался лёгкий пар. Древний механизм, скрытый в скале, поддерживал нужную температуру — его гул едва слышно вибрировал в воздухе.

Жрецы в оранжевых рясах стояли вдоль берега, их голоса сливались в низкий, монотонный напев. Ритм песни совпадал с пульсацией воды, с едва заметными движениями яиц, лежащих на дне.

Лора подошла ближе. Ребельга и Лир уже были здесь. Юноша не отрывал взгляда от яиц — его глаза горели восторгом, на лице играла улыбка.

— Смотрите! — прошептал он. — Первое!

Одно из яиц треснуло. Тонкая трещина расползлась по скорлупе, из неё брызнула вода. Что‑то тёмное и мокрое высунулось наружу, сделало первый вдох.

За ним последовало второе яйцо, третье… Вода забурлила, пошла кругами. Маленькие головы с ещё мутными глазами появлялись над поверхностью, фыркали, оглядывались.

Лир шагнул к краю озера, протянул руку.

— Я хочу быть драконьим всадником, — сказал он, глядя на Лору. — Позвольте мне. Я готов учиться.

Ребельга медленно повернулась к нему. В её глазах мелькнуло что‑то, чего Лора раньше не видела — не строгость, а воспоминание, боль, давняя тоска.

— Ты не понимаешь, — тихо сказала она. — Быть всадником — это не только гордость и сила. Это риск. И иногда — предательство.

Она закатала рукав, обнажая предплечье. На коже темнел жуткий шрам — неровный, извилистый след от драконьих зубов.

— Я была генералом Асхи и всадницей. Летала на Сияющем Ветре. Мы с ним прошли три войны. Но когда Рух ушёл, что‑то сломалось в них. Они одичали. Мой дракон перестал меня узнавать. Он напал на меня у стен Вереска. Мне пришлось его убить. Иначе он бы меня сожрал.

Лир побледнел. Лора почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Но… почему? — спросил юноша.

— Никто не знает точно, — ответила Ребельга. — Говорят, связь между всадником и драконом держится на силе Рух. Без этого она ослабла. Некоторые драконы просто улетели в пустыню. Другие… стали опасны.

Первое вылупившееся существо выбралось на берег. Оно было размером с крупную собаку, мокрое, неуклюжее, но уже пыталось расправить крошечные крылья. Жрецы запели громче, их песня теперь звучала как благословение.

Дракончик сделал несколько шагов, покачнулся, поднял голову и издал тонкий, пронзительный крик. Остальные подхватили — нестройный хор разносился по залу.

Лора подошла ближе, присела на корточки. Существо повернуло к ней голову, моргнуло большими янтарными глазами. Что‑то ёкнуло в груди — она почувствовала слабый, но отчётливый импульс связи.

— Они узнают тебя, — заметила Ребельга, заметив её реакцию. — Рух пробудила в тебе эту способность. Ты будешь управлять всеми ими. Но помни: они вырастут быстро. И им понадобятся всадники. Настоящие всадники, готовые к риску.

— Я готов, — повторил Лир твёрже. — Я понимаю опасность. Но мы не победим без драконов.

Лора подняла взгляд на Ребельгу. Та отвернулась. Лишь строгий взгляд Асхи заставил ее вздохнуть и сдаться

— Хорошо. Я буду учить вас

Лир улыбнулся, глядя на дракончика, который уже пытался обнюхать его сапог и попробовать его на вкус.Он поднял существо на руки - мне нравится этот. Самый злобный, кусается! Ай!

- Побереги пальцы. И нос - рассмеялась Лора - он кажется самый маленький из выводка, может выберешь другого?

- Я тоже самый низкий среди братьев - Лора скептично посмотрела на парня, которому была по грудь. Лир поднял дракончика над собой - назову тебя Гром. И выращу огромным и злым. Буду кормить тебя сердцами врагов! А из их костей сделаем парные доспехи - торжественно произнес он и улыбнулся

Выводок был в коричневых и бежевых тонах, кто с полосами, кто с пятнами. Лора протянула руку. Самый светлый, цвета песка на рассвете, дракончик осторожно ткнулся носом в её ладонь. Тепло разлилось по телу — слабое, но уверенное ощущение силы.

— Назову тебя Заря, — прошептала она.

Существо издало довольный звук, похожий на мурлыканье.

Ребельга кивнула.

— Тогда за работу. Жрецы продолжат петь, чтобы ускорить вылупление. Лир, собирай добровольцев. Но выбирай тщательно. Не все готовы к такой связи.

Лора встала, ещё раз посмотрела на своих новых подопечных. Они были такими маленькими, беспомощными… даже не верилось, что так быстро, всего за год они вырастут в драконов, которых можно будет оседлать.

— Пойдёмте, — сказала она — У нас много дел.

Дракончики продолжали вылупляться, один за другим, наполняя зал тихими криками новой жизни. Война уже шла, но теперь у Вереска появился шанс ее выиграть.

В шатре тлели свечи.

Марика лежала на мягких шелковых одеялах, раскинув руки. Пот струился по вискам, смешиваясь с солёными слезами. Каждый вдох давался с трудом, а потом начиналось это — волна боли, скрутившая тело в узел, вырвавшая из груди новый крик.

— Дышите, госпожа, — повторяла повитуха, вытирая её лоб влажной тканью. — Ещё немного. Вы сильная, вы справитесь.

Марика стиснула зубы, но новый спазм заставил её выгнуться дугой. Крик разорвал тишину шатра, эхом отдавшись в ушах.

— Может, позвать наместника? — осторожно предложила повитуха. — Он ваш хозяин и отец ребенка, он может быть рядом…

— Нет! — выдохнула Марика сквозь сжатые зубы. Голос дрожал, но в нём звучала сталь. — Не зови его. Ни за что.

Повитуха вздохнула, покачала головой, но спорить не стала. Она знала нрав госпожи.

Новый приступ боли накрыл Марику с головой. Она впилась пальцами в шкуры, костяшки побелели. Изо всех сил женщина старалась не выдать себя, свои настоящие чувства

Ненависть к Морту и его потомку жгла изнутри — такая же острая, как схватки. Но Марика спрятала её глубоко, за толщей воли. Вместо ярости — стон. Вместо проклятий — прерывистое дыхание.

— Тужьтесь, госпожа, — голос повитухи звучал откуда‑то издалека. — Ещё чуть‑чуть, он идёт…

Марика сжала кулаки, впилась ногтями в ладони до крови. Боль была всепоглощающей, но она не позволила себе думать о Морте. Только не сейчас. Только не в этот момент.

— Вот так, — шептала повитуха. — Ещё раз… Да! Он здесь!

Крик младенца разрезал воздух — тонкий, дрожащий, но живой. Марика обмякла, дыхание вырывалось рваными толчками. По щекам текли слёзы от боли и осознания того, что дала жизнь крови своего врага.

Повитуха завернула ребёнка в мягкую ткань, поднесла к груди матери.

— Мальчик, — улыбнулась она. — Крепкий, сильный.

Марика с равнодушием отвернулась. Она не хотела видеть этого ребенка

— Как назовёте? — спросила повитуха.

Марика замерла на мгновение.

— Пусть называет отец - сейчас у неë не было сил притворятся. Удивленная повитуха унесла ребенка.

___

Шатёр Морта хлопал бархатной тканью на ветру. Сюда не доносились крики Марики и мужчина спокойно вел совет. Хоть и смотрел время от времени на вход, ожидая новостей.

В центре стоял массивный стол из окаменевшего дерева, на котором лежала карта пустыни — с отметками войск, стрелками манёвров и красными крестиками потерь. Вокруг стола собрались генералы в чёрных доспехах, их лица были суровы, а взгляды — недоверчивы.

Морт стоял во главе стола, скрестив руки на груди. Его плащ с капюшоном отбрасывал тень на лицо, делая черты ещё более резкими.

— Через месяц мы начнём штурм Вереска, — произнёс он низким, уверенным голосом. — Подкрепление из Вулканара прибудет через две недели: два легиона тяжёлой пехоты, десять драконов и осадные машины. Мы пробьём стены за один день.

Генерал Варк, седовласый ветеран с шрамом через всё лицо, нахмурился:

— Ваше превосходительство, потери у ладьяров были велики, но и мы лишились трёх драконов и сотни всадников. Король недоволен. Он считает, что вы действовали слишком прямолинейно в этот раз.

Морт медленно повернулся к нему. В его глазах вспыхнул опасный огонь.

— Король Хельвир сидит в своём дворце и принимает балы, — процедил он, . А я двадцать лет держу эту пустыню под своей властью. Я знаю каждую песчинку, каждый оазис, каждую тропу. И я не позволю никому — ни бунтовщикам, ни сомневающимся — отобрать то, что принадлежит мне по праву.

Варк хотел что‑то возразить, но под взглядом Морта осёкся.

— Мы использовали неверную тактику, — продолжил Морт уже спокойнее. — В прошлый раз мы дали ладьярам пространство для манёвра. В этот раз мы отрежем их от подкреплений. Костяные певцы будут нейтрализованы гарпунными батареями, а Рух… — он усмехнулся, — Рух слишком велика, чтобы сражаться в ущелье. Она либо останется в стороне, либо разрушит собственный город.

Генерал Торн, самый молодой из присутствующих, решился задать вопрос:

— А что насчет Аман Рух?

- Девчонку я убью сам, и лично привезу королю ее голову на пике

В этот момент полог шатра приоткрылся, и внутрь вошла повитуха с завёрнутым в шёлк младенцем на руках. Её лицо светилось от гордости, но она старалась держаться почтительно.

— Господин, — тихо произнесла она, — ваш сын.

Морт замер на мгновение, затем его лицо смягчилось. Он сделал шаг вперёд, осторожно взял ребёнка на руки. Тот был крошечным, с рыжими волосиками и сжатыми кулачками.

— Как Марика? — спросил Морт, не отрывая взгляда от сына.

— Она устала, но в порядке, господин. Роды прошли успешно.

Морт кивнул, провёл пальцем по крошечной ладошке.

— Марика дала ему имя? - повитуха покачала головой - Тогда назову его Дарен, — произнёс он твёрдо. — В честь моего отца, он был великим полководцем завоевавшим эту пустыню.

Он поднял голову, посмотрел на генералов. В его глазах теперь горела не просто уверенность — фанатичная решимость.

— Клянусь всем, что мне дорого, — тихо, но отчётливо произнёс он, — я уничтожу бунтовщиков. Я верну эту пустыню под правление Вулканара. И мой сын вырастет в мире, где нет места измене и мятежу.

Генералы переглянулись. Сомнения в их глазах сменились уважением. Варк выпрямился и отдал честь:

— Будет исполнено, ваше превосходительство.

Морт улыбнулся, крепче прижал к себе сына.

— Начинайте подготовку. Через месяц Вереск падёт.

Повитуха поклонилась и вышла. Генералы разошлись, обсуждая детали штурма. Морт остался один, глядя на спящего ребёнка. На мгновение в его взгляде мелькнуло что‑то человеческое, почти нежное.

- Где же ладьяры прячут свой подземный город, а малыш? - он, держа ребенка, снова внимательно осмотрел карту. И тут его взгляд остановился на участке пустыни. Сотни раз Морт прочесывал это место, как и множество других. Но на этот раз ему донесли - там видели Рух несколько раз, и под землей была странная вибрация.

- Отправимся ка еще раз на разведку - Решил Морт, и пошел в шатер где спала Марика. На этот раз он не стал посвящать даже ее в свои планы. Лишь нежно погладил по плечу. Он догадывался что в лагере кто то сливает информацию местным. И на этот раз отправился в пустыню один.

Морт сидел на спине Смога, крупного огненного дракона, чьи чешуйчатые бока отливали багрянцем в лучах заходящего солнца. Они зависли над пустынным участком у подножия скалистых гор — местность выглядела нетронутой, но что‑то здесь было не так.

— Опустись ниже, — приказал Морт, сжимая поводья из драконьей жилы.

Смог сложил крылья и плавно пошёл на снижение, поднимая клубы песка. Когда они коснулись земли, Морт соскочил с седла, не дожидаясь, пока дракон полностью остановится. Его сапоги утонули в рыхлом песке, но он не обратил на это внимания.

Перед ним простирались следы — огромные, глубокие, такие, что даже ветер ещё не успел их замести. Отпечатки исполинских лап, каждый размером больше ладьи, тянулись по пустыне, огибая скальные выступы и исчезая за барханами. Но взгляд Морта зацепился за одно место — ровный прямоугольник в самом центре, где следов не было вовсе.

«Как будто кто‑то поставил здесь что‑то… или прикрыл что‑то», — подумал он, и в груди зашевелилось предвкушение.

— Смог, — тихо произнёс он, — оставайся здесь и будь начеку.

Дракон издал низкий рык. Морт достал короткий меч и начал копать. Песок поддавался легко, обнажая сначала камни, затем — что‑то гладкое и тёмное. Через несколько минут он расчистил поверхность: это был люк, покрытый узорами, напоминающими волны дюн и паруса.

— Ладьяры, — прошептал Морт с холодной улыбкой. — Значит, вы всё‑таки решили показать своё логово.

Он провёл пальцами по гравировке. Линии были чёткими, словно люк использовали недавно. Рядом, на песке, виднелись свежие следы — не только его собственные, но и чьи‑то ещё. Маленькие, почти незаметные, но для опытного разведчика — очевидные.

«Кто‑то приходил сюда после того, как люк закрыли», — сообразил Морт. — «И этот кто‑то, возможно, всё ещё внутри».

Он выпрямился и огляделся. Горы вокруг молчали, но в их тени могло скрываться что угодно. Вдалеке, за барханами, мелькнуло движение — то ли мираж, то ли наблюдатель.

— Пора проверить, что там внизу, — пробормотал Морт, доставая из сумки крюк с тросом.

Он закрепил крюк на краю люка, проверил крепление, затем перекинул трос через плечо.

Люк поддался неожиданно легко. С тихим скрипом он открылся, обнажая тёмный проём и лестницу, уходящую вниз. Морт на мгновение замер, прислушиваясь. Из глубины доносились звуки — далёкий гул механизмов, шаги, голоса.

Он улыбнулся, достал факел и поджёг его от факела на стене. Пламя вспыхнуло, осветив каменные ступени и стены с высеченными на них символами ладьяров: парус, дюна, глаз, смотрящий в небо.

Спустившись на несколько ступеней, Морт остановился. Теперь он отчётливо слышал голоса. Один из них, низкий и властный, отдавал приказы:

— Переместите корзины с яйцами в третий сектор. Рух чувствует их на втором и часто прилетает, это может выдать нас.

Сердце Морта забилось чаще. Яйца Рух. Они были здесь, в этом подземном городе. Всё складывалось слишком удачно, чтобы быть случайностью.

Он потушил факел, и двинулся дальше, прижимаясь к стене. Голоса становились чётче. Теперь он различал ещё один голос — женский, спокойный и уверенный:

— Элес проверяет посты у западных ворот. Черные патрулируют пустыню еще сильнее прежнего, а нам нужно успеть перебросить часть ладей к Вереску до осады. Мы не можем потерять и их тоже.

Морт замер. Лора. Избранница Рух, упущенная им из-за неверия, тоже была здесь. Досадная ошибка, которая висела на нем тяжелым камнем.

Он двинулся вперёд, бесшумно, как тень, вытащив из ножен кинжал. Это было его шансом - убить Аман Рух, пока суета не поднялась. Один героический шаг и его имя навсегда в истории. Но сын... и Марика...Морт посмотрел на свое отражение в лезвии. Если он умрет, можно только догадываться какая ужасная участь ждет его наложницу. Он не мог рисковать. Даже ради высшей цели. Бесшумно он прошел вперед, и поджег занавесь в одной из комнат, а следом еще несколько. Огонь быстро перекидывался на мебель и покрывала. Зажимая рот и нос платком, Морт выбрался по тросу на поверхность. Сел на Смога и улетел обратно в лагерь за подкреплением, надеясь что выгнал крыс на поверхность.

Пламя вспыхнуло неожиданно — сначала робко лизнуло край расшитой занавеси, а затем, жадно вцепившись в сухую ткань, рванулось вверх, к сводам инкубаторной. Дым, едкий и чёрный, повалил клубами, заволакивая зал, где на берегу подземного озера вылуплялись дракончики.

— Пожар! — закричал один из жрецов, первым заметив пламя

Лора мгновенно оценила ситуацию. Огонь распространялся с пугающей скоростью — древние деревянные перекрытия, пропитанные смолой, горели, как факелы. Дым заполнял помещение, затрудняя дыхание и видимость.

— Ребельга, бери жрецов, выводите людей через восточный туннель! — приказала Лора, стараясь перекричать треск пламени и шипение воды. — Хватайте детенышей и яйца! Быстрее!

Лир бросился к берегу озера. Он схватил ближайшую корзину, в которой уже копошились три новорождённых дракончика, и прижал к груди.

— Заря, со мной! — позвала Лора. Светлый дракончик, уже успевший немного окрепнуть, неуклюже побежал за ней, спотыкаясь на неровностях каменного пола.

Ребельга уже выстраивала людей в цепочку. Жрецы передавали друг другу корзины с яйцами и маленькими дракончиками, которые пищали и пытались расправить ещё слабые крылышки.

— Осторожно, не уроните! — кричала Ребельга. — Они — наше будущее!

Дым становился гуще. Лора закашлялась, прикрывая рот рукавом. Она огляделась в поисках выхода — основной путь к поверхности был уже отрезан стеной огня.

— Здесь есть запасной ход, — крикнула Асха, п— Через старые штольни к западным воротам. Но он узкий, и часть людей придётся вести в обход.

— Разделимся, — решила Лора. — Ведите первую группу с большей частью дракончиков. Мы с Лиром и жрецами — следом, заберём оставшихся.

Асха кивнула и, махнув рукой жрецам, повела их к тёмному проёму в стене. Лора подхватила ещё одну корзину с тремя яйцами, из которых уже пробивались трещины, и повернулась к Лиру:

— Идём. Держись рядом, не отставай.

Они двинулись по узкому туннелю. Дым проникал и сюда, заставляя кашлять и жмуриться. Где-то позади грохнул обвал — часть свода обрушилась, отрезая путь назад.

— Быстрее! — поторопила Лора.

Наконец впереди забрезжил свет. Они выбрались наружу, к западным воротам подземного города, замаскированным в щели между скал. Свежий воздух ударил в лицо, и Лора глубоко вздохнула, оглядываясь по сторонам.

Но радость спасения была недолгой.

Над пустыней, метрах в трехста от ворот, кружили три черных дракона.

— У нас есть Рух, — сказала она твёрдо. - я позову ее

- Без Рога может не выйти! - предупредил Лир. Девушка сконцентрировалась, она представила себе Рух, ее теплую каменную кожу и позвала ее. Надеясь что древние трактаты не врут и дракон услышит ее и отчаянный писк своих детей.

На мгновение всё замерло. Драконы чёрных зависли в воздухе, всадники переглядывались, ожидая приказа. А затем где‑то высоко, за облаками, раздался знакомый рык. Воздух задрожал, песок поднялся вихрем, и над горизонтом появилась исполинская тень.

Рух снижалась, её крылья закрыли солнце, а глаза сверкали, как два раскалённых угля. Она увидела угрозу своим детёнышам и пришла на зов.

Рух приземлилась перед ними, взмахнув крыльями и отбросив драконов потоком воздуха. Среди всадников был Морт. Потеряв интерес к людям внизу, он взлетел над Рух, пытаясь добраться до Лоры.

Парень и девушка прятались в узком ущелье, трещине между скалами, пока Рух своим гигантским телом прикрывала вход.

Морт поднял руку, и Смог изрыгнул струю пламени прямо в сторону ущелья, где прятались Лора и Лир.

— Заря, ко мне! — крикнула Лора, подхватывая маленького дракончика на руки. Тот испуганно пискнул, но прижался к ней, дрожа всем телом.

Рух зарычала, скалы завибрировали от этого звука — на этот раз звук был не призывным, а яростным, почти звериным. Её глаза полыхнули красным, а по чешуе побежали электрические импульсы, словно по венам древнего механизма. Лора почувствовала, как по её телу тоже проходят разряды — они подсвечивались на груди и животе голубоватым светом, пульсируя в такт дыханию Рух.

— Нет… — прошептала Лора. — Не надо, Рух, остановись!

Но дракон уже не слышал её зова. Инстинкт защиты потомства пересилил связь с Аман Рух. Рух широко раскрыла пасть, и из неё вырвался гигантский луч электричества — ослепительная голубая стрела, прорезавшая воздух. Луч ударил в одного из всадников на чёрном драконе, мгновенно превратив его в пепел. Электричество уничтожило в пыль часть людей, что выбирались из задымленных люков. Их смерть была мгновенной.

Лир в ужасе прижался к скале, прикрывая Зарю руками.

— Она… она не контролирует себя! — выдохнул он.

Лора сжала кулаки. Страх захлестнул её, но она знала: если не остановить Рух сейчас, погибнут и союзники, и невинные. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дыхание, и начала медленно подниматься по каменным уступам на спину Рух. Каждый шаг давался с трудом — порывы ветра и электрические разряды отталкивали её, но она упрямо карабкалась вверх.

— Рух… — тихо произнесла Лора, добравшись до шеи дракона. Она положила ладонь на чешуйчатую кожу, чувствуя, как под ней пульсирует энергия. — Я здесь. Я с тобой. Успокойся. Всё хорошо, твои дети в безопасности.

Она заговорила тише, почти шёпотом, вспоминая слова, которым её учила Асха:

«Связь всадника и дракона — это не власть, а доверие. Говори с ним, как с другом, а не как с оружием»

Лора закрыла глаза и сосредоточилась. Вместо приказа она послала образ: безопасность Вереска. Она представила, как Заря и другие детёныши растут под защитой города, как Лир учит их летать, как Рух наблюдает за ними с высоты.

Рух замерла. Электрический свет на её чешуе начал угасать, дыхание стало ровнее. Она повернула голову к Лоре, и в её глазах, ещё недавно пылающих яростью, появилось что‑то знакомое — понимание, связь.

— Вот так, — выдохнула Лора. — Ты моя Рух. А я — твоя Аман. Мы вместе.

В этот момент Морт, увидев, что Рух теряет боевой настрой, направил Смога прямо на Лору.

Смог раскрыл пасть, готовясь изрыгнуть пламя. Лора замерла, понимая, что Рух, только что успокоившаяся, может снова впасть в ярость — и тогда погибнут все.

Но в последний момент в воздухе раздался гул. Над ущельем появилась ладья. Она резко развернулась, и с её борта раздался выстрел баллисты— каменный снаряд ударил Смога в бок, заставив дракона отклониться в сторону.

На носу ладьи стоял Элес. Он махнул рукой, и несколько воинов с гарпунами приготовились к атаке.

Морт оценил силы и вместе со вторым генералом покинул поле боя.

Ладья проскользила к ним. Элес спрыгнул на песок, подбежал и крепко обнял Лору

- Ты в порядке? Цела?

— Да, — ответила она. — Но я поняла… Я поняла, почему Асха всегда говорила быть осторожной. Сила Рух — это не просто оружие. Это стихия. И если я не научусь её контролировать, она уничтожит всех нас.

Ратов горел еще несколько дней, пока не остались обугленные руины. Часть яиц не успели вынести, часть детенышей были обожжены, некоторые умерли после. Многие ладьяры, женщины, старики, дети, задохнулись в дыму.

Но все же им удалось спасти людей, десять драконов и шестнадцать яиц.

Подземный город ладьяр Ратов пал. Остался лишь Вереск - последняя надежда и цитадель.

Часть 9. Вереск

8 месяцев войны

Принц Равия стоял посреди тронного зала, задумчиво глядя в окно. За городом бушевало пламя, слышались звуки катапульт и крики. Уже три недели продолжалась осада Вереска. Чёрные подогнали много сил: осадные башни медленно ползли к стенам, а в небе кружили огненные драконы, готовые в любой момент поливать пламенем.

Равия сцепил пальцы за спиной. Всегда спокойный, вежливый, очень холодный и расчётливый — таким его знали союзники и враги. Сейчас же на его лице читалась глубокая усталость. Русые длинные волосы с проседью были собраны в низкий хвост, упрямый твёрдый подбородок чуть дрогнул, когда очередной взрыв сотряс стены крепости. Глубокие морщины у серых глаз, казалось, стали ещё глубже за последние месяцы.

Он был одет в серый атласный кафтан с оранжевой вышивкой — знак его рода, но без короны. Широкая богато вышитая лента на лбу заменяла венец — символ того, что он не претендует на верховную власть, а служит делу объединения пустыни под знаменем Аман Рух.

Дверь тихо открылась, и в зал вошла Лора. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени — последние месяцы не щадили никого. Она остановилась в нескольких шагах от принца, склонила голову в коротком поклоне:

— Вы хотели меня видеть, ваше высочество? К чему такая срочность?

Равия медленно повернулся. Его взгляд, обычно холодный и оценивающий, сейчас был полон какой‑то тихой печали. Он сделал несколько шагов навстречу, остановился, словно подбирая слова.

— Лора, — начал он, и голос его прозвучал непривычно мягко, — я только что вернулся от Асхи. Мы долго говорили… и пришли к решению.

Лора насторожилась. Она почувствовала, как внутри всё сжалось, но заставила себя слушать внимательно.

— Вереск держится уже восемь месяцев, — продолжил Равия. — Люди вымотались. Продовольствия не хватает, обстрелы идут днём и ночью. Мы держимся из последних сил. Драконы ещё растут — до того момента, когда они смогут вступить в бой, нужно продержаться ещё как минимум полгода.

Он сделал паузу, посмотрел в окно, где над городом клубился дым.

— Людям нужно что‑то, что укрепит их дух. Событие, которое даст им надежду. Асха… она очень стара. После пожара в Ратове её здоровье сильно пошатнулось. Она думает передать власть тебе. Но этого может быть недостаточно. Народ привык к династии, к традиции.

Лора замерла. Она начала догадываться, к чему идёт разговор, и внутри всё похолодело.

— Я предлагаю тебе брак, — прямо сказал Равия. — Мы объединим две династии: старую и новую. Это даст людям уверенность, что у Вереска есть будущее. Что мы не просто выживаем — мы строим новое.

Лора почувствовала, как тревога сжимает горло. В памяти всплыло другое предложение — принц Лелуш, его холодный расчёт, его планы использовать её силу. Она с трудом сглотнула, пытаясь подобрать слова.

— Я… — начала она, но Равия поднял руку, останавливая её.

— Послушай, — сказал он. — Я знаю про тебя и Элеса. Не собираюсь мешать вам. Я не так молод и красив, как ладьяр, и не хочу быть обузой. Я прошёл через многое, потерял жену, сына, и не желаю стать причиной трагедии. Если ты родишь детей от Элеса — я признаю их своими. Это не брак по любви, Лора. Это союз ради пустыни.

Он посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было ни намёка на давление или хитрость — только искренность и усталость человека, который слишком долго нёс на себе тяжесть ответственности.

Лора стояла, сбитая с толку. Она ожидала чего угодно — совета, просьбы, приказа, — но не такого откровенного предложения. Равия действительно казался искренним. Он не требовал любви или верности — он предлагал поддержку, защиту, легитимность.

— Я… я должна подумать, — наконец произнесла она. — Это слишком неожиданно.

— Понимаю, — кивнул Равия. — У тебя есть время. Но помни: каждый день промедления может стоить Вереску жизней. Асха слабеет. Нам нужен лидер, который объединит всех.

— Дайте мне день, — тихо сказала она. — Я должна всё обдумать.

Равия кивнул:

— Хорошо, Лора. Я подожду - он кивнул и девушка вышла из зала.

Лора вышла из тронного зала, но вместо того, чтобы направиться в свои покои, свернула к храму Рух. Ноги сами вели её туда — туда, где были драконы.

Воздух в храме был густым от тепла: драконы уже достаточно подросли, чтобы выделять ощутимое количество жара. Они расположились вдоль стен, некоторые дремали, другие чесали выросшие уже взрослые рога об все что попадется. Опал по-прежнему сидела в дальнем углу, её шкура блестела от новых стеклянных чешуек, которые Лир аккуратно крепил к обожжённому участку. Дракон сильно пострадал в пожаре. И не смотря на уход, никак не могла поправится. Лир не сдавался, постоянно экспериментируя. Ведь каждый дракон был на счету. Из двадцати шести, что по итогам вылупились из яиц Рух, под всадником уже было двадцать четыре. Оставалась только Опал и безымянный альбинос, которого никто так и не смог приручить.

- Что ты делаешь? - спросила Лора

- Закрываю ожог. Он постоянно травмируется, вот и не может зажить. Элес предложил отлить чешуйки из пустынного стекла. Если получится прикрепить их крепко, Опал сможет выздороветь и встать под седло. У нее же отличный характер, да, девочка? - Лир погладил дракона по спине, та доброжелательно заворчала, подергивая кончиком хвоста

- А что с альбиносом?

- Опять чуть не сожрал троих претендентов. Травмировал одному руку. Не думаю , что его получится приручить.

- Продолжим пытаться - решила Лора - кстати ты не видел Элеса?

- Да, он был тут, возился с Опал, а потом его вызвала Асха. Не знаю о чем они там говорили, но на нем лица не было когда он после проходил мимо.

Лора забеспокоилась и ушла искать Элеса. В конце концов ей это удалось. Мужчина стоял на балконе одной из казарм. Внизу, под городом полыхало пламя. Девушка подошла сзади, мягко положив ладонь на спину Элеса. Но тот не обнял ее как обычно. Наоборот напрягся

- Значит Равия.

- Ты все знаешь?

Элес медленно повернулся. Его лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги. Лора никогда не видела его таким — словно внутри него что‑то надломилось.

— Асха рассказала, — ответил он. — Она хотела, чтобы я поддержал это решение.

Лора сделала шаг вперёд, но Элес отступил.

— Элес…

— Не надо, — он поднял руку. — Дай мне сказать. Я знаю, что ты должна это сделать. Равия прав: Вереску нужен символ единства. Но я… я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как ты выходишь за него.

Его голос дрогнул, и Лора почувствовала, как внутри всё сжимается.

- Элес, я не стану этого делать - решительно произнесла Лора

- Знаешь - он взялся за поручень - я всегда боялся этого дня, но знал что он настанет. Поэтому просто жил. Боялся спугнуть то что между нами, дать этому название. Мы оба понимаем как будет правильно, Лора.

- Равия, он не против, если мы будем вместе - Голос Лоры дрожал, внутри был горький ком. Неужели Элес так легко откажется от нее?

— Ты ещё не понимаешь. Когда ты станешь женой Равии, каждый твой шаг будут оценивать. Каждое слово. И если я буду рядом… если люди увидят, что между нами что‑то есть… Это подорвёт доверие к тебе. К вашему союзу. Иди, Лора. Мне больше нечего тебе сказать - и Элес пошел по коридору прочь.

Лора не стала догонять его.

К вечеру его нашла Ребельга

— Ты выглядишь так, будто на твоих плечах весь мир, — заметила Ребельга, внимательно вглядываясь в лицо ладьяра. — Что случилось? И где Лора? Я ее ищу.

Элис отвернулся

— Мы...поссорились. Можно назвать это так.

Ребельга приподняла бровь.

— Ссора с любимой в осаждённом городе — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Рассказывай.

- Я не хочу говорить, Ребельга. Это больше не мое дело и точно не твое.

— Говори уже, не испытывай терпение старой женщины! — её голос звучал резко, почти гневно. В глазах женщины сверкал стальной блеск, а уголки рта жёстко опустились. — Или я узнаю всё сама, ты этого хочешь?

Элес вздохнул, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость, скопившуюся за долгие месяцы осады. Он стоял у каменной стены храма, опираясь на неё плечом, и смотрел куда‑то вдаль, мимо драконов, мимо Лира, который возился с Опал.

— Равия предложил Лоре заключить брак, — произнёс он глухо, не поднимая глаз.

Ребельга резко выдохнула, покачала головой и скрестила руки на груди.

— Дай угадаю. А ты в своём стиле развернулся и ушёл, оставив её разгребать всё одну? — её тон был едким, но в нём слышалась и горечь, и тревога.

Элес поджал губы, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он наконец посмотрел на Ребельгу — в его взгляде читалась боль, которую он так долго пытался спрятать.

— Это будет правильным решением, — произнёс он, и голос его дрогнул. — Равия — принц. Я — обычный ладьяр, сын бастарда. Я ей не пара.

Ребельга фыркнула, шагнула к нему вплотную и ткнула пальцем в грудь.

— Согласна с тобой, такого тупицу ещё поискать, — усмехнулась она, но улыбка вышла горькой. — Любишь её? Только честно?

Элес замер на мгновение. Воздух вокруг будто сгустился, стал тяжёлым, давящим. Он сглотнул, опустил голову, а потом поднял взгляд — в нём была такая глубина чувства, что даже суровая Ребельга на миг смягчилась.

— Да, — выдохнул он. — Но то, что я чувствую к Лоре, неприменимо к Аман Рух. Она — избранница дракона, символ надежды для всего Вереска. А я… я просто воин.

Ребельга вздохнула, на секунду прикрыла глаза, а затем положила руку ему на плечо. Её голос стал тише, но не менее твёрдым:

— А теперь послушай старую, и, надеюсь, мудрую женщину. Город в осаде. Лора днями и ночами сидит над трактатами, изучая магию, пытаясь понять, как управлять Рух, как спасти нас всех. Огромная глыба ответственности давит на неё. Каждый день она видит смерть, слышит крики, чувствует, как истощается вера людей. А ты вместо того, чтобы помочь, — садишься сверху. Своей жертвенностью, своим благородным самоотречением ты только усложняешь ей жизнь.

Она сжала его плечо, заставила посмотреть себе в глаза.

— Но что мне делать? — прошептал Элес с отчаянием.

— Если любишь её — иди и забери себе свою женщину, — произнесла она твёрдо, почти приказным тоном. — Ишь, мой братец подсуетился. Равия хитёр, он всегда будет играть за себя. Прирождённый политик. Он видит в этом союзе выгоду для династии, для укрепления власти. Но Лоре нужен не политик. Ей нужен тот, кто её любит. И кого любит она. И точно не ладьяр, что играет в выдуманное им благородство. Иди уже, глаза б мои тебя не видели!

Она отпустила его плечо и сделала шаг назад, скрестив руки на груди. Её взгляд был строгим, но в глубине глаз читалась поддержка.

Элес стоял неподвижно, переваривая её слова.

Он резко выпрямился, расправил плечи.

— Ребельга, ты вечно лезешь туда, куда не нужно. Я сам решу что делать - и он твердым шагом направился прочь

Ребельга кивнула, на её лице мелькнула едва заметная улыбка.

— Наконец то - затем повернулась к Лиру и Опал.

— Ну что, юный всадник, — сказала она бодрее, — как там наша красавица? Готова к полётам?

Лир поднял голову, улыбнулся:

— Почти. Ещё пара дней — и попробуем первый короткий полёт. Она уже лучше двигается, когда не боится задеть ожог.

Ребельга подошла ближе, погладила Опал по голове. Дракон тихо заворчал, но не отстранился.

— Вот и славно, — кивнула женщина. — Вереску нужны все драконы. И все люди. Особенно те, кто умеет любить и бороться за это.

Через три дня. Где‑то вдалеке снова раздался грохот катапульты, но здесь, во дворце, за толстыми стенами было спокойно.

Лора стригла волосы. Прядь за прядью летели вниз — неровные, спутанные клочья падали на каменный пол, смешиваясь с пылью и крошками засохшей глины. Её руки дрожали так сильно, что ножницы подрагивали, иногда соскальзывая и царапая кожу у виска. Каждое движение давалось с усилием, будто она рубила не волосы, а какие‑то невидимые цепи, сковывавшие её всё это время. В груди клубилась странная смесь облегчения и острой, щемящей тоски — будто она прощалась не с причёской, а с частью себя, с той девушкой, которой пыталась быть ради других.

В покои зашёл Элес. Дверь скрипнула едва слышно, но Лора вздрогнула всем телом, словно её застали за чем‑то запретным. Он молча подошёл к ней сзади — она почувствовала тепло его присутствия раньше, чем услышала шаги. Его тень упала на стену, вытянулась, заколебалась от неровного пламени свечи.

— Решилась‑таки? — тихо спросил он. Голос прозвучал непривычно мягко, почти нежно, но в нём угадывалась затаённая тревога.

Лора замерла на мгновение, сжимая ножницы так, что костяшки побелели. Она не обернулась, лишь опустила взгляд на свои руки — на дрожащие пальцы, на остриженные пряди, прилипшие к запястью.

— Да, — ответила она сухо, почти отрывисто. Голос звучал ровнее, чем она себя чувствовала. — Я хотела быть красивой для своего Элеса. Больше этого не требуется. Я смогу вернуться к себе настоящей. К клону, что пытается выжить в этом мире. Одна.

Последнее слово повисло в воздухе — горькое, колючее, будто осколок стекла. Внутри всё сжалось от боли, которую она пыталась спрятать за этой холодной фразой.

Элес не ответил сразу. Она почувствовала, как он сделал шаг ближе — так близко, что его дыхание чуть коснулось её шеи, вызвав лёгкую дрожь. Он положил руки на её талию, осторожно, почти невесомо, но в этом прикосновении было столько тепла и уверенности, что на мгновение ей захотелось просто закрыть глаза и раствориться в нём.

Он перехватил её запястье, когда девушка попыталась продолжить стричь — мягко, но непреклонно. Ножницы звякнули, выпав из ослабевших пальцев, и глухо стукнулись о пол.

— Расскажи мне про своего Элеса, — прошептал он, чуть склонившись к ней.

Его губы коснулись её запястья — не резко, не требовательно, а с каким‑то почти благоговейным трепетом. Лёгкий поцелуй, едва ощутимый, но от него по коже побежали мурашки, а в горле встал ком. Лора почувствовала, как глаза начинает щипать от подступающих слёз — она так долго держала всё в себе, что теперь, когда кто‑то наконец спросил, силы начали её покидать.

Она медленно повернулась к нему, всё ещё сжимая в ладони оставшуюся прядь волос. Взгляд встретился с его — глубоким, внимательным, полным той самой заботы, которую она так боялась принять. В этот момент маска «сильной Аман Рух» дала трещину, и наружу прорвалась уставшая, измученная девушка, которая просто хотела, чтобы её поняли.

— Мой Элес… — её голос дрогнул, сорвался. — Он единственный, кто видел меня настоящую. Не избранницу Рух, не символ надежды, а просто Лору. Ту, что боится, ошибается, плачет по ночам в подушку. Он… он заставлял меня верить, что я достойна чего‑то большего, чем просто выживать.

Она замолчала, сглотнув комок в горле. Элес молча притянул её к себе, обнял крепко, но бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Лора уткнулась лбом в его плечо, вдыхая знакомый запах кожи и металла, и наконец позволила себе расслабиться — хоть на мгновение.

— Я здесь, — тихо произнёс он, гладя её по спине. — И я больше никуда не уйду. Никогда.

Лора закрыла глаза, чувствуя, как напряжение покидает тело. Где‑то далеко за стенами покоев грохотали катапульты, гремела осада, но здесь, в кольце его рук, было тихо и спокойно.

- Я люблю тебя - тихо шепнул Элес - и не один принц и король тебя не отберет. Я не позволю.

- Я уже отказала Равии, даже думая что ты не вернёшься.

Все равно надеялась - Лора тихо улыбнулась - и я тоже люблю тебя, Элес.

- Тогда мне видимо придется сделать этот шаг ради любимой женщины - усмехнулся Элес - если ты конечно этого хочешь.

- Какой шаг?

- Стать королем. Хотя самому не верится, что произнес это вслух. Лора, я хочу чтобы ты была моей женой. И даже если ты откажешь, я все равно буду рядом.

- Я подумаю над вашим предложением - улыбнулась Лора - Поможешь мне закончить с волосами?

- Да. Нам нужна будет бритва. И ты права. Мне нравились твои волосы, но только потому что они твои - Элес усмехнулся и поцеловал ее.

Раздался оглушительный грохот. Пол под ногами содрогнулся, стены затряслись, а с потолка посыпалась каменная крошка.

— Что это? — Лора резко обернулась к окну, но Элес уже бросился к двери.

Они выбежали в коридор — навстречу им бежали стражники, раздавались крики:

— Прямое попадание в храм Рух!

— Драконы в опасности!

Лора и Элес бросились к храму. По пути они видели следы разрушений: разбитые витражи, трещины в стенах, клубы пыли.

Когда они ворвались внутрь, картина была ужасающей. В своде храма зияла огромная дыра, сквозь которую виднелось серое небо. Посреди зала, дымясь и шипя, лежало массивное каменное ядро катапульты — оно едва не задело группу драконов у дальней стены.

Элес подошёл к ядру, осторожно его осмотрел:

— Это не случайность. Они целились специально по храму. Морт узнал где драконы.

Ребельга, которая появилась в дверях следом за ними, мрачно кивнула:

— Он идёт на штурм. Это начало нового наступления.

В этот момент с улицы донёсся новый залп — ещё один снаряд просвистел над городом и с грохотом ударил в стену крепости неподалёку. За ним последовал другой, третий…

— Они бьют по всему периметру, — процедил Элес сквозь зубы. — Хотят пробить брешь в обороне.

- Нужно увести драконов вглубь скалы - сказала Лора. Послала за всадниками и каждый забрал своего дракона. Лир вывел сразу Грома и Опал, а Ребельга - упирающегося и шипящего альбиноса. Элес ушел к гарпунам. Над храмом взлетели драконы черных, поливая огнем его остатки. Ладьяры вывели жрецов и всадников под своими щитами обитыми огнеупорным пустынным стеклом.

Лора бросилась к выходу, но Ребельга схватила её за руку:

— Стой! Ты нужна здесь. Драконы чувствуют твою силу — только ты можешь успокоить их, пока мы их переводим.

Лора кивнула, глубоко вдохнула и закрыла глаза. Она ощутила связь с каждым из драконов — их страх, панику, ярость.

Она подняла руки, сосредотачиваясь. Сила Рух пробудилась внутри неё, тёплая и мощная, как океанское течение.

— Тише, — прошептала Лора. — Всё будет хорошо. Я с вами.

Драконы замерли, прислушиваясь. Их дыхание стало ровнее, глаза перестали метаться в панике. Лир, который как раз в этот момент пытался увести Грома и Опал, удивлённо обернулся:

— Она их держит! Работает!

Ребельга хлопнула его по плечу:

— Не стой столбом! Веди их к запасному туннелю! И передай остальным — все драконы должны быть в безопасности!

Лир кивнул и поспешил прочь, ведя за собой двух драконов. Остальные всадники уже выводили своих подопечных.

Элес ушёл на стену, помогать гарпунщикам. Они готовились встретить атаку — чёрные драконы уже кружили над городом, выбирая цели. Ладьяры проверяли оружие, натягивали тетивы огромных гарпунных луков, крепили огнеупорные щиты.

— Готовьтесь! — крикнул Элес, поднимая меч. — Первый залп — по моей команде!

Но прежде чем он успел отдать приказ, в них упало ядро катапульты. Грохот, пыль, крики. Элеса привалило обломками — он едва успел сгруппироваться, но удар был чудовищной силы. Боль пронзила грудь, он почувствовал, как хрустнули рёбра. Кровь потекла по лицу — осколок камня разворотил часть щеки, задел нос.

— Элес! — Лора увидела как в стену, куда ушел мужчина, упал снаряд. Волна ее тревоги прокатилась по драконам, они заметались , хлопая крыльями. Ребельга одернула Лору за плечо

— Жив он или нет, сейчас мы не узнаем. Но если ты сейчас побежишь туда, погибнут все. Драконы без твоей поддержки начнут метаться, и мы их потеряем. Соберись, Аман Рух!

Лора сжала кулаки, заставила себя дышать ровно. Ребельга права — сейчас она должна быть сильной. Для всех.

— Лир! — крикнула она. — Возьми командование над всадниками! Веди их в туннель, я скоро подойду!

Тем временем Элеса вытащили, перевязали наспех. Кровь всё ещё текла, но он попытался встать.

— Я в порядке, — прохрипел он, отталкивая руку помощника. — Живой. Продолжаем оборну

Один из ладьяров спросил:

— Ты уверен? Может, к лекарям?

— Позже, — отрезал Элес. — Сейчас Вереск важнее.

Он огляделся. Чёрные драконы уже начали снижаться, готовясь к атаке. В небе мелькнули первые огненные всплески — но теперь ладьяры были готовы.

— Гарпуны — к бою! — скомандовал Элес. — Первый залп — по моим словам! Цель — дракон Морта! Если собьём его, остальные отступят!

Стрелки прицелились. Воздух наполнился гулом — это драконы чёрных набирали высоту для удара.

— Огонь! — выкрикнул Элес.

Гарпуны взмыли в небо, сверкающие на солнце. Один, второй, третий… Первый попал в крыло дракона — тот взревел, начал терять высоту. Второй угодил в бок. Чёрный дракон, теряя управление, рухнул на крыши ближайших домов, вызвав новый пожар. Морт с трудом удержался на спине зверя, и спланировал на нем вниз, к своим войскам.

Остальные всадники, лишившись лидера, замешкались. Это дало ладьярам время для второго залпа.

— Ещё раз! — крикнул Элес, харкая кровью. — Не дайте им опомниться!

Гарпуны полетели снова. Один из чёрных драконов, поражённый в шею, рухнул рядом со стеной. Остальные, поняв, что атака захлёбывается, начали отступать.

— Отступают! — раздались радостные крики. — Они отступают!

Элес выдохнул, но не расслабился. Он знал — это только первая волна. Морт не отступит так просто.

В этот момент к нему подбежала Лора. Её лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

— Элес… — она коснулась его плеча, осторожно, боясь причинить боль. — Ты жив. Слава Рух, ты жив.

— Пока жив, — усмехнулся он, морщась от боли. - Немного не так красив каК ты привыкла, но жив. Драконы в безопасности?

— Да, Лир увёл их в туннель. Ребельга проверяет, все ли целы.

— Хорошо. Как только драконы окрепнут достаточно для полёта — мы нанесём ответный удар. Морт думает, что может запугать нас разрушениями. Пора показать ему, что у Вереска есть когти.

Лора улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без тени тревоги:

— Я передам. И Элес… спасибо. За то, что остался.

— Я же обещал, — он слегка сжал её руку. — Никогда не уйду. И даже смерть меня не заберет.

Где‑то вдалеке снова грохотали катапульты, но теперь в этом звуке не было прежней угрозы. Вереск выстоял. И готовился ответить.

Часть 10. Под крылом пустыни

Год 430 от Звездопада

14 месяц войны

— Ма‑ма, — маленький Дарен вцепился в юбку матери. Марика редко возилась с ребёнком, только иногда, демонстративно перед Мортом. Но на этот раз у неё была причина обратить внимание на сына. Женщина слушала разговоры из шатра Морта, делая вид, что увлечена ребёнком.

Внутри шатра голоса генералов звучали всё резче.

— Ваше превосходительство, — голос генерала Варка, седовласого ветерана со шрамом через всё лицо, был твёрд, — приказ короля не подлежит обсуждению. Либо Вереск падёт в ближайшие дни, либо вас казнят за растрату ресурсов.

Морт, стоявший у карты пустыни, резко обернулся. Его глаза сверкнули опасным огнём.

— Король Хельвир не знает, с кем имеет дело, — процедил он. — Год осады, Варк. Год бесплодных попыток. Подкрепления раз за разом не приносят успеха, но не потому, что я слаб. Пустынники живучие твари!

— Это последнее подкрепление, — вмешался генерал Торн, самый молодой из присутствующих. — Тридцать драконов, двадцать тысяч воинов, военные машины и катапульты. Все силы Чёрных собрались в одном лагере — кулак, способный сокрушить любую стену. Больше ждать нельзя.

Морт сжал кулаки. Его лицо исказилось от напряжения. Он подошёл к карте, провёл пальцем по отметкам.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Раз король требует результата, он его получит. Мы нанесём удар там, где они меньше всего ждут.

Он указал на участок у западных ворот.

— Здесь слабые укрепления. Ладьяры бросили все силы на северную стену. Мы соберём всех драконов, сосредоточим огонь на этом участке. Одновременно — отвлекающий манёвр у южных ворот. Пока они будут перебрасывать силы, мы пробьём брешь.

— Но если они успеют перебросить гарпуны? — нахмурился Торн.

— Успеют, — перебил Морт. — Поэтому мы ударим ночью. В темноте драконы смогут подойти ближе, не опасаясь гарпунов. А когда стена падёт, в город войдут пехота и осадные машины. Вереск будет наш.

Варк кивнул, хотя в его взгляде читалось сомнение.

— План ясен. Мы начнём подготовку немедленно.

Генералы разошлись. Морт остался один. Он вышел из шатра, вдохнул сухой воздух пустыни. Невдалеке покачивались на виселицах чёрные силуэты — те, кого наместник заподозрил в шпионаже. Сливы информации продолжались, не смотря на казни.

Морт заметил Марику, его лицо смягчилось. Он подошёл, обнял сына, осторожно провёл рукой по рыжим волосам мальчика.

— Он растёт, — произнёс наместник почти нежно. — Будет сильным. Как дракон - он подбросил хохочущего ребенка.

— Ты действительно думаешь, что возьмёшь Вереск? — спросила Марика неожиданно для себя.

Морт усмехнулся, но без обычной самоуверенности.

— Должен. Король болен и слаб. Над ним самим давно тучи. Он дал мне последний шанс. Если не возьму — меня казнят. А без меня… — он замолчал, глядя на сына. — Без меня вы не выживете в этом мире.

Морт положил руку ей на плечо.

— Через три ночи, — произнёс он, и в голосе снова зазвучала сталь. — Мы ударим. И Вереск падёт. Больше шансов не будет. Обещаю, тебе, я это сделаю. Я сяду на трон скального города, и ты будешь со мной. - его голос смягчился - Ради тебя я сожгу весь мир, не только Вереск. Обещаю, вы с Дареном будете в безопасности

Марика кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

Морт вздохнул, затем снова посмотрел на сына.

— Иди, отдохни свет мой— сказал он мягче. — Я позабочусь о нем.

Марика вышла из шатра, но её мысли уже были далеко. Она должна была предупредить Вереск как можно скорее.

Рядом с лагерем стоял караван с провизией

Она подошла к краю лагеря, где стояли повозки. Один из возчиков, молодой парень с веснушками на носу, как раз проверял упряжь. Он увидел Марику, они кивнули друг другу. Не первый раз он на нее работал

— Помоги мне донести корзину до кухни, — тихо сказала Марика, протягивая ему плетёную корзину с фруктами. — Хочу помыть их для сына.

Возчик кивнул, взял корзину. Они отошли. Марика опустила корзину, огляделась — поблизости никого не было.

— Слушай внимательно, — прошептала она, доставая из складок платья сложенный клочок ткани. — В этом послании — план атаки Морта. Передай его в Вереск. Как обычно. Будь осторожен.

Возчик спрятал записку за пазуху, кивнул и поспешил обратно к повозкам. Марика вздохнула. Теперь оставалось только ждать

Лора летела на Заре над Вереском — и мир внизу казался миниатюрой. Дракон расправил крылья, ловя восходящие потоки горячего воздуха, и город на скалах‑столбах раскинулся под ними.

Заря была прекрасна — воплощение силы и грации. Её чешуя отливала золотом на солнце, переливаясь оттенками от бледно‑розового до бежевого, будто закатное небо пустыни. Крылья, широкие и мощные, с прожилками, напоминающими узоры на пустынных камнях, мерно взмахивали, создавая едва уловимый гул. Глаза дракона — два янтарных огня — внимательно осматривали местность внизу.

Город стоял на десятках каменных столбов разной высоты и толщины — некоторые были тонкими, как иглы, другие — массивными, с плоскими вершинами, на которых расположились дома и башни. Между столбами висели подвесные мосты, покачиваясь на ветру, словно паутина. На верхних уровнях виднелись террасы с садами — зелёные пятна на фоне бурого камня.

Чёрные затихли на неделю — впервые за долгие месяцы можно было летать на драконах не только ночью. Лора сняла шлем с голубой маской из пустынного стекла — тот мягко зазвенел, когда она положила его на шею Зари. Воздух пустыни, сухой и горячий, коснулся её лица, пахнув песком, травами и далёким дымом костров.

Заря плавно пошла на снижение, описывая широкий круг над центральной площадью. Лора увидела подросших драконов и их всадников — они стояли на площадке у сожжённого храма, склонив головы и прижав кулаки к груди в традиционном жесте почтения. Лир был среди них — рядом с Громом, чьё тёмно‑коричневое тело теперь отливало металлическим блеском, а крылья стали вдвое шире. Опал, с аккуратно закреплёнными стеклянными чешуйками на обожжённом боку, стояла рядом.

Лора мягко направила Зарю к земле. Дракон коснулся лапами каменной площадки, слегка присел, позволяя всаднице сойти. В тот же миг все головы повернулись к ней.

— Мы получили предупреждение от Марики, — сказала Лора, подходя к группе. Её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Морт готовится к решающему штурму. Атака назначена на третью ночь. Он ударит по западным воротам — там самые слабые укрепления.

В рядах всадников пробежал шёпот. Лир сделал шаг вперёд:

— Значит, они думают, что мы будем ждать их там?

— Именно, — Лора улыбнулась — впервые за долгое время искренне, почти озорно. — И мы дадим им это. Пока они готовят своих драконов к ночному удару, пока перетаскивают катапульты и строят осадные машины… мы нанесём удар первыми.

Она повернулась к Заре, провела рукой по тёплой чешуе на шее дракона. Тот тихо утробно зарычал, чувствуя боевой настрой наездницы.

— Морт сосредоточил все силы у западных ворот, — продолжила Лора. — Значит, его тыл сейчас почти не защищён. Там, где стоят лагеря с провизией, где отдыхают резервные отряды, где хранятся запасы стрел и горючего масла… Там мы нанесём первый удар.

Лир хмыкнул

— Ночью? На драконах?

— Да, — кивнула Лора. — Но не всей стаей. Возьмём самых быстрых и манёвренных. Те, кто уже уверенно держится в воздухе. Мы пронесёмся над их лагерем, подожжём палатки, уничтожим запасы, посеем панику. Пока они будут разбираться, что происходит, мы уйдём в пустыню и скроемся среди барханов.

Ребельга, до этого молча стоявшая в стороне, шагнула вперёд:

— Хитро, — её губы дрогнули в улыбке. — Очень хитро. Морт ждёт лобовой атаки, а получит удар в спину.

— И главное, — добавила Лора, — это не просто диверсия. Это послание. Мы покажем им, что Вереск не сидит сложа руки. Что мы знаем их планы. Что мы можем достать их в любом месте.

Элес, стоявший неподалёку, подошёл ближе. Его лицо всё ещё хранило следы недавнего ранения — широкий шрам пересекал скулу до самого глаза, напоминая о битве у храма Рух.

— Когда выступаем? — спросил он.

Лора подняла взгляд к небу. Солнце клонилось к западу, отбрасывая длинные тени от каменных столбов.

— Через три дня, — сказала она. — В ту же ночь, когда Морт планирует свой штурм. Мы ударим первыми.

— Готовьте драконов, — приказала Лора. — И пусть каждый всадник проверит своё оружие. На этот раз мы не обороняемся. На этот раз — мы нападаем. Ребельга, не передумала? — тихо спросила Лора, чуть понизив голос. В нём теперь звучала не властность приказа, а искренняя просьба, почти мольба.

Ребельга резко выдохнула, словно сбрасывая с себя тяжёлое воспоминание, и нервно потёрла предплечье — там, где под рукавом скрывался неровный шрам от драконьих зубов. Её пальцы на мгновение сжались, потом разжались.

- Ты опытная всадница, очень помогла бы нам. Можешь оседлать Опал, ожог ее не беспокоит больше, да и всадника у нее нет. Она самая послушная и смирная из драконов.

- Думаю на Опал уже есть кандидат - усмехнулась Ребельга оборачиваясь - их догонял Элес.

Его длинные светлые волосы ореолом подсветило солнце.

Элес подошёл ближе, его шаги гулко отдавались по каменной площадке. Он остановился рядом с Ребельгой, поднял взгляд на Лору — в глазах читалась твёрдая решимость.

— Я полечу с тобой, — сказал он просто, но в голосе звучала непоколебимая уверенность. — На Опал.

Лора нахмурилась, сделала шаг вперёд:

— Элес, ты почти не тренировался с драконами. Опал — сильная, но она всё ещё осторожна из-за ожогов. Это слишком опасно.

Ребельга усмехнулась и оставила их наедине. Элес подошел ближе, наклонился над Лорой

- Ладьяры всегда держат обещание. А я поклялся никогда тебя не оставлять, помнишь? Даже если мне придется оседлать этого зверюгу - Лора улыбнулась. Как то Элес проговорился Лиру что боится высоты, вот и не стремится оседлать дракона. Перед девушкой мужчина сохранял безупречный вид. И даже под пытками бы не признался что это так. Но уши в виде Лира все ей донесли.

- Там будет высоко, очень высоко, Элес

- Я итак забрался на эти скалы. Привыкну - ответил он - но тебя я не оставлю. Я должен видеть что с тобой.

- Хорошо. Но ты должен пообещать мне - держись в стороне, будь осторожен.

- Хорошо, моя маленькая командир - улыбнулся нежно и игриво мужчина, возвышаясь над ней - я не подведу

Три дня пролетели в лихорадочной подготовке. В Вереске кипела работа: ладьяры проверяли оружие, всадники тренировались в манёврах, жрецы Рух проводили обряды, укрепляющие связь с драконами. Лора лично следила за каждым этапом — она знала: успех ночной атаки зависит от них всех.

Наступила ночь. Тёмное небо пустыни усыпали звёзды, а луна скрылась за тучами — идеальная погода для внезапного удара. Лора в последний раз осмотрела отряд: десять всадников на молодых, быстрых драконах, готовых к стремительному налёту.

— Все помнят план? — громко спросила она, стоя на краю площадки. — Влетаем над лагерем с юга, на малой высоте. Первые три дракона — Лир на Громе, Элис на Опал и я на Заре — атакуем центральные палатки, склады еды и горючего масла. Остальные — сеют панику, поджигают шатры, уничтожают катапульты. Никаких затяжных боёв! Ударили — развернулись — ушли в пустыню.

Всадники молча кивнули, проверяя крепления на сбруе своих драконов. Элес сидел на Опал чуть в стороне, нервно сжимая рукоять меча. Лора подошла к нему:

— Ты уверен? — тихо спросила она. — Ещё не поздно остаться.

— Я дал слово, — твёрдо ответил Элес. — И я его сдержу.

Лора улыбнулась и коснулась его руки:

— Тогда летим вместе. Заря, вперёд!

Драконы взмахнули крыльями, отрываясь от каменной площадки. Они набрали высоту, затем резко пошли на снижение, скользя над пустыней почти у самой земли. Вереск остался позади — впереди, в свете факелов, раскинулся лагерь Морта: ряды шатров, груды катапульт, тёмные силуэты спящих драконов.

— Начинаем! — крикнула Лора.

Заря распахнула пасть, и из неё вырвался ослепительный разряд электричества — яркая голубая молния ударила в центральную палатку, мгновенно поджигая её. Гром рядом с ней издал низкий рык, и его дыхание превратилось в поток искр и мелких молний, обрушившихся на склады горючего. Опал, ведомая Элесом, метко поразила группу катапульт — разряд прошёл по деревянным конструкциям, заставляя их вспыхнуть.

Чёрные драконы в лагере зашевелились. Их всадники, разбуженные тревогой, поспешно вскакивали в седла. Один из драконов выдохнул пламя, целясь в Зарю.

— Уходим! — скомандовала Лора, резко разворачивая дракона в сторону пустыни.

Остальные всадники последовали её примеру. Лир, проносясь над рядами шатров, выпустил ещё один разряд в группу солдат, пытавшихся организовать оборону. Элес, бледный, но сосредоточенный, держался рядом с Лорой. Опал под ним двигалась уверенно, несмотря на прошлые ожоги.

— Они поднимаются! — крикнул Лир, оглядываясь.

Из лагеря Морта в небо взмывали чёрные драконы. Их всадники орали приказы, выстраиваясь в боевой порядок. Один из драконов, огромный, с длинными рогами, вырвался вперёд — на его спине Лора узнала Морта.

— Разделимся! — крикнула она. — Лир, веди отряд к барханам! Мы с Элесом задержим Морта!

Группа всадников разделилась. Лир увёл часть драконов к западу, петляя между барханами.

Морт, заметив, что Лора осталась почти одна, рванул за ней. Его дракон выдохнул мощный поток огня, целясь прямо в Зарю. Лора резко дёрнула поводья — Заря увернулась, но пламя задело её крыло. Дракон зарычал от боли, но удержался в воздухе

— Элес! — крикнула Лора. — Прикрой меня!

Элес кивнул и направил Опал вперёд. Дракон, подчиняясь воле всадника, выпустил разряд в сторону Морта. Тот увернулся, но атака заставила его на мгновение замешкаться. Этого хватило Лоре — Заря, собрав силы, ударила молнией прямо в грудь чёрного дракона. Тот взревел, теряя высоту, и Морт с трудом удержался в седле.

— Отходим! — приказала Лора. — К Вереску!

Драконы развернулись и устремились в пустыню. Чёрные преследовали их, вот только гора у них на пути не была горой. Рух заревела, когда драконы пустынников пролетели над ней. Наездники черных, увидев исполина, тут же развернулись обратно в лагерь.

Лагерь Вулканара пылал, словно гигантский костёр, раскинувшийся на барханах пустыни. Пламя пожирало шатры, катапульты, склады с провизией — всё, что не успело быть убрано или спрятано. Воздух наполнился едким дымом, смешанным с запахом горелого дерева и горящего масла.

Солдаты метались между огненными столбами, пытаясь потушить пожары. Они хватали мешки с песком, и бросали их в пламя. Песок глухо падал на горящие ткани, шипя и поднимая клубы жёлтой пыли. Он глушил огонь, засыпал тлеющие угли, но не мог остановить его полностью — языки пламени вырывались из‑под песчаных насыпей, лизали деревянные конструкции, подбирались к соседним шатрам.

— Быстрее! — кричал генерал Варк, его седые волосы были в песке, лицо почернело от копоти. — Засыпайте всё песком! Не дайте огню перекинуться на склады с горючим!

Солдаты работали без устали, но огонь был быстрее. Он перекидывался с одного шатра на другой, пожирал запасы стрел, уничтожал осадные машины. В воздухе висел гул — не только от криков людей, но и от треска горящего дерева, шипения песка, падающего на пламя, и низкого гула, который издавали встреврженные драконы.

Чёрные драконы, разбуженные нападением, метались в загонах. Они били крыльями, рычали, выдыхали короткие струи пламени, ещё не понимая, что происходит. Их всадники, в спешке надевая доспехи, пытались успокоить зверей, но паника передавалась и им.

Морт стоял на холме, глядя на горящий лагерь. Его лицо было искажено гневом, кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки. Он видел, как его планы рушатся прямо на глазах: запасы уничтожены, солдаты деморализованы, а драконы, которые должны были стать главной силой штурма, теперь напуганы и не готовы к бою.

— Эта Аман..., — прошипел он, сжимая рукоять меча. — Она посмела напасть на меня. Посмела ударить в спину!

Генерал Варк подошёл к нему, стараясь говорить спокойно:

— Ваше превосходительство, нам нужно время. Огонь уничтожил почти треть запасов. Мы не можем идти на штурм сейчас — люди устали, драконы напуганы. Давайте отложим атаку на несколько дней, восстановим силы…

— Отложить? — Морт резко повернулся к нему, его глаза сверкнули, как раскалённые угли. — Ты предлагаешь отступить? После того, как они унизили нас? Нет! Мы атакуем сегодня. Сейчас. Пока они думают, что мы ослаблены, пока они празднуют свою маленькую победу. Мы ударим так сильно, что Вереск рухнет под нашими ногами!

Генерал Торн, стоявший рядом, кивнул:

— Он прав, Варк. Промедление — это смерть. Король не простит нам ещё одной неудачи.

Варк вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что Морт не отступит.

— Хорошо, — сказал он. — Мы подготовимся. Но учтите: это будет тяжёлая битва.

Морт усмехнулся:

— Тяжёлая? Да, она будет тяжёлой. Но мы победим. Потому что я не оставлю им выбора.

Он поднял руку, и над лагерем разнёсся сигнал тревоги. Барабаны забили ритм, трубы зазвучали, призывая солдат к оружию.

Небо над пустыней потемнело — не от туч, а от тьмы, которую принесли с собой черные. Их драконы закрыли крыльями небо. Чешуя отливала чёрным, как уголь, а глаза горели красным огнëм.

Они летели плотным строем. Ветер, порождённый их полётом, гнал перед собой тучи пыли, которые окутывали лагерь, делая его похожим на призрачный город, тонущий в зыбучих песках.

Внизу, на земле, двигалась пехота. Тысячи солдат, закованных в чёрные доспехи, шли ровным строем, их шаги отдавались глухим гулом, словно биение сердца самой пустыни. Осадные машины катились следом, их колёса скрипели, а катапульты покачивались, готовые к удару.

Морт летел впереди, на своём огромном чёрном драконе. Его фигура выделялась на фоне неба. Он поднял руку, и в тот же миг драконы начали снижаться.

— Огонь! — прогремел его голос.

Драконы выдохнули пламя. Огненные струи устремились к Вереску, оставляя за собой дымные следы. Они падали на стены, на крыши домов, на подвесные мосты, заставляя их трещать и гореть. Воздух наполнился запахом гари, криками людей и рёвом драконов.

Лора, стоявшая на стене Вереска, смотрела на это зрелище с холодом в груди. Она видела, как тьма накрывает город, как пламя лижет каменные столбы. Но в её глазах больше не было страха.

— Готовьтесь! — крикнула она. — На взлет!

Драконы взмахнули крыльями, отрываясь от земли. Они взмыли в воздух, их чешуя сверкала в свете огня.

— Вперёд! — крикнула Лора, и Заря рванулась в небо.

Последняя битва началась.

Ребельга стояла на смотровой площадке, вцепившись в парапет. В руках она держала подзорную трубу — через неё было отчётливо видно, как в небе над Вереском разворачивается воздушная битва.

Чёрные драконы и всадники пустыни схлестнулись в смертельном бою. Вспышки молний Зари и Грома сталкивались с потоками пламени чёрных, воздух дрожал от рёва и криков. Но постепенно перевес склонялся на сторону Морта: его драконы были крупнее, опытнее, их было больше.

— Лора! — выдохнула Ребельга, увидев, как группа чёрных драконов взяла Зарю в кольцо, отрезая её от союзников.

Один из драконов Морта выдохнул струю огня прямо перед носом Зари, заставляя её резко затормозить. Остальные сомкнули кольцо, угрожающе рыча и скаля клыки. Лора пыталась маневрировать, но их было слишком много.

Ребельга сжала кулаки. Она знала, что должна сделать.

Она бросилась к загону, где держали альбиноса. Дракон, словно чувствуя грядущее, уже бесновался: шипел, рычал, бил хвостом по стенам. Его белые чешуйки отливали мертвенным светом, а глаза горели диким огнём.

— Тихо, зверь, — прошипела Ребельга, подходя ближе. — Сейчас ты мне понадобишься.

Дракон взревел и бросился на неё, но женщина не отступила. Она шагнула вперёд, глядя прямо в горящие глаза, и резко хлопнула ладонью по чешуйчатому лбу:

— Я сказала — тихо!

Альбинос замер, оскалился, но Ребельга не дала ему времени на раздумья. Она быстрыми четкими движениями накинула на него седло, поводья, и вскочила на спину, дергаяза уздцы.

— Вперёд!

Дракон рванул вверх, взмахивая крыльями. Связь между ним и всадницей была хрупкой, ненадёжной — он всё ещё пытался сбросить её, изгибался, рычал. Но Ребельга держалась, компенсируя отсутствие связи опытом и железной хваткой.

— Давай, белый, — шептала она, направляя его к окружённой Заре. — Покажи им, на что ты способен!

Альбинос взревел и ринулся в атаку. Одним ударом крыла он отшвырнул ближайшего чёрного дракона, затем развернулся и выпустил разряд — не пламя, а электрическую вспышку, которая заставила остальных отступить.

Лора увидела спасительницу и крикнула:

— Ребельга! Осторожнее!

Но было поздно.

Огромный чёрный дракон, тот самый, на котором летел Морт, развернулся и выдохнул поток огня прямо в бок альбиносу. Пламя охватило белые чешуйки, дракон взвыл от боли и начал терять высоту.

— Нет! — Лора бросилась к нему, пытаясь успокоить через связь Рух. — Тише, тише…

Но альбинос был в ярости. Боль, страх, гнев — всё смешалось в нём, и он начал метаться, не слушая ничьих приказов. Гарпуны чёрных вонзились в его тело, один за другим.

Последний гарпун пробил грудь Ребельги. Женщина вскрикнула, на мгновение встретилась взглядом с Лорой — в её глазах читалась не боль, а решимость — и отпустила поводья.

Альбинос и всадница рухнули вниз, исчезая в клубах дыма и пыли.

Лора застыла в воздухе, сердце сжалось от горя. Она видела, как тело Ребельги ударилось о камни, как альбинос, ещё живой, бился рядом, пока его не добили солдаты Морта. В груди вскипела ярость — холодная, беспощадная. Раздался рев Рух

Воздушное сражение разгоралось с новой силой. Всадники пустыни, окрылённые яростью и горем, бились с удвоенной решимостью. Заря Лоры металась между врагами, поражая их разрядами молний. Опал Элеса, несмотря на ожоги, ловко уворачивалась от атак и отбивалась шаровыми молниями. Гром Лира сеял хаос среди рядов чёрных, лучом электричества выкашивая их.

На земле тоже кипела битва. Ладьяры Вереска, вооружённые гарпунами, сбивали драконов Морта, когда те опускались слишком низко. Катапульты метали камни в пешие колонны, осадные машины горели.

Морт, видя, что битва идёт не по плану, взревел от ярости:

— Уничтожить их! Всех до единого!

Его дракон ринулся к Заре, но Лора была готова. Она подняла руку, и в тот же миг Заря выпустила ослепительный разряд. Он прошил дракона Морта, и тот полетел вниз, резко теряя высоту.

Морт, почувствовав, что его дракон теряет высоту, вцепился в поводья. Чёрный дракон, раненый разрядом Зари, хрипло ревел, пытаясь выровняться, но крылья уже не держали его.

— Держись! — крикнул Морт, но зверь начал падать.

Они рухнули на один из подвесных мостов Вереска. У Морта с треском сломалась кость предплечья от удара.Конструкция затрещала, начала рваться под тяжестью дракона. Морт вылетел из седла, ударился о край моста, но успел схватиться за верёвки. Он повис над пропастью, уцелевшей рукой цепляясь за обрывок каната. Подлетевший генерал помог ему забраться в свое седло сзади.

- Отступаем? Нам надо перегруппироваться - генерал пытался перекричать шум боя.

- Нет! - рявкнул Морт - давим до последнего!

Бой бушевал с неослабевающей яростью. Воздух был пропитан дымом, запахом гари и крови. Вереск держался из последних сил — стены трещали под ударами катапульт, подвесные мосты горели, но защитники не сдавались.

— Элес! — крикнула Лора, увидев, как Опал Элеса уклоняется от огненного залпа. — Прикрой Лира! Он в кольце!

Элес кивнул, направил Опал к Грому. Лир, окружённый тремя чёрными драконами, едва успевал уворачиваться. Один из врагов уже готовился к атаке, но Опал метко поразила его разрядом — дракон взвыл и начал терять высоту.

— Спасибо! — крикнул Лир, разворачивая Грома для новой атаки. — Лора, смотри!

Она обернулась и увидела, что Морт, несмотря на падение, продолжал командовать. Его дракон, хоть и раненый, всё ещё был в бою. Наместник пересел к генералу Торну и теперь указывал направление удара.

— Они собираются ударить по центральной башне! — догадалась Лора. — Там запасы воды и последние склады с продовольствием!

— Если они уничтожат башню, город останется без ресурсов, — мрачно подтвердил Элес. — Нужно остановить их.

— Заря, вперёд! — приказала Лора. — К центральной башне!

Драконы пустыни бросились наперерез чёрным. Заря, Опал, Гром и остальные драконы пустыни образовали тройной заслон, отбивая атаки. Лир, используя преимущество высоты, обрушил на врагов шквал молний, заставляя их отступать.

Но Морт не собирался сдаваться.

— Вперёд! — ревел он. — Уничтожить их!

Его дракон, несмотря на раны, рванулся к башне. Морт поднял руку — и в тот же миг из пасти зверя вырвался поток пламени, целясь прямо в деревянные укрепления.

Лора почувствовала, как внутри неё пробуждается сила Рух. Она закрыла глаза, сосредоточилась — и в этот момент связь с драконами стала особенно острой.

— Тише, — прошептала она, обращаясь ко всем своим союзникам. — Слушайте меня. Сейчас. Все вместе.

Заря, Опал, Гром и остальные драконы пустыни замерли на мгновение, а затем одновременно выпустили разряды. Молнии слились в единый поток, ударив в чёрного дракона Морта. Тот взревел, теряя управление, и рухнул на крышу соседней башни, пробив её насквозь.

Морт вылетел из седла, но успел зацепиться за край. Его лицо исказилось от ярости и боли.

Но в этот момент Лир, воспользовавшись замешательством, направил Грома прямо на генерала Торна. Разряд молнии поразил дракона противника, и тот начал падать. Генерал, понимая, что битва проиграна, дал сигнал к отступлению.

— Отходим! — раздались крики среди чёрных. — Отступаем!

Чёрные драконы, теряя строй, начали отступать. Некоторые, раненые, падали на землю, другие, повинуясь приказам, разворачивались и улетали в сторону пустыни.

Вереск выстоял.

Морт, израненный и озлобленный, едва держался в седле своего измученного ящера. Каждое движение отдавалось острой болью в сломанной руке, а кровь, просачиваясь сквозь доспехи, липла к коже, смешиваясь с копотью и потом. Он мчался к опустевшему лагерю — битва была проиграна, надежды больше не осталось. Терять было нечего… кроме неё.

Он ворвался в шатёр, с яростным рыком сорвал с себя доспехи — те с глухим стуком упали на землю, покрытые чёрной копотью и бурыми пятнами крови. Воздух наполнился запахом гари, железа и смерти.

— Марика! — хрипло выкрикнул он, голос дрожал от отчаяния и усталости. — Все кончено! Быстро собирайся! Мы уходим. Сейчас же!

Марика стояла у колыбели сына, её лицо было бледным, как пепел, но спокойным — пугающе спокойным. Она медленно повернулась к нему. В её глазах читалась странная пустота, будто душа давно покинула это тело, оставив лишь оболочку.

— Уходим? — переспросила она едва слышно, словно эхо далёкого воспоминания. — Куда?

— На океанические острова, — Морт схватил её за руку, пальцы впились в кожу. — Там нас никто не найдёт. Ни Вулканар, ни пустынники. Мы начнём всё сначала. Я дам тебе всё, что захочешь. Только пошли!

Он говорил быстро, почти задыхаясь, слова вырывались рваными фразами. Но Марика не шевелилась. Её взгляд стал холодным, отстранённым — как у статуи, высеченной из чёрного камня.

— Всё? — тихо повторила она, и в этом слове прозвучала вся горечь прожитых лет. — Ты действительно думаешь, что можешь дать мне всё?

Не дожидаясь ответа, она сделала шаг назад. В её руке блеснул кинжал — холодный, смертоносный. Резкое, почти неуловимое движение — и лезвие вошло в живот Морта с отвратительным влажным звуком.

Наместник замер. Глаза расширились от шока, губы дрогнули, но не смогли произнести ни слова. Он схватился за рану, кровь потекла между пальцев, горячая и липкая, оставляя тёмные следы на его одежде.

— Ты?.. — прохрипел он, голос сорвался. — Предатель… всё это время… в моей постели…

— Да, — холодно ответила Марика, и в её голосе не было ни капли раскаяния. — Я была тем предателем, которого ты так долго искал.

Морт покачнулся, упал на колени. Его лицо исказилось — не только от физической боли, но и от осознания предательства.

— За что? — с трудом выдавил он, губы дрожали. — Я дал тебе всё. Я любил тебя…

Марика сжала рукоять кинжала. Её голос зазвучал жёстко, без тени сожаления:

— Ты убил моего мужа. Принца Алана. И мою дочь у меня на глазах. Я стала твоей рабыней, твоей наложницей по доброй воле. И каждый день я ждала этого момента. Каждую секунду. Каждую проклятую секунду, пока ты спал рядом со мной.

Морт закрыл глаза. Лицо исказилось болью — не от раны, а от правды, которая ударила сильнее любого клинка.

— Чувствовала ли ты хоть иногда… что‑то кроме ненависти? — прошептал он, и в этих словах прозвучала последняя, отчаянная надежда.

— Ничего, — отрезала Марика.

Она отпустила рукоять кинжала, и Морт рухнул на пол. Его дыхание стало прерывистым, неровным, глаза остекленели, взгляд застыл, устремившись в никуда.

Марика повернулась к колыбели. Её рука дрожала, когда она подняла кинжал над спящим Дареном. Лезвие сверкнуло в тусклом свете шатра, отбрасывая блики на лицо мальчика.

— Ты — его сын, — прошептала она, и голос её надломился. — Я тебя убью…

Лезвие замерло в воздухе. Мальчик сладко спал, его дыхание было ровным и спокойным. Если не обращать внимания на рыжие волосы, в детских чертах отчётливо проступало сходство с самой Марикой — те же высокие скулы, тот же изгиб губ… Рука женщины дрогнула, затряслась.

Она резко отвернулась и с яростным криком вонзила кинжал в подушку рядом с ребёнком. Лезвие глубоко вошло в ткань, оставив рваную дыру.

Слезы хлынули из глаз — горячие, горькие, неудержимые. Она схватила Дарена на руки, прижала к груди так крепко, будто пыталась защитить от всего мира, от самой себя. Марика плакала и выла, как раненый зверь, качая ребёнка на руках. Её плечи содрогались, всхлипы эхом отдавались в тишине шатра. Рядом лежал мёртвый Морт — человек, который забрал у нее все, сделал её своей пленницей… но любил ее и всё же был отцом её сына.

Эпилог

Пепел кружился в воздухе, словно стая мотыльков, оседая на разбитых камнях и обугленных балках. Вереск, некогда гордый город на скалах‑столбах, теперь напоминал призрака самого себя. Подвесные мосты висели обрывками, террасы садов почернели, а между столбами, как раны, зияли провалы там, где раньше были переходы.

Лора шла среди руин, её сапоги скрипели по слою золы и обломков черепицы. Вокруг кипела работа: ладьяры, певцы и скальники разбирали завалы, выносили раненых, собирали тела павших. В воздухе висел тяжёлый запах гари, смешанный с металлическим привкусом крови и остывшего камня. Солнце, пробиваясь сквозь дымную пелену, бросало тусклые лучи на разрушенные стены, подчёркивая трещины и обугленные следы пожаров.

Рядом шагал Лир, его лицо было мрачным, глаза потухшими. Они искали — и оба знали, что найдут.

— Там, — хрипло произнёс Лир, указывая на груду обломков у подножия центральной башни. Среди камней и балок виднелись белые чешуйки — останки альбиноса. Его тело, изогнутое в последней судороге, наполовину накрывало фигуру всадницы.

Лора замерла. Она подошла ближе, опустилась на колени, разгребая пепел и обломки.

Ребельга лежала спокойно. Её лицо, обычно жёсткое и насмешливое, теперь было умиротворённым, словно она наконец нашла покой. Волосы, спутанные и покрытые пылью, разметались по камням. Одна рука всё ещё сжимала поводья, будто даже после смерти она пыталась удержать дракона. Альбинос, большой и белоснежный, замер в вечном сне. Его крылья были сложены, глаза закрыты, а на чешуе остались следы ожогов и гарпунных ран.

Лора коснулась щеки подруги. Та была холодной.

— Зачем? — прошептала Лора, и голос её дрогнул. — Зачем ты это сделала? Зачем бросилась туда? Ты же знала, что я… я справлюсь…

Слезы, горячие и горькие, покатились по её щекам, оставляя мокрые дорожки на покрытом копотью лице. Она сжала руку Ребельги, словно пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла, вернуть её обратно.

— Я ведь обижалась на тебя, — продолжала Лора, голос срывался. — Помнишь, в тронном зале? Ты сказала, что я просто ребенок, я не готова. Я злилась, думала, что ты не веришь в меня. А теперь… теперь я отдала бы всё, чтобы снова услышать твой сарказм, твой выговор, даже твой смех надо мной. Лишь бы ты была здесь. Лишь бы ты…

Она замолчала, задыхаясь от горя. Лир стоял рядом, опустив голову. Он не находил слов — да и какие слова могли сейчас помочь?

Элес подошёл бесшумно. Его лицо было бледным, но в глазах читалась решимость. Он положил руку на плечо Лоры, мягко, но настойчиво потянул её назад.

— Пойдём, — тихо сказал он. — Ей уже не помочь. Но живым ты нужна. Вереску ты нужна.

Лора ещё раз взглянула на Ребельгу. В груди что‑то рвалось на части, но она кивнула. Поднялась, вытерла слёзы рукавом, оставив на щеке чёрную полосу сажи.

Лир молча накрыл тело Ребельги куском уцелевшей ткани. Элес обнял Лору за плечи, и они пошли прочь, оставляя за собой пепел, руины и тишину, в которой всё ещё звучал голос погибшей подруги.

Над Вереском опускался вечер. Вдали, за барханами пустыни, догорали последние отблески заката, окрашивая небо в цвета обожжённой меди и угасающего пламени. Город был разрушен, но не сломлен. И где‑то в глубине души Лора знала: Ребельга хотела бы именно этого — чтобы они продолжали бороться. Чтобы пустыня жила.

В 944 году от Звездопада Асха и Равия вместе короновали Лору и Элеса. Скальные призраки, ладьяры и костяные певцы снова объединились под оранжевым флагом Пустынной Империи.

Войска черных были полностью изгнаны из пустыни.

Новый король Вулканара не переставал надеятся, что сможет вернуть утерянное — но внутренний передел власти в империи черных захватили его целиком. Однажды черные вернутся. Но пустынники будут готовы. Шел третий год Века Рух.

Конец