Императрица

Глава 1

Закатное золото обнимает пространство старого, чуть обветшалого императорского замка. Витражи главной залы покрыты лёгким пыльным налётом. Изумрудно-серебряные интерьеры, простые и роскошные одновременно, подчёркивают тонкий вкус хозяйки. Ты разговариваешь с гостями бала с той вежливой отстранённостью, которую позволяет власть. Иногда сдержанно улыбаешься очередному поклоннику, даришь комплимент с холодной точностью хирурга — ровно тому, кто в нём нуждался. Шутишь, смеёшься, сохраняя железную выправку офицера.

Сегодня, моя Ал, ты особенно прекрасна. Каштановые кудри, отливающие медью при свете свечей; гордый профиль, тонкая, чуть бесполая фигура; платье цвета сливочного крема с серебряной вышивкой на длинных рукавах. Кто знает, то ли дело в вине, что я выпил, то ли в чувствах, что рвутся наружу, но от тебя я не мог отвести взгляд.

Ты стоишь на расстоянии вытянутой руки в окружении пары фрейлин и пажей. Они развлекают тебя свежими сплетнями и плоским юмором. Тонкие губы, подкрашенные розовым блеском, пародируют улыбку.

Императрица Ал устраивала балы только тогда, когда испытывала редкую потребность в живом общении. В список приглашённых попадали близкие друзья, рыцари, несколько родственников, преданные слуги и кавалеры.Так я оказался среди избранных.

Тебя трудно было назвать влюбчивой женщиной.Ты руководствовалась умом, холодным и блистательным, отрицала романтические чувства — свои и чужие. Никто из твоего окружения не мог назвать ни одного романа, ни одной привязанности. Казалось, ты никого не любила. Восхищённых поклонников превращала в коллег, друзей, единомышленников. Так я пополнил их ряды, и стал одним из несчастных.

Я всё не мог понять, как столь рассудительный человек, как я, позволил себе внутренний эмоциональный вулкан. Я превращался в подростка, теряющего самообладание при виде этой ожившей античной статуи. Твой взгляд, Ал, опускал меня, императора соседнего государства — до уровня пажа, готового исполнять любые приказы.

Никто не догадывается о моих чувствах. Я сделал всё, чтобы сохранить достоинство и заслужить твоё доверие. Стал верным соратником в политике и экономике, достойным соперником в охоте, собеседником в музыке. Мы могли часами обсуждать влияние Боуи на современную сцену, слушать Daft Punk на старом проигрывателе после длинных, официальных приёмов.

Со мной ты позволяла себе быть собой: не императрицей, а женщиной. Ты коверкаешь моё имя до «Йоси», дружески жмёшь руку, шутишь о моём «варварстве» и отсутствии манер. В этом — твоё очарование. Загадочная душа императрицы.

Сегодня вечером я растворяюсь в фанке, гремящем на всю залу. Солнечные декорации сменяет бледность луны и броши звёзд. Я танцую, неловко, но с чувством, слегка пьяный, почти счастливый.

Смотрю на тебя: ты двигаешься технично, точно, чувствуя каждую ноту. Порой взгляд твой скользит по залу, будто ищет кого-то. И вдруг я думаю: может, я ошибался, считая твоё сердце холодным, как сапфир из «Титаника»? Может, эта холодность — всего лишь броня от лишних чувств и людского шума.

Паж-диджей включает Careless Whisper — мою любимую композицию.

— Ал, не откажешь мне в танце? — подхожу я. — С тобой хоть на край света, хоть на танцпол, дружище! — улыбаешься ты.

Мы танцуем вдвоём, но не вместе. Ты повторяешь модные движения. Тебе всегда нравилось быть на гребне трендов. Я чувствую себя частью массовки, статистом в твоём фильме.

Музыка льётся дальше — Talking Heads, Florence and the Machine, Eric Clapton. Между песнями мы обмениваемся парой фраз, пьём коктейли. Я рассказываю тебе забавные истории, пока другие мужчины толпятся в ожидании твоего внимания, сердца и, чего уж там, тела.

— Почему ты ничего не предпринимаешь? — спрашивает бармен. — Я слегка приврал про дружбу, — усмехаюсь я. — Конечно, звал её на встречи без регалий. Она приходила. Слушала. Не отвечала. Я почти отпустил эту историю. Да и к чёрту всё! Найду ту, что ответит теплом на тепло, чувством на чувства! Чин-чин! — поднимаю бокал, и речь моя обрывается.

Бармен молча подливает в знак сочувствия.

Луна уходит с ночного дежурства. Зала пустеет. Сонная, уставшая императрица удаляется в свои покои.Пьяные слуги и пажи продолжают танцевать под шум в собственных головах. Апельсиновый рассвет близко.

Она проснулась среди ночи от странного сна. Под подушкой две карты: «Император» и «Императрица».

— Ну что же вы, Раиса Георгиевна, — зевнула девушка, — опять не кладёте карты на место после гадания... И уснула, будто ничего не и было.