Императрица

Глава 1

Тяжёлый маятник мерно раскачивался, взрезая водную гладь с тихим плеском. Ковш погружался в бассейн и вновь выныривал, неся новую порцию времени к сифонам.

Последняя прозрачная колба была заполнена лишь на две трети, но вода вдруг изменила цвет, и все тридцать сосудов разом опустели, отдав содержимое одной из больших гранёных сфер. Та вспыхнула ярким золотистым светом и погасла.

– Резво они, – процедила Рейна, продолжая следить за жизнью чудовищной машины.

– Как положено, до заката, – отозвался Маклин, бросив хмурый взгляд на беломраморный фасад резиденции ведомства кшатри. – Со чады и домочадцы. Замы и референты. Не самого предателя, так его клику. Гончие готовы вцепиться в кого угодно, пока их бывший хозяин изображает молчаливого истукана у меня в гостях.

Гладкий камешек, подобранный на парковой дорожке, точным броском отправился в бассейн. Раздражающе беззвучно, словно растаял.

– От государевых подарков всегда мало радости. По-прежнему глухая стена?

– Скажем так, за глухой стеной можно проводить досуг на свой вкус, а можно постоянно тратить силы на то, чтобы она не рухнула. Пока советник Маркос занят вторым, но стремится к первому.

– И скорее всего, получит желанный перевод в Бездну. Мы же остались без толкового агента. Ладно, с меня причитается.

– Это просто праздная прогулка в парке у кшатрятника. А когда бы и пришлось вытаскивать парня – брось, какие долги между нами?

– Долги не долги, но награды твоё артистическое мастерство всё же заслуживает, – усмехнулась Рейна. – Такое выступление нечасто увидишь. И татуировка тебе весьма к лицу, бдительный ифритский папаша.

Маклин нежно коснулся лба Рейны, испещрённого похожими узорами.

– С радостью оставлю, мамаша. Но при условии, что и ты сохранишь свой нынешний вид. Знойная пустынная ведьма сразила наповал не только бедолаг-дежурных.

Ответить Рейна не успела. Пространство перед ними подёрнулось мелкой рябью, в ноздри ударил до отвращения знакомый аромат пьяной оргии в цветущей оранжерее. Миг спустя на фоне исполинской клепсидры возникла голограмма. К счастью, заранее записанная, с весьма кратким и недвусмысленным содержанием.

Рейна коротко выругалась. Всего нынче можно ожидать, но уж никак не приглашения во дворец Совета от… Лилит.

После того, как абсурдное видение исчезло, «любезный советник Аластор» таращился на треклятую клепсидру ещё добрых пару-тройку ковшей.

– Что-то мне подсказывает, на свидание позвали всех членов Совета, – мрачно заключила Рейна. – Кроме меня.

– Определённо, повод пойти, – Маклин сбросил личину и открыл портал. – Прошу, моя леди. Один раз сегодня мы уже опоздали.

***

Ничего важного без них произойти не успело – всё те же, всё там же, да и то не в полном составе. Мужи Совета скрывали недоумение и тревогу под маской салонного любопытства. Что за блажь опять осенила Темнейшего с подачи Лилит, Рейна и сама не пыталась угадать, однако приятных сюрпризов не ждала.

Бэл, по обыкновению, не стеснялся – ноги на столе, кальянный дым в лица ближайшим соседям, ну как же, Второй среди равных в отсутствие Первого. Маммона и Аваддон страдальцами и превозмогателями не выглядели, охотно угощались от визирских щедрот выдержанным хересом и свежими сплетнями. Ещё немного, и в кости резаться начнут.

Маклин демонстративно кашлянул. Бэл ответил с безукоризненно разыгранной интонацией чопорного мажордома:

– Запаздывают-с.

И покосился на пустое кресло так брезгливо, будто туда случайно нагадила пролетавшая мимо драконья стая. Потом соизволил заметить Рейну, не обойдя вниманием ни один изгиб:

– Ослеплён блеском сокрытой драгоценности Совета!

Рейна щелчком пальцев вернула привычную рабочую личину и наградила разлакомившегося волокиту особой улыбкой, от которой у кого-нибудь рангом пониже внутренности вымерзли бы и рассыпались ледяной трухой.

Господин визирь поскучнел и обиженно заметил:

– Ц-ц-ц, зря, очень зря, Малика. Я бы от всего сердца советовал оставить.

– Граф, да вы любимец Хаоса! – приветствовал их ещё один блудливый кошмар с другого конца стола. – Нас миледи разнообразием нарядов не балует.

«Ишь ты, опять в женском», – мысленно оценил обстановку Мак. Князь свои многочисленные витиеватые угрозы исполнить не удосужился, Лилит насмерть не заездила, однако ж Шамад неспроста окопался подальше от трона в обличье «красотки Асмы».

Левиафан, Астарот и Азраил увлеклись похлеще Баалева триумвирата. Видимо, решали, что делать и как быть с горой свежих раймирских высоких нот. Азраилу пригодится любая информация – его предшественник слишком опрометчиво дружковал с Шамадом и Бэлом, и потому отправился на покой. Маммону перспектива оказаться в зале Славы не пугала – новую должность он получил тёпленькой, ещё дымящейся. Самаэль и раньше смотрел на подковёрную чехарду сквозь пальцы, а сейчас и вовсе мог подписать, не глядя, что угодно, вплоть до приказа о собственном оскоплении.

–…пятый по счёту и четвёртый, оставленный без ответа!

Ну да, угадали без прорицаний, Азраил отчаялся добиться от государя хоть крохи внимания к насущным проблемам.

– К чему усложнять? Пусть Светлейший забирает своего шута и делает с ним, что хочет.

– Опасаешься конкуренции? – вместо ответа на вопрос Левиафана, Шамад смерил собеседника нарочито жалостливым взглядом сквозь любимый порнографический лорнет. Фигурки на оправе изгибались под немыслимыми углами и переплетались в пароксизмах извращённой чувственности столь причудливо, что всякий вдумчивый зритель при попытке разглядеть, кто на ком стоял, лежал или сидел, рисковал сломать себе шею.

В прицел изумрудных линз поочерёдно попадал каждый член Совета и удостаивался пары-тройки комментариев. Обычно слишком безобидных, чтобы немедля вызвать болтуна на дуэль.

– …Прекрасный вид на всех, кто дорог сердцу! Право, в этом цвете грозная имперская саранча кажется мирным кузнечиком. Нет, скорее сверчком. Сверчок за очагом державы… Вы не находите этот образ поэтичным? Жаль, жаль. Шесток вы себе выбрали надёжный, спору нет. Бравый сверчок, могучий телец и… Бэл, не пялься так, это не я придумал, благодари своих ифритских приятелей.

– А вы отчего столь угрюмы, мои законодательные и исполнительные друзья? На вас что так гляди, что эдак – тоска зелёная. Опять какой-нибудь весёленький закон прикопали у себя в столе и надеетесь, что Шемаль о нём не вспомнит, как проспится?

Мужи Совета находились в шаге от того, чтоб наплевать на условности и расколотить грешную Шамадову оптику линзами внутрь, когда двери с грохотом распахнулись, и в зал размашистой походкой ворвалась Лилит. Буйные рыжие кудри уложены в замысловатую высокую причёску, платье – скорее золочёные доспехи с кольчужным коротким подолом – стоунов десять, не меньше, если прибавить вес латных туфель. Небрежным жестом сбросила с плеч мантию – едва не угодила в лицо Люциферу, нёсшему шлейф. Поймал ловко, будто вышколенный слуга, – сходство усиливала алая с золотом ливрея в тон мантии – и застыл подле кресла, какое обычно занимал Темнейший. Ни следа приторной любезности, взгляд какой-то странный, сосредоточенный и блуждающий разом.

Лилит устроилась на месте Князя без малейшего смущения и окинула взглядом собравшихся. Когда очередь дошла до Рейны, в зелёных глазах мелькнул недобрый огонёк.

– Рада приветствовать любезных мужей Империи, – промурлыкала мерзавка, растянув тонкие губы в презрительной улыбке.

– Целую ручки и всё прочее… – начал было Бэл, но осёкся под острым взглядом рыжей. Кальянная чаша с треском лопнула, осколки разлетелись, чудом никого не задев.

– Изволь, – Лилит милостиво выставила колено, в голосе послышались повелительные ноты. Бэл с самодовольной ухмылкой прошествовал лобызать предложенное «прочее». Когда он склонился для поцелуя, Лилит небрежно качнула ногой и тонкий стальной каблук вонзился визирю под ключицу.

– Если я захочу пышной трескотни, твоё кресло займёт клетка с учёным попугаем, – Лилит нажала сильнее, грозя проткнуть плечо насквозь. – Меньше слов и больше дела, хозяйчик.

Сочувствующих не нашлось, неприглядную сцену созерцали в полной тишине. Бэл явно был не прочь стащить зарвавшуюся даму с трона и обойтись с нею совсем не по-рыцарски. Но согнулся в поклоне ещё более низком, злые искры погасли в бархате рукава. Лилит удовлетворённо отпихнула визиря прочь и обратилась уже ко всем:

– Нелегко принять перемены. Но они неизбежны и естественны, как обновление природы в вечном огне. В сущности, выбор прост – выйти из него на путь силы и славы или же рассыпаться пеплом несбывшегося. Можете смело приветствовать новую эпоху в истории Адмира... И Веера.

– Виват государыне! – звучный голос Люцифера раскатился по залу, но подхватило его лишь эхо.

– Новое – хорошо забытое старое? Да, Лилит? – преувеличенно светским тоном заметила Рейна. – Может, стоило подождать хотя бы пару эонов?

– А зачем? – Лилит вопрос искренне развеселил. – Проще сразу дать свободу всем несогласным. Благо, их меньшинство.

С опозданием поняла, кому предназначался лукавый взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Вот отчего мужи совета вдруг сделались столь молчаливы, даже самые въедливые придиры и невыносимые трепачи. Вкруг и рядом пошла нешуточная борьба разума с темпераментом.

Рыжая дрянь била наверняка. Основательно развезло, ещё немного и опоры трона превратятся в безмозглых самцов, послушных воле течной самки. Тягаться с ней нечего и думать, но приглушить зов сил хватит.

На чувствительный тычок Мак отреагировал сразу. Глаза шальные, мутные, но держался лучше прочих. «Очнись, скотина!» – мысленно прошипела Рейна и поморщилась. Пришлось снова врезать по излишне проворным пальцам, на сей раз стиснувшим колено. Омерзительно тонка всё-таки плёнка цивилизации.

«Где его носит?» – Маклин окончательно пришёл в себя и послал вызов снова, попутно раздавая отрезвляющие ментальные оплеухи соседям. Оказалось, что самое слабое звено – Шамад – бесследно исчезло. К добру или к худу пустовало его кресло, прояснится очень скоро. На немой вопрос Мак утвердительно прикрыл глаза и дёрнул подбородком – «забалтывай, тяни время». Выглядел паршиво, но пришлось поверить на слово.

– Что ж, пока господа советники кхм… определяются во мнениях, позволь узнать, какую роль в новом правительстве ты приготовила Самаэлю? – для верности снабдила слова простым и совершенно безвредным для здоровья заклинанием. Мерзавка предвкушает триумф, играет с добычей. Почему бы ей не поболтать с той, кого собралась отдать на потеху свихнувшимся князьям?

– Сама увидишь. Если повезёт. Тут минимум два любителя свеженьких глазных яблок. Но как знать, вдруг они сумеют вовремя остановиться. Истинная страсть стирает границы бренного, но для грядущей победы важен каждый Изначальный.

– Какой победы? – с нажимом спросила Рейна, игнорируя почти осязаемые жадные взгляды. – С кем ты собралась воевать?

Лилит беззаботно рассмеялась, на дне зрачков заплясали лихорадочные желтоватые искры. Рейне сделалось не по себе.

– Не люблю множить сущности. С начала мира всё шло неверно. Три государства и три правителя – слишком много. Одна держава, одна власть. Та, без которой не взойдут посевы и будущие поколения не увидят свет. Принявшие мою печать получат новую жизнь. Непокорные – увы…

Почуяв всплеск силы, Рейна едва успела нырнуть под стол и выставить щит. Удар Люцифера пробил барьер, заряд влетел точно в изголовье кресла. Древесина мгновенно разбухла, обшивка вздулась и полопалась, выпуская наружу тонкие зелёные ростки.

– Пламя моих чресел, какого хрена?

Никогда ещё Рейна не была так рада услышать этот вкрадчивый голос. Послышались тяжёлые шаги, перемежаемые стуком трости.

Услышав шумный вздох бедняги Мака, Рейна покинула убежище. Кресло продолжало буйно зеленеть и местами даже зацвело – силён перебежчик. И очевидно болен манией величия: орудием убийства выбрал рассаду неистребимого раймирского сорняка «денница».

Прижать бы сволочь к ногтю, но Люцифера и след простыл. Лилит, однако же, трон не покинула, нервно покачивала стальным каблуком и любовалась бритвенной остротой маникюра.

Государь и повелитель без церемоний уселся на столешницу прямо напротив. Судя по всклокоченному и расхристанному виду, Шамад ухитрился выдернуть его прямиком из постели. На шее алели глубокие царапины, под глазами красовались тёмные круги. Собрался продолжить, но нижнюю челюсть будто заклинило. Скривился, вяло махнул рукой Шамаду. Верный фаворит достал из-за подвязки серебряную фляжку и вручил её государю, сияя как новенький шеол. Вконец промотался что ли, когда такую малость подать просит?

Под дробное продолжительное бульканье по залу поплыл запах горелого торфа и соли. Наконец фляжка опустела, а в глазах Темнейшего появился отдалённый проблеск разумной мысли.

– Повторяю вопрос: какого хрена, жизнь моя, ты тут устроила?

Все почтительно затихли – лезть под горячую руку не отважились ни Бэл, ни Шамад.

– Порядок навожу, – Лилит и не думала оправдываться. – Много воли взяли, смеют сомневаться в твоём решении. А некоторые – открыто оспаривать.

– О как.

Князь поскрёб в затылке и пугающе ласковым тоном осведомился:

– И что ж за решение вызвало столь бурный протест в рядах Совета?

– Отказываются признать меня своей владычицей, – к концу фразы Лилит, кажется, уловила некий подвох, но было поздно. Улыбка Князя немедля сделалась шире и приобрела дополнительный оттенок нежнейшего паскудства.

– Право, Лайла, ты прелесть! Воплощённая юность мира. Нельзя же столь буквально понимать сказанное в порыве чувств… К примеру, я регулярно обещаю пришибить Шамада, помножить скулья Бэлу или родному брату скипетр на нос намотать – и что, и где? Даже войны паршивенькой не объявил, годков эдак на сто. Заметь, твоего блюдолиза за бардак тоже на люстру не повешу. А всё почему? Потому что я кроток нравом и незлобив душою. Кто там хрюкает в рукав? Я вам отсыплю трюфелей, вепри стоялые! Из дамского каприза чуть не заговор раздули. Шалит красотка от изобилия – а вы и рады. Всё-то есть у неё – и город золотой, и алтари, и жрецы с паствою… Да, моя богиня?

Глаза Лилит гневно сузились. Тонкие пальцы прошлись по подлокотникам, кромкой ногтей оставляя глубокие борозды, над которыми пополам с искрами взвился сизый дымок.

– Ну уж это я тебе попомню, милый! – бросила мерзавка и исчезла в языках пламени. Кресло быстро занялось и вскоре пылало вовсю. Князь повернулся к нему спиной и тяжело уставился на высокое собрание.

– Полагаю, я выражу общее мнение, если скажу, что правила безопасности на заседаниях Совета стоит серьёзно пересмотреть, – Бэл полностью вернул утраченное самообладание, хотя неприятно тоскливый взгляд в сторону горящего кресла Рейна успела заметить. – И принять более серьёзные меры.

– Ледяную ванну прими, – дружески посоветовал Левиафан. – И успокоительное. Опростался вместе со всеми, так нечего воздвигаться.

Между пальцами Бэла заплясал крохотный, но яркий огненный шарик.

Мак выразительно кашлянул. Пока держал товарищей на краю безумия, наверняка успел выцепить много интересного. Бэл с самым невозмутимым видом раздавил шарик в кулаке и кивнул адмиралу:

– Похвальная забота о здоровье друзей и соратников. Так вот, в первую очередь…

– Не помешало бы понять, что за фокус она с нами провернула, – перебил его Астарот. – Все сходные умения Третьего дома не идут ни в какое сравнение с этим… прецедентом.

– На меня не смотрите, сам в изумлении, – Шамад аж позабыл про свою роль «красотки Асмы», что выглядело довольно комично, если не брать в расчёт обстоятельства. – Тут впору спрашивать о другом. У второго истинного героя дня. Граф, вы просто титан духа! Как вам удалось не только противостоять чарам, но и помочь всем страждущим?

– Крепкий пинок и грёбаное чудо, – без тени улыбки ответил Мак, накрыв руку Рейны своей. Затем посмотрел на Князя, который, кажется, ухитрился задремать, разнеженный теплом догорающего кресла.

– Что скажешь, государь?

– Пошли вон.

– Может, хоть приказ о выдаче Люцифера подпишешь? – подал голос Азраил. – Чтоб не возиться с переводом в Бездну.

– Прочь! – рявкнул Темнейший, по-прежнему не открывая глаз.

– Да что ты в самом деле? Какая муха тебя… – Шамад едва успел увернуться от последнего княжеского предупреждения. Трость просвистела, как боевое копьё, и воткнулась в каменный пол у ног фаворита. Он скептически оглядел тяжёлый оловянный набалдашник с летящей птичкой, грубо и неженственно хмыкнул и исчез.

Бэл возвёл глаза к потолку и шепнул что-то своим подельникам. Все трое растаяли в воздухе, позабыв разбитый кальян и недопитый херес. Следом отбыли Левиафан и Азраил с Астаротом.

Мак едва держался на ногах, но уходить без неё не хотел. Затея Рейны казалась ему бессмысленной.

«Уверена? С тем же успехом можно увещевать дубовый стол под его задницей».

«Попытка не пытка. Ступай, герой дня», – Рейна послала воздушный поцелуй. Мак дурашливым мальчишеским жестом поймал невидимое нечто, приложил кулак к сердцу, устало подмигнул и исчез.

Рейна приблизилась к неподвижной фигуре и осторожно тронула за плечо.

– Разгулялась, стерва, – проворчал Темнейший, отмахиваясь скорее от собственных мыслей. – Околпачить вздумала!

– Сам дал карты в руки, сам и отбери. Урежь довольствие. А того лучше – сразу в Бездну и под замок. Подальше от двора и Совета.

– Я польщён, миледи. Ваша ревность пробуждает во мне веру в лучшее, – судя по щедрой порции песка в голосе, не врал.

Отвернулась в сторону, не желая быть свидетелем этого пробуждения, и повторила:

– В Бездну, под замок. Неуёмным нет покоя. Добром это не кончится.

Темнейший предпочёл понять сказанное на свой вкус.

– Обойдётся. Любая ваша ставка против моей.

Рейна изумлённо воззрилась на государя. Глаза его вылиняли до цитриновой прозрачности, и тем неприятно напомнили не то о чучелах из коллекции диковин в Осеннем, не то об одной весьма удачной игре в карты с участием господина визиря.

Раскрытая ладонь дрогнула – или выжидательно качнулась?

– Принято, – бесстрастным тоном крупье ответила Рейна, глядя, как синеватое пламя скрепляет странную сделку.