Иллюзорный Мир: Испытания

Цвет Тишины

Воздух внезапно вздрогнул, когда тяжёлая перегородка рывком ушла в сторону, обнажив перед собой залитую утренними лучами комнату. Взгляды сидевших в ожидании на полу учеников блуждали по стенам, с которых во всех красках на них смотрели расцветающие деревья сакуры, чьи лепестки, казалось, вот вот посыпятся на деревянный пол.

Просторное помещение ещё хранило в себе ночную прохладу. В то время как некоторые фигуры уже занимали свои места, большая часть участников только входила в зал, нарушая устоявшуюся тишину глухим скрипом пола. Лёгкий сквозняк, коснувшись спины, подталкивал Уки сделать ещё один шаг в большое полуоткрытое помещение, залитое светом большой ранней звезды.

Время неумолимо текло, и пространство вокруг Уки неотвратимо наполнялось новыми для него лицами. Тонкая струя песка в стеклянных часах медленно пересыпалась золотой нитью из верхней чаши в нижнюю, завораживая взгляды всех присутствующих своим движением. Последняя песчинка, спрятавшаяся среди многих таких же, дожидалась момента, когда её появление будет символизировать начало чего то важного.

Общее молчание, до этого казавшееся неумолимым, треснуло от далёкого скрежета. Приглушённые шаги отзывались в ногах еле заметной рябью, бегущей по телу. Тёмный силуэт мастера проступал через бумажные перегородки, обрисовывая высокую фигуру, увенчанную тугим пучком собранных на затылке волос.

Волна поклонов прокатилась среди учеников, когда Познающий Пути Мото переступил порог комнаты. Склонив голову, Уки не мог разглядеть движения мастера, но мог почувствовать исходящую из его тела невероятную Внутреннюю Силу.

Высокие и широкие плечи выделяли мастера Мото среди многих, даже самых высоких Мастеров Силы. Даже самый мимолётный взгляд говорил об этом человеке больше, чем могла описать или нарисовать любая бумага. Здесь он казался большой горой, выкованной из самого крепкого железа, способного увидеть затухание последней звезды на последнем небосклоне.

Всякое слово, слетевшее с его губ, разносилось по пространству, словно эхо. Уки внимательно впитывал каждое слово, каждый отзвук, пытаясь уловить каждую деталь, доносящуюся из тишины. Этот день был особенный для более чем десятка учеников, стоявших перед самым важным выбором своей роли на долгие годы вперёд.

- Каждый из вас лишь ребёнок, ищущий свой путь среди тусклых звёзд ночного неба. Путь, который вы все прошли, ничтожен в сравнении с тем, что вам предстоит пройти в будущем. Сегодня знаменательный день не только для всех вас, но и для будущих поколений. - Мастер сделал глубокую паузу, прежде чем продолжить.

- Вся ваша жизнь это непрерывная череда серьёзных испытаний, и дни, что настали сегодня, не являются исключением. Каждый будущий Небесный Воитель должен найти в них своё второе предназначение, ту роль, которую он будет покорно нести всю оставшуюся жизнь.

- Прежде чем я буду говорить о вас, поведайте сначала о себе. - Он направил свой палец в сторону площади. - Принесите мне звучание этого Великого бронзового колокола до захода солнца, и это станет нашей темой для разговора. - Резким движением руки он перевернул часы, давая начало новому отсчёту.

***

Песок тонкой струёй пересыпался из одной колбы в другую, будто капли дождя, обречённые рано или поздно попасть в землю. Уки раз за разом переворачивал их в своих руках, надеясь на вдохновение. Ему казалось, что песчинки пытались заговорить, но безмолвие не позволяло им это.

Длинные ряды лавок и магазинов растянулись до горизонта. Причудливые товары привлекали людей со всего города, словно множество ярких ночных фонарей, собирающих вокруг себя всё новых и новых светлячков. Суета в этом месте никогда не прекращалась, предоставляя городу место для самых необычных встреч.

Каждый прилавок ломился под тяжестью диковинных товаров, привезённых в город на кораблях. Здесь можно было найти всё, начиная с редких свитков, рассказывающих о вымерших растениях и историями о мастерах боевых искусств, заканчивая редчайшими изделиями из фарфора и нефрита.

Опустевший во время войны Шёлковый рынок быстро насытился благодаря новым торговым путям, которые привнесли с собой и новые, вскоре ставшие базовыми, потребности. Ещё до войны рынок был известен своим изумительно качественным шёлком, отчего получившее своё название место стало быстро наполняться различными красками и красителями.

Глаза Уки метались из стороны в сторону в поиске столь нужных ему вещей. Его интересовало появление редких красильных растений или уже готовых заранее красок для картин. Богатый на разнообразие рынок предоставлял большой выбор оттенков, но большая часть казалась слишком блеклыми и не запоминающимися.

Синие и зелёные цвета привлекали к себе особое внимание. Любовь к приземлённым бамбуковым и небесным цветам преследовала всю его жизнь, отражаясь не только на его рисунках, но и одежде, которую предпочитал носить.

Художник передвигался от одного стола к другому медленным, почти умиротворяющим шагом. Желая постичь веяния времени, Уки впитывал взглядом все невиданные ранее предметы и приборы, приковывая к прилавкам всё своё внимание.

Некоторые торговцы не только узнавали его даже среди снующей толпы, но и лично приглашали осматривать их новые товары, привезённые с соседних островов. Уки за недолгое время своего творчества успел невольно познакомиться со всеми нужными ему людьми, получив славу самого прихотливого художника в округе.

Короткое, деловое общение с торговцами быстро давало свои результаты, передавая ему в руки свёртки с редкими, но необходимыми для картин красками. Некоторые торговцы специально хранили при себе некоторое количество особых запасов товара для таких капризных покупателей, как Уки.

Краем глаза он замечал знакомые фигуры. Несколько других учеников уже как некоторое время обречённо бродили между рядами из стороны в сторону. Уки не мог вспомнить их лица и тем более имена, но их появление здесь вызывало у него противоречивые эмоции.

Их появление было дурным предзнаменованием. Он был одержим идеей найти уникальное решение. Сама мысль о том, что кто то из этих мечущихся фигур придёт к тому же выводу, что и он, пугала его разум, зашедший в тупик, куда страшнее, чем обычная неудача.

Художник был полностью погружен в себя, блуждая вместе с собственными мыслями. Простое копирование казалось ему до смешного прямолинейным решением проблемы. Он не мог признаться даже самому себе о том, что именно он счёл бы правильным выбором. Руки продолжали наполняться новыми красками, в то же время голова, казалось, не приходила ни одна понятная ему идея.

Резкий толчок, полученный из толпы, вырвал Уки из своих мыслей, заставив обернуться. Вид человека, стоявшего перед ним, полностью выбил из равновесия. Эта возвышающаяся над толпой фигура, от широких плеч до тугого пучка волос на затылке, напоминала ему мастера Мото, явившегося на рынок с одной ему понятной целью.

В бурлящем людском потоке лицо мастера было слабо различимым. Единственным, что было видно издалека, было его желание увидеть или даже встретиться с кем то знакомым в толпе. Висящий на боку длинный меч не помогал наполнять голову художника разумными предположениями.

Тяжёлый взгляд мастера остановился на нём, и Уки внезапно почувствовал, как внутри всё похолодело. Его густые, нахмуренные брови делали его лицо ещё более суровым и непроницательным. Мастер медленно осмотрел Уки с ног до головы, и его губы уже дрогнули, готовые произнести суровый вердикт. Но, зацепившись взглядом за несколько свёртков у него в руках, мастер смягчился, и на его лице проступила едва заметная улыбка.

Не успевая ничего понять, Уки наблюдал, как мастер терялся из виду в бурном человеческом потоке. Яркие лучи звезды заставили его отвернуться. Волны из вопросов, нахлынувшие на него, разбивались об окончательное непонимание ситуации, в которой он находился.

***

Солнечные нити, опутывающие улицы, словно невидимые чернила, создавали длинные и очень извилистые тени по всему городу. Высокие и почтенные деревья создавали островки спокойствия и гармонии, защищая прохожих от солнечных лучей большой дневной звезды.

Когда Уки открыл глаза, шум и смятение рыночных рядов уже казались далёким воспоминанием, растворившимся в гулкой тишине центральной площади. Каменные и деревянные строения, казалось, смотрели свысока на идущих мимо прохожих, словно мудрые предки, оберегающие своих потомков от всякой непогоды.

Высокая башня, увенчанная тяжёлой, тёмно зелёной черепицей, безмолвно возвышалась над всей округой. Мифические звери и птицы украшали ступенчатые крыши, обращённые к небу. Деревянные балки, соединяющие всю конструкцию воедино, были покрыты искусной резьбой, нанесённой великими мастерами ещё сотни лет назад.

В самом сердце находился неподъёмный, покрытый тяжестью прожитых столетий и эпох Великий бронзовый колокол. Низкий, практически медитативный голос успокаивал город, возвращая ощущение ритма и времени. Покрытый множеством символов и иероглифов, большой колокол захватывал внимание Уки даже спокойными дождливыми вечерами.

Взгляд Уки был сосредоточен на ровных, почти плавных линиях и скосах. Они привлекали не столько изящной формой самой конструкции, сколько идеальной, почти мифической симметрией, чьё изображение казалось чем то большим, чем просто физической иллюстрацией. Голова наполнялась идеями и мыслями, что совершенно не приближало его к решению.

Постоянно меняющиеся ракурсы лишь больше мешали художнику сосредоточиться. Идеально симметричные стороны высокой башни вводили его в уныние, словно сама человеческая природа говорила о своих формах больше, чем мог выразить даже самый изощрённый разум.

Чувства и практики, которые ощущал Уки, не только не помогали в поиске правильного решения, но и всеми силами мешали, создавая неосязаемую бурю в его собственном разуме. Зрачки бессильно бегали из стороны в сторону, обращая внимание сначала на колокол, а затем на краски и кисти, невольно извлечённые из коробов во время сильного стресса.

Художник свободной рукой прикрыл своё лицо. Решение казалось довольно близким и невообразимо далёким. Символы превращались в голове сначала в невиданные ранее иероглифы, затем в неразборчивые слова учителя, сказанные когда то давно, оттого потерявшие изначальную точность.

- Если звук всего лишь мимолётное проявление тишины… - Задумчивый голос проник до самого подсознания - То, что отличает мимолётное слово, произнесённое сейчас, от сказанного много столетий назад?

- В том, что одно было зафиксировано на бумаге, а другое нет. - Желание продолжить свои слова быстро сменилось на озарение произнесённого вслух ответа. Уки, открыв свои глаза, наконец осознал, на чей вопрос он был в действительности направлен.

Перед ним на каменных плитах сидела до прозрачности знакомая девушка. Синее одеяние, состоявшее из нескольких слоёв тонкой ткани, было расшито узорами хвоей кедровых деревьев, выделяемыми на общем фоне яркими, практически пронизывающими вишнёвыми оттенками. За длинным, завязанным сложным узлом поясом виднелись несколько совершенно не прячущихся от окружающих лезвий. Из под волос на Уки смотрели два не скрывающих своего удивления глаза.

- Похоже, но мой ответ оказался проще, чем я думала… - В голосе Рэн были слышны знакомые ему нотки иронии. - Или же сложнее, если судить по полностью опустошенному взгляду. Я даже сначала удивилась увидеть тебя здесь. Что человек подобный Уки может делать в таком неприглядном месте, как это?

- Увлечение глупыми сказками не делает тебя лучше и оригинальнее меня. Сказания о призывателе жаб или путешествиях на Восток не стали бы настолько известными, если текст в них нельзя было выразить ничем, кроме слов.

Ответом Рэн стали тихие звуки, доносящиеся из под прикрытого ладонями рта. Её смех казался для Уки не просто вызывающим, но в какой то степени колким и насмешливым, насыщая этот неловкий момент самыми едкими и неотстирываемыми пятнами, выставляя его на всеобщее обозрение в неблаговидном свете.

- Если ты правда верил в это, то не стал бы тратить своё время на каждого несогласного. Учительница Садо всегда говорила о том, что истина появляется лишь у тех, кто двигается к своей цели с необъяснимой для себя силой. Раньше я никак не могла понять её слова, но твой ответ сразу расставил всё на свои места.

Улыбка продолжала держаться на кончиках её губ даже после того, как Уки повернулся в другую сторону. Интересы Рэн всегда выходили за рамки распространённых девичьих увлечений, превращая каждое общение с ней в испитие горького чая.

- Какую цель ты действительно ставишь перед собой? Что для тебя является целью, ради которой можно и нужно стремиться? - Она опустила руку на лежащий рядом с ней свиток. - Мой Путь Силы никогда не лишит меня желания начать писать, даже если воля Моря или Неба воспротивится этому.

- Я не знаю. - Уки не скрывал напряжения в своих словах. - Был бы на моём месте кто нибудь другой, наверное, придумал бы оригинальное решение. Когда слова мастера Мото эхом отзываются в моей голове, мне кажется, что выход может лежать очень рядом, но мои чувства не могут передать это.

Ожидаемой им иронии или колкости со стороны собеседницы так и не последовало. За ответом наступило короткое, но очень непринуждённое затишье. Рэн, приложив кончик своей кисти ко лбу, замерла, погрузившись в мимолётное, но глубокое размышление.

- Ты продолжаешь меня удивлять, художник. Твоё стремление найти самый лучший из всех возможных вариантов всегда вдохновляло меня, но возможно, настал тот момент, когда тебе стоит пересмотреть своё представление на мир. - Плавными движениями пальцев она сформировала подобие мольберта перед своими глазами. - Возможно, стоило бы учитывать даже самые непримечательные детали.

Внимание Уки последовало за её взглядом. Бронзовый колокол на фоне её слов не казался менее величественным, а высокая башня не менее возвышенной. Казалось, словно воздух, окружающий его, становился более тягучим и переполненным.

Не глядя, художник достал и ощупал свёртки с красками в своих руках. Мысли, на мгновение покинувшие его, стали медленно возвращаться в голову. Вместе с ними стали возвращаться идеи и даже желания вернуть себе спокойствие и умиротворение, бывшие в его прежней жизни.

***

Холодные, непрерывные оттенки природы разъединялись, смешивались, превращались в самые необычные цвета, не поддающиеся для Уки никакой оценке. Тянущиеся природные краски мгновенно завораживали и умиротворяли сознание художника своим неизменным, но одновременно необычайно живым порядком.

Тихий, молчаливый пруд располагался в самой глубине семейного сада. Ровная водная поверхность напоминала смотрящим гладкое зеркало нефрита, приютившее на своих краях лотосы, чью невообразимую красоту и изящество невозможно было описать простыми словами. Между ними поднимались редкие цветы, открывающие свои лепестки только раннему солнечному свету.

Большие, маленькие, плоские и выпуклые камни, что лежали по краям пруда, были обточены водой и ветром. Они выполняли свои маленькие роли безмолвных хранителей и неутомимых стражей, оберегающих этот маленький уголок от излишнего внимания целого мира.

Небольшой, но увесистый бумажный холст медленно коснулся самого большого из камней. Вслед за ним были развёрнуты кисти совершенно разных размеров. Лёгкая, как журавлиное перо, кисть могла отображать любую линию, любой изгиб, отображая невообразимые формы самой природы. Широкая кисть, подобная кончику лисьего хвоста, одним единственным мазком передавала всю палитру окружающей её вселенной.

Расстелив поблизости свои драгоценные свёртки с красками, Уки начал постепенно разводить их в воде. Эти движения не могли сравниться ни с одним другим процессом в его жизни. Растирание порошка и смачивание его из залитой до краёв чаши до однородного состояния принесло художнику бесконечное спокойствие и чувство расслабления.

Рука художника коснулась холста, его дыхание замерло. Влажная, покрытая серой тушью кисть замерла, едва коснувшись чистого, белого полотна, которое казалось необъятным пространством, дожидающимся начала новой, наполненной разнообразными палитрами и красителями жизни.

Одна осторожная линия следовала за другой. Рука ученика плавно двигалась вслед за контуром камней, растений и цветов, бережно повторяя гармонию самой природы. Очертания мира пленили Уки, погружая в своё обворожительное заточение всё больше, демонстрируя в своих оттенках так близкие его сердцу краски.

Мягкое дуновение ветра коснулось щеки Уки, и это было не движение воздуха, а первая, неслышимая волна от удара далёкого колокола. Эхо Великого бронзового колокола звучало, словно неумолимое дыхание бесконечности, вторгающееся в картину сада, застывшего много столетий назад. И этот вязкий, почти болотный звук, казалось, исходил не из пространства, а из самого времени, которое на мгновение стало плотным и осязательным.

Звон, коснувшись гладкой воды, погнал по ней рябь, подобную морской волне. Всё, начиная от цветов и кувшинок, и заканчивая камнями и травинками, ответило мимолетным движением, прочувствовав на себе необъятное давление эха. Приглушённое отражение звука, задержавшись у лотосов, быстро исчезло, словно роса под первыми лучами солнца.

Одна очень особенная мысль резко вторглась в голову Уки. Эта мысль, которую он постоянно забывал, не видел, не воспринимал всерьёз. Та мысль, та идея, то решение, которое преследовало его весь этот длинный и запутанный день. То, что недавно казалось незначительной мелочью, обрело смысл, важнее которого не было в его жизни.

- Что отличает мимолётное слово, произнесённое сейчас, от сказанного много столетий назад? - Слова Рэн, сказанные несколько часов назад, приобрели реальное, практически материальное воплощение.

- То, что оно было зафиксировано на бумаге. Конечно! - Ответ Уки и в этот раз был произнесен вслух, но на этот раз направлен не в чью то сторону, а на свой собственный вопрос. - Если слово можно записать на свитке, то звук можно отразить, изобразив его влияние на картине!

Граница между художником и его инструментами стерлась. Уки больше не управлял своей кистью, он сам стал её продолжением. Он лишь позволял своим чувствам прекрасного управлять рукой, передавая те колоссальные эмоции природы, заключённые в единственном, почти неуловимом звуке бронзового колокола.

На красивую, практически безмятежную основу, стали накладываться мимолётные детали, сохраняющие звучание в вечности. От эха возникли круги, и вместе с ними мир, казавшийся неподвижным, обрёл движущийся ритм. Камни неспешно зазвучали, лепестки лотосов качнулись, и даже тишина неба словно приняла в себя лёгкое движение звука.

Ритм, наложенный поверх эхом, не исчез, а растворился в саду, становясь единым со вселенной. В воздухе оставались его выдохи, храня в себе лёгкую дрожь света, отражаясь в пространстве сада, как повторение, которое никогда не исчезает, а только меняет свою форму в глазах смотрящего.

Рука ученика продолжала плавно двигаться по холсту, теряясь не только в пространстве, но и во времени. Песок в часах из хрусталя, стоявших рядом, медленно падал вниз, словно частицы красильного пороша, символизируя неминуемое наступление вечера.

***

Большая вечерняя звезда медленно заходила за горизонт. Глаза Уки были прикованы к часам, где золотая нить времени пересыпала последние песчинки в заполненную почти до краёв нижнюю чашу. Каждая песчинка, каждая крупинка, падающая на её дно, отзывалась в груди еле ощутимой рябью.

Настроение учеников вокруг не придавало художнику уверенности. Они уже не смотрели на расцветающие деревья сакуры, окружающие их со всех сторон. Их вечно встревоженные взгляды были направлены к своим ногам, словно, будучи не в силах убежать от своей судьбы, они заранее смирились с её вселенским решением.

Слова, проникающие через само время, по очереди призывали к себе. Тихий голос старшего Шеня, прорвавшись сквозь тишину, цветным всплеском отразился в его сознании. Это был запрещенный цвет, словно запёкшаяся кровь, используемая для древних Звёздных Печатей. Уки медленно поднялся на ноги, чувствуя, как этот цвет разливается по его венам холодным огнём.

Тишина пространства поглотила звучание его смиренного и неторопливого шага. В его руках находилось плотно свёрнутое полотно, изображающее принятие своего личного решения. Шень принимал свиток двумя руками, с едва заметным, но полным уважения поклоном. Шелест разворачиваемой бумаги быстро разнёсся по всей комнате, и, опустив свои глаза на холст, он замер.

Бровь старшего приподнялась, словно мимолётное движение аиста, не нарушающее тишины озера, но несущее в себе лёгкое восхищение. Тяжёлый взгляд мастера Мото медленно скользил по свитку, который в почтительном поклоне держал перед ним Шень.

- Сегодня мы просили вас принести нам звук. - Каждое слово, произнесённое мастером, насыщалось ощущаемой энергией. - Вы все принесли то, что считали нужным показать нам. Не было истинных или ложных ответов. Был лишь ответ, показывающий ваш Путь.

Рука Познающего Мастера Мото неспешно, словно шёлковая нить, ведомая невидимой Внутренней Силой, поднялась в воздух. Его указательный палец был направлен в сторону полотна, которое смиренно держал в своих руках помощник.

- Твой путь не в том, чтобы подражать звуку или превосходить его. Твой путь показывает нам и всему миру, что звук может рождаться эхом даже из самой абсолютной тишины. - Каждое слово преследовалось едва слышимыми вздохами других учеников. - Твой Путь Силы неотделим от познания и передачи мира, который тебя окружает. С этого дня твоим именем становится Уки, Познающий Краски.

Проникновенные слова мастера пробрались в самое его сердце. Опустив свой взгляд, Уки совершил глубокий, почтительный поклон, словно юное дитя, принимающее внимание и напутственные слова, сказанные самой бесконечностью.

Выпрямившись и развернувшись, художник также неспешно возвратился под сосредоточенные взгляды других учеников. В их поднятых взглядах читался целый калейдоскоп меняющихся и противоречивых эмоций. И каждый его размеренный шаг сопровождался тихим шепотом, доносившимся откуда-то из конца комнаты.

Уки встретился со знакомой девушкой, сидевшей в дальнем углу. Это была Рэн, ставшая лишь мгновение назад Владеющей Словом. Она смотрела на него всё с той же приветливой и ироничной улыбкой на губах. Но теперь, к своему удивлению, Уки не чувствовал в её улыбке ни капли насмешки.

Он не ощущал больше в её движениях пренебрежения к себе. Уверенность в собственном пути была подобна яркому маяку, зависшему в тумане раздумий. И эта спокойная сила, исходящая от неё, пронизывала и насыщала всё вокруг своей заразительной и проникающей до глубины энергией.

- Каждый из вас найдёт в своей жизни собственный путь. Судья, чиновник, дипломат, философ, учёный, все они соединяются воедино в своём служении Хранителю Неба. Многие поколения продолжали хранить верность кодексу Небесных Воителей, написанному ещё много столетий назад.

- Это только первое ваше испытание, первый этап в вашем становлении полноценными Небесными Воителями. Испытание духа было направлено не против вас, а для вас, помогая определять ваши сильные и слабые стороны. Следующий этап не будет простым. Письменный тест проверит всех вас на способности, какими бы они ни были. - Резким движением руки он перевернул часы, давая начало новому отсчёту.