Илина

Глава 1

На деревянном полу лежала кипа блеклых секущихся волос. Илина с ненавистью посмотрела на свое "богатое наследство". Обрезать бы. Да мама ругаться станет. Лет в пять пытались уже их обрезать, тогда Илина чуть не умерла. А сейчас уже, кажется, на всё бы согласилась, чтобы не таскать за собой эту длинную мочалку. Ведь с ней даже из дома не выйдешь – засмеют. Или, как ведьму, камнями закидают. Да и мама за неё уж очень боится. Не хочется её расстраивать.

В окно заглянул любопытный солнечный луч. Пробежался по старенькой деревянной кровати, аккуратно заправленной лоскутным покрывалом, перепрыгнул на массивный грубо-сколоченный шкаф, будто вырезанный из самой сердцевины какого-нибудь дуба. Скатился по столику со щербатым кувшином и запутался в волосах, лежавших снопами соломы на полу.

– Илина!

– Да, мам! – девушка встала со старого табурета, с ненавистью дернула за собой копну волос.

– Солнышко, я кое-что принесла! – голос Майры звучал глухо, пока она поднималась по крутой лестнице.

– Что, мам? – Илина даже не подумала обрадоваться. Наверняка опять какую-нибудь вкусную булочку, или красивую побрякушку.

Правда, девушка сразу немного устыдилась. Мама ведь для неё старается, пытается утешить, помочь хоть как-то. Развеселить. Но настроения это не подняло.

– Лин, закрой глаза.

– Да, мам.

В руку легло что-то легкое и прохладное.

– Что это?

– Можешь открыть глаза.

– Опять серёжки? – Илина спохватилась не сразу, и голос выдал разочарование.

– Не просто серёжки! – проворковала Майра, греясь в лучах солнца. – Ты посмотри!

Иногда Лин удивлялась, что она совсем не похожа на статную черноволосую красавицу, которую и матерью-то назвать было сложно. Скорее старшей сестрой. Илина послушно глянула на капельки-серёжки в своей ладони. Камушки сияли и переливались, весело рассыпая блики вокруг.

– Нравится? – мама явно ждала похвалы.

– Да, мам, – Илина подошла к Майре, обхватив её за талию.

Радости-то от них – час покрутиться перед зеркалом.

– Тебе как-никак шестнадцать исполняется. Я завтра пирог тебе испеку. С яблоками, как ты любишь.

– Спасибо, мам.

Вот и всё веселье.

Ночью Лин проснулась оттого, что услышала странные голоса внизу у крыльца. Девушка тихонько подошла к окну, неплотно закрытому ставнями.

– Ведьма, – шипел мужской голос.

– Ничего нового ты мне не сказал, Тальман, – мать отвечала спокойно и уверенно, только голос не повышала, видимо боясь разбудить Илину.

– Меня обокрала, воровка! Что-то вечно прячешь! Гляди, скажу префекту!

Мама?! Что-то украла?! Нет! Не может быть...

– Ты решил, что можешь мне угрожать, Тальман? – в голосе Майры прорезались угрожающие нотки. – Ты либо идиот, либо чего-то не понимаешь. Я у тебя ничего не крала. Я купила себе серьги. Только и всего.

– Я просил за них в два раза больше!

Лин попыталась выглянуть в окно, но увидела только два тёмных силуэта внизу, едва освещённых луной и прикрытым тряпкой фонарём в руках пришельца.

– Да? А кто пару минут назад, как и там, в лавке, пялился на мою грудь, пуская слюни, и обещал золотом осыпать?

– Да я...

– Да, Тальман, это был ты. И я буду считать эту побрякушку компенсацией за твое неучтивое поведение. А теперь тебе лучше уйти, а то, кто знает, еще превращу тебя... во что-нибудь.

На мгновение свет из открытой двери выхватил низенького толстяка.

– Сстерва, – услышала Лин тихое шипение, – мы еще посмотрим....

Утро выдалось хмурым, обещая грозу, но Майра все-таки решила сходить за краской для платья. Она собиралась сшить его для Илины – небесно-голубое, с золотым ободком, «как у королевны». А хорошая краска, как назло, продавалась только в Тарене. Лин не знала где это, но каждый раз, когда мать отправлялась туда, она возвращалась только к вечеру.

– Мам?

– Да, солнышко.

– А... эти серьги... они очень дорогие?

– Не дороже денег, милая. Но для тебя мне ничего не жалко, – Майра потрепала дочь по худому плечику. – Не грусти, я постараюсь побыстрее вернуться.

"Значит, дорогие". Илина вздохнула и улыбнулась.

– Возвращайся поскорее.

Ей вечно не о чем рассказать маме – она видит одно и то же, слышит одно и то же. Если не считать вчерашнего Тальмана. Зато Майра многое рассказала своей дочери о мире за стенами их дома, и многому научила ее. Выходило, что не очень-то там здорово, но все-таки было интересно хоть одним глазком посмотреть на берег моря, в которое на закате садится солнце, на огни и цвета праздничного Тарена, на тенистые тропинки старого Таренского леса. Люди? Людей Илина побаивалась. В детстве мама пыталась познакомить ее с детьми из соседней деревушки, но те, почему-то кидались грязью и обзывали ее ведьминым отродьем. И вчерашний визит толстого Тальмана только убедил Лин в том, что люди по большей части плохи.

Девушка устроилась у окна, принявшись за неприятную ежедневную процедуру. На мытье, высушивание и расчесывание всех ее непомерно длинных локонов уходило по несколько часов в день. Но в это время ей, по крайней мере, было чем заняться.

Когда хмурый утренний свет закрыла чья-то тень, Лин чуть со стула не свалилась, чудом не закричав. На подоконнике умостился щуплый длинноносый парень. Черноволосый и остроглазый. Он достал откуда-то маленькое яблоко и протянул Илине.

– Будешь?

Девушка молча отошла на пару шагов.

– Ну, как знаешь, – он вытер яблоко о свою заношенную куртку и с хрустом надкусил. – Так значит, это тебя тут ведьма прячет? Зачем, интересно? Ладно, не хочешь отвечать, не надо. А это чего?

Парень спрыгнул в комнату, попытавшись ухватить лежавшие на полу волосы, но Илина резко дернула за другой конец своей шевелюры, подтянув свое «богатство» к себе.

– Ты кто? – она сама от себя не ожидала такой смелости, но ведь мамы-то сейчас нет, значит, придется самой защищать и дом, и себя.

– Меня Риком кличут. А это что... всё твои волосы?

– Мои. И мама не ведьма. Что вы все нас обижаете?

– Да ладно тебе! Никто вас не трогает. Живёте тут, как у Христа за пазухой. И денег, говорят, у мамки твоей куры не клюют, – Рик с интересом осмотрелся вокруг, будто отмечая места, где могут лежать те самые деньги.

– Ты за деньгами сюда пришел? – Илина на всякий случай нащупала кочергу.

– Да не, за интересом, – Рик снова устроился на подоконнике. – А ты чего, никогда отсюда не выходила?

– Н-нет. То есть, да. Но мне тогда было пять лет. А больше – нет.

Лин не понимала, как ей себя вести с этим чужим человеком, но хотелось, чтобы он задержался подольше. Ведь он ничего плохого ей не делал, зато был первым пришельцем из большого мира, с которым она общалась за долгие годы.

– А тебя как зовут-то, длинноволосая?

– Илина.

– Ты смотри, прям как благородную, – Рик доел яблоко и выбросил огрызок в окно. – Ладно, мне пора. Я еще потом приду.... Можно?

– Мможно... – Лин сама не поняла, как взяла на себя смелость пригласить незнакомца в дом без маминого разрешения. – Только.... Я... я волосы сброшу, если мамы не будет.

– И ты что ли её боишься? Да ладно! Я ж не дурак. И так узнаю. Сам. Ну всё, не скучай.

С этими словами, Рик вылез в окно. Лин еще помяла в руке бесполезную кочергу, но потом поставила ее обратно. Вот это да! Теперь у нее появилась своя тайна. Да еще какая! Из внешнего мира. И даже волосы эти дурацкие не помешали. Немного жаль, что ей нельзя было поделиться с мамой, но Майра точно не поймёт, а увидеть Рика ещё раз хотелось.

Лин счастливо вздохнула, продолжив свою ежедневную процедуру. Теперь это казалось уже не таким нудным занятием. Да и сережки, подаренные мамой, пригодятся... или нет? Вдруг, этот Рик все-таки за деньгами приходил.

Когда небо сделалось пунцовым от падающего за горизонт солнца, Лин услышала знакомое:

– Илина, милая, я дома! – что-то было по-другому в мамином, обычно бархатном и уверенном голосе. Неужели, узнала про Рика? Сердце Лин запрыгало, как пойманный в силки зайчонок.

– Мам, что-то случилось?

– Нет, милая, просто упала. Платье порвала, руку ободрала. Больно не очень, но обидно. Извини, золотце, но я вряд ли сегодня испеку твой любимый пирог.

– Это ничего. Я мигом! – обрадовалась Илина. Мама просто упала. Плохо, конечно, но ведь она сейчас ей поможет, и всё будет хорошо.

Правда, Майра чуть-чуть приуменьшила свои проблемы. Когда она откинула свой дорожный плащ, Лин увидела огромную прореху в рукаве, обрамлявшую жуткую на вид длинную рваную рану.

– Мам... – Илину слегка замутило. – Мамочка, я сейчас!

Девушка помогла матери сесть на стул у камина и осторожно обмотала рану краем своих длинных волос. Что-то пошептала, погладила руку Майры.

– Спасибо, милая, мне уже гораздо лучше. Ты у меня просто волшебница. Впрочем, дочери ведьмы и положено быть необычной девушкой.

– Мам, а ты правда, ведьма?

Майра удивленно глянула на дочь, но потом улыбнулась.

– Люди всякое болтают. Но ты-то меня с рождения знаешь, правда?

– Правда, – выдохнула Илина, обняв мать.

Следующие несколько дней Майра отдыхала, приводя в порядок раненую руку, а Лин, стыдясь саму себя, дожидалась, когда же мать снова куда-нибудь соберется, и можно будет вновь встретиться со своей тайной. И вот, этот день настал. Майра собралась в Онгер. Этот городок – не чета столичному Тарену, но и туда ходу примерно полдня. Но ведь ещё провизии там купить – это столько же времени займет. Значит, мамы снова не будет до вечера.

Спасаясь от накатившего стыда за свое желание поскорее остаться одной, Лин насовала Майре в дорожную корзинку еды получше. Даже сама напекла пирожков с яблоками. А когда мать скрылась за опушкой леса, принялась, как в тот день, расчесывать свои волосы. Только теперь спустила край косы из окна. Прошло не меньше часа. А Рика все не было. Илина уже начала волноваться, придет ли он вообще. А вдруг соврал? Или не знает, что Майра ушла? Не сидит же он постоянно рядом с их башней...

Знакомый силуэт возник в окне как по волшебству.

– Здорово, длинноволосая! – та же куртка, тот же шустрый взгляд, даже яблоко в руке похоже на предыдущее.

– Здравствуй... Рик, – сегодня Лин решила вести себя достойно, как хозяйка дома. Как мама. – Ты верно, голодный? Могу угостить молоком с пирожками.... Сама пекла, – не удержалась, похвасталась.

– Не, я сытый. Пошли лучше в Герм прогуляемся. Там сейчас ярмарка. Говорят, сам принц пожаловал. Это в нашу-то дыру! И что он тут забыл? – Рик хитро глянул на Илину, которая застыла, как статуя с гребнем в руке.

Герм – всего лишь маленькая деревушка совсем рядом с их домом – через лес всего-то час, если пешком. Именно туда водила пятилетнюю дочь Майра. Именно там Илину чуть не до смерти забросали грязью местные дети. Что же будет теперь?

Лин беспомощно пожала плечами, кивнув на длинные русые пряди, лежащие на чисто выметенном и вымытом полу.

– Ой, да разве ж это проблема? – скорчил гримасу Рик. – Щас всё решим. Ну-ка, дай-ка их сюда.

Лин не успела ничего сказать, как оказалась обмотана в кокон собственных волос.

– Дааа, получилась толстушка, – хохотнул Рик. – Ну да лучше уж быть толстушкой, чем ведьминым отродьем. Наденешь сверху плащ, никто ничего и не поймет.

Илина рванулась к шкафу, где хранилась их с Майрой одежда, отыскала старый мамин плащ, застегнула, путаясь в завязках от волнения, встала перед зеркалом. И правда толстая. Но волос не видно, и ходить они не мешают. Как же она сама-то раньше не додумалась?

– Слушай, а чего ты это богатство не отстрижешь? – Рик придирчиво разглядывал дело своих рук. – Мешают же, наверное.

– Нельзя, – грустно призналась Лин. – Мы пытались с мамой. Но я тогда чуть не умерла. Она меня спасла, но теперь очень боится их трогать, и на меня кричит, если я только заикнусь о том, чтобы снова попробовать.

– Ясно. Ну точно ведь отродье.

Лин сжалась, боясь, что теперь-то Рик не захочет с ней водиться, и просто уйдет. Как же она сама куда-то выйдет?

– Да ладно тебе, я отродьев не боюсь. Я охотником стать хочу... или солдатом. А там храбрым надо быть. Иначе помрешь сразу. Ну всё, пошли. А то самое веселье пропустим.

На этот раз Рик решил спуститься по лестнице. Илина боязливо шла следом. На улицу она, конечно, выходила. Даже иногда прогуливалась с матерью до опушки леса. Но вот дальше была только один раз. И это её пугало. Впрочем, лесная тропинка оказалась вполне торной, хотя к домику Майры редко ходили люди. Идти по ней было легко и приятно – чувствовать лёгкий ветерок в лицо, слышать, как трещат под ногами сухие веточки и шуршат прошлогодние листья, наполняться ароматами леса и пьянящим чувством свободы.

– Слушай, а ты точно этой ведьме родная дочь? А то больно уж вы непохожие, – Илина видела только спину идущего впереди Рика, поэтому не поняла, шутит он, или говорит серьезно.

– Мама рассказывала, что такое бывает. Мой папа был светловолосым и статным. И я очень похожа на него.

– И где он теперь?

– Умер. Мама сказала, что он был моряком и погиб в страшный шторм, ещё до моего рождения. Она говорит, это мне потому такие волосы достались, что морской покровитель пожалел нас, и подарил их вместо погибшего моряка.

– Облагодетельствовал, – фыркнул Рик. – Точно твоя мать – ведьма. Услышь такое наш пастор, ну… про морского покровителя, плохо бы ей пришлось.

– Тогда не говори ему... пожалуйста... – попросила Лин.

– Вот ещё, – Рик даже остановился. – У этого жмота снега зимой не допросишься. А я ему что-то рассказывай! Погоди... ты ж говорила, что если их отрезать, ты умрёшь. Так в чем тут благодеяние? Это получается, ваш бог на вас наоборот рассердился.

– Ну... – Илина не была уверена, может ли она выдавать их с Майрой тайну человеку, с которым знакома лишь два неполных дня. Но желание поделиться пересилило. – Мои волосы... волшебные. Они лечат раны и могут даже вернуть молодость.

– Твою-то мать! И ты молчала? – Рик развернулся к Илине, схватив ее за плечи так, что девушка даже испугалась.

– Но я... ты же не спрашивал...

– Так вот значит, что Майра прячет всё это время... Хм... Ладно. Пошли, – Рик отпустил Лин и, развернувшись, снова зашагал по направлению к деревне. – Это ж значит, мне теперь никакой зверь не страшен! Это ж меня может даже Снайк ножом пырнуть, а мне только к тебе приползти нужно, и, хоп! Я уж здоров? Да твои волосы не то что обрезать, трогать теперь боязно...

Лин шла следом, ошеломленная такой бурной реакцией. Когда с холма показался Герм, её сердце пропустило пару ударов. Это была уже не та мрачная грязная деревушка, которую они с матерью посетили одиннадцать лет назад. Сейчас её домики похорошели, приодевшись в гирлянды, будто девушки на праздник. Повсюду были цветы и нарядно одетые люди. Суета даже такой небольшой деревни пугала привыкшую к уединению Лин, но и одновременно манила к себе.

– Да не бойся ты! Сегодня тут все добрые. Ну... ты только с незнакомыми людьми никуда не ходи, если позовут. А так, можешь ничего не бояться, – Рик буквально втолкнул оцепеневшую Лин в суету праздничного Герма.

– Ты тут пока погуляй. Я быстро. Вон, у фонтана встретимся, – Илина не успела ничего возразить, как Рик исчез в толчее.

Девушка совсем растерялась. Что дальше делать, она не представляла. Вон там во что-то играют дети. Нет. Детей она с пяти лет не любит. А там водят хоровод и поют. Петь она, конечно, любит, но танцевать не умеет. Да и кто её туда пустит. Она – чужая... отродье, пусть волосы теперь и спрятаны под плащом.

– Эй, милашка! Глянь, какие перстни! А бусы! Зеркальца! – Лин оглянулась. Ее манил к себе тучный мужчина, стоявший рядом с прилавком, увешанным разными драгоценностями. Рядом с ним стояла еще одна тележка, где женщина продавала овощи. Интересно, зачем маме каждый раз ходить в Онгер, если и тут можно купить провизии? Ещё дальше тянулись ряды похожих прилавков и маленьких шатров. И чего в них только ни предлагали.

Илина не удостоила толстого зазывалу ответом, пройдя дальше по рядам. Красивые ножи – как те, которыми они с мамой разделывали мясо или резали хлеб, только больше, и с драгоценными камешками в рукоятках. Какие-то непонятные деревянные штуковины, похожие на большую волну, разные животные, которых Лин видела только на картинках, принесенных мамой домой еще в детстве. Украшения и одежда. Сладости и пряности. Чего только не было в этих рядах. И все это наперебой расхваливали разноголосые торговцы. Голова у Илины совсем пошла кругом, когда ее грубо отпихнули, прижав к одному из прилавков.

– Принц едет! – пронеслось по рядам.

Торговцы и торговки, их покупатели и местная ребятня, прижались к обочинам и заборам, образовав длинный живой коридор, по которому действительно ехала целая процессия. Впереди бежали невысокие гибкие люди в зеленых камзолах, они вели на длинных поводках целую свору худых пятнистых собак. Следом ехало множество дорого одетых мужчин верхом на лошадях. По сторонам шла вооружённая алебардами охрана. Илина удивилась, увидев на всадниках подбитые мехом плащи – ведь на улице стояло теплое лето. И ей самой в коконе собственных волос было жарко.

– Дура, принц же едет! – рядом, как из воздуха, возник Рик, силой наклонив ее голову чуть не до колен. – Хочешь, чтобы кнутом огрели?

Однако, их, видимо, уже заметили. Лин увидела перед собой беспокойно переступающие лошадиные ноги. А затем приятный голос произнес:

– Отпусти-ка ее.

Рик тут же убрал руку с головы Илины, и она смогла, наконец, поднять глаза.

– Толстенькая, а мордашка ничего, – хихикнул кто-то из хорошо одетых людей.

– Заткнись, Гунтер. Ты раньше никогда не видела принца, милая? – человек, возвышавшийся перед Лин на белом коне, показался ей настоящей скалой. Светло-серые глаза с интересом разглядывали девушку, на медвяного цвета волосах красовался серебристый обруч.

Илина только головой покачала.

– Ты немая? – снова сочувственно спросил мужчина.

– Она от рождения ненормальная, Ваше Величество, – встрял Рик, – она не ответит. Потому и на Вас пялилась, дурёха.

Для убедительности он ткнул Лин под ребра. Хорошо, слой волос смягчил удар.

– Жаль.

Девушка хотела было возразить, но принц уже развернул коня, что-то тихо сказав своему спутнику, названному Гунтером. Тот порылся в кожаном мешочке у пояса, и презрительно швырнул на дорогу перед Илиной серебряную монету. Рик спохватился первым – бросился на монету, словно кот на мышь, и визгливо заголосил:

– Долгих лет королю! Долгих лет принцу! Щедрость Его Высочества велика, словно солнце!

Лин передернуло. Она, конечно, прожила всю жизнь в уединении, не зная порядков окружающего мира, но никогда ей и в голову бы не пришло так унижаться за серебряную монетку.

Когда кавалькада принца отъехала на почтительное расстояние, Рик, как ни в чем ни бывало, потянул Илину за собой.

– Пойдем. Я тебя кое с кем познакомлю.

– С кем?

– Увидишь, – Рик тащил её какими-то закоулками.

Наконец, они добрались до низенького здания с истершейся от времени вывеской. Рик впихнул свою спутницу в сумрачное помещение какой-то лавки, где пахло старой кожей и какими-то прогорклыми маслами.

– Эй, Тальм, я ее привел!

– Ну-ка, ну-ка, – раздался из-за боковой стойки знакомый голос, и на свет, льющийся из подслеповатого оконца, вышел дородный мужчина.

Илина не видела его лица в ту ночь, но и фигура и хрипловатый голос запомнились ей хорошо, поэтому она с ужасом попятилась к двери.

– Не бойся меня, девочка. Я тебе плохого ничего не сделаю. Я наоборот, помочь тебе хочу, – сально прохрипел торговец.

– Ладно, Тальман. Я тебе ее привел, что нужно рассказал. Давай деньги, да я пойду.

– Рик? – Лин не могла поверить в такое предательство со стороны того, кого уже считала своим другом.

– Да ладно тебе, не дрейфь. Тальман ничего плохого не сделает. Просто поговорит.

Несколько медных монет перекочевали в ладонь Рика, и он, насвистывая что-то весёлое, вышел на улицу. Лин прижалась к двери, размышляя убежать сейчас, или все-таки поговорить с неприятным торговцем.

– Ты мне скажи, ты чего-нибудь помнишь до пяти лет? – Тальман повернулся к Лин спиной, словно ему было безразлично, есть она тут, или нет.

– Нет, – странный вопрос.

– Угу... так... а ты не думала, почему на мать так не похожа?

Удивленная девушка только кивнула, но потом, спохватившись, произнесла:

– Думала. А почему... почему вы спрашиваете меня об этом?

– Да вот... – Тальман выложил что-то на прилавок, – нашел тут у себя кое-что. Ты глянь, глянь.

Илина неуверенно приблизилась к прилавку, едва разглядев на маленькой гравюре старое изображение. Маленькая русоволосая девочка примерно трёх лет в богатом платьице мило улыбалась зрителю. Волнистые локоны у нее за спиной обрамляли маленькую фигурку, доходя до ещё не существующей талии.

– Кто это?

– Это одна из дочерей нашего короля, да продлят боги его дни. Один из немногих её портретов. Берегу, как самую большую ценность. Бедная девочка исчезла немногим позже после того, как написали этот портрет. Ничего не замечаешь? Слишком волосы длинны у малютки. А Рик мне про твои локоны рассказал. Да имя у тебя уж больно благородное. Не потому ли Майра тебя прячет, деточка?

Нет. Быть не может. Бред какой-то.

– Я всю жизнь прожила с Майрой. Какая из меня принцесса? Я... – вспомнился принц на белом коне. Брат? Или все-таки нет? Илина растерянно оглянулась вокруг. Вдруг подумалось, как она могла одеваться, живи с детства во дворце. Какие блюда она могла бы попробовать. И что никто не посмел бы даже слово сказать о её слишком длинных волосах. Но... как же Майра?

– Аааа. Чуешь, к чему веду? – обрадовался Тальман. – Украла тебя Майра. Ууу, ведьмища! – он погрозил пухлым кулаком куда-то в окно. – Но ты не бойся, деточка, я тебе помогу. Принц Герхард сегодня гостит в Герме. Любит он тут охотиться... на разную дичь, коли понимаешь. Вот тут-то я ему и намекну. И тебе хорошо – во дворце жить – не то, что с ведьмой лесной, и мне – почёт, уважение, а там, глядишь, и прибыль. Ну, что скажешь?

Лин сама не знала, что сказать. Всё смешалось в какую-то жуткую кашу, где и хорошо бы попасть во дворец, и страшно, и Майру оставлять не хочется, и.... В общем, всё оказалось сложнее некуда.

– Не знаю, – честно призналась Илина, наконец. – Я не верю, что Майра меня украла. Зачем? Она меня любит, растит, как родную дочь, боится за меня. Я не могу думать о ней плохо.

– Да просто воровка она. Ведьмы, знаешь, все такие. Увидела, что плохо лежит, да и стащила. На одёжки, небось, золотом шитые позарилась. В общем, ты как хочешь, а я принцу всю правду расскажу.

– И... что после этого будет? – Лин отступила на шаг, уже понимая, что не хочет никаких дворцов, никаких платьев, блюд и слуг.

– Да что-что? Заберет тебя принц во дворец, дурёха. А Майре тут лучше не показываться. Повесят. Так ей и надо, ведьмище!

– Нет! – Илина рванулась к двери, распахнула её, и... наткнулась прямо на двоих человек из свиты принца.

– Куда собралась, милашка? – расхохотался один.

Лин раненым зверьком метнулась обратно, затаившись в каком-то углу. Второй – черноволосый и статный – девушку, казалось, вообще не заметил. Он сморщил нос, но прошёл к прилавку.

– Эй, хозяин! Принц Герхард желает купить у тебя что-нибудь подороже, да покрасивее. Только живо!

– Сию минуту, господа, – засуетился Тальман, роясь на многочисленных полках с промасленными свертками.

– Это ещё что? – черноволосый заметил на прилавке забытую гравюрку.

– Это? Ах, это? Мне поставщик мой привез. Говорил, что купил её.

– Портрет принцессы Лении пропал после её исчезновения.

– Да? Ээээ.... Я и не знал, что он был всего один, господа....

– Арнульф, – поймал черноволосый своего товарища за рукав, – Его Высочество приведи. Живо.

– Но он же...

– Знаю. Но это поважнее. Девки подождут.

Названный Арнульфом недовольно зыркнул на Тальмана, и выскочил за дверь. Толстяк-торговец, вдруг, стал похож на пудинг. Он трясся и утирал пот со лба.

– Господин же не думает, что я?.. – попытался он заискивающе заглянуть в глаза черноволосому.

– Еще пара слов, и с тобой будет общаться палач, так что лучше помолчи. Ответишь на вопросы Его Высочества. И если он останется доволен тобой, тебя помилуют.

Лин вжалась в свой уголок, надеясь только, что её не заметят. Через некоторое время на улице загомонили, и показался сам принц. Не слишком довольный происходящим. Следом шла его свита, хотя и несколько поредевшая после шествия по Герму. Рядом с принцем робко семенила симпатичная девушка – судя по платью – из местных. Её зачем-то придерживал под локоток тот самый Арнульф.

– Ты какого дьявола вытащил меня в эту дыру, Дерек? – принц подошёл почти вплотную к своему вассалу. Тот уверенно смотрел в глаза сюзерену.

– Ваше Величество, взгляните, – Дерек протянул принцу гравюру.

– И что? – русоволосый гигант не удостоил миниатюрку своим вниманием. – Старый портрет покойной сестры. Ты за этим меня сюда притащил?

– Она пропала.

– Что? – принц гневно уставился на перечащего ему вассала.

– Принцесса Ления пропала, Ваше Высочество.

– Пропала, умерла! Какая, к дьяволу, разница?!

– Этот человек может знать...

– Ты рехнулся?! – принц отшвырнул миниатюрку, чуть не попав в свою спутницу. Та в ужасе закрылась рукой и попыталась вырваться из хватки Арнульфа. Но тот держал крепко. – Или решил довести меня окончательно?

Дерек молчал. Пару секунд длилось противостояние взглядов, затем, принц сдался.

– Откуда у тебя эта миниатюра? – повернулся он к Тальману.

– Мне... Ваше Высочество! Покорнейше прошу простить! Я не виноват! Мне её друг подарил. А я... сохранил! Как раз вот к Вашему приезду, – зачастил торговец.

– То есть, ты знал, что к тебе придут мои люди, и потому выложил миниатюру на прилавок? – голос принца стал странно вкрадчивым.

– Да! Да, Ваше... – Тальман осекся и побледнел.

– Это откуда же ты знал, пройдоха? Не иначе голубка нашептала?

– Ваше Высочество! – заголосил Тальман. – Вот! Вот из-за неё выложил! – он ткнул пухлым пальцем в угол, где пряталась Лин. Ей стало страшно. Все взоры обратились в её сторону.

– Из-за сумасшедшей? – так же вкрадчиво осведомился принц. Он указал кому-то из свиты на девушку, и её выволокли из убежища.

– Нет, Ваше Высочество, она нормальная! И... умоляю, посмотрите на миниатюру!

Дерек, поднявший брошенный портрет, подал его принцу.

– И? – тот вопросительно перевел взгляд на Илину.

– Сходство! Вы не видите сходства? Её тринадцать лет держала взаперти местная ведьма. Бедняжка даже не общалась с другими людьми.

Принц уже внимательнее поглядел на миниатюру, потом на Илину. Фыркнул.

– Ни капли сходства. Торговец, ты пытаешься меня надуть?

– Нет! Нет, Ваше Высочество!

– Дерек, забирайте его. И девчонку.

– Куда их? – Дерек указал кому-то из свиты на трясущегося Тальмана.

– Пусть пока в подвале у старосты посидят. А потом отвезем их в Тарен. Палачи давно застоялись без дела. Пойдем, милая, – принц взял под локоток местную девушку. Та что-то пискнула и дёрнулась, но не посмела сопротивляться.

Солнце садилось, и Лин поняла, что мама вот-вот вернётся домой, а её нет, и не будет. Ей было жаль себя, жаль маму. До слёз. Но что она могла поделать? В погребе старосты было только одно окошко у потолка. Затхлая холодная сырость пробиралась под одежду, пахло плесенью и мышами. Тальман то тихо поскуливал в своем углу, то начинал проклинать Илину, Майру и Рика. Лин все больше и больше убеждалась в том, что мама была полностью права – внешний мир оказался жутким и очень неприятным.

Когда уже почти совсем стемнело, с другой стороны двери загремели ключи. Илина замерла. В погреб вошёл Арнульф.

– Девчонка, вставай. Принц ждет.

Тальман забормотал какие-то мольбы и пополз поближе к двери. Но свитский принца пнул его так, что торговец упал. Лин несмело поднялась и пошла за Арнульфом. Пройдя несколько домиков по сумрачной, кое-где подсвеченной факелами улице, Илина и её сопровождающий зашли в небольшой дом. Тёмные сени вывели в освещённую большим камином комнату. Шкуры на полу и другие трофеи, развешенные по стенам, говорили о том, что домик служил пристанищем для охотника. Принц стоял спиной к двери с кубком в руке. Широкое ложе у дальней стены было разбросано, и там.... Илина подавилась всхлипом. Там лежала девушка. Наверное, та, что была вместе с принцем в лавке Тальмана. Нижняя рубаха зияла дырами, её кое-где пятнала кровь. Восковое лицо смотрело в потолок.

– Н-ну! – принц повернулся к вошедшим, неловко взмахнув кубком в руке. – Пшёл вон, Арнульф!

Лин пробовала вино лишь дважды, но знала, как оно может путать язык и сковывать движения. Приведший её мужчина, не говоря ни слова, вышел.

– Сестрёнка! – принц пьяно улыбнулся. – Ты ведь нормальная, правда?

Лин кивнула.

– Ну ка... – Герхард быстро пересек комнату и рванул завязки плаща на Илине. – Ха! Это ж надо! Не соврал, гадёныш.

Илина встрепенулась:

– Рик?

– Н-не помню, как его там звали, – принц снова пьяно махнул кубком. – Ну, теперь пора забыть всё, что было, сестрёнка. Я тебе золота дам, платье подарю. Парчовое. Или нет. Много платьев! И бусы, и серёжки, и корону даже! Хочешь?

– З-зачем? – Лин отступила к двери.

– Ну ты же поможешь братишке, правда?

– Как?

– Твои волосы! Этот мелкий крысёныш что-то там бормотал про то, что они у тебя волшебные. И теперь... теперь я готов в это поверить! – принц глупо усмехнулся. – Ты ведь сможешь...

Герхард вдруг схватил Илину за руку и потащил к кровати.

– Вот. Я не хотел. Она оказалась... слишком уж нежной. Мне нужно, чтобы ты... ты же можешь её вернуть, а сестрёнка? Иначе папаша мне голову открутит… Вишь ли, пр…прынц должен быть достойным! Прставил согл-лядатаев своих, казёл старый.

Лин с ужасом смотрела в стеклянные глаза деревенской девушки и понимала лишь одно – она хотела быть дома. С мамой. Далеко от всего этого кошмара. Но всё же, кое-что нужно было узнать, и сейчас она могла задавать вопросы.

– А где Рик? – Илина, сделав над собой усилие, повернулась к принцу и смело глянала в его глаза.

– Что? Ах, этот? Он... ушел. Я его отослал. Ну, хватит болтать! Давай же, помоги братику!

Илина распутала узелок на волосах, отмотала прядь и приложила к руке девушки, как всегда делала с мамой. Погладила, пошептала, прося вернуть лежавшую перед ней молодую крестьянку. Ничего. Маме помогало. А теперь нет. Может, оживлять волосы не умеют? Лин убрала прядь с мёртвой руки и покачала головой.

– Что? Нет? – принц, казалось, не поверил. – Дай сюда!

Он выхватил прядь, больно дернув Илину, и сам приложил её к руке девушки. Потом к её лицу, груди. Лин морщилась, но не сопротивлялась.

– Дьявол! – Герхард развернулся, неожиданно ударив Лин по лицу. – Вздумали меня обмануть?! Правильно я этого пащенка повесить велел. И ты ещё – ведьмино отродье! Ты будешь долго умирать. Обещаю.

Лин в ужасе вжалась в стенку. А принц вдруг захрипел, рухнув на пол, как куль с мукой. В комнате стало темнее – камин почти совсем погас. В темноте зашуршала материя.

– Лин.

– Мама! – из глаз Илины брызнули слёзы.

Майра подбежала, обняла, пахнув знакомыми запахами.

– Все, милая. Успокойся. Я теперь рядом. Ох... ведь знала, что так и будет. Хорошо, травки дурманящие приготовить успела. Пойдём, он спит.

Лин только кивнула. Наверное, мама забралась сюда через окно. Через него же они и выбрались.

– Мамочка, прости, – прошептала Илина, когда они пробирались огородами.

– Всё хорошо, родная. Я не сержусь – главное, что ты цела.

– Рик! – вдруг вспомнила Лин. – Он сказал, что...

Майра остановилась, взяла дочь за плечи и развернула к себе.

– Милая. Есть кое-что.... Ты уже много сегодня видела. Но это.... Ты правда хочешь видеть этого Рика?

Лин кивнула.

– Хорошо.

На опушке тёмного леса Майра остановилась, свернула влево от тропы. Внизу перемигивались огни Герма, но здесь царил почти непроглядный мрак. На небольшой полянке Майра остановилась, нашарила толстую ветку и, оторвав кусочек от своего платья, намотала на неё. Пощёлкала кресалом, и когда ветка занялась, подняла над головой. Крик застыл у Илины в горле. Рик висел высоко над землёй, в верёвочной петле, привязанной к толстой ветке. Ветер слегка раскачивал ветви старого дерева, и оттого казалось, что Рик шевелится. Но это только казалось.

– Он же... помочь мне хотел...

Лин почувствовала, как по щекам побежали ручейки. Майра опустила факел и прижала девушку к себе.

– Всё. Теперь идем домой. Но нам придется уйти. Далеко. И уже сегодня.

Некоторое время Лин только молча плакала на ходу. Потом ветер высушил слёзы, и она тихо спросила:

– Мам, мне сказали, что я – пропавшая принцесса. Что ты украла меня в детстве. И принц... он называл меня сестрой. Это может быть правдой?

– Всё на свете может быть, милая. Но даже если это так, что тогда?

– Н-не знаю, – призналась Лин. – Но я... просто не верю.

– Это – самое лучшее, что ты можешь сделать. Хотя... я ведь тебя не держу. Ты можешь пойти во дворец.

Лин вспомнила принца Герхарда и только головой помотала. Нет уж!

– Но зачем? Зачем тебе меня красть?

– Ради волос, например, – не задумываясь, ответила Майра. – Они ведь у тебя волшебные.

– Ту девушку они не спасли, – мрачно проговорила Лин.

– Они не воскрешают. Но я могла желать вечной молодости, к примеру.

– Ты же... ты же не старая...

– Возможно, благодаря этому. И прятала тебя поэтому. И отвар дала специальный, чтобы ты думала, что можешь умереть, если обрежешь волосы. Я всё могла продумать.

– Мама, зачем ты так? – Илина почувствовала, как в груди что-то жжёт.

– Потому что теперь я поняла, как ошиблась. Я хочу, чтобы ты имела свою голову на плечах. Чтобы думала сама и выбирала сама. Ты можешь уйти, а можешь остаться со мной. Ты... мне дороже всего на свете. Ты, а не твои волосы, даже если бы я украла тебя ради них. Поэтому, я хочу, чтобы ты выбрала то, что сделает тебя счастливой.

Майра снова остановилась, повернувшись к дочери. Её глаза отражали свет дальних звёзд.

– Ты свободна уйти или остаться. Решай.

– Я не уйду, – тихо ответила Лин. – Даже если когда-то ты украла меня, ты – моя мама. А тех, кто живет в замке, я не знаю и... боюсь.

***

Говорят, много лет назад в одном королевстве жила ведьма, растившая взаперти девушку с волшебной косой – украденную принцессу. В тех местах проезжал прекрасный принц, узнавший, что красавица томится в башне. Он решил вызволить девушку и, едва увидев её, влюбился. Он сразил злобную ведьму и увёз красавицу-невесту в столицу, где она встретилась с родителями – королем и королевой. А после... после они жили долго и счастливо.

Однажды эта сказка достигла королевского дворца, где правил железной рукой принц Герхард, унаследовав престол после странной гибели своих трёх братьев. Двоих сестёр он выдал замуж за престарелого короля и безвольного мальчишку – правителей соседних государств, и, говорят, очень сожалел, что еще одна сестра пропала в нежном возрасте.

Донесли слухи эту волшебную историю и до деревеньки Герм недалеко от западных гор. И, конечно, там сразу стали говорить, что ведьма та была из их мест. Вон, даже и башня старая имеется, рассыпалась уже, правда, почитай, но всё ж таки она самая что ни на есть ведьминская. И паренька та ведьма загубила, и крестьянку молодую. А жадный купец, с которым она вела свои тёмные делишки, был казнен справедливым королём Герхардом, тогда ещё принцем. Впрочем, что-то похожее могли бы рассказать в каждом небольшом городке и в любой деревеньке.

А через несколько лет доплыла эта сказка и до восточных берегов, где её с грустной улыбкой слушала у костра уроженка другой страны – молодая светловолосая женщина, которую почитали, как целительницу, но побаивались и не беспокоили. Жила она уединённо вместе со старушкой матерью. Длинные ли у нее были волосы? Никто не мог бы с уверенность сказать, ведь она носила косы, забранные под платок.