Идеал

Глава 1

Я закрываю окно и задергиваю тяжелую бархатную штору. В комнате воцаряется полумрак, который тут же исчезает от еле слышного щелчка выключателя.

В центре комнаты меня дожидаешься ты. Веселая, взбалмошная девчонка. Задумчивая, суровая девушка. Жизнерадостная и печальная. Ты ведь всегда разная?!

У тебя черные волосы, гладко зачесанные в хвост, и челка, свисающая на лоб. Пронзительные карие глаза, которые могут заглядывать в самые глубины души. Чуть вздернутый носик и изящные черты губ.

Это ТЫ...

Точнее, ты такой станешь. Такой ты видишься мне сквозь неровную, угловатую поверхность глыбы мрамора, что стоит в комнате.

Главное — отсечь все лишние. Верно?

Я подхожу ближе и робко провожу по холодному мрамору рукой. Как я все-таки боюсь начать. Как боюсь, что ты окажешься не такой, какой я тебя задумал и вижу в своих мыслях.

Ведь это так больно, когда твои мечты разбиваются, и ты не можешь их собрать из мелких осколков.

Ведь я не первый.

***

...это было давным-давно...

***

... холодная белизна.

Плавные линии рук, округлость слегка полноватых бедер и высокая грудь. Нежные, плавные черты лица... Пухлые губы, гордый прямой нос. Вдумчивые глаза. Легкая, ниспадающая туника невесомой волной обнимает и ласкает тело. Грива пенистых волос спускается на плечи.

Идеал. Холодный мраморный идеал.

Мастер сидел в ногах статуи и не сводил с неё восторженного взгляда. Он был готов сидеть так вечно и любоваться законченной работой.

Работой на которую ушла добрая часть жизни.

— Как превосходна и идеальна ты. Ты красива не земной, а небесной красотой. Ты — созданная моей рукой, — шептали его губы. — Возможно, именно так выглядит самая наикрасивейшая и наипрекраснейшая из богинь, что обитает на высоком Олимпе.

Мастер смотрел на статую жадным взором. Смотрел и не мог насмотреться.

Идеал...

Сколько же было потрачено сил... Теперь Мастер чувствовал глубокое опустошение и гулкую пропасть вместо сердца.

Полностью исчерпанную душу.

... внезапно её взгляд стал осмысленнее. Волосы словно шевельнулись от легко прикосновения ветра. Дрогнула рука и грудь поднялась, чтобы сделать первый вздох. По тунике пробежала легкая рябь...

Он вскочил, тараща глаза и судорожно хватая губами воздух, словно рыба на днище лодке. Сердце радостно сжалось в ожидании чуда и...

Идеал. Мертвый мраморный идеал.

Просто слезы сыграли с ним жестокую шутку.

— Значит ты закончил работу?

Теримах обошел статую, внимательно в неё всматриваясь. Затем он закрыл глаза и слегка провел рукой по гладкому мрамору. Одобрительно хмыкнул.

— Поздравляю, — Теримах уселся на низенькую скамейку, всё ещё не сводя взгляда со статуи. — Ты превзошел сам себя. Это лучшая твоя работа.

— Старался, — сухо ответил Мастер.

Он терпеть не мог Теримаха. Слишком уж часто ему приходилось сталкиваться с этим юным сумасбродом, который недавно появился в Городе и почти сразу переманил половину постоянных клиентов. мастер считал его выскочкой, зарвавшимся сопляком, но, видит хозяин всех муз, этот мальчишка не обделен талантом.

И талантом дарованным богами.

— Вижу, что старался, — криво усмехнулся Теримах. — Отцы Города уже видели заказ? Сработал ты его превосходно.

Сработал!?!

Мастера покорежило от этого сухого и безжизненного слова, произнесенного безразличным тоном.. Сработал! Это он-то сработал? И все эти бессонные ночи, полная вымотанность и внезапное озарение — это просто «сработал»?

Да он...

— Я не сработал! — злобно прошептал Мастер. — Я возносил молитвы богам. Я опустошил свою душу, выворачивая её наизнанку. Я творил...

Тишина разлилась по комнате.

Тишина.

— Мы никогда не творим, — наконец сказал Теримах. — Это дано лишь богам. А мы... А мы не можем назвать свою работу творчеством, как не может дешевая портовая шлюха назвать свой товар любовью.

... разве есть у человека способность творить?..

Ты стоишь на вершине утеса и всматриваешься в небо. Оно расплескалось своей синевой от края до края горизонта и, кажется, хранит в себе все ответы на все вопросы. Но оно будет вечно оберегать свои секреты, и не один ты будешь вопрошать его.

Боги... ты сжимаешь зубы, словно от какой-то внутренней боли.

Боги... разве только они способны творит, а человеку дали лишь способность повторять?

Повторять за ними.

Ты разворачиваешься и уходишь, а небо гулко грохочет тебе вслед, разражаясь грозой, как женщина ребенком.

«Неужели Теримах прав?» — мучительно думаешь ты. -«Неужели он прав? И мой идеал — всего лишь повтор ИХ мыслей. К которым я ничего не смог прибавить».

Шумит дождь.

... груди её, бедра её..

Мастер с трудом дотягивается до кувшина и, заливая стол, наполняет до самых краев кубок. В поросячьих глазках хозяина таверны вспыхивает радость.

Хозяин любит деньги, а Мастер сегодня непомерно щедр.

— Боги, — пьяно бормочет Мастер, обливая бороду рубиновой жидкостью. — Боги, — он утыкается в ладони, и плечи его начинают подрагивать, — Будь вы прокляты.

В углу завязывается драка и Мастер, поднявшись, со странным облегчением тычет кулаком в чей-то щербатый рот.

... стан её, локоны её...

— Вы создали великолепную работу, уважаемый Мастер, — почтительно говорит толстячок в белоснежном хитоне с золотистым подбоем. — Это, не исключено, что лучшая ваша работа. Видимо, боги помогали вам и делали вашу руку твердой, а глаз верным.

Мастер с хрустом сжимает кулак и собирает все свои силы, чтобы выглядеть абсолютно спокойным.

Боги... они здесь не причем.

... груди её, бедра её...

Холодная белизна мрамора.

Мастер стоит напротив статуи и до боли в глазах всматривается в неё, словно хочет навсегда сохранить её в своей памяти. По щекам Мастера текут слезы.

— Ты заставила меня усомниться, — шепчет он. — И теперь я сомневаюсь во всем, что создал за всю свою жизнь.. Зачем я сотворил тебя? Зачем вырвал тебя из небытия?

будь ты проклята

Мастер в исступлении хватает статую и начинает раскачивать её в разные стороны. Ещё... ещё раз...

Статуя падает на пол и разбивается на множество холодных, мраморных осколков, а он со стоном падает на колени.

— Что ты наделал? — жена останавливается на пороге. В её глазах испуг. — Что ты наделал? — она опускается на пол рядом с ним.

— Я закончил работу, — Мастер обнимает жену. — Мечта моя, любовь моя. Я, наконец, закончил свою работу, Галатея.

Лицо жены озаряется радостью и ты видишь в этом лице свой идеал. Идеал, который ты пытался отобразить в мраморе.

***

... это было давным-давно...

***

За окном садится солнце. В другой комнате вяло бормочет телевизор. В воздухе ощущается что-то волшебное и сказочное.

Ощущение чуда...

Я открываю глаза — и вскакиваю с кресла.

В центре комнаты меня дожидаешься ты.

Ты!

Именно такой, какой я видел тебя в своих мечтах и снах. Такой, какой я тебя задумал.

Ты стоишь и смотришь на меня, а в глазах твоих бесенята. Волосы аккуратно зачесаны в хвост, носик горделиво вздернут, и у тебя такой вид словно ты знаешь какую-то тайну, и тебе не терпится ею поделиться. А еще ты протягиваешь, словно зовя за собой или соглашаясь следовать за мной.

И я горд таким доверием.

Я подхожу ближе и нежно беру твою ладонь.

— Пойдем, — говорю я. — Пойдем — я покажу тебе целый мир.

Вокруг всё кружится и плывет...

Ты улыбаешься и легко соскакиваешь со своего постамента. На твоих щеках разгорается румянец.

— Пойдем, — говоришь ты.