Ида

Глава 1

Ида сидела за ткацким столом, за которым так много времени провела она в своей юности и который теперь используется ею крайне редко и, отнюдь, не по своему назначению.

Девушка, с обыденной для нее небрежностью, раскидывала свой инструментарий по рабочей поверхности – это был набор специальных игл разного размера и так долго и упорно подготовленная заранее баночка с красящими составами «цвета волчьей крови», как она сама любила именовать их окрас.

Обнажив свои ступни, она с невозмутимым лицом принялась вонзать по поверхности кожи покрытое краской острие, делая им неглубокие уколы.

Окрашенная линия раны следовала за иглой и вырисовывала собой некий замысловатый узор; Ида не успела закончить работу, когда заклятие, оставленное ей у двери, начало сигнализировать о чьем-то приближении.

Девушка успела было сотворить защитное заклинание, но, когда увидела на пороге своего отца, остановила волшбу:

— ты. — Как то неясно выразилась колдунья.

— Не дай бог батю застрелишь колдунством своим, я уж в Нави тебе это припомню, — жаловался родитель, — как дух свой испущу, то буду тебе сниться и сниться и шептать тебе я буду, о да, всеми ночами буду тебе шептать – «доча, иди замуж, доча иди замуж!» И не будет тебе более покоя, как после смерти бати, — Взрывался потоком ворчания немолодой мужчина, его с возрастом выступившие морщины проявлялись и расслаблялись в тон его яркой и разнообразной мимике.

— А я вокруг хаты рассыплю соль, прочту обряд и спалю твой треклятый спирт! — В тон парировала молодая ведунья, — ведь, если что-то и будет удерживать тебя в Яви, так это самогон!

— Не вздумай трогать самогон, девка! — Не выдержал собеседник.

— А что? Или лучше, что б его сожрал наш домовой? Что б он спьяну беду накликал в дом?

— Он тоже устает и ему тоже нужно отдыхать, — встал на защиту домового отец.

— В общем ты мешаешь. Чего пришел?

Мужчина пригладил свои седеющие волосы и дружелюбно улыбнулся:

— Вобщем-то, к нам на вечере прибудут гости, я встретил, э, бродячего кузнеца, да, он сказал, что его дом сгорел и он ищет кров, а я спросил у него скока ему лет, он ответил, — веселый рассказчик сделал голос более грубым, — «двадцать пять от роду», а я такой ему: «ровно на пять лет более чем моей пригожей дочери», а он, дескать, сразу нюх свой пристроил и говорит: «такая пригожая и не замужем еще» и я ему леплю свою коронную, ты знаешь, – « такой княжне, какова у меня в поместии, только князь и подойдет, иба царскую розочку я воспитал, так-то да…» Говорю ему, что приданое у нас не крошечное и вообще, что ты вся в серебре будешь на свадьбе и вот молодчик посыпался – говорит: «а не приютите небедного кузнеца у себя а?» и я ему со всем видом, что мол меня это нисколько не берет: «ну приходи к вечеру, а там видно будет, что да как». Во как! — Отец улыбался как можно ласковее, от искренних стараний его улыбка все ширилась, все более и более, от чего из под губ начинали вылезать единственные невыпавшие клыки.

— Старый, опять ты за свое! — Застонала Ида, — Да не хочу я замуж! Кругом одни мудаки и слизни!

— Ну ты хоть посмотришь на него, котик ты мой, вдруг сердце твое дрогнет при виде его поджарых, красных, пухлых кузнечных щек, а?

После паузы недолгого молчания отец сощурился, все же обращая внимание на то, чем занимается его дочь, в попытках разглядеть желаемое он нагнулся вперед и вытянул шею:

— Опять свои татухи колешь, Ида… — Недобро прошептал тот.

— Не татуха, а символ Прави, батя!

— Какой, мать твою козу, символ, доча! Да хорош тебе этим заниматься, ты уже вся как басурманская азбука – буквы есть, а смысла никакого, вся уже в своих закорючках, как ковер Цареградовый, все колешь себя и колешь. Зачем тебе эта мура? Ну скажи! — Запричитал быстро переменившийся в настроении родитель.

— Я получу за это бонусы… — Обиженно пробормотала дочь.

— Чиво!? Какие еще бонудсы? Что за бонусы? Это женихов тебе даст? Чего-то не видно – их все меньше и меньше становится!

— Ну смотри батя… Этот знак — она показывала на шестилучевую звезду, — даст мне силу разводить огонь щелчком пальцев, — она тут же показала его действие, распалив печь, — этот знак превращает березу в хлеб, а этот… — она выдержала паузу и улыбнулась, — превращает воду в самогон, во как.

— Воду? — Возмутился удивленный мужчина.

— Угу.

— И эти бонудсы от твоих знаков?

— Бонусы. — Поправила его Ида, — от знаков и ритуальной одежды.

— Знаков… Одежды… — Пробормотал впавший в задумчивость отец, глазами он поначалу искал что-то по комнате, затем вдруг его глаза налились огнем и осененный некой идеей родитель побежал в кухонное помещение.

Послышался грохот, скрип печной дверцы, а затем приближающиеся и неторопливые шаги, заинтересованная девушка терпеливо ждала возвращения отца.

У порога Ида увидела своего батю с кастрюлей на голове и обнаженным торсом, круглый живот которого был исписан некими неведомыми даже для самой колдуньи надписями и закорючками, на медной кастрюле все тем же углем была нарисована корона.

— Ну что! — Радостно проговорил, словно запел, ехидно улыбающийся отец, — бонусы будут!?