И феникс возродится из пепла вновь...

Глава 1

— И феникс возродится из пепла вновь…

Это фраза была последним, что я запомнил из долгого сна. Другие детали ускользнули как песок сквозь пальцы сразу же после пробуждения. Не осталось ни образа того, кто сказал это, ни чего-либо еще. Зато осталась головная боль. Она была такой, будто мне вгоняли в голову кол сильными ударами тяжелого молота. Я попытался унять ее, помассировав лоб, но это не дало никакого эффекта. Пришлось смириться и просто ждать, когда неприятные ощущения пройдут.

Я попытался вспомнить, что было вчера. При попытке покопаться в воспоминаниях, голова разболелась много сильнее. Может, прошлым вечером была знатная попойка, и я слишком сильно налегал на огненную воду? Как бы то ни было, сегодня приходится расплачиваться за прошлый вечер. И раз уж я не могу вспомнить ничего из того, что предшествовало пробуждению, то хотя бы осмотрюсь. Лежал я на импровизированной постели, сделанной из мешка, набитого сеном. Подушкой служил такой же мешок, но меньшего размера. Сев, я окинул помещение взглядом. Напротив постели стоял стол из темного дерева. Слева от него был кованый сундук, на крышке которого лежал плащ с вышитым на нем гербом. С постели разглядеть что было изображено на гербе не представлялось возможным: плащ был сложен, скрывая большую часть рисунка. Вокруг также были вьюки, чем-то плотно набитые и несколько закрытых ящиков. Слева от меня стояло высокое овальное зеркало, которое почему-то ничего не отражало. Вся его поверхность была тускло-белой, что сильно контрастировало с украшенной витиеватым рисунком рамой. Вся эта мебель была внутри большого шатра, полог которого находился по правую руку от меня. Понемногу приходили воспоминания о том, что шла война с жестоким темным магом, и я возглавлял армию, состоящую из неравнодушных жителей порабощенного королевства. Детали этой истории все еще были скрыты от меня туманом памяти.

Впервые с момента пробуждения я обратил внимание на звуки, что доносились с улицы. Был гомон переговаривающихся голосов, лязг железа и какая-то возня вокруг шатра. Откуда-то тянуло дымом и гарью, которые мешались с еще каким-то крайне неприятным запахом, незнакомым мне. Внезапно полог шатра отодвинулся, впустив внутрь яркий свет. Глаза уже привыкли к полумраку, царившему в шатре, так что пришлось сощуриться, чтобы уменьшить режущую боль от солнца. В проеме угадывался силуэт высокого человека крепкого телосложения, с широкими плечами. Лицо его я разглядеть не мог.

— Сир! Я прошу прощения за беспокойство, но Вы нужны нам на передовой: силы тьмы готовят ответный удар! — с жаром сообщил мне силуэт. Кажется, это был один из генералов, с которым я сражался бок о бок.

Я смог лишь кивнуть и жестом приказать задернуть полог обратно. Похоже, времени на раскачку не оставалось. Нужно было снаряжаться и идти в бой. С улицы до меня донеслись громкие выкрики. Лязг железа стал громче, а разговоры затихли. Похоже, битва предстояла непростая. Поднявшись на ноги, я вновь окинул взглядом шатер. Снаряжения нигде не было видно, так что я полез в сундук. В нем оказалось то, что мне и было нужно: легкий доспех и меч изящной работы. К тому моменту, как я облачился в броню и закрепил меч на поясе, головная боль на удивление стихла. Пригладив волосы рукой в толстой кожаной перчатке, я взял в руки плащ. Герб изображал феникса, объятого пламенем. Вот значит, с чем был связан тот сон. Накинув плащ, я еще раз посмотрел на зеркало. Поверхность его была все такой же тусклой. Вроде оно было магическим, но для каких целей использовалось — вспомнить у меня не получилось. Так что было решено оставить зеркало нетронутым, пока о нем не вернутся какие-то более конкретные воспоминания. Перед тем, как я отодвинул полог и вышел на улицу, в моей голове промелькнула мысль: «Почему я помню так мало? Что вообще происходит вокруг?» Но я уже вышел из шатра к войску, которое мне предстояло вести в бой, так что эта мысль забилась, как птица в силках и исчезла из моей головы.

Перед шатром выстроилась небольшая армия. Вспоминалось, что войска собирались в спешке, поэтому у нас не было ни конницы, ни стрелков. Некоторые даже не совсем сносно управлялись с мечом, но выбирать не приходилось. Завидев меня, воины отсалютовали, лязгнув доспехами. Впрочем, не все были одеты в железную броню. Многие довольствовались кольчугой или вовсе кожаной броней, которая едва была способна остановить меч или стрелу, что уж говорить о заклинаниях. К счастью, маги были и у нас, пусть и всего лишь человек пять. Они стояли чуть в стороне, облаченные в свои широкие мантии, скрывающие лица под глубокими капюшонами. Подготовка была, откровенно говоря, слабой, и этим утром я не был уверен, что мы окажем сопротивление врагу. Но в противовес, я чувствовал, что нельзя больше сидеть сложа руки, и хотя бы такая армия должна пойти в бой.

Генерал доложил мне, что после вчерашней битвы нас осталось две с половиной сотни. Силы врага насчитывали многим больше, но все были уверены во мне. Эта мысль кольнула меня: все эти люди готовы были отдать свою жизнь, веря в то, что я принесу нам победу, а я даже не до конца понимал, за что мы сражаемся. Однако я был уверен в том, что сражаться было необходимо. На фоне всех этих эмоций, я произнес пламенную речь. Говорил о том, что пусть нас и немного, но мы сражаемся за правое дело, за счастье наших потомков и за лучшую жизнь для всех причастных. Слова мои прозвучали убедительно, ведь в глубине души я действительно верил в это. В конце речи я обнажил свой клинок и поднял его вверх. Моему примеру последовали все, кто стоял перед шатром. Маги выпустили в воздух небольшие огненные вспышки. Обернувшись через плечо на генерала, я увидел воодушевление в его глазах. Пора было выдвигаться.

***

Когда мы отошли от лагеря, небо заволокло серыми тучами. Начал опускаться туман, и чем дольше мы шли, тем гуще он становился. Генерал, идущий рядом со мной, утих, едва заприметив марево, хотя он не умолкал с того момента, как мы отправились в путь. Напряжение чувствовалось в воздухе. Даже самые болтливые не переговаривались, хотя обычно их сложно было угомонить. Я никак не мог вспомнить, доводилось ли мне проходить через что-то подобное до этого дня. Но, несмотря на отсутствие воспоминаний, я инстинктивно чувствовал, что за этим маревом нас не ждет ничего хорошего. И словно в подтверждение этим мыслям, где-то вдалеке раздался жуткий пробирающий до дрожи вой. Так не выло ни одно из известных животных. В этом звуке было что-то неестественное, неправильное. Словно кто-то пытался подражать волкам но делал это очень неумело.

Когда туман стал настолько непроглядным, что не было видно и на расстоянии вытянутой руки, я начал думать, что мы сгинем в этом проклятом мареве и даже не поймем, что нас убило. Но внезапно морок начал редеть и прибиваться к земле. Сперва я вздохнул с облегчением: теперь хотя бы было видно, куда мы шли. Вдалеке начала маячить и конечная точка пути. Высокая башня, с горящими на крыше огнями ждала нас. Я был уверен, что враг сидит там, на самой вершине. Может, смотрит на нашу небольшую армию. Испуган ли он нашим приближением? Или ухмыляется, зная, что все попытки тщетны?

Сперва я немного приободрился, увидев пункт назначения впереди. На радостях даже немного прибавил шаг, совсем позабыв об опасностях, что ждут нас впереди. Но потом я увидел тех, с кем нам предстоит сразиться. Даже не так, я увидел то, с чем нам предстоит сразиться. Впереди из-под земли начали подниматься темные фигуры, которым не было конца. Увидев это, наша небольшая армия остановилась. Мы смотрели на мертвецов, встающих из земли. Движения их были слишком неестественными, словно неумелый кукольник пытался дергать их за ниточки. Многие были лишены конечностей, некоторые и вовсе были без головы. Но все они сжимали в руках оружие и шли на нас стеной. Они приближались неотвратимо, наступали, не ведая страха. Я услышал, как генерал начал повторять какой-то заговор, из которого я смог разобрать только: «Будь свят, лежи на своем месте» повторенное несколько раз подряд. Кажется, кто-то позади нас вскрикнул, узнав павших товарищей. А армия мертвых все приближалась, не оставляя нам времени на раздумья. Нужно было решать сейчас: дать бой или сбежать. Я решил идти до конца. Глянул назад через плечо, чтобы посмотреть на нашу армию. Они стояли за мной, боялись, переминались с ноги на ногу. Сжимали в дрожащих руках оружие. Я не мог их винить. Было невообразимо сложно поднять сегодня оружие против тех, с кем сражались плечом к плечу еще вчера. Глядя на людей, что собрались за мной, я вспоминал, с каким воодушевлением они смотрели на меня этим утром в лагере. Мне нужно вновь зажечь огонь в их глазах и подарить веру в победу. Но словами на этот раз уже не обойдешься. Я обнажил клинок и с криком ринулся в бой, призывая воинов последовать моему примеру. Оглядываться назад, чтобы посмотреть, идет ли армия за мной не хотелось. Если я был единственным, кто предпочел сражаться сегодня, то лучше мне умереть, так и не узнав этого.

Когда мой клинок вонзился в серую плоть первого мертвяка, я заглянул в его безвольные глаза. Это длилось меньше секунды, но я вспомнил, за что сражаюсь. Я иду против короля. Против своего отца. Отца, который предал королевство и свои идеалы. Предал меня. Он ужесточал законы, не зная границ. Начал практиковать темную магию для наказания не повиновавшихся новому порядку. Превратил светлое королевство в жуткое место, которое невозможно было покинуть.

Это придало мне еще большей уверенности. Я поднимал клинок вновь и вновь, рубя на куски мертвую плоть, надеясь, что больше она не поднимется с земли. Не знаю, скольких я отправил на тот свет во второй раз, когда заметил, что рядом со мной сражается генерал, разбудивший меня этим утром. С криком он прорубался через орду нежити, не опуская клинка. Надо сказать, что его двуручный меч справлялся с толпой многим лучше моего одноручного. Наконец, к нам присоединилась и остальная наша армия. Чуть больше двух сотен человек сошлись в битве с многотысячной армией нежити. Нашим единственным преимуществом была их медлительность. Им помогала численность. В том бою мы лишились половины людей. Но когда последнее тело упокоилось вновь, мы все равно пошли вперед, к башне.

Когда мы приблизились к основанию, нас встретила армия инфернальных тварей. Демоны с перепончатыми крыльями и мордами шакалов. Огромные исполины, созданные из глины и камней. Циклопы, мечущие магией из единственного глаза. Мелкие твари, напоминающие переделанных собак. Казалось, что у нашего отряда из чуть больше, чем ста человек не было и шанса. Но тут нас выручили маги. Они смогли изгнать демонов обратно в преисподнюю, нарушить заклинание, скрепляющее вместе глину и камни. Защищая магов, нам удалось перебить нескольких циклопов и изрубить собак. Когда нас осталось лишь пятьдесят, волшебники вместе прочитали заклинание и поле боя превратилось в выжженную равнину. Надо отдать им должное: чародеи не только превратили в пепел большую часть армии тьмы, но и защитили нас от своего же заклинания. Но после такого сражаться дальше они не могли. Некоторые и стояли с трудом. Так что в башню вошло только сорок пять человек. Внутри нас встретили живые доспехи без носителей. Их было столько же, сколько и нас, но все они были чертовски сильны. Генерал крикнул мне идти вперед и закончить начатое, освободить страну, чтобы наши потомки могли возродить королевство таким же светлым, каким оно было до помешательства короля.

С тяжестью на сердце я прорвался вперед и побежал вверх по винтовой лестнице, оставив своих верных воинов позади. Поднимаясь по каменным ступеням, я слышал крики и лязг железа, доносившиеся из-за спины. Я представлял, как оставшиеся в живых воины разделываются с живыми доспехами, чтобы потом поспешить ко мне на помощь в главном сражении. Думать о том, что они проиграют чертовым железкам мне не хотелось. Мы пережили товарищей не для того, чтобы проиграть в шаге от достижения цели.

Спустя несколько пролетов, лестница наконец уперлась в окованную железом дверь. Я пнул ее чуть ниже замка. С жутким грохотом дверь слетела с петель и осталась висеть лишь на одной, качаясь из стороны в сторону. Я прошел в комнату, переводя дыхание после безумной гонки по лестнице. Отец стоял передо мной. Совершенно не удивленный тому, что мне удалось дойти сюда через столько преград. Одетый в черную мантию, с изящной короной на голове, он стоял так, словно и не растерял своего величия в тот день, когда предал все идеалы. Мне хотелось что-то сказать ему, попробовать переубедить. В конце концов, уговорить прекратить это безумие. Но я не находил подходящих слов. Оставалось только поднять клинок. Отец сделал это первым. Его меч был работы того же мастера, что выковал мой. Я усмехнулся, прочувствовав всю иронию этого момента.

Отец сделал выпад первым. Я парировал и тут же контратаковал, но он уклонился. Направив клинки друг на друга, мы закружили по комнате. Я смотрел в его глаза, но не находил в них того человека, что меня вырастил. Пора было закончить его правление и занять место на троне. Мне предстоит еще много работы над восстановлением королевства. Я сделал выпад, целясь в горло, но в последний момент направил клинок вниз, ранив короля в ногу. Не ожидая такого подлого удара, он отшатнулся, но сохранил равновесие. Я отступил, не решаясь продолжить атаку. В этот же момент он обрушил на меня несколько ударов такой силы, что они отдавались болью до локтя, когда я блокировал. Каждый раз, когда наши клинки кусали друг друга, я испытывал острое чувство дежавю, пока не вспомнил, что уже видел все это в своем сне. От этого меня прошиб холодный пот, и я замешкался, не успев уклониться от заклинания. Незримые цепи сковали меня, не давая пошевелиться, как бы я ни пытался вырваться. Отец встал передо мной, распрямил плечи и оперся на свой клинок. Он посмотрел мне прямо в глаза и заговорил.

— Сын мой… Опусти свой меч. Тебе не победить. Сколько людей так бессмысленно пали сегодня? Не восстань ты против меня, они все были бы живы. Неужели ты действительно не понимаешь, что я не предавал ни тебя, ни свои же идеалы? Я действительно стремлюсь защитить людей нашего королевства. Защитить от самих себя. Вспомни, сколько раз ты уже приходил сюда и убивал меня? Все верно, мой мальчик, это все был не сон. И ты все еще думаешь, что моя смерть что-то изменит? Послушай, что я тебе скажу: народ всегда будет достоин своего правителя. Пусть вы и решились на восстание, но пока люди останутся такими же глупыми и корыстными, желающими блага только для себя… Все будет неизбежно приходить в одну точку. Может, и не сразу… Но все же, придет. Теперь встань и сделай свой выбор: остаться в бездне мрака с глупыми и корыстными людьми, или присоединиться ко мне и помочь воспитать достойную нацию без изъянов?

Я внимательно слушал то, что говорил старик. В его словах была своя истина, я прекрасно это понимал. Но какой ценой он хочет достичь этого общего блага? Сколько свобод побрать? Скольких людей убить по своим дурацким законам? Я не мог пойти на такое. Почувствовав, что невидимые путы спали, я вновь поднял клинок.

— Прости, отец. Я не готов заплатить такую высокую цену за твою утопию.

— Да будет так, сын мой. Попытайся убить меня еще раз.

Я наступал, тесня противника к стене, отвечал на его выпады, но думал совсем не о сражении. Все мои мысли занимали слова отца о том, что я уже не раз убивал его, а потом считал это сном. Неужели тирании никогда не придет конец? Все попытки изначально обречены на провал? И за что тогда сегодня умирали люди? Но пути назад уже не было. Я загнал старика в угол. Теперь нужно прикончить его, и не дать произнести заклинание, которое запустит цикл вновь.

Загнанный в угол старик перешел в наступление. Но он уставал, рана на ноге не позволяла ему сражаться в полную силу. Я выгадал момент, и когда отец замахнулся для очередного удара, я пнул его в грудь, отталкивая от себя. Мне нужно было атаковать, пока он не восстановил равновесие. Я попытался достать короля выпадом, но сам налетел на меч, выставленный вперед в отчаянной попытке защититься. Впрочем, мой удар тоже достиг цели. Все было кончено. Мы оба были смертельно ранены. Может, на место короля придет кто-то более достойный.

— И феникс возродится из пепла вновь… — произнес мой отец и ухмыльнулся.

***

Я проснулся с дикой головной болью. Мне снился какой-то сон, но все, что я из него запомнил была странная фраза про феникса. Остальные детали ускользали как песок сквозь пальцы.