Хроники Тлена

Глава 1: Зелёный рассвет

Север ошибок не прощает — а Синее ущелье тем более. Эта глухая деревня на краю обитаемого мира была крепостью из осмолённого дуба и бычьих пузырей вместо стёкол. Здесь пахло дымом от вечного очага, солью ветров, слизывавших море за хребтами, и сыромятной пушниной. Для тридцати семейств, кормившихся охотой, весь мир сводился к заснеженным горам да лесу, где деревья трещали от мороза, словно надламывающиеся кости.

Торвальд сидел у постели отца, вслушиваясь в его свистящее дыхание. Старый охотник угасал. Сила, что бурлила в юноше с рождения, шестнадцать лет по капле выпивала жизнь старика. Возле мальчика увядали цветы, молоко скисало за час, а железные ножи покрывались рыжей сыпью ржавчины, едва он брал их в руки чуть дольше обычного.

— Сынок... — прохрипел отец, разлепляя серые губы. Его пальцы, исчерчанные шрамами от тетивы, судорожно сжали руку парня. — Час настал. Повитуха в Озерном граде кричала, будто ты проклят. Будто мать твоя умерла не от слабости, а оттого, что ты выпил её до дна, едва сделал первый вдох. Она хотела бросить тебя в прорубь...

Голос старика прервался кашлем. Темная пена выступила на губах, стекая на заиндевелый мех воротника.

— Но я не отдал, сын. И теперь слушай меня внимательно. Под полом, у печи, лежит ларец. Там всё золото, что я скопил от продажи шкур. Ты должен идти на юг, в столицу. К магам. В их Академию. Иначе ты сам себя погубишь. Они научат тебя укрощать эту силу или хотя бы держать её в узде.

Отец замолчал навсегда. Рука его обмякла, соскальзывая с одеяла. Взгляд застыл, уставившись в закопченный потолок лачуги.

В комнате повисла мертвая тишина. За стеной выла метель, но здесь уже царило иное безмолвие.

«Я помню это», — подумал Торвальд. Ему было двенадцать, когда он впервые понял, что носит внутри чудовище. На охоте он нашёл замерзшую белку — рыжий комок шерсти с остановившимся сердцем. Жалость пронзила его острее холода. Он прижал зверька к груди и прошептал: «Живи».

Белка открыла глаза. Но в них не было искры жизни. Только пустота. Движения были дергаными, механическими. Ужас заставил Торвальда сломать ей шею. Тогда он поклялся никогда больше не выпускать это наружу.

И вот теперь чудовище вырвалось само.

Из глаз юноши покатились слезы. Первая упала на холодную щеку отца. Внутри Торвальда лопнула невидимая плотина. Ледяная ярость смешалась со смертной тоской, хлынув по венам. Сила больше не подчинялась ему. Она требовала выхода.

В ушах раздался оглушительный гул, переходящий в безумный многоголосый шепот. Тысячи голосов сливались в одно слово: «Умри!» Оно эхом билось о стены, сотрясая бревна.

Торвальд закричал, зажмурив глаза. Из его груди рванула зеленоватая фосфоресцирующая волна. Бревенчатые стены треснули, как лед под топором, и рухнули во все стороны, обнажая деревню.

На улицы выползал тяжёлый маслянистый туман. Не стелясь по земле, он поднимался вверх, медленно пожирая дома по самые крыши. Деревня замерла в последнем вздохе.

Первыми упокоились собаки. Их тела окоченели в снегу, даже не успев подать голос. Затем туман просочился сквозь щели соседних домов. Охотник Бьорн умер за обеденным столом, так и не выпустив ложку; жена соседа осела на полу у колыбели. Соседи, дети, старики — смерть косила всех мгновенно, высушивая тела до состояния пергамента. Деревня Синее ущелье умерла за один глубокий вдох.

Но сила Торвальда продолжала шириться, как круги по воде. Зеленое пламя пробудило то, что спало тысячелетиями.

С жутким утробным треском начали лопаться древние курганы первобытных племён. Из вековой мерзлоты, разрывая промёрзшую землю, поднимались костяки гигантских химер — забытые творения древних колдунов. Мёртвые звери, чьи виды исчезли с лица земли тысячи лет назад, подняли к небу пустые черепа.

Поднявшись, они развернулись и тяжелым маршем двинулись на юг — туда, где теплилась беспечная жизнь человеческой столицы. Они шли уничтожать.

А посреди этого кошмара стояла одна-единственная невредимая лачуга.

Внутри неё, на коленях у кровати, всё ещё сидел шестнадцатилетний бледный парень. Вокруг него бушевал апокалипсис, но мёртвая армия обходила этот дом стороной, не смея взглянуть на его стены.

Торвальд держал остывающую руку отца. Слёзы падали на грязный пол. Ему было невыносимо холодно. Рука отца была тяжёлой и чужой, как полено. Парень думал, что теперь ему никогда не будет тепло.

Он ещё не знал, что только что переписал историю этого мира.

Глава 2: Приказ Короны

В кабинете ректора Главной Академии магии пахло старым пергаментом, сушеной полынью и терпким, выдержанным вином. Великий архимаг Алистер не любил использовать плетения света без крайней нужды. Ему нравилось смотреть, как огонь в камине отчаянно пытается сбежать из каменного мешка, сжирая одно смолистое полешко за другим. На дубовом столе царил привычный, понятный только хозяину беспорядок: разбросанные карты северных провинций, стопки документов, древние гримуары и черт пойми что еще. Одинокая свеча тихо пылала на краю, бросая на стены длинные, дрожащие тени, похожие на скрюченные пальцы.

Алистер устало потер переносицу. Ему было далеко за сто лет, но магия держала его тело в узде, оставляя на лице лишь сеточку мудрых морщин. Сейчас он медленно катал по языку глоток вина и думал, как бы половчее уговорить своего старого друга — а по совместительству императора — выделить больше золота из казны. Нужно было копать дальше. Старые захоронения и мертвые города древности на севере молчали слишком долго, а Алистер чувствовал: там скрыто нечто, способное перекроить баланс сил в империи.

В этот миг воздух в комнате стал замогильно холодным.

Изо рта архимага вырвался густой белый пар. Свеча на столе и яростный огонь в камине погасли одновременно, словно их единым ударом захлестнула невидимая ледяная вода. Комната погрузилась во мрак, и только раскаленные угольки сверкали в глубине камина, как злые, голодные глаза.

Секунду спустя тишину столицы разорвал оглушительный, тяжелый набат: БОМ… БОМ… БОМ… Это заговорил колокол на центральной башне площади. Сигнал тревоги высшего уровня. Вторжение.

— Твою ж мать, как не вовремя, — глухо прорычал Алистер.

Архимаг коротко взмахнул рукой. Ткань его домашнего халата прямо на лету потекла, меняя фактуру и цвет, превращаясь в тяжелую, расшитую серебряными рунами мантию повелителя магии. Щелкнув пальцами, он свернул пространство. В приемной императорского дворца резко запахло озоном и стылым камнем.

Там уже царила бешеная суматоха. Слуги носились туда-сюда, испуганно зажигая свечи, неся вино и закуски для знати. Алистер привычно прошел мимо них и сел в свое любимое кресло у камина, ожидая. Через несколько минут в залу начали прибывать остальные: кто-то влетел прямо в вечерних шелковых платьях, наспех накинув меховые плащи, кто-то — в тяжелых боевых доспехах. Малый совет собрался за считанные мгновения.

Император зашел последним. Высокий, широкоплечий, со старыми шрамами на мощной шее — он был из тех правителей, кто в юности отрывал врагам руки вместе с золотыми браслетами. Седина только-только начала покрывать его густую шевелюру. За ним, словно тень, следовал личный помощник. Этот человек был невероятно похож на крысу, и архимаг уже несколько лет подумывал превратить его в грызуна по-настоящему, но император не давал — уж больно Крыс был полезен в самых грязных и деликатных поручениях Короны.

— Доклад, — сухо приказал император, тяжело опускаясь в главенствующее кресло. Крыс со шуршанием раздал всем присутствующим бумаги.

— В двух словах, государь: на дальнем севере сработали скрытые талисманы прорыва скверны. Такое бывало и раньше, когда черные копатели вскрывали старые могилы, но столь мощного выброса не фиксировалось ни разу. Магические контуры столицы едва не выгорели от этой волны.

— Ясно, — император повернулся к креслу у камина. — Мастер Алистер, что скажете? Архимаг не спешил отвечать, устраиваясь поудобнее и грея узловатые пальцы о кубок с вином. Он уже знал, что это не просто нежить.

— Колебания Силы слишком специфические, — тихо произнес он, и его глаза потемнели. — Интуиция подсказывает мне, что это не воры и не артефакт. Это инициация. Подобное было двадцать лет назад, тоже на севере, в одном глухом городке. Но тогда мои люди ничего не нашли, кроме сумасшедшей повитухи. Она до самой смерти в камере бормотала: «Смерть, я видела чистую смерть…»

Император на секунду задумался. Его массивные пальцы побарабанили по резному подлокотнику.

— Если это ребенок… я хочу, чтобы он был у нас. Он должен служить империи. Если обуздать его не получится — убейте его на месте.

— Хорошо, — коротко кивнул маг. Через тридцать минут Алистер стоял в подземном зале телепортации Академии перед отрядом из двенадцати боевых магов. Те были закованы в легкие латы, увешаны защитными амулетами и держали наготове тяжелые посохи.

— Ваша задача, — голос ректора, отражаясь от каменных сводов, звучал как скрежет камня. — Найти этого выскочку на севере. Мы не знаем, как он выглядит, мужчина это или девушка, но вам это и не понадобится. Вы на месте поймете, кто это. Такую первородную силу пропустить невозможно. Если не получится увести живым — убить. Сжечь все дотла, стереть с лица земли. Разрешение императора получено, боевые артефакты вам выданы. Если источником окажется древняя вещь — забрать и доставить мне для изучения. Ясно?

— Да, милорд, — слаженно ответил отряд.

— Тогда готовим прокол. Обратно пойдете пешком, на вторую телепортацию такой массы через полмира у нас нет энергии.

Рядом с Алистером встали четверо его личных помощников-магистров. Они синхронно вскинули руки и забормотали заклинание на распевном древнем языке. Сила тугой, ревущей рекой хлынула из их тел прямо в архимага — перенести двенадцать обученных бойцов на такое расстояние в одиночку не смог бы даже он. Алистер широко развел руки, словно накрывая невидимым куполом свой карательный отряд, резко сомкнул ладони лодочкой у губ и сильно дунул.

Ледяной северный вихрь с грохотом сорвался с его пальцев, окутал двенадцать бойцов и в одно мгновение унес команду, оставив на полу лишь кружащуюся изморозь и запах озона.

В ту же секунду Алистер страшно сбледнел. Его щеки мгновенно впали, кожа покрылась старческой желтизной, а плечи ссутулились, словно на них рухнула невидимая гора. Заклинание прокола пространства на такое расстояние за секунду выпило из него лет сорок жизни, превратив крепкого мужчину в шаркающего, дряхлого старика.

— Ну ничего… и не такое бывало, — тихо прохрипел он сам себе, тяжело опираясь на край кафедры.

Четверо его помощников, отдавших всю свою ману без остатка, теперь без памяти валялись у ног ректора, бледные, как свежевыпавший снег.

— В лазарет их, — негромко бросил Алистер в темноту зала.

Из теней беззвучно соткались послушники Академии. Они подхватили бесчувственных магистров и понесли их следом за тяжело шаркающим, опирающимся на стену стариком-архимагом.

Охота на Торвальда началась.

Глава 3: Тень над Синим Ущельем

За порогом мертвой деревни Синее Ущелье мир казался застывшим во льду, но это была лишь хрупкая, обманчивая корка. Великое безмолвие Севера было нарушено. Ровным, тяжелым шагом, от которого резонировала мерзлая земля, приближался мертвый марш.

Торвальд вышел на крыльцо родной лачуги, когда бледное солнце едва коснулось острых вершин Серых гор. Морозный воздух больше не обжигал его легкие — холод внутри него самого был глубже, злее и плотнее любой стужи. Парень закинул на плечо старый охотничий мешок. На самом дне тяжело перекатывались имперские цехины, доставшиеся ценой жизни матери и шестнадцати лет медленного угасания отца.

Он обернулся. Лачуга, где он вырос, выглядела сиротливо и обнаженно. По потемневшим бревнам еще змеились блеклые зеленоватые искры, похожие на гниль, но тяжелый туман уже рассеялся, забрав с собой души всех, кого Торвальд знал с детства. Они лежали в своих домах, превращенные в иссохшие восковые изваянии с лицами, навсегда застывшими в беззвучном крике.

— Прости, отец, — тихо прошептал Торвальд. Голос прозвучал хрипло, надломленно, словно это говорил не он, а кто-то другой, занявший его тело.

Он сделал первый шаг по хрустящему насту, уходя прочь от проклятого места. Пройдя сотню шагов до опушки векового леса, парень замер. Наперерез ему из глубоких сугробов, разрывая наст, бесшумно выползали тени. Торвальд судорожно схватился за рукоять охотничьего ножа, но тут же отдернул руку. Пальцы не слушались, схваченные внезапным оцепенением. Это были не живые твари. Перед ним на заснеженную просеку выходили волки. Их свалявшаяся шерсть висела клочьями, сквозь прорехи в боках белели обглоданные, промерзшие насквозь ребра, а в пустых глазницах горело призрачное, фосфоресцирующее зеленое пламя — точь-в-точь такое же, каким только что полыхали глаза самого Торвальда.

Огромный вожак стаи, чья пасть была разорвана до самого уха, медленно, без спешки приблизился к юноше. Охотничий инстинкт, вбитый отцом, орал в голове парня: «Беги! Спасайся!». Но волк не зарычал. Животное тяжело, с глухим стуком костей, склонило массивную мертвую голову, опустив морду к самым сапогам Торвальда. Стая за его спиной синхронно, как единый механизм, легла на утоптанный снег.

Они не собирались нападать. Они ждали приказа.

Торвальд поднял глаза выше, туда, где за лесной просекой начинались склоны Серых гор. От увиденного у него перехватило дыхание, а к горлу подступила тошнота. Из треснувших гранитных скал, сбрасывая с себя многовековые ледяные глыбы, спускалась армия. Древние костяки ископаемых химер — чудовищных тварей с зазубренными бивнями и кожистыми крыльями из истлевшей, почерневшей плоти — двигались единым монолитным фронтом. Земля глухо, утробно гудела под лапами мертвых гигантов, чьи виды исчезли с лица земли тысячи лет назад.

Вся эта жуткая, непобедимая армия Тлена обтекла лачугу отца Торвальда стороной, словно та была очерчена невидимым священным кругом, и мертвым потоком устремилась на юг. Туда, где за лесами и реками лежала сытая, теплая столица людей.

Парень почувствовал, как невидимые, липкие нити Силы, тянущиеся от его собственного сердца, намертво привязывают его к каждому из этих существ. Стоило ему лишь мимолетно подумать о шаге вперед — и стотысячное войско мертвецов синхронно, в абсолютной тишине, делало шаг на юг. Он не хотел этой власти. Он ненавидел ее. Но чудовище внутри него уже расправило крылья и довольно потягивалось.

— В Академию… — выдохнул Торвальд, вспоминая последние слова отца. — Мне нужно к магам.

Он поправил лямку мешка, чувствуя, как онемели плечи, и пошел на юг, по проторенной мертвецами дороге. Он шел один, но за его спиной, прикрывая его от ветра, двигалась сама Смерть.

В этот же момент в трех лигах к югу от Синего Ущелья воздух над заснеженным полем с грохотом лопнул, словно перетянутая струна.

Пространство закрутилось в бешеную ледяную воронку, из которой один за другим на снег, проваливаясь по пояс, вывалились двенадцать боевых магов Академии. Старший отряда, магистр Бран, сразу же с силой вонзил свой тяжелый, окованный железом посох в сугроб, пытаясь удержать равновесие. Его боевые амулеты на груди бешено вращались, испуская тревожное багровое свечение, от которого снег вокруг начинал дымиться.

— Проклятье, ну и глушь, — сплюнул Бран, плотнее запахивая меховой воротник. Слюна замерзла, не долетев до земли. — Алистер забросил нас точно по координатам талисманов. Проверить контуры! Живо! Маги слаженно рассредоточились, вскидывая руки. В воздухе запахло грозой и озоном. Но не успели они сотворить ни одного поискового плетения, как земля под их ногами мелко, ритмично задрожала. Это был не толчок, а ровный, нарастающий топот.

— Магистр! Смотрите на хребет! — крикнул один из молодых бойцов, срывая голос, и указал пальцем в сторону Серых гор.

Бран вскинул руку к глазам, активируя магическое зрение. Цветной мир померк, уступая место серой ауре смерти, и тут же похолодел. По склонам гор, сметая вековые сосны, как траву, лавиной шло то, чего имперские хроники не видели со времен Первой Эпохи. Древние химеры, поднятые из вечной мерзлоты, и ископаемые мертвые звери двигались сплошной, непроницаемой стеной.

Но самым страшным было другое: магические индикаторы на посохах магов не просто зашкаливали — кристаллы-накопители начали трещать от напряжения, а зачарованная сталь плавилась, не выдерживая плотности некротической энергии, висевшей в воздухе.

— Это не прорыв скверны от воров… — потрясенно прошептал Бран, и его рука на посохе заметно дрогнула. — Это чистый, первозданный Исток Смерти. Император был прав. Здесь кто-то родился.

— Магистр, какие будут приказания? — в голосе бойцов впервые прорезался не просто страх, а животный, панический ужас. — Нас всего двенадцать. Против такой орды Первый легион не выстоит, не то что мы! Бран вспомнил бледное, осунувшееся лицо архимага Алистера и его тихий, лишенный всяких эмоций приказ: «Увести живым или сжечь всё дотла».

— Слушать мою команду! — перекрывая нарастающий гул приближающейся армии, рявкнул Бран. — В прямой бой с махинами не вступать. Наша цель — ядро Источника. Идем в обход этой костяной стены, ищем того, кто этим управляет. Если это ребенок или артефакт — мы должны перехватить его до того, как эта лавина дойдет до первых живых городов. Готовьте боевые амулеты Испепеления. Жалеть никого не будем. Двинулись! Двенадцать теней в обледеневших боевых мантиях растворились в начавшейся колючей метели, заходя во фланг движущейся мертвой армаде. Охотники и их жертва неумолимо сближались среди бесконечных, равнодушных снегов Севера.

Глава 4: Обглоданная земля

Лес кончился внезапно, словно его отсекли гигантским ножом, оборвавшись у края старого, заросшего бурьяном почтового тракта. Торвальд замер, тяжело, со свистом втягивая воздух сквозь сведенное судорогой горло. Морозный воздух больше не обжигал легкие, но страх — обычный, животный, человеческий страх шестнадцатилетнего деревенского мальчишки — все еще ворочался в груди холодным, склизким гадом.

В паре десятков шагов от него, прямо посреди заснеженной дороги, стоял огромный северный лось. Могучий зверь с тяжелыми, лопатообразными рогами испуганно прядал ушами и храпел, учуяв страшный, сладковатый запах тлена. Но бежать ему было некуда — тракт с обеих сторон обступала глухая стена тайги.

Из придорожного перелеска бесшумно, как прилив во время затмения, выкатилась зеленоватая волна Тлена. Мертвые волки, шедшие в авангарде, без рыка и лая бросились на живое существо. Торвальд дернулся было вперед, приоткрыв рот в беззвучном, животном крике, но ноги словно вросли в лед. Он замер. Вожак стаи с разорванной пастью одним жутким, механическим рывком перекусил лосю горло. Животное даже не успело упасть — костяные химеры, спустившиеся с гор, облепили тушу, как саранча. Мясо с влажным, чавкающим звуком отлетало от костей. Меньше чем за минуту от лесного гиганта остался лишь обглоданный, сочащийся темной кровью остов. И тут же этот остов дернулся, с сухим треском вставая на перебитых, неестественно выгнутых ногах, а в пустых глазницах лося вспыхнули знакомые зеленые угли.

«Что это?.. — Торвальд в ужасе отшатнулся назад, вжимаясь спиной в ствол сосны и до боли сжимая лямку отцовского мешка. — Что я наделал?»

Он не понимал, какую чудовищную силу пробудил в курганах, но чувствовал ее страшное, пьянящее, всепоглощающее могущество. Стоило ему испугаться, как невидимые, ледяные поводья в его груди натянулись до звона. Мертвая орава, уже начавшая поворачивать головы в его сторону, послушно замерла, ожидая приказа. Парень сглотнул кислую слюну, пытаясь совладать с чудовищным давлением, разрывающим легкие: — Стоять… Стойте здесь. Не идите за мной!

Он отчаянно пытался заставить тварей остаться на тракте, но Сила была слишком огромной, неповоротливой и чужой. Она подчинялась его страху, а не его словам. Это было все равно что пытаться удержать руками падающую ледяную скалу. И в этот момент оглушительную тишину Севера разорвал чудовищный, вибрирующий грохот.

— Брат, уходи! Если контуры падут — прыгай малым телепортом! Доложи во дворец, что здесь филиал преисподней! — Магистр Бран перекрикивал рев поднимающегося ветра, удерживая посох двумя руками. Посох гудел от перегрузки. Лицо магистра было бледным, как саван, а по вискам градом катился пот, тут же застывая ледяной крошкой. Он смотрел на надвигающуюся лавину костей и понимал: они не выйдут отсюда живыми.

— Но брат! Как я тебя брошу?! — Корин, которому едва исполнилось двадцать два, отчаянно вцепился в его плечо. Его хваленая дворцовая спесь слетела в первую же минуту, обнажив лишь чистый, панический ужас. Он до хруста сжимал в кулаке спасательный амулет.

— Это приказ, Корин! Выживи! — рявкнул Бран, грубо отталкивая его. В этот момент сквозь узкий просвет в костяной стене маги увидели живого человека. Одинокий, нелепый парень в поношенной охотничьей куртке стоял посреди мертвой стаи, словно остров в зеленом океане.

— Вон он, источник прорыва! Активировать огненные артефакты! Выжечь все к чертям! — скомандовал Бран, понимая, что на захват нет времени.

Двенадцать магов слаженно, как единый механизм, вскинули руки. Воздух над трактом с шипением закипел, искажаясь от жара. Секунду спустя ледяную пустыню залил ослепительный, яростный свет — маги активировали боевые контуры огня. Огненный шторм колоссальной силы ударил по авангарду армии Тлена. Живое пламя взвилось до самого неба, превращая вековые ели в пылающие оранжевые факелы.

Мертвые твари горели сотнями. Кости с сухим треском лопались от жара, но обугленные, дымящиеся скелеты химер и волков продолжали идти вперед. Им было плевать на боль. Надвигаясь неумолимой, монолитной стеной, они шаг за шагом сжимали кольцо вокруг отряда. Из дальних рядов мертвой армии, где колыхался густой, жирный туман, полетели ответные заряды — сгустки чистой, концентрированной некротической магии. Черные молнии с глухим, утробным треском разбивались о багровые щиты Академии, осыпая магов градом раскаленной каменной крошки.

— Держите купол! — хрипел Бран, чувствуя, как немеют пальцы, вцепившиеся в посох. Но щиты уже гудели, работая на последних крупицах энергии, а по краям защитного купола змеились трещины. Воздух пах озоном, паленой шерстью и вскипевшей от жара кровью. Маги были на грани сил, их лица посерели от магического истощения, но они так и не смогли продвинуться ни на шаг, чтобы достать мальчишку. Сила Тлена просто впитывала их удары.

Первым пал старый чародей справа от Брана — огромный мертвый волк, чья шкура горела, пробил истончившийся барьер и сомкнул челюсти на его горле, вырывая кадык. Следом костяная химера, объятая пламенем, рухнула прямо на магический контур, сминая магов своими многотонными бивнями. Мечи, когти, зубы и расколотые черепа — все смешалось в одну кровавую, ревущую кашу.

Бран, весь изрезанный, иссеченный осколками костей и истерзанный встречными заклятиями, упал на одно колено. Его посох с сухим треском переломился пополам. Вокруг него уже не осталось никого живого, кроме Корина, который в ужасе, ничего не видя перед собой, прижимался к его спине, выставив вперед бесполезный световой кинжал. Магистр Бран посмотрел на лавину Тлена, которая смыкала свои ряды, и принял последнее, единственно возможное решение. Повернувшись, он сорвал с шеи плачущего, бьющегося в истерике брата амулет экстренной эвакуации и с силой активировал его, влив туда остатки собственной, быстро угасающей жизни. — Живи… — прошептал Бран, падая лицом в снег.

Раздался громкий, хлесткий хлопок, от которого у оставшихся магов лопнули барабанные перепонки. Корина закрутило в слепой пространственной петле и утащило за несколько миль от бойни, в спасительную, глухую чащу леса. В ту же секунду магистра Брана накрыла ревущая волна мертвых тел, навсегда погасив багровое свечение его амулетов.

Торвальд вообще ни черта не понимал. Вспышка огня на мгновение ослепила его, а уши болезненно заложило от оглушительного рева. Откуда взялись эти люди в богатых одеждах? За что они пытались сжечь его заживо, даже не спросив имени? На секунду ему показалось, что весь мир сошел с ума и единым фронтом ополчился против него. Повсюду ревел огонь, пахло паленой шкурой, раскаленным металлом и озоном, а с неба густыми, жирными хлопьями падал черный пепел, смешанный со снегом.

Парень инстинктивно почувствовал: неизвестные колдуны, кажется, мертвы, но если он останется здесь хоть на секунду, то либо сгорит в остаточном пламени, либо попадет под удар выживших. Магическая буря выжгла все в радиусе сотни шагов, создав плотную, удушливую дымовую завесу, от которой слезились глаза. Это был единственный шанс спастись.

Торвальд рванулся в сторону от тракта, бросаясь прямо в густой, едкий, удушливый дым и тлеющий подлесок. Огонь неизвестных магов еще догорал на ветвях деревьев черными пятнами, ослепляя округу и надежно скрывая его фигуру от чужих глаз.

Парень бежал сквозь этот пепельный шторм, прикрывая лицо рукавом куртки, спотыкаясь о корни и не разбирая дороги. Он не думал о направлении — он просто хотел оторваться от этого кошмара, вытравить из легких запах горелого мяса.

За его спиной, повинуясь его хаотичному, слепому, испуганному желанию «не пускать никого к себе», останки химер и волков продолжали топтаться на месте боя. Они намертво блокировали тракт и остервенело утаптывали в кровавую грязь и пепел любые следы человеческого присутствия. Огонь, дым и слой перемолотых костей надежно укрыли перепуганного беглеца от живых и мертвых глаз.

Глава 5: Охотничий азарт

Черный, маслянистый дым от побоища на тракте еще долго волочился за Торвальдом грязным, удушливым шлейфом. Парень шел вперед, не оборачиваясь. Ноги по колено утопали в рыхлом, сыпучем снегу, но холода он не чувствовал — только тупую, давящую пустоту в груди, словно из него вырвали что-то важное, оставив сквозную дыру. Твари, поднятые его волей, остались далеко позади безмолвной, шевелящейся заградительной стеной, и это приносило слабое, тошнотворное облегчение. Он шел на юг, подальше от проклятого места, судорожно прижимая к боку отцовский мешок с монетами. Торвальд все еще не понимал, что именно произошло, но одно знал твердо: мир живых только что попытался выжечь его дотла, и обратного пути в тихую деревенскую жизнь у него больше нет. В трех милях к востоку от сожженного тракта, в глубоком, занесенном снегом овраге, пространство с тихим, болезненным хлопком выплюнуло человека. Корин рухнул лицом в жесткий наст. Защитный талисман экстренной эвакуации в его руке с тихим, хрустальным звоном рассыпался серой, мертвой пылью.

Молодой маг закричал. Пронзительно, по-детски, зарываясь лицом в ледяное крошево и пачкая щеки замерзшей кровью. Перед глазами все еще стояла картина: огненный шторм, треск ломающихся костей и лицо брата, спокойно отдающего последнюю искру жизни ради его спасения. Из двенадцати лучших бойцов магистрата не осталось никого. Только он — зеленый, двадцатидвухлетний Корин, которого Бран вытолкнул из петли палача, как щенка из проруби.

Вытерев слезы рукавом, смешанным с грязью, копотью и собственной рвотой, Корин поднялся на колени. Его трясло от дикой, бессильной ярости и пробирающего до костей холода. Он вытащил из-за пазухи личный вестнический камень Академии — треснувший, помутневший кристалл, настроенный на прямую линию со столицей. Своей магии почти не осталось, и Корин без колебаний полоснул охотничьим ножом по замерзающей ладони, втирая теплую кровь в грани камня, чтобы пробить расстояние сквозь мили льда.

— Миссия провалена, — его голос сорвался на хрип. — Отряд уничтожен. Магистр Бран погиб. Нас смяла лавина мертвецов. Это не древний некромант... Там просто парень. Я запомнил его ауру.

Кристалл тускло мигнул в последний раз, осыпавшись на ладонь мелким, бесполезным крошевом. Связь оборвалась. Корин тяжело поднялся, увязая в сугробах по самый пояс. Сверившись с положением лун и звезд, он определил, где находится ближайший город у подножия Серых гор, и упрямо, шатаясь, зашагал на юг. Жажда мести грела его сейчас лучше любого костра.

В приемной императорского дворца багровый вестнический алтарь связи тихо звякнул и погас.

Архимаг Алистер медленно отставил кубок с терпким вином на край дубового стола. На его лице не отразилось ни капли эмоций — лишь едва заметная складка залегла между бровями. Двенадцать сильных магов были ценным, восполнимым ресурсом, но полученные сведения меняли весь расклад сил на доске. Император, стоявший у карты вместе с Крысом и верховным Маршалом, обернулся к архимагу, ожидая отчета.

— Отряд погиб на северном тракте, — ровным, лишенным всякого выражения тоном произнес Алистер, подходя к столу. — Источник прорыва Силы — не артефакт и не древний пробужденный маг. Это человек. Судя по всему, местный парень, который поднял курганы без обучения, на чистом врожденном источнике. И сейчас он движется на юг.

Император жестко рубанул ладонью воздух, прерывая повисшую тишину. Звук удара эхом отразился от каменных стен. — Корона не потерпит неконтролируемой скверны на своих землях. Маршал! Объявляй боевую готовность. Пусть Первый легион выступает под предводительством Валериана. Перекрыть все дороги с Севера. Парень нужен нам живым, его Сила принадлежит Империи. Казначей, выдать золото на припасы. И отправь гонца к Крысюку. Мне понадобятся его лучшие ищейки.

Малый совет пришел в движение. Умные, прагматичные люди Империи начали войну за обладание живым оружием.