Хроники Странствующих Слуг

Пролог

-Вы слышали? Слышали? Этот мальчишка-архивариус нашёл книгу!

-Сумасшедший, того и гляди окочурится. Сила Книги Сов беспрецедентна, никто не сможет с ней справиться кроме её хозяйки.

-Да кто вообще захочет касаться этого проклятого гримуара? Хоть она и положила конец злодеяниям Бездорожника, но кто его знает, откуда эта женщина сама взялась.

-Ходит слух, что когда-то её призвала Лира Солнечный Свет, только тс-с…

-Что? Та самая богиня полу-эльфов? Разве это не миф?

-Ага, Книга Сов тоже считалась мифов и что? Обернись вокруг прошло уже три тысячелетия и мир, наконец, увидел это зло!

Прошла всего неделя с тех пор как один из магистров факультета магических архивов и регистраций пропал без вести. Поначалу его не хватились просто потому, что он часто исчезал на день или два, нередко пропуская пары у старшекурсников, а те были безумно рады пребывать в праздности и приударить за младшекурсницами. Но, когда выяснилось, что он не появлялся не только в университете, но и дома, и на подработке в центральной городской библиотеке, тут уж волей-неволей ректор поднял на уши всех, кого мог. За семь дней офицеры городской стражи обыскали все предполагаемые места его возможного нахождения – безрезультатно.

Новость об исчезновении магистра могла бы остаться одной из тех, что спустя пару месяцев забывается, если бы в его комнате не нашли записку, содержавшую следующие строки: «Призрачная Гвардия наступает. Запретный путь к Сонному перекрёстку вновь открыт». Эта пара фраз породила ужас в глазах тех, кто видел послание магистра. Ведь и Призрачная Гвардия паладинов, и Сонный перекрёсток многие тысячелетия оставались не более, чем мифом, детской сказкой, которой пугали неокрепшие умы, решавшиеся окунуться в мир культов.

Шепотки то тут, то там набирали такую силу, что этой историей заинтересовались в правительстве и вот тогда адепты Университета Магических Библиотек и Архивов поняли, что не стоило шутить над преподавателем. Парни хмурились, а девушки вздрагивали от каждого шороха. Пошёл новый шепоток, что призрак магистра теперь бродит среди адептов и карает тех, кто подшучивал над ним или издевался. С пугающей скоростью стала вспоминаться забытая легенда о Путеводном Итеане, открывшем Сонный перекрёсток, просто потому, что имя магистра было – Итеан.

Среди всей этой сумятицы, разбирательствах и проверки магистерского состава на выявления подозреваемых, Эш Герерро оставался спокоен и незыблем. Его связь с двоюродным братом не то, что не афишировалась, но и тщательно скрывалась родственниками с обеих сторон. То, что Эш попал на факультет, где работал старший брат, было чистой воды совпадение, которого не желали ни тот, ни другой. Однако, событие произошло и сейчас, сидя в битком набитой таверне на границе двух чужих государств, Эш всеми силами души вознегодовал за ту несправедливость, которая послала ему неуёмного в любопытстве двоюродного брата.

-А как, паренька-то зовут? Его имя теперь войдёт в Пантийские[1] скрижали!

-Ха! Не неси чушь! Чтобы попасть в скрижали необходимо сделать нечто удивительное, хотя бы как ведьма Тахинис или Пернатый Креон. А век мальчишки недолог, его съест книга.

-И правда, если уж все легенды говорят о том, что в книге есть запечатанные реальности, то ему точно не выжить.

-Вот-вот, так что помянем парня.

Со всех углов таверны посыпались поминальные слова в сторону молодого архивариуса, который в одночасье стал обладателем легендарной книги, хранящей по предположениям магов, запечатанные реальности.

Прошёл месяц с исчезновения магистра, затем мир разорвал новый виток этой истории – молодой архивариус тоже пропал вместе с книгой. Кто-то жалел парня, кто-то говорил, что не стоило трогать запретный гримуар. Но был и ещё один слух о том, что на самом деле парнишка не умер, а попал в прошлое, во времена Лиры Солнечный Свет и существования легендарной Школы Магических Троп и Путей, иначе как можно было объяснить появление восьмой утерянной Непостижимой скрижали в царстве Кор-Каньяр.

[1] Пантийские скрижали – второе собрание скрижалей после исчезновения Непостижимых скрижалей первых богов. Разделены по содержимому и хранятся в восьми храмах на каждом континенте.

Пантия (в пер. с санск.) – «мудрец», «учёный».

Глава 1. Провал

То, что у Лиры Герерро не получались карты знали абсолютно все немногочисленные учащиеся школы. Учитель Переплут как бы ни старался, не мог вложить свои знания, в светлую, незамутнённую трудностями жизни, голову Лиры. Поэтому, когда пришла пора сдавать карты на проверку, наставник покачал головой и запер её в библиотеке в компании небольшого количества свечей и бесконечных стеллажей со свитками и рукописями.

На самом деле ей нравилось рисование, просто прочерчивание границ рек, озёр, морей, гор и прочего ландшафта выводило её из себя. Лира не любила мелкую работу, предпочитая брать размахом и масштабом. Поэтому не было ничего удивительного, что вместо скрупулёзного выполнения задания, она решила скрасить досуг за чтением пыльных сборников, валявшихся в самом дальнем конце библиотеки.

-Так-так-так, я остановилась где-то здесь.

Лира подошла к одной из высоких резных шкафов, стоявших достаточно плотно друг к другу, чтобы протиснуться между ними мог лишь один человек. На медных табличках были выгравированы только года, когда писались либо закупались хранящиеся на полках рукописи. Ряды тянулись почти на милю[1] и заканчивались узкими дверями, ведущими в подсобные помещения, в которых хранились письменные принадлежности. Лира остановилась у стеллажа, где на медной табличке значилась дата шестьсот сорок восьмой год.

«Почти двести лет прошло. Интересно, чем они обрабатывают свитки, что их не съела вошь?», - Лире было это особо любопытно, ведь её собственные свитки десятилетней давности начали подвергаться активному поеданию.

Пройдя почти до середины ряда, Лира остановилась у своей метки в виде засохшей кленовой ветки. Она потянула на носочках и достала рукопись с довольно странным заголовком: «Перечень культов, находящихся под пристальным взором Пантеона». Лира покрутила книгу в руках и не стала открывать. Она была далека от мира культов, более того в их глуши, где находилась маленькая школа магических троп и путей «Парипатея», о том, что творилось в остальном мире доходили обрывки слухов тех историй, которые уже закончились. Например, та история с созданием Живых карт, сбежавших от своего создателя. Теперь путешественники считали за честь встретить на своём пути живую карту.

Внезапный грохот грома разразился над долиной с такой силой, что пол под ногами Лиры вздрогнул. Сегодня ночью начинался сезон Бурь. Лире всегда было озадачивало то, что смена сезонов происходила ночью. Почему не днём? Почему не утром? Не вечером? Так и сейчас с первым ударом молнии начался новый сезон, который продлиться два месяца и вновь сменится короткой передышкой в Хрустальный сезон, когда всю природу вокруг поглотит иней и первые лёгкие морозы.

Второй громовой раскат совпал с хлопком ставен на окнах. Открытые в начале читального зала, они издавали не только громкие удары от беснующегося ветра, но и жуткий скрип несмазанной телеги. Лира несколько раз просила Хорши, старшего адепта школы, позвать деда Исая из деревни починить ставни, но старшему было всё некогда. Парень был то у наставника Переплута, то помогал младшим собирать травы, то переписывал истлевающие рукописи. Тем временем хлопки и раскаты слились практически в гармоничную какофонию звуков. Лире пришлось отложить так и не открытую книгу на пол, чтобы пойти за свечами и тёплым пледом. Несмотря на то, что её оставили на всю ночь чертить карты, никто и не думал, таким образом, хоть сколько-нибудь над ней издеваться. В библиотеке всегда находились лари с долгохранящейся едой в виде вяленого мяса, сухих фруктов и кувшинов с чистой родниковой водой. В отдельном шкафу, предназначенном для хранения постельных принадлежностей, лежали тёплые пледы и подушки, набитые гусиным пухом и травами.

Тёплый плед и вкусная еда значительно приободрили её. Лира даже подумывала приняться за написание карты, раз уж гроза будет мешать чтению. Серьёзно обдумать, как провести ночь помешал новый хлопок, в этот раз, доносившийся с другой стороны зала. Сначала могло показаться, что распахнулись ставни окон в конце читальни, плавно переходящей в зал с книжными стеллажами, Лира даже подбежала к окнам, но они все были закрыты. Звук удара повторился минут через десять. Лира пошарила глазами и схватила первую попавшуюся метёлку для уборки пыли, забытую одним из учеников, дежуривших вечером в библиотеке.

-Кто здесь?

Осматриваясь по сторонам, она дошла до книжного шкафа, где собиралась провести всю ночь за чтением рукописи. Потухшая свеча валялась на полу, одним концом торча под книжным шкафом. На полу помимо Перечня культов валялись ещё две книги.

«Ветер что ли?», - подумала Лира, поднимая с каменных плит, увесистые гримуары. О том, что это были именно они, говорили богато украшенные обложки с витиеватыми узорами, замки на корешках обхватывали всю книгу, целиком защёлкиваясь с другой стороны, удерживая просаленные страницы. Золотая вышивка пронизывала ткань обложки насквозь. Складывалось ощущение, что её создавали искусные мастерицы народа арахна, а затем ткань с вышивкой уже каким-то образом приделывали к корпусу обложки. На лицевых сторонах обоих гримуаров были изображены разные символы: один олицетворял компас со стрелкой из сапфира, второй представлял собой колбу с неким содержимым внутри.

-Это настоящий хрусталь?

Лира потрогала колбу с обложки изумрудного гримуара и быстро отдёрнула руку. На пальце остался едва заметный порез. Оказалось, края колбы не были обработаны, хоть само украшение и сверкало прозрачнее воды. Разбираться пришлось около часа. Как книги смогли упасть с верхних полок, оставалось для Лиры загадкой, с учётом того, что ветер в таких отдалённых и замкнутых пространствах почти не гулял. Рукопись, оставленная лежать на полу, внезапно открылась. Лире пришлось спуститься с узкой лесенки и получить по голове, вернувшейся на полку книгой. Гримуар с компасом на обложке упал рядом с рукописью, открывшись на странице с заголовком: «Запретные маршруты».

-Ай-яй-яй…

У Лиры от обиды и резкого удара брызнули слёзы из глаз. Она присела на корточки, держа руку на затылке, куда пришёлся удар тяжёлой книгой. Пока она растирала набухающий шишак, её взгляд бегло прошёлся по страницам рукопись: «Шагай, пока ноги не сотрутся в пыль. Шагай, пока память не станет ветром. Шагай, ибо остановка – это ложь». От этих строк Лира даже передёрнула плечами:

-И кто это у нас такой умный? - Она приподняла гримуар с компасом и прочитала, - культ Вечного Возвращения? Это скорее «извращение» … Неадекватные. Так и что там дальше? Выкрали осколок из каменоломни скрижалей и написали свод законов, названный «Скрижаль Вечного Возвращения». Идейным вдохновителем стал - Странник Без Лика?

В этом вопросе не было ничего удивительного. Прозвища людям живым или мёртвым давались по их внешним характеристикам или по делам, которые они успели совершить в течение своей жизни. Например, взять учителя Переплута – за его знания в области скрытых путей и понимании языка природы, старинные путешественники прозвали его Хозяином Троп. Её отца, Эш Герерро – за уникальную способность слышать «шёпот дорог», проникать в места, закрытые от посторонних глаз и контролировать членов клана Морских Призраков. Все эти имена были даны людям живым, что же происходило с мёртвыми? Они получали имена, имеющие под собой потустороннюю форму. Таким образом – Странник Без Лика был призраком, причём вполне реальным. Странно было другое, каждые сто лет по негласному договору между основателем мира – Целусом Упавос и хранителями загробного покоя, последние приходили за неучтёнными душами, оставшимися среди живых. Год, в который потусторонние бюрократы со своими бумажками лезли в мир, называли: Голодный год. В этот период все жители от мала до велика проводили по большей части в храмах под защитой богов, либо дома, следя за семейными делами, не отлучаясь в дальние поездки. Ходило поверье, что чинуши из потусторонней канцелярии впопыхах могли взять кого-то вне списка, а разбирались они уже у себя в загробном мире. Разумеется, жертва утомлённых чернильных душ не могла уже вернуться в мир живых и торжественно отправлялась на перерождение со всеми вытекающими из ситуации почестями, но многих такое положение дел не радовало. Незаконченные дела, брошенные связи, оборванные дороги - всё это, в купе с новой жизнью и дарами от потусторонних клерков, приводило существование перерождённого в такой бедлам, что за голову хватались представители обеих сторон. Боги в гневе за хаос, наводнивший мир, потребовали у представителей Потусторонней Администрации ряд преференций для защиты жителей мира Целус. Так и пошло, что раз в сто лет на целый год мир будто засыпал глубоким сном. Единственным счастливчиком, кто выигрывал от всего этого, была природа. Представители эльфийских народов были в диком восторге и провозгласили Голодные года – периодом Очищения.

Ещё раз заглянув в рукопись у Лиры было мелькнула мысль, что эту «саблю», а так она сократила инициалы Странника Без Лика, могли ведь уже забрать? Чтобы убедиться в своей правоте она посмотрела на сноску рядом с именем призрака:

-Статус – пусто? Как это пусто? В смысле пусто? Его не поймали?

Что ж, это было не её дело разбираться в статусах призраков. Лира зажмурилась и покачала головой. По крайней мере, она теперь в курсе существования некоего чудного культа, способного привести в замешательство своей логикой, если судить их по девизу.

За размышлениями о странных культах, Лира не заметила, как буря набрала поистине неистовые обороты, словно хотела снести собой всё живое на земле. Черепичная крыша, укреплённая специальным раствором, поскрипывала, кое-где даже обвалилась. Свечи продолжали гореть мирным светом, создавая своеобразный пятачок, где Лира спокойно разместилась, обложившись книгами. Ей пришлось отложить рукопись в сторону, чтобы подтянуть к себе злосчастный гримуар. Для комфорта Лира слегка приподнялась и попыталась расстелить плед, сидеть на холодных камнях не доставляло особого удовольствия, поэтому, когда кончик пледа зацепился за резной крючок, зачем-то расположенный у самого низа, Лира была немного раздражена. Дёрнув раза два, ей пришлось наклониться, кисти пледа обмотались вокруг крючка и не хотели распутываться.

-Интересно, будет что-нибудь, если я на него нажму?

С этими словами, она нажала на резной выступ, освобождая плед. Ничего не произошло.

«Нет, ну это свинство», - мысленно вознегодовала Лира. – «Зачем тогда лепить, куда ни попадя крючки. Как будто сюда можно плащ повесить».

Поправив плащ, она развернулась спиной к шкафу и, наконец, удобно устроилась для продолжения чтения. Звук задвижки, удерживающей шкаф на каменной плите, по всей вероятности, пришёл в движение, а крючок являлся запускающим механизмом, иначе как можно было объяснить, что едва Лира взяла в руки гримуар, давивший ей на ноги, шкаф отъехал с такой прытью, словно у него выросли дополнительные ноги. Лира с визгом опрокинулась на спину, получив в нос компасом с обложки и рухнув в пустоту, с отчаянием наблюдала, как за ней закрывается каменная плита.

Боль от удара спины плавно расползалась по всему телу и зазвенела в голове. Хорошо, что гримуар, в момент падения удачно отлетел в сторону, иначе бы Лире прилетело по многострадальной голове. Плита плавно вернулась в пазы, отрезав читальный зал и единственный источник света. По ощущениям Лира пролежала, приходя в себя минут десять, последний раз, когда она могла сообразить о времени, было до смены сезонов, около полуночи. Почти час она провела за поиском источника шума и чтением рукописи, получалось сейчас было чуть более двух часов ночи, у неё оставалось три часа до того момента, как наставник вернётся в библиотеку и выпустит её.

-Карта…, - выдохнула она. – Я забыла написать карту Рачитана.

Жалеть было о чём, ведь её могли оставить ещё на одну ночь, только уже закрыть на замок отсек с книжными шкафами, который прекрасно перекрывался решётками, хранящимися во внутренних стенах. С таким раскладом, Лира, разумеется, сделает карту достаточно быстро, а вот что делать в остальное время? Спать? В такую бурю?

-Ничего не слышно, - прошептала Лира. Она подняла руку, покрутила пальцами у самого лица, но ничего кроме черноты не увидела. – Так вот, как чувствуют себя слепые люди. И впрямь, грустное ощущение. Это же, каким стойким и мужественным надо быть, чтобы вынести такой груз на своих плечах?

Она ещё раз помахала рукой и, ничего не добившись, осторожно поднялась на ноги. То, что она так легко отделалась, была явная заслуга крови матери Лиры, благородной именитого эльфийского рода. Лира, правда, не знала его название, да и не особо это её волновало. Можно было предположить, что подвал, куда она свалилась, был в высоту почти четыре метра. Осторожно вышагивая, Лира смогла определить своё местонахождение. Это была пустая комната, достаточно маленькая, чтобы использовать её, как подсобное помещение. Дверь появилась под рукой Лиры внезапно, она просто провалилась в небольшое углубление проёма и чуть не получила новую травму. Дверь была деревянной, с железной обшивкой и крупным кольцом. К счастью, она смогла спокойно выйти и остановиться, едва не потеряв равновесие.

Перед Лирой открывался невероятных объёмов подземный зал. По всему выходило, она стояла под самым потолком. Небольшой обрушившийся балкончик располагался под центральным сводом, давая обозрение на всю длину галереи, тянущейся почти десять миль. Сводчатые потолки были убраны кристаллами Полумрака[2], вырезанными в виде звёзд. Этого света было достаточно для осмотра помещений. Лира опустилась на четвереньки и ползком добралась до обрыва.

-Восемь метров как пить дать. И кости благородных бы меня не спасли, - заключила она и вернулась на исходную позицию.

Лире пришлось открыть дверь в комнату пошире. Света хватало ровно до входа, а дальше всё оставалось в том же мраке. Лестница нашлась рядом и вилась внутри колонны. Там тоже были вмонтированы кристаллы в причудливой природной форме. Сама галерея представляла собой бесчисленное множество колонн, по обеим сторонам располагались двери высотой в два, а то и три человеческих роста. Между дверями имелись ниши со статуями людей, эльфов и представителей других рас. Одни держали в руках книги, другие оружие, третьи ветки растений, у каждого был свой, неповторяющийся у других предмет в руках. Пройдя пару метров, Лира заметила, что некоторые двери были приоткрыты, в них ютились сундуки, размещённые один на другом. В одной комнате Лира насчитала порядка восьми открытых стеллажей с дубовыми фонарями. И всё-всё в этих помещения, да во всей галерее было титаническое, всего было чересчур, как будто человек или некто, в своё время не мог остановиться. Безмерность просто кричала из всех комнат.

«Сколько ж тут всего?», - думала Лира, заглядывая во всё новые и новые комнаты. С учётом того, что ей каким-то образом следовало вернуться, пора было закругляться. – «Это последняя комната и всё!», - кивнула она сама себе, - «Возвращаюсь обратно».

За очередной приоткрытой дверью тоже оказались сундуки. Интерес стал пропадать, открыть крышку хоть какого сундука Лира не могла, они все были придавлены своими собратьями. Она развернулась и заметила у выхода маленький ларчик. Обрадовавшись такой находке, Лира дёрнула крышку вверх. Ларец был закрыт.

-Даже замочной скважины нет, - буркнула Лира. – И как открывать сей ценный предмет?

В ответ на её слова, по золотым крепежам фасада сундука начали загораться буквы, они охватывали полностью весь сундучок: «Простатой сперва нас, к себе железной хваткой тянет; для милых дам прекрасным занимает блеск целого глаза и сердце привлекает».

Лира крутила ларец, в руках думая, что эта загадка очень смахивает на ту чушь, которую порой говорит наставник. Хотя может она не права? Лире, не доставало усидчивости, всякого рода загадки были для неё сложны. Она посмотрела второй и третий раз, времени оставалось совсем мало, а ей предстояло ещё найти выход из этого подвала. Она последний раз прочитала надпись и всмотрелась в крупный камень, расположившийся в центре крышки. Его мутная поверхность была удивительно прозрачной, а внутри весь пронизанный сетью застывших пузырьков, образовалось некое подобие морозного узора.

«Надо оставить метку, вдруг ещё раз сюда приду», - подумав так, Лира достала из кармана шаровар вышитый платок серого льна и повесила на ручку двери с наружной стороны комнаты.

Обратный путь занял по ощущениям не более пятнадцати минут. Она ушла не так далеко от входа, чтобы пройти до самого дальнего конца галереи, где даже свет кристаллов не давал разглядеть, что находилось дальше. Лира вернулась в клетушку, порыскала на полу книгу, слава Целусу, гримуар лежал практически в центре и нашёлся быстро.

Вопрос о том, как выбраться из комнаты встал ребром. Допрыгнуть до потолка уж точно не представлялось возможным, лестницы под рукой не было, а, если бы и была, то, как отворить каменную плиту?

«Может здесь есть ещё одна дверь?», - мысль была хороша, Лира не проверила ещё одну стену, но надежда была слабая. Она на ощупь двинулась вдоль стен второй раз. Пока медленно продвигалась по кругу, у неё складывалось стойкое ощущение, что за неё кто-то наблюдает. Игра ли воображения или правда во тьме был некто отлично маскировавший своё присутствие, Лира не успела обдумать эту мысль, её нога зацепилась за очередной крючок, а плита под неё просела и стала подниматься вверх. Уж как она смогла удержать равновесие, одним богам известно. Напрягал и тот момент, что верхняя плита не отворялась.

-Да где же.… Как же…, - Лира шарила по стене в поисках хоть чего-нибудь, чтобы либо остановить плиту, либо открыть потолок.

Но ничего делать было не нужно. Внезапно камень, поднимавший Лиру, остановился сам, когда она уткнулась макушкой в потолок. Верхняя плита чуть просела, заработал механизм, и камень стал отъезжать в сторону, постепенно смещаясь. Через пару минут Лира стояла в библиотеке, в соседнем секторе.

-Лира?

Она обернулась на слегка хрипловатый голос. Перед ней стоял Хорши с ведром и тряпкой. На его бледном лице было написано облегчение вперемешку с растерянностью. Он поставил ведро на пол, подошёл к удивлённой Лире, которая осматривала залитое солнцем помещение. Складывалось впечатление, что она провела всю ночь и утро в этом подземелье.

-Ты где была? Мы тебя обыскались! – Вдруг накинулся он. – Наставник с ума сходил, мы всё побережье обыскали, весь лес! Ты хоть своей дурной головой думаешь, когда что-то делаешь?! Почему тебе не сиделось спокойно на месте? Куда тебя ночью понесло? Лира, ты уже не маленькая, тебе не десять лет! Хватит в игрушки играть! Из-за тебя!..

-Хорши!

Бледный с покрасневшими глазами Хорши повернулся и отступил слегка в сторону, дав возможность Лире увидеть Марлину. Старше н восемь лет и не так давно выйдя замуж, Марлина не переставала наведываться в школу и помогала время от времени обучать младших адептов основам путешествий.

-Успокойся, - порекомендовала она и подошла. Теперь они вдвоём стояли над Лирой, словно над провинившимся ребёнком. – Лира, ты, где была? – Марлина повторила вопрос, недавно заданный самым добрым учеником школы. – Если хотела прогуляться, тебе стоило сказать об этом, а не пропадать на седмицу. Думаешь, наставник бы тебя не отпустил?

«Вот это я попала», - вздыхая про себя, удручённо думала Лира, - «Ещё переживала, что не успею к рассвету вернуться, а стоило переживать, вернусь вообще или нет». Наконец, она смогла немного сконцентрироваться. Марлина и Хорши сначала ждали от неё хоть какого-нибудь ответа, а раз ожидание затягивалось, следовало предположить, что виновница происшествия не собиралась ничего рассказывать.

-Иди, отдыхай, - сказала Марлина, отступая в сторону.

-Но…

-Хорши, ты посмотри на неё, под глазами синяки, сама вон вся в ссадинах. Ей лекарь нужен. Иди, Лира.

Та только кивнула головой и вышла на свежий воздух. Внутренний двор школы встретил её залитый солнцем и продуваемый ароматным ветром, разбрасывающим хрупкие крупинки солёных брызг с моря. На первый взгляд ничего как будто не изменилось. Основное здание точно так же обступали жилые постройки, библиотека, где Лира провела по уверению старших целых семь дней, ни на йоту не сдвинулся со своего места напротив общежития преподавателей, пусть и пустого. Следует ли упоминать, что учитель Переплут был единственным наставником в небольшой школе, готовящей путешественников? Для Лиры, попавшей сюда десять лет назад, это казалось странным. Помещений было более чем достаточно и для более многочисленной публики, включая подсобных рабочих. Но адепты всё делали сами: уборку, готовку, шитьё спальных принадлежностей и прочие бытовые дела.

-В путешествии вам слуги не помогут, - говорил наставник, - учитесь быть самостоятельными.

Лира отвлеклась на резкий порыв ветра, ворвавшейся с другой стороны здания библиотеки. Там начинались заливные луга, поначалу можно было предположить, что они растянулись на многие мили, но этот образ был обманчив. Всего одна верста отделяла это мнимое зелёное море от скального обрыва, уходившее в настоящее море. Густые молочно-белые курчавые облака возвышались целыми замками над полями, набухая в преддверии нового залпа бури.

Лира развернулась и пошла в сторону общежития. По пути ей не попалось ни одного человека из той маленькой горстки учащихся, которая обитала в стенах школы. Комната встретила её привычной картиной: окна, выходившие на луга, радовали ярким голубым небом и облаками, едва помещавшимися в оконной раме. Постель была убрана, на небольшом круглом столе, примостившемся у самого окна, стояла хрустальная ваза с засохшими ветками клёна. Сундук продолжал быть открытым, как она его и оставила накануне своего приключения.

Устало закрывая дверь, она думала: «Ничего не понимаю».

[1] Миля – 7,468 км

[2] Камень Полумрака – артефакт потустороннего мира. Является неким фонарём, освещающим путь духам и призракам. Для простых людей является довольно бесполезным камнем света. Позже стал необходимым атрибутом в проведении ритуалов для общения с богами. В современную эпоху приобрёл колоссальное значение для некромантов и магов иллюзий.

Глава 2. Переход через Сонный Перекрёсток

Лира хотела лечь спать. Бессонная ночь или ночи постепенно давали о себе знать, глаза слипались, а в шее явственно нарастала боль, да и лицо было слегка не в презентабельной форме. Ей пришлось сходить в купальню за общежитием и потратить почти час на отмокание в горячей воде, она бы просидела и дольше, однако, уснуть в общественной ванне, сидя в бочке с водой, Лира не могла себе позволить. Проспала она почти до самого вечера. Её никто не трогал, не заходил в комнату, не звал на обед, и в целом из открытого окна совсем не пахло едой.

Сонно поднявшись и растерев лицо руками, она вышла на открытую веранду в ночной сорочке. Предгрозовая тишина наполнила пространство, безмолвие, сопровождающее её, совсем не наполняло сердце Лиры спокойствием. Она подумала, что адепты так сильно на неё обиделись за исчезновение, которого она сама, кстати сказать, совсем не планировала, только в комнате хотя бы одного из учеников должен был гореть свет, а его не было. Лира прошла вдоль комнат и стучала в каждую дверь. Не получив ответа, она побежала к комнате наставника, но и там было закрыто.

-Что происходит?

Сердце было не на месте. Лира озадачено размышляла: «Не могли же они разом все пропасть? Нет, ну допустим, на меня обиделись и ушли в деревню, но учитель-то должен остаться здесь. С его стороны это глупо на меня обижаться, когда я просто упала в подвал. Это же смешно…Шутка…». Как бы то ни было, шутка или нет, но в школе не осталось ни души, кроме самой Лиры.

Она вернулась в комнату, оделась в тёплые вещи и пошла в кухонную пристройку. Огонь в очаге не поддерживали с самого утра, на это намекали неубранные угли и пепел, запачкавший пол перед камином. Подсчитав в уме количество дров, Лира прикинула, что ей хватит их не более, чем дней на пять-шесть. Делать было особо нечего, она взялась за готовку. На ужин её ждал кусок мяса, найденный в холодном погребе, травяной отвар, яблочный пирог, сделанный из тех запасов продуктов, которые оставались, и лёгкая похлёбка. В тишине она съела всё подчистую и с дымящейся кружкой вышла на улицу.

Рядом с кухней находился амбар, где хранили сено для лошадей жителей деревни. Здесь, среди бескрайних полей и лугов выросли одни из самых выносливых пород парнокопытных – Хопские[1] лошади. Часто амбар школы использовали, как дополнительный склад. В случае, если зима длилась дольше восьми месяцев запасы сена использовали для кормления лошадей и прочей домашней скотины.

Лира обошла амбар, открыла ворота со стороны заливных лугов и, удобно устроившись в душистых тёплых стогах, принялась греть руки, рассматривая вечернее небо. Редкие лесные птицы пролетали над полями и во весь голос пели свои песни. Интересно о чём они были? Яркие дневные тона неба менялись на бледные молочно-голубые оттенки, сменяющиеся у самого края, желтовато-розовым предзакатным цветом. Холодный вечерний воздух покусывал кончик носа и охлаждал пальцы, что хотелось накинуть на себя тёплый меховой плащ. Правда, у Лиры такого не было, но иногда, в мечтах, она представляла, что её спину укроет крепкая мужская рука, и они вдвоём будут молча любоваться закатом. Шум моря внизу придавал всей картине умиротворение. До первой звезды оставались считанные часы. Солнце постепенно садилось в тонкие облака, встававшие снизу клубистыми слоями. Предвестники новой бури, которую Лира пропустила из-за дневного сна.

-Надо выяснить, что происходит. Как минимум объяснить, почему меня не было, а то я ушла и даже не рассказала, где была и что случилось. Потом… потом извинюсь? Если посмотреть с их точки зрения, то я вообще-то виновата. Так-то да, сидела бы себе спокойно, нарисовала карту, утром бы меня учитель выпустил, пошла бы тихо, спокойно спать.

Лира часто разговаривала вслух, когда оставалась одна. Это помогало осознать некоторые свои не то чтобы недостатки, скорее поступки, в которых она была не права. Хотя чаще, таким образом, она вгоняла себя в некое состояние меланхолии, когда совсем ничего не хотелось. Ситуация, в которую попала Лира, в этот раз была двоякой. С той и с другой стороны, все стали лишь участниками череды нелепых инцидентов, результат, которых Лира узнала спустя час, сидя в гостях у Калиты. В доме вдовы кузнеца уже расположились за столом дед Исай, один из старых и лучших охотников деревни Солёной, находившейся недалеко от школы, староста деревни – Михей и бледная Марлина. Они молча дождались, пока Лира сядет за стол и выпьет чашку горячего травяного отвара. Слово взял Исай на правах старшего представителя в компании:

-Ну, девонька, делов ты натворила знатных, - дед сурово сдвинул брови. Но Лире было всё равно, что он пытался из себя показать. Её больше интересовало, куда пропали ученики. – Это ж надо было умудриться переполошить всех вокруг. Ты не подумала о том, что люди будут беспокоиться и волноваться за тебя? Тебя разве никто не учил оставлять записки перед уходом? А?

-Если бы я действительно ушла, то сказала бы об этом, - в глубине души Лиры начало развиваться раздражение. Она моментально вспыхивала, когда чувствовала несправедливость и пусть она знала, что в целом серьёзной вины за ней нет, но эти люди пытались уличить её в том, чего не было. Сейчас в голове у неё крутилась лишь одна мысль, стоит ли рассказывать им правду или оставить в неведении, если уж они сами себе уже всё придумали.

-Лира ну хватит оправдываться, - взорвалась Марлина, - что ты как маленькая, ей Богу. Пропала на семь дней, потом голодовку устроила, ты хоть немного о других подумала?

-Чего? Какую голодовку?

-Ты три дня из комнаты не выходила, мы не могли к тебе попасть, - Марлина смотрела на неё со смесью презрения и лёгкого высокомерия. От былой заботы, как к младшей ученице не осталось и следа. – Думаешь, все будут подобно наставнику кружить вокруг тебя и пылинки сдувать? Очнись, люди вокруг не обязаны это делать, у каждой своей жизни. Никто не будет бегать за тобой и заглядывать в рот, чтобы узнать в хорошем ты сегодня настроении или нет.

-Марлина, - осадила Калита.

-Что?! Из-за неё наставник исчез! Ребятам пришлось одним идти на соревнования, и она ещё ни в чём не виновата? Вот пусть одна в школе и сидит, раз так нравится!

С этими словами молодая женщина поднялась и вышла из дома вдовы, громко хлопнув дверью. Лира сидела, молча сдерживая гнев готовый выплеснуться на бывшую соученицу. Негодование только росло, но Лира окончательно пришла к выводу, что все здесь присутствующие убедились в своих словах, её никто слушать не будет.

«Ну и не надо», - печально думала Лира, посматривая на хмурые и не особо приветливые этим вечером лица жителей деревни, - «Я в родственники к ним не напрашивалась. Ничего не расскажу, но куда пропал учитель и что это за соревнования – надо выяснить».

-И что это за соревнования? – Начала Лира свой расспрос, пригубливая поостывший отвар. – Неделю назад… точнее десять дней назад, о нём ещё не было слышно.

-Кхм… не знаем, - взял слово Михей, попеременно поглядывая то на Исая, то на Калиту. – Вроде как в первый день твоего исчезновения пришла тут парочка чужаков, поговорили с Хозяином Троп, да и было принято решение отправить вас…кхм…учеников школы на соревнование, уж какое – ей Богу не знаю. Вот. А потом, уже они начали собираться, да и потихоньку все пошли с теми двумя. Тут только Марлина осталась – она и не ученица ж больше, да Хорши, но тот учителя и тебя искал. Как ты вернулась, махнул рукой и тоже ушёл, за ним как раз пришли, чтобы проводить.

-Да-а? И куда наставник делся? Может тоже ушёл?

-В лес, - кивнула Калита, - бурчал всё про тебя, да лес, ах, и записку оставил, сказал коли вернёшься – передать, - она достала из кармана фартука маленький свиток, залитый сургучной печатью, и передала Лире.

«Лира, девочка», - так начиналось письмо. – «Я знаю, ты не виновата, в том, что провалилась в подземные галереи. Скорее всего, дальше восьмой двери ты не пойдёшь, и мой тебе совет не ходить, остановись там, где ты была. Твои друзья поехали на соревнования по написанию карт в храм Нараяна, благодаря помощи знакомых. Догадываюсь, что никто из имеющих удачу знать тебя, не поймёт, что ты провалилась в магическую точку, замедляющую время, они довольно редки, а потому малое количество настоящих путешественников знает о них, я вам тоже не рассказывал из опасения, что ли, что вы захотите побывать там. Опустим сейчас это, и я перейду к сути.

Лира, у меня есть одна встреча, которую я оттягивал, сколько мог и боюсь, что после неё уже не смогу увидеть ни тебя, ни моих дорогих учеников. Они останутся там, а ты вольна распорядиться своей долгой и, дай Целус, счастливой жизнью так, как сама того хочешь. За всё время я никому не рассказывал историю твоей жизни и советую тебе сделать то же самое. В тебе течёт удивительная кровь, но Лира, твои родственники весьма своеобразны и думаю, скоро настанет время, когда они захотят с тобой познакомиться. Если ты не готова, то тебе стоит уйти из школы и посетить моего старого ученика – Тариуса. Когда же захочешь и умом, и сердцем обрести дом и покой – надень амулет в виде солнца. Он лежит в моей шкатулке в комнате. Заходи – не стесняйся. Ты удивительно добрый и заботливый ребёнок, не расстраивай саму себя, не кори за то, что чего-то не успела, тебе предстоит долгая и насыщенная жизнь. Я всегда буду рядом, приглядывая за тобой. Как жаль, что не смог сказать это всё лично, но мне пора в путь. Не грусти, девочка.

Твой наставник, Хозяин Троп Переплут».

-Марлина с Хорши его читали?

Лира повертела письмо в руках, просмотрела на скрытые чернила, по всему выходило, что его написал сам наставник. При целой печати, конечно, сомнительно, что старшие читали что написано в послании, но судя по обстановке было уместнее подтвердить свою догадку.

-Нет, - Исай прикурил трубку с недавно прибывшим табаком и откинулся на спинку стула. – Хозяин Троп даже наложил на него какое-то особое заклинание. Его письмо далось бы только тебе в руки.

-Он что-то говорил перед уходом?

-Нет.

На том и распрощались. Лира кивнула и, сказав, что закроет дверь сама, вышла из комнаты в сени, открыла дверь на улицу и захлопнула, оставшись в сенях. Странные перегляды этих троих заставили её насторожиться. Они ей не оставили выбора, вынудив подслушать весьма занятный разговор:

-Может зря ты ей не сказал? – Голос Калиты звучал неуверенно. – Куда он вообще ушёл?

-Да откуда я знаю, - сказал Исай. – Михей вон сам видел, были тут трое, шныряли повсюду.

–А кто?

-Вот всё-то вам бабам знать надо, - дым от табака постепенно заволакивал всю комнату, Лира тоже его почувствовала, стоя в сенях. – Ладно, по секрету скажу, только мелкой этой ни слова, Марлина просила не говорить. Мужчины были, высокие, все в золоте. Из южных земель, скорее всего. Буря ещё начиналась, а им хоть бы что! Стоят себе преспокойненько, оглядываются. Хозяин Троп их как увидел, сразу всем приказал в школу возвращаться, а сам побежал голубя отправлять.

-Ты откуда всё это знаешь?

-Так я у Михея был. Время-то обеденное, - пожал плечами Исай. - Пошли они значит к школе, а тот их поджидал, у самой калитки стоял. А потом уже в сумерках выхожу покурить, как они втроём в лес ушли.

-В какой лес?

Вопрос был не праздный. Ещё с давних пор деревня Солёная располагалась между небольшим лесочком, затерявшимся на просторах Истанских степей и Озёрным побережьем. Так вот в лесок этот никто не ходил, он и названия не имел, чтобы дети по наивности не решили проверить свою храбрость. Люди не то, чтобы боялись его, просто существовало негласное правила, вход в тот лес строго запрещён. Неважно пойдёт ли один человек или компания. Местные жители ходили в другой лес, лежавший в нескольких милях от Солёной. Добираться до него занимало дня два-три, поэтому сборщики грибов и ягод назначали определённые дни и организовывали группы для похода. Сначала шли к дельте реки, выходившей в Озёрный пролив, спускались на лодках вниз до леса и там уже около берега занимались кто чем: кто дрова колол, кто грибы-ягоды собирал. Поэтому, когда Исай хмуро глянул в сторону лесочка, его собеседники напряглись, Лире же и объяснять было не надо, она тоже не была столь глупой, какой притворялась перед остальными.

-Ничего не слышал, - вдруг спросил Михей, налив себе бражки из кувшина. Калита как раз приготовила её на пробу к предстоящему празднику. - О чём они говорили?

-Про вялый путь что-то или сонливый путь, - задумчиво произнёс Исай. – Точно со сном связано было.

-Сонный перекрёсток.

-Может быть.

Компания сидела в полной тишине под мерный треск поленьев в печи. Между ними иногда вились клубы дыма и уходили в сени, где Лира тоже дышала этой не самой приятной смесью. Каждый думал о своём.

-О Сонном перекрёстке дурная слава ходит, - неуверенно начала Калита. – Мне муж рассказывал. Я по незнанию чуть туда не пошла, а потом он уже поведал эту историю. Лет эдак двести назад был в школе один учитель, ходил туда-сюда, а потом исчез. Искали-искали его, да так и не нашли. Через год ещё случая да-три было, а после пропажи ученицы местным и адептам туда запретили ходить. Мол, места нехорошие.

Лира стояла молча, переваривая информацию. Это совсем не то, о чём ей говорил Переплут. Может Калита ошиблась? Стоило послушать дальше, хотя ноги уже стали замерзать.

-М-да, - начал Михей резко выдохнув. – Есть у нас одна легенда о Тени Сонного Перекрёстка. Её как раз мой дед и рассказывал все встречным-поперечным. Наш род даже стал неким хранителем этой легенды. Многие тогда посчитали его умом тронутым, а когда случилось несчастье с ученицей, так сразу к нему побежали…

Исай удивился, а Михей кивнул мол, кто уж чужаку расскажет о таком. Исай живший в Солёном почти пятьдесят лет впервые слушал легенду места, где провёл больше половины жизни.

-Сонный перекрёсток – узел пяти дорог, где тропы не только ведут в разные стороны света, но и в разные времена. Говорят, что тот, кто ступит на него в час между полночью и рассветом может перейти – но никто не знает куда именно.

-Как это? – Спросила Исай.

-А вот так, - пожал плечами Михей. – Такие истории чай не особо любят рассказывать, иначе кто же жить захочет в этих местах? Вот и решили учителя брать клятву о неразглашении, чтобы детишки и взрослые туда носы не совали.

Пока разговор не продолжился, Лира осторожно присела на лавку, рядом с дверью в тёплую комнату, вынула ноги из ботинок и принялась греть их растиранием.

-Школа тогда ещё в самом рассвете была. Учеников приходило много, все общежития были забиты под завязку, в нашей деревне только сорок адептов жило, так они и тут за лесочком строили себе дома. Заправлял на тот момент всем Путеводный Итеан. Хороший мужик говорят, был, сам учеников искал, многие после встречи с ним сами приходили. Известность науки о путешествиях в массы нёс. Купцы тут ездили ежечасно, богатый край… ай, что уж, - помотал головой Михей, будто сам лично видел всё это. – Случилась трагедия аккурат в день Осеннего равноденствия. Ну-ка, Калита ты ведь из тех краёв, да? Помнишь что-нибудь?

-Немного. По поверьям в эту пору ночь побеждает день. Великие эльфы светлых дворов уходят на зимовку, а Тёмные дворы впервые распахивают ворота для выгула диких коней.

-Верно. Так вот именно в этот день Итеан пришёл на перекрёсток, чтобы совершить древний ритуал «Перехода»: трижды обойти центр, держа в руках зажжённый фонарь…

-А откуда такие подробности?! – Возмутился Исай.

-Тише ты! – Шикнула Калита. – Дай договорить человеку.

-Хм, м-да… трижды обойти центр, держа в руках зажжённый фонарь из дубовой коры и прошептать слова. Какие уж, не знаю. Мой дед тогда был мальчишка-подпасок[2]. Успел только овец с гор спустить, а сам не вышел. Заплутал маленько. А тут слышит шорох и хоп! в кусты спрятался. Он-то и видел, как Путеводный Итеан остановился в самом центре, поднял фонарь – и свет в нём погас, будто его задул кто невидимый. В тот же миг молодой мужчина растворился в воздухе. Не исчез – а будто выцвел, словно туш на промокшем пергаменте. Дед тогда со всех ног домой бежал, влетел в село, всех перебудил. Да кто ему поверил? Директор часто подолгу уходил раньше, так что беду поняли не сразу. Через какое-то время пропало ещё два учителя и с тех пор на перекрёстке стали происходить странные вещи. Путники слышали шёпот в траве, видели отражение самих себя, идущих по другим тропам. А иногда, в особенности в туманные ночи, на камнях появлялся влажный след босых ног – будто кто-то невидимый кружит на месте, не в силах найти дорогу. Ходил слух, Итеан застрял между мирами. Мол, ищет путь домой. Вот тогда-то и пропала ученица. Молва гласит, если встать на перекрёсток в ту же самую ночь и зажечь фонарь - можно услышать, как он зовёт на помощь. Но никто не решился проверить. Ведь никто не знает, чей голос ответит ему из темноты.

Комнату наполнила тишина. Лира едва могла сглотнуть комок в горле. Получалось, наставник не ушёл, а исчез, попав в ловушку перекрёстка. И это не первый раз, когда такое происходит, но Путеводный Итеан жил двести лет назад, Лира как раз читала рукописи из секции, сформированные в период его жизни. Тогда сколько же лет…

-Так он жил двести лет назад, как твой дед мог его видеть?

-А я разве сказал, что нынешний? – Михей весело хмыкнул. – Это был мой дед, живший восемь поколений назад. Да-а, Исай, со счётом у тебя не очень.

-А ты знаешь, как пройти к этому перекрёстку?

У Калиты, как у истинной женщины, любопытства было хоть отбавляй. Этот же животрепещущий вопрос волновал и Лиру. Оставалось дождаться, что скажет Михей.

-Сложно сказать, - почёсывая бороду, произнёс староста. – Найти этот перекрёсток можно с помощью дубового фонаря, а такого не существует, там ещё какой-то камень нужен, который путь покажет. Знаю, что в лесу, а дальше, - и он махнул рукой, мол, больше не спрашивайте.

Лира кивнула и очень тихо вышла, один раз только петля скрипнула, но компания этого не услышала. Она бежала со всех ног к школе, ворвалась в свою комнату и заперлась на щеколду. В окне уже были видны грозовые тучи, молнии сверкали в их глубине, подсвечивая яркими синими и лиловыми цветами. Лира захлопнула ставни и окна и пошла на кухню, подгоняемая ветром в спину. Печь растапливалась быстро, ведь совсем недавно она уже ела, в котелке закипал травяной сбор, в углях лежала картошка. Лире предстояла долгая ночь для принятия решения, мало того, со дня на день за ней должны были прийти неизвестные родственники.

-И куда поддаться бедной девушке? – Вслух спросила она.

Состояние было далеко от спокойного, в районе солнечного сплетения свился тугой комок и не хотел уходить. Лира хотела унять тревожное чувство, вышагивая по кухне кругами, только это почти не помогало. Она села за стол и перечитала письмо ещё раз, прокрутила в голове подслушанные новости и приняла решение. Встречаться с предполагаемыми родственниками ей пока не хотелось, был у Лиры уже случай такого знакомства, то ли это был дед со стороны матери, то ли брат, она плохо помнила, эти странные личности приезжали, когда она ещё жила с семьёй, как сказала их соседка: «Ор выше гор, хорошо, что сам высокий с земли эту каланчу не слышно».

Должно быть, раз отца с матерью нет, этот некто решил взяться за неё – Лиру, ха, не на ту напал. Скрыться в степях у неё вряд ли получится, а вот в школе – раз плюнуть. Ей нужны были только песочные часы, одежда, еда и иллюзия, что школа давно покинута.

-Где там мой подвал…

Самое сложное было создать видимость отсутствия. Ребята ушли из школы не так давно, все помещения выглядели обжитыми и те, кто уже был на пути к Солёной, могли задержаться здесь. Лира собрала все свои вещи, включая маленький хрустальный колокольчик, подаренный отцом на десятое день рождения, висевший над окном и звучавший всякий раз, когда дул западный ветер. Она перенесла все свои вещи в библиотеку и почти до самого вечера держала люк подвала открытым, чтобы перемещать туда необходимые предметы на пару дней. На следующее утро, Лира бегала по деревне в поисках Михея, в конце концов, ей пришлось довольствоваться просьбой к его жене – Аруне, чтобы она делала записи в журнале посещаемости библиотеки. Задача заключалась в якобы ежедневной проверке сохранности книг, пока Лира не вернётся из своего короткого недельного путешествия. На самом же деле, таким способом Лира хотела отследить время, проведённое в подземелье.

-Ты снова уходишь? Даже Марлине не скажешь?

Лира только пожала плечами и, вышла из дома старосты, вдохнув полной грудью чистый разряженный после бури воздух. Какая разница скажет она Марлине о том, что её не будет или нет, мнение о Лире, несмотря на долгое знакомство сложилось. Теперь она будет действовать так, как лучше для неё самой. Лира медленно брела по тропинке в сторону школы, наслаждаясь редким проблеском голубого неба сквозь черничные облака.

В Истанских степях было ещё холоднее, чем здесь. Продуваемые со всех сторон, они мчались от моря до моря, разливаясь сочной зеленью и пологими холмами. Лира очень хотела побывать в степях, ходили слухи, что те места заняли несколько драконьих родов. Ей хотелось взглянуть на них. Надо было подготовиться, следовало запастись едой, тёплой одеждой и другими вещами, которые понадобятся в путешествии, когда их вечно забываешь.

Вечер она встретила в библиотеке. В этот раз все ставни были закрыты наглухо, ничто не мешало ей сосредоточиться на поставленной цели. Ей пришла в голову хорошая идея использовать лестницу, чтобы не рухнуть вниз, как в прошлый раз, только она оказалась короче. С другой стороны, можно было попробовать спуститься благодаря плите, вернувшей её наверх, сработает ли? Лира встала на плиту, покрутила головой, нажала на крючки, но те были неподвижны.

-Значит, на спуск работает только этот, - заключила она и вернулась к дыре в полу. – Может по верёвке спуститься?

В шкафах нашлись верёвки для перетаскивания стеллажей, иногда они пригождались. Лира постаралась связать их, получив верёвку длиннее, чем предполагала. Взяв парочку факелов, она, наконец, закрепила один конец вокруг ножки так, чтобы можно было после спуска его утянуть за собой. Сняв запор на рычаге, она быстро метнулась в дыру и практически пролетела по самодельному канату, сильно ударившись пятками о плиты. Боль пронзила ноги до самых икр, но эта мелочь не стоила внимания, пока Лира не получила второй конец верёвки. Света сверху было достаточно, чтобы Лира успела зажечь факелы и разместить их в подставках, стоявших по углам комнаты.

-Теперь всё, - кивнула она, рассматривая закрытый наглухо потолок. – Ну-с, а тут можно неплохо провести пару недель, - Лира с энтузиазмом осмотрела шесть корзин с едой и водой, тёплые пледы, клубки пряжи и многое другое. Первым делом, Лира поставила в центре комнаты маятник, его щёлкающий звук немного раздражал, однако, был необходим в сложившейся ситуации, затем достала песочные часы. Она решила взять их с собой, чтобы постараться не потерять счёт времени. Вынув из ближайшей корзины пергамент и перья с чернилами, Лира вывела дату: тринадцатый день месяца Гроз, сезон Бурь.

В этот раз она не стала бежать сломя голову и отложила осмотр комнат и сбор необходимого инвентаря до утра. Маятник мешал спать, у Лиры был очень чуткий слух, и его мерное щёлканье раздражало в тишине пустой комнаты. Грустным для Лиры стало открытие – часы никак ей не помогали определить точное время, проведённое в подземелье. Собравшись с духом, она решила постараться поспать только один час. Получилось у неё или нет, было сложно сказать, когда Лира открыла глаза, песок в верхней колбе закончился, но факелы ещё горели. Это радовало.

Наскоро перекусив вяленым мясом и сыром с водой, Лира накидала еды в сумку, привязала часы к концу факела, взяла клубок и двинулась в галерею. Вспоминая рассказ о Сонном перекрёстке, Лира находила массу подтверждений словам Михея. Что склад камней Полумрака, что дубовые фонари – здесь было всё для проведения ритуала.

«…трижды обойти центр, держа в руках зажжённый фонарь из дубовой коры и прошептать слова. Какие уж, не знаю». Лира нахмурилась, слова она тоже не знала, и найти их не представлялось возможным. Если только об этом перекрёстке где-то не написано. Где?

Бродя из комнаты в комнату, думая о своём, Лира постепенно собирала необходимые вещи: фонари, камни, золотые слитки, которые ещё предстояло дробить, иначе её могли бы обокрасть на первой же просёлочной дороге. Она дошла до своей метки, оставленной, как ей казалось, дня три назад, льняной платок же всем своим видом указывал на то, что её здесь не было как минимум месяц.

-Странное место, - прошептала она. – Целус, пусть незваные гости уйдут из школы как можно быстрее. Поскорей бы выбраться отсюда.

Лира вновь присела возле ларца. С удивлением она обнаружила, что буквы так и продолжали светиться: «Надо попробовать ещё раз», - подумала она, рассматривая шкатулку со всех сторон.

-Итак, «Простатой сперва нас, к себе железной хваткой тянет; для милых дам прекрасным занимает блеск целого глаза и сердце привлекает». Как ни посмотри, а написана чушь. Так, ещё раз…, - она прочитала строфу раз шесть и всё равно не нашла разгадку, пока глаза не заслезились от усталости и буквы не начали смазываться. В этот момент сердце чуть сжалось, в эту секунду Лира подумала, что усталость играла с ней злую шутку, слова на фронтоне были написано по-разному:

«Простотой сперва нас, к себе железной хваткой тянет; для милых дам прекрасным занимает блеск целого глаза и сердце привлекает».

-Алмаз.

[1] Хопские лошади – тяжеловозы. Имеют гнедой окрас и серебряную гриву. Стандартный рост от двух до двух с половиной метров.

[2] Подпасок – подручный работник при пастухе, обычно подросток.

Глава 3. Логрус

Прошло всего пару дней, а Лира с благоговением возносила благодарность родителям и Целусу, что ей достался рациональный ум. Наставник часто говорил, что чтение и развитие таких, простых на первый взгляд, способностей как: интуиция, смекалка и анализ – достаточно часто спасали неопытных путешественников в первых одиночных странствиях. Сидя на небольшом камне, торчащем из земли, Лира любовалась просторами Истанских степей. Теперь у неё было время подумать о том, что она нашла и, что узнала за последний месяц.

Не трудно было догадаться, что подземелье было построено на межвременном разломе, редкое явление, благодаря которому попавшие туда оставались молоды проживая жизнь медленнее других. Лира провела в подземелье двое суток, смогла дойти до тридцать шестой двери, за которой хранилось высококлассное оружие, и собрать внушительный арсенал вещей в каморке под потолком. Прожив в галереях тридцать два часа[1], Лира с опаской вылезала из подземелья, ей пришлось приложить немало сил, чтобы вытащить все собранные вещи, в том числе и свои. Страх Лиры не оправдался, она лишь напугала своим помятым видом бледную Аруну, в послеобеденный час, стоявшую в дверях и записывающую в библиотечную книгу отметку об уборке.

Как выяснилось позже, Лиры не было целый месяц: день в день. На вопрос пойдёт ли она в деревню – Лира ответила отказом и принялась собирать вещи в дорогу. Посещение подземелья дало ей пищу для размышлений на много дней. Она так же умудрилась стащить книги из библиотеки, включая те, что не так давно едва не покалечили её. Навьюченная, как вол, Лира пошла в пристройку, где держали небольшое стадо овец, среди которых оказался осёл – забытая гордость Хорши, нашедшего бедного ослика среди продававшейся скотины на одной из ярмарок. Когда вьючное животное привели в школу, все усомнились в живучести этого парнокопытного. На тот момент он был тощ, лыс и обладал всем набором болезней, которые только могли свести в могилу едва стоявшего на хрупких ножках молодого ослика. Однако, Хорши не сдался, взмолившись небесам, он упросил Лиру и наставника выходить домашнего зверя, потому как лишь они двое были достаточно искусны в лекарском деле, чтобы вытащить ослика из лап смерти. Почти пять лет у них ушло на то, чтобы поставить этого недокормыша на ноги и вот, настал его час отплатить за лечение, крышу над головой и сочную травку, богатую озоном и полезными минералами.

Лира ничего не спрашивала о родственниках, которые должны бы были посетить эти места, не ходила в деревню и посчитала за лучшее уйти тихо, никого не тревожа. Она с осликом представляла собой занятную композицию – два вьючных животных с вещами, включая промасленные ткани для сооружения палатки. Несмотря на симпатию к ушастому созданию, Лира бы предпочла животинку побольше, например, водяного буйвола – способного переносить гораздо больше вещей, но и в палатку бы он не поместился, а ослика хоть можно было спрятать во время бурь.

Вышли они рано утром, на рассвете, когда вся деревня ещё спала крепким сном, и ведать не ведала, что школа была опечатана и постепенно растворялась. То было особое заклинание, обладающее возможностью сокрыть от посторонних глаз накопленные сокровища. С этого момента о защите школы и сохранности артефактов можно было не беспокоиться.

В Истанских степях сезон Бурь был другим, самый короткий, разделявший лето с осенью, он длился всего два месяца и постепенно снижал температуру воздуха до того стремительно, что в первый день месяца Красных Листьев, многие доставали из сундуков шерстяные вещи и тёплые сапоги. Школа располагалась на самом краю Истанских степей, а по другую сторону Озёрной бухты начинался Север - земли Ледяных лисиц, Алмазных оленей, Снежных драконов и прочих представителей белой пустыни. Какой была природа там? Лире иногда было интересно помечтать о том, что она соберётся в путешествие и отправится изучать северные просторы, но судьба распорядилась иначе и ей предстоит найти этого таинственного Тариуса.

«Интересно, где его искать?», - думала Лира, жуя кусочек вяленого мяса. В письме не говорилось ни слова об этом. С другой стороны, у каждого ученика была книжечка с адресами последнего местожительства адептов. Это было очень удобно. Пролистав пару страниц, она наткнулась на него: Тариус – владелец магазина «Пёстрая дорога», проживает в Городе Тысячи Глаз, в Девятом переулке.

-Город Тысячи Глаз. Разве это не тот самый город, где хранится глаз Целуса?

Этот город находился в совсем другой стороне от храма, куда Лира держала путь. Но ей не так часто выпадала возможность получить то, чего она хотела, поэтому, решив отложить, ненадолго встречу с Тариусом, тем более было неизвестно владеет ли он до сих пор магазином или переехал в другое место, Лира решила прогуляться по степям, в надежде встретить-таки местных драконов. Медленный путь, размеренный, о котором она всегда мечтала.

Лира вообще всё чаще привыкала к одиночеству. У неё всегда было чем себя занять в свободные часы будь то чтение, рисование или садоводство. Она любила сажать цветы, разбивать весной огород, ездить на лошадях и учится у старших стрелять из лука. Беззаботное время, которое могут дать только взрослые люди ещё не вставшему на ноги ребёнку. Но жизнь не может быть такой вечно и Лира это понимала. Хотелось бы ей остановить мгновение, но стоит ли это делать? Вдруг в будущем её ждёт что-то лучше?

-Разобьём привал? Сегодня уже поздно идти дальше, - Лира посмотрела на осла, мирно дремлющего в густой траве. – Даже не слышит.

Она покачала головой и принялась устанавливать палатку. Когда она закончила с обустройством ночлега, вечер опускался на степи. Это было нечто поразительное. Если бы Лире сказали, что золото может течь с неба, она бы ни за что не поверила. На много миль вокруг, что охватывал её взор, золотой закат окрашивал поля в богатое убранство драгоценного оттенка, на фоне всего этого глубоким казалось синее небо, словно морские глубины сегодня поднялись ввысь посмотреть на мир. Не хватало слов, чтобы описать дикую первозданную красоту природы, и Лира начинала понимать, почему степные драконы выбрали именно это место. Зрелище это длилось не так много, чтобы она устала созерцать сокрытое во времени сокровище Истанских степей. Зажигались звёзды, костёр грел спину, а ослик, проснувшийся от треска поленьев, переместился под бок и пощипывал травку.

-Жалко, я карту созвездий не взяла, - шёпотом поделилась печальной новостью Лира. – Сейчас бы мы с тобой узнали, в какую сторону нам идти, а так завтра пойдём на солнце. Честно говоря, я вообще не особо разбираюсь в этом, - она махнула рукой в сторону темнеющих пейзажей, - надо было учиться лучше. О! А может, пока посмотрим, что там в сундучке?

Она вернулась в палатку, удачно поставленную рядом с камнями, прикрывающими тканевые стенки от набирающего скорость ветра, и достала из мешка завёрнутый в ткань ларчик. Открыть его оказалось проще, чем она предполагала, стоило просто пораскинуть умом. За те пять дней, что Лира стремительно отдалялась от деревни, её мысли постоянно возвращались к ларцу. В подземелье, едва щёлкнул запор крышки, она тут же его закрыла обратно, чтобы не упустить время выхода. Затем сборы и побег, но она не забывала, что ларец ждёт своего часа и, по всей видимости, он настал.

Ослик внимательно следил за тем, как Лира нажала на алмаз в центре крышки, крутанула против часовой стрелки, затем обратно и до щелчка. Запор открылся, и крышка выпрыгнула из пазов.

-Ура! Свобода! Да будет мне свет!.. Костёр? Не-ет! Не-ет! Закрой, живо закрой! Нет-нет-нет, меня здесь нет, я молчу!

Лира с перепугу захлопнула крышку, едва приоткрыв. Всё стихло. Она посмотрела на осла, у которого глаза выглядели так, словно ему дали пожевать глубоководного кальмара с чернилами. Животное повело ушами прислушиваясь и наклонило морду к ларцу.

-Думаешь, стоит открыть?

Вариантов как будто не было много. Она снова открыла ларец, только в этот раз быстро откинув крышку:

-Не-ет! Я ещё молод и полон пустых страниц! Я жить хочу! Хоть цепи, хоть мокрая тряпка, только не костёр!

На дне ларца, на специальной возвышенности, убранной бархатом, лежала не просто инкунабула[2], а логрус[3]. Логрусы во многом отличались от манускриптов и рукописей уже тем, что при составлении инкунабулы автор вкладывал искру своей жизни, делился силой, оживая каждую страницу и каждую букву, написанную на пергаментных листах. Даже переплёт имел свой характер. Постепенно, проживая года, логрус формировал единое сознание и становился живым дневником, картой, да кем угодно, в зависимости от того, что было в нём описано. Каждый логрус имел своё имя, автора и создателя. Обычно создателями являлись картографы, имевшие лицензии и инструменты для создания инкунабулы, уже автор, покупавший такую вещь, дальше вдыхал в него жизнь. Логрус – не просто нечто живое, а постепенно создаваемое творение магии и человека, способное прожить гораздо дольше и поведать миру секреты своего владельца после его смерти.

Именно поэтому Лира дала логрусу прокричаться. Приняв во внимание, где она его нашла, это существо пролежало в подземелье не один десяток лет, а то и больше. Не стоило с ним ссориться, беря во внимание не самое стабильное его состояние. Прошло пару минут – ничего, логрус осторожно приоткрыл драгоценные глаза:

-Ты не будешь меня жечь?

-И не собиралась, - кивнула Лира и осторожно поставила сундучок на траву, вперив изумлённый взгляд в живую инкунабулу.

-Да-а? А, ну тогда хорошо, - по переплёту логруса пробежала рябь, будто он и правда моргнул серебряным оформлением над самоцветными очами. – Хорошо же? – И весь он вдруг встрепенулся, прошуршал пергаментом внутри себя, выудив из корешка закладку в виде тонкой трубки, он протянул её Лире и представился, - Дихте.

-Лира, - пожала она тонкую руку-трубку.

-Да-да, мне тоже очень приятно. Ах, какие звёзды, какие звёзды, как если бы гончих выпустили поплавать. Кстати, ты знаешь, что мы сейчас наблюдаем уникальное явление? Называется «Низвержение Гончих Звёзд в Небесный водоворот». Вот-вот! Смотри!

Лира подняла взгляд в небо и обомлела. Где-то на фоне Дихте разглагольствовал о легенде, связанной с гончими и их любви к купанию, а перед глазами Лиры тысячи звёзд стекались, словно опрокинутая соль в начинающей закручиваться спирали. От начала водоворота, где звёзды мерцали бриллиантовой крошкой, постепенно они стекали внутрь, становясь гранитно-серыми. Чем гуще были нити водоворота, тем ярче проступали и кроваво-чёрные цвета, очерчивая контуры течений, и лишь центр этого небесного буйства имел нежный солнечный оттенок.

-Как будто они уходят в другой мир, - прошептала Лира.

-Точно, очень красиво. Сам я только слышал от знакомого логруса об этом явлении, впервые вижу собственными камнями.

Осёл же в свою очередь не придал никакое значение разворачивающемуся зрелищу над ним и с упоением продолжал жевать траву, росшую под самым носом.

Дихте обнаружил в себе столь сильную тягу к словам, что без умолку трещал половину ночи. Лира с трудом отвечала невпопад задаваемым вопросам, и под самое утро сон сморил её. Солнце не успело пройти и половину пути, когда она открыла глаза, а словоохотливый логрус уже ослу рассказывал, каким он был чистым и юным во времена своего детства у старухи Кайяры.

-Разумеется, сейчас я не столь свеж и чернила подстёрлись, но это ничего страшного, слепая Кайяра поможет мне, - с уверенностью говорил он, шурша пергаментными листами. – Она тут недалеко живёт, в городе Шепчущих Флюгеров. Совсем рядом, две седмицы пути, ну может подольше, да и какая разница, я ведь не могу ходить в такой обложке? Вон, всё серебро потемнело, считай, в старье живу. Кстати, могу поделиться уникальной историей из жизни Переплута всего за один поход к Кайяре.

-Ты, что к торгашам в руки попадал? Откуда такая страсть к товарообороту?

-О, шуршащая моя, я писался в одном из самых густонаселённых экономических центров последнего столетия – в городе Арт.

Лира прикинула в уме примерную дорогу до одного из самых крупных городов Кхурракского царства: «Это надо только год потратить, чтобы туда дойти и ещё год, чтобы вернуться. Нет, сначала к ребятам, потом к Тариусу». Мысли Лиры плавно перетекли к учителю. Что это была за встреча, которую он не мог отложить, и ушёл никого не предупредив? Что за знакомые незнакомцы, что за ритуал? О последнем она так и не смогла найти практически никакой ценной информации. Вкупе все странности последнего времени заставляли Лиру бояться неизвестно чего. И складывалось чувство, что наставник не искал её вовсе, будто знал где она и что с ней, а может и вовсе Лире не чудилась слежка, она была на самом деле? Тогда как Лира её не заметила? Чем дольше она оставалась один на один со своими мыслями, тем больше у неё появлялось вопросов, на которые мог ответить лишь один человек – Хозяин Троп.

-Мне надо в город Тысячи Глаз, - отозвалась Лира и начала готовить поздний завтрак.

-Мы разве не пойдём к Слепой Кайяре? Источник знаний мой суровый, так роман не напишешь, сначала к Кайяре, мне вот корешок укрепить надо, закладочка помялась, углы укрепить золотыми вставками опять же рекомендуется. Мне почти сто лет! Скоро День моего Творения, я хочу блистать!

-Ты чего хочешь?

-Блистать.

-Лучше б ты поумнеть хотел, - вздохнула Лира и вернулась к готовке.

Беседа прервалась. Пока Лира собирала палатку, навьючивала осла и умывалась в ручье, журчащем в паре саженей от её лагеря, Дихте молча наблюдал за её действиями и явно обдумывал как бы уговорить немыслимого роста женщину отправиться к своей создательнице.

Когда последняя сумка была собрана, Дихте не придумал ничего лучше, как сказать, что старуха сможет указать ей путь в город Тысячи Глаз.

-И как она это сделает?

-Слепая Кайяра очень мудрая женщина, она видела богов из рода Целуса, в дар за помощь они преподнесли ей способность «видеть дороги». Ты только скажи, какую и она тебе сразу скажет.

-Я тоже вижу дороги. Вот передо мной, - Лира указала на тропинку, бегущую среди камней далеко в степные просторы.

-Ох, запылённая моя, это всё не то. Коснувшись ветра, она укажет тебе точный путь к бдящему городу. Вряд ли ты к ней попадёшь без моей помощи.

-Вряд ли мы вообще к ней попадём, ты в курсе, что люди столько не живут, они смертны и довольно быстро смертны. Для тебя прошло сто лет, а она могла за это время стать прахом в земле.

-Я её творение! – Возмутился логрус. – Я знаю, что она жива, неси меня!

Перед Лирой встала непростая задача: слушать нытьё логруса, который мог в будущем ей сильно насолить или согласиться с его условием отправиться неизвестно куда, к Слепой Кайяре, и пользоваться им сколько душе угодно. Она посмотрела вдаль, где горизонт сизой дымкой сливался с потемневшей травой. Наступала осень, бродить по просторам приятнее весной и летом, когда природа оживала, в морозные ночи уж лучше сидеть у печки, да в окно поглядывать.

-Ты знаешь, как к ней идти?

-Ну, разумеется, этюд словесности моей, я тебе буду подсказывать. Давай,.. нет-нет-нет, в досканец Климереи[4] я не полезу. Один раз я поверил, даже два раза я поверил, мать моя картография, я всю свою детскую жизни всем верил, теперь я взрослый, упылённый ворохом прожитых лет, статный логрус, мне не пристало доверять всем пергаментным на свете, поэтому нет-нет-нет и ещё раз нет, в досканец не полезу – вези меня на руках. Я буду смотреть на мир.

Из всего, что он сказал, Лира поняла только шесть слов: первое – что обратно в ларчик он не собирался и второе, что Лире придётся тащить этого толстяка на руках: «Лучше бы я кота завела», - с грустью подумала Лира, запихивая пустой ларец в одну из сумок. Дихте под радостные возгласы самого себя был торжественно водружён за кожаный пояс перед Лирой и всю дорогу до привала мешал нормально дышать: «Теперь я понимаю, почему мама не любила тугие платья и корсеты».

Корсеты, совсем новое изобретение рода людского ненадолго стало доступно представителям эльфийских народов. Испробовав это изобретение, величественные народы пришли в ужас и вновь вернулись к лёгким, текучим формам своих одежд, решив украшать их совсем иначе, нежели калечить себя в угоду губительной красоте. В своё время Лира тоже носила эльфийские платья и была очень ими довольна; воздушные и приятные к телу, наряды эльфов гармонировали с окружающей природой, вплетая в себя уникальный колорит, отличающий их от других рас.

Несмотря на глубокие знания логруса о мире, его серебряный рот не затыкался ни на минуту. Он делился с Лирой и ослом своими многочисленными знаниями, а в один из дней пути, когда они дошли до предлесья[5] Арисват, он выдал нечто разительно отличающееся от повседневных разглагольствований:

-Тут недалеко тайная обитель Служителей путей.

Лира тяжело села на сочную траву и совсем без сил повалилась на спину, раскинув руки и ноги во все стороны. С момента, как они начали удаляться от Севера, с каждым днём становилось всё теплее и вот дня два назад Лире пришлось даже снять с себя кожаную куртку и шарф, оставшись в льняной рубахе и брюках. Ей до ужаса хотелось мыться, ведь вода в ручьях не так хорошо промывала волосы, как вода в деревенской парной или купальни в таверне. По пути им встретилась только одна небольшая деревня, где они даже не смогли толком остановиться все места были заняты купцами, спешившими по своим делам и путешественниками, съезжавшимися на очередной сезонный пленум в город Акеешо, расположенный недалеко от Шатровых гор. Она стала чаще сталкиваться с путниками, многие шли весёлой компанией и совсем редко попадались такие же одиночки, как она. Правда отличие было и в том, что её сопровождал молодой осёл и болтливый логрус, тогда как остальные шли в обществе диких породистых коней и фамильяров. Смешным было бы утверждать, что лишь ведьмам доступны были фамильяры. Эти болтливые создания могли принимать самые разные формы, какие только предпочтёт их хозяин, и становились верными спутниками жизни. Даже маги могли иметь фамильяра, когда устанавливали тесные связи со своей сутью и природным духом.

-Нам ведь всё равно на консилиум не надо, лучше свернём налево и дойдём до обители. Это, конечно, небольшой крюк, ну до чего противное слово, а? Зато мы сможем вдохнуть сладостный аромат чужих страниц, как я жду встречи с прекрасными инкунабулами.

-Они тебе не ответят взаимностью.

-Не порть мне настрой, промокашка, - обиделся Дихте, - я прекрасен! Мои закладки чисты и невинны, мои нити туги и прочны, мои камни ослепляют своей красотой, - и как бы в подтверждение покрутил самоцветами в «глазницах». - Только не забудь их протереть тряпочкой, а то они немного запылились.

-Не было печали, купила бабка порося, - тяжкий вздох вырвался из груди Лиры. – Ты, когда-нибудь затыкаешься?

-Когда проторчишь в досканце девяносто девять лет, мы с тобой обсудим животрепещущую тему: «Влияние тьмы и молчания на развитие логрусов в закрытом пространстве и последующая их адаптация в современном мире». А пока что, хрустящий свиток жизни моей, поднимайся, нас ждут странствующие слуги своей обители.

Лира и осёл переглянулись и, если во взгляде первой читалось желание сжечь Дихте, то во взгляде осла можно было прочитать одно единственное желание – пожрать.

-Манускрипты мои непрочитанные, я вам дело пишу чёрным по белому, доверьтесь мне!

-В прошлый раз, когда мы тебе доверились, нас чуть не сожрал дракон, и мы потеряли два месяца пути, заблудившись в степях!

-Ты ведь хотела дракона всего посмотреть, - ничуть не смутился логрус, - как же так, снаружи посмотришь, а изнутри нет? Это, между прочим, очень бескультурно. Всякое почитание заслуживает осмотра со всех сторон.

-В следующий раз, когда я захочу посмотреть дракона, я попрошу его показать умение владеть огнем, и ты тоже присоединишься.

Несмотря на большую усталость, Лира продолжила путь и под чутким руководством Дихте к середине дня смогла дойти до тайной обители культа. По утверждениям логруса, туда могли попасть только его члены или те, кто был посвящён в их тайну. В мире насчитывалось достаточное количество разномастных культов, орденов и иных групп, сплачиваемых людей между собой. Лире тоже иногда хотелось состоять в каком-нибудь ордене и стать хранителем уникальной тайны, но, по правде сказать, в своей жизни она не встречала ни одного члена такого рода братства и сомневалась, что туда берут женщин, хотя по уверению Дихте, представительницы слабого пола так же активно участвовали в собраниях культов.

Какими бы словами описать тайную обитель культа «Служителей путей»? Какой она предстала перед Лирой в первый момент? Странной, полуразрушенной, мелькнула мысль, что она долго с кем-то воевала, а денег на ремонт так и не собрала. Обитель расположилась недалеко от города Акеешо, с внутренней стороны западного предлесья Арисват. Тайной она стала называться лишь потому, что расположилась в стороне от основных трактов и дорог, по которым бродили путешественники в поисках приключений. Разместившись на невысоком холме, тайная обитель носила странное название «Зал Отзвуков». Такое имя было выбито на фронтоне крепостных ворот, одиноко возвышавшихся над песчаной тропинкой, бежавшей по склону наверх и дальше через рощу к самой низкой точке небольшой долины.

-Почему он назван «Зал Отзвуков»? – Спросила Лира, спускаясь по проторенной дороге вниз и разглядывая многочисленные разрушенные остовы домов.

-Ну-у, это на самом деле очень долгая история, рукописная моя, но вроде как здесь когда-то, а может и до сих пор, жил один мальчик. Он был принесён в дар культу, когда его родители были на грани разорения и их выгнали на улицу родственники. Мм-м, это был один из тех самых Голодных годов, которые ещё не были отрегулированы многомудрым Целусом Упавос. Они, таким образом, хотели спасти сына, но что-то пошло не так.

-Что пошло не так?

-Гримуарчик мой недописанный, я откуда могу знать, ты вынула меня из сердца подземелий раньше, чем я успел дослушать эту захватывающую историю уродливой стороны прекрасного культа.

-Скажи проще – ты не знаешь, чего стесняться?

-Я стесняюсь? Никогда благородно-писанный Дихте не стеснялся своих знаний пусть и в малом количестве. Давай-давай, вон нас уже ждут.

И действительно, петляя между полуразрушенными домами, вдоль центрального канала, бравшего своё начало где-то среди склонов Гормер, Лира вышла к обрывистым скалам, сформировавшим чистое озеро, в центре которого расположился Зал Отзвуков. Обитель представляла собой нагромождение домов, тесно примкнувших друг к другу. Она имела всего две башни, один основной высокий дом почти в десять этажей, если Лира не сбилась со счёта оконцев. Черепичные крыши скрывались в тени высоких деревьев, неизвестно как высаженных на таком маленьком клочке скалы. И хотя, поначалу казалось, что дома были построены на тверди, ступив на широкий мост, Лира едва не ахнула от удивления, дом стояли не просто на скале, но на арочных сводах, выдолбленных в ней, даже сам мост попервости выглядевший низким, по сути, был большой аркой, уходившей своими столпами в озеро. Здесь всё было масштабным, рука гигантизма чувствовалась в каждом штрихе этого уникального пейзажа. По сравнению с монументальными строениями, человек, стоявший возле ступеней, ведущих внутрь своеобразного острова, чудился Лире столь маленьким и незначительным, что она едва не усмехнулась.

-Пусть ментальный шум покинет вас, вступившую под сень Зала Отзвуков, добрая странница.

-Пусть пути недоступные вам лягут проторенной дорогой, - ответила Лира заученную фразу и замолкла.

Старик, а это вновь был старик, приподнял густые брови в удивлении и губы его растянулись в грустной улыбке:

-Давно, я не слышал эту фразу. Её произносили восемьдесят лет назад, дитя, сейчас только такие старики как я помнят её. Кто же вас ей научил?

Лира кокетливо заправила за ухо выбившийся из толстой косы, длинный, волнистый волос, цвета спелой пшеницы. Старик скользнул взглядом по острому ушку и почтенно склонил голову.

-Добро пожаловать, Солнечная дева, мы рады приветствовать вас.

Он отошёл в сторону, пропуская Лиру в прохладный полумрак первого здания обители.

[1] В сутках (в мире Целус) – 16 часов равный 1,5 часам на Земле. Делятся на Утро, День, Вечер и Ночь. Сутки начинаются с рассветом в час Первой Росы (1 час утра) и длятся до часа Гашения (16 часов ночи).

[2] Инкунабула - книги, изданные в самый ранний период книгопечатания — с середины до конца XV века. С латинского языка слово incunabula переводится как «колыбель» или «начало». В данной книге, инкунабула используется в отношении книг изданных особой категорией людей, названных картографами, специализирующимися на создании основ волшебных артефактов. Они могут быть использованы по прямому назначению, как книги или гримуары, а могут стать носителями искры жизни и магической силы и стать логрусами.

[3] Логрус – ожившая инкунабула, впитавшая в себя магию и искру жизни мага. Является уникальным творением из всего ряда магических артефактов. Имеет свой характер, речь, манеры и прочие атрибуты присущие живым существам. Боится огня и воды, предпочитает сухие проветриваемые места. Самые древние логрусы могут писать себя сами в зависимости от того где они находятся и что видят.

[4] Климерея – богиня сокрытого пространства, звуков и вещей. Её атрибутами часто являются небесный досканец, изображающий творение мира, и музыкальные инструменты. За помощь людям в благоустройстве мира, она подарила им способность сохранять знания и создавать «подпространства». Главная библиотека г. Шанс носит имя Климереи.

Досканец – старинное слово означающее ларец, сундучок. В данном контексте указывает на древность логруса.

[5] Предлесье Арисват – расположено на месте бывшего автохтонного леса, имеющего форму джунглей и обладающего тропическими эндемиками. От него остались небольшие участки, которые получили название предлесье и сохранили первоначальное имя Арисват. Центральные джунгли были уничтожены и на их месте располагаются степная зона и полупустыня Гормер, получившая своё название благодаря раскинувшимся дальше Шатровым горным массивам.

Глава 4. Зал Отзвуков

-Пантий! Пантий! Помоги страннице заселиться.

Пантий остановился у начала лестницы, ему необходимо было успеть до заката вернуть архивные свитки и очерки путешественников о южных землях, поэтому оклик старика Немура был сродни выстрелу в спину. Закатив глаза, он мысленно выругался, оставив на лице маску спокойной покорности.

-Я отнесу за тебя документы в архив, а ты не сочти за труд, проводи нашу гостью в южное крыло.

И ни слова больше не говоря, Немур, проворно для своей старости, подскочил к стоявшему спиной Пантию, выхватил свитки и покряхтел вверх по винтовой лестнице.

«Похоже, Немур только и способен, что болтать попусту о своей старости, на самом деле он тайно пьёт магические экстракты. Иначе как он так резво скачет», - разозлился Пантий.

Раздражённый тем, что его отвлекли он безусловно важных дел, молодой мужчина повернулся к незваной гостье и вздрогнул. Стоявшая в полумраке коридора против света девушка смотрела на него светящимися глазами. И не столь важным было то, что глаза как будто горели во тьме, Пантия смутил их цвет. Большие, миндалевидные, один глаз сверкал яркой голубизной летнего неба, тогда как другой манил золотисто-зеленым, словно солнечным, пробивающимся сквозь листву, светом.

-Вы упали в гнездо атса[1]?

-Что?

Пантий обозначил круг над головой, намекая на торчавшие из кос перья редких птиц. Пока Лира в растерянности стояла, щупая себя за косы, Пантий отметил ей стоило отдохнуть. Несмотря на практичную одежду, подходящую для путешествий. Было заметно, что и кожаные штаны, и куртка, даже удобные сапоги, нуждались в чистке.

-Пойдёмте, я вам покажу вашу комнату и заодно расскажу правила обители, - он приглашающим жестом позвал её двигаться за ним. – На долго у нас задержитесь?

-Не знаю, - неуверенно произнесла Лира, осматривая замысловатые переходы из одного здания в другое, уютные дворы-колодцы и маленькие журчащие в стенах фонтанчики. – Хотелось бы как следует отдохнуть. Почти три месяца в пути измотают кого угодно.

«Поразительно!», - восхитился про себя Пантий. – «Я бы тоже хотел отправиться в путешествие. Эх, мечты-мечты, кто меня отпустит с этого острова?». Пантий не раз в своём воображении представлял, как покидает стены Зала Отзвуков и в простой одежде с котомкой за плечами бредёт, куда глаза глядят, а устав, садиться под раскидистым деревом и наблюдает за медленно текущими по небу облаками. Однако, всё его существование умещалось на этом маленьком острове среди тёмных комнат и коридоров. Молодой мужчина грустно окинул взглядом очередной проход и свернул налево, решив пройтись по улице.

-Вы идёте на консилиум в Акеешо?

-Нет, к старой знакомой, - как ни в чём не бывало соврала Лира, - может слышали о ней – Слепая Кайяра.

-Кто бы о ней не слышал, - хмыкнул Пантий, - одна из самых опытных картографов старшего поколения. Она даже видела Великое Ничто[2]! Она ещё жива?

-Ну разумеется жива, дорогой ты наш чистовик чужих историй, мы бы сюда и не пришли будь это не так.

Лира быстро задёрнула края дорожного плаща и сделал вид будто сама первый раз в жизни слышала этот противный до зубного скрежета голос. Пантий медленно повернулся, от испуга дёрнув плечами, он спросил:

-Это вы сказали?

-Не я, - замотала головой Лира и кивнула за спину, - осёл. Вечно без умолку болтает.

-Он далеко.

-У вас акустика хорошая. Докричался наверно.

Больше Пантий вопросов не задавал. Они подошли к небольшому домику на самой окраине острова. Он был весьма потрёпан, местами обветшал и требовал срочного ремонта, но по всей видимости, членам культа не особо мешали все эти мелкие недочёты. Оттого ли, что погода в этой части света и зимой, и летом оставалась по весеннему тёплой или в гостевых домах проживало малое количество человек, все здесь продолжали жить в не самых лучших условиях.

-Ну вот, - произнёс Пантий, зайдя в первую попавшуюся открытую дверь, найденную на втором этаже небольшого гостевого дома. – Здесь можете и остановится. Никто из членов братства не будет вас беспокоить, набирайтесь сил. Завтра я вас проведу к старейшинам, они захотят узнать цель вашего визита к нам. Доброй ночи.

-А помыться! – Крикнула Лира.

-Баня в подвале.

-А поесть?

Пантий резко выдохнул:

-Когда подадут ужин я за вами зайду, - он посмотрел в одно из окон, находившихся в коридоре, - где-то через два часа.

«Отлично, ещё и помыться успею», - подумала Лира и захлопнула дверь в след ушедшему Пантию.

Время до ужина Лира провела на ногах. Возмущённые вопли Дихте не возымели никакой реакции с её стороны и болтливый логрус был беспощадно возвращён в досканец кого-то там до тех пор, пока Лира не закончит все дела и не вернётся с ужина. Она сомневалась, что стоит рассказывать всем встречным-поперечным о такой вещи, как Дихте и пусть, это не такая уж редкая вещь на свете, но и столкнуться с логрусом считалось большой удачей.

Пантий пришёл к оговоренному времени и застал Лиру за просушиванием густой гривы волос. На прикроватном столике в куче лежали полевые сухоцветы, ранее украшавшие её косы, и перья. Теперь она выглядела по-другому. Распущенные волосы раскрывали много детских черт в её облике, были заметны веснушки, ярко выделявшиеся на носу и плечах. Пантий отвернулся, чтобы не смутить Лиру, завязывавшую шнуровку хлопковой рубахи на груди, и постучал костяшками в дверь:

-Ужин готов, пора выходить.

Обеденный зал, вместительный настолько, что мог вместить до восьми деревень, был обустроен в одной из двух башен, которые видела Лира, подходя к мосту. Точнее башня расположилась над основным зданием, его синевато-серый купол был выше своего брата на пару саженей, венчала купол миниатюрная ротонда, которая, как догадывалась Лира, в близи была явно больше. В зале уже сидели члены культа. На них не обратили никакого внимания, кроме пары тройки вновь пришедших. Пантий провёл её к столу, а сам пошёл к стойке раздачи, где собрал себе и ей поднос.

-Я подумал, вы вряд ли знаете названия наших блюд. Вот, - он придвинул её порцию и сел рядом. – Ешьте, приятного аппетита.

Лира кивнула. Перед ней стояла наименее любимая еда: варёная тёртая свёкла с чесноком и орехами, каша из проса на воде, тушёные овощи в масле, хлеб с желудями и сыром и кружка парного козьего молока. Из всего, что стояло перед ней, Лира смогла осилить кусочки жареной баранины с овощами. Молоко пить было стратегически не выгодно. Она не хотела каждый час бегать в ретирады[3], чтобы подумать о высоком. Свёклу пришлось поковырять для пущей убедительности и, если желудок, очень хотел есть, столь катастрофическую смесь она всё равно съесть не решилась. После трёхмесячного поста, чеснок был явно лишним. Пантий тоже с неохотой жевал свой ужин и с тоской мечтал о том дне, когда к ним съедутся многочисленные члены культа для проведения семинаров. В такие дни младших культистов отпускали в ближайшую деревню и вот там, мм-м, Пантий намеревался наесться на полгода вперёд.

Они с тоской посмотрели друг на друга и не сговариваясь вышли из-за стола. Вечер опустился быстро. Здесь, среди предгорья, солнце садилось быстро, но день длился долго и утро наступало заметно раньше, чем на севере. Пантий показал Лире, где располагалась библиотека, колодцы с водой, архивный корпус, комнаты постоянно живущих членов совета старейшин, огород и массу других пристроек, значение которых для Лиры было непонятным. Вскоре, молодой человек её покинул, сказав, что ему пора помочь с освещением внутренних дворов, в свою очередь Лира поднялась к себе в комнату, снова закрылась на запор и, наконец, за долгие-долгие дни окунулась в объятия чистых простыней, стремглав нырнув в беспробудный сон.

Какой же сон ей снился? Рано утром, когда солнце ещё не поднялось над горизонтом, она проснулась он странной смеси чувств ужаса и интереса. В полузабытьи сна, ей чудилось, словно над ней склонился статный мужчина. Высокий и сухопарый, он бесшумно двигался по комнате, будто скользил по воздуху. Немного размытая от слёз в полумраке, его фигура едва ли запомнилась. Самым пугающим стал момент, когда он вдруг резко повернулся и склонил своё узкое, наделённое аристократическими чертами лицо. Его пронзительные глаза цвета старого серебра чуть светились. Взгляд одновременно отсутствующий и цепкий, изучал Лиру вдоль и поперёк. Не выдержав такого страха, она постаралась дёрнуться во сне, лишь усилием воли она смогла вырваться из плена сна и сесть на кровати с трудом переводя сбившееся дыхание. Сделав вдох или два, она успокоилась. В комнате никого не было. Что ей снилось? За пару минут из её головы начисто выветрились подробности. Остались одни неприятные чувства.

«Надо уходить отсюда», - размышляла она, расчёсывая взъерошенные волосы. – «Надо было это место назвать Зал Тысячи Глаз, как вошла так ощущение будто подсматривают. В подземелье было тоже самое». Лира задумалась, скользя бессмысленным взором по черепичным крышам и серым стенам домов. И впрямь, всё это очень напоминало тот единственный случай, когда он ощутила за собой слежку. Было ли это чувство обманчивым наваждением или нет? С момента, как она угодила в подземелье её жизнь перестала быть той же повседневно-скучной, беззаботной и простой. Должно быть срабатывал инстинкт самовыживания, который подсказывал Лире, что она столкнулась с вещами, которые ей не то что неизвестны, но и не подвластны.

После неспешных утренних процедур, Лира, наконец, вытащила на свет хмурый, потемневший в семи недовольный логрус.

-Отрывок листов моих, выкинуть и забыть, ты что творишь?! Чернильное сердце твоё совсем не вмешает всю глубину совести бессловесной? Я ей рассказываю о жизни, о людях, о мире, о том к каким сказочным чудовищам она попала, пагубная поэма моей логрусовой судьбы. А ты? Прячешь меня обратно в этот тёмный, словно чёрная тушь ящик и ещё надеешься на взаимность?

-Дихте, - мягко начала Лира, - ты хочешь попасть в руки, как сам выражаешься «сказочным чудовищам», чтобы тебя разобрали на отдельные листы вплоть до корешка и скрупулёзно исследовали?

Логрус задумался, пожевал мнимыми серебряными губами, закатил камни-глаза и всем видом выразил несогласие.

-Не хочу, - пробурчал он потом. – Уж лучше ящик, там как-то надёжнее.

-Вот и я так думаю. А теперь, расскажи о старейшинах.

И Дихте рассказал, подробно, с красочными описаниями и всеми сомнительными подробностями. Лира даже не была уверена, что это не плод его явно больной фантазии. Предстали старейшины перед ней не просто коварными стариками, а действительно монстрами, которые похищали детей и заставляли служить в культе ради непонятных идей.

-И это правда?

-Ну нет, конечно, романтичная книжонка, я это всё придумал, чтобы тебя развлечь, но не целиком. Среди всех этих весьма колоритных лживых фраз есть и доля истины. За тобой пришли, кстати.

Лира прислушалась и выглянула в окно. По дорожке уныло плёлся сонный Пантий и всеми силами старался подавить зевок. Покрутив головой по сторонам и не заметив никого поблизости, он решил его не сдерживать и раскрыл рот так широко, что Лире даже не пришлось напрягать зрение, чтобы заметить покрасневшее горло – явный признак скорой болезни.

Она вновь убрала логрус, договорившись, как только они покинут стены обители, Лира тут же достанет его из досканца и он вновь будет зреть на мир. Пантий был молчалив, особо в беседу не вступал и был меланхоличен. Сон его не отпускал вплоть до самого прихода в трапезную, где на столах уже стояли кувшины с родниковой водой. На завтрак этим утром подавали: варёные яйца и чечевицу, бульон в горшочке с каштановым хлебом, копчёную куропатку, сыр, колбасу и кухоль[4] яблочного сидра. Лира уплетала всё быстро, словно еду могли отнять в любой момент. А за соседними столами прибавилось людей. Видимо прибыли члены культа, проезжавшие мимо и решившие заглянуть в родную обитель. Вокруг то и дело слышались новости со всего мира: Гномьи шахтёры пробрались через Шатровые горы на новые территории и их чуть не съел дракон, недалеко от Билгабарских скал были замечены группы оборотней-оленей и жители ближайших городов теперь несут благодарственные жертвы к тому месту, чтобы их земли вошли в состав нового образовывающегося государства. Где-то далеко, на другом континенте, был убит барон, а его дочь сошла с ума. И таких историй было видимо не видимо. Лира допивала сидр, когда Пантий коснулся её руки, отвлекая от очередного занятного рассказа и кивнул в сторону неприметной двери в другом конце зала.

-Старейшины хотят тебя видеть.

Закончив трапезу, Пантий повёл Лиру через неприметную дверцу, ведущую в открытую галерею. Между увитыми виноградными лозами колонами ярко светило утреннее солнце. В тени стояли кадки с лечебными цветами, а в самом конце была ещё одна небольшая дверь. Обоим спутникам пришлось нагнуться, чтобы не ударится головой о выступ. Внутри помещения казались больше, чем снаружи. Большой зал, где вдоль стен располагались книги и табуретки, обитые бархатом, разделялся на три этажа. Пантий подвёл Лиру к столику возле окна и усадил на скамейку, а сам пошёл к ещё одной двери, расположившейся в одной из ниш и скрылся из виду. Он появился вновь уже на втором этаже и пройдя этаж вновь скрылся. Лира подумала, что в этих скрытых помещениях находились лестницы, потому что через пару минут, молодой человек уже спускался в компании нескольких старцев разного возраста и самому младшему было около сорока лет. Пока все рассаживались по местам, у Лиры было время рассмотреть их, но ничего примечательного она не заметила. Лишь взгляд самого молодого старца был ей не приятен, он выражал скрытую угрозу, хотя надо признать, Лира ещё не успела ничего испортить.

-Приветствуем вас в Зале Отзвуков, Солнечная дева, - прозвучал скрипучий голос самого старшего мужчины. Он сидел прямо напротив и с благожелательным видом поглаживал свою седую бороду, отращённую до самых колен. – Хозяин Троп много о вас рассказывал, Лира Герерро.

-Так вы знаете кто я, - Лира не подала вида, что её это испугало. Всё-таки она была мастером скрывать от чужих людей свои эмоции. Будь она человеком, скорее всего пошла бы работать в актёрскую трупу.

-Разумеется, Переплут хвастался, что все его ученики сообразительны и умны, к сожалению, в вас не хватает усидчивости, иначе на советы он брал бы вас, а не молодого Хорши. Кстати, где он? Вы разве приехали не в месте?

-Нет, школа решила провести соревнования, я болела, поэтому не смогла пойти со всеми, - пожала она плечами. Думы же её были совсем другие: «Получается, наставник хотел меня сюда привести. Берут меня смутные сомнения, что всё это место сплошное жульё».

-Понимаю. Собственно, какой судьбе мы благодарны за встречу с одной из кандидаток в члены нашего культа?

-Я ищу наставника, он ушёл из школы и уже четыре месяца не появлялся. Оставил записку, что его ждёт давняя встреча, но с неё так и не вернулся. Все беспокоятся. Поэтому раз все заняты соревнованиями, которые организовал наставник, мы приняли решение, что я должна отправиться сюда и узнать, возможно учитель здесь.

Меторо Адбар, а главу культа «Служители путей» звали именно так, резко подскочил на своём месте, заметался по залу под удивлённые взгляды остальных старейшин и вдруг помчался на третий этаж. Зал погрузился в тишину до тех пор, пока он не вернулся, держа в руках клочок бумаги и протянул его Лире.

«…нашёл возможность закончить старые дела, связывающие наш культ и Странника Без Лика. Мне не важно, что на это скажет Хранитель, сделку я заключал не с ним, так что пусть помогает, иначе вся его обитель станет новым вместилищем Вечного Круга.

Хозяин Троп».

-Что вы на это скажете? Он ведь оставил вам записку. Там тоже самое? Где она!? Дайте мне её прочитать!

Это становилось опасным. Лира чувствовала, как её ноги начинали вязнуть в странном и опасном деле. После неспешного путешествия наедине с собой, ослом и логрусом, Лира вдруг начала чувствовать все мало-мальски странные дела, закручивающиеся по разным сторонам от неё. Разумеется, что говорилось в письме наставника, она ни словом не обмолвилась, но и говорить, что его не было вовсе казалось натолкнули бы старейшин на сомнение в её словах.

-Письмо у Хорши осталось, - пролепетала она, - мы подумали, что там нет ничего такого. Просто было написано, что он ушёл на встречу и всё. Я уже даже толком не помню, столько времени прошло.

-Но ведь добираться от Солёной до нас всего лишь месяц, - скептически произнёс Аусан Зири. Тот самый мужчина, что с неприкрытой враждебностью смотрел на Лиру всё время.

-Потерялась, - простодушно улыбнулась Лира. – Вы же в курсе, что у меня с картами проблемы. Топографический кретинизм передался по наследству.

-Нынче у эльфов проблемы с памятью?

-Особенно, когда их чуть не съедают драконы, - кивнула она. – Три месяца петляла по степям. Что делать, светлая голова ногам покоя не даёт.

Старейшина Аусан хотел было продолжить перепалку, но глава Адбар махнул рукой, и все замолкли:

-Лира, что вы знаете о своём учителе?

Вопрос был закономерный, ибо она прожила с наставником под одной крышей почти одиннадцать лет. Уж всяко о его повседневной жизни она могла рассказать много, хватило бы на не один манускрипт. Значит её спрашивали о чём-то другом, скорее всего о том, что она не знала. Лира задумалась. Иногда казалось, что Хозяин Троп слишком погружен в прошлое. Порой забывая о настоящем, он начинал разговаривать с несуществующими явлениями. Ребята как-то шутили, что он владеет языком ветра. Не любил спешку, из-за чего упускал важные моменты о чём сам потом долго и искренне жалел. Однажды, сидя в стареньком кресле на веранде, он произнёс:

-Лира, некоторые тайны могут быть опасны – не все знания стоит открывать.

К чему это было сказано? Настал ли сейчас тот самый важный момент, когда одна из его многочисленных тайн будет раскрыта?

-Боюсь, что я знаю учителя лишь в обыденной жизни. Как мудрого наставника.

Меторо кивнул и грузно сел обратно на табурет. Он окинул взглядом остальных старейшин и попросил их выйти. Из всех Аусан Зири был недоволен больше всего. Позже, Пантий поведал, что его с трудом приняли в совет старейшин из-за несчастного случая, произошедшего по вине мужчины. А пятно на репутации было не простительно для членов совета. Поэтому, когда в обители появился Переплут с восторгом в глазах желавший ввести Лиру на своё место, он был дико зол. Ведь Аусан из кожи вон лез, чтобы стать старейшиной, а какой-то неизвестной малявке участие в совете доставалось практически даром. Когда Переплут привёл Хорши, то гнев Аусана слегка снизился, но он продолжал помнить о ней, ведь Хозяин Троп не огласил своего преемника, а без этого Хорши был лишь помощником в глазах остальных.

Они остались наедине. Прикрыв глаза Меторо Адбар начал свой долгий рассказ:

-Знаешь Лира… С чего бы начать. Ты юный полу-эльф, твоя жизнь ещё не достигла того возраста, когда многое тебе известно и о ещё большем ты знаешь и имеешь представление. Твой учитель прожил жизнь, несомненно долгую и насыщенную странствиями. Я в то время был молодым путешественником, мне дали прозвище Звездочёт, я в то время очень уж увлекался наблюдением за звёздами и мог по ним предсказать много удивительных вещей. Даже твой приход сюда. Да-да, - кивнул Меторо, - мы ждали тебя, правда я предполагал, что ты придёшь несколько раньше. Я получил эту записку почти три с половиной месяца назад. Думаю, уже тогда Переплут имел свои причины пойти на ту встречу, либо, - глава старейшин сузил глаза и быстро посмотрел на молчаливую Лиру, - он уже исчез?

Ни один мускул не дрогнул на её лице. А вот сердце было слышно даже в ушах, пришлось крепко сжать кулаки под столом, разделявших Лиру и Меторо, чтобы он не заметил её волнения.

-В прочем, - продолжил он, - это сейчас не важно. Ведь Хозяин Троп – исчез. Мы были молоды, в нас кипела жажда приключений. Мы хотели совершить уникальные открытия, обойти мир, завоевать страны, чтобы наши имена гремели в истории. Мы создали маленький клан, собирали участников и в конце концов окунулись в те самые таинственные дебри путешествий, где человек сталкивается с силами гораздо более опасными, чем может выдержать. Я не знал, что уже тогда Переплут состоял в ордене, да и как он жил до встречи со мной, мне было не известно. Но я прекрасно помню тот день, когда мы вышли к запретным маршрутам.

«Запретные маршруты». Перед глазами Лиры как живая встала картинка книги с компасом, открывшейся на этом заголовке.

-Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что бродить по ним опасно даже таким высокоразвитым расам, как эльфы. Переплут же наоборот, при всём понимании, что их открытие может привести мир к хаосу, начал изучать эти проклятые пути. Я.., - старейшина устало протёр лицо руками, - я пытался его остановить. Даже дал бывшему главе культа «Служители путей» поглотить наш клан, чтобы тогдашние старейшины остановили его, раз я не мог. Бесполезно. Его изгнали на север, где обнаружили магический источник, чтобы он стал его хранителем и больше не связывался с запретными маршрутами, но и там, он смог найти их. Когда я спросил для чего он подвергает себя опасности, было уже поздно. Поздно для меня, я … первый раз столкнулся с этим во многом опасным культом «Вечного Возвращения». Слова Переплута о том, что он хочет с ними разобраться, были для меня большим ударом. В те года пострадали все: наш молодой клан, служители, вечные. За пару лет, что твой наставник исследовал маршруты, он подставил под удар не одну человеческую жизнь. Он не такой уж мудрый и всезнающий, как ты думаешь, девочка.

Лира молчала. Конечно, она не предполагала беды таких масштабов, но чего уж греха таить, наставник всегда был себе на уме. А вспоминая то, что она нашла и прочитала в подземелье не оставалось сомнений, что Хозяин Троп никогда не был покладистым и добродушным.

-Я к чему всё это тебе рассказываю, - Меторо сложил пальцы в замок и посмотрел в окно. – Не ищи его. Ты можешь попасть в беду, гораздо более страшную, чем быть проглоченной драконом. Возвращайся в школу, мы пришлём к вам нового хранителя.

-И всё же, адепты моей школы просили меня заняться поисками учителя. Такого было наше общее решение, и я не могу вернуться к ним, сказав, что даже не пыталась, что-то сделать. Вы хотите, чтобы старшие адепты выгнали меня зимой, в мороз, на улицу умирать из-за невыполненного требования?

Лира с осторожностью подбирала слова. Ей требовалось представить ситуацию в таком свете, чтобы ей дали возможность покинуть стены обители и мало того, не приставили хранителя, который отведёт её обратно. Ведь кроме неё и ребят местоположение школы никто из местных не знает. Пусть есть карты, но Солёная переехала двадцать лет назад с прежнего места, а на старых картах именно деревня служила ориентиром. Получается, школу могли никогда не найти. Без неё. Ведь старейшины не в курсе куда увезли остальных. Что-то здесь не чисто и подпускать непонятных личностей к не то, что к школе, а к подземелью было весьма опасно.

Глава культа хмурился. Ему эта идея с поисками бывшего друга не нравилась. Девочка могла попасть в лапы Странника Без Лика, гулявшего по миру, как по своему дому, глупая полу-эльфийка ведать не ведала в какое дело хотела ввязаться. Сам Меторо тоже не до конца понимал, чем занимался Переплут и насколько он продвинулся в своих исследованиях. Хозяин Троп редко делился своими открытиями, поэтому не стоит ворошить осиное гнездо. С другой стороны, если отправить с ней того же Пантия, глава культа будет в курсе их дел, он сможет контролировать ситуацию через молодого архивариуса. Возможно… Возможно даже поймёт, чем занимался этот сумасшедший исследователь, в любом случае, она вряд ли найдёт наставника. Поплутает пару месяцев и вернётся в школу.

-Ну хорошо, - после недолгого молчания произнёс глава Адбар, - раз у вас всё так серьёзно, то делать нечего. Однако, отпустить тебя одну я не могу. Пантий отправится с тобой и в случае чего поможет. Учти, Лиа Герерро, если я почувствую, что вам двоим грозит опасность не прими за грубость, но я остановлю ваши поиски. Ясно?

-Да.

-Вот и хорошо. А теперь ступай, тебе ведь ещё надо собираться, а я пока дам наставления Пантию.

Лира попрощалась и вышла во внутренний дворик, разделявший Трапезную башню и Зал совета. Была середина дня, а на острове по всем ощущениям солнце клонилось к закату. «Указания даст. Скорее всего заставит бедолагу строчить отчёты, прямо как учитель Хорши, когда мы сбежали из школы ловить призраков Озёрной бухты», - невесёлая улыбка скользнула по губам Лиры. Как же все любили друг за другом следить, ни на йоту не доверяя. Хотя, положа руку на сердце, старик был прав, в этом деле доверять Лире абсолютно не стоило. Она их обдурила считай на половину. Переметнуть Пантия на свою сторону не составит труда, и он будет писать то, что не заставит старейшин хватиться на их поиски.

[1] Атса – большие птицы, достигающие крупных размеров с небольшого медведя. Одно маховое перо может быть продано за тысячу золотых. Хорошие охотники, живут преимущественно в высокогорьях и альпийских долинах. Опасны для человека.

[2] Великое Ничто – туманная завеса, скрывающая ещё не рождённые земли, внутри неё Боги формируют земной покров и лишь после этого снимают завесу. Создание новых территорий происходит постепенно, поэтому многие жители мира могут узреть Великое Ничто в разных уголках планеты. Проникнуть внутрь неё кроме Богов никто не может.

[3] Ретирады – название «туалета» до 1917 года, бывшее в употреблении в Российской империи. Выражение происходит от французского глагола «se retirer» - «удаляться, отступать». В контексте данной книги, слово отождествляется с тем же значением.

[4] Кухоль – глиняный кувшин разного вида. В данном контексте высокая кружка с ручкой и крышкой.

Глава 5. Второе дно

-Поразительно, - прошептал Пантий, стоя высоко-высоко на горе и рассматривая дивный пейзаж тонущего в башнях-облаках города.

Окрашенный ярким багряным закатом, отражающемся в осеннем танце затухающей листвы, город до которого они шли многие дни пути предстал перед компанией странников в таком ошеломляющем виде, что у молодого архивариуса не было и слов, чтобы описать раскинувшуюся перед ним красоту. Смотря вдаль, где пунцовые облака смущённо садились в расщелины предгорья, Пантий вспоминал те увлекательные дни странствия, начавшиеся с того дня, когда старейшина Адбар позвал его и объяснил задание, которое по словам Меторо было несомненно важно, как для культа, так и для самого Пантия.

Выйдя от главы, молодой человек в прострации зашёл во внутренний дворик, где заметил Лиру, сидевшую в раздумьях на одной из скамеек возле небольшого фонтанчика. Он подошёл, сел рядом и хотел было рассказать о задании, как Лира внезапно посмотрела на него зелёным глазом и произнесла:

-Он попросил тебя писать отчёты о нашем путешествии?

-Да, сказал, что, если будут неприятности, то хотя бы поможет не наломать дров.

-Это вряд ли, мы будем далеко, письма будут доходить медленно. Когда он напишет ответ нас уже ищи-свищи, как ветер в поле. Будем писать, если решим оставаться по несколько дней на одном месте.

-Но…

-Пантий, - вздохнула Лира, - напоминаю, это не я иду с тобой, а ты идёшь со мной. Поэтому будем делать так, как я прошу. Иди собирай вещи, нам ещё за едой в город заглянуть надо.

-Мы уходим прямо сейчас?

-А ты решил ждать второго пришествия Богов?

-И даже еду из трапезного зала не возьмём?

Лира посмотрела на него со смесью жалости и стыда. Жалости за то, что он не умел скрывать чужие намерения, стыда за то, что он готов был продолжать есть не самую приятную пищу в угоду кулинарным способностям местного повара. Хотя отдать должное завтрак был неплох.

-Приехала группа Шага. Они в прошлом году нашли развалины храма Целуса на горе Серпинтера где-то на другой стороне света. Теперь их везде чествуют, ну и таким людям кашу на воде не дашь, - как бы невзначай поведал Пантий с грустью посматривая в сторону закрытой двери в зал, откуда еле слышно доносились разговоры.

-Не завидуй, - тихо сказала Лира. – Ты не знаешь сколько потерь они понесли, пока добирались туда. Тем более, тебя ждёт дорога не менее опасная, чем поиск руин, а там… может и ты что-нибудь найдёшь?

Пантий криво ухмыльнулся, но спорить не стал. Уж он-то, пропитанный архивной пылью, понимал смысл сказанных слов. Лира была права, путь их был долгий. Смогут ли они найти этого загадочного Хозяина Троп, куда им идти? Знала ли эта девушка дорогу или просто бесцельно бродила по дорогам, расспрашивая каждого встречного о своём наставнике? Пантий, наконец, вспомнил, что пора собираться в дорогу. Они договорились встретиться у выхода с острова через два часа после полудней и разошлись по своим комнатам. Лира с удовольствием укладывала свои свежевыстиранные вещи по мешкам. В городе надо было купить ещё пару башмаков и сапожки для походов по чистым летним дорогам, запастись продуктами до следующей остановки и наметить маршрут движения. Она раскрыла карту, и они вдвоём с Дихте смогли накидать путь до города Шепчущих Флюгеров.

-Это же почти рядом с нами, - с сомнением произнесла Лира, вглядываясь в знакомые очертания местности, - вот здесь, в двух неделях пути будет Солёная.

-Твоя деревня?

-Да.

-Тогда сделай вид, что ты её не знаешь, - посоветовал логрус. – Деревенские жители дальше своих болот никогда не вылезают. Да и Кайяра живёт на другом конце, вот здесь, - Дихте показал своей ручкой-закладкой место, где в его понимании находился дом картографа. – Мы даже не увидим Белый водоворот, так о чём тут говорить.

Они обсудили, что может потребоваться ещё в путешествии и ровно в назначенный час Лира, закутанная в чистый дорожный плащ с соломенной шляпой на голове, найденной в одной из коробок в платяном шкафу, стояла и со смехом наблюдала, как весело насвистывая к ней шёл Пантий, нагруженный как ишак с не менее колоритным горным козлом, уши которого напоминали заячьи.

-Вот, - гордо представил Пантий своего козла, - знакомьтесь. Это – Бяшка.

-А это осёл, - так же гордо сказала Лира, - всё, на сегодня со знакомствами закончили. Пошли, пока нас не остановили.

Они быстро пересекли мост и отправились в обратный путь, через ворота, к тому месту, где была дорога расходилась в три направления. До Акеешо они добрались за неполных три часа, что было достаточно быстро с точки зрения Лиры. Свою роль сыграло то, что осёл и коза начали соревноваться, кто быстрее. В результате, и Лире, и Пантию пришлось оседлать своих и без того навьюченных животных и с громкими визгами влететь в открытые восточные ворота под улюлюканье стоящих стражей.

-И куда мы сейчас?

-Зайдём на рынок, купим всё необходимое и поедем к Кайяре, потом к моему знакомому, наставник просил до него добраться, а потом будем смотреть по ситуации.

Так они и сделали. Привязав своих уставших скакунов, Лира и Пантий пошли на дневной рынок, где торговля шла не так бойко из-за обеденного часа. Рассматривая город, хотя это было громко сказано, ведь Лира повела своего нового знакомого не на центральный рынок, а на маленькую рыночную площадь для проходящих путников, она так и называлась «Проходящая площадь». Так вот, рассматривая совсем крошечный кусочек города с населением в целых двадцать тысяч жителей, Пантий восторгался тем, как свободно и легко они живут. Захотел – пошёл на рынок, захотел – пошёл в трактир. Пока молодой мужчина клевал носом по сторонам, он едва не потерялся и Лире пришлось взять его за руку, как бы обоих это не смущало. Они закупили два горшочка с топлёным маслом, бурдюк средней вместимости, чтобы набирать родниковую воду по пути, Пантий забыл его взять, хлеб на первые дни, сыр, вяленые томаты, плантации которых можно было встретить только здесь в предместьях Акеешо. В лавке аптекаря они нашли бинты и травы от простуды. Хотя у Лиры были запасы, но было не лишним купить то, что наверняка потребуется в ближайшее время.

Они выдвигались обратно в сторону севера. И, если до обители Лира плутала почти три месяца в степях по вине логруса, то до города Шепчущих Флюгеров она намеревалась добраться без приключений за месяц. Однако, уже через две недели их путь изменился. Это случилось как раз, там, где находилась развилка и Лире пришлось вспомнить о просьбе наставника. На один день они задержались в восточном предлесье Арисват, так как дальше шли тучи и с холма была видна та дождевая стена, что обрушилась на долину впереди. Следующим утром, Пантий остановил свою козу возле сырого столба с указателями:

-Город Тысячи Глаз – направо, а город Шепчущих Флюгеров – налево.

-Нам направо, - сказала Лира и повернула осла в нужном направлении.

-А разве не налево?

-Направо, направо, налево мы всегда успеем сходить.

-До него далеко, - поделился спустя полчаса Пантий своими изысканиями.

Он захватил с собой две карты и с удовольствием отслеживал их маршрут. Молодой человек так же вёл свиток наблюдений и вёл описание их путешествия в надежде, что когда-нибудь издаст уникальный манускрипт, способствующий его славе в широких кругах путешественников. «Может мне даже дадут прозвище?», - мечтал он, лёжа по вечерам на сырой земле и любуясь звёздами. – «А может и не надо. То, что я отправился странствовать уже подарок небес! Это какое-то чудо!». Ему было ново и увлекательно всё, что он видел вокруг. Его радовала трава, постепенно меняющая свои краски с зелёного на рыжий и красный, его восторгала листва, дикие олени, пасущиеся на просторных лугах, орлы, парящие в вышине среди облаков. Пантий чувствовал, наконец, что вышел на ту дорогу, предназначенную ему свыше и иногда, в самых потаённых уголках разума, он осторожно лелеял согласие с Лирой о молчании. Правда ли старейшинам обязательно знать всё? И он кощунственно молчал. Когда человек становится самостоятельным, он начинает думать не о том, как надо, а том, как ему удобно. Эту фразу произнесла Лира, в один из тех вечеров, когда Пантий силился выжать из себя хотя бы строку в письме для старейшин.

-Почему ты так считаешь? – хмуро спросил он.

-Это не я, - Лира самозабвенно уплетала тонкий кусочек вяленой свинины. – Так наставник сказал. Я его тоже тогда спросила почему он так думает и знаешь, сейчас я с ним согласна.

-А он почему так сказал?

-Потому что человек начинает оценивать риски, ограничивающие его свободу. Например, ты можешь написать в обитель, а можешь этого не делать. В первом случае, ты сделаешь, как надо, заслужить похвалу, но в дальнейшем тебя могут вернуть на остров, во втором случае, ты можешь не писать или писать белиберду, тогда колесить по свету будешь до старости. Выбор за тобой.

Пантий ещё долго смотрел на пустой пергамент. Это было его самостоятельным решением, поступить так, как ему удобно, а не угодно тем, кто позволил ему покинуть Зал Отзвуков. Коварство самостоятельности.

Несмотря на долгие раздумья, в которые теперь он был погружён, Пантий с энтузиазмом исследовал мир вокруг. Лира иногда охотно, иногда не очень отвечала на вопросы молодого архивариуса и постепенно он перестал заваливать её фразами. Это случилось, как раз в тот день, когда они и свернули на дорогу, ведущую к городу Тысячи Глаз, Пантий познакомился с Дихте.

-Ладно, думаю уже пора, - вдруг сказала Лира едва они проехали вторую милю пути. – Пантий, давай-ка сделаем привал.

-Тут недалеко река. Доедем?

Через пару саженей, как и было обещано, показалась река. Они остановились под сенью ив, склонившихся к самой воде своими тяжёлыми косами. Животные тут же кинулись пить хрусталь воды и вкушать сочную траву, а Лира достала из сумки досканец и под изумлённым взглядом Пантия вытащила на свет божий хмурого и всеми недовольного Дихте:

-Ну вы совсем... Загрубевшие тирады моей искры, вы вообще представляете, что так нельзя! Так обращаться со мной: таким уникальным, таким невероятным, таким захватывающим своими знаниями, логрусом, так вот «так» со мной обращаться нельзя! Кто!? Вот ответь ты мне, огненная погибель моей логрусовой жизни, раз уж я с тобой связался, - и Дихте указал закладкой на Лиру, ощетинившись всеми своими пухленькими страницами, если манускрипты и иные представители книжного сообщества вообще могли ощетинится.

-Не вопрос, можем вернуться вон в ту замечательную тучку, там как раз молнии сверкают, сможешь оценить дивное очарование природы.

-Нет-нет-нет, обойдёмся без природных фонарей.

-Удивительно, - прошептал Пантий, - вроде бы кусок дерева, а как жить хочет. А там ещё один такой есть?

И пока Лира с Дихте выясняли почему логрус должен был томиться в чернильном заточении, Пантий взял досканец в руки и начал крутить во все стороны. Он простучал стенки и дно, и только в двух местах звук был разным. Он положил ларец на землю и начал вытаскивать бархатную обивку:

-Ты что творишь! Драный клочок бумажонки! Приклей, где оторвал! – Взъярился Дихте.

-Погоди, я почти...

С громким «чпок» ткань отстала от внутренней стороны крышки, обнажая скрытый схрон, закрытый на замок. Когда ткань оторвалась до конца, компания увидела на дне ларца впаянную коробку со всех сторон. Она была столь мудрёно сделана, что разгадать загадку практически не представлялось возможным.

-Ой-ёй-ёй и ёёй, и ёёй, - протянул Дихте. – Это я вот на этом лежал?

-Скорее ты вот это вот всё и хранил, - заметил Пантий, - не думаю, что тот, кто сотворил этот досканец намеревался разглашать кому бы то ни было свои тайны. Лира, ты где его нашла?

-Не поверишь – в подвале.

-Не поверю, - согласился Пантий, - но подвал покажешь.

Лира подумала, что вот уж кому она не будет показывать подземелье, так это ему. Дихте с любопытством осматривал свои владения. Пусть он имел глаза, но, как и у любого существа они были только на лицевой стороне.

-Я думал это досканец Климереи.

-Кто-то хотел, чтобы ты так думал, - задумчиво произнёс Пантий. – Это не он. Досканец богини находится в её святилище в землях Рачитана, слышал туда отправились змеиные люди, чтобы возродить свой народ.

-Тогда что это за ларец? – Спросила Лира. Ей и в голову не пришло сомневаться в словах логруса, Дихте редко ошибался, если дело не касалось погоды. Её он предсказывал на диво дурно.

-Трудно сказать. Я такой видел всего один раз, когда мне в руки попался свиток для переписи. Вы не в курсе, но архивариусы прежде, чем вести каталоги библиотеки должны ознакомится с их содержимым. Меня поставили отвечать за так называемые «горелые сказания Аэтрионов» и я должен был переписывать самые ветхие из свитков, хранящиеся в нашей обители.

-Разве раса Аэтрионов не миф? – Лира с волнением задала вопрос.

-Миф или нет, как минимум доказательство их существования в твоих руках. Вот это, - Пантий указал на хитроумную коробку, - Коробка Масок. Если брать за правду легенду, что Аэтрионы обладали невероятными способностями и могли создавать артефакты – предметы, уникальные по своей природе.

-У них не было магии?

-А вот этого никто не знает. Вроде бы есть предположение, что раньше не было магии и в мире существовали лишь Боги и люди.

-Да ну, - отмахнулась Лира, - быть такого не может. Хочешь сказать, что эльфы и другие народы не существовали? То есть, они…

-… пришли из другого мира, - закончил Пантий. – Это вполне возможно, как минимум о многих расах в Непостижимых скрижалях не сказано. Как бы то ни было, доказательство существования Аэтрионов у нас перед глазами, - и он поднял на уровень своих глаз ларец. – У тебя ключ есть?

-Нет.

-Значит он внутри этой коробки и нам надо её открыть. У тебя как с логикой?

Лира скептически посмотрела на Пантия, и он понял, что просить её о помощи – бесполезно. Дихте, наблюдавший всё это время за ларцом и краем корешка слушавший о чём говорили эти двое, крутанул в отверстиях драгоценными камнями и как бы между прочим заметил:

-За нами следят.

Наступила тишина, одна лишь смелая птаха щебетала свои песни где-то в зарослях ив. Река мирно текла с севера на юг, изредка балуя себя журчащими нотами искристых капель воды, разбивающихся о мелкие камешки крутого берега. Лира и Пантий сидели бледные и у каждого в голове зиждилась одна единственная мысль о следопытах со стороны Зала Отзвуков.

-Не нервничаем, - прошептала Лира. – Спокойно собираем вещи, садимся и едем в город, до заката мы обязаны успеть доехать до ближайших скал. Там и спрячемся. Дихте, поедешь за моим поясом и не дай Целус ты вякнешь хоть слово, пока мы не будем в безопасности.

-Между прочим нас могли уже пару тройку раз поймать, - обида звучала в голосе логруса. – За нами идут почти два дня. Далековато, но целенаправленно. Спугнуть не хотят.

-Много? – Пантий напряжённо собирал остатки еды и складывал их в котомку, привязанную к своей козе.

-Нет, всего один.

Раздумывать ждать ли загадочного преследователя компания не стала, в молчаливом согласии они собрали вещи и как можно быстрее покинули тенистый уголок. Ехали без продыху, перекусы во время езды оказались не самые приятные, однако, и задержки были чреваты. Лиру радовало, что у них было в запасе два дня. Ночь настигла их раньше, спутники как раз проезжали небольшую рощу и решили остановится в ней. Тень деревьев сокроет их от глаз чужака, приглушит дым костра, и они смогут расслабиться на мгновение. Хотя стоило проехать ещё часа два или не останавливаться вовсе, тогда они бы совсем оторвались от слежки, но было видно, что Пантий устал. И он, и его Бяшка не привыкли к таким долгим путешествиям. Молодой человек изо всех сил старался сохранить крепость духа и не начать жаловаться на усталость, не показать своих слёз, которые волей-неволей наворачивались на глаза с тех пор, как он покинул последние знакомые места. Такова была участь всех путешественников – расставаться с родными краями в надежде вернуться в неизменный уголок мира, где прошли детство и юность, где всё осталось прежним и никакие новшества не изувечили прекрасный облик, сохранённый в памяти.

-Хочешь успокаивающий отвар? – Спросила Лира. Она как раз собиралась углубиться в рощу и поискать лекарственные травы в дорогу.

-Да нет, наверно, - Пантий подкинул в костёр хворост, давая пламени разжечься больше.

-Ты дрожишь… Поставь котелок, я сделаю немного и выпьем вместе.

Сбор и приготовление напитка не заняло так много времени. Пока Лира собирала травы, Пантий вскипятил на огне воду и дал попить воды ослу и козе. Животные спокойно спали под тёплыми попонами, накинутыми на них для защиты от холодных ночей. Сидя возле жаркого костра, единственного источника света, Пантий наблюдал, как Лира сыпет в кипящую воду корни валере[1] и соцветия папавере[2], растений было достаточное количество, чтобы Пантий смог сбиться и просто перестать узнавать в них знакомые, а чаще незнакомые лекарственные травы.

-Это вообще можно пить?

-Это нужно пить, - сказала Лира, разливая отвар по кружкам. – Если будешь много нервничать, подорвёшь здоровье, заболеешь, во время путешествия пойдут осложнения и смерть. А на севере земля слишком холодная, чтобы в ней было комфортно лежать.

-Ты это говоришь, как практик?

-Как теоретик с очень большой насмотренностью. Поверь, каким концом взять лопату, чтобы тебя закопать, я пойму. Камня с посмертной эпитафией не обещаю, но симпатичный холмик организую.

Пантий со смехом взял из её рук кружку и медленно начал пить, наполненный умиротворяющим духом, отвар. Такие словесные дуэли его радовали, несмотря на своеобразную манеру речи, явно неприсущую эльфам. Он не хотел спрашивать, является ли она чистокровным представителем благородного народа или относится к тому самому редкому кусочку своего народа, которое носит название полу-эльфов. Пантий читал, что союз эльфа с кем бы то ни было из других рас считался особым случаем. Уж как они там заключали браки он так особо не вчитывался, да и, если честно ему было не интересно. Семья, дети, союзы – Пантий пока интересовался совсем другими вещами. Например, стать знаменитым путешественником! Молодого человека неизменно кидало в разные стороны от того количества желаний, которые постепенно начинали его обуревать и самыми яркими из них была потребность совершить нечто грандиозное, чтобы его имя прогремело по всему миру и даже боги услышали о нём.

Постоянное ощущение погони, подстёгивало путников на рассвете выдвинуться дальше. Дихте молчал. Он решил не отвлекать путников от конечной цели – приезда в город Шепчущих Флюгеров и лишь, когда они достигли совей цели, возмущению логруса не было предела. Вместо покачивающихся медных, серебряных и золотых указателей ветров, он собственными самоцветами мог наблюдать разворачивающееся буйство осенних красок и невероятную необыкновенность города Тысячи Глаз.

-Бесповоротно занудные ученые манускрипты, вы куда мня принесли!? – Вопил Дихте, рассматривая облака-башни, постепенно опускающиеся на город. Яркие сочные оттенки жёлтого и красного цвета постепенно окрашивались в бархатистые синие и сиреневые тона. Лира и Пантий въехали в город с последним лучом заката. Ворота за ними закрылись, а стража быстро спешила убраться подальше от шумных минуту назад Караванных ворот. На вопрос, куда им пойти, один из стражников набегу посоветовал заселиться в ближайший трактир и сгинул в тёмных улочках, где в живой темноте начинали проявлять себя те, в честь кого город и был назван.

-Там таверна, но комнат нет, - Пантий указал на ближайший домик. Над дверью горел фонарь и было ярко написано на ломаном торквильском языке «Комнаты не сдаём».

-У нас особо вариантов нет, - прошептала Лира с ужасом наблюдая всё быстрее приближающиеся тысячи голубых, синих и жёлтых огней. – Давай-давай, быстро! – И она со всего маха стегнула осла по крупу. Тот от неожиданности подскочил, едва он обернулся лягнуть свою ужасную хозяйку, как перед его взором замаячили бешено приближающиеся огни. Осёл, надо отдать должное всегда понимал, когда его шкура могла быть искалечена, поэтому не дав себе времени на раздумья, он со всех копыт помчался к загону трактира, которое, по его мнению, являлось самым надёжным укрытием.

Они успели. Осёл и Бяшка с таким апломбом влетели в мирно жующих сено лошадей, что на истеричное ржание выскочили постояльцы таверны, насчитывающие пятнадцать человек, включая хозяйку и поварят.

-Это что такое?!

-Вы как посмели!?

-Вы нам за это заплатите!?

Угрозы не преминули посыпаться на нерадивых путников со всех сторон. Нервы Пантия и без того натянутые долгим путешествием, погоней и массой впечатлений не выдержали:

-Молча-ать!

Гомон голосов затих от внезапного крика, перекрывшего сыплющиеся проклятия и обещания неминуемой расправы. Лира от неожиданности икнула и с уважением посмотрела на молодого архивариуса.

-Кхм, мы из Зала Отзвуков, - с этими словами он достал из-под пыльной рубахи медальон, - просим прощения за столь экстравагантный въезд. Коза понесла.

Все посмотрели на Бяшку вонзившую рога точно в дерево, росшее посреди стойла. В этот момент осёл стукнул подругу под зад, она выдернула свой головной убор и грозно посмотрела на осла, под её грозным взглядом животное чуть отошло, открывая вид на не менее хмурых людей, столпившихся в загоне. Морда её вытянулась, и она сделала так:

-Бее-е-е…

-Коза, - хмыкнул один из постояльцев. – Ты бы парень коня купил, коза… ха-ха-ха!

И все вокруг разразились смехом. Кто-то подошёл успокоить разнервничавшихся коней, кто-то пошёл обратно в таверну. Хозяйка начала привязывать вьючных животных, а Лира договорилась о приличном ужине и получила совет, утром им стоит пойти на соседнюю улицу и поселиться в гостинице получше, ведь в таверне «Шутовской колпак» был временным пристанищем для тех, кто не успел разойтись по домам до восхода солнца. Таверна делала приличную выручку и пользовалась хорошей репутацией среди путников, приходивших со стороны Караванных ворот.

-Завтра, если пойдёте на рынок, он за следующей городской стеной, налево будет уходить тенистая улочка. Она не особо приметная, но туда соваться не стоит, хотя украшена красиво. Это пристанище борделей, - поделился своими знаниями старик-хозяин, провожая Лиру и Пантия к столику в самом конце зала. Они уселись спиной к пышущему жаром камину, ставни окон были закрыты, хотя Лире было жутко интересно узнать, чем же их всех так изрядно напугали.

-Мы будем внимательны, - кивнул Пантий, - что у вас сегодня?

-О, овощное рагу с бычьими хвостами, жареный гусь, - и наклонившись старик шепнул, - дороговат, зато идёт в компании варёных яиц и репы. У нас повар хорошо готовит, второе поколение в семье. Ещё кукурузная похлёбка и жареный хлеб с сыром.

-Гусь целый?

-Да.

-Лира, что будешь?

-Рагу с хвостами и что-нибудь на закуску?

-О, на закуску у нас есть солёная сельдь с луком.

-Давайте, и похлёбку с чем там она даётся.

-Хорошо, а вы, молодой человек?

-Я буду гуся и похлёбку. Не переживайте, - весело ответил Пантий, смотря в удивлённое лицо старика, - мы давно в пути, и я очень хочу есть.

-Постараюсь подать быстро, - кивнул старик и сделал заметку на пергаменте, - вино? Вода?

-И то и другое.

Изредка на занятную парочку посматривали с разных концов зала, подмечая их запылённый вид, местами рваную одежду, прохудившийся сапог у Пантия. Завсегдатаи, а стоит отметить среди них были и люди, промышляющие не самым честным трудом, покачивали головами и отворачивались. Если уж парень был в таком виде, то что брать с девушки, единственными украшениями которой являлись цветы да перья? Смех, да все прославленные разбойники постесняются здороваться с такими идальго. Когда старик принёс еду, Пантий дремал, прислонившись к стенке и надвинув капюшон плаща на лицо, чтобы свет от огарков свеч не мешал ему. Лира хоть и была уставшей, обладала большей выносливостью и могла продержаться до утра, пока они не найдут ночлег.

-Скоро будет выступать бард, - сказал хозяин, расставляя на столе горячую пищу, - до самого утра. Заснуть вряд ли сможете, зато покемарить в самый раз.

-Простите, - Лира подозвала его и прошептала, вкладывая серебряный в быстро сжатый кулак старика, - за еду.

-И пирог с яблоками с собой заверну. Моя старушка его прекрасно готовит, называется «Сады Зоры».

Они поняли друг друга. Пока Пантий делал вид, что спит, он осторожно присмотрелся к клиентам таверны, ведь не только им разрешено присматриваться к чужакам. Среди посетителей оказалось по меньшей мере шесть воров и пять настоящих разбойников. Они пусть и слабо, всё же отличались от добропорядочных горожан. Пантий осторожно подсказал Лире, что за ними наблюдают и продолжил дремать в своё удовольствие, тогда как она дала взятку хозяину и тот за столь щедрое вознаграждение посоветовал им одну из приличных гостиниц в городе. Хорошая сделка получалась. Этому трюку они научились во время одной из остановок в крошечном селе, там они застали неприглядную сцену разбойного нападения в таверне. «Хорошо, что не зашли», - сказал тогда Пантий и с содроганием думал, что трупами могли стать они с Лирой, а не бедные люди, валявшиеся в крови из-за мешочка медных. Этот инцидент напомнил им, что мир большой и люди, встречавшиеся им на пути, не всегда будут добры к ним, всякие сумасброды ходят по дорогам.

Примерно в полночь, как и обещал старик-хозяин на свободную от столов площадку вышел бард. В руке он держал двухрядовую лиру и запел ровным мелодичным голосом, не вязавшемся с его бандитской внешностью. С другой стороны, не будь на его лице шрама, пересекавшего половину лица от левой брови до левого уголка рта, он бы был весьма привлекательным мужчиной. Мягкие лучистые глаза привлекали к себе внимание неожиданно чёткими очерченными чёрными ресницами, создававшими яркий контур вокруг глаз.

«Я стал частью сам виною жертвой хитрого божка, овладел который мною превратяся в мотылька… Я поймать его старался лютый крылышки сжимал! К мотыльку шажком подкрался и – Камура[3] я поймал…»[4].

Лира с наслаждением слушала прекрасные песни, они не надоедали, язык стихов был искусен, высок и заставлял думать о словах, поступках тех, кто волей представлялся в воображении. Затем песни перешли в баллады, сопровождаемые тихим переливом струн лиры. К середине ночи большинство посетителей уснули за столами, кто-то, кто успел занять скамьи вдоль стен, сладко посапывали на лавчонках, ютясь по двое или трое в ряд. Менее брезгливые постелили себе на полу плащи и легли прямо так, никого не стесняясь.

С последним аккордом запел петух и по молчаливым улицам пронёсся крик глашатая:

-Глаза закрылись! Приветствуйте Авойю[5] открытым окном!

В зал вышла семья хозяина таверны и все начали открывать ставни. В зал ворвался свежий воздух, прохладный от ночи, он преодолел тысячи миль несясь с ледяных холмов пустыни Кор-Кана на севере. Бледный рассвет постепенно окрашивался в яркие насыщенные оттенки розового и золотого, как накануне вечером закат окрашивал город багрянцем. Удивительно, как бледность красок быстро сменялась насыщенными цветами. Это открытие так поразило Лиру, что она подумала о том, чтобы назвать этот город – Арт, город искусств, живописи, но такое название уже было и принадлежало другому городу, расположенному далеко-далеко на юге, среди неведомых ей островов.

-Пантий, Пантий, - она осторожно растормошила совсем сонного архивариуса. – Нам пора, пошли.

-А? Ага, - он кивнул и в полудрёме начал собирать остатки еды со стола. – Знаешь, мне кажется я знаю, как открыть её, - вдруг произнёс он и внимательно посмотрел на спутницу. – Сегодня ночью я понял, как нам узнать, что лежит в ларце.

[1] Валере (лат. Valere, пер. «быть здоровым») – лекарственное название растения валерьяна.

[2] Папавере (лат. Papaver, пер. «успокоительное») – лекарственное название мака, являвшегося в средние века успокоительным средством и применялось в большинстве лекарственных сборов. Все лекарственные названия в книге будут идентичны своим собратьям на Земле в целях более лёгкого восприятия текста.

[3] Камур – маленький посланник бога любви

[4] Оригинальное стихотворение «Къ А.**», автор: Anonim, 08.1804 г.

[5] Авойя – богиня утренней зари.

Глава 6. Пополнение

-Странное место. Нам точно сюда?

Перед спутниками висела красочная вывеска, украшенная цветами и лентами, гласящая: «Сады Зоры. Постоялый двор». На окнах в горшках росли бегонии, фиалки, розмарин, даже гномий перец с его сине-красными соцветиями.

-Если хотите ночью быть задушенными в постелях, то вам точно сюда, - прозвучал за спинами голос барда.

Лира резко обернулась, выставляя вперёд небольшой кинжал. Бард стоял, прислонившись к стене противоположного дома, зажав в зубах веточку мяты и смотря в промежуток между крышами на высокое голубое небо. Мужчина не проявлял никакого намерения напасть и Пантий аккуратно забрал у Лиры кинжал, встав перед ней.

-Откуда такая информация?

-Если бы не спали до Заутренней, то приехали бы на два часа раньше и увидели, как со стороны «Шутовского колпака» вынесли два трупа. Не на виду, конечно, так с заднего двора.

-Ты…

-Он не бард, - вдруг вмешалась Лира, её догадки были смутны. – Ты нас преследовал, - и заметив, как лицо его из благодушного стало резким, она задала главный вопрос. – Зачем?

-Обычно спрашивают что-то вроде «кто ты?», - рассмеялся самозванец-бард.

-Меня абсолютно не волнует кто ты или что ты. Зачем ты за нами следил?

-Меня зовут Тариус, - сказал бард и подошёл к ним вплотную, образовав маленький круг, - и лучше нам убраться отсюда побыстрее, иначе в нас сделают пару симпатичных дырок для жаркого[1].

Пантий быстро оглянулся, из-за угла в улочку уже завернули пятеро коренастых мужчин и медленно раздвигали свой строй на всю ширину дороги.

-Лир, бежим, - негромко сказал он, резко стегая удручённую козу.

Визг животного разнёсся по всей улице и даже с верхних этажей выглянули пара человек. С перепугу Бяшка лягнула осла и тот дёрнул поводья с такой силой, что Лира едва не прочесала носом брусчатку. Компания помчалась так резво от своих преследователей, что те опешили от такой прыти и, замешкавшись, упустили беглецов из виду.

Город представлял собой смесь запутанных улиц и понятных проспектов. Когда Лира хотела сделать поворот, Тариус дёргал её вперёд и поворачивал лишь, пробежав ещё пару перекрёстков. Это была гонка, словно за ними по пятам в рассветной дымке неслись тёмные гончие Неблагого Двора. На очередном повороте Лира не выдержала и с тяжёлой отдышкой заговорила:

-Мать моя богиня, да кто утверждал план застройки этого города! Всё же должно быть чётко, как в аптеке!

-Там отвешивают по интуиции, - не согласился Тариус.

Лира на бегу тяжело перевела взгляд на барда и мысленно показала ему кулак.

-У тебя странное мышление, - продолжил он. – Вот возьми соседний город Флюгеров, там как: горизонтально – улица, улица, улица; вертикально – проспект, проспект, проспект, а у нас? – И он резко завернул в неприметный закоулок, который вывел их на узкий бульвар, засаженный розовыми кустами. – Улица, канава, бульвар, проезд, тупичок.

-Кошмар! – Взвыла Лира и споткнулась о корягу, торчавшую под ногами.

-Зато как развивает!

На очередном повороте они свернули и остановились около неприметной дверцы, спрятавшейся в тёмном уличном проходе и увитой плющом. На двери висела табличка: «Магазин Пёстрая дорога». Тариус быстро открыл дверь, втолкнул всех своих непрошенных гостей, включая парнокопытных, и вошёл сам. С минуту он наблюдал за закоулком через открытое решётчатое окошко в двери, на улице никого не было, лишь вдалеке слышался топот ног, Тариус закрыл окошко, задёрнул занавеску и щёлкнул пальцем, высекая искру света.

-Животных можно разместить во внутреннем дворе, вот здесь, - он открыл соседнюю дверь, за ней действительно был крошечный дворик, в котором уже стоял конь и с удовольствием пил воду из кадки. – Закончите и приходите, к тебе Лира у меня отдельный разговор.

Они отвели животных к коню, переглянулись и Пантий решил высказать свою мысль:

-Сходи поговори с ним, а я пока открою коробку.

-Захвати заодно Дихте, - прошептала Лира, выудив из-за пазухи свёрток с бурчащим логрусом. Он с тяжёлым вздохом согласился, что его не следует показывать незнакомцу. – Не нравится мне это всё.

-Но твой наставник ведь просил тебя встретиться с этим человеком. Мы ради него только и приехали в сюда, разве нет так?

-Так, - согласилась Лира, - но мне всё равно это всё не нравится. Будешь им писать?

Пантий промолчал, итак было понятно, что он напишет хочется ему или нет. Прошёл почти месяц и за всё время ему удалось отправить два письма, ответов по понятным причинам он получить не мог, так что как обстоят дела в обители, Пантий тоже не знал. Они разошлись, Пантий пошёл в дальний уголок дворика, сел на скамейку и тут же выудил из сумки ларец, Лира же пошла внутрь, где Тариус сидел за круглым столом, рассматривая свои безукоризненно чистые руки с тремя золотыми перстнями. Она прикрыла дверь и села за стол, напротив Тариуса:

-Что-то я устала, - невпопад начала Лира. – Долгие путешествия выматывают. Так как ты нас нашёл?

-Переплут прислал мне письмо примерно полгода назад, - Тариус достал из шкатулки для писем, стоявшей на столе, верхнее письмо и протянул его Лире. Та бегло окинула взглядом короткое сообщение с идентичным текстом, что получила сама, только там говорилось, что она должна к нему приехать. – Я сначала не понял, зачем он мне это написал. Скажу откровенно меня выгнали из школы и никаких напутственных слов я не получил. Мне дали пинка под зад, горстку монет и пожелали всего наилучшего.

-Наставник так бы не сделал.

-Разве я говорил, что он? – Скептически спросил Тариус. – Бывший директор, который через месяц сдох в канаве от отравления палёным алкоголем в трактире «Три свиньи», очень удачно, надо сказать. Место смерти соответствует образу жизни.

-Ты не шибко любезен, да?

-Девочка, свою любезность я потерял в Крепости Мечей, когда мне было двенадцать лет. Жизнь меня изрядно помотала, чтобы я не был обходителен с людьми без царя в голове. Куртуазность хороша в кругу людей тебе равных или как минимум галантных по отношению к твоей персоне. Ладно, сейчас не об этом, - он откинулся на пинку кресла и продолжил. – Мне стало любопытно, что у вас там такого происходит и поехал в школу. Но к моему удивлению, школы уже не было. Ты активировала защиту, и я даже не смог найти мало-мальски знакомый пустырь, пришлось быстро соображать, что делать. Какого Хаоса ты попёрлась в эту клоаку, твоё счастье, что Зал Отзвуков выпустил тебя. Между прочим, - наклонился он и Лира скользнула взглядом по шраму, - ты в курсе, что тебя могли упрятать в Башню Суда?

-Чего?

-Того, лезешь куда не просят. Чёрным по белому написано: «едешь ко мне», так на кой рожон туда лезть?

-Мне было надо.

-Ей было надо, - поёрничал Тариус, - а головой подумать не надо? Может тебя не зря туда не возили?

-Откуда я знала, что туда нельзя, если я вообще об этом месте не знала?

Тариус замолчал, он глубоко вздохнул и выдохнул, откинулся обратно на спинку кресла. Шрам заныл, он всегда ныл, когда кровь приливала к лицу или Тариус начинал сильно волноваться. Скорее всего, бывший ученик погорячился, у Лиры в глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться и держала сжатые в кулаки руки до тех пор, пока ногти не стали впиваться в ладони.

-Хорошо, - выдохнул он, - хорошо, я, возможно, погорячился и ты действительно сделала это не со зла. Парень тоже оттуда? Приставили? Я так и понял. Лира, просто пойми одно, это не самый мирный культ, существующий на свете и, не дай Целус, ты ошибёшься твоя голова не продержится на плечах и пять минут. Поверь, обе твои семьи от которых ты очень удачно бегаешь не успеют тебя спасти.

-Они меня ищут? – Удивилась Лира.

-А ты думала, они спокойно попивают чаи в эльфийском саду? – Ёрничество не ушло из голоса Тариуса. Вся его манера речи была смесью насмешки и укоров. – Клан, который создал твой отец и род твоей матери без устали ищут твои следы. Хах, они даже пришли к мирному соглашению, перестали вести войну и наладили торговые связи. Теперь клан Призраков Первого моря, Герерро, поставляют эльфийские товары практически во все известные и крупные порты. Они сколотили немаленькое состояние и ищут тебя, чтобы ты приняла бразды правления, пока до золотой шкатулки не добрался кто-то из окружения твоего отца.

-Кто?

-Не знаю, но по всей видимости тот, от кого Эш Герерро прятал свою семью или тот, кто навёл на вашу деревню разбойный клан?

Лира побледнела. Ей всегда казалось, что разбойники просто напали, просто… Видимо, всё было не просто. Она не хотела вспоминать эту катастрофу, когда в шестнадцать лет она лишилась родителей, дома, родных краёв.

-Откуда ты это выяснил? – Процедила она сквозь зубы.

-Скажем так, я никогда не ел уток, но часто видел пролетающие по небу косяки[2]. Информация такая штука, когда тебе очень хочется что-то узнать, ты узнаешь. Не под тебя копал, не бойся, у меня есть свои дела и так уж получилось разузнал и о твоих.

Они сидели молча, думая каждый о своём. Тариус поднялся и прошёл вглубь магазина, налил воды в котелок и поставил на огонь в камине. В этот момент в зал ворвался Пантий с диким взглядом и протараторил:

-Лира я открыл! Открыл я! Я откр…

-Болван, - тихо прошептала Лира, прикрыв рукой глаза.

Тариус быстро вернулся и увидел в руках Пантия шкатулку с открытой коробкой в центре которой лежал компас.

-Ларец Артуса[3]? Ну-ка, ну-ка, ты пошла на поводу у логруса, - протянул Тариус. – И куда он тебя попросил себя отнести?

-В город Шепчущих Флюгеров, - устало произнесла Лира. – Давай, Пантий, что у тебя там?

Пантий грустно поплёлся к Лире, положил на стол ларец и принялся показывать, как он смог открыть Коробку Масок:

-И вот, я достал это, - он положил рядом компас и ключ. – Так что верхнюю половину крышки я ещё не открывал.

-Принеси Дихте.

-Но…

-Он уже в курсе, - махнула рукой Лира и взялась за осмотр компаса. Он очень напоминал тот, что красовался на обложке книги, украденной из библиотеки. Ей тут же захотелось её достать, но останавливал хмурый взгляд Тариуса. – Чего?!

-Думаю, ты совсем глупая или да. Пока не решил.

-Хам.

-Лучшего всё равно не увидишь.

-Пёстрые обложечки моих дней, а вот и я! – Воскликнул Дихте и радостно принялся осматривать новое пространство вокруг. – А-а-а, это ты бракованный манускриптик, да-да, видел тебя. Ну и порез, это ты пергаментом неудачно на ножик напоролся?

В словах Дихте было столько искреннего и детского любопытства, что Лира едва не расхохоталась, а Тариус нахмурившись ещё больше тактично промолчал. Логрусы, к сожалению мужчины, имели свойство находить большое количество слов для описания вещей и часто делали это в той своеобразной манере, когда все вокруг чувствовали себя унижено без ругательств. Воистину дар, подаренный дуракам.

Лира взяла ключ и открыла замок. Теперь перед разношёрстной компанией лежали: компас, дневник и ларец Артуса. Лира скосила глаза на Дихте и спросила:

-Что можешь сказать по этому поводу?

-По этому поводу я могу сказать всё, - гордо ответил логрус, - а что надо сказать?

Тариус взял в руки дневник, отряхнул пыль с обложки и прочитал:

-«Петли Вечного Возвращения».

У Лиры дрогнуло сердце. Снова в её жизни всплывали эти «вечные возвращения» и ей это не нравилось ещё больше, чем копание Тариуса в её нижнем белье[4]. Она не выдержала, вскочила из-за стола и побежала к сумкам. Через пару минут она вернулась, неся в руках две книги, Тариус прикрыл глаза:

-Только не говори, что ты украла книги из хранилища.

-Я и не говорю, просто показываю, - кивнула Лира. Она сверила сапфировую обложку и компас – они были практически идентичны, за исключением некоторых элементов. Открыв на оглавлении, она быстро нашла нужную страницу и повернула её лицом к мужчинам, - вот… С этого всё и началось.

Практически до середины дня она рассказывала историю о том, что с ней произошло, как она попала в подземелье, что там видела и сколько времени провела, бродя среди комнат, набитых баснословными богатствами, за которые немногочисленная каста магов, ведьм и прочих существ, владеющих волшебством, готовы продать даже свои семьи. Тариус был не в восторге от услышанного, тогда как Пантий наоборот был весь в мечтах побывать в этом подземелье и рассказать о нём миру:

-Тебя не смущает, что ты попрощаешься со своей головой быстрее, чем выйдешь наружу из этого подземелья.

-Слушай, хватит всем угрожать отрубанием головы, - возмутился Пантий, - я могу за себя постоять.

-Я не всем угрожаю, пока что только вам двоим, - Тариус придвинул поближе книгу. – Кстати, сделай милость, и правда постой в стороне, не угробь мир в крови своими открытиями.

-Пантий сядь, - Лира кивнула на стул рядом и принялась рассказывать о своей беседе с главой культа. Пантий слушал очень внимательно, соглашаясь с доводами старейшины Адбара. – В общем, - подводя итог сказала Лира, - я решила, что надо найти наставника. Тут явно что-то не чисто.

-Ну что ж, - Тариус закрыл книгу и придвинул к себе компас, сравнил и отодвинул к дневнику. – Я пойду с вами. Вряд ли этот скелет с костями способен тебя защитить.

-Я способен!

-Читать книги, вот и займись делом. Читай, - мужчина кинул Пантию дневник, - в слух, я пока взвар налью.

-Это грубо, - пробурчал Пантий.

-Обзаведёшься характером, тогда и поговорим, читай, что это?

Дневник был полон зашифрованных символов и редко, когда попадались внятные тексты. На каждой странице было написано от силы два-три предложения и куча отдельных схематичных изображений неизвестно для чего. В самом конце дневника была одна страница полностью ясно написанная и её-то Пантий и зачитал:

-Петли Вечного Возвращения – феномен, при котором отрезок времени (не важно секунда это или столетие) зацикливается, создавая … карманную реальность. Петли всегда разные и мне сложно сказать сколь много их в настоящее время, могу лишь выделить те, что встречаются чаще остальных. Стабильная петля, что повторяется без изменений, как запись в манускрипте. Мутационная петля, что с каждым циклом вносит искажение и самая опасная Роковая петля – начинает поглощать соседние отрезки времени…

Они переглянулись. У всех троих мурашки пробежали по спинам, и они снова посмотрели на компас:

-«Компас Разорванной Линии» - не окончен. Далее… «Игла Времени» - устройство, способное аккуратно распутывать временные карманы, не разрушая смежные течения времени.

-А компас? – Лира заглянула в дневник. – И это всё?

-Видимо, тот кто его писал не успел занести данные, - задумчиво произнёс Тариус. – Странно, он не показывает направление. Сломан?

-Вот тут приписка, - Лира нагнулась и в самом низу листа прочитала, - «подзаряжается в местах временных разломов».

-Ничего не понимаю, -честно признался Пантий.

-Дихте, а ты что скажешь?

Логрус до этого момента молчавший, покрутил самоцветами и причмокнул губами-ниточками:

-Этот дневник писал Переплут, он ещё в детстве связался с культом Вечного Возвращения, мы тогда только познакомились. Над компасом он трудился по всей видимости, когда мы уже разошлись и я не помню этого, но дневник помню. Он правда тогда был другой: кожаный гримуарчик с застёжкой в виде змеи, кусающей собственный хвост. Денег у него было немного, поэтому страницы были частью из пергамента, а порой и осоковой бумаги[5], которую сам делал. Если бы не каракули, я бы и не узнал эту ветхую бумажонку.

-Кстати, о бумажонке, - Тариус взял в руки компас и покрутил. Не заняло много времени, чтобы найти скрытую панель, в которой лежал чертёж артефакта.

Компас и по чертежам и внешне был сложным инструментом. Механизм из латуни, чернёного серебра и самоцветов, он умещался на ладони и напоминал гибрид астролябии, карманных часов и калейдоскопа. То есть для всех присутствующих артефакт поистине невероятный. Из чертежей и многочисленных приписок стало понятно, что в сердце артефакта лежал кристалл «Слеза Времени» - небольшой минерал, возникающий в эпицентре временных разрывов. Четыре стрелки из драгоценных самоцветов являлись индикаторами: первая – самая длинная стрелка указывала на ближайшую временную аномалию к владельцу механизма; вторая – на интенсивность петли, третья – «возраст» аномалии в циклах и последняя самая маленькая стрелка – выявляла угрозу расползания петли на следующие промежутки времени. Ход артефакта запускал заряженный кристалл и двенадцать миниатюрных шестерёнок, позволявшие настраивать чувствительность компаса.

-Как у него хватило воображения создать это? – Прошептал Пантий.

-Не хватает одной стрелки, - Тариус указал на отсутствующую вторую стрелку. Вместо неё был крошечный обломок изумруда. – Нужен мастер, способный починить его.

-И что нам это даст?

-Что бы ни дало, это лучше, чем ничего. Понятно, что Переплут ввязался в игры с культом Возвращения. Нам надо понять насколько всё плохо, а для этого компас точно пригодится.

-А потрёпанный переплёт нашего единства прав, - вертя руками-закладками во все стороны, промолвил Дихте. – Переплутушка не даром почти тридцать девять лет сидел над этой штуковиной. Видите? Первая запись в дневнике появилась ещё, когда я был с ним, а вот эта, - он подтянулся к дневнику и пролистал тяжёлыми для него листами до записи со схемой стрелок, - была сделана, когда мы расстались.

-А как вы встретились? – Вдруг спросила Лира. Прежде она не задумывалась над этим вопросом, но раз логрус не принадлежал Переплуту, как она считала прежде, то как они встретились? Это случилось явно задолго до того, как Дихте оказался в ларце Артуса в подземелье школы.

Дихте промолчал, только скосил камни-глаза в её сторону и осклабился. Такое выражение на его обложке она видела первый раз и это выражение его «лица» показалось ей действительно пугающим. Странный логрус, странное поведение, всё вокруг было странным. У Лиры закружилась голова, Пантий заметил, как щёки напарницы побелели и сказал:

-Думаю, нам пора всем отдохнуть. Это мы уберём обратно, - архивариус убрал дневник под второе дно крышки, а компас в Коробку Масок, - держи ключ, потом повесим на цепочку. Еда есть?

-Только хлеб, - покачал головой Тариус, - меня тоже долго не было. Думал вернусь вместе с Лирой, но вы уехали.

-У меня есть утка и остатки рагу, попросил собрать с собой.

Так они и поступили. Все находки были возвращены в тайники и закрыты на ключ. Пантий попросил разрешения исследовать ларец и сделать чертежи, чтобы понять, как в одну из странных божественных реликвий было внедрено изделие расы Аэтрионов. Они поели в молчании, каждый думал о своём, при всём при этом мысли каждого волей-неволей скатывались к Переплуту и той истории, в которую они ввязываются принудительно-добровольно. Для Лиры ещё и встал жизненно-важный вопрос понять, что случилось одиннадцать лет назад. «Сумасшедший год», - удручённо думала Лира, жуя порядком потерявшее всякий вкус рагу. – «Когда всё закончится поеду в Шатровые горы, лежать у озера и ловить рыбу. Больше ничего делать не буду».

Они провели в сборах куда больше времени, чем планировали. Теперь их было больше, Тариус отказался отпускать двух зелёных адептов на поиски не менее сумасшедшего наставника, возомнившего себя героем, защищающим мир от зла.

-Я не хочу…, - начала было Лира на следующее утро разговор, когда Тариус писал список необходимых вещей в путешествии.

-Тебя разве кто-то спрашивал хочешь ты или нет? – На молчание Тариус кивнул и продолжил писать. – Проверь, что потребуется из лекарственных трав. На кухне есть всё необходимое, надо приготовить живую и мёртвую воду. Умеешь? – Мужчина поднял взгляд от списка и посмотрел на закипающую со зла Лиру.

-Нет, - процедила она.

С тяжким вздохом Тариус поднялся из-за стола, прошёл к антикварному комоду и достал из верхнего ящика до боли знакомые древние гримуары, записанные как утерянные в библиотечном архиве школы.

-Это ты мне ещё что-то говорил про воровство?

-Я брал их с собой, чтобы вернуть, - не моргнув глазом сказал Тариус, - кто виноват, что ты заблокировала школу? Держи, здесь есть рецептура.

Они провели неделю в сборах. Самым долгим процессом было создание мёртвой и живой воды. Пока Лира, используя свои способности эльфа и рецепты, создавала легендарные зелья, Тариус бегал по рынкам, закупая вещи по списку, Пантий рисовал чертежи ларца, включая надпись и её активацию. Каждый не сидел без дела и вот, наконец, под громогласные восклицания Дихте, дверь в магазин «Пёстрая дорога» была закрыта и вывешено объявление: «Владелец в отпуске. Дом под проклятием. Кто сунется, телепортируется к владельцу и будет принесён в жертву Сумрачной Гвардии во имя удачного путешествия».

-А это нормально, что ты всем рассказал?

-Думаешь будет лучше сделать сюрприз?

Пантий пожал плечами. По его мнению, лучше было бы умолчать о своём отсутствии, но Тариус взрослый, явно старше самого архивариуса, так что пусть делает, как считает нужным.

Город Шепчущих Флюгеров. Каким он представлялся путнику, едва вошедшем в его черту? Как путешественник понимал, что он подходит к городу полному чудных событий и вещей? Расположенный на побережье, рядом с бухтой, хранящей в себе Белый водоворот[6], город также распростёрся в долине между двух горных хребтов, где всегда дуют непонятные, непостоянные ветра. С вершины предгорья, откуда открывался удивительный вид на крепостные стены, опоясывающие город, были хорошо видны те тысячи флюгеров, увенчивающих каждое здание, от древних шпилей до современных домов. Эти флюгеры не просто показывают направление – они записывают и повторяют звуки, слова, истории, которые слышал ветер. Они рассказывают о том откуда и куда дует их повелитель, какой он сегодня, его настроение, его желания, мольбы людей со всего мира слышны в этом городе и порой, когда ветер внезапно стихал, уставший от шёпота, эхо голосов продолжало шелестеть, создавая несмолкаемый ветряной звук.

Сидя под одной из башен, макушку которой тоже венчал флюгер, компания слушала напев давно забытой песни из одного забытого села где-то на востоке.

-Своеобразный городок, - Пантий разглядывал в подзорную трубу узкие улочки, пряча руки под тёплый плащ. – Столько башен я давно не видел.

-Ты их никогда не видел, - поправила Лира, завернувшись в шерстяной шарф и любуясь готическими башнями, фахверковыми домами, новомодными особняками, крыши которых были усеяны флюгерами из бронзы, меди, позолоченного железа и даже хрусталя, точно небо мириадами звёзд.

Несмотря на разношёрстное многообразие стилей, цветовая гамма заметно отличалась от цветов города Тысячи Глаз. Серо-голубые, серебристые, охристые цвета с редкими вспышками позолоты или медного блеска – дома имели приглушённые оттенки в противовес яркому колеру своего далёкого соседа.

-Перемены грядут, - услышала компания разговор двух жителей, шедших вниз к городским воротам. – Я вот видел флюгер…

-Как будем искать Кайяру? – Спросил Пантий, поглядывая на удаляющихся мужчин. – Дихте, хватит спать, твой выход.

-Мой выхо-од, - пропел логрус. – Да будет тебе известно пустой форзац свеженькой книжонки, что Кайяра живёт в доме под флигелем с изображением картографа.

-Осталось только выяснить, как выглядит изображение картографа, - Лира устало поднялась на ноги и окинула ещё раз взглядом захватывающий вид на город и бухту. – Зайдём в местную администрацию, там должны знать.

Пока они спускались вниз по широкой дороге, ведущей к Горным воротам, Тариус не преминул заметить, что каждый флюгер отличался и практически не было повторяющихся.

-Вон там ворона, - сказал он, - а на соседней крыше – сова.

-А вон на той башне золотой грифон! – Воскликнул Пантий.

Разнообразие флюгеров поражало, они делились по форме отражая любимое животное или представителя волшебной расы – дракона или фею, была даже ведьма на метле; были флюгеры в виде кораблей, оружия или учёных принадлежностей, часть из них были покрыты патиной, отражавшей давность рода, живущего под крышей дома.

-Чем могу помочь? – Спросил представитель администрации, когда путешественники ввалились внутрь все в пыли, оставив на улице своих разношёрстных животных.

-Тёплого ветра, - Тариус положил на конторку местного кастеляна стопку книг и карт. – Нам бы к Кайяре, я ей тут подарочек передать от батюшки.

-Аа-а, старушка у нас уже давно не работает. Теперь она дома принимает, - кивнул мужчина. – Это через три улицы отсюда, дом рядом с пирсом.

-На флюгере ещё картограф изображён, да? – Уточнил Тариус, делая пометку на клочке бумаги, где были написаны ещё пара адресов.

-Точно, точно, серо-голубой такой с геранями.

-Фу-ух, ну всё, а то уж думал ошибся, - улыбнулся Тариус. – Вон мне ещё младших пристроить надо. Ладно, благодарю за помощь.

-Всего попутного, - сказал кастелян и путники вышли на улицу.

Несмотря на количество флюгеров и похожих по цвету домов, жилище Кайяры они нашли довольно быстро. Во всяком случае, гораздо быстрее, чем это могло случится летом. Ледяной ветер, подталкивал компанию в спину, убыстряя темп их движения. Над выходом из бухты сгущались тучи, которые в тайных помыслах Лиры, она не желала больше видеть. Дом расположился с краю от пирса, где швартовались мелкие рыбацкие лодки. У входной двери сидела собака из гончих и мирно смотрела на бухту. При приближении незнакомцев, гончая насторожилась, чуть присела и громко залаяла, оповещая хозяйку, что к ней пришли гости.

-Иду-иду, - раздался внутри дома скрипучий, ветхий голос. – Иду. Вот и я, как раз пирог подоспел, - и дверь открылась. На пороге стояла маленькая, сгорбившаяся тонкая старушка, сама похожая на кусок пергамента. – Проходите.

-Спасибо, - хором ответила компания и осторожно вошла в дом.

-Проходите-проходите, - повторяла старушка, громко шлёпая тапочками по полу. – Сапоги снимайте, полы только помыли. Таари, подавай чай!

Лира первая оставила в проходной сапоги, плащ и остальные вещи и вошла в гостиную. Насколько же зажиточные люди отличались от таких простых обывателей, как она. На потолке висела хрустальная люстра, пол был убран широким ковром во всю комнату с изумительным растительным орнаментом. Буфетные шкафы стояли вдоль стен, демонстрируя изысканные сервизы, наборы бокалов и графинов. На стенах висели картины, а в нескольких углах стояли кадки с деревьями из южных земель.

-Баловство, - сказала старушка, садясь в чудное качающееся кресло, - нажито с большим трудом, да вот на прошлой неделе правнучка расколотила хрустальный бокал, теперь набор нечетный. Хотела внука попросить съездить к гномам и заказать, да он оказывается на свадьбу к другу уехал. Придётся ждать до следующего месяца. Жаль, а у меня считай каждый день - последний. Садитесь, - она кивнула троице на стулья вокруг стола. – Ну-с, с чем пожаловали?

-Мы привезли вам логрус, - начала Лира, поглядывая на молчаливых спутников. – Помните Дихте?

-А, этот ужасный ворчун с паршивым характером и мерзким голоском и самомнением выше горы Шо’ле. И? Неужели этот старый маразматик решил самолично посетить старую Кайяру?

-Да, - с этими словами Лира достала ларец, куда накануне она убрала логрус, чтобы не привлекать внимание. – Вот.

-Кайяра! Я полон сил! Энергии!

-Только не здравого рассудка. Таари, чай!

Молодая служанка вошла в гостиную, неся на широком подносе чайные чашки и угощения. Лира помогла расставить всё на столе, хотя Кайяра говорила, что девушка получает оплату за свой труд и вообще не престало гостю помогать. Принесли высокий кувшин с носиком и маленьким чайничком на самом верху, только после этого Таари ушла в соседнюю комнату со словами звать, если понадобиться.

-У нас вечером гости, - сказала Кайяра. – Занятный ларчик, давно таких не видела. И ещё бы лет сто не видела, если уж на, то пошло.

-Кайя, ты что меня игнорируешь?!

-Понял наконец, - старушка сделала глоток и мытными глазами взглянула на Тариуса. – Раз у тебя есть вода, на кой хрен бродишь со шрамом на лице и девок пугаешь? Ну молчи-молчи, мне-то в принципе всё равно.

-Тогда зачем спрашиваете?

-Вдруг в тебе совесть проснётся?

-Что?

-То, чего у тебя давно нет, - кивнула Кайяра, - я не твои молодые детишки, за словом в карман не полезу.

-Это я заметил, - Тариус невесело улыбнулся и принялся жевать пирог с пряной начинкой.

-Картодел моей юности…

-Дихте, будь добр – заткнись. Так что вам надо?

Лира с большим любопытством слушала речи забавной старушки, пока Пантий дёргал её за рукав рубахи и слёзно просил не слушать ужасные бескультурные слова, роняющие достоинство прекрасных дам. На вопрос, заданный Кайярой у Лиры уже был ответ и, если она знала Дихте, значит и Хозяина Троп:

-Наставник пропал. Хозяин Троп… Переплут.

[1] Жаркое – в старых фильмах и книгах обозначение блюд жареных на вертеле (свинья, птица, и пр.)

[2] Поговорка, гласящая: «Кто ищет, тот найдёт».

[3] Артус – бог печатей и тайного знания.

[4] Копаться в нижнем белье – фразеологизм, означающий «лезть в личную жизнь».

[5] Осоковая бумага – аналог папируса.

[6] Белый водоворот – в буквальном смысле природное явление, образовавшееся под воздействием различных факторов. Вода в водовороте имеет белый цвет, засчёт залежей известняка, разбросанного по дну, и перемолотых костей крупной рыбы, попадающую иногда в опасную зону бухты.

Глава 7. Лестница Падающих Вод

-Доигрался, - покачиваясь в кресле произнесла Кайяра. Она позвала Таари, попросила принести ей «лекарство» и пару минут спустя запивала шокирующую новость прекрасным портвейном сорокалетней давности. Со словами: «Чудный напиток» Кайяра сделала глоток и вот произнесла ещё одно слово «доигрался» через десять минут.

«Доигрался не то слово», - подумал Пантий, - «этот Переплут эксцентричный малый».

-Что ж, а ты получается хочешь его найти? Как всегда, ученики любят повторять за своими учителями со словами «мы не такие, как они». Ха! Предлагаю обмен?

-Не уверена, что мне это понравится, - сказала Лира.

-И правильно, тебе это действительно не понравится. Я тебе говорю, место откуда ты начнёшь поиски этого чокнутого, который разворошил осиное гнездо, а ты отдаёшь мне Дихте.

-Не отдавай, - шепнул Тариус. – Ещё не известно, что за место укажет эта старуха.

-А я бы доверился, - Пантий сделал глоток чая и лукаво посмотрел на Тариуса. – Сразу видно, возраст даёт о себе знать. Ты оказывается беспокойный малый, да?

-Ещё слово и «малым» будешь ты, укоротившись на голову.

Лира смотрела в окно, за которым начал накрапывать дождь, и обдумывала заманчивое предложение. Это правда, что она хотела найти учителя без его разрешения, но в свете последних событий, это стоило сделать как можно быстрее. Ведь в школу её привёл Переплут, он нашёл её, он знает о ситуации в её семье. Первый раз в жизни Лира начинала задумываться об отношениях, а то с каждым днём она всё больше становилась если не «мужчиной в юбке», то «женщиной со шпагой» - точно и ей это совсем не нравилось. Когда она стала эдаким «решалой», когда перестала полагаться на помощь?

-У меня есть время обдумать ваше предложение?

-Ну разумеется милочка, - Кайяра удивленно развела руки и подозвала Таари. – Помоги ребятам расположиться в комнатах для гостей и скажи Юрису, чтобы готовил побольше.

Их отвели в северные комнаты и оставили приходить в себя. Лира даже не стала раскладывать вещи, только убедилась, что осла поставили в сарай к другим животным, накормили и ему тепло. Силы в этом уютном доме, наполненном мелочами из разных путешествий, таяли на глазах. Лира даже не была уверена, что завтра поднимется с постели. Половину ночи она проспала, как убитая, на рассвете, когда солнце едва осветило тонкой зелёной полоской горизонт, Лира проснулась и начала крутиться, пока сама от этого не устала.

-Лира-а-а, - в дверь неожиданно поскреблись, в проёме показалась голова Пантия, - можно?

-Заходи, - шепнула Лира и, подогнув одеяло, освободила место на кровати. – Ты чего?

-Не спится что-то, - нехотя сказал Пантий. – Думал… Может Тариус прав?

-Прав, с одной стороны, с другой… это шанс продвинуться в поисках, которые мы и не начинали.

Они помолчали.

-Нам бы ещё в город Мастеров заехать, компас починить, - сказал Пантий, и они ещё помолчали.

-Дихте ничего не скажет, хотя явно знаком с наставником и сам хранит много секретов. Ты в курсе, что он принадлежит к эпохе Хождения Богов?

-Ты тоже это поняла? – Пантий прошёл к широкому подоконнику и забрался на него с ногами, за окном продолжал накрапывать дождь, лившийся всю ночь. Облака затянули едва виднеющееся небо и следовало ожидать продолжение промозглой и сырой северной погоды.

-Да, вряд ли логрус, принадлежавший Хозяину Троп, он положит в ларец, да ещё и спрячет в подвале.

-Может он его спрятал?

-Возможно.

-Ларец надо забрать, - сказал Пантий, - а Дихте, он ведь сам хотел сюда попасть, давайте сделаем, как он просит. Звучит, конечно, кощунственно, но, когда Кайяры не станет мы всегда сможем вернуться за ним.

-Главное вовремя узнать и успеть. Хорошо, тогда так и поступим. Думаю, ларец ей не нужен, уберём его и всё, у нас на руках остаются как минимум три артефакта, справимся.

Тариус был не доволен. Всё утро и половину дня пути он проходил с мрачным выражением на лице, пока компания не решила сделать привал в одной из долин, где нашёлся симпатичный развалившийся домик. Они завели своих скакунов, мужчины слегка подлатали крышу, Лира развела костёр посреди дома, и они смогли обговорить свою новую цель путешествия. Проблема была в том, что цель эта находилась на одной из запретных дорог и путь туда лежал не самый приятный.

-А что такое вообще эти запретные дороги?

-Маршруты, - поправила Лира.

-Не важно, - отмахнулся Пантий и оба посмотрели на Тариуса.

-Запретные маршруты..., - он покачал головой, - лучше бы мы с Дихте ходили. Давай, Лир, тащи гримуар, я тоже не совсем в курсе. Один раз попал и еле выбрался, место поганое, но я правда объяснить вряд ли смогу.

Запретные маршруты – забытые пути, ведущие в миры, где время течёт вспять, пространство складывается в оригами, а путешественники превращаются в легенды. Обладающие собственными голосами, они требуют от «слышащих», чтобы их прошли вновь. Они шепчутся в трещинах карт, мерцают нитями на скрижалях. Одни ведут сквозь города из теней, где улицы помнят лишь шаги давно исчезнувших ног. Другие петляют меж зеркал, отражающих не лица, а утраченные выборы. Третьи, как Великое Ничто, вовсе не имеют направления – они просто есть.

Все дороги имеют правило – раз стал путником, то не останавливайся. Достигнуть цели – есть самое важное в мире дорог. Однако, запретные маршруты являют собой обособленные пути, они живут по своим правилам; самым главным, из которых является – плата. Забытые пути имеют свои уникальные особенности, включая божество, стоящее над ними – Ту, Кто Шьёт Реальность. Её игла – луч заката, нити – судьбы путников, а ножницы… Лучше не знать. Но если ты услышал зов – значит маршрут уже выбрал тебя. Остаётся лишь идти, пока тень не станет компасом, а «шёпот дорог» - единственным языком, который ты помнишь…

-Сможешь ли ты сбежать от запретных маршрутов раз ступив на них? – Дочитала Лира и все трое откинулись назад.

-Я читал про Ту, Кто Шьёт Реальность, - сказал Пантий. – Она вроде обосновалась среди Истанских степей, живёт с драконами, они даже что-то вроде соревнований по плетению ковров устроили. Не встречали их? – Он посмотрел на Лиру и Тариуса.

-Нет, - ответили те.

-Как без карты найти эту «лестницу»? – Задал вопрос Пантий. – Кто-нибудь вообще знает куда идти?

-Проводника найти не проблема, проблема в способе его поиска я к чему, - продолжил Тариус, отвечая на удивление, написанное на лицах своих спутников, - нам нужен камень Полумрака и дубовый фонарь.

-И что будет, если они у нас появятся? – Невинно спросила Лира. То, что они у неё есть она тактично умолчала, раз уж Тариус так перепугался за гримуары.

-Мы не будем сидеть в этой дыре, познакомимся с Сумрачной Гвардией, будем решать загадки, чтобы попасть на нужный маршрут? Не знаю, как минимум это то, что я слышал о них.

-А Сумрачная гвардия очень страшная? – Пантий накинул сверху тёплый плащ и вязанную шапку, которую успел купить на утреннем рынке у одной пожилой дамы.

-Не знаю, - Тариус откусил смачный кусок курицы и запил отваром. – Я колесил по нашей земле, один раз только побывал «там», да и было мне лет двадцать пять?

Сумрачный день быстро сменился слякотным вечером. Компания успела поесть, поспать и Пантий сидел поддерживал огонь в костре, пока Лира и Тариус беседовали на животрепещущую тему: «Сколько вещей ещё Лира умыкнула из подвала и как теперь двум мужчинам защитить её, разгуливающую с восемью мешками золота и древними артефактами». Разговор был не из лёгких, Пантий видел, как Тариус активно жестикулировал, иногда обрывки его фраз доносил до домика ветер, но Пантий не понимал их смысл. В конце концов мужчина явно сдался, и они вернулись. Собирались быстро, в последний момент Лира достала из одного из мешков тяжёлый деревянный фонарь и отдельно, завёрнутые в тряпки, камни. Тариус вставил один из камней в фонарь, и он зажёгся мертвенно-жёлтым светом, давая обзор едва до колен путников.

-Пошли, - сказал он, держа фонарь впереди себя, - Пан, загаси огонь. Нам надо успеть дойти до ближайшей развилки.

Молодой архивариус быстро затушил кострище, накинул на себя мешки, взял под узду Бяшку и пошёл в след за компаньонами по приключениям. Несмотря на то, что в привычном смысле всегда кажется, что развилка — это пересечение дорог, сейчас Лира поняла, что это могут быть и обычные тропинки, протоптанные козами или коровами, в целом неважно откуда и куда вёл путь, имелся перекрёсток и этого вполне хватало для осуществления их плана.

Под грудой кучевых облаков, стелящихся едва не по самой земле, они стояли, дрожа от пронизывающего ветра, и чем дольше шелестел ветер, тем отчётливее Лире слышались шепотки в его завываниях, практически сбивающих с ног.

-Вы это слышите?! – Крикнула она во весь голос, уносящийся с бешеной скоростью в горы.

-Что? – Обернулся Пантий, хватаясь за тонкую ветку куста. – Ты что-то сказала?!

-Ты слышал что-нибудь?!

Архивариус помотал головой и отвернулся, вновь закрыв собой Лиру от шквалистого ветра.

«Всего добра и зла я корнем поставляюсь:.»

Лира прислушалась. Голос был тонкий, свистящий и резал по ушам, не давая сосредоточиться на словах. Она проговорила их про себя несколько раз, пока не запомнила наизусть. Лира крутила головой, держась за продрогшего насквозь Пантия, бедолага стучал зубами, точно его черепом играл клоун.

«Герои от меня родились на свет,

Злодеям тоже я матерью считаюсь;..»

Лира уже хотела было дёрнуть архивариуса за плащ, но в этот момент он сам обернулся с лицом белее мела и указал пальцем вперёд. Фонарь горел чуть мерцая. Его света едва хватало, чтобы увидеть ноги, тонувшие в высокой траве. Компания сделала шаг вперёд, становясь рядом с тропинками, но не выходя на них. Запретные маршруты существовали. И тут Лира вспомнила, подслушанную историю в доме у Калиты, ту про Сонный Перекрёсток! Не зря о нём практически не рассказывали. Пока Лира собиралась в путь, она смогла найти пару записей в школьном архиве и действительно, исчезновение было. Только случилось это пятьсот семь лет назад! Некий директор, имя его зачеркнули так хорошо, что было невозможно прочитать, закупил большое количество фонарей без всякой причины. Мало того, он нашёл рудник камней и ученики, подвергавшиеся наказаниям за какие-либо нарушения школьной дисциплины, отправлялись туда добывать «золотые артефакты». Фонари из дуба, камень Полумрака, загадочный директор и перекрёсток. Всё это походило на чудовищную фантасмагорию, и Лира решила за лучшее вообще забыть о том, что нашла в архиве, куда имели свободный доступ все ученики!

Теперь же, заглядывая за плечо Тариуса, державшего фонарь, она увидела почему никто и никогда не рассказывал об этих «проклятых дорогах», а глава Зала Отзвуков настоятельно рекомендовал забросить эту затею.

«И лучше ничего меня, и хуже нет…».

«Вот уж действительно, хуже ситуации и не придумаешь», - подумала Лира и со всей силой вцепилась в Пантия. У Пантия от ужаса глаза на лоб полезли. Тариус завёл руку за спину и изловчившись согнул её в кулак, намекая, чтобы ребята не спугнули, тех, кто ежесекундно подстёгивал в компании чувство страха.

Это даже были не совсем люди, скорее подобие людей, столь прозрачных, что они едва просматривались в темноте. Но как только призраки пролетали мимо, вуали, закрывавшие их тела и лица, чуть приподнимались в такт потустороннему дыханию, и даже Тариус был готов бежать сломя голову. Они знали кто это. Стражи. Те, кто потерял себя во имя чужой жизни – паладины. Не прошедшие собственный путь, паладины обязаны были становиться у дорог, дабы вершить суд над путниками. Точно чаши весов с наступлением рокового часа, они меняли свои одежды и становились по разные стороны. То были Бессмертные – Дневная и Ночная Гвардии. И сквозь их тела спутники увидели дорогу. Тонкая нить тянулась и ветвилась, разбегалась в разные стороны и исчезала в темноте. Для Лиры самым ярким мерцала лишь одна нить, которая и взывала к девушке. Получалось, что шёпот, который она слышала – были паладины? Но как? Тариус отступил, медленно передал Пантию фонарь, поставил на своё место, затем начал копошиться в сумке и, достав перо с кусочком пергамента, быстро начертал слова: «Не произноси ни слова. Слышала что-нибудь?», Лира написала ответ, закончив на последней услышанной строке. Вокруг них остановились тени. Вуали трёх из них стали темнеть и, когда цвет ткани достиг полночного, голоса вновь прошептали:

-«Я человеческой душою управляю,

Среди способностей её всех обитаю».

Пантий по инерции сделал шаг назад, когда паладины сами устремились попасть в свет камня Полумрака. Теперь они их видели и единственное, что хотели услышать это ответ на загадку. В том, что загадка является ключом к открытию тропы, Тариус написал на клочке пергамента, сделав из этого предположение. Показав переписку Пантию, все трое принялись думать. Животный страх за свою жизнь повышал умственные способности даже самых глупых людей. Проблема была в другом – Лира не умела отгадывать загадки. С самого детства ещё, когда были живы родители, матушка пыталась учить Лиру находить ответы к ним. У девушки даже что-то получалось, но роковой случай всё изменил.

«Паладины могут ждать хоть до утра», - написал Тариус. Лира даже не могла попросить их повторить стихотворение, потому что, как и было сказано, первое же слово они воспримут за ответ. Им следовало напрячься. Итак, загадка, в которой герои и злодеи рождаются из некоего корня и этот некий корень управляет ими.

«Гордость?», - написал Пантий.

«Гордость свойственна благородным, а тут вопрос о героях и злодеях. Где ты видел гордого злодея?», - Тариус криво улыбнулся и, когда Пантий зеркально отразил его улыбку, получил ответ:

«Где ты вообще видел злодея?».

«Они, конечно, ждут, но вам не кажется, что их стало больше?», - написала Лира и обернулась. Тонкое туманное марево повисло над долиной, полностью покрытой слоями из облаков и дождя. Шесть паладинов из двух гвардий, на каждого по двое – и тьма за их спинами, это было армия, выдвинувшаяся на зов камня Полумрака.

«Выглядит не очень», - честно написал Пантий и получил крепкий тычок от Тариуса. - «Если не гордость, то что? Давай, раз такой умный сам скажи.»

Что же управляет человеком герой он или злодей? Что обитает среди многочисленных способностей и является матерью? Они простояли почти два часа под дождём, мокрые до нитки и с явными признаками скорой болезни. Руки заледенели, покраснели и с трудом писали, Пантий укутался по самые уши и на воздухе торчал только нос.

«В одном романе было написано про самолюбивого злодея», - Лира вывела последнюю букву и посмотрела на бледных мужчин. – «Терять нечего».

Они кивнули, и Лира хриплым голосом произнесла:

-Самолюбие.

Паладины начали медленно расступаться, закрывая им дорогу со спины. Спутники едва могли дышать от пронизывающего холода. Они всё ещё видели нить через полупрозрачную форму стражей дорог. Спустя мгновение она начала шириться и в один момент стала утоптанной дорогой с указателем в виде кривой стрелы: Лестница Падающих Вод.

-Пошли, - прошептал Тариус, подхватив Лиру под руку и силком ведя к сухой на вид дороге. – Пан, шуруй давай быстрее.

Паладины закрывали собой проход на внешние дороги. Они ничем не отличались от запретных маршрутов, единственное было отличие, что внезапно дождь прекратился и дул лёгкий ветерок, не способный довести кожу рук до жуткого покраснения. Они остановились на удобной поляне в дали от своего прежнего укрытия, рядом был указатель.

-Он переместился вместе с нами? – Прохрипел Пантий.

Тариус кивнул:

-Скорее всего будет вести нас до самой лестница. Я ставлю палатки, Пан - дуй за хворостом, Лира – готовь отвар.

Возражений никто не имел. Спустя ещё час они сидели вокруг двух костров, закутанные в сухие плащи, взятые про запас предусмотрительным Тариусом, ели горячую похлёбку с бараниной и запивали отваром на меду. Спали они все вместе, накинув все имеющиеся одеяла и пытаясь согреться. К середине ночи Лира проснулась от озноба и забитого носа, начинался насморк. Рядом весь вспотевший и красный лежал Пантий, с другого края Тариус хмурился во сне и тихонько постанывал, теребя шрам. Пришлось доставать отсыревшие травы и склянки с мёртвой и живой водой. Лира просидела над котелком до самого рассвета, варя лечебные микстуры, когда от озноба проснулся Пантий, она как раз заканчивала разливать их по деревянным мискам.

-Держи, - сиплый голос сорвался на шёпот, Лира слабо удивилась первой в своей жизни крупной болезни. «Хорошо, что по пути травы собирала. Надо будет в городе коробки для них купить и бутылки. Расфасовать, чтобы не промокли». – Концентрация сильная, будем спать сутки.

Затем растолкала Тариуса и повторила ему тоже самое. Мужчины выпили отвар и отвернулись каждый в свою сторону дальше спать. Всё-таки в путешествиях свободной формы есть и свои минусы, людям приходится заботиться о себе самим. Лире повезло, что в детстве её обучали лекарскому ремеслу, иначе сегодняшняя ситуация могла бы стать роковой. Они попеременно приводили друг друга в чувства, заставляли есть жирный бульон без соли и пить горькие отвары, провалявшись сутки без возможности нормально подняться, компания буквально жила впроголодь. Лишь на второе утро, Тариус почувствовал себя достаточно сильным, чтобы вылезти из палатки и собрать хворост, не отходя далеко от их места ночёвки. Два костра так и продолжали гореть, это было их моральное утешение после стояния под ливнем, на одном варился отвар, на другом – бульон. Ходить было тяжело, даже легкая прогулка заставляла их чувствовать отдышку, поэтому Тариус принял решение выдвинуться через два дня, когда они более-менее смогут ходить.

-Надо будет в город зайти, - Лира складывала высохшие вещи, заворачивала в ткани и убирала в мешки. – Как Бяшка?

-Испугалась, но в палатке им хорошо было, - Пантий как раз вышел из палатки для животных. – За отвар, спасибо.

-Пустяки, - Лира отмахнулась, - будем считать, что мне это зачтётся.

Они выдвинулись на рассвете четвёртого дня, убедившись, что с животными всё в порядке и в целом их маленькая команда чувствует себя хорошо. Указатель тоже следовал за ними, отрастив себе смешные ножки:

-Дихте напоминает, - задумчиво сказал Пантий, разглядывая указатель на одном из привалов. – Жалко, что говорить не умеет.

-А ты его спроси, - Лира откинула в сторону мокрую лиану и подумала, что южные тропики, как и слишком влажные предгорья ей не подходят. После такого путешествия лучше осесть в сухом солнечном месте.

-А как к нему обращаться? Указатель?

-Ага, уважаемый указатель и ещё поклонись.

Пантий так и поступил с велеречивым: «Уважаемый Указатель», он склонился в изящном поклоне на что, только вернувшийся с разведки Тариус запнулся и спросил:

-Это что за игра в очевидное и невероятное. Пантий с каких пор ты так вежлив ко всем кроме меня?

Пантий покраснел и обернулся, Лира как ни в чём не бывало убирала от себя лианы, намеревавшиеся свалиться ей на голову. «Глупая шутка», - обиделся Пантий.

-Хватит поклонов, пошли, без указателя там практически не видно дороги.

-Мне вот, что интересно, - начал Пантий спустя какое-то время. Они как раз шли вдоль реки, петляющей между склонами холмов. – Что из себя представляет эта «лестница падающих вод»? Разве не логично, что вода падает вниз, тогда зачем акцентировать на этом внимание? Тариус, ты вроде умный…

-Погоди.

Указатель опередил их и встал, загораживая путь. Здесь, среди тягучих лиан, на развилке двух троп они должны были пойти туда, куда им показывал их диковинный проводник. Лира прислушалась. В одной из своеобразных арок зыбкими прозрачными нитями дрожал воздух от низкого гула и это был не звук.

-Здесь что-то не так, - прошептала она, показывая туда же, куда направлял их Указатель.

-У нас нет выбора, - сказал Тариус, - Пан, вытаскивай свою верёвку и обвязывайтесь. Конец дашь мне. Идём след в след, не дай Целус, ещё здесь потеряемся.

Пантий достал конопляную верёвку, которую обычно заказывали для морских путешествий члены обители и обвязал всех. Один конец он оставил себе, как замыкающему позади своей Бяшки, а начало – Тариусу. Лире досталось место между конём и ослом.

-Если он меня лягнёт, остаток путешествия пойдёшь пешком.

Шеренга двинулась вперёд. Чем глубже они уходили по тёмной, забранной густыми душными листами огромных деревьев, тропе, тем чаще Лира могла заметить тяжёлые капли пепельной воды, в которых как будто что-то мелькало. Вода собиралась в небольшие углубления в камнях, природные чаши и переполняв их стекала дальше – вверх. Вот что было странно, в этом месте вода текла вверх!

-Что это? – Крикнула Лира. – Тариус!

-Пепел Хроник, - громко ответил мужчина, чтобы и Пантий услышал их разговор. – Я читал о них ещё в школе, в секции за четырёхсотые года. Они не растворяются в небытие, а возносятся на небо, где становятся частью великого Золотого течения и попадают в круг знаний духов. Довольно опасное дело, что-то вроде рождения человека с заведомо несчастливой судьбой и скорой смертью.

Чем ближе они подходили к эпицентру водной артерии, явственно видимой среди зарослей южных трав и деревьев, тем больше сочилась вода и вздымалась по каменным склонам, унося в бездонное небо осколки забытых клятв и лиц, а вниз им навстречу, срывались каплями-призраками чужие жизни: обрывки смеха с пира, которого не было, шёпот признания, произнесённого не тем, холод последнего вздоха, повторяющегося вновь и вновь.

Они шли и каждый шаг отдавался эхом в двух направлениях сразу. Чем ближе были их шаги к Лестнице, тем страшнее становилась местность вокруг. На выходе из тропического леса конь Тариуса совсем остановился и не двигался с места. Даже у Бяшки потекли слёзы, хотя Лира не была уверена могут ли плакать такие глупые существа, как козы. Перед спутниками открылись непоправимые следы…

-Э-это они, да? – Слёзно спросила Лира. Ком в горле не давал нормально вымолвить слова, пришлось довольно долго собирать в себе силы прежде, чем задать вопрос.

-Да, - Тариус отвернулся в их сторону и вытер одинокую слезу, упавшую на щёку. – Это результат дел культа Вечного Возвращения.

Это действительно была Лестница Падающих Вод. Широкая и мощная лестница храма, по которой вниз некогда стекала чистая голубая вода, сегодня по ней стекала вода, наполненная сожжённым пеплом. Но душераздирающе было наблюдать за тем, как тени, некогда бывшие людьми, цеплялись за обратные струи, пытаясь спуститься, обрести форму. Это были те, чьи судьбы попали в руки культа, пытавшегося их «исправить», переписать, запустив колесо их бытия по новой колее вопреки воле Богини Судеб.

-Но колесо судьбы треснуло, - сказал Тариус, - их новая жизнь была совсем не сладкой. Они молили Богиню помочь, но, к сожалению, Богиня – одна, а нас людей – много.

-Она не знает, что им нужна помощь?

Тариус помотал головой. Кто ответит на вопрос, слышат ли боги людей или нет. Миллионам требуется помощь и лишь единицы могут её дать, как славно было бы будь всё наоборот, разве нет? Возвращение на предначертанную дорогу, дарованную Богиней Судеб, оказалось неудачным. Души не стали вечными, а зациклились, судьба разорвалась на фазы, как разбитое зеркало. Пантий видел, как одни тени – плакали, другие – беззвучно кричали, третьи – самые жуткие – безмятежно улыбались, полностью забыв, кто они, растворяясь в дожде воспоминаний, которые больше не принадлежали никому.

-Их надо остановить, - Пантий достал перо и пергамент и первый раз за весь долгий путь начал писать подробный отчёт, пока Тариус и Лира наблюдали агонию прошлого.

-Прочти ещё раз девиз культа, - попросил Тариус, доставая из кармана плаща подзорную трубу.

-«Шагай, пока ноги не сотрутся в пыль. Шагай, пока память не станет ветром. Шагай, ибо остановка – это ложь».

-Понимаешь?

Лира отрицательно покачала головой, начиналась мигрень, которую мог остановить только вытяжка пиретрума[1]. Несмотря на сильную усталость ежесекундно накапливаемую в этом месте, Лира старалась сконцентрировать своё внимание на словах Тариуса.

-Остановка – это состояние покоя. Они лишают людей права законченной жизни, превращая их в заблудшие души.

-Это сложно, - призналась Лира. – Я не очень понимаю.

-Всё в порядке, я сам не до конца осознаю весь масштаб этого ужаса, но мы с вами видим лишь последствия. Что нас ждёт дальше, одним Богам известно, а теперь смотри, - с этими словами он протянул Лире подзорную трубу, в которую смотрел сам. – Вон там, на четвёртом камне, вертлявый такой с кудрями волос.

Лира пригляделась. На четвёртом снизу камне, возле лестницы, стоял симпатичный молодой мужчина лет пятнадцати-шестнадцати на вид со знакомым посохом и книгой – Дихте.

-Наставник…

Переплут резко оглянулся и стал размахивать руками, активно жестикулируя. Но Лира совсем не понимала, что он хочет сказать. Дихте в его руках вдруг превратился в песок и засосал Хозяина Троп.

-Он исчез, - Лира вернула трубу Тариусу и показала движения наставника.

-Нам надо уходить от сюда, - кивнул тот. – Эй, Пан, дописал эссе по Лестнице?

Пантий хмуро поднялся с земли. Быстро убрал вещи и молча присоединился к веренице спутников, повернувших в обратный путь из леса. Указатель к тому времени уже исчез и о его присутствии ничего не напоминало. Они прошли всего-ничего, когда вновь оказались в долине среди сырой промозглой погоды, затопленных лугов и серых туч, клубящихся над головами.

-Мы так ничего толком и не узнали, - Пантий грустно ворошил горячие угли в костре. Ему думалось, что он совершил глупость, вместо того, чтобы помочь своим спутникам, сел и принялся писать главе о событиях, творящихся у Лестницы Падающих Вод. Но по словам Лиры, Меторо Адбар не был в курсе масштабов трагедии, в которую по доброй воле вошёл его соклановец. Вдруг он сможет придумать нечто, что спасёт эти души и они уйдут на покой?

-Узнали, кое-что, - не согласился Тариус и попросил Лиру повторить движения наставника. – Видишь? Вот это означает, что нужен компас, а он у нас есть. Вот это – лист, а дальше песок. Значит нам нужен компас, который укажет путь в пустыню.

-А лист?

-Может внутри компаса спрятан? – Спросила Лира.

-Может и так, а теперь перекусим и на боковую. Чувствую, что время здесь изменилось и я не удивлюсь, если завтра пойдёт снег.

[1] Пиретрум (пижма девичья) - при помощи данного растения можно лечить воспалительные заболевания, мигрени, головокружение и даже проблемы с дыханием.

Глава 8. Город Мастеров

Город Мастеров находился в другой стороне от города Шепчущих Флюгеров, пришлось переждать ещё два дня в полуразрушенном доме и затем выдвинуться в путь. Лира, наконец, поняла для чего её заставляли рисовать карты, она смогла найти все принадлежности для черчения, включая вспомогательные материалы в виде контурных красок и теперь, под присмотром Тариуса, надлежаще обучалась этому знанию, рисуя план их похода, начиная от самой школы, метку которой, разумеется, она поставит по окончанию их путешествия.

Итак, путь их лежал обратно, вглубь континента, носящего гордое название – Киисария. По пути компания успела заглянуть в Акеешо, закупить провизии и одежды, которая в будущем им не раз пригодится, Лира настояла на походе в лавку аптекаря, где под тягостные вздохи Пантия, приобрела приличных размеров и довольно дорогой несессер для трав, включавший баночки для мазей, склянки для зелий, мерные весы и многое другое, чем она не могла пользоваться раньше. Сам Пантий сбросил порядком прохудившееся вещи и накупил себе новые, а также ботинки гномьей работы из натуральной кожи, зачарованную сумку и летний плащ, защищавший от непогоды. Компания обрастала скарбом и трёх их парнокопытных компаньонов уже не хватало. Однако, таким положение дел оставалось не долго, буквально пару недель спустя в Шатровых горах, которые в будущем станут частью великих драконьих княжеств и будут носить гордое название Горная Шория, Пантий разодрал свои новые штаны, неудачно упав с небольшой высоты в ущелье, Лира едва не утонула в ледяных ключах, где хотела освежиться, а Тариус спалил один из ужинов и пришлось готовить заново. В общем, троих животных вновь хватало для путешествия.

Город Мастеров располагался с другой стороны Шатровых гор, в Яксонской долине. Если бы можно было спросить у драконов, как эта местность выглядит сверху, они бы сравнили её с веером, расходящимся к морю кружевами. Город Мастеров обосновался в самом основании этого «веера», прикрывшись с тыла Шатровыми горами, срывающимися в Гневный окена. Редкие облака иногда прорывались через горы и нависали над городом пышными меренгами, проливая быстрые дожди на терракотовые и зелёные крыши местных жителей. На рассвете первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь поддёрнутые дымкой клубы тумана, проплывающие везде и всюду, петляя по улицам и садясь в травы и цветы на подоконниках в виде первой росы. В таком на первый взгляд умиротворённом месте сердце замирало, а с началом рабочего дня пускалось вскачь от массы дел, требующих внимания. Люди работали, организовывали представления, принимали купцов, продавали товары на рынках и трепетно хранили свой главный секрет: Борткующий рынок.

-… и нам надо туда попасть, - подвёл итог Тариус, сидя на террасе небольшой семейной таверны, попивая прохладный взвар с мятными листьями. – Говорят на этом рынке можно найти всё, включая вечерние тени, последний отблеск заката и звук ветра.

-Чушь, - Пантий слегка наклонился вперёд, чтобы подцепить вилкой кусок свежей буженины. – Как ты поймаешь отблеск заката?

-На то он и назван город Мастеров.

Они прибыли почти перед самым праздником Непостижимых Путей[1] и хотя, основные мероприятия будут проводится на севере, куда стекаются все расы вот уже целый месяц, во всех крупных и малых населённых пунктах этот праздник чествуют и радушно принимают путешественником. Именно так и были приняты на постой в маленькой уютной таверне «Золотая лоза», Лира и два её спутника. Хозяева выделили им комнаты, поставили животных в стойло, показали, где находятся общественные бани и даже выделили на первое время принадлежности для принятия ванны. Стол был накрыт к их приходу из бань и теперь они сидели за столиком на террасе, наслаждаясь солнцем, тёплой погодой и очаровательными декорациями к предстоящему фестивалю. Целых восемь дней никто не будет работать, исключением будут являться представители продуктовых лавок и молочники. Повсюду были развешаны гирлянды с изображением карт, книг, свитков, компасов, фонарей, кристаллов и прочих атрибутов путешествий и приключений. Маленьких деетй наряжали в старые вещи, пропитанные похождениями родственников по горам и рекам. Нередко можно было увидеть морских волчат – детей моряков, размахивающих игрушечными саблями и подзорными трубами. Всем давалась возможность поучаствовать в «экспедициях» - игре о поиске сокровищ или разгадывании тайны. Но Пантию, смотревшему за бегающими туда-сюда детьми, искавшими подсказки, не хотелось даже мыслить о путешествии. Теперь он знал, что все эти игры далеки от настоящих приключений, где ты становишься свидетелем или участником иногда не самых приятных событий. Он раздумывал о своей жизни в обители, не приди к ним Лира, он бы тоже сейчас готовился к празднику, помогал украшать комнаты членов культа, сидел в трапезном зале и слушал бахвальные речи других членов Зала Отзвуков об их походах. Завидовал бы.

-О чём думаешь? – Спросила Лира, макая инжир в мёд. Давно она не ела таких сочных фруктов.

-Да так, - отмахнулся Пантий. – Неожиданно спокойно стало.

Лира улыбнулась. За полгода этот молодой архивариус порядком возмужал, исчезла юношеская наивность, он стал более осторожным в словах и действиях, появилась наблюдательность. Пантий был рад применить накопленные знания и нередко становился приятным рассказчиком, так что Тариус иногда сам просил юного друга рассказать какую-нибудь историю. Несомненно, побывав в столь длительном странствии, любой почувствует себя уставшим не зависимо от того спокойно оно проходит или нет. Наблюдая за спешащими по своим делам людьми, все трое с удовольствием постигали временное чувство расслабления.

В безделье проведя пару дней, компания решилась пройти туда, куда могли войти только те, кто на лице своём нёс отпечаток похождений, что не могло скрыться от опытного глаза стражей, стоявших у ворот к Борткующему рынку. Их пропустили, услышав название школы, а Пантий в дополнение показал медальон принадлежности к Залу Отзвуков:

-Добро пожаловать, проходите и не забудьте уйти с полными руками, - посоветовали стражники и открыли низенькую калитку.

-Мои глаза меня не обманывают? – Лира протёрла лицо и вновь посмотрела перед собой, а удивиться было чему.

Борткующий рынок – самое главное и самое неразгаданное место, где когда-либо встречались представители разных рас и чудеса. Волшебство в самом чистом его виде. Здесь, под сводами из сплетённых сумерек и рассветных рос, мерцают прилавки, уставленные диковинными товарами с обязательной биркой и инструкцией по применению: ловец снов предлагает тихий шёпот летней ночи, запечатанный в аметистовую склянку; по другую сторону торгового ряда старуха в плаще с юным голосом меняет на серебряную монету крошечную тень молодого клёна, ещё не знающую осени. В воздухе висит аромат далёких морей, принесённый сюда Богом-покровителем Южных Ветров, а под ногами похоронены титанические развалины храмов и дворцов, засыпанные шуршащим песком из забытых снов.

-Пан, не торопись, - Тариус подхватил архивариуса под локоть, когда тот, как зачарованный пошёл вперёд вдоль рядов. – Покупатели здесь - особая порода.

-Гроза времени – прав, - хихикнула старушка, ставя обратно на прилавок свой флакон. – Многие кого ты встретишь, пришли сюда не за товарами, а за ощущениями.

Её слова были своего рода ключом к дальнейшим невиданным до этого момента открытиям. Лира и Пантий замерли прямо посреди дороги, когда на их глазах художник выменивал у музыканта-странника отголосок альпийского эхо для своей новой картины. В небольшой чайной они стали свидетелями того, как поэт искал чистый звук, чтобы вдохнуть его в строфу.

Примечательной была сама торговля, она шла бойко и тихо, без криков и громогласных зазывал, которых не было и в помине. Часть товаров имела свою странную цену: то были тяжесть воспоминания или яркость впечатлений. Иногда по рядам проносился вихрь из лепестков груши – это продавали весну, упакованную в шёлковый мешочек. А в самых дальних лавках, под вереницей древних фонарей, мерцающих как пойманные звезды, можно было найти самый редкий товар – тишину между каплями дождя, которую хранят в хрустальных колокольчиках. На одной из вывесок магазинчика была такая надпись: «Истинное богатство не в обладании, а в умении удержать мимолётное». И каждый, кто покидал Борткующий рынок, действительно уносил отсюда множество того, что в обывательском понимании называли покупками, кто бы мог предполагать, что странствующие слуги уносили с собой частицы мира, которые теперь будут звучать, светиться или таится только для них?

-Ну-с, с чего начнём? – Спросил Тариус, остановившись у одного из звёздчатых фонарей, когда компания обошла практически весь рынок и порядком утомилась.

-Нам нужен мастер, который починит компас, так что пойдём в ряды ремесленников и там узнаем, кто возьмётся за это дело, - предложила Лира.

Дело было после полудня и даже больше, через три часа рынок должен был закрыться, а спутники так и не нашли нужного человека. Они обошли все ряды по второму кругу и когда, сил уже не было, они нашли скамейку возле уединённой лавки с надписью: «Лавка тётки Непогоды».

-Ха, вот это непогоду обозвали, - ухмыльнулся Тариус, - и не жалко Невостребованную фею?

-А про неё никто и не писал, - откликнулся бойкий лукавый голос из темноты, завешанной тканями лавки, - я и есть её тётка. Как же мне себя называть, если это правда?

Тариус обернулся на голос и встретился глазами с пристальным, оценивающим взглядом стройной яркой рыжеволосой женщины. Она тонко улыбнулась Тариусу и вернулась к своим безусловно важным делам. Её прилавок был больше похож на альков софиста, полон тайн и обещаний. По всей видимости, она торговала воспоминаниями, которые можно было арендовать на ночь, как гласила этикетка; снами, упакованными в сапфировые ампулы; удачей, расфасованной по крошечным мешочкам из кожи хамелеона, при том, что удача была самым дорогим товаром в её лавке. Рядом со снами стояли палочки благовоний с надписью: «Сны наяву».

-Итак, господа и дама, раз сидите здесь, значит что-то ищите? – Торговка выглянула из темноты тканей и, перегнувшись через прилавок, задала вопрос, начинавший её торговлю.

-Да, есть тут у нас одно дело, - Тариус не обратил никакого внимания на её значительный бюст и завлекающую мушку над губой. – Не подскажешь красавица, мастер нужен, который компас починит.

-Сходи на другой рынок, в центре города, - она поняла, что здесь поживиться нечем и принялась снова копаться в своих склянках. – Тут вы никого не найдёте. Но! – Воскликнула она, - не уходить же вам с пустыми руками. Приглядитесь вот, например, к этому, - она встряхнула одну из ампул, и внутри заструился сияющий туман, - сон о полёте лёгкий, как пух. А вот этот – о тишине подземного озера, даже не спрашивайте, как я раздобыла такую редкость, секрет производства, - хихикнула она и дала Лире в руки подержать ампулу. Она оказалась тяжёлой, а цвет тумана глубоким. – Кстати, этот сон может утянуть на дно, но зато подарит покой, которого не найти в мире шума…

-Это что значит? –Удивлённо спросил Пантий, до сих пор внимательно изучавший товар на прилавке тётки Непогоды.

-Это значит, что она предлагает купить смерть, - просто сказал Тариус, отвернувшись от ушлой торговки.

-Утопиться в озере, прямо голубая мечта моего детства, - нахмурилась Лира и вернула коварную ампулу в руки хозяйке.

-Пошли, - Тариус поднялся со скамейки, достал компас, повертел его и чему-то кивнув, обернулся к напарникам. – Надо пройтись по мастерам, показать компас, вдруг кто-то возьмётся за починку. Так будет быстрее, чем мы сделаем третий круг по рынку.

-Стоять! – Закричала тётка Непогоды, с грацией кошки залезла на свой прилавок и прыгнула на спину Тариусу. – Покажи ещё раз, - рыкнула она прямо в ухо бедному мужчине, который почувствовал приближение старости, когда от такого груза у него в позвоночнике что-то хрустнуло.

-Дамочка, слезь с меня и я всё покажу, - Тариус попытался вывернуться из крепкого захвата, но то ли у тётки Непогоды была крепкая хватка, то ли она была родственницей не малышки феи, а вертлявой змеи, в любом случае, вырваться у Тариуса не получалось. – Сгинь ведьма!

-Ой, какие мы нежные, подумаешь ведьма, что ж так орать-то на весь рынок, - возмущалась огненная дама, волосы которой впервые в жизни вызвали у Лиры чисто женскую зависть. – Покажи компас кому говорю!

-Тар, покажи ей, - сказал Пантий, весело хохоча.

-Слезь!

Ведьма вдруг перестала извиваться, точно угорь, слезла с мужчины, поправила передник, подхватила упавший на землю кружевной чепец и мило улыбнулась:

-Ошиблась, думала убежишь.

Тариус зыркнул на тётку Непогоды и осторожно начал доставать из-за пазухи компас. Предмет лишь показался на долю секунды, как женщина снова была готова метнуться на Тариуса и силком забрать загадочный предмет:

-Окстись, бешенная! Отойди на два метра и смотри издалека. Хотя нет, лучше не смотри, у меня складывается ощущение, что ты и взглядом умудришься его украсть.

-Показывай, - прошипела ведьма.

«Точно змеи в родне есть», - подумал Тариус. Лира и Пантий подошли поближе, чтобы в нужное время успеть защитить компас и развести по разным сторонам Тариуса и тётку Непогоды. Компас блеснул в свете заходящего солнца и в глазах ведьмы. Она осторожно подошла поближе и взглянула в драгоценные стрелки, мирно замершие на неизвестных координатах.

-Знаете, что? А я вам помогу, - ведьма лукаво посмотрела на Тариуса. – Есть у меня один знакомый мастер, дедок своеобразный, договариваться будете с ним сами. Сейчас, минуту, - она быстро что-то прошептала и её сокровенный альков стал почти прозрачным. – Пошли.

Она метнулась в сторону узкой улицы и след её почти исчез, Тариус подхватил под руки своих спутников и быстрым шагом направился в след за странной дамочкой.

-Вам не кажется это всё подозрительным, - шептал Пантий на бегу. – А, если она в сговоре с разбойниками, и они нас обворуют, заберут компас и прибьют?

Он продолжал причитать на каждом повороте, пока компания резко не вывернула к выходу с рынка. Ведьма ждала их на самом верху лестницы, ведь Борткующий рынок располагался в низине и занимал большую площадь, огороженную древними полуразрушенными стенами. После выхода с территории рынка, они уже шли тесной группой, путаясь в бегавших туда-сюда детях и их волочащихся плащах.

Мастер, к которому спутников привела торговка, жил на улице Половодья, между новым храмом и ремесленной мастерской по производству фарфора. Дом был в три этажа, а сам мастер решил занимать комнату на самом верху в мансарде, апеллируя тем обстоятельством, что ему необходимо как можно больше солнечного света для работы в дневные часы. Никто из жильцов не стал с ним спорить, однако, время от времени в дом приходили для съёма жилья молодые подмастерья, не желавшие прозябать среди родственников и слушать бесконечные наставления от отцов, прельщавшиеся комфортной мансардой с великолепным видом на город, они желали снять комнату пусть в два раза дороже старика, но мастер отчаянно сопротивлялся и всеми силами не давал им возможности выгнать его.

-Лерни, - ведьма постучала в дверь. – Это я.

-Марго, сколько раз говорить, не приходи, когда я за работой.

Дверь открылась и перед компанией предстал сухопарый старичок ростом чуть ниже Пантия, а парень гордился своим ростом достаточно высоким для тех времён, поэтому старик для него казался удивительно хорошо сохранившимся.

-Я её как раз привела, - буркнула она и вся группа вошла внутрь под пристальным взором мастера Лерни.

Тариус на секунду остановился рядом и кивнул:

-Тариус Пёстрая Дорога.

-Мастер-артефактор Эрнуль Лерни.

-Вы знакомы?

-Нет, но я закупал в магазине «Пёстрая дорога» некоторые книги по ремонту.

Лира и Пантий остановились посреди просторной светлой комнаты, одна её часть возле широких окон была занята длинными большими столами, ярко освещёнными с большим количеством мелких безделушек, весьма нужных для мастера в его работе; другая часть отгораживалась ширмой и за ней, велика вероятность, находилась жилая часть комнаты. Лира со своего места смогла заметить широко распахнутую дверь, ведущую в другую комнату. «Получается, он занял всю мансарду», - Лира отошла от ширмы и посмотрела в окно. Хорошее расположение на южной стороне третьего этажа давало отличный обзор на ранний утренний рынок, открывавшийся на небольшой площади в тени деревьев.

-Показывайте, что у вас, не обещаю завершить ваше дело за короткий срок, но, - заметил мастер, - хотя бы проведём первичную оценку, - Лерни прошёл к столу и выдвинул поднос, обшитый нескользящим сукном. – А ты иди, прилавок закрывать пора.

Ведьма Марго потопталась, пару раз тяжко вздохнула, но Тариус достал из кармана компас и, под бранные слова о нерадивых хранителях раритетов, принялся объяснять, что конкретно они хотят, пришлось женщине грустной возвращаться в Борткующий рынок и с досадой укладывать свой товар обратно в коробки. Так за день продав меньше обычного, она ушла домой с надеждой на скорую встречу с путешественниками.

Тем временем, мастер Лерни осмотрел предоставленный внезапными посетителями компас, поцокал языком и с изяществом с высоты своих прожитых лет оповестил путешественников, что он займётся починкой артефакта, а они пойдут к одному его знакомому за отсутствующим «ингредиентом»:

-Видите ли, он продаёт только то, что нужно конвертному человеку. Если пойду я, увы, - пожал он плечами, - мне продадут требуемое исключительно мне и в ремонте компаса эта вещи не поможет. Я напишу вам адрес, это близко, через две улицы от моей мастерской, возле шляпной лавки дамы Колетт, лавка «Шёлк и Туман». По секрету, - хрюкнул старик, - у них поразительные ткани. Никогда таких не видел в своей жизни, и я говорю это не потому, что владелец лавки – мой друг, боги с вами, просто он закупает их в заморских странах. Их немного, штук восемь, со временем государств станет намного больше и так получится, что мы с вами родимся в новых странах, но сейчас вся эта бюрократическая чепуха не мешает нам путешествовать и покупать массу необычных безделушек, да? Так вот, владелец – почтенный мастер Элькурисиаль обладает поразительным даром распознавать жемчуг среди грязи, если вам хочется чего-то уникального, после того как я закончу компас – загляните к нему, он обрадуется и посоветует хороший товар.

После такого длинного монолога, сводившегося к тому, что мастер Лерни прославлял таланты своего торгового партнёра, Лира пришла к неутешительному выводу об отсутствии друзей и возможности поговорить с новыми людьми за исключением тех, кто посещал старика в качестве клиентов.

-Ему наверно очень одиноко, - прошептал Пантий.

Они наблюдали, как Тариус и мастер Лерни обсуждали чертежи и выписки в дневнике. В итоге было решено, что именно Лира пойдёт искать недостающую часть компаса, раз она была той, кто заполучил весь этот таинственный комплект в свои руки. Она попыталась возражать и указывать на то, что Пантий смог разгадать тайну Короба Масок, без этого они бы компас не получили:

-Дама Лира, это не важно, кто открыл, - в который раз устало возразил Эрнуль Лерни, - важно то, кто первый получил, взял в руки, вынес не свет божий. Остальное – чушь, бред! Это не считается!

Его напомаженные усы, на морщинистом гладко выбритом лице, дёргались в такт лёгким подпрыгиваниям и ассоциировались с ходячими часами.

Компания вышла от мастера Лерни перед самым закатом и двинулись вдоль Кожевенной улицы до площади Художников, свернули у пекарни, где накануне покупали пирожки, прогулялись по Поэтическому бульвару и вышли к своему временному пристанищу, куда сегодня заехали два новых гостя. Это были весьма почтенные купцы из Марсии, довольно занятного городка, кладезя мэтров юриспруденции и торговых гильдий, расположенного в нескольких сотнях миль от развитого экономического региона – Арта, имеющего в своём составе одноимённый город. Гильдия было не выгодно располагать там свои здания, им отдавался лишь небольшой кусок земли под застройку на окраинах столицы, поэтому после совета мастеров было принято решение выбрать город, достаточно близкий и лояльный к предоставлению недвижимости в центре. Марсия был самым удачным вариантов в этом смысле и теперь купцы из Марсии были своего рода проверяющими, постоянно путешествующими от города к городу, от мастерской к мастерской по просьбам мэтров и без для разрешения тех или иных ситуаций, или же приезжая в качестве посредников между мастерами и главами гильдий.

Ночь прошла в благоприятной тишине и умиротворении. Лире практически ничего не снилось, кроме странного сна о лестнице, башне, подслушанном разговоре, карте и реки. Всё вместе наталкивало её на мысль о шпионаже, хотя такого слова тогда ещё не было, по отдельности Лира посчитала это всё бессмыслицей и быстро забыла, проснувшись рано утром с восходом солнца. Проведя утренние процедуры, одевшись в лёгкое платье без особых украшений, Лира спустилась вниз и нашла хозяйку, выяснить как она могла бы найти лавку «Шёлк и Туман»:

-Это в центре города, - жизнерадостно сказала хозяйка. – Моя подруга с племянницей идут в ту сторону, я попрошу, они вам покажут.

Подруга хозяйки таверны «Золотая лоза» встретила их у утреннего рынка, выслушав просьбу она по лицу видно, что не особо обрадовалось внезапной компании, но и отказывать было чересчур грубо с её стороны приличной девушке тем более – путешественнице. В полном молчании дамы дошли до лавки, открывшейся буквально пару минут назад и пожелав хорошего дня, быстро скрылись в сонных улочках.

Лира остановилась перед слегка приоткрытой дверь. Изнутри тянуло прохладным воздухом, но не стоило обманываться. Каждое мгновение узкая полоска света сменялась подобно ряби на воде тёмными бликами. Она постучала.

-Проходите.

Голос торговца раздался из глубины лавки, тихий, слегка напевный, такие голоса приятно слушать за вечерним чтением или выступлением бардов в открытых театрах. Лира секунду помялась, она оставила записку ребятам, всё равно ей предстояло в одиночку добыть недостающий компонент компаса, но было неловко, что она ушла, не увидевшись с ними. Отмахнув в сторону усталые мысли, Лира вошла в лавку, когда полоска света внутри сменилась вновь тёмным отблеском.

В нос быстро ударил запах старого шёлка, смешанный с вековой пылью и едва уловимым ароматом гниющих роз. Эта смесь давила на сознание подобно тяжёлому бархату. В воображении Лиры лавка Элькурисиаля должна была быть светлой со множеством ярких тканей, красиво украшенная, привлекающая жителей со всех уголков города. Перед ней же предстала с виду обычная лавчонка диковинными тканями да к тому же украшениями – одним словом – «сыр-бор».

-Вы пришли ко мне за тем, чтобы получить важный предмет? – Раздался тот же голос в тишине торгового зала.

-Да, - Лира стала оглядывать по сторонам, но нигде мужчины с приятным голосом не было видно, будто она зашла в другую лавку, а с ней беседуют сквозь ширму или тонкую стену. – А вы где? Простите, я …

-Подойдите к столу, - прервал её некто, - увидите шкатулку. Откройте её и воспользуйтесь предметом внутри.

«Опять шкатулка. Сколько можно», - подумала Лира, - «в прошлый раз ничем хорошим знакомство со шкатулками не закончилось… Ну ладно, не такое уж плохое оно было, но сам факт!».

Она подошла к шкатулке в этот раз вполне безопасной, на фронтонах не было слов или каких-либо узоров, обычный ларец из дерева слишком простой, чтобы попасть в ловушку, в которую и угодила Лира. Она откинула крышку шкатулки и поняла свою ошибку, но было поздно. Артефакт начал работать, а закрыть обратно шкатулку уже не представлялось возможным. Лира чертыхалась про себя, пока голос вновь не стал раздавать в искажающемся пространстве лавки:

-Перед тобой один из новых артефактов, созданных молодым Богом Снов и Миражей – Упвосом, этот предмет называется «Ткач Снов». В шкатулке найдёшь чертёж того, что ищешь, я не знаю, что это за предмет, он появляется сам, когда искатель впервые касается ларца. Могу лишь пожелать удачи и передать слова Упвоса, услышанные мною перед тем, как забрать Ткача Снов в мир людей: «Ткач играет с памятью и желаниями. Не верь своим глазам, не доверяй своим ушам, и помни, истинный путь лежит не там, где ты хочешь, а там, где должен быть». Твоё время пошло, благородная.

[1] Праздник «Непостижимых Путей» - отмечается в самый холодный период года, когда наступают морозы. Ходит поверье, что народ сумевший выжить в течение восьмидневного фестиваля, становится частью мира Целус. В последний день происходит так называемое посвящение и народы обретают свои: имя, Бога-покровителя или прародителя, а также земли, на которых они будут жить. Является также священным праздником всех путешественников. Многие молодые странники в эти дни получают титул или прозвище от взрослых в мире «путей».

Глава 9. Компас Разорванной Линии

Лира едва не ругнулась про себя, это же надо было так опростоволосится и ведь не первый раз она попадает в передряги уж стоило чему-то научится за такой долгий период путешествий. Она закусила губу. Хотелось покинуть пугающую тихую лавку, но проблема была в отсутствующей двери. Теперь Лира обязана была пройти весь путь до конца.

Самое сложное, пожалуй, было сделать первый шаг от стола, этот крошечный пятачок пола под ногами был островком спокойствия и стабильности, потому лишь, что он единственный не претерпел каких-либо изменений. Вокруг медленно опускались занавеси и ткани, не зря лавка была названа «Шёлк и Туман». Пока Лира наблюдала за опускающимися с потолка откуда ни возьмись переливчатыми тканями, блеск одного из шелков привлёк её внимание и она, взяв себя в руки, пошла вглубь лавки, обогнула торговый прилавок и оказалась перед дверью в подсобные помещения, отгороженной от неё той самой искрящейся шёлковой занавеской.

-Раньше встанешь – раньше выйдешь, - прошептала Лира и сделала шаг, переступив порог.

Привычная планировка лавки начала исчезать в тумане. Полки с тканями таяли на глазах, вместо дюжины шкафов с товарами перед ней из ниоткуда начал проступать сад, залитый лунным светом, где росли цветы, которых она никогда не видела. В воздухе звучала музыка, напоминающая мелодию, которую она слышала в детстве, когда её матушка пела колыбельные, единственно с той разницей, что мелодия сада была глубокой и торжественной, словно приветствовала гостя в своих владениях. Иллюзия была настолько сильной, что Лира на мгновение захотела остаться здесь среди этой умиротворяющей торжественности.

-А это до жути приятно, когда тебя так встречают, - сказала Лира вслух. Её собственный голос показался здесь таким чуждым, таким ненужным, что лучше продолжать мыслить и забыть о разговорах с самой собой.

Вернуть её из царства грёз смог чертёж, довольно старый сальный кусок пергамента с очень острыми краями, порезавшими ей пальцы, пока Лира крутила его в руках. Как только голос посоветовал ей взять чертёж, она не преминула это сделать и тем самым сейчас спасла себе жизнь и рассудок. Самое забавное, что Лира вдруг осознала – чертёж был единственным реальным объектом в этом саду.

-Сосредоточься, Лира, - прошептала она, пытаясь перебороть ощущение чуждости, - давай, у тебя всё получится. Ты у себя молодец!

Для пущей уверенности она закрыла глаза, пару минут собирала волю в кулак и затем попыталась сосредоточится на цели. На ум быстро пришёл компас, каким она его видела с разноцветными стрелками из драгоценных камней, загадочный гибрид астролябии, карманных часов и калейдоскопа. Минуты растянулись, удлинились… «Лира!», - она услышала этот зов и сделала шаг на голос Пантия такой встревоженный и очень-очень далёкий, - «Лира!». «Лира», - а это Тариус, вечно хмурый и саркастичный, никогда не признающий, что жаждет помочь всем, что у него есть, - «Успокойся и вспомни, что тебе говорили… Лира». Сердце, взволнованное дружеским зовом, постепенно под силой воли угомонилось. Она решила представить то единственное, что помогло им найти дорогу в горах к Лестнице Падающих Вод – фонарь. Он так явственно возник в её воображении, что она смогла даже разглядеть тонкую ниточку, убегающую между кустами к очередной двери! Путь был виден только сквозь фонарь, когда же Лира открыла глаза сад оставался таким, каким она в него попала.

-Попробуем, - сказала она и пошла между кустов, зацепляя подолом загадочные цветы, отталкивая пушистых бабочек со звонкими усиками, стремясь достичь заветной двери. – Вижу цель, не вижу препятствий!

Очередной поворот и действительно, дверь появилась точно там, куда вёл её фонарь в уме. Это была точно такая же дверь тёмного дуба с узорчатой железной обивкой и прочным кольцом в зубах льва. Лира подошла к двери, взяла в руки молоток, весивший больше, чем её тело и постучала. Дверь открылась и сад начал исчезать. Последней пропала мохнатая бабочка, с уютом усевшаяся в её волосах. В новом помещении её ждала зеркальная галерея.

-Зеркала, - прошептала Лира. Честно сказать, они её всегда слегка пугали. Однажды, ей даже приснился сон о загадочной девушке, попавшей в зеркало, где были заточены жители сказочного королевства. С каждым шагом по коридору, полному зеркал Лира видела себя, но не ту, которой была на самом деле. В одном она была богатой дамой в роскошном платье, в другом – храбрым рыцарем, в третьем – потерянной девочкой среди мрачного леса. Шёпот зеркал поведывал ей о несбывшихся мечтах, о том какой она могла бы быть. И, если сад очаровывал музыкой, то коридор был опаснее своими словами, проникающим в самое сердце, которое и без того было полно тревог, а потому шёпот имел благодатную почву. Как легко было остаться в этом тёмном коридоре, в этих иллюзорных мирах. Теперь Лира сознательно порезала себе руку о чертёж, если тот, кто дал ей его думал, что она им воспользуется по назначению – сильно ошибался.

«Ткач играет с памятью и желаниями. Не верь своим глазам, не доверяй своим ушам, и помни, истинный путь лежит не там, где ты хочешь, а там, где должен быть» - эти слова стали движущей силой. Лира открыла глаза, прошла ещё три шага и оказалась на перекрёстке.

«О Сонном перекрёстке дурная слава ходит. Мне муж рассказывал. Я по незнанию чуть туда не пошла, а потом он уже поведал эту историю. Лет эдак двести назад был в школе один учитель, ходил туда-сюда, а потом исчез. Искали-искали его да так и не нашли. Через год ещё случая да-три было, а после пропажи ученицы местным и адептам туда запретили ходить…»

«Сонный перекрёсток – узел пяти дорог, где тропы не только ведут в разные стороны света, но и в разные времена. Говорят, что тот, кто ступит на него в час между полночью и рассветом может перейти – но никто не знает куда именно…»

Один за одним стали вспоминаться странные истории, рассказанные Михеем, Калитой, прочитанные в книгах. У Лиры мелькнула мысль, что у неё появился страх перед перекрёстками, хотя это была чушь. Бред! У неё нет страха! Зато есть лабиринт… Лира вдруг поняла это с определённой ясностью, как будто посмотрела на всё с высоты птичьего полёта. Перед ней был один из самых больших лабиринтов на территории Запретных Маршрутов. Вот почему всё здесь было чужое, вот почему она никого не видела, а только могла услышать и то не всегда, вот почему ей представился фонарь – вывести её отсюда сможет только он и голоса Тариуса и Пантия. Но их она не слышала, они были настолько далеко, что лишь недосягаемое эхо приносило к ней отзвуки их слов.

-Значит так, да? Ну это мы ещё посмотрим.

Сказать, что Лире было страшно – ничего не сказать. Её колотил озноб, а холодный пот сбегал вниз по спине тонкой струйкой и всё же сдаваться было сравни самоубийству, поэтому снова взяв себя в руки, она пошла вперёд, игнорируя шёпот отражений в зеркалах, полагаясь на свою интуицию и голоса, которые иногда доносились чуть ближе, а когда Лира сворачивала не на ту дорожку – дальше. Ткач Снов пытался сломить её волю, заставить отказаться от поисков, так она думала, правильно ли?

Коридор петлял и извивался, то расширяясь до гигантических размеров, то сужаясь так, что Лире приходилось ползти на четвереньках, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз. Встречались ложные двери, увитые плющом калитки, ведущие в никуда, и обманчивые проходы, возвращающие её к начальным дорожкам. С каждым возвратом ей казалось, что она проводит времени здесь всё больше и больше, даже о еде думать было бесполезно, о сне и подавно, речи о том, чтобы посетить ретирады – не шла от слова «совсем». Итак, наступал критический момент.

Центр лабиринта возник из ниоткуда, как будто там наверху решили перестать издеваться над крошечным полуэльфом, мол посмеялись и хватит. Центр лабиринта представлял собой небольшую комнату, освещённую лишь одной свечой. Посреди комнаты стоял старинный сундук, окованный серебром. Лира раскрыла чертёж, весь заляпанный её кровью. По всему выходило, что нужный предмет находился внутри. Она подошла и попыталась открыть его – бесполезно, сундук был заперт, и на его крышке была выгравирована загадка.

-Да сколько можно! – Возмутилась она. – Загадка! Загадка! Опять загадка! Достали! Ху-ух, ладно, что у нас тут.

Она наклонилась со свечой над сундуком и прочитала: «Что потеряно, но всегда рядом? Что невидимо, но всегда ощутимо? Что не имеет формы, но определяет её?»

«Вот, что реально потеряно, так это моя голова», - подумала Лира. Думать совершенно не хотелось, она легла на пол и лежала ровно до тех пор, пока «неприятность» не начала стучаться в двери. Она начала рассуждать, думать и так, и сяк, жаловаться на дырявую память и тут…

-Память!

Раздался щелчок замка и сундук открылся. Лира, постоянно ёрзая и отвлекая себя от мыслей о насущном, зарылась туда почти с головой, выуживая на свет божий то, ради чего она терпела все мучения. Крошечный кристалл, размером с мизинец лежал на её ладони, излучая мягкое изумрудное сияние - «Сердце Измарагда».

«Лира!»

«Лира…»

-Лира!

Внезапно чужие руки дёрнули её с такой силой, что она едва не выронила свою находку. Перед ней в тревоге стояли трое: Пантий, держащий её за плечо, Тариус, с хмурым выражением на лице и странный мужчина чем-то похожий на её мать.

-Вот, - она протянула им «Сердце Измарагда», - я достала. А теперь, - Лира грозно посмотрела на чужака, - где ретирад!

Мужчина молча указал ей на дверь за занавеской и, больше ничего не говоря, Лира покинула опешившую компанию, громко хлопнув дверью. Пока она занималась своими чисто женскими делами, мужчины аккуратно упаковали найденный предмет в шкатулку и сели за стол обдумывать, как рассказать весть о том, что Лиры не было почти – семь минут?

-Она там застряла, что ли? – Пантий хотел уже пойти постучать, но рука Тариуса удержала его на месте и ему пришлось сесть обратно за стол.

-Пойду я проверю, - с улыбкой произнёс Элькурисиаль. – Арфэн[1] Лираэль? Арфэн? – Улыбка сошла с лица Элькурисиаля, он постучал сильнее – ответа не было, он ударил в дверь так, что Пантий и Тариус подскочили со своих мест.

-Что случилось?

-Она не отвечает.

Хозяин лавки вдруг метнулся к прилавку, достал оттуда запасной ключ и отпер дверь в ретирал, пусть это грозила обесчестить даму. Эта была самая забавная и грустная картина, какую мужчины только видели в своей жизни. Лира, завершив все свои дела, стояла на коленях перед ванной, опустив голову на сложенные руки и мирно посапывала даже не шевелясь.

-Я подготовлю комнату, а вы принесите её туда, - прошептал Элькурисиаль и пошёл наверх, где стояла обеспокоенная матушка Рамираэль. – Она уснула.

-Я не удивлена, - мирно сказала Рамираэль, - её тело истощено. Ты узнал, где они были?

-Да, - Элькурисиаль прошёл в свободную комнату и начал закрывать ставни, чтобы свет с улицы не мешал спать Лире. – Юный Пантий весьма… глуп. Карсаэль прочитал его письма к главе Зала Отзвуков. Две седмицы назад они были возле Лестницы Падающих Вод.

-Ох, Пресветлый, - Рамираэль прижала ладонь к лицу и глаза её заволокло влагой. Мать Элькурисиаля была очень чувствительной женщиной, она со всей строгостью отчитала сына за допущение к неизученному артефакту юную девушку полу-эльфа и вызвала лекаря на всякий случай, что стало мудрым решением. – Я позову голвина[2] Турменрэля, - она бросила взгляд вниз лестницы, где осторожно поднимался Тариус с Лирой на руках.

Они разошлись. Элькурисиаль показал комнату, в которой будет отдыхать Лира до момента её пробуждения, и, стоя в стороне, наблюдал, как оба мужчины крутились с беспокойством вокруг несомненно юной девушки. С точки зрения эльфа, она была гораздо моложе самого торговца лет на сто-сто пятьдесят, даже упрёки его матери сейчас были вполне обоснованы, и мужчина с трудом мог простить себе столь грубый поступок по отношению к несовершеннолетней девушке пусть и наполовину принадлежащей его народу.

-Гарон[3]?

Элькурисиаль обернулся. Перед ним в дверях стоял лекарь Турменрэль с кожаным саквояжем в руках и всем необходимым для лечения девушки. Мужчины поклонились друг другу, и торговец ввёл Турменрэля в положение дел, коими они располагали на данный момент, в том числе осторожно было высказано предположение о не единожды посещённых Запретных Маршрутах:

-Это плохо, - невесело произнёс лекарь и попросил всех покинуть комнату. – Идите проветритесь и выясните дополнительно, кто эта девушка. Что-то мне подсказывает, род Солнечный След имеет к ней отношение.

Элькурисиаль сузил глаза, кивнул и мягко, но непреклонно заставил гостей присоединиться к обеду, который решил провести в одной из симпатичных таверн в центре города. А тем временем лекарь Турменрэль вовсю старался спасти Лиру, и дело не в том, что её руки были в ужасном состоянии, а сознание подверглось беспрецедентному давлению, учитывая её юный среди эльфов возраст, девушка в целом имела плохое состояние, включая разорванную ауру, что несомненно спровоцировало сильную болезнь не более месяца назад, желудок был похож на упругий мяч, который формируется под воздействием не только плохого питания, но и продолжительного нервного напряжения, включая постоянный страх за свою жизнь. В скором времени у неё должны были начаться головные боли и по всей видимости носовое кровоизлияние. В области малого таза уже формировалась опухоль малого размера и лекарю пришлось в срочном порядке вызывать хозяина дома, чтобы оповестить о плачевном состоянии его гостьи.

Все вернулись, не проведя в таверне и получаса, когда открылась дверь в комнату, лекарь уже формировал портал для вызова.

-Что происходит?

И Тариус, и Пантий не могли прочесть лица эльфов, но беспокойство, так и летавшее в воздухе, не могло остаться не замеченным. Раз Лира была на их попечении, Турменрэль не стал скрывать их халатного отношения к ребёнку народа эльфов, и уж тем более, они должны были осознавать, что возраст Лиры не стоило считать равнозначным возрасту человека. Чем больше мужчины слушали, тем более мрачными становились их лица. Матушка Элькурисиаля попыталась вмешаться и намекнуть на незнание двух людей о тонкостях жизни эльфийской расы, на что лекарь жёстко ответил:

-Не знание законов не освобождает от ответственности, арфэн Рамираэль. Они знали, что она не человек, а представитель полу-эльфов. Господин Тариус как минимум в курсе определённой информации о жизни представительницы клана Солнечный След. Это значит, что такую простую информацию, как разница возрастной группы мог догадаться посмотреть и относится к арфэн Лираэль с должным вниманием, раз взял на себя труд называться взрослым человеком.

Пантий хотел было возразить, но посмотрел на Тариуса и у него самого мелькнула мысль, что лекарь-эльф был прав. Ей всего двадцать семь лет, по меркам расы эльфов – младенец. И то, что Лира привыкла мыслить, как человек, осознавать себя больше человеком, чем эльфом – это не значит, что она им была. Ошибка, совершаемая всеми, кто живёт в других условиях. С течением времени между ними всё больше будет ощущаться эта разница, и когда Пантию самому будет ближе к тридцати, он не помчится сломя голову неизвестно куда за тридевять земель ряди поиска старика, а скорее махнёт рукой и пожелает удачи, оставшись в кругу семьи и близких друзей.

-Скажите конкретно, что надо делать, - устало произнёс Тариус, - слишком много воды и мало сути.

-Малышку надо вернуть в эльфийский лес.

Коротко и ясно. Тариус безрадостно подумал, что без Лиры им делать нечего в этом путешествии, они вдвоём с Пантием не справятся, несмотря на наличие компаса, и не потому, что девушка так уж много делала или находила подсказки в этом путешествии, но она его начала, она приняла решение, она…

-Я не могу сейчас пойти туда, - раздался голос за спинами разговаривавших, и вся компания обернулась. Лира сидела, прислонившись к спинке кровати, лицо её было бледным и осунувшимся, сон явно не улучшил состояние девушки, лишь резче подчеркнул усталость, начинающуюся болезнь тела и яркие синяки под глазами. – У меня есть, что спросить у наставника, а для этого надо его найти.

-Но, арфэн!

-Нет, я заплачу вам, и вы вылечите меня, но пойти сейчас я не могу, - слово «сейчас» она выделила так, что стало понятно, после завершения своей миссии она добровольно вступит под надёжную сень эльфийских лесов.

-Я не беру денег с детей, - покачал головой Турменрэль. – Тогда придём к соглашению, я вас лечу, более того отпускаю в сопровождении одной моей ученицы, хотя вы сами лекарь, но должны понимать, что сам себя эльфийский мастер лечить не может, значит моя глупая ученица поедем с вами в качестве сопровождения. И ещё, я оповещу родных со стороны вашей матушки обо всём, что здесь происходит и это, - сказал он прежде, чем Лира начала возражать, - не обсуждается.

-Хорошо.

На том они и порешили. В течение часа было исполнено всё, о чём говорил Турменрэль. Пришла и его ученица, к удивлению, присутствующих ей оказалась та самая ведьма, тётка феи Непогоды - Марго. Пантий отправился со шкатулкой, в которой лежало «Сердце Измарагда», к мастеру. Тот начал восстановление компаса по чертежам и попеременно то охал, то ахал от мудрёных сплетений внутри такого изделия. Тариус сидел возле Лиры и выслушивал правила заботы о детях-полу-эльфах от Рамираэль, а лекарь с тяжёлым сердцем начинал залечивать раны Лиры.

Они провели в городе Мастеров более двух недель, за это время был починен компас, найдена записка Переплута о том, почему он выбрал Сонный перекрёсток, о поиске «Ключа переплетения[4]» - артефакта способного разделить путь и путника – в период своей молодости и о попытках создания аналогичного прибора, но уже раками человека, а именно той самой «Игла Времени». Марго и Тариус постоянно переругивались и сходились во мнении только тогда, когда Пантий совершал очередную глупость вроде поедания за раз целого сливового пирога. Турменрэль имел долгую беседу с тем представителями клана Солнечный След, которые находились на территории эльфийских лесов, они были в большом возмущении, что лекарь не настоял на отправке их дитя к родным, и сердечно благодарили за кропотливое лечение малышки Лираэль. Сухим и раздражённым казался глава клана Фервентераэль, но ничего не сказал, а через день после беседы было доставлено письмо, чтобы Тариус и Марго лично отчитывались о ходе продвижения и местах, где будет «весёлая» компания и, если Лире будет угрожать опасность – соглядатые, идущие по их маршруту смогут успеть их спасти.

-Возьми, связывайся со мной, если будут сомнения и нужна консультация, - тихо сказал Турменрэль, вкладывая в руки Марго прохладный кристалл, чистейший точно ей налили родниковой воды в ладони.

-А, просто могу связаться? - Голос её был грустным и слегка надломленным, словно она плакала всю ночь напролёт.

Это был день отъезда Лиры и компании из города Мастеров. Праздник «Непостижимых Путей» длился вот уже пять дней и был ещё далёк до своего завершения. Были оглашены новые расы, прибывшие в мир для постоянного проживания, многие теперь с интересом наблюдали за их испытательным сроком выживания и гадали, какие же земли выберут себе вновь прибывшие. Марго никогда не думала, что покинет своего учителя, хотя познакомились они всего пять лет назад, молодая ведьма успела влюбиться и с успехом скрывала это чувство, как ей казалось невзаимное. Теперь Турменрэль и вовсе отправляет её как можно дальше от себя, получив два месяца назад письмо от родителей о желании женить сына на одной из дам, какие подобрали его родители, либо же он может представить им свою даму сердца. Марго печально осознавала факт, что она не дама сердца для лекаря и смиренно приняла это. Проплакав две ночи подряд, она сейчас решилась на вопрос, который хоть как-то мог помочь ей сохранить ту тонкую нить, соединяющую её и Турменрэля, помимо связи ученицы и учителя

-Боюсь, что энергии не хватит, хоть я и зарядил его под завязку, тебе будет негде его подпитывать. Я буду получать о вас вести через главу клана Солнечный След, так что не волнуйся и отправляйся со спокойной душой.

Но душа ведьмы была не спокойна, обуреваемая чувствами она сотни раз хотела прильнуть к своему учителю, лишь гордость помогла ей сдержаться. Не пристало девушке первой делать шаг, пусть его делают те, кто готов опустить женскую гордость, иначе какой женщиной она будет выглядеть в его глазах? Той, что не умеет понять важность возложенной миссии, понять, что не время и не место изъясняться в любви, той, что делает всё по воле сердце, не утруждая себя умением думать? Марго была умной женщиной, уж лучше остаться в памяти такого достойного мужчины – достойной его внимания.

-Марго, - Пантий позвал её, не подходя близко, дабы не мешать прощанию этих двух. – Нам пора.

-Прощайте, - Марго с трудом выдавила из себя подобие улыбки и присела в реверансе, пожав руку напоследок.

Они вышли за порог, оседлали крепких коней, специально приготовленных для четвёрки заботливой Рамираэль. С помощью слуг, она успела приготовить им еды, отдельно была и корзина специально для Лиры. Все собрались у ворот, постояли немного, Элькурисиаль в который раз принёс свои извинения молодой девушке за ту ошибку, что он совершил и просил не стесняться заходить в его торговые лавки, когда она будет в крупных городах. Лекарь и Марго молчали, ведьма, не получившая своего ответа на прощание, не стала долго стоять в стороне, и первая запрыгнула на лошадь, остальные последовали её примеру и вскоре процессия двинулась в путь, оставив на попечение хозяина лавки «Шёлк и Туман» - Бяшку и осла.

-Эго маэ, брэнниль[5], - прошептал Турменрэль, сжимая кулаки, наблюдая, как фигуры путников становятся всё дальше и дальше. – Эго маэ…

Компания выехала на Короинское плато спустя месяц бесцельного блуждания по южной части континента. Они успешно покинули Шатровые горы и девушки с небывалым восторгом рассматривали чудные пики. Солнце давно пересекло полуденную черту и клонилось к закату, окрашивая вершины в нежные оттенки розового, золотого, а иногда мелькал поразительный пурпурный цвет, словно кисть искусного художника прошлась по каменному холсту. Эти горы не просто так были названы Шатровыми – они сами походили на разно уровневые шатры, где каждая из вершин обладала своим цветом, точно знаменем столь ярким, как алые цветы, столь глубоким, как самый синий океан и все они казалось вот-вот распахнут свои входы, чтобы выпустить прекраснейших принцев и принцесс, рыцарей и их дам.

Эхо девичьего смеха звонкого и беззаботного разносилось по плато, смешиваясь с шелестом редких сосновых рощ, росших то тут, то там. Дальше их путь был сложнее, им предстояло пройти: крутые склоны, коварные ущелья, южные горячие ветра и, что самое страшное, слухи о диких зверях, обитающих в этих краях. С трудом, опираясь на общие предположения, путешественники смогли разобраться, как работает компас и определили цель. Им предстояло пройти до самого перешейка Кеекорно, служившего мостом между северным и южным континентом западного полушария, где начиналось Диваренское море[6].

Все они, кроме Тариуса разумеется, не уходили столь далеко от родных краёв, беспокойство молодой троицы, а заметив, что Марго шёл только двадцать один год, было так забавно, что Тариус иногда позволял себе пошутить над ними, пугая рассказами о Серебряной розе, отнимающей дыхание, об оленях-оборотнях, контролирующих все лесные тропы, о волшебных птицах, горящих ярче огня. В этот раз он один мог похвастаться достаточными знаниями о новых местах.

Порой, особенно по вечерам, Лира замечала, как Марго стояла чуть поодаль и вглядывалась в ту сторону, откуда они пришли. О чём она думала в тот момент? Хотела ли, чтоб учитель догнал их? Лира как могла старалась развеселить ведьму и постепенно горечь утраты перестала быть невыносимой, превратившись в лёгкую ностальгию по былым временам.

-Вот и оно – Диваренское море, - махнул рукой Тариус, всматриваясь в лазурную даль, сливавшуюся с ярким голубым небом.

Наконец, спустя полтора месяца пути, сплочённая и проверенная дальним странствием компания добралась до него – первого лазурного моря Диварен. Они разбили палатки на берегу, скидывая с себя тёплые вещи, тяжёлые походные сапоги гномьей работы, плащи и рубашки. Девушки с удовольствием окунулись в тёплые воды и, покачиваясь на мягких волнах, наблюдали, как мужчины рыбачили у самых скал. Недостатка в еде не было, Марго постоянно наблюдала за питанием своей подопечной, стоит ли говорить, что остальные члены группы присоединились к своеобразному эльфийскому питанию.

-Завтра откроется проход, - сказал Пантий, указывая на компас, стрелки которого замерли на разных координатах. – Может стоит наловить ещё рыбы?

-И морских гребешков, - мечтательно протянула Марго. Она оказалась заядлой любительницей морепродуктов, чего никогда не подозревала в себе.

-А мне не понравились, слишком склизкие.

У всех было своё мнение, но ужин от этого не перестал быть вкусным. Ночь прошла и на следующее утро компас ярко засветился, создавая лёгкий перезвон. Звук этот сопровождал всю утреннюю деятельность ровно до момента, когда Тариус вновь взял дубовый фонарь в руки:

-Пошли.

[1] Арфэн (эльф. яз.) – благородный/ая (др. знач. «сударь»/ «сударыня»)

[2] Голвин (эльф. яз.) – мудрец/кудесник, искушенный в тайном искусстве, в данном контексте – мудрый лекарь.

[3] Гарон (эльф. яз.) – уважаемый (обращение к главе семьи и/или хозяину дома)

[4] Ключ Переплетения - артефакт способный разделить путь и путника. Создан уничтоженным молодым богом Снов – Дорментом. Предшественник Упвоса.

[5] Эго маэ, брэнниль (с эльф. яз., дословно) – «До свидания, госпожа моя».

[6] Диваренское море – означает «Начало всех начал». В простонародье - «Первое море». Первое море, созданное Целусом Упавос из Великого Ничто.

Глава 10. Проповедница Эхо

-Жарко, - канючила Марго, когда они стояли и ждали, пока Лира с Тариусом отгадывали очередную загадку представителей Сумеречной Гвардии невесть как появившихся на пляже почти на другом конце мира. – Хочу прохлады, хочу снега…а-а-а!

Пантий в это же время вспоминал похожую ситуацию, произошла она много месяцев назад, он Лира и ещё путешествовали вдвоём с Дихте и их путь пролегал вдоль порога Южных ветров, где начинались тёплые края. Со всем возмущением на какое был способен, молодой архивариус жаловался на жаркую погоду:

Они как раз подыскивали место для стоянки, дело близилось к полудню, хотелось уже спрятаться в тени и перекусить.

-Лира, мне жарко...Лира-а-а.

-Пантий, запомни это чувство, в следующий раз ты его ощутишь месяцев через пять.

Предсказание девушки оправдалось, так же жарко ему было как раз сейчас, стоя на пляже возле Диваренского моря.

-Пошли!

В первую минуту никто не понял, что происходит. Горсти ледяного снега ударили в лицо со всей скоростью, которую он способен развивать на заснеженных склонах, не заросших лесами, не загороженные обломками скал. Холод в мгновение ока пронизал до костей непрошенных гостей, включая коней, вставших на дыбы от такой резкой смены погоды и местности. Пришлось приложить не мало усилий, чтобы успокоить разбушевавшихся животных, готовых вырвать поводья из рук и умчаться как можно дальше из странного места, где они уже начинали утопать по самую пясть[1]. Это помогло путникам слегка согреться, добраться до ближайшего камня и накинуть поводья на него, тем самым сплотив своих скакунов, чтобы они могли греться друг о друга, пока компания молча в быстром темпе доставала шерстяные попоны коням и зимние вещи для себя. Несмотря на наличие тёплых вещей, погода на этой Запретной Тропе оказалась куда суровее, словно природа сопротивлялась их вторжению. Снег искрился под тусклым светом зимнего солнца и отзывался хрустом под ногами при каждом шаге, заглушал его лишь свист ветра в ушах, который нёс в себе, казалось, давно забытую ненависть, до такой степени он был суров.

-Я-я-я…мечтала о зиме, я-я-я…, да? – Стучала зубами Марго. – Я передумала, заберите меня в лето!

-Поздно, - торжествующе сказал Тариус, клацнув в ответ. – Успокаивай себя тем, что ты великолепно сохранишься для потомков.

-Я и так чертовски хорошо выгляжу.

-В жарком климате это продлится не долго, а тут, смотри, свежий воздух, иглоукалывание.

-Говорят, иглоукалывание, открытое на Востоке, пользуется большой популярностью у представительниц высокого дворянства, - просипел Пантий.

-Когда я стану дворянкой обязательно воспользуюсь этой процедурой…

-А зачем ждать? – Тариус обернулся и весело улыбнувшись добавил, - когда ты станешь дворянкой эта процедура тебе будет уже не нужна. Представь, Марго, что ты проходишь её заочно, лучше научиться сохранять красоту сразу, чем пытаться натягивать морщины на пятку со спины.

-Вот козёл, - прошептала Марго и намотала шарф так, что из всего лица были видно только копна рыжих волос, торчавших из-под шапки, и глаза, хотя будь её воля она бы и их замотала.

Они двинулись в путь после недолгой беседы, пройдя милю или две им пришлось остановится и разжечь костры, и видят боги, спутникам было воистину тяжело провернуть такую задачу на открытом пространстве, продуваемом всеми ветрами. Кони более-менее оклемались, тем не менее, ноги их продолжали тонуть в снегу и мёрзнуть, вот почему и ради них тоже пришлось сделать привал. Они нашли укрытие пройдя половину второй мили, в группе скал, удачно расположившейся кругом и, огородив, таким образом кусок пространства, где можно было худо-бедно перевести дух. Мужчины натянули палатки, а девушки разгребли снег и к своему удивлению, наткнулись на не так давно потухшее кострище.

-Тариус, - позвала Лира. – Смотри, тут кто-то был.

Марго подменила его, а мужчина присел рядом с Лирой и потрогал руками почти остывшие угли, засыпанные снегом. Мысли его понеслись вскачь, он приходил к единственному выводу, они шли верной тропой и стоило поторопиться, чтобы не упустить момент, но все так замёрзли, включая животных, что такая спешка грозила им тяжёлыми последствиями, а Лира и подавно находилась до сих пор в не самом лучшем состоянии. После той головомойки, устроенной эльфами в городе Мастеров, Тариус не решался делать что-либо, что могло навредить членам его команды.

-Никуда эти люди от нас не денутся, - кивнул он на кострище, - разжигай и добавь тот хворост, что мы собрали возле пляжа.

Лира кивнула. Временное укрытие было сформировано быстро, никому не хотелось ещё больше замёрзнуть, даже кони сразу сообразили, что от них хотят и, встав задними ногами на края развёрнутых палаток, закрыли собой остаток заснеженного пейзажа. Лира с Марго в две руки приготовили горячую похлёбку, разломили хлеб и сварили на отдельном котелке отвар для коней, те были рады выпить тёплую жидкость, даже горячая каша была в радость, таков был момент их единения. Они почти успели доесть и прогреться, когда компас зазвенел.

-Лира, достань клубки ниток, - Марго перекинула сумку через плечо и взяла в руки компас, стрелки которого указывали куда им стоит сейчас выдвигаться, - оставим коней здесь и пойдём сами, времени убирать это всё нет.

-Пешком? – Опешил Пантий. – Мы же там утонем!

-Пан, если мы поедем на конях, то обратно всё равно пойдём пешком.

-Почему? – Опешил он ещё сильнее.

-Потому что кони утонут. Не капризничай, пошли.

Путники пробирались сквозь рваные снеговые вихри, выплёвывая залетающий в рот снег, который тут же, не совершив коварное дело, принимался слепить глаза. Очень часто им приходилось поворачиваться спиной по направлению ветра, чтобы отдышаться, согреть горло и снова продолжать путь, заглатывая ледяной воздух.

-А какая была загадка?! – Закричала Марго, когда компания поравнялась со странным столбом, у которого над снегом торчала лишь одна макушка со странным камнем на вершине.

-Зачем тебе!? – Крикнул в ответ Тариус.

К сожалению, спутникам приходилось кричать, чтобы их голос достиг собеседника сквозь беспрерывный свист ветра.

-Здесь что-то не так! Мне кажется, я уже была в этих горах, но это были цветущие склоны, снега не было и в помине!

Троица развернулась и попыталась разглядеть сквозь снеговую завесу Марго, остановившуюся у каменного столба. Пришлось совершить усилие и подойти к ведьме, по пути выловив Лиру, провалившуюся в глубокий, мягкий сугроб по самую шею. Они все собрались возле колонны:

-Я говорю, - прохрипела Марго, - я вроде была тут уже. Это Фригидарский[2] клин, здесь ещё расположен храм, посвящённый богине Титайве[3]. Поэтому я и спрашиваю, какой была загадка!

-«Всего кратче я и длиннее на свете.

Нет медленней меня, меня кратчае нет.

В мгновеньях содержусь в часах и в целом лете.

Течение моё различно всё идёт:

То в мелких часточках, то в длинности бываю

Всему даю я жизнь и всё я пожираю»[4].

Лира процитировала загадку по памяти, ей они очень понравились, за свою поэтичность и постепенно такая форма подачи загадок скорее вдохновляла на поиск ответов, чем отталкивала.

-Ответ был «время», - сказал Тариус.

-Но мы явно не …

Слова «мы явно не в том времени» напрашивались сами собой и это было не удивительно. В одной из книг Лира читала, что Запретных Маршрутов существует великое множество, ровно столько же сколько молодые боги сами исследовали мир. Так вот в одном из текстов упоминался некий «Путь Безмолвного Обмена» - дорога в заброшенную деревню, где не осталось ни одной души, где при входе стоит указатель с расплывчатой надписью: «Вперёд шагнёшь – назад вернёшься». Ходили слухи, что деревня эта стоит на земле, всецело принадлежащей культу Вечного Возвращения и носит название «Земли Обратного Движения», где прошлое и будущее подлежат обмену, так же, как и мечты с воспоминаниями. Молва в полголоса утверждала, что посетивший те места терял свою истинную цель, растворялся во времени, словно поглощённый жителями далёкой эпохи.

В этот момент к ним с трудом пробился Пантий не особо интересующийся их пространными поисками объяснения, как они попали куда-то там. Продрогший насквозь, архивариус уцепился за плечо Тариуса и постарался сказать, перекрикивая ветер:

-Там кто-то есть! За камнями! Их несколько!

Стараясь опередить беснующиеся вихри снега, компания двинулась туда, где Пантий обнаружил посторонних. Они замерли, спрятавшись за парой камней, удачно расположенной с таким расчётом, чтобы из их наблюдательного пункта можно было увидеть происходящее, а их заметить было практически нельзя. А между тем сцена, развернувшаяся на белом склоне именно та, ради которой путешественники и прибыли на древний Фригидарский клин. Посреди поляны, подставившей своё лицо на радость стихии, стоял не тот странный старик, чей строгий характер порой пугал Лиру, но всегда выносивший справедливое замечание; не тот высокий, сухопарый старик, со сморщенным лицом точно кора дерева, а совсем юный, худощавый, взволнованный юноша, едва ли достигший восемнадцати лет – Переплут. Он был одет в простую, тёплую одежду, сверху на нём были вязанные валенки, шаровары и собачья шуба, хотя и Лира и Тариус не ожидали, что он будет таким мерзляком. Лицо юноши, ещё не тронутое печатью времени и приключений, выражало смесь страха и решимости. В тонких крупинках снега, парящих над ним, Лира готова была поклясться, что на мгновение заметила прозрачную фигуру быстро исчезнувшую, был ли это обман зрения? Но вот уже перед Переплутом возникла фигура. Высокая, облачённая в странном сером оттенке плащ, порядком обветшалый, фигура скрывала своё лицо капюшоном и маской, где были прорезаны только глаза, в остальном, маска была лишена всякого рода отверстий, представляя собой сплошной монолитный кусок материала.

-Как думаете, чем он дышит? – Прошептал Пантий, практически в ухо Лире.

-Если бы на меня напялили такую маску, я бы задохнулась, - Марго потуже сжала свой плащ. – А может он вообще не дышит.

-Ага, ещё скажи труп.

-Труп будет, когда ты дыхнёшь на стража после бутылки гномьего самогона, причём это будет труп стража.

-Тихо! – Шикнул Тариус и все снова стали наблюдать за происходящим перед ними.

Голосов практически не было слышно, хотя бы голос человека в маске, что отвечал ему Переплут было слышно чуть лучше: слово через сто.

-…я клянусь вам, что…

-…

-Это правда…

Чем дольше они говорили, тем больше на лице юноши отражалась безнадёжность ситуации, но в следующий миг он произнёс фразу, и фигура задумалась, по всей вероятности, слова собеседника ему внушили некоторое доверие, потому что дальше Переплут уже не так сильно подбирал слова убеждения. Фигура наклонилась над юношей произнося невнятные слова и остановилась, когда бедняга стоял на коленях, сжимая кулаки, прятавшиеся за спиной.

-Я согласен! – Крикнул Переплут и перед ним появилась книга из кожи, дабы не оставлять себе и толики сомнений, он коснулся и тотчас отдёрнул руку. – Челове…

-Человеческая кожа, - прошептал Тариус и все вздрогнули. –Таким на моей памяти пользуются считанные единицы.

Но Тариус не успел ответить, на поле Переплут уже брал в руки перо, сделанное из воронова крыла и макал его в чернильницу, напиленную жидкостью, напоминавшую застывшую ночь.

-«Подпиши, дитя моё», - услышали они странный обволакивающий голос, обладающий тем самым эффектом, когда хочется и слушать его бесконечно и подчиняться его приказам. – «Подпиши, и твоё желание исполнится».

Переплут дрожащей рукой склонился над книгой, стараясь её не касаться. Пантий хотел вскочить и вмешаться, таким сильным было его желание остановить кошмарное действо, но трое спутников его успели остановить опасный поступок архивариуса, удержав на месте, а Марго вдобавок навалилась сверху, придавив своими многочисленными юбками, надетыми для тепла.

-Идиот, - зашипел Тариус, - любое изменение в прошлом, если мы действительно в него попали, может привести к катастрофе! Болван лежи и не вмешивайся!

Они пропустили момент, когда Переплут поставил свою подпись в роковой книге, но продолжали наблюдать, затаив дыхание за рождением самого странного приключения, когда-либо возникшего в мире Целуса. Вдруг фигура обернулась в их сторону и Тариус быстро стал что-то делать, никто даже не сообразил, что именно произошло, в один момент фигуры на поляне начали истаивать паром, а местность вокруг вновь покрывалась зелёной травой.

-И-ик! И-ик!

Бедный старик-пастух сидел на траве, прислонившись спиной к камням, и тихо насвистывал песенку, когда ему на голову свалилась шапка снега и четверо молодых людей.

-А-а-а-а…, - завопил старик и что есть мочи бросился вниз, в деревню.

-Промашка вышла, - Тариус сполз с камня на траву и распластался в виде морской звезды. – Не рассчитал.

-Он шёл к нам? – Лира легла рядом, да и остальные присоединились.

-Да, он шёл к нам. Не думаю, что мы могли бы вовремя скрыться на открытом пространстве.

-Теперь я понимаю, как вы все получили переутомление, - Марго закрыла глаза и усталость камнем обрушилась на её девичье тело. – Я рада, что мы выбрались, об остальном я буду думать завтра или после завтра, а лучше вообще не думать. Не хочу знать, во что вы меня втянули.

-Надо возвращаться, - устало сказал Тариус, помогая Пантию подняться на ноги. – Девчонки, давайте-давайте, поднимаемся.

-Когда всё закончится, я его прибью, - прошипела Марго.

-Думаю, когда всё закончится, прибить его выстроится длинная очередь, - сказала Лира, кивая в сторону раздражённого Пантия, еле удержавшегося на ногах, когда мужчина отпустил его руку.

Короткая дорога от наблюдательного пункта до круга камней, где компания оставила коней, далась тяжело, они то и дело останавливались перевести дыхание, а после вовсе плюнув на какие-либо условности повисли на плечах друг друга, образовав длинную шеренгу и волоча ноги, заплетавшиеся в тяжёлых, пропитавшихся талых водой меховых плащах. Уже на подходе к стоянке Лира почувствовала неладное, она редко использовала своё преимущество, заключавшееся в прекрасном слухе, поэтому стала неожиданным для всех её резкая остановка. Уши Лиры вдруг выпрыгнули из-под толстых, пушистых кос и встали чуть ли не торчком, покрутились в разные стороны, словно улавливая некие звуки и чуть-чуть прижались к голове:

-Там нас ждут неприятности.

-Так пошли!

Все дружно посмотрели на Пантия, и он неловко добавил:

-Ну… они же ждут.

Тариус покачал головой, добавив о неисправимости молодого мужчины и дружно выдохнув они снова двинулись осознавая, что им совсем не понравится, что ожидает их по возвращении. И правда, едва путники достигли стоянки они не то, что не остались незамеченными, их окружила небольшая группа из восьми человек, а из импровизированного убежища вышла женщина. С первого взгляда можно было сказать о её привлекательности: высокая и стройная, она двигалась с неестественной плавностью, словно каждое её движение было мало подвластно гравитации. При втором взгляде подмечалась кожа, обладавшая странным пергаментным оттенком с серым налётом. Длинные волосы цвета воронова крыла убраны в сложную косу и скреплены «слёзными» бусинами[5]. И когда Лира посмотрела на неё в третий раз проявились все те черты, что принялись провоцировать отторжение, усиливающееся с каждым мигом всё больше и больше, включая пугающие глубоко посаженные, лишённые зрачков, и кажущиеся заполненными туманным, мерцающим светом, глаза.

Женщина окинула их пронзительным, буквально не живым взглядом, всем показалось, что скорее отстранённым, будто она видела их насквозь.

-Вечные, - прошептал Тариус. – Мы крупно попали. Осторожно продвигайтесь к коням.

-Мы не сможем…

-Надо постараться. Пан, без резких движений, начинай их отвлекать, надо прорваться.

Пантий кивнул и, посмотрев в упор на ближайшего мужчину в грубой неотбелённой хламиде цвета слоновой кости и амулетом на шее в виде бесконечной спирали, задал вопрос:

-А вот эта закорючка, - он указал на амулет, - что-то означает?

Такой же бледный, как и предводительница группы, мужчина посерел, желваки заходили на его лице, но он промолчал. «Какой он сдержанный», - подумал Пантий верно оценивая потенциального противника. – «Какое упущение, что я вместо чтения пьес полных острот, способных раззадорить соперника читал сплошные плесневелые свитки. Какое упущение…». Ему было о чём сокрушаться, ведь отвлечь противника не удалось, в глазах друзей он прочитал отчаяние. Пантий понял, что делать нечего и принял выжидательную тактику.

-Это уникальный тотем – Спираль вечности, - прозвучал со стороны тихий, мелодичный голос. Тем было неожиданнее, что он прозвучал будто в голове каждого из присутствующих на поляне и члены отряда женщины, бережно, как по единой команде, сжали левой рукой свои подвески. – Я – Эхо, проповедую наше скромное учение среди народа, а вы?

-Проповедница Эхо, значит, - Марго окинула её с ног до головы и улыбнулась, - вам очень подходит… этот прекрасный серый цвет к вашему лицу.

-Спасибо.

-Обращайтесь, всегда рада вас огорчить.

-Всё-таки боль и унижение твой девиз.

Марго посмотрел на Пантия с широкой улыбкой.

-Ты даже не представляешь насколько прав. Как говорится не откладывай на завтра тех, кому можно подгадить сегодня. Ну-с, и о чём вы там проповедуете, - громко спросила Марго и направилась в сторону Эхо. Ей было уже не важно, что попытается сделать эта женщина, главное оставаться уверенной и она-таки уверенно её обошла, войдя в палатку. Кони были живы и на первый взгляд даже не отравлены. – Я видите ли тоже иногда провожу такую деятельность?

-Неужели? И какому учению вы служите?

-О, самое древнее и довольно забытое учение – Здравомыслие.

-Печально, что оно забы…

-Точно, - из палатки вышла первая лошадь и направилась к Лире в полном обмундировании. – Очень печально, что такое великое учение все забыли, а между тем оно очень хочет, чтобы как можно больше людей о нём услышали и вспомнили. Я вот думаю, может и вам и нём прочитать несколько занятных речей?

-У меня как раз свитки есть, - кивнул Тариус и стремительно ворвался в палатку, на ходу собирая все вещи в первые попавшиеся сумки и мешки, потом они разберутся где чьё.

-А я читал, - Пантий гордо выпятил грудь и подмигнул безэмоциональному оппоненту, - а ты за учение?

-Я за учение.

-Вот, видите, он тоже за здравомыслящее учение!

-Я за Вечность! – Крикнул культист и набросился на Пантия с бешенным криком. И вся куча мала накинулась на двух детей и коня. Те не будь дураки, запрыгнули на животное, пробивавшее себе дорогу к уже бегущим навстречу копытным собратьям, которые с диким ржанием пробивали себе путь к свободе.

-Идиоты, - прошептала проповедница Эхо, в мыслях добавляя, - «Я ещё даже не начала их обрабатывать!»

Хуже стало, когда проповедница попыталась вмешаться, используя свою способность манипуляции сознания голосом, но Лира так кричала, а кони били членов группировки копытами по головам, что должного эффекта это не произвело. К тому же за её спиной, двигаясь вплотную к скалам, крались Марго и Тариус, их женщина не забывала и, держа в уме местоположение, атаковала заклинанием уже пустой круг камней.

-Колдунья, - шептала Марго. – Фу, отвратительные дамочки. Их вечно с нами путают и называют «чёрными ведьмами», какие это ведьмы – колдуньи, там от ведовства только патлы, да личико остались.

-Сестёр надо уважать, - мелодичный голос Эхо стал гипнотическим и Тариус невольно повторил её слова.

Марго со всего размаху кинула в колдунью первое, что попалось под руку, посмев напомнить, что эта ведьма торговала на Бордкующем рынке, в её арсенале находились исключительно странные зелья, не имеющие никакое сравнение с тем, какие будут создавать ведьмы позже, включая любовные зелья, декокты и прочие лечебные и уж, да простят эту огласку, совсем опасные микстуры; так вот она со всего размаху кинула первое, что попалось под руку, а именно тот самый пузырёк, который она пыталась продать Лире – ампулу с тёмно-синим содержимым, уносящим своего покупателя в страну вечного покоя. Проповедница бросилась им наперерез, успев отмахнуть от летящей в ней стеклянной колбы, проблема была в том, что она была одна против двоих. Решение, как справится с ними, было довольно простым. Эхо, подумала, что проще убрать странных людей, свалившихся на их место встречи, чем перетянуть на свою сторону, тем более они, по всей видимости, были в курсе о её причастности к культу. Её взор давно приметил компас, висевший у Тариуса на груди, когда-то её господин рассказывал о юном мальчике, посмевшем предать его и создать некий артефакт, способный нарушить великую деятельность культа, которая несла гармонию в мир. Описание, полученное ею, было столь чётким, что Эхо тот час узнала компас Разорванной Линии. И со всех ног проповедница бросилась к Тариусу, метнув в ответ чары Запретного пути в бедную ведьму и без того еле державшуюся на ногах.

Что произошло раньше? Лира и Переплут ли смогли вырваться из замкнутого круга врагов? Или же Тариус прикрыл своим телом Марго? Факт был лишь в том, что во всей этой неразберихе спутники оказались одновременно под ударом проповедницы, попавшем точно в компас. Засверкали стрелки, закружились и зазвенели, в мешке начал ломаться и рассыпать с громким хрустом кристалл Полумрака, в глазах четвёрки мир начал стремительно складываться в нечто ужасное-симметричное, геометрически невообразимое и в конце концов они рухнули в открывшийся провал.

-Твари, - плюнула Эхо в опустевшее место перед ней. - Вам же лучше сдохнуть.

[1] Пясть – область ноги лошади чуть ниже сгиба (запястья).

[2] Фригидраский клин (произв. от слова «frigidarium» (лат.) — «холодная комната») – участок местности на восточном побережье, где океан прорезал земную поверхность, образовав клин и став причиной формирования высокогорья. Название своё получил в честь древних ледников, некогда бывших в этом высокогорье, в ходе путешествия команда Лиры попала во время, когда Фригидский клин ещё был покрыт ледяной шапкой.

[3] Богиня Титайва (от словосочетания «белая земля») – покровительница зимы, земли и покоя.

[4] Загадка, 1781 год.

[5] Слёзные бусины – камни, напоминающие настоящие слёзы работы старинных гномов-мастеров. В мире насчитывается ограниченное количество таких бусин. Изначально все они предназначались для венца богини Бурь и Непогоды.

Глава 11. Складчатые равнины Горизонта Оригами

-М-да,.. Знаете, я больше не хочу с вами путешествовать. У меня складывается чувство, что из этого турне я выберусь только в гробу.

-Не волнуйся, если ты выберешься в гробу, мы тебе споём и даже похороним с почестями.

-А я напишу эпитафию.

-А я посажу кустики Волчанки[1].

-Ваша забота не имеет границ, собаки, - прошептала Марго и метко запустила из рогатки остро-заточенную палочку в Эфирию, которая и начала тему о тяготах странствий.

Как бы набраться смелости и описать место, в которое они попали. Растянувшаяся для всех, но короткая во времени, схватка с представителями культа Вечного Возвращения стала ужасным открытием в той степени, когда герои осознают все свои недостатки. Пантий, который час сидел на неудобной горке в виде острых углов, сокрушаясь о своём катастрофическом умении сражаться за жизнь дамы. Он бы сокрушался и дольше, если бы его спутники не лежали в разных концах странной поляны, а на горизонте уже слышался знакомый топот Указателя. Дождавшись, пока скрипучий проводник доберётся до него, Пантий мертвенным голосом прочитал:

-Складчатые равнины, - Указатель торжественно повернулся другим боком, демонстрируя табличку иным ориентиром, - Горизонт Оригами. Всё, это конец. Мы пропали!

-Хм-ф, тише, Пан, что ж ты так кричишь?

Тариус осторожно сел и потрогал набухающую шишку. В момент падения мужчина неудачно перевернулся в полёте и ударился головой о коряжистый выступ. Осмотрев себя на наличие других ран и травм, он посмотрел на бледного, словно призрак, Пантия и перевёл взгляд на Указатель:

-…Складчатые равнины… Горизонт Ор… Лучше бы я слушал нытьё Дихте. Эта старая… колдунья.

Больше ничего в адрес известной всем дамы Тариус не произнёс. Мужчина осторожно поднялся, придерживая пульсирующую болью голову, и огляделся.

Складчатые равнины нельзя было в полной мере считать метафорическим названием, это была суровая реальность носившее своё имя, в буквальном смысле, отражавшее суть земель, где находилась компания. Холмистые на первый взгляд территории состояли из гигантских, словно вырезанных из бумаги, слоёв, наложенных друг на друга. Каждый слой являлся отдельным ландшафтом: то ли лесом, то ли скалистым обрывом, то ли песчаной дюной. Не видевший этой пугающей красоты, не поймёт и слов описания взаправду не хватит. А пугающее было в этой красоте то, что слои эти были не статичны. Они медленно, но неумолимо сдвигались, перестраивались, создавая лабиринты и ловушки. Эти земли ещё называли Владения точных наук. В Складчатых равнинах действовали только законы природы и нового искусства, только набиравшего обороты в реальном мире – арифметики.

-Пан, буди девочек, нам нельзя здесь долго оставаться, иначе попрощаемся с крышей раньше, чем успеем освоить простые арифметические задачи.

Пантий, кряхтя после долгого сидения на неудобной горке, поднялся и пошёл тормошить дам, мирно спящих и восстанавливающих силы в разных концах поляны. Дойти до девушек оказалось непросто, стоило сделать шаг, как земля, если только это можно было назвать землёй, заходила ходуном, зазмеилась, отбрасывая его назад, а то и дальше. Пантий испугался того, что он не сможет достигнуть своих спутниц, между тем Тариус вспоминал всё, что когда-либо читал об этом месте. Информации было крайне мало, он даже не мог представить себе примерно, как выйти из сложившейся ситуации, как вообще они могли все выйти, потому как с этого момента все слова, относящиеся к искусству арифметики, были ему ненавистны.

-Лира, Лира! Лира!

Пантий тормошил её за ногу, стараясь разбудить. Лира с трудом просыпалась, в её воспалённом столькими приключениями мозгу пульсировала сплошная усталость.

-Ох, закройте мне веки, дайте развидеть этот кошмар! – Запричитали со стороны и, Лира чуть приподнялась на локтях, чтобы увидеть Марго с лицом полным скорби и вселенской печали. – Тар, вот даже не смей читать мне, что там написано. Нет-нет-нет и ещё раз нет!

-Как у тебя с арифметикой, Марго?

-Плохо! Ужас! Просто кошмар, мне может облапошить каждый торговец и попрошайка. Собственно поэтому я пошла торговать.

-Ты пошла торговать с нулевыми способностями к счетоводству?

-Нет, я сначала просто пошла. Торговать я стала, когда отдала все свои сбережения какому-то нищему в обмен на книгу о травах для детей, и пришлось ещё занять. Знаете, иногда кушать очень хочется.

-Лучше бы тебе думать хотелось, - прошептал Тариус, покачивая головой. И как с такими способностями, она умудрилась попасть в ученицы к эльфу, для него осталось навсегда загадкой.

Лира поднялась на ноги, слегка пошатываясь и огляделась. Собственно то, что она увидела было явно лучше снега, но хуже того места, откуда они пришли. Оказаться рядом, на расстоянии друг от друга путешественникам пришлось с большим трудом.

-Коней нет, - заметила Марго.

-Еды нет, - Пантий почесал за ухом и скукожился весь, став похожим на отваренную креветку.

-Весьма точное наблюдение, друзья мои, спасибо, а теперь, Лира, достань книгу, я её куда-то тебе в сумку кинул.

У каждого в руках была чья-то сумка, и хотя Лира с Пантием были на конях в момент перемещения, по всей видимости, каждое живое существо, попадая в Складчатые равнины, перемещалось поодиночке, чего не сказать о вещах, так что при Лире оказалась одна из её сумок, тогда как остальной скарб был где-то далеко у коня. В сумке действительно нашлась книга с описанием Запретных Маршрутов, и Складчатые равнины были описаны на сто двадцать пятой странице:

-«…Для продвижения вперёд путникам следует помнить о препятствиях при преодолении пространства. В суть Складчатых равнин входит установка о перестройке структур, то есть складывания слоёв в нужные формы, создания мостов, проходов и целых дорог. Это требует не только физической силы, но и пространственного мышления, интуиции и, что самое главное, понимания логики, по которой эти равнины существуют…»

Друзья посмотрели друга на друга и Лира спросила:

-Марго, у тебя с логикой как?

-Она женская…, - пожала ведьма плечами.

-Не переживай. Равнина – она. Тем более слово женского рода. Логика у тебя тоже женская, вы сойдётесь.

-Тар, я тебя сейчас покусаю.

-Тц, попытайся, я осенью делал прививку от бешенства.

-Козёл.

-Котлет хочу, - прошептал Пантий, и все посмотрели на него. – Нет, ну а что, у нас в обители готовят котлеты из козлятины.

-Кто о чём, а вшивый о бане.

-И помыться не мешало бы.

Ситуация становилась патовой. Но чем дольше они находились на землях Запретных Маршрутов, тем хуже становилось всем, особенно ярко это отражалось на Лире, так что им пришлось, опираясь на чутьё, женскую логику и мужское мышление, начать первые попытки продвижения по равнинам. Не сказать, чтобы им удалось преодолеть их сразу же. Хаотичные и опасные их действия приводили к неправильным сгибам слоёв, приводивших к обвалам, каменным ливням и знакомству с бездонными пропастями. Но постепенно, методом проб и ошибок, компания начала понимать принцип работы равнин. Как потом размышлял Пантий, каждому слою соответствовала определённая «линия сгиба», которую нужно было не только найти, но и активировать, чтобы изменить его положение.

Они преодолели чуть больше половины пути, когда на очередном сгибе с ними произошло то, собственно, почему Марго и обзавелась впоследствии рогаткой. Привал был объявлен, спустя неизвестное количество миль позади. Лира практически рухнула на очередной сложенный слой и тяжко простонала:

-Тариус, а можно больше не надо? Я уже устала от вашей арифметики.

-От «нашей»?

-Да от «вашей». До прошлого года я была тихой безалаберной девочкой, которая не умела рисовать карты, считать, разгадывать загадки, ездить на конях и переворачивать мир вверх тормашками.

-Видишь сколько полезных навыков ты преобрела. Радуйся, в жизни всё пригодится.

-Пока что я бы хотела научиться пить. Это мне точно пригодиться.

-Мм-м, зачем? – С улыбкой спросила Марго.

-Чтобы запивать весь тот ужас, который вошёл в мою жизнь.

И тут Лире на голову упала маленькая записка, обёрнутая вокруг камушка. Содержание было настолько несуразным, что она расхохоталась до слёз.

-Ты чего там? – Пантий подполз поближе и наклонился, вчитываясь в разнокалиберные каракули, а записка гласила следующее:

«Продаётся упряжь для хомяков со скидкой. Стартовая цена один золотой, отдаём за пол медяка». Ниже был написан вопрос, который поверг в хохот самого Пантия: «А для друга сто пятьдесят метров ростом подойдёт?».

Их было не остановить. Лира и Пантий весели друг на друге, хохоча во всё горло, Марго решила, что пора брать ситуацию в свои руки и начала копошиться в сумке, выискивая приметный флакончик с леонурусом[2].

-Ребят давайте по пять капель и вас отпустит, - сказала она, наливая в выуженную со дна сумки стопку пряно-пахнущую жижу.

-Не отпустит, - покачал головой Тариус. – Только если им ещё на голову что-нибудь не свалится, - и словно повинуясь его словам, с криком: «Моя бумаженька! Мой драгоценный золотой запас!» на них спикировало нечто, напоминающее скукоженную птицу, у которой в родных были только старики да старухи, то есть о молодости там речи не шло от слова «совсем».

-Тормози-и-и!

Уж кто крикнул первый, было не разобрать, момент полёта рюмки с леонурусом показался таким торжественным, что когда чудная птица рухнула в руки Лиры, облитая пахучей жидкостью, Тариус захотел запечатлеть этот момент в веках и поклялся по возвращении в город Тысячи Глаз написать шедевр под названием «Леонурус».

-Это что? – Лира осторожно сняла со своих колен загадочное существо и положила в общий круг.

-Не что, ик… а кто, ик…, я, ик… живая карта, ик… ме… ик.. ня зовут Эфи.. ик.. рия… ик!

Сколько бы Лира ни мечтала завести домашнего питомца, у неё всегда выходило, что питомцы заводились у кого угодно, кроме неё. Обидно, если вдруг несчастная, побитая судьбой и невзгодами кошка, после продолжительного лечения, ластилась к кому-то другому, и так продолжалось со всеми животными, исключением из которых являлся небезызвестный осёл, оставленный на попечение хозяина лавки «Шёлк и Туман». Что же следовало ожидать, когда Лире в руки свалилась такая редкая удача, попытать счастье с домашним питомцем ещё раз?

-Лира, выброси эту гадость, - прошептала Марго, отползая подальше. – Знаешь я отлично показываю фокусы, сейчас я продемонстрирую. Нет, подожди, надо сначала найти, во что завернуть этот комок старческой кожи.

-Я не кусок кожи! – Взревело нечто. – Я Живая Карта! Я – Эфирия!

-Я – ужас, ваших дней…, - прошептал Пантий, находившийся на грани обморока. – Я – кошмар, летящий на кожаных крыльях…

Лира осторожно приподняла Эфирию и пересадила на одну из кочек. Наверно, встреть она такое существо ночью в тёмном переулке или в лесу, то её бедное полу-эльфийское сердечко не выдержало бы. «И ещё говорят, что внешность не имеет значения, - думала она, разглядывая живую карту, - имеет. Ещё как имеет. Видимо эту фразу придумали те, кто личиком не вышел. Мол, главное – душа, ага, разбежались. Будь это, в самом деле, правдой – большинство красавцев и красавиц остались бы одинокими холостяками. Если честно не припомню, чтобы кривой и косой парень пользовался бешеным спросом без восьми золотых сундуков за спиной и то, пока в первую же ночь его не отпоют».

В своё время о живых картах ходили уникальные слухи. Рождённые из снов заблудившихся путников, они способны переписывать реальность, но требуют страшную плату. Какую? И кто придумал эту сказку Лира не знала, но даже она, проживавшей на самых дальних рубежах континента, прозябающая в стенах ветхой школы, слышала о том, что к этим существам лучше не подходить.

Эфирия аккуратно поднялась на тонкие ножки и встряхнула всем своим телом, состоявшим из переплетающихся линий, напоминающих картографические очертания. Ее кожа мерцала, как пергамент, покрытый чернилами, а контуры фигуры постоянно менялись, словно карта, перерисовываемая невидимой рукой. Вместо волос Эфирия гордо носила струящиеся тонкие нити, похожие на реки и дороги, а глаза — как два светящихся компаса, указывающих на неизведанные пути, кружили в своеобразных глазницах и до дрожи пугали Марго, готовую в любой момент разжечь искру огня на кончиках пальцев.

-Не-не-не, - помотала рукой-крылом Эфирия. – Огонька не надо, я заправлена харизмой.

И с таким апломбом это было сказано, что улыбнулись все, кроме несчастной ведьмы, привыкшей всю свою жизнь лицезреть прекрасный лик своего возлюбленного учителя.

-Ну-с дети, мои, где вы уронили мой драгоценный золотой запас? Где я вас спрашиваю, мой победоносный золотой, с честью краденый у Вайрана, у этого пособника всех еретических атласов мира?

-Каких атлосов? – Уточнил Пантий.

-Ах, чернильный мой, давай без уточнений, я дама свободного полёта, как хочу этих обглоданных молью и бытом стариков называть, так и буду.

-Кого-то мне эта речь напоминает, - пробормотал Тариус, - уважаемая, а вы с Дихте случайно не знакомы?

-Аа-а! – Воскликнула пергаментная птица и закружилась на месте, словно вынюхивая упомянутого логруса. – Жив таки, жив! Он живой! Небось, у своей Кайяры прячется, да? Ну, ничего, встретимся мы ещё на письменной дорожке, всю его книжную душонку вытрясу! Кхм, да, это мой земляк, почти родственник, нас писал один и тот же еретик. Но заметьте, от того, кто нас писал, я лично еретичкой не стала.

-А это имеет важное значение?

-Это имеет архиважное значение! Я порядочная живая карта, со всех беру плату, всем раздаю долги и пинки от жизни. Кто если не я?

-Похоже на девиз, - шепнул Пантий Тариусу и оба мужчины улыбнулись.

-Люди, я устала. Всё, давайте привал. Я хочу есть, я хочу пить, я хочу спать, в конце концов. Мы почти сутки на ногах, - вдруг простонала Лира. Ей надоело слушать постоянные передёргивания, перешёптывания и переругивания, а ведь стоило на секунду закрыть глаза и, она внезапно ощущала, как усталость наваливалась на плечи, а голод кружил голову, подталкивая дурноту к самому горлу.

-Нам надо найти коней, - Тариус подошёл и поднял измождённую Лиру на ноги. – Мы все устали, но вся провизия и палатки там. Пока мы их не найдём, не сможем выбраться.

-А я видела каких-то коней, там, у ворот на земли Горизонта.

Все переглянулись. Хотя Складчатые равнины сами по себе не представляли сильной сложности, но они несли в себе суть преддверия более масштабной проблемы – Горизонта Оригами. У них не было больше понимания о своём местонахождении, помощником был один Указатель, прыгающий впереди путешественников, показывая дорогу. Пусть Лира стащила гримуар с описанием Запретных Маршрутов из школьного хранилища, но и столь масштабный труд не мог уместить в себе все те осколки знаний, что копил мир за столь ли короткие лета своего существования?

Горизонт Оригами… Само это сочетание слов рождает в воображении хрупкую и опасную красоту, в которой легко запутаться. Спутники смогли договориться с Эфирией, что она проводит их к лошадям и плата за это проводничество была равна воспоминанию Тариуса о поступлении в школу.

-Тариус…

Все трое стояли и смотрели, как тонкая струйка воспоминаний, обёрнутых в хрупкую прозрачную оболочку, течёт от мужчины к живой карте, когда же Тариус открыл глаза, его лицо казалось несчастным, пустым, потерявшим смысл.

-Ну, вот и славненько, - проворковала «сытая» карта. – Вот и чудненько. Всё чин-чинарём, пошли, кони ваши где-то тут рядом траву жуют.

Лира хотела было что-то сказать, хотя бы протянуть руку и поддержать, но Пантий остановил её, помотал головой, поднял с земли сумку старшего друга, почти брата, и пошёл вперёд, возглавив строй. Лира оглядывалась по сторонам и с глубокой тоской вспоминала бескрайние настоящие равнины, залитые мягким светом заката. Здесь же, с последнего холма Складчатых равнин, вместо привычной земли, перед путниками простиралось море пергамента, сложенного в бесчисленное количество граней. Эфирия по всей видимостью со свойственной ей лёгкостью, рассказывала истории, присущие каждой грани. Отдельная история, отдельная жизнь, отдельный момент времени. Они нашли коней, пытавшихся безуспешно проглотить куски ужасного на вкус пергамента, бедные животные были рады и тем крохам еды, которые им выдали и тем каплям воды, которые с ними разделили. А Эфирия всё продолжала:

-Как же я люблю все эти сказки, легенды, повести, романы… Они как небо, облака, деревья, здания, лица – они отражают всё, что существует во всех мирах, но в искажённом, преломленном виде. И заметьте, многие посчитают всё написанное правдой, истиной в первом судейском храме и даже не возьмутся оспорить. Зачем? Когда сказка интереснее жизни, предпочтительнее верить в сказку. В противном случае, психика с вами распрощается.

Ночевали они у самой границы Горизонта, радовало и то обстоятельство, что этот Запретный Маршрут не имел температурных перепадов, ровный и статичный погожий то ли день, то ли ночь.

-Подскажите, какому богу было нечего делать, что он придумал пергаментный мир, я его придушу. Я на него натравлю сотню ведьм, и он будет прятаться от них. Я заставлю его вселиться в тело кролика и натравлю собак! – Прохрипела Марго, вскарабкавшись на очередную сложенную гору.

-Ах, душенька, взлети! – Махнула крыльями Эфирия и радостно сделала виртуозный кульбит. – Взлети и…

-…будь пристрелянной из рогатки.

-Я тебе дело говорю.

-Эфирия, отстань от Марго, - крикнул Тариус. – Мне эту ведьму ещё с рук на руки надо сдать лекарю и желательно в твёрдом уме и здравой памяти.

-Если её надо сдавать лекарю, то зачем ей здравая память?

-Чтобы моя голова не слетела с плеч.

-Не вижу логики, между твоей головой, её памятью и лекарем. Если вы всё равно к нему пойдёте, зачем вам сохранять то, что он может вылечить?

-Эфирия, некоторые болезни лекарь скорее поможет усугубить.

-Тогда это плохой лекарь, бросай его и найди другого.

-Кажется, ваш разговор идёт в странном направлении, - заметила Лира. – Эфирия, а кто такой этот Вай… Вай… как его там?

- Вайран! Скупердяй! Я ему давеча говорю, раз помогла тебе поймать путника, ты уж заплати, как следует. У нас всё как у смертных, мы тоже должны платить своим «лекарям» за ремонт, а те ведь золотишко любят. Так он? Отказался!

-А что за путник?

-Не знаю, старик какой-то. С фонарём ходил. Накануне к нему дамочка одна тоже заглянула, вот её просьбу он и исполнял, хорошо ведь заплатила, так чего жмотничает-то?

У Лиры дрогнуло сердце, Тариус едва успел обернуться, как по лицу девушки всё понял. Они не стали уточнять у болтушки-карты, как выглядел старик. Пантий только уточнил, где найти Вайрана:

-Так недалеко, в городе Журавлей. Тут осталось пройти лес Бумажных Деревьев, свернуть к реке Пергаментных Китов и по мосту до самого города. Люди там тоже хорошие живут…

-… бумажные, - кивнул Пантий.

-Да, - гордо подтвердила Эфирия. – Между прочим, лица людей сложены с невероятной точностью.

-Пожалуй, ни с кем знакомиться не будем.

-Это ещё почему? – Возмутилась Эфирия.

-Лучше тебя мы всё равно никого не найдём.

-О-о-о, это правда.

Так за шутками-прибаутками, они достигли той точки, с которой можно было рассмотреть весь непостижимый пейзаж Горизонта Оригами. Как если бы живая, дышащая геометрия, сотканная из острых углов и плавных изгибов, из бумаги, казалась реальной. Лира до сих пор не могла поверить, что здесь не было привычных ландшафтов. «С другой стороны, для жителей этих мест такие пейзажи и есть – самые настоящие с деревьями из бумаги, с горами из тысячи слоёв, со странными реками и ещё более странной землёй», - рассуждала она. Но чем дальше они углублялись в земли Горизонта, тем причудливее становился мир вокруг, если Складчатые равнины – были ещё частью реальными, то Горизонт Оригами – становились сюрреалистичными, непонятными территориями. Вместо домов, порой вдалеке, путники видели возвышающиеся исполинские фигуры, сложенные из идеально ровных плоскостей: гигантские журавли, застывшие в полёте, хрупкие замки, балансирующие на грани падения, и странные, неподдающиеся описанию конструкции.

-Во-он там, город Журавлей, - Эфирия сделала кульбит, как бы образовав окно, в которое смотрела компания. – Журавль – это центральные ворота. Нам надо пройти на уникальную, я бы даже сказала увлекательную улицу Могильщиков.

-И чем она так увлекательна? – Спросила Марго, ей уж точно не хотелось больше ничего такого и даже не такого, ей тоже уже не хотелось.

-В конце этой примечательной улицы есть портал в потусторонний мир. Правители бумажной мишуры любят шастать туда-сюда, когда им администрация забывает вовремя присылать бумагу для работы.

-А такое случается?

-И довольно часто, - кивнула Эфирия. – Что поделать бюрократия и капитализм есть везде.

Эфирия несмотря на то, что была живой картой с определёнными обязанностями, в том числе давать и лишать путников воспоминаний и целей, иногда в угоду общению, которого у неё было мало, как она любила говаривать «по доброте пергаментной», безвозмездно завлекала странствующих слуг дорог в такие дебри куда бы сама не пошла ни за что, а вот в хорошей компании сам бог велел. Правда, следует заметить, что слуги путей тоже были не в восторге от такой любезности и при первой же возможности давали дёру. Бедная Эфирия страдала, рыдала, вымачивала свои крылья в чернильных слезах, обещая отомстить и мстила; но шло время, ей снова становилось скучно, грустно и одиноко, жажда общения одерживала верх и она вновь искала компанию, с которой можно было бы поговорить о том, о сём и заглянуть в очередные дебри, как бы невзначай.

Город Журавлей был совсем другим, он во многом отличался от привычных городов с другой стороны Запретных троп и во многом их копировал. Вайрана – этого скупердяя, как называла его Эфирия, они нашли как раз на той самой улице Могильщиков, Чем глубже компания проходила по улице Могильщиков, тем воздух всё больше ощущался здесь сухим и звенящим, наполненным едва уловимым шелестом и чем-то ещё, словно миллионы невидимых рук перебирали листы бумаг. Солнце пробивалось по косой, день клонился к ночи и сложные сети геометрических фигур отбрасывали причудливые тени, искажавшие перспективу и заставлявшие сомневаться путников в реальности происходящего. В какой-то момент Лира даже испугалась, что Горизонт Оригами пытается перестроить её восприятие, проникая в сознание, но это были мгновения и они быстро исчезали.

-Вот тут этот скупердяй, - Эфирия притормозила у непонятной конструкции с цифрой шесть на фронтоне условного дома. – Сидит, жертва огненных обстоятельств, не даёт бедной Эфирии полечиться. Бедные мои золотые, как же они там без крепкого крыла заботливой Эфи.

-Опять ты.

Компания задрала головы вверх и с удивлением обнаружила перед собой невысокий двухэтажный домик. В единственном окне второго этажа, подвинув цветочный горшок, на них смотрело странное существо, сотканное из переливающихся линий оттенков охры и золота на пергаментном фоне. Ни на секунду это нечто не оставалось в привычной форме, его масштабы то раздвигались более метра в высоту, то сжимались до размера свитка, Его тело не имело чётких границ или Лира просто не успевала их отследить. Примечательным было и лицо, или вернее то, что являлось лицом существа – сменяющие друг друга узоры рек, гор, формировали подобие грозной ухмылки и вот таким странным способом нечто произнесло:

-Эфирия, ты привела мне новых друзей, - сказало существо, растягивая слова точно кот, - как приятно будет познакомиться.

-А как будет приятно прощаться, - прошептала Марго.

Итак, перед ними был Вайран.

[1] Кусты Волчанки – аналог Волчеягодник (Волчье лыко). Имеют бледно-лиловые и розовые цветы с тонким приятным ароматом. Полностью ядовит, включая листья, стебли и плоды. Цветёт три месяца, ягоды появляются на четвёртый месяц. Считается, что ведьмы обожают тонкий аромат цветов волчанки, поэтому рядом с их домами он всегда цветёт.

[2] Леонурус (пер. с лат. «львиный хвост») – в простонародье пустырник.

Глава 12. Шаг по разрыву

Вайран рассматривал путешественников с тем энтузиазмом, как торговец подсчитывает возможные дивиденды с очередного предприятия. В глазах живой карты Лира безошибочно распознала блеск монет, а в ушах услышала их явственный звук. Выглядело это, конечно, со стороны ужасно. Она едва не передёрнула плечами и перевела взгляд на синеватого Пантия, который всеми силами старался не смотреть на Вайрана со смесью отвращения и внутреннего страха.

-Писаный красавец, - прошептал он, сглотнув подкативший к горлу тошнотный комок. – Предлагаю завязать мне глаза, и тогда обойдёмся без неприятностей.

-Знаешь, у слуг Смерти есть поговорка – «Закроешь глаза, откроешь могилу».

Пантий раздражённо посмотрел на ведьму и прикинулся глухим. Его мало интересовали тонкости жизни тех, кто обладал даром общаться с Костяной красавицей, как называли Смерть. Эфирия сделала очередной кульбит в воздухе и принялась за разборки. Живой карте абсолютно и точно не понравилось, что Вайран не то, что не вернул часть денег за предыдущих путешественников, но и вознамерился захватить себе прибыль с вновь прибывших. Эфирия больше всего терпеть не могла, когда её держали за пустую карту[1], она обладала определённым набором тех качеств, которыми не побрезговали бы и здравомыслящие люди, поэтому отдавать таких прекрасных путников задарма – ха! не на ту напал.

-Ты мне давай, чернила не заговаривай, - гаркнула она и уселась на подоконник, закрывая своим изменившимся птичьим телом обзор на компанию. – Как говорится, сначала деньги потом путники.

-Об чём вопрос. Вот задаток, вот расписка в получении, а теперь кыш, не мешай мне знакомиться.

-Нет, так дело не пойдёт. Ты мне за старика не отдал часть, а за этих либо всю сумму выкладывай, либо мы пойдём в другое место.

-Какое другое место, Эфи? Я по глазам тех двоих вижу, что их интересую именно я, а не кто-то там, кого здесь нет.

Эфирия обернулась, на лицах Лиры и Тариуса она заметила явное желание поговорить, но уж больно не хотелось живой карте оставаться очередной раз с носом.

«Осторожно. Он уже нацелился». Лира вздрогнула, прочитав это незамысловатое послание, начертанное на спине, сидевшей к ним задом Эфирии. Тариус скинул сумку на землю и быстро начал рыться в вещах, пока на свет не вылез уже знакомый всем гримуар. В оглавлении была указана короткая статья о живых картах, и он надеялся, что как минимум Вайран и Эфирия достаточно известны, чтобы быть запечатлёнными в такой рукописи.

-Вот здесь, - шепнула Марго, указывая тонким пальчиком на одну из строк. – «Известными представителями живых карт могут послужить Изменчивый Вайран, Настоящая Эфирия, Подгоняющий Хояши, Колоритная Умина и другие представители картографического сообщества, насчитывающиеся общей численностью восемьдесят карт».

-И это всё? – Спросил Пантий после минутного молчания. – Дальше-то что?

Тариус полистал гримуар до конца главы и в самом низу развернул вклеенный кусок пергамента. Он скептически оглянул варварскую работу:

-Твоих рук дело?

-Ты что!? – Возмутилась Лира. – Я может, и беру книги в долг, но таким книгохульством не занимаюсь.

Он кивнул и вчитался в то, что кто-то решил приписать самостоятельно. Вклеенный кусок пергамента говорил следующее: «При общении с каждой картой стоит внимательно следить не только за условиями, которые они предлагают в обмен на указание верного пути, необходимого путнику, но и за характером речи карты. Доподлинно известно, самым кровожадным, как бы ни смеялся читатель, является Изменчивый Вайран. Эта живая карта обладает тем набором качеств, какие можно встретить лишь у разбойников с большой дороги, включая отношение к слугам путей, как к ресурсу для достижения своей цели. Заключая сделку с Вайраном, следует помнить, что он предложит условия во сто крат опаснее, чем сама Костяная красавица».

-Но нам надо узнать у него, кто этот старик с фонарём, - прошептала Лира. - Если это учитель, то он последний получается, кто его видел!

-Тише. Лира успокойся, у тебя снова поднимается температура. Марго, дай ей лекарства. Мы что-нибудь придумаем, не переживай. Бросаться в омут с головой тоже не самая гениальная идея.

-Тем более, - смущённо напомнил Пантий, - живые карты же берут платой воспоминания, да? А если он захочет у тебя попросить воспоминание о Переплуте? Тогда кого ты будешь искать?

Лира задумалась, по всему выходило, что попали они в весьма щекотливую ситуацию и, как выбраться из неё в твёрдом уме и трезвой памяти, вот в чём состояла их задача на данный момент. Она оглянулась, в каждом окне ближайших домов, в каждом закоулке улицы ей мерещились бумажные человечки с пугающе правильными лицами, точно у живых людей. Лира выпила лекарство, протянутое Марго во фляге и едва не разрыдалась от нахлынувших чувств, которые были продиктованы усталостью. Марго обняла её и спрятала лицо девушки, чтобы Вайран и Эфирия, попеременно глядевшие на них своими уникальными глазами, не заметили приступа паники у полу-эльфийки.

-Соберись, Лира, - прошептала Марго. – Осталось чуть-чуть. Как только выберемся будем отдыхать, а пока потерпи. Пан, воды дай.

Пантий достал свою флягу и передал Марго. Лира сделала ещё глоток прохладной воды и постаралась сосредоточить всё своё внимание на цели – узнать, кто были люди, заплатившие Вайрану за гибель старика, и кто же был этот самый старик.

Эфирия так и не договорившись с противным Вайраном была практически сметена с подоконника как раз в тот момент, когда коварная живая карта заметила странное поведение Лиры. Вайран в мгновение ока свернулся, просочился змеёй в окно и миг спустя раздувался точно корабль с надутыми парусами напротив обалдевших от такого эффектного появления путешественников. Он склонился над Лирой и мягким вкрадчивым голосом спросил:

-Что ты хочешь узнать? – На его фоне, где-то позади в нарастающей панике металась Эфирия. – Я расскажу, что ты хочешь знать. Что тебя интересует? Сокровища? – Лира отрицательно качнула головой. – Неизведанные маршруты?

Очередное нет, заставило Вайрана задуматься. Несмотря на свою глупость, а эта живая карта, к сожалению, обладала не только жаждой наживы, но и глупостью с примесью хитрости, когда дело касалось получения выгоды, Вайран становился на удивление сообразительным. Только глупость перевешивала, и наживу приходилось выколачивать из путников всеми доступными способами.

-Эфирия старика приводила к вам…

-Лира!

-А, да, был! Был у меня старик, - повеселел Вайран. – Такой странный, с фонарём всё таскался, чуть было наших соседей не вызвал, хорошо, я был на страже и вовремя пресёк это дело. А что? Он вам близок? Могу поделиться информацией, где его найти, но она будет вам стоить определённых, … скажем так средств.

Вайран лукаво и совершенно искренне улыбался в окне. Лиру внутренне охватывал мороз от его мимики, но она мудро решила перетерпеть, тем более, что Пантий вскоре опорожнит желудок за всю компанию.

-Что за женщина приходила к вам незадолго до старика? – Тариус выдвинулся чуть вперёд, стараясь попасть в поле зрения Вайрана, намереваясь переключить его внимание на себя. – Женщина высокая, бледная с чёрными волосами?

Но Вайран даже не обратил на него внимания, весь свой запал он обратил исключительно на Лиру, крепко прижимавшуюся к ведьме. Оплыв их ранимую композицию, живая карта расстелилась ковром и легла на землю. Теперь девушки могли не задирать головы, а спокойно рассматривать причудливые узоры, движущиеся по Вайрану в разные стороны. Лира повторила вопрос Тариуса, карта подтвердила их догадки.

-Мне особо не интересно, что там между ними произошло, - улыбался Вайран, ластясь к ногам Лиры. – Но, я знаю место, куда он должен был попасть в обход своего пути. Он мне тоже пытался заплатить, но смысл? Его пара медяков против золота ничего не стоит.

-Куда он должен попасть?

-Куда должен – туда не сразу попал, фонарь его спас, переместил в другое место, - карта задумалась, чему-то кивнула и продолжила, - Знаете, такой чудный городок – Ороборос?

-Впервые слышу.

-Я тоже впервые услышал о нём лет двести назад, вот туда он и должен был попасть.

-Куда же он попал до этого?

-А вот эту информацию я тебе могу продать за сущий пустяк, символичная оплата знаний.

Лира прикрыла глаза, окончательно вжавшись в Марго. Тариус обошёл Пантия и встал позади девушек. Его начало напрягать не столько поведение живой карты, сколько расширяющиеся глаза Эфирии. Чувствовала ли живая карта мысли, бродившие в «разуме» её собрата?

-Что за плата? – Прошептала Лира.

Вайран взвился змеёй над ними, распустил свои руки, словно капюшон кобры и секунду ещё размышлял:

-Обменяй свой путь на мой ответ.

Сердце дрогнуло. В районе солнечного сплетения собрался комок страха, парализовавший желудок. Лира даже не могла произнести слово в ответ. Обменять путь – это было сравнимо со смертью, потому что «путь» был весьма расплывчатым, так можно было обменять путь к учителю, путь к счастью или путь в жизни. Обменять свой путь…

-Согласна? Вот и чудно! – Не давая ни секунды на раздумья, воскликнул Вайран. – Итак, вам надо пройти Бегущие Оазисы, попасть в Пустошь Ссирхи и там открыть вход на тропу богов к Песчано…

-Нет!

Наступила гробовая тишина. Тараторивший Вайран замер, пристально оглянул всю компанию, включая Эфирию, обогнувшую его и усевшуюся на одного из коней, стоявший поотдаль. Лира посмотрела на Пантия, вклинившегося между ней и живой картой.

-С какой стати ты не даёшь нам время обдумать твоё во всех смыслах прокажённое предложение? Она тебе не дала ответ.

-Молчание знак согласия, - улыбнулся Вайран.

-Ты не уточнял время ожидания, так что она может и через сто лет тебе ответить.

В этом был смысл, но живая карта, как любой хитрец обратил и это в свою пользу:

-Я не уточнял, так что она могла дать ответ и через секунду или полсекунды? В любом случае, мои правила, а потому его угасающий дух всё ещё можно найти на Песчаной платформе времени. А теперь – оплата.

И с всё той же улыбкой ожесточённой неизбежности, живая карта устремилась к голове Лиры, где хранился её путь.

Что родилось раньше: инстинкт самосохранения, желание помочь или гнев за надувательство? Скорее всего это зависит от воспитания, от среды в которой растёшь, от многих мелких факторов, которые создают нас именно такими, какими задумала природа, а посему Эфирия метнулась вперёд раньше, чем Вайран успел сомкнуть разверзнутую пасть с морскими течениями вокруг головы Лиры. Она как кит заглотила Вайрана, вынырнув от самой земли до неба и, стремглав понеслась по улицам, удерживая в своём картографическом лоне одного из самых хитрых существ, вышедших из-под пера того, кто давно умер, но до сих пор имел определённое влияние на Вайрана, с каждым днём неуловимо менявшегося.

-В-в-всё з-зак-кончил-лось? – Запинаясь, спросила Лира. Она практически осела на землю, утянув за собой Марго. Как оказалось, многие книги преувеличивают, что самый опасный момент проносится перед глазами со скоростью улитки, на самом деле это было минутным делом, а вот, сколько проблем борьба доставит Эфирии, оставалось догадываться.

-Как будто, - хрипло произнесла Марго, - мы отделались лёгким испугом. Знаете, у него изо рта пахло не фонтаном.

-Знаешь, даже у людей подчас изо рта пахнет не ежевичным вареньем, - заметил Пантий. Он сидел возле лошадей и вытирал лицо оторванным от земли куском бумаги. – У них даже дороги бумажные.

-Нам надо уходить отсюда, - Тариус всматривался вдаль, туда, куда улетела живая карта со своей добычей и грохот, доносившийся с другого конца города, ему не нравился, когда же одна из башен была смята могучей клокочущей птицей, смутно напоминавшей облик Эфирии. Тариус поднял за шкирку двух барышень и толкнул их в сторону Пантия. – Быстро! Пантий, держи поводья! Марго, бери Лиру и цепляйся за него, - мужчина кивнул на бледного Пантия, а сам схватил Лиру и таким образом все вместе оказались связаны.

-А что ты…

Тариус даже не удосужился дослушать вопрос ведьмы, он спокойно закрыл глаза и начал прислушиваться. Концентрация в его теле должна была передаться и его мыслям. Он стоял так от силы пару минут, настроиться в этот раз было гораздо проще, благодаря подстёгиваемой опасности, хотя и в тот раз, на заснеженном склоне он довольно легко использовал свою технику. Шов нашёлся довольно быстро. Во многом на это повлиял проход в потусторонний мир, находившийся всего в каких-то пару домов от них. Тонкий, мерцающий, как серебряная нить, разрыв на углу дом Вайрана – обнаружился весьма удачно. Тариус дал сигнал спутникам, чтобы они были готовы и не отпускали друг друга. Тариус сделал первый пробный «шаг», лишь расширив разрыв на ширину ладони, чтобы ухватиться на реальный мир. В просвет пахнуло свежим, душистым воздухом и это было великолепно.

-Лира хватайся за меня обеими руками! – Крикнул он.

Лира поспешно ухватилась обеими руками за его талию, чуть ли, не обившись лианой и все остальные последовали её примеру, кроме Пантия, державшего другой рукой поводья коней. Тариус ухватился обеими руками за края разрыва и сделал уверенный шаг, раздирая руками шов, раскрывающийся, как рана, на размер человеческого тела. Он вошёл первым и тут же извернулся, не давая закрыться узкому пространству. Самым сложным было вывести коней. Они брыкались, мешали друг другу и пятились, утаскивая за собой Пантия обратно.

-Побереги-ись!

Душераздирающий вопль разнёсся по всем тропам и весям, кони, подстегнувшиеся криком мчащейся на бешеной скорости Эфирии, влетели в разрыв, расширив его настолько, что дом Вайрана был смят, похоронив под своими бумажными обломками соседей. Они влетели все вместе, снеся собой Тариуса на добрых две сажени. Неудерживаемый никем, разрыв начал стремительно сжиматься, законы Забытых маршрутов восстанавливали нарушенное правило.

-Пожалуй, я уже не так рьяно завидую тем, кто приходит к нам из путешествий, - сказал Пантий.

Они все валялись на влажной после дождя траве, ощущая мелкие капли на травинках под пальцами, аромат прелой листвы врывался в лёгкие, раздувая их точно меха. Невероятно, как внешний мир отличался от Забытых маршрутов.

-Кстати, это что было?

Марго повернулась на бок, всё ещё прижимая к себе Лиру, лежавшую в глубоком обмороке. Тариус помолчал, затем закинул руки за голову и перебирал в голове подходящие по случаю слова. Слова не искались, и он решил сказать, как есть:

-Мы с Лирой ученики одной и той же школы, - начал он издалека. – Где она находится, я вам не скажу, Лира… тем более, да это уже и не важно. Учился я нормально, даже ходил в любимчиках у некоторых наставников, не гений, чего уж греха таить, но и дураком меня сложно было назвать. Моя мать, моя мать… была женщиной во всех отношениях уникальной. Человек, подруга известной лекарки, к ней часто ходили с просьбами посодействовать в лечении, потому как у её подруги всегда были очереди от рассвета и до заката. Она тоже была путешественницей, заядлым исследователем и большой любительницей покопаться в древних свитках.

-Она что-то узнала из них запрещённое? – Спросил Пантий, не дождавшись, когда Тариус заговорит снова.

-И да, и нет. В какую историю она попала мне неизвестно, мать никогда не рассказывала о своих похождениях. Всё, что мне известно, я узнал уже после её смерти. Они с Переплутом изучали Запретные Маршруты – это точно. Я же исследовал возможность беспрепятственно путешествовать на большие расстояния, разрывая пространство. Не скажу, что в те времена мне это удалось, но это были мои личные исследования и о них никто не знал. Всё началось, когда Переплута сослали подальше от ордена, - он посмотрел на Пантия, – им, видите ли, не нравилось, что он имел отношение к культу Вечного Возвращения. Когда это старичьё узнало о его связях, было уже поздно, они практически изолировали его, отправив на север. Кто ж знал, что там изучать Запретные маршруты было ещё проще? Целая библиотека, наполненная гримуарами по типу тех, которые Лира украла. Мы тоже переехали вслед за ним и вот, когда меня представили ордену на одном из собраний…

-Ты усомнился в их действиях, - закончил Пантий. – Они не пытались остановить культ.

-Мне, в сущности, было наплевать, что они там делали или не делали, но культ стал причиной исчезновения моей матери. Я пошёл в орден и попросил помощи, но они отказали мне, аргументируя тем, что я понятия не имею куда лезу и, её пропажа всецело лежит на её совести. Тогда же всплыли мои исследования разрыва пространства, тогдашний директор подсуетился, меня отчислили и практически изгнали с севера. Переплут приходил ко мне раза два-три, объяснил причину отказа ордена в помощи, тогда-то я и решил справляться своими силами. Мои исследования разрыва пространства прошли успешно и, тогда-то я первый раз попал на Запретные маршруты.

-Поэтому ты говорил, что это опасно! – Воскликнул Пантий. Архивариусу вдруг вспомнился разговор годичной давности о Запретных маршрутах в городе Тысячи Глаз. Как же давно это было. – Но… а как ты узнал про родителей Лиры и вообще, что за ней идут, и вообще…

-Я видел, - просто ответил Тариус. – Нет, кто заказал убийство, я не знаю, - уточнил он, - я видел само нападение. Хотел помочь, а тут как раз Переплут и пришёл. Он ведь чтец знаков. Это уже после я выяснил, что он был как-то связан с отцом Лиры, а тогда я даже подозревал его в организации всего этого разбоя. Лиру он забрал в школу, а спустя пару лет, как раз накануне своего исчезновения написал, что просит о ней позаботиться и уберечь от тех, кто идёт за ней.

-Так, - произнесла Марго и села, прикрыв голову прохладной рукой. – Давайте-ка уточним, а то я уже запуталась. Этот ваш Переплут раньше был знаком с отцом Лиры и твоей матерью, так?

-Да.

-Переплут в юности стал изучать культ Вечного Возвращения, - добавил Пантий.

-Он и твоя мать изучали Запретные маршруты из-за чего их обоих сослали на север, где Переплут потом спас Лиру от разбойников, нанятых некто, кто претендует на её наследство и только он знает, кто это?

-Думаю что-то вроде того, - согласился Тариус.

-Тогда у меня остался только один вопрос, хотя нет, вопросов у меня много, но пока что задам один. Для чего они изучали маршруты?

Вопрос был не праздный, он ставил в тупик, потому что одно – просто изучать и в этом не было ничего опасного само по себе, но, если они изучали их для чего-то или, что ещё хуже для кого-то, то это уже становилось малость опасно. «Сплошная несуразиться, - рассуждала Марго. – Чушь, одно предложение нелепее другого». И всё же, какое-то чувство странного, даже неприятного, оставалось поблизости, подстёгивая желание разобраться до конца, и понять, что происходит.

-Думаю, нам пора двигаться дальше, - Тариус с трудом поднялся с песка. – Напоим коней и в путь.

-Куда?

-Помнишь, что сказала та сумасшедшая карта? Нам надо пройти Бегущие Оазисы и попасть в Пустошь Ссирхи, - со слабой улыбкой сказал Тариус. – Марго, мы едем к твоей племяннице – Непогоде.

Марго закатила глаза и снова шлёпнулась на траву. Она не хотела никуда идти, каждая мышца, каждая косточка её тела вопила от усталости и желала просто лежать и греться. Над головой раскинулись шатры деревьев с пышной зелёной кроной, они дарили прохладу и играли солнечными бликами на лице, изредка напоминая, что ещё выше над ними светит дневное солнце, голубеет настоящее небо и птицы поют свои трели перед важным ритуалом – обедом. В желудках у всех разом заурчало, кони, рьяно жевавшие сочную траву, не присоединились к этому оркестру, посчитав, что участь голодных их миновала.

-Нам бы трактир найти, - сказал Пантий. – Пока Лира не очнётся, мы никуда не сможем пойти. Правда, все устали, нам нужен перерыв.

-Тар, - Марго тяжело встала на ноги, - без фанатизма. Пантий прав, нам необходим отдых и осмотр лекаря.

Они обсудили, куда двигаться дальше. Раз они понятия не имели, где находятся, было решено воспользоваться услугами Эфирии, мирно дремавшей под кустами. С трудом растолкав довольно помятую живую карту, они, не давая ей опомниться, направили искать ближайшую книжную лавку.

-Как минимум, - прошептала Марго, - это для неё очевиднее, чем трактир с выпивкой и жареным мясом.

Эфирия отсутствовала не долго, спустя час, она вернулась с радостными новостями, что буквально вот за этими чудными тремя холмиками есть городок и там даже можно найти книги. Пантий было поинтересовался, а есть ли в городке трактир, на что ему было сказано следующее:

-Понятия не имею, меня больше заинтересовал ветер, чем мясная продукция в комнате с огнём.

Из чего компания сделала вывод, что книжная лавка и трактир находились рядом, и только потом, когда они подошли к первому холму, оказавшимся чуть больше, чем описывала Эфирия, Пантий вдруг спросил:

-Эфи, а что значит, тебя больше заинтересовал ветер?

-А там он у них такой странный, я бы даже сказала, с характером, - Эфирия поправила свой хвост, свисавший с Лиры, прижатой к лошади и обвязанной верёвкой. – На Вайрана чем-то похож, такой противный, поганенький и главное совершенно не желает слушаться законов природы, а какого-то мужика из лавки послушался и продул меня на три улицы назад. Кошмарный тип, - заключила живая карта. – Если бы не желание перекусить, никогда бы туда не сунулась.

-А живые карты тоже едят? – Изумился архивариус.

-А ты что думал, я одним паршивцем буду сыта? Между прочим, мне этот пересохший свиток ещё и запить надо, иначе откуда я возьму чернила на поддержание своей неотразимой красоты?

-То есть нам ещё и для неё надо будет запасаться провизией? – Шёпотом спросила Марго.

-Если ты называешь восемь пузырьков чернил и десять свитков – провизией, то да, - ответил Тариус с закрытыми глазами. – мы будем закупать провиант и на этот прожорливый комок травы.

[1] Пустая карта – в данном контексте «принимать за пустоголовую» или «дурочку».

Глава 13. Ветроговор

До города они добрались только через две седмицы. Это был долгий путь, наполненный усталостью, жаждой и борьбой между тремя бесконечными желаниями: поесть, помыться и поспать. Эфирия тоже постепенно снижала уровень своего оптимизма до тех пор, пока не настала критическая фаза, и она едва не закинула один из гримуаров в озеро, где компания остановилась на привал. Лишь на пятнадцатый день пути они почувствовали то, о чём поведала им живая карта. Чем ближе они подходили к городочку, тем гуще, как-то послушнее становился воздух.

-На мёд похоже, - сказала Лира, практически сжимая невидимый элемент в руках. Она очнулась на третий день пути и ещё шесть дней температура не покидала её. Марго сделала всё, что могла и на восьмой день написала учителю, отправив магическую весточку. Пантий с сожалением тоже на одном из привалов сел за перо и, не вдаваясь в детали личной жизни своих спутников, описал все приключения, случившиеся с компанией за последнее время.

Они подошли к городу перед самым закатом, когда стража уже готова была закрывать ворота. Их пропустили, хотя подозрение, а не грабители ли это – остались. И было от чего засомневаться в благонадёжности путников: пропитанные запахом пота и конским ароматом, уставшие, с синяками под глазами и отощавшие от скудного питания в Горизонте Оригами, компания больше походила на восставших из мёртвых, чем на простых людей. Тариус на расстоянии сажени спросил у стражей, где находится мало-мальски приличная гостиница с горячей водой и сытным ужином.

-Ну, - замялся один из стражей, - с такими запросами у нас только одна таверна с ночлегом – у старого Вальде. Сейчас пойдёте по центральной улице, увидите небольшой храм с куполом, оттуда налево и до садика с яблонями, завернёте ещё раз налево и там сразу видите вывеску «Медовый край Вальде».

-Благодярю, - кивнул Тариус, и все двинулись дальше.

«Медовый край Вальде» оказался двухэтажным фахверковским зданием с чёрной черепичной крышей и недавно побелёнными стенами. На втором этаже только в двух окнах горел свет, тогда как весь первый этаж пылал большим количеством свечей, что, несомненно, говорило о том, что таверна пользовалась спросом. Они подъехали к дверям, оставив коней в конюшне под присмотром одного из мальчишек, следивших за животными в стойле, а второго попросил позвать хозяина. Старый Вальде оказался пожилым мужчиной, когда-то он был искателем приключений, но ушёл на покой после встречи с будущей женой. Он осел в Ветроговоре, городке, куда попала компания, лет сорок назад и с тех пор живёт как у Целуса за пазухой.

Вальде вышел к посетителям и сразу понял, почему они его позвали. Тариус заплатил ему за постой, лекаря и горячую воду и спросил, могут ли они остаться на неделю.

-Можете и дольше, - пробасил старик себе в кустистую бороду. – У меня найдётся для вас место. Вам каждому по комнате?

-Нет, по одной на двоих.

-Вы не подумайте, не из праздного любопытства спрашиваю, - хозяин отдал распоряжения насчёт коней и повёл путников по внутренней лестнице на второй этаж. – Не так давно я отремонтировал второе крыло, думал, вы захотите раздельные, тогда бы я открыл его. Пойдёмте, сюда, пожалуйста.

Они поднялись на второй этаж, прошли до конца коридора, где их уже ждали подавальщицы, с ключами от дверей. Лиру и Марго поселили в комнату, окна которой выходили во внутренний двор на фонтанчик и скамейки, а Пантий с Тариусом должны были любоваться видом улицы Великого Меча, куда выходила дверь таверны.

-Сначала?..

-Мыться, потом еда, - кивнул Тариус.

-За лекарем уже послали, - сказал Вальде и взял у одной из подавальщиц меню. – Ознакомьтесь, мы сразу начнём готовить.

Компания выбрала самые лучшие блюда, в этот раз они решили ни в чём себе не отказывать, послушались лишь совета старика и уменьшили количество порций, настолько они соскучились по нормальной еде. Лекарь пришёл, когда все по второму кругу принимали горячую ванну с набором душистых мыл и масел, купленных здесь же в таверне у внучки хозяина. Мужчина осмотрел всех, выписал травы, поднимавшие общее состояние, отдельно осмотрел Лиру и посоветовал обратиться к специалисту, жившему в соседней деревне:

-Туда буквально день пути, - сказал он, убирая свои инструменты, - Руден специализируется на лечении представителей магических рас. Он более компетентен.

Несмотря ни на что, Марго горячо поблагодарила лекаря и после его ухода, подавальщицы пригласили путников в отдельный кабинет на первом этаже, где их уже ждали пышущие жаром блюда.

-Пир богов, - протянул Пантий, тяжело усаживаясь на диванчик.

Что ж, еда действительно была выше всяких похвал. На столе под крышками обнаружились: жареный кабан под горчичным соусом в компании кедрового хлеба, запечённый карп с пряностями и горьким сыром, латка жареных на углях овощей, тарелка колбас, пироги, варёные яйца и домашние соления. Всё это дело завершалось драконьим печеньем с кувшином яблочного сидра, а для мужчин отдельно подали небольшой графин гномьего самогона. Пир продолжался два часа первые тридцать минут, из которых было слышно активное чавканье. Отвалившись на спинку дивана, Пантий медленно потягивал сидр, мысли его текли вяло, а взгляд лениво скользил с обглоданных костей кабана и пустой тарелки колбас на, местами, погрызенного карпа и одиноко лежавшее драконье печенье в количестве одной штуки.

-Лира, - Марго осторожно коснулась девушки, голова её лежала на плече ведьмы, укрытая распущенными волосами. – Лира, пошли-ка спать.

-Оставь, - Тариус поднялся из-за стола. – Я донесу её. Пантий, пошли, нам тоже пора отдохнуть. Девушки, благодарим за ужин.

-Мы уберём, - кивнули они.

Все разошлись спать ближе к полуночи. Луна мягко освещала небо, звёзды вторили ей своей многочисленной россыпью, а легкий шум летней ночи убаюкивал уставших путников. Таверна закрылась ровно в час ночи, хозяин проводил последних гостей, запер двери, помощники проверили остальные помещения, чтобы никто из посетителей не остался в зале, и разошлись по домам. Тишина и сумрак окутывали все этажи, и мышь не проскочит, не выдав себя, а потому было странным различить во мраке зала тонкую фигуру в плаще, и эта фигура ширилась. Когда в зале насчиталось шесть внезапных гостей, упущенных работниками таверны, тёмно-фиолетовые глаза, с едва заметным мерцанием, словно в них отражаются далёкие звёзды, бегло окинули спутников.

-Они здесь?

-Так точно. Вошли на закате, и стражник указал им эту таверну. Разместились по двое на втором этаже западного крыла. Эльфийка больна, ведьма установила защитный контур, мальчишка спит без задних ног на полу, мужчина …

-Я знаю, что он сделал. Ну что ж, разыграем небольшой спектакль, я ведь так этого ждала… Завтра вечером, заставьте их прийти на пьесу.

Фигуры ничего не ответили, и вся группа растворилась во мраке так же внезапно, как и появилась.

Утро для Лиры наступило в полдень, весь день она провела, лёжа в постели с лёгкой температурой в ожидании лекаря. Лекарь оповестил, что у него неотложный пациент, и он сможет приехать в город только на следующий день. Делать нечего, Марго попросила завтрак и обед в комнату, где подавальщица накрыла стол на всю компанию и удалилась, оставив спутников обсуждать вечерний досуг, Лире стоило размяться, ведь она могла не уснуть ночью.

-Я слышал сегодня вечером будет пьеса, - Пантий жевал душистый хлеб с травами и сыром. – Бродячий театр приехал.

-А что за театр? – Марго причёсывала волосы Лиры, украшая их выстиранными лентами. Она скептически осмотрела каждую, потрясла синей перед глазами девушки, намекая, что такую рвань завязывать не будет и стоит купить новую.

-Чего трясёшь? Пойдём завтра на рынок и купим новую, - отмахнулась Лира.

-Не знаю, просто театр, - продолжил Пантий. – Многие собираются, даже глашатай объявил на площади, мол, собирайтесь! Приходите! Будет интересно! Видимо, - заметил он, - у них тут не часто такие развлечения проходят.

-Пойдём?

Марго закончила плести косы и удовлетворительно оглядела творение своих рук. Несмотря на то, что Марго, как ведьма, должна была любить распущенные волосы, женщина предпочитала аккуратные, элегантные прически, проблема была в том, что самой себе их было трудно делать, а вот кому-то намного легче.

-Если будешь чувствовать себя плохо, скажешь Марго, - решил Тариус. Им и правда стоило развеяться, столько всего произошло за последнее время, что стоило дать самим себе передышку и Тариус мысленно согласился с мнением Пантия и Марго, но вслух этого не сказал.

Они поужинали до представления, на которое уже стекался весь город и заказали ночной перекус, после возвращения с пьесы.

На центральной площади Льва и Девы было не протолкнуться. Люди расхаживали в красивых нарядах, здоровались со знакомыми и просто кивали головами первым встречным. Отличить местных жителей от приезжих было легко, последние собрались смотреть постановку в своей походной одежде. Пантий смог найти места только на втором этаже довольно дорогой пекарни, там оставался свободным один столик на двоих. Мужчины не смутились, Тариус сел на широкий подоконник, подложив сложенный плащ, а Пантий с удовольствием забрался на перила балкона и, прислонившись спиной к стене, любовался тусклым светом факелов, окружавших сцену для лучшего обозрения. Спустя полчаса, когда на небосклоне показался Турзуанский месяц[1] - предвестник середины лета, народ начал кликать актёров и хлопать в ладоши, прося начать пьесу.

Лира оглядывала постепенно выходящих на сцену артистов. Все они были одеты в различные одежды, а кто-то щеголял в странном костюме, сшитом из разноцветных клеток и с рогатой шляпой на голове, но неизменным оставались плащи с узором колец по подолу. Она оглянулась на Тариуса, и тот кивнул, подтверждая её смутную догадку:

-Не думаю, что это проповедница, - тихо прошептал он, наклонившись к столу, - но явно из той же шайки.

-Может нам уйти? – Спросил Пантий, хмуро отмечая странность постановки. Под скудным светом факелов, по сцене, изображая души, двигались актёры. Они как будто безнадёжно блуждали по лабиринту, где каждый финал неминуемо приводил к началу.

-Нет, - Тариус внимательно следил за разворачивающимся действием на сцене. – Лучше посмотрим, что они хотят нам сказать или не нам, что будет весьма кстати.

А тем временем, Лиру начинал обуревать страх, ей чудилось, что актёры смотрят на неё, а их слова, полные странных значений, похожи на послания.

-… Куда бы ни пошёл, ветер пригонит, что сил есть тех, кто ищет… к пути в начало и конец.

-Но если нет ни конца, ни начала?

-Друг мой, ты времени ход проглотил?

-Я обуздал таинственные силы, нынче равный богу я. Что мне время? Я лишь хочу вернуться в место, где счастье обронил и вновь найти его.

-Ты смерть остановил! Костяной красавице придётся туго…

-Не нравится мне всё это, - Марго взяла последнее печенье, лежавшее на тарелке, и прикрыла глаза. – Ощущение, что я попала в кошмарную сказку.

-В кошмарную сказку ты попала, когда предлагала нам купить сон об озере-убийце, - хмыкнул Тариус. – Никогда не забуду этот день.

-Ой, подумаешь, предложила коньки отбросить, чего возмущаться-то? Как будто никто не хотел тебя прибить.

-Может и хотел, но тактично промолчал.

-Это их проблемы, я хотя бы попыталась. Ты уже так стар, что тебе пора подыскивать будущее место жительства.

-Мне тридцать, - уточнил Тариус.

-Облезлый гриб.

-Ведьмы, кажется, живут до двухсот? Тебе сейчас сколько? Девяносто? Сто?

-Не прилично спрашивать у ста… у девушки, сколько ей лет. Мне восемнадцать!

Тариус скептически оглядел Марго и ничуть не смутившись, спросил:

-И сколько лет тебе уже восемнадцать?

Ведьма зыркнула на него тем из своих взглядов, который был ответственен за колики, несварение и опорожнение желудка на сутки, но на мужчину это не подействовало, он продолжал насмешливо улыбаться. За перепалкой они не заметили, как пьеса подошла к концу. Финальный монолог стал кульминацией всего действия и заслужил шквал аплодисментов:

-Ищи того, кто скрыт во времени и вне.

Ищи помощника, проводника к мосту.

Ищи, пройдя все тропы, того, кто пал в своём смертельном сне.

Ищи наставника, прошедшего тюрьму.

Лира резко поднялась и выскочила с балкона в тёплый зал, наполненный ароматами выпечки и травяных взваров. За ней вышла Марго, Тариус и Пантий. Остальные зрители ещё долго рукоплескали такой необычной постановке, которая, несомненно, была исполнена знаменитыми актёрами. Они молча вернулись в таверну, молча принялись за вечерний перекус и так же молча разошлись спать. Ночью Лира долго ворочалась с бока на бок в попытках устроиться поудобнее на кровати, она укрывалась одеялом, снимала его, сворачивалась калачиком и выпрямлялась во весь рост, но бесконечные, как блуждание душ, мысли не давали ей покоя. Она провалилась в сон лишь, когда в окне показался полуприкрытый глаз Торзуанского месяца.

-Вот ты где, - прошелестел голос, наполненный лёгкой улыбкой. – Далеко же вас занесло.

Лира открыла глаза. Она сидела за круглым столиком возле мрачного камина, совей высотой уходившего далеко ввысь и оттуда на неё посверкивая глазами, смотрела драконья морда. Из одежды на неё была ночная сорочка, купленная Марго на утреннем рынке. Под ногами на ледяном каменном полу, была расстелена толстая шкура неизвестного зверя, поэтому она могла спокойно встать, утонув в тёплом ворсе по самые щиколотки.

-Я уже обыскался вас, - продолжил голос из-за спины. – Вы так часто путешествуете по божественным тропам, что стали впитывать остатки их силы. Можно ли будет вскоре назвать вас полубогами?

-Вы кто? – Лира напряжённо выпрямилась, когда её плеч коснулся пуховой платок. – Я сплю? Я где?

-Сколько вопросов и все такие лёгкие, что могла бы сама догадаться.

-Вопросы может и лёгкие, но ответ хотелось бы получить правильный, а не из своих догадок, - она резко обернулась в ту сторону, откуда шёл голос, но во тьме не смогла различить ничего кроме самой тьмы. – Зачем вы нас искали?

-Предупредить, - просто ответил голос из того же угла, куда она смотрела. – Вернее, хотел удостовериться, что с моим подопечным всё в порядке, а уже потом предупредить, чтобы он не так подробно писал о ваших похождениях. Глава ордена весьма затревожился, объявил какую-то чушь о том, что твой наставник – отступник и направил своих помощников на ваши поиски. Лучше вам как можно скорее покинуть это место.

-То есть как это отступник, - пролепетала Лира, возвращаясь лицом к столу. – Он же ничего не сделал.

-Глава ордена истолковал слова Пантия по-своему, - предположил собеседник. – В этом нет ничего удивительного, ведь к нам приходила представительница Вечных.

-Проповедница Эхо?!

-Нет, Селеста. Она, кстати, вчера вечером для вас спектакль разыграла. Думаю, ей есть что тебе сказать. Не самое мудрое из моих решений, просить тебя её выслушать, но она может тебе помочь в поисках учителя и того, кто направил разбойников на твою семью, так что у тебя есть резон хотя бы увидеть эту женщину.

-А-а-а если она меня убьёт? – Изумлённо спросила Лира. – Да кто вообще в здравом уме и трезвой памяти пойдём сам на встречу с кем-то из культа Вечного Возвращения? Я не самоубийца, если что.

-Она тебя вряд ли тронет, но возьми Пантия, вы вдвоём справитесь, а вот Эфирию я бы посоветовал уже забрать из книжной лавки и отдать под присмотр Пёстрой Дороге.

Лира сначала не поняла, кого этот некто имеет ввиду и, только спустя пару мгновений, она сообразила, что так звали Тариуса – Тариус Пёстрая Дорога. «И как можно было забыть, - корила себя Лира. – Клуша. А то всё Тариус, да Тариус».

-Тебе пора.

Голос произнёс последнюю фразу спустя пару минут молчания, пока Лира корила себя за забывчивость. Темнота вновь убаюкивала её, в памяти осталось мрачное, торжественное пламя камина и дракон, наблюдавший за странной беседой посреди загадочной библиотеки.

Утро началось для Лиры с визита лекаря, который смог-таки добраться до Ветроговора спустя два дня. Это была женщина преклонного возраста, с мудрыми карими глазами и бездной заботы, выливающейся на её пациентов. Она долго проживала на территории эльфийских лесов, где её обучали лекарскому искусству, затем жила среди оборотней, собирая те редкие травы, которые знают только представители этой расы и вот, уже несколько лет великолепно лечит не только людей, но и представителей других рас, звали её – Равенна.

Она пристально изучила состояние Лиры, посетовала на ужасное состояние её желудка, назначила травы и лекарственные отвары, переключилась на Марго, Пантия и отругала Тариуса за безалаберное отношение к собственному здоровью – у него оказалась анемия, поэтому-то и головокружения сменялись звёздами в глазах:

-Я поражена, как вы – такой взрослый человек, не сказали об этом своим друзьям, - Равенна намешивала порошки в стакане и прорисовывала руны угольком по краям для быстрого усвоения в ключевой воде. – Я, разумеется, понимаю, что мужская гордость дело тонкое, но она не поможет вашим спутникам спасти вас от истощения, когда вы свалитесь с лошади в пропасть.

-Почему же сразу в пропасть? Могу я просто свалиться с лошади…

-«Просто» может кто угодно, у мужчин же по моему опыту всегда проблемы проходят через одно место, поэтому, когда вы захотите свалиться, то несомненно рядом будет либо пропасть, либо разбойники, либо чей-то симпатичный кинжальчик, - она всунула в руки Тариуса лекарство и заставила выпить залпом. – А теперь спать.

-Но я не…

-Спать!

Тариус лёг на подушку с мыслью, что он закроет глаза, дождётся ухода старушки и встанет. Лекарь только едко ухмыльнулась:

-Да-да, меня не обдуришь, - прошептала она и вышла, тихонько прикрыв дверь спустя минут десять.

Тариус уснул. Пантий вышел вслед за лекарем, оплатил её услуги и присоединился внизу к Лире, сидевшей во внутреннем дворике в раздумьях. Он сел рядом, подставляя лицо тёплым лучам утреннего солнца:

-Где Марго?

-Ушла на рынок. Написала три листа необходимых вещей и просила до вечера её не ждать. Вроде как по пути зайдёт за Эфирией, а то на неё накатали жалобу в местную стражу за кражу восьми бутылок чернил.

-Однако…

Они наслаждались тёплым ветерком, дувшим сквозь решётчатые окна высокого забора. Листва шумела над их головами и, хотя звук сперва они приняли за шуршание пергамента, настоящий природный голос не дал им испугаться того, что слуги троп вновь попали к Горизонту Оригами. Лира могла ещё долго так сидеть, однако, сон заставил её обратиться к Пантию:

-Слушай, сходи со мной до театра.

Пантий лениво приоткрыл один глаз и спросил:

-Зачем?

Ему не сильно хотелось куда-либо идти. Лучше всего было вот так сидеть на скамейке, греться на солнышке и не думать о том, где бы отыскать ближайшие кусты, в какую сторону идти до ручья за водой и сколько дней надо провести без крохи хлеба во рту, пока их компания не найдёт деревню или село, где им добродушная хозяйка даст свежеиспечённый хлеб и пироги с сытной начинкой.

Лира долго думала говорить ему или нет, ведь свой первый смутный сон о странном мужчине она не рассказывала, более того решила умолчать. Теперь проведя столько времени бок о бок, Лира рассуждала, что не будет ничего страшного в том, чтобы поведать странную историю, как ни как Пантий отчасти тоже фигурировал в словах незнакомца в роли подопечного. Промучившись ещё минут пять и заинтересовав своим молчанием архивариуса, она рассказала ему всё, взяв с него клятву не разглашать тайну.

-И ты что – послушаешь этого чокнутого? – Опешил Пантий. – Я бы на твоём месте сто раз подумал.

-Между прочим, ищейки ордена идут по нашему следу благодаря твоей писанине, - обиделась Лира. – А мы получается «в бегах»? У некоторых язык без костей, а у тебя рука. Нельзя было уменьшить количество слов ровно до четырёх?

-Это до каких-же? – Ехидно спросил парень, явно пряча наступающую нервозность и обиду. – «Спасите, мы тут помираем»?

-«У нас всё хорошо»! Ты что! После «помираем» твой глава ордена не то, что ищеек, всех путешественников на наши поиски поднимет и вряд ли он обрадуется тому, что узнает после твоего тщательного допроса.

-С чего вдруг ему меня допрашивать.

-А ты ему про Лестницу Падающих Вод что-нибудь написал?

Пантий замолчал. Это была истинная правда, что до появления в их жизни Тариуса и Марго он писал мало, о кошмаре возле Лестницы он тактично умолчал. Так же пропустил он и знакомство с эльфами, зато в красках расписал их приключение в горах, где буря чуть не унесла их и невероятные впечатления от встречи с Сумеречной Гвардией не остались без внимания… и о Проповеднице Эхо он не сказал ни слова. Если его будут спрашивать, а пуще всех за этот допрос будет болеть Аусан Зири…

-Хорошо, - поникнув, произнёс Пантий. – Пошли куда там тебе надо.

-Прости, - Лира приобняла его за плечи, - я не думаю, что этот незнакомец желает нам зла, раз уж назвал тебя своим подопечным.

-Откуда ты знаешь?

Она пожала плечами, может быть то была интуиция?

Они пошли тем же путём до площади Льва и Девы, попутно рассматривая настоящие дома и спешащих по своим делам живых людей. Не сговариваясь, пересекли кишащий толпой рынок и остановились у мрачного вида педжента[2], возле которого, натирая сапог, стоял молодой мужчина. Едва парочка показалась в поле его зрения, мужчина тут же отложил своё занятие в сторону и всем видом дал понять, что ждёт их битый час. Он молча протянул запечатанный конверт с узором змеи, кусающей свой хвост, и, не дожидаясь ответа со стороны Лиры, принялся за своё отложенное занятие.

-Пошли, - шепнул Пантий, не дожидаясь ответа, он утянул Лиру подальше от мужчины, и они быстро растворились в толпе.

«Дом шестнадцать по Легковерной улице. В двенадцать» - вот и всё, что было написано на пергаменте. Лира перечитала это короткое послание два или три раза и с ничего не понимающим выражением лица передала его Пантию.

-В двенадцать. Надеюсь, всё обойдётся, мне не особо нравится гулять по вечерам.

Он вернул ей письмо, и они молча дошли до таверны. Обедали они тоже вдвоём, Тариус ещё спал, и было принято решение не будить его, Марго обещала прийти только к вечеру, а потому проведя остаток дня в бесцельном напряжении, Лира и Пантий заказали ночной ужин и ушли, оставив записку, что вернуться не позже тринадцати часов.

-И всё равно мне это не нравится, - заладил в очередной раз Пантий. – Идём куда-то на ночь глядя, неизвестно куда, неизвестно зачем. Вернее, зачем известно – помереть смертью храбрых.

-Да что ты заладил, как Слепая Кайяра, ей богу вы не родственники случаем?

Дом, который они искали, нашёлся довольно быстро, парочка пришла чуть раньше намеченного часа и бесцельно сделала круг по соседней улице, вновь выйдя к нужному дому. В записке значилась цифра шестнадцать. На полуразрушенном доме под не горевшем факелом, на жестяной табличке, был выбит тот же номер.

-Нам точно сюда?

-Вроде, - неуверенно кивнула Лира.

Фасад дома был скрыт густыми ветками давно нестриженой живой изгороди, плотно примостившейся к дому, а несколько окон нижнего и верхнего этажей зияли тёмными провалами, будто выбитые глаза. Лира и Пантий остановились перед полуразрушенной калиткой, державшейся на честном слове, ощущая непривычную прохладу этого места, которое время и люди решили забыть, несмотря на то, что дом располагался рядом с центральной площадью.

Женщина появилась неожиданно, как будто материализовалась из самой тени здания. Она была одета в простой плащ тёмного цвета, лицо её ничем не напоминало то красивое и страшное лицо Проповедницы Эхо. Высокая, стройная женщина с бледной, почти фарфоровой кожей, будто лишённой солнечного света, Селеста излучала спокойствие, и оно легко передалось Лире. Её длинные волосы цвета воронова крыла обрамляли лицо с резкими, но изящными чертами. Глаза — тёмно-фиолетовые, с едва заметным мерцанием, словно в них отражаются далёкие звёзды, глядели на пришедших со смесью любопытства и презрения, будто она их уже знала, но знакомство не доставляло ей никакой радости.

-Пришла-таки, - мягко произнесла Селеста. – Смелости, однако, вам не занимать. Я уж подумала Тариус вас и на шаг из комнаты не отпустит.

-Вы его знаете? – Лира сделала еле уловимый шаг вперёд, обозначив свою заинтересованность, но последовательница культа пропустила этот вопрос мимо ушей:

-Входите. Нам лучше говорить внутри.

Пантий сжал руку Лиры, настороженно оглядывая окружение, они последовали за женщиной через покосившийся порог. Внутри царил запах сырой земли, пыли и чего-то сладковато-гнилостного. В комнате, где они очутились, ещё оставался рассохшийся стол, спинки двух стульев с ножками были прислонены к одной из стен с зияющей дырой под потолком, через которую можно было увидеть крошечный задний двор, поросший высокой травой. На единственном целом комоде, победоносно стоявшем у подножья лестницы, ведущей на второй этаж, горели две свечи. Их колеблющееся пламя едва давало достаточно освещения, чтобы не упасть среди разрухи заброшенного дома.

-Селеста, - обманчиво спокойно произнесла женщина и приглашающим жестом попросила парочку подойти к комоду.

-Мне передали, что вы хотели со мной о чём-то поговорить, - осторожно произнесла Лира.

-А, наш дорогой Люциан, всё-таки соизволил показаться спустя годы. Как здоровье Великого Хранителя Картографии Непроявленного?

-Жив-здоров и даже просил передать «привет», - не удержалась от колкости Лира, но Селеста по-видимому и сама была не чужда ехидства, потому как, очаровательно улыбнувшись, ответила:

-Вот и чудно, а то боюсь в его годы, стоит больше заботиться о своём здоровье, чем о благополучии подопечных, - она провела рукой над одной из свечей и продолжила. – Лира-Лира, я пришла сегодня предложить тебе сделку.

Лира удивлённо посмотрела на Селесту, словно она вновь появилась перед ней, как в первый раз. Вот так просто произнести такие слова?

-Да, вот так просто я предлагаю тебе сделку, - будто прочитала её мысли Селеста. – У тебя довольно говорящее выражение лица, - она сжала кулак над свечой, подержала пару мгновений и будто приняв какое-то решение, продолжила. – Я знаю, кто ты, я даже знаю больше тебя о том, кто ты такая есть, девочка. Мне многое известно о твоей семье, друзьях и врагах. И о твоём не таком уж глупом, как казалось, наставнике – я тоже знаю.

-Чего вы хотите?

-Сущий пустяк, по сути. От тебя мало что потребуется, взамен я тебе скажу, где тебе искать этого старого дурака, и кое-что о твоей семье.

Едва Лира услышала эти фразы, она почувствовала, как внутри всё замирает. Последовательница культа Вечных, Тариус, Хозяин Троп – все они знали гораздо больше, чем говорили, но только Селеста предложила ей узнать о себе самой то, что было сокрыто временем и людьми. Когда бы ни появился враг, порой он становится честнее друга. Пантий сжимал кулаки, но молча слушал беседу двух женщин. К сожалению, он понимал, что не имеет права вмешиваться.

-Если…, если я соглашусь на эту сделку, где гарантии, что потом ты меня не тронешь?

-А их нет, - с улыбкой произнесла Селеста. – Твой наставник тоже как-то спрашивал об это главу, но тот в отличие от меня, слукавил.

-Переплут был знаком со Странником?! – Воскликнул Пантий.

-А ты думал, он просто так начал исследование Запретных Маршрутов? Ваш замечательный наставник был членом культа Вечного Возвращения, - эта фраза, как молния пронзила обоих, - Не самой её ядровой частью, так периферийным адептом, хранил разные свитки и гримуары, которые были перевезены в школу. Эхо была сильно поражена, когда пола за ними, а школы нет.

-Получается, мы столкнулись с ней на Фригидарском клине не случайно?

Пантий подошёл к комоду и заглянул за него. Вверх уходила развалившаяся лестница, часть её упала вниз, проломив пол, только наверху были видны целые перила и часть пролёта с сохранившимися портретами.

-Не только у вас есть возможность отыскивать нужных людей, - уклончиво ответила Селеста. – Так что? Моя откровенность может являться своего рода залогом короткого перемирия? Знания за помощь, согласись не самый плохой вариант.

-Когда я должна помочь?

-Лира!..

-Не сейчас, но в ближайшем будущем. Мне нужен тот, кто обладает уникальными навыками и ты, мне, несомненно, подходишь. В своё время, я найду тебя, поможешь, и сделка закончится. Ничего противозаконного, - сказала Селеста, - но дело рискованное.

-В чём риск?

-О-о, - протянула она, - ты поймёшь, когда будем на месте.

-Хорошо, - устало кивнула Лира, - я согласна.

-Вот и чудно.

С этими словами Селеста достала из-под плаща небольшой мешочек и протянула его Лире. Внутри обнаружились записка с одним словом «Пера-Сомнамбир» и маленький бронзовый ключ старинной работы с инкрустацией и странным нестандартным основанием.

-Не похоже на ключ от двери, - заключил Пантий после тщательного осмотра ключа.

Они хотели спросить Селесту, для чего он нужен и что за Пера-Сомнамбир, но её уже не было. Одна из свечей погасла и во всём доме они остались вдвоём, не считая теней, отбрасываемых на полуразрушенные стены.

[1] Торзуанский месяц – второй спутник Целуса. Похож на человеческий глаз. По краям, начиная от бордовых всполохов, переходящих в золотые прожилки, постепенно к центру спутник становится туманно синим, образуя «глаз». Из-за туманности, закрывающей часть «глаза», с Целуса видна лишь половина спутника, а потому его и назвали Торзуанским месяцем, в честь Торзуана, человека, построившего первую астрономическую академию и предотвратившего большое наводнение. В дальнейшем месяц даст своё название государству, откуда его видно лучше всего.

[2] Педжент – передвижная сцена в виде большой повозки. Такая телега имела два яруса – один для переодевания актёров бродячей трупы, второй являлся сценой. После представления, балаган сворачивался и педжент снова становилась большой повозкой.

Глава 14. Пера-Сомнамбир

-Нет. У меня просто в голове до сих пор не укладывается, как вы допустили мысль о том, чтобы сунуться к этой женщине в одиночку.

-М-да, глупейшее письмо сердца моего, как вы посмели! Как только могли!.. Пойти без меня!

-Эфирия!

Молодой архивариус густо покраснел и отвернулся разглядывать диковинные травинки и цветы, росшие на обочине, где компания присела отдохнуть и пообедать. Ему было не столько неловко от того, что с Лирой они вдвоём пошли на встречу с некой Селестой из культа Вечного Возвращения два дня назад, сколько испытывал чувство раздражения и обиды за то, что его посчитали неспособным защитить девушку. И вообще! Пантий рассуждал так: «Отчитывают, отчитывают. Ничего же не случилось, у нас всё было под контролем. Почему не сказали, почему пошли.… Как тут скажешь, когда один провалялся сутки без задних ног, а вторая с рынка не вылезала до самого вечера. Между прочим, нам надо было сматываться оттуда, как можно быстрее, чтобы глава Адбар не нашёл нас и не вернул обратно в Зал Отзвуков».

Несмотря на подробные объяснения о том, что с ними приключилось, и Пантий, и Лира получили большой нагоняй от Тариуса и Марго, что само по себе было неприятно. Но, как можно было ещё объяснить молодым крайнюю степень беспокойства за них. Вместе с тем, ироничные комментарии живой карты не добавляли разрядки атмосфере, царившей вокруг.

-А, если бы мы наткнулись на ваши бездыханные тела? – Вопрошала Марго, устремив свой взгляд на далёкие холмы, протекавшие по обеим сторонам от узкой извилистой дороги, на которых порой встречались проваливающиеся под землю разрушенные арки. – Что нам делать-то было бы? Куда бежать, кому говорить, как объяснять случившееся?

-О, - протянула Эфирия, - я бы рассказала, я бы всем поведала о трагической судьбе наших беленьких листочков. Эдакий печальный конец самонадеянных нитей пергамента, возомнивших себя гримуарами. Это был бы шедевр литературного искусства! Мои записки бы продавались во всех уголках мира.

-Всё было под контролем, - пробубнил Пантий.

-Под контролем? Под чьим контролем? Под контролем Селесты? Из вас троих, только у неё всё было хорошо, чего не могу сказать о вас. Теперь вместо Бегущих Оазисов мы едем неизвестно куда и неизвестно зачем.

-Как это неизвестно, скукоженный корешок повседневности?! Ещё, как известно! Лира мне за это знание, между прочим, продала свои воспоминания о доме родителей!

Ввязываться в нарастающую перепалку, повторно объяснять, куда и зачем они ехали, у Лиры уже не хватало моральных сил, поэтому она выбрала тактику молчания и созерцания пейзажей и меланхолично наблюдала, как остаются позади невероятные луговые цветы, затоптанные конскими ногами.

С тех пор, как они в спешке покинули Ветроговор и выдвинулись в направлении Пера-Сомнамбир, прошло два дня. Ехать до нового места, где они могли разузнать информацию о Хозяине Троп и родителях Лиры и Тариуса, было по примерным подсчётам месяц с небольшим. Они проложили маршрут так, чтобы по пути попадались хотя бы небольшие поселения ради закупки провианта и двинуться дальше в путь. Марго периодически бурчала, о несносности некоторых личностей, переругивалась с живой картой и к концу пятого дня, под злодейский хохот Эфирии, выдохлась, замолчала, а вечером обнаружила больное горло, насморк и все симптомы простуды.

-Это от того, что распахиваешь жерло знаний нараспашку, - комментировала Эфирия, сидя на коне, который отвернулся от всех и грел круп у костра.

-Держи, - Лира осторожно протянула ведьме горячий бульон из молодого козла, пойманного среди диких лугов, когда спутники решили сделать привал.

Марго выпила бульон до капли, приняла отвар и легла спать, укрывшись одеялом, попутно намотав на клюв Эфирии платок.

Наступила ночь полная и яркая. Свет костра, хотя и затемнял сияние звёзд, не мог до конца спрятать их красоту, если хотелось полностью погрузиться в тот волшебный мир астрономических богатств неба, то было достаточно отвернуться от яркого пламени и, грея спину, созерцать чарующее перемигивание звёздных светил. Лира сидела, облокотившись на своего ездового коня, мирно спящего позади, и вспоминала одну из тех ночей, проведённых в Истанских степях, среди завораживающего Низвержения Гончих Звёзд в Небесный водоворот… Южные звёзды были другими. Слишком их было много, чтобы они могли раскинуться в увлекательной картине, скорее это была полноводная бурная река, порогами для которой служили редкие облака.

-Лира, - позвал Тариус, лежавший с другой стороны костра. Он жевал травинку и тоже наблюдал медленное течение ярких точек наверху. – В следующий раз говори нам. Мы ведь не кусаемся, да и, - замялся мужчина, однако, договорил, - получать по шее от того лекаря снова не очень хочется.

-Хорошо.

С облегчённым сердцем Лира легла на душистую траву, укрылась своим одеялом, и мысли её витали вокруг живой жизни, проносящейся быстрее, чем она успевала осознать её.

Пера-Сомнамбир. В далёкой и безмятежной Шабраяре, где-то на границе между едва наметившимся государством Шабзаман, которое в не менее далёком будущем заберёт себе безмятежную Шабраяру, и развернувшимся, во всю свою доселе невиданную мощь, драконьим царством Албасаргард, стоял древний храм Бетраяль, хранивший в своих стенах один из странных артефактов – стол Целуса. Ходила легенда, что каждый положивший на этот стол свою просьбу или пожелание в течение года обретал то, о чём просил. Куда девались эти свитки, оставалось загадкой даже для служителей храма, потому как все маленькие свитки оставались лежать на гигантических размеров столе и за ночь просто исчезали. Но это не всё, чем была прославлена Шабраяра. На раскинувшейся территории между терракотовыми скалами и в те времена вечнозелёными экзотическими ландшафтами, существовали величественные солнечные города, каждый из которых обладал своей уникальной особенностью. В одном городе прославляли рассветы, яркими малиновыми всполохами расцвечивающие высокие узкие башни с пузатыми куполами. В другом городе, белые домики были укрыты в тенях высоких деревьев, напоминающих крылья птиц, а входы замаскированы ароматными кустарниками с жёлтыми и голубыми, как небо, цветами. Третий город манил к себе пением редких птиц самых разных окрасов, четвёртый – архитектурой, отдающей дань уважения тонкой красоте природы. И таких городов насчитывалось немногим более пятнадцати. Все они располагались на территории Шабраяры и, кто бы из путников ни посещал эти места, любой из этих городов, уже не мог уйти без сладостной тоски и желания вернуться в далёкую, счастливую и безмятежную Шабраяру, мелодии которой уносились вдаль, провожая уходящих путников к выходу из терракотовых скал.

Пера-Сомнамбир – был не только городом, прославляющим свои голубые солнечные ночи, но и библиотекой под открытым небом. Здесь можно было найти множество трудов известных путешественников и учёных; светил медицины, которым покровительствовали боги и нередко в укромных уголках библиотек находили своих читателей рукописи, авторами которых были представители иных рас.

Узкие улочки убегали вдаль, маня очарованием, спрятанных садов, осторожной тихой мелодией дорара[1] или кубаба[2]. Иногда, вечером, когда полная солнечная луна освещала мягким светом резные балконы и окна, украшенные бесчисленным количеством орнаментов, в воздухе можно было почувствовать дивные ароматы и, сложно было сказать духи ли это, заполненные цветочными нотами или же богатые благовония. По утрам люди радостно приветствовали солнце, выставляя на окна тёплые лепёшки, и их аромат постепенно насыщал утренний прохладный воздух ароматом сдобы. Днём, на рынке со стороны Базарных ворот, всегда можно было услышать бойкую торговлю, заливистый смех девушек, выбирающих ткани для своих нарядов, взмахи сабель – это тренировались юноши с другой стороны ворот, ворчание женщин, выбирающих овощи к обеденному столу и гомон стариков, играющих в «табулы»[3], в саду возле какой-нибудь чайной лавки.

Компания появилась в Терракотовых воротах как раз за час до полудня, когда солнце начинает кусать кожу до красна, оставляя свои яркие следы на каждом, кто не успел спрятаться в тени деревьев. Лира надела свою старую шляпу, купленную ещё на рынке в Акеешо и думала,.. думала о странном стечение обстоятельств, приведших её в этот город, о котором она только читала в старинных свитках, сидя холодными вечерами возле одного из стеллажей в библиотеке школы. Порой по ночам ей казалось, что она слышит отголоски северных бурь, шелест высокой травы в лугах и крики птиц, парящих над ледяными водами Озёрной бухты. Порой, она очень хотела вернуться в те края, вновь сесть, как прежде, за чтение очередного свитка и поглядывать за окно, где в вечерней мгле клубились облака, касающиеся кончиков трав. Потом, воспоминания подкидывали ей пустые залы, обветшалые комнаты адептов, в которых уже не будет веселых окриков и, желание вернуться слегка угасало, но никогда не исчезало окончательно.

«Когда-нибудь…обязательно», - думала она, и слёзы наворачивались на глазах. Только усилием воли Лира подавляла невыносимую печаль и тоску, щемившую сердце, о далёком северном крае.

-Лира, - Марго толкнула её в плечо, не дав окончательно погрузиться в размышления об ушедших временах. – Ты чего?

-Да так, - махнула рукой та, - устала просто.

-Скоро будем на месте. Тариус спросил у стражи, как пройти к таверне, вроде бы это должно быть недалеко.

Они ехали колонной, чтобы не мешать прохожим. Эфирию спрятали в мешок в виде свитка, чтобы её не конфисковали на въезде. Путники свернули на одну из улиц, в конце которой была высокая башня, увитая лианами с яркими малиновыми цветами. Сразу на повороте кони остановились возле добротной таверны с гостевым домом и небольшим садиком. Пантий успел заметить, что местные жители очень любят сады и парки, по крайней мере, они находились вокруг каждого дома.

-Хочу есть, - стонал архивариус, сползая с коня, - хочу пить, спать и мыться.

-Желательно ещё бы в места уединения сходить, - Марго отдала поводья, подбежавшему мальчугану, с поклоном, принявшему у ведьмы коня. – А то может случиться неприятность.

-Две неприятности, - уточнила Лира и, не сговариваясь, обе быстрым шагом направились к таверне.

Они промчались мимо Тариуса, разговаривающего с подошедшим хозяином, и поспешили к девушке, нёсшей кувшин масла на кухню:

-Где ретирады? – Прошептали они прямо ей в ухо.

От внезапного звука та чуть не выронила кувшин, но кивнула в сторону коридора, уходившего влево за лестницей, ведущей на второй этаж, в верхние залы. Лира и Марго наперегонки помчались к заветным дверям. Пантий вошедший последним, слёзно умолял заказать Тариуса побольше холодной воды и фруктов, по которым дико соскучился за время их дальнего путешествия.

-Легче? – Усмехнулся Тариус, глядя в довольные лица девушек.

-Не то слово, - протянула Марго. – Что насчёт комнат?

-Сейчас ключи дадут и пойдём.

Им выдали ключи от комнат, мальчишка-прислужник повёл всю компанию в соседнее здание, в котором располагались комнаты для приезжих. Это очень удивило Лиру, обычно комнаты для путешественников в тавернах делают на втором или третьем этаже, если такой имеется, а здесь комнаты располагались в отдельном здании.

-Ну-с, и где мы будем искать информацию о вашем наставнике?

Пантий радостно растянулся на кровати и крикнул в открытую дверь этот вопрос. Ему в общем-то всё равно было, как они будут искать дверь или что, там надо было, для ключа. А может просто остаться в комнате и покемарить? Тоже неплохой вариант, но для этого ему стоило выяснить необходимость своего присутствия в поисках. Он наклонился к сумке выпустить Эфирию, но та и не думала вылетать, удачно присосавшись к случайно оказавшейся там бутылочке чернил.

-Повторите-ка то, что вам сказала Селеста, - попросил Тариус и внимательно вслушивался в разговор, прошедший между тремя конспираторами. – Ну-с, - спародировал он в конце, - могу сказать, что обвела она вас вокруг пальца, а сама получила то, чего хотела.

Марго криво хмыкнула, а Тариус продолжил, переводя взгляд с одного на другую:

-Она выпросила у Лиры помощь в некоем неизвестном нам деле, заметьте весьма рискованном, она это уточнила. Затем заручившись вашим согласием, но, не уточнив условий сделки, она отдала вам то, что обещала, но ничего не рассказала, что делать с вашими приобретениями. То есть прохлаждаться мы тут можем до скончания века, если нам не повезёт очередной раз, как с компасом.

-И что делать? – Тихо спросила Лира, рассматривая свою косу. Ей всё больше и больше нравилась мысль о путешествии в одиночестве, да и логрус бы не отказался от подобного путешествия… Найти бы его теперь в этом мире.

-Отдыхать.

Лира подняла глаза на Тариуса в недоумении. Мужчина последовал примеру Пантия и тоже развалился на кровати.

-Мы ничего не знаем, предположений никаких нет. В город, согласно записке, мы приехали. Теперь наберёмся сил, а там глядишь что-то да всплывёт или кто-то из нас наткнётся на человека, разбирающегося в ключах. Так что идите, гуляйте, только уж постарайтесь со странными личностями не разговаривать и желательно тайком не встречаться.

Лира вышла на улицу и направилась куда глаза глядят, а глядели они в разные стороны. Ей не хотелось думать о том, что уже случилось и, что случится, о том, куда ей деваться и о родственниках, мчащихся к ней пересекая весь мир, если верить словам Элькурисиаля, такого уже далёкого. Во власти таких мыслей, Лира незаметно вышла к озеру, на берегу которого стояла маленькая харчевня кого-то из местных. Она села под навес, сделанный из ковра, вытканного геометрическим ярким узором, и стала наблюдать за белыми гусями, покачивающимися на бирюзовых водах.

-Шинат[4]?

Лира прикрыла рукой слепящие от золотого песка глаза и посмотрела в тень, где стоял мужчина в просторной рубахе с прорезями по бокам, подпоясанной широким кушаком, и широких шароварах с бубенцами в районе лодыжек, где у иных людей были завязки. Рукава его были закатаны, и в руках он держал медный стакан.

-Дастар госан[5]?

Лира извиняюще улыбнулась и развела руки в стороны:

-Простите, я не знаю вашего языка.

-Ах, это нормально, - произнёс мужчина с сильным южным акцентом. – Я подумал, раз вы представительница эльфийских лесов, то можете знать наш язык. Приношу прощения за поспешный вывод. Может быть воды? – И он вновь протянул стакан.

-Пожалуй, спасибо, а поесть у вас найдётся?

-Да, что желаете?

-Что-нибудь на ваш вкус, только лёгкого, на такой жаре много не съешь.

Мужчина поклонился и ушёл внутрь маленькой харчевни. Постепенно перед Лирой появились лепёшки, странная на вкус намазка, густое масло, жареная рыба с лимонами и всё та же прохладная вода. День был приятный, чтобы сидеть и созерцать красоту природы, не отвлекаясь на проходящих мимо людей. Здесь их практически не было, редкий прохожий забредал сюда в поисках жителя какого-нибудь дома или редкой вещицы из ближайшей лавки. Солнечный вечер близился к своему завершению, а Лира продолжала сидеть в харчевне и предаваться вялотекущим мыслям о быстротечности времени и жизни. Хозяин харчевни – Шам хэль[6] Несеем, на закате угостил её ароматным напитком – суа, смешанным со специями и молоком, и пряным пирогом из фруктов в карамели. Лира как раз рассматривала ключ, когда он подошёл поинтересоваться, всё ли её устроило. Глаза Шама хэль Несеем резко сузились, взволнованным и вместе с тем спокойным голосом он произнёс:

-Шинат, откуда у вас этот ключ?

Лира быстро спрятала вещицу обратно в мешочек и напряглась, потому как вид мужчины слегка пугал её.

-Я не причиню вам зла, шинат, у нас это считается большим преступлением, - заверил её хозяин и для пущей убедительности отошёл на два шага назад. – Просто ваш ключ довольно заметный. Знаете, для чего он?

-Нет.

-Может быть, устроим обмен? Я вам расскажу, откуда он и для чего, а вы взамен, когда используете его по назначению, отдадите мне.

-Зачем он вам? – Лира прекрасно помнила кошмарные высказывания Марго и Тариуса, поэтому не решилась сразу дать ответ.

-Его сделал один мой друг, - просто ответил хозяин. – Я давно ищу его работы по всему свету, нашёл восемь и вот девятый – в ваших руках, шинат. Я ни в коей мере не препятствую вашим поискам и то, что хранится за этим ключом исключительно ваше, но сам ключ – очень мне нужен.

Лира замешкалась. С одной стороны, она, как и предсказывал Тариус, схватила чудо за хвост, с другой, бедняжка так устала, хотя весь день только и делала, что сидела, что думать ещё о чём-то ей категорически не хотелось. Лира посмотрела на заходящее белое солнце, белёсое в вечернем закате озеро и перевела взгляд на мужчину.

-Сейчас я вам не могу дать ответа. Можете прийти завтра утром к постоялому двору «У башни».

Хозяин молча поклонился, соглашаясь с ней. Лира оплатила свой счёт теми монетами, что нашлись в её кошельке и, довольные друг другом, они расстались до завтра. Уже в самом вечере, когда компания собралась на закрытом балкончике под светом узких фонарей, похожих на резные башенки, Лира поведала спутникам о сегодняшнем приключении. Тариус ничего не сказал, тогда, как ведьма удовлетворённо сказала, что Лира правильно поступила. На том и разошлись, до самого утра, когда в комнату к Лире стучал взъерошенный хозяин гостиницы и бледными губами шептал:

-Мы пропали… Мы пропали…

Он стучал так громко и настойчиво, что у Марго спросонья закружилась голова и она, запутавшись в одеяле, свалилась на пол. Лира резко села с колотящимся в груди сердцем от внезапного звука, со стоном вылезла из кровати и на восьмой удар открыла дверь. Перед ней стоял синюшный хозяин гостиницы и клацающими зубами произнёс:

-К-к-няз-ж-жичь приш-шёл… к вв-ам…

-Какой княжич? – Простонала Лира, опираясь на полуоткрытую дверь. – Нет, нам княжич не нужен, что я из дворянского рода что ли? Зачем нам княжич… Мне хозяин харчевни нужен, а этого, - она вяло махнула рукой в сторону, - проводи, - и захлопнула дверь.

Эид Лейлет стоял ни жив, ни мёртв и, хлопнулся бы в обморок, если бы ему на помощь не подоспел Тариус, наблюдавший всю сцену из приоткрытой двери комнаты и ухохатывающийся над нелепостью всей ситуации. Хозяин постоялого двора на негнущихся ногах повернулся в его сторону и жалобно произнёс:

-Я не смогу ему это сказать…

-Пойдёмте, - с хохотом произнёс Тариус, и оба спустились вниз.

Посреди зала стоял высоких мужчина с тёмными, каштановыми волосами, убранными в незатейливый высокий хвост, обвязанный шёлковой лентой с бубенцами на концах и странным украшением, удерживающим ещё более тяжёлую конструкцию из кос, входивших в причёску. Тёмных оттенков рубаха с разрезами по бокам, открывала шаровары с теми же бубенчиками, пришитыми к краю штанин. И вроде бы весь наряд был небогато украшен, лишь ручной вышивкой по краям одежды, привлекая внимание к традиционным узорам местных мастеров, но во всём облике мужчины чувствовалось благородство, присущее именно людям богатого сословия.

Тариус вежливо поздоровался и спросил о цели визита. Мужчина ответил не сразу, но тонко намекнул на его встречу с Лирой.

-Что ж, - Тариус хрустнул шейными позвонками, - пойду, разбужу её. Хозяин, накрой завтрак на… Вы к нам присоединитесь?

-Не возражаю, - согласился тот.

-… на пятерых.

-И что-нибудь для моих сопровождающих.

Несчастный Эид Лейлет поспешил ретироваться на кухню и со скоростью звездопада начал давать указания дрожавшим служащим. За то время, пока Тариус будил дам, был приготовлен отдельный кабинет с балконом на втором этаже обеденного зала, установлены одни из лучших столовых предметов, откупорен недавно прибывший бочонок Охтонского вина, припасённый на особый случай, а повара наготовили еды на маленький гарнизон.

Повторное знакомство стало более осмысленным, когда все расселись за пышно накрытым столом и назвали свои имена. Шам Ратимеса хэль Несеембаир, суз[7] Шабраяр, княжич-соправитель Пера-Сомнамбир сидел напротив столь разношёрстной компании, что его удивлению не было конца. Ребёнок полу-эльф, молодая ведьма, архивариус с магическим потенциалом, самая настоящая живая карта, клокочущая о великой удаче посетить «скворечники знаний» и … «ходок», вот уж от кого бросало в дрожь. Хотя, княжич подозревал, что они все в какой-то степени являются «ходоками», девушка, пришедшая к нему, вчера не была исключением, но только от этого мужчины веяло настолько странным ароматом, что заметить его было сложно. Привыкшие к его запаху спутники не замечали этого, сами пропитавшись им.

Запах… Приятно-зловещий аромат Божественных дорог практически никогда не соприкасался с этой частью мира. Слухи, приносимые путниками с разных уголков мира, говорили, что их тем больше, чем дальше уходишь на север. Так ли это?

-Как давно вы покинули северные земли? – Спросил княжич, отпивая суа из высокой тонкой чашки.

-Если подскажите, когда был праздник «Непостижимых путей».

-Почти девять месяцев назад, - без запинки ответил мужчина, - мы уже готовимся к следующему.

-Мы что целый год в пути, - зашептали в один голос Лира и Пантий.

– Серьёзно?

-Нет ну как так!

-Нас потеряли!

-А как найдут?

-Мои лепёшки в подсобке пропали…

Все взглянули на Пантия, глаза у архивариуса стали размером с два медяка, а волосы будто приподнялись у самых корней, таким напуганным он выглядел. Ведьма откашлялась, поставила на стол чашку и осторожно спросила:

-Ты прятал лепёшки в подсобке? Скажи честно, Пан… тебя там не кормили?

Пантий, к слову сказать, несмотря на все приключения и возмужавший облик, сохранил за собой ту способность, которая с возрастом почему-то пропадает – смущение, а потому смутившись столь внезапного откровения, почесал костяшку левой руки и куда-то вниз произнёс:

-А что в этом такого?

Марго тактично промолчала. Зато Эфирия радостно потёрла, расчерченные картами дорог, крылья и ляпнула:

-Да, между прочим, ты думаешь, что ночные жрицы – это те, кто прославляют богиню ночи, бьют ей поклоны и воскуривают благоуханные ароматы, дабы привлекать путников за много-много миль от храма, а по факту – они самые, что ни на есть ночные жрицы и жруны. Запомни, челобитная писулька крестьянина, когда ночь застаёшь бодрым, ночной жор открывается автоматонно[8]. Простим Пантию его маленькую слабость.

-Я по ночам сплю, - прошипел архивариус.

-Тогда зачем прячешь лепёшки, если ты лишён доступа к тайному искусству ночных жрецов?

Смысл «ночные жрицы» вдруг стал столь забавным, что находящиеся в комнате люди с трудом подавили рвавшийся наружу хохот.

-Итак, - откашлялся Шам, понимая, что в таком весёлом сборище служителей путей он вряд ли сможет узнать интересующую его информацию. – Как я уже говорил, маленькой шинат, я готов сказать для чего используется ключ, попавший к ней в руки, взамен, когда ваши дела будут здесь закончены, я хотел бы его забрать.

-Могу я поинтересоваться почему? – Тариус внимательно смотрел на княжича.

-Можете, но вам придётся довольствоваться тем ответом, который я предоставил шинат. В свою защиту скажу лишь, что этот ключ не будет использоваться во вред кому бы то ни было.

Они обговорили все детали передачи ключа. К общему удивлению, Эфирия самостоятельно решила зафиксировать сделку на бумаге и потребовала плату в виде мешочка серебряных монет и сущего пустяка – воспоминания об их приходе в город.

-То есть, - уточнил Шам, - я забуду о вас?

-Верно, восточный тростник будущих фолиантов, - Эфирия облетела его вокруг и села сбоку, вглядываясь своим не самым прекрасным лицом в облик мужчины. – Зачем тебе это знание? Ничего толком оно не принесёт, а так лишишь себя увлекательной возможности знакомства со следопытами Зала Отзвуков.

Княжич города Пера-Сомнамбир повёлся на искушающие слова Эфирии и подписал маленький договор в несколько строк, предварительно выдав путешественникам причитающуюся сумму.

Целью Лиры оказался один из храмов, находящихся в недрах терракотовых ущелий. Название храма хоть и было написано, но пески, стремящиеся сюда с другого края южных земель, солнце, ветер и дожди делали своё дело и частично стёрли название храма, высеченное с ювелирной точностью на фронтоне под самой крышей. По приказу княжича, группа из двух проводников отвела компанию после полудня ко входу в храм и передала с рук на руки подоспевшему смотрителю подземных секций.

-Да прибудут успехи поиска знаний с вами, - пропели провожатые и скрылись в лабиринтах ущелий.

Весьма энергичный мужчина по имени Мисак, оказался сухощавым человеком с загорелой кожей. Его глубоко посаженные глаза, казались бездонными колодцами, в них плескалась поразительная синь моря и Лира была поражена, как взгляд этого человека притягивал и заставлял постоянно поднимать собственный взгляд на него. Он был одет в простую, но добротную одежду из грубой ткани песочного цвета, а на шее висел амулет из полированного камня.

- Добро пожаловать, в храм Больших и Малых знаний, господа, - его голос был тихим, но отчетливым. Мужчина указал на полустертое название на фронтоне. - Когда-то здесь почитали богиню первого поколения Аманираз - хранительницу тайн и покровительницу картогграфов. Но времена меняются, и храм, как и само имя Аманираз, погружается в забвение. Пройдёмте.

С таким коротким вступлением, вся компания вошла под прохладные своды храма знаний.

[1] Дорар – музыкальный щипковый инструмент (имеет 2 струны)

[2] Кубаба – струнный музыкальный инструмент, похожий на лютню.

[3] Табулы – игра на стратегию.

[4] Шинат (в переводе с яз. народов земель Шабраяры) – девушка.

[5] «Хотите пить?»

[6] Хель – «из»

[7] Суз – частица принадлежности (в данном контексте, принадлежность к роду)

[8] Автоматонно, от слова «автоматон», пришедшего к нам из древнегреческого языка и означающее то же самое, что и автоматически. Стоит отменить, что слово не появляется само по себе, следовательно, механические процессы могли существовать в те далёкие времена, а потому будем использовать именно это древнее обозначение, вписывающееся в общую конструкцию текста и эпохи.

Глава 15. "Шёпот дорог"

Возвышаясь над изумрудными джунглями, словно застывшая песнь из камня и света, Храм Больших и Малых Знаний являл собой зрелище, от которого захватывало дух. Он не просто был построен – выросший из самой земли терракотовых ущелий, храм словно кристаллизовал мудрость веков в себе. Сперва проходя сквозь короткий коридор, вырубленный в скале, можно было охладиться в ледяных стенах, но едва брезжил свет и вот перед путниками выступали совершенно другие стены, сложенные из полированных алых камней, разрывающие внутренний двор ярко розовыми переливами. Поднимая голову всё выше, лишь бы не ослепнуть, каждый восхищённо замирал, разглядывая тонкие воздушные купола и полупрозрачные порфировые колонные, балконы и переходы. Лиловым заревом восходил он высоко в небо, напоминая о закате, что озарял ущелья каждый день.

Знатоки архитектуры находили в нём отголоски давно канувших в небытие архитектурных традиций. Каждый элемент, каждая резьба, каждый камень несли в себе смысл, являясь частью сложной, многослойной головоломки. Это был храм, тесно согласующийся с природой, не подавляющий, а скорее возвеличивающий её красоту.

Вход в храм охраняли две огромные статуи, высеченные из цельного куска розового кварца. Это были стражи, воплощавшие в себе двойственность знания: один – с закрытыми глазами, символизирующий интуицию и внутреннее прозрение, другой – с широко раскрытыми, жаждущий новых открытий и исследований.

Лира остановилась перед входом и, задрав голову, пыталась рассмотреть камни, вставленные в глазницы стражей. Так и не сумев разглядеть лик гигантских статуй, она задала этот вопрос Мисаку:

-Лазурит.

-Очень необычно, - задумчиво протянула Марго. - А где Эфирия?

-Улетела наверх, - Пантий указал куда-то под свод храма. – Сказала на минуточку.

-Служители путей, - обратился к ним проводник, - пока мы не вошли внутрь хочу предупредить: внутри храма - полумрак, мы стараемся использовать природные источники света, порой их, конечно, не хватает, поэтому закупаем магические кристаллы у анклава магов в Ферминтере. Они подвешиваются к сводам, и посетителям может показаться, что слишком темно, но глаза быстро привыкают, так что зажигать свечи или факелы – не надо. Прошу вас об этом ради сохранности редких рукописей и свитков.

Компания слегка помялась, но согласилась, и они вошли внутрь самого храма. У самого входа путники оставляли все вещи на полках тех шкафов, на которых указан зал, в который они пойдут. Затем им выдавали маленькие таблички с датой посещения и дальше они могли спокойно пройти в нужный зал.

Сами залы храма являли собой лабиринты комнат, библиотек, обсерваторий и лабораторий. В открытых дверях можно было легко заметить высокие полки, стремительно возвышавшиеся под самый потолок и ломившиеся от древних свитков, глиняных табличек, хрустальных шаров и других носителей знаний, собранных со всего мира. В воздухе витал аромат благовоний, старой бумаги и насколько смогла осознать Лира – магии, если у магии, конечно, был запах.

-Здесь, - Мисака показал на одну из дверей с изображением трав и геометрических фигур, - можно найти трактаты по алхимии, математике и множеству других наук, о существовании которых мир давно позабыл. А здесь, - он указал на следующую дверь, - находятся свитки по астрономии, истории и философии…

Он рассказывал очень увлечённо. Было видно, что Мисаку редко удавалось познакомить посетителей с историей храма, его знаковыми местами и легендами. Так он провёл путников в Зал Картографов – занимающий особое место в храме. Это была огромная круглая комната, в центре которой находилась гигантская сфера из горного хрусталя. На сфере была выгравирована карта мира, постоянно меняющаяся и обновляющаяся, отражая все новые открытия и изменения, происходившие в мире. Считалось, что эта карта – не просто изображение земной поверхности, а живое воплощение самой реальности.

-Есть даже легенда о строительстве храма! – С удовольствием поведал им Мисака и, нахмурившись, повернулся. – Может быть вам не интересно? Я провожу вас в нужный зал.

-Нет-нет, - восторженно прошептал Пантий, - очень интересно. Рассказывайте! Это, - он обвёл пространство вокруг, - невероятно. Ничего похожего за всё время нашего путешествия я не встречал!

Остальные подтвердили, и Мисак продолжил свой увлечённый рассказ, а Лира вдруг вспомнила о подвале под школой. Он был чем-то похож на этот храм, даже очень, но можно ли было противопоставить титанические размеры подземелья делу рук человека?

Пока они шли по извилистым коридорам, Мисак успел поведать о строительстве храма, кто его возводил, что в нём хранится, легенды и тайны. Эфирия нагнала их у самого спуска в подземелья.

-Ты где была? – Возмущённо прошипела Марго.

Мисак открыл дверь и начал каждому выдавать по одному фонарю в руки. Пантий подозрительно вгляделся в фонарь с кристаллом внутри.

-Он из дуба?

-Нет, из агросского дерева[1], - удивился Мисак. – Внутри магический камень из земель Эорина.

Все как-то дружно выдохнули и пошли вглубь, спускаясь в пышущие холодом недра подземелья. Мисак замыкал шествие, чтобы контролировать обзор на лестницу и не выпускать из виду Эфирию, крутящуюся между путниками. Подвалы представляли собой скорее лабиринт, коридоры вились и петялли, выводя в круг, где располагалось по шесть или восемь дверец. В центре круга стоял небольшой шкаф с фонарями и кристаллами. Но, в отличие от верхнего этажа, здесь двери все были закрыты и, посмотреть, что за ними находилось, у спутников не получилось. Мисак привёл их к одной из дверей и повесил рядом фонарь на крючок, зажёгшийся алым светом вместо бледно-жёлтого:

-Вам сюда, - он отошёл в сторону и взял фонарь. – Когда закончите, снимите фонарь с крючка и поставьте в шкаф. Дорогу обратно вам подсветят направляющие, они появятся сами.

С этими словами он пошёл обратно, оставив их одних. Тариус даже не успел спросить, как открыть дверь. Они все покивали и остались в очередной раз ни с чем.

-И как будем входить? – Марго наклонилась над замочной скважиной.

-Попробуем для начала вставить ключ, а там посмотрим, что дальше, - предложил Тариус.

Так они и сделали. Ключ подошёл идеально, компания вошла, в практически пустую комнату и на Лиру накатило странное воспоминание. Странным оно было от того, что такую комнату она уже видела – только пустую, абсолютно, а в этой стоял треножник, правда пустой. На полках под арками, вырубленными в стенах, стояли гримуары. Их было немного, от двух до десяти гримуаров на каждой полке. Света от четырёх фонарей хватало, чтобы окинуть взглядом довольно тесное помещение. Эфирия уселась на спинку одного из стульев, стоявших у стены и, молча наблюдала за бесцельное блуждание четвёрки по комнате.

-«Шесть песков», - прочитала Марго на одном из гримуаров.

-«Подземелье №309», - озвучил Пантий.

-«Аэтрионские игры»

-Где!? – Пантий подскочил к Марго и схватил гримуар. – Невероятно, это же те самые, знаменитые аэтрионские игры!

-И что? – Ведьма устало пошла дальше, вчитываться в названия книг. – Как будто это интересно.

-Ты просто не понимаешь!

-Да куда уж мне.

Тариус шёл с другой стороны и молча проверял другие гримуары, но все они были простые. Как бы выглядел тот, который им нужен и нужен ли был им гримуар вообще? Эфирия осматривала всех и вся со своего стратегического места и одним глазом косила на Лиру. Та стояла, задумавшись, глядя в потолок, где по всем предположениям должна была находиться дыра. «Нет, ну в чистой теории, если это место настолько напоминает ту комнату из подвала, то было бы логично проверить. Для этого надо погасить фонари и вынести стулья, и книги», - рассуждала она.

-Делай, что задумала, - ни с того ни с сего сказала живая карта и перетекла в другую форму, став змеёй. Она сползла со стула и направилась к одному из каменных шкафов, забравшись на третью полку снизу, свернулась клубком, оставив скукоженную морду для наблюдения за местностью.

Тариус остановился на середине правого стеллажа, Пантий обернулся, поставив на место странного вида канделябр, чудом затесавшийся между книг, а Марго, устав от бесцельных поисков, присела за стол в центре комнаты.

Что же знала такого Эфирия, раз произнесла такую фразу? Лира догадывалась, и догадка была столь необычной, что разожгла потихоньку угасающий азарт. Марго вгляделась в лицо Лиры и поднялась:

-Пошли, что ли погуляем?

-С чего вдруг? Нам искать надо, - начал было Пантий, но ведьма его прервала:

-А ты знаешь, что искать?

-Знаешь, в городе Мастеров ты была более бойкая и целеустремлённая, - Тариус поставил на полку одну из просматриваемых им книг и повернулся к ведьме. – Что же случилось? Твой запал иссяк? Ведьминские приключения подошли к логическому финалу?

-Ой, смотрите какие мы проницательные, ну прямо слепой крот из подземелья. Мой запал не иссяк, он просто эволюционировал, - торжественно произнесла Марго, подняв руку вверх по примеру древних статуй. - Будем считать, что раньше я была, как слишком крепкое зелье бодрости – растрачивала энергию на всякую ерунду, зато после всего я трансформировалась, усовершенствовалась…

-Какой кошмар, - протянула Эфирия, - если усовершенствовать зелье бодрости, то трагический конец необратим.

-…теперь я – выдержанный эликсир мудрости, - закончила Марго и щелчком пальца запустила тонкую искру в змею. – Шипящих личностей не спрашивали.

-Я не личность!

-Тогда не шипи.

-Эликсир мудрости, - протянул Тариус. – Боюсь, что от одного глотка такого снадобья захочется не пофилософствовать, а сделать ноги и желательно заранее.

-Философствовать? Это ты-то? – И хохот ведьмы заполнил подземную комнату, Лира даже вздрогнула и потеряла нить своих рассуждений. – Последний раз, когда ты «философствовал», ты доказывал, что моя метла – это не транспорт, а ведьминская форма протеста против гравитации.

-И это мне говорит женщина, которая по пьяни чуть не устроила забастовку ворон, требуя для них оплачиваемый отпуск.

-Подумаешь, - отмахнулась она, - зато пташки теперь в отпуск на юг летают.

-Видимо твой запал на месте, - заключил Тариус, - а то я начал подозревать тебя в лени.

-Пантий, пошли, - позвала Марго, встав из-за стола, и продолжила. – Лень – это недооценённая форма стратегического терпения, хохмистый наш. Так что всё под контролем. Лира, дорогая, проверь эту тёмную нишу за статуей с лицом похожим на Тариуса, когда он не выспался. Чувствую, там что-то есть.

Лира успела скрыть улыбку, а вот Пантий не отказал себе в смешке. Оба с удовольствием наблюдали за очередной перепалкой.

-Всё под контролем, - мужчина оттолкнулся от стены и пошёл к выходу вслед за ведьмой, - знаменитые последние слова перед тем, как призраки начинают требовать рецензию на свою автобиографию.

-И ты видел много таких призраков? – Марго повернулась к нему лицом.

-Нет, практически ни одного, - Тариус толкнул дверь, пропуская даму вперёд, - но таким темпом я увижу первого и довольно скоро.

Дверь за ними захлопнулась, и Лира осталась одна. Эфирия молча наблюдала за ней, следя краем глаза за остальным пространством вокруг. Пришлось запоминать очень много: расположение книг, стульев, стола – Лира боялась удариться о что-нибудь и получить лишние синяки в дополнение к тем, которыми она обзаводилась по мере необходимости. Обойдя всю комнату сначала с открытыми глазами, она попробовала пройти с закрытыми, но постоянные подглядывания сбивали настрой и, не найдя лучшего решения, она погасила фонари, оставшись в полной темноте.

Можно ли попасть в одно и то же место из разных концов мира? Такой вопрос задавала себе Лира, стоя рядом с пустым углом, где раньше находился ларец Дихте. Она обернулась, Эфирия водила головой туда-сюда, оставаясь в каменном проёме скрытой двери.

-Ты пойдёшь? – Спросила Лира спустя пять мину.

-Пожалуй, нет. Знаешь, душещипательная дорога чужой карты, для меня время не самый лучший партнёр, особенно, когда надо столкнуться с самой собой.

Лира устало повернулась на пятках и вышла в приоткрытую дверь. Титанических размеров коридор ничуть не изменился за те месяцы, что она провела вдали от родных краёв. Ей стоило больших усилий не повернуть в сторону пустой комнаты, подняться в библиотеку и вдохнуть холодный воздух севера. Вспомнив о стремительном течении времени снаружи залов, Лира решила действовать быстро. Повесив шляпу на ручку двери, она дополнительно оставила свою сумку с необходимой мелочью возле колонны напротив двери, взглянула на выпученные глаза Эфирии в последний раз и пошла вперёд, туда, где она ещё не была.

Спустя минут десять ходьбы, Лира стала замечать, что, несмотря на прямую, как стрела дорогу, коридор всё-таки разделён на секции. Видно это было по изменившимся капителям колонн, напоминавшим раскрытые книзу кувшинки. Двери тоже стали другими, внешние их дверные полотна теперь имели водные узоры, будь то существа похожие на полулюдей-полузмей, жителей подводных глубин, морских драконов и грифонов, и обычные ничем не примечательные символы водной природы. Зал этот, если можно так сказать, был коротким. Следующий был посвящён огню, далее воздуху, земле, самым уникальным показался Лире зал Вселенной, что открывал далее зал Божественных явлений, Зал Богов, Зал Духов и … Лира остановилась. Она достала ключ из мешочка Селесты и подняла его на уровень глаз, сравнивая со стволом колонн.

-Это здесь. Точно.

Она подошла к первой двери и дёрнула – дверь открылась. Так было со всеми дверями по левой стороне и она перешла направо. В каждой комнате находились какие-либо предметы, связанные с путешествиями, включая добротные сумки, доспехи, оружие, пустые тетради и свитки. Она обошла все комнаты, ничего не взяв и устало села на пол, уперев голову в колени. Толку с того, что у неё был ключ?

-Вообще это была глупая затея, - пробубнила она себе в ноги. – Вот, правда, меня ведь никто не просил искать учителя. Может быть, я просто искала повод покинуть школу, чтобы не сидеть там одной? У меня ещё есть шанс уйти…

Она посидела ещё минуту, скрючившись, как ребёнок и стала рассматривать ключ. Он, наверняка был от одной из дверей этого зала, так почему все они были открыты? Как будто те, кто покидал это место, напоследок решили поиздеваться, мол, приходи, кто хочет, бери – нам прятать нечего!

-Колонны, - прошептала она вдруг, вскинув лицо и обернувшись вокруг! Ну, конечно, колонны! Ведь она уже была в том положении, когда дверь вела внутрь, а не наружу! Лира помчалась вокруг, обегая все столбы. Наконец, она смогла найти дверь, скорее лёгкий выступ, скрывавший тёмную лестницу. Пришлось подниматься на ощупь, чуть ли не на карачках, чтобы не пропустить ступеньки. Она забралась на самый верх. Маленькие балкончик опоясывал весь зал и в своих ажурных украшениях повторял узор на колоннах. Дверь нашлась в этот раз сбоку, она была не самой заметной – из тёмного, почти чёрного дерева, с выцветшей от времени серебряной окантовкой. Замочная скважина была вырезана в форме Энсоф – древнего знака жизненной силы, а под ним, почти на уровне пола были выбиты следующие слова: «То, что внутри, равно тому, что снаружи».

-Надеюсь, там не будет свитка размером с ключик. Моё зрение сегодня на такие подвиги не рассчитано.

Лира наклонилась, в ней вдруг взыграло желание подсмотреть в замочную скважину, но к великому сожалению, ничего не было видно. Внутри оказалось темно, как и на лестнице, и в предыдущей комнате и, думала Лира, как и в любом другом помещении этого странного, загадочного подземелья. Она вставила ключ, послышался щелчок и дверь открылась. Темнота обступила её со всех сторон, лишь ключ, чудом засветившийся в этой осязаемой темноте, давал хоть какой-то свет. Посреди скромных размеров комнаты, похожей на чулан, стояла высокая подставка для гримуаров в виде треножника с лапами грифонов вместо ножек. Лира подошла ближе, осмотрела его сверху донизу, не притрагиваясь к самому гримуару. Рядом нашлась подставка в виде замочной скважины, когда ключ попал в замок, от лап треножника вверх помчались световые нити, добравшись до самого верха, они собрались в небольших статуях двух воронов, сидевших с разных сторон, будто собрались читать вместе с Лирой.

-Фу-ух, - она выдохнула куда-то в сторону, боясь потревожить фигуры птиц, так похожих на настоящие. – Давно я так не волновалась.

Гримуар этот сильно отличался от тех, какие Лира видела в своей жизни. Выполненный из обугленного дерева, переплёт напоминал кору древнего дуба. Сложные узоры, изображающие не то сов, не то некие порталы, переплетались с рунами, значение которых Лира с трудом поняла.

-Книга Сов, - прочитала она. – Книга? Это … не магический предмет?

Она коснулась обложки, под её рукой переплёт потеплел, запульсировал, узоры ожили, образуя расступающиеся корни деревьев. Птицы перелетали с места на место, мельтеша, будто сбрасывая оперенье куда-то, в быстро сменяющие друг друга окна-порталы. Послышался новый щелчок, ключ в подставке провернулся и ушёл внутрь замка, появившись в клюве одной из сов. Птица перелетела с ним в бок, запихнула в ветви и с новым щелчком книга, наконец, открылась. Это было чудо. Лира никогда не видела таких восхитительных страниц. Листы Книги Сов состояли не из листов пергамента, а из тончайших перьев ночных сов, склеенных тёмной липкой смолой. Лира бережно коснулась первой страницы и поразилась насколько велика была её сохранность. Перья до сих пор сохраняли свой естественный рисунок, создавая эффект мерцания и движения при взгляде на страницу. Текст был написан странными чернилами, они больше напоминали ночное небо, видимо тот, кто создавал эту книгу, обладал большим талантом. Внезапно откуда-то изнутри высунулась окоченевшая лапа совы, расправила сжатые в кулак когти и протянула их вперёд.

-Надо коснуться, да? – Лира с содроганием представила, как лапа хватает её за руку. Но больше обрубок не подавал признаков жизни, из чего можно было сделать вывод, что она чего-то ждала. Лира коснулась когтя, который мигом вспорол тонкую кожу девушки, и на страницы пролилась алая кровь. – Ай! Больно же!

Страницы зашуршали, открыв разворот ближе к началу книги, лапа резко зажала его когтями и на перьях стали проступать слова, создававшие текст. Лира едва успевала читать, и лапа переворачивала страницы дальше. К концу третьего разворота у неё выступила испарина на лбу, восьмая страница окончательно ужаснула девушку, и она едва не захлопнула книгу, но лапа не дала ей этого сделать, заставляя читать всё, что было связано с Лирой.

Сколько прошло времени, было не понятно. Скорее всего снаружи давно стемнело, храм закрылся на ночь, а может быть это была ночь спустя неделю её отсутствия.Кто знает? Обессилевшая Лира сидела на полу, не пытаясь осмыслить прочитанное, а хотя бы принять, что книга рассказала ей правду. Она поднялась на ноги, лапа всё ещё держала страницы открытыми, поэтому Лира осмелилась задать вопрос:

-Что такое этот дар «шёпот дорог»?

«Шёпот дорог – дар, полученный Ломели из рода Товануса, служителя в подземельях Коовоса[2], за помощь в поисках осколка Целуса Упавос. Шёпот дорог даёт услышать саму дорогу: тропинки, руины, переправы и прочие возможные и невозможные пути – обладающие памятью. Передают свои требования носителю через поток ощущений, образов и звуков. Часто носитель попадает под воздействие «шёпота» в пути, когда находит забытый путь. Требование любого пути – чтобы его прошли и восстановили связь с внешним миром. При этом носитель дара чувствует физическую потребность и зуд в костях, который утихает только в пути. Дар является одним из божественных даров, преследуемых членами культа Вечного Возвращения, т.к. делает носителя вечным странником до момента смерти. Обладатель дара не может оставаться долго в одном и том же месте – тихий хор забытых или заброшенных маршрутов превращается в невыносимый гул, ведущий к безумию. Взамен дар даёт возможность чувствовать пространство, умение никогда не терять и находить истинные пути между пунктами назначения…»

-Так, мне уже дурно, - прошептала Лира. – Держите меня семеро, восемь, десять человек… держите, пока я их всех не убила. Что же делать, что же делать… делать-то что?

В ответ на это книга показала следующее: «Дар Шёпот Дорог – божественного происхождения. Переходит к новому носителю только со смертью предыдущего посредством добровольного согласия носителя и будущего владельца дара. В момент передачи возможны головные боли, шум в ушах от рёва дорог, кровотечение из ушей. Часто носители дара отправляются на поиски преемника перед самой смертью, чтобы найти достойного. Обычно преемниками становятся одинокие путники, потерявшиеся искатели или маленькие дети…»

Она вновь обессиленно присела на корточки, лицо её было бледно и в темноте комнаты она была похожа на призрака. Беспокоила Лиру одна фраза, которая вольно или невольно связывала её с теми, кто жил против воли времени. «Вечная миссия клана Странствующих Слуг в услужении желаниям дорог». Давно ли она сама стала странствующим слугой? Ей вдруг захотелось в неизвестный до этого момента эльфийский лес, где родственники хоть как-то смогут уберечь её от этой страшной вечности.

-Они не могли так поступить, - шептала она и судорожно обхватила себя руками. – Не могли… Так, - она вскочила на ноги и повернулась к книге. – Мне надо показать это ребятам, - уверенно произнесла она и взялась за книгу.

Лапа совы спряталась внутри книги, та захлопнулась и подпрыгнула, будто ждала этих слов. Лира с горем пополам оторвала хранилище мудрости от подставки, книга по её ощущениям весила целый пуд и с каждым мгновением наращивала свою тяжесть каплю за каплей.

-Ты издеваешься? – Возмутилась Лира, с трудом удерживая её в руках.

-Кар!

Сердце Лиры замерло и пустилось в бешенный скач. Судорожно дыша, она обернулась. Статуи двух ворон продолжали сидеть над опустевшей подставкой, где до этого лежала книга. Дышащая подземным воздухом комната продолжала оставаться в полумраке, освещаемой фигурами птиц. До двери оставалось всего ничего, но воронье карканье повторилось, когда Лира повернулась спиной к подставке.

«Пора уходить», - испуганно загорелись слова в её голове.

Она рванула к выходу, прижимая к груди подвижную обложку фолианта. Кубарем скатившись вниз по узкой лестнице, она вывалилась в коридор, медленно заполняющийся густым, вязким воздухом, похожим на сироп. Это был воздух Ветроговора, удушливый и неприветливый, точно её выгоняли, мол взяла, что надо и что не надо, а теперь иди или умри. Каждое движение Лире давалось с усилием. За спиной слышался шелест птичьих крыльев, бившихся в кровожадном намерении схватить воровку их сокровища. Тени солнечного света на каменных стенах зашевелились, вытянулись, потянулись за ней не то руками, не то когтистыми очертаниями. У Лиры внезапно возникло ощущение, что ей не стоило потакать желаниям книги.

Набрав больше воздуха в грудь, она помчалась сквозь залы, к месту, где она оставила Эфирию. Плиты под ногами, ещё недавно лежавшие ровно, начали слегка приподниматься, цепляя носки сапог. Лира спотыкалась, падала, суетливо поднималась и бежала дальше, сдерживая прерывистые всхлипы. Как выбежала из комнаты, она не смела, оглядываться, чувствуя на затылке пристальный, безглазый взгляд двух ворон и ещё кого-то… некто, кто и являлся верным стражем Книги Сов.

Впереди мелькнула её сумка, но дорога до неё внезапно начала петлять, стены резко устремились вверх, одновременно с тем сжимаясь, будто в судороге. С потолка закапала лиловая маслянистая влага, тяжёлыми душистыми ароматами заволакивая сознание. Воронье карканье стало стремительно настигать, и Лира, собрав последние силы, бросилась вперёд, в сжимающийся каменный горн. Дорога вновь повернула, девушка едва не впечаталась головой в колонну, извернувшись, схватила сумку и влетела в Эфирию. Последнее, что она успела запомнить, как они с живой картой спиной вылетели из комнат под громкий визг служащих храма и Марго, а где-то там дверь в галерею с грохотом захлопнулась сама собой, будто невидимая лапа положила конец посещением Лиры в таинственное подземелье. По крайней мере, в этой жизни.

[1] Агросское дерево – первое дерево возникло на острове Агросс из древнего звёздного семени, забытого архитекторами храма Больших и Малых знаний в момент добычи магической руды. Проросло в карьере и с тех пор образует знаменитые рощи Эорина. Остров Агросс является заповедной зоной. После двух тысяч лет – может вырастить дриаду, обладающую уникальными способностями.

Рощи Эорина – рощи, выращенные магом-травником Эорином, который вырастил магическое дерево из найденной звёздной косточки. Вырубка рощ строго регламентируется, каждое дерево занесено в заповедную книгу.

[2] Коовос – бог.

Глава 16. Утроба Звенящего Холма

В кабинет Меторо Адбара тёмной тучей ворвался старейшина Аусан Зири, остановился напротив стола и скептически приподнял бровь, углядев в руках главы письмо от молодого архивариуса – Пантия.

-Этот наглый мальчишка смеет слать нам письма, когда ему было приказано оставаться в Ветроговоре и ждать храмовника Дамьена и его паладинов. Нам даже пришлось послать группу Шага вперёд, чтобы их задержали и что? Вот он уже пишет.… Откуда, кстати, сказать? – Аусан поднял конверт. Как обычно обратного адреса не было, кроме зарисовки пейзажа. Старейшина на миг опешил от узнавания места. – Эт…эт… это же.

-Да, - устало кивнул, глава Адбар и отложил листы письма в сторону, - его последнее письмо пришло из Льдаза, если мне память не изменяет, никто из членов нашего ордена не забирался дальше границ Фригидарского клина. Эта компания и знать не знает, что за ними ведётся погоня. Лира Герерро, умело уходит от нас в своих поисках.

-Незачем тянуть, если их следующая цель – Шуаршара[1]…

-А, если Шабраяра? Или они могут повернуть круто на восток и переплыть Драконью пасть? А может они уже не на этом континенте, а где-нибудь… да демон только знает где! – Заорал Меторо и схватился за грудь, сердечная мышца снова заколола от нервного напряжения. – Нам придётся заплатить храмовникам ещё десять золотых за поиски этих дурней, пока они таких дров не наломали, что сам Целус не разберётся!

Аусан сузил глаза, будто задумался. По всему выходило, что злосчастная компания, рыскавшая об умалишённом Переплуте повсюду, могла быть где угодно, начиная от восточных и западных земель близ Фригидарского клина вплоть до Гоухарского океана[2]. «Не полезут же они в Чёрный мавзолей?», - подумал Аусан и сам же усмехнулся своему глупому вопросу. Конечно, нет, они не в конец спятили, как этот Переплут. Куда же их могли забросить поиски? «А ведь, - подумал Аусан, - Адбар знает, где они». То ли Аусан убедился в этом, смотря на серьёзное лицо Меторо, то ли сам себя уверил в правдивости внезапно возникшей мысли, только выйдя из кабинета главы ордена, старейшина направился к комнате капитана группы Эриз, которые недавно вернулись из своего путешествия в поисках одной из Непостижимых скрижалей.

Дверь в комнату была открыта. За столом, напротив двери, сидели Тид Боне – начинающий картограф, Стоут Дел – заместитель капитана отряда и сам Блэз Эриз. Все трое склонились над картой и парочкой свитков, изучая, по обрывочным сведениям, предполагаемое местонахождение скрижали с описанием создания Пера-Сомнамбир. Аусан Зири вошёл без стука, его тень заслонила часть карты и Эриз яростно посмотрел в его сторону. Капитан отряда ненавидел, когда его отвлекали вовремя составления нового маршрута, тем более, когда у него что-то не получалось.

-Какого бездорожного!?

Старейшина Аусан и ухом не повёл, однако, зарубку себе в уме сделал. В будущем он позаботиться о том, чтобы этот высокомерный путешественник, мнящий себя настоящим искателем, вёл себя как положено.

-Эриз, у меня есть для тебя задание, - не спрашивая ничего, сказал Аусан. – Твоя группа поедет на юг вслед за Пантием.

-У меня нет времени, искать по всему свету эту мелкую немощь, - недовольно ответил Блэз и вернулся к картам.

-А я не спрашивал, есть у тебя время или нет, Блэз Эриз. Последнее письмо от группы Пантия пришло из Льдаза, недалеко от Шабраяры. Мы подозреваем, что на них вышел культ Вечного Возвращения, так что это в ваших же интересах, найти нашего брата целым, невредимым и желательно в здравом уме. Когда соберётесь, зайдёте ко мне за дорожными, - произнёс он и вышел.

-Не нравится он мне. Даю слово, когда глава ордена откинется, Зири постарается занять его место.

Тид Боне откинулся на спинку стула, прикрыв глаза от усталости. Они сидели пятый час над картами, и он порядком устал, хотел было найти повод отвлечься, а получается не то, что не отвлеклись, так ещё и головную боль получили. Стоут Дэл молча поднялся и закрыл дверь в комнату. На самом деле продолжать заниматься составлением маршрута сегодня уже желания ни у кого не было.

Блэз стоял у окна, вглядываясь в наступающую ночь, когда за спиной послышалось лёгкое колыхание, которого в пустой комнате не должно быть.

-Вы здесь. Следует ли предполагать, что я должен последовать приказу этого болвана?

-Да, пришло время, к которому мы так долго готовились. Я дам тебе карту и помогу сократить маршрут. Ты должен оказаться там раньше группы Шага и наёмников храма.

-Ради чего всё это? Ты мне столько толдычишь об этом плане, о миссии, но ради чего всё это? Не убьют же они их, в конце концов. Люциан!?

Из полумрака вечерних сумерек, освещавших комнату, выступил Хранитель Забвенных Троп. Он неслышно прошёл к столу и сел, в то время, как Блэз продолжал стоять у окна и ждать ответа. Глава группы надеялся, что за столько лет смог стать этому древнему достаточно близким человеком, чтобы начать вникать в его планы и цели, которые Люциан хотел добиться, но, по всей видимости, это было не так.

-Хватит сверлить меня, - спокойно произнёс он и кивнул на стул напротив, - пошли кого-нибудь за дорожными и садись. Ночь будет долгой.

Это был тот самый момент. Блэз с юношеским энтузиазмом метнулся в комнату Стоута, попросив зайти за дорожными и отдав распоряжение собирать всех в путь. Ближе к утру их группа выедет за пределы ордена. Затем он запер свою комнату, предварительно повесив табличку с надписью: «Не беспокоить» и сел за стол. Люциан смотрел в окно, где мелькали одинокие звёзды, среди россыпи одиноких облаков, таких белых на фоне синего бархатного неба.

-Мне было пять, когда меня принесли в дар ордену, как «дитя перекрёстка». В три года у меня начали проявляться уникальные способности чувствовать «узлы» и «разрывы» в пространственно-временных путях, которыми оперируют Служители. Знаешь кто это? – Люциан посмотрел на Блэза внимательно, словно искал в нём малейший намёк на невнимательность. Тот отрицательно качнул головой, и хранитель продолжил, - служители… это отдельный клан, созданный в давние времена для охраны Божественных путей, чтобы ни один смертный не ступал на них.

-Почему это? – Возмутился Блэз. – Они что боятся, как бы мы не постигли божественные знания?

-Отнюдь, Божественные тропы наделены остаточной силой и могут помочь тем, кто ступает по ним, приблизиться к богам настолько, что путники могут стать бессмертными.

-А они не хотят, - заключил капитан.

-Сложно сказать, хотят или нет, сам я не бывал по ту сторону тонкого мира, но точно знаю, что Божественные тропы опасны. Боги, чтобы сотворить мир обращаются то в прошлое, то в будущее, путешествуют по мирам, включая потусторонние территории, всё это частично проникает и к нам в настоящее, формируются стихийные порталы, и ты можешь оказаться, как на солнечном склоне горы, так и в эпицентре войны. Для защиты жителей и был создан клан Служителей Путей, - Люциан поднялся из-за стола, чтобы собраться с мыслями, и продолжил. – Их наделили силой – слышать дороги, чтобы вовремя спасать тех, кто заплутал на них, но бессмертные не учли, что их дар станет и проклятием носителей. Они не могут умереть, пока не найдут путника, способного продолжить их дело.

-Дар не передавался по наследству.

-Да.

-Но как это связано с вами и Пантием?

-Когда я попал в храм, то подружился с двумя детьми – Итэаном и Лудивэ. Мы были большими друзьями, нас часто видели вместе. Однажды, к нам приехал торговец с сыном. Мальчишка заболел, подхватил лихорадку в озере, где мы ловили рыбу. Его срочно увезли, а через какое-то время… мы узнали, что он умер. Итэан сказал, что мы втроём виноваты, что не остановили его. Он засел в библиотеке, больше с нами не играл, теперь его намерением было вернуть парня к жизни.

-Он хотел попасть в прошлое, - прошептал Блэз.

-Хотел, - кивнул Люциан, - только не попал. Итэан водил дружбу с одним из членов клана Служителей, а тот по секрету рассказал о том, что за каждым из них закреплена своя дорога.

-Итэан посчитал это удачей и попросил его показать охраняемый путь, - закончил Блэз.

-Молодец, быстро понял, а вот мы – нет. В один день он просто исчез и не появлялся, как бы мы его ни звали. Друга его мы тоже не знали. Уже спустя много лет я выяснил, что его сурово наказали и отправили в самое сердце Божественных троп. Мы выросли, иногда вспоминали, конечно, Итэана, но что было то прошло, так мы считали. А чтобы никто не ходил в то место, придумали легенду об исчезновении. Не учли мы только одного, что он мог вернуться. И он вернулся, когда нам было по шестнадцать лет, что-то бормотал про будущее, про ведьм и драконов, про государства и безбожие. Помчался к тому торговцу и вот тогда мы поняли, почему опасны те дороги.

-Он что-то ему сказал?

-Отправил его к тропе, - просто ответил Люциан. – Думал, что делает доброе дело, наверно. Ты знал, что для каждого человека время на Божественных тропах течёт по-разному?

Блэз покачал головой. Ему становилось странно некомфортно, потому что все учили хроники и … история, о которой говорил хранитель, произошла более двухсот лет назад, а столько обычные люди не живут. Он передёрнул плечами, но, казалось, что его собеседник этого не заметил.

-Когда мы с Лудивэ обо всём узнали, было уже поздно, торговец покинул тропу практически мертвецом, так и не попав в прошлое, чтобы спасти сына. Итэан не поверил и вновь пошёл туда, снова пропав. Его исчезновения не давали мне покоя, и я упустил из виду торговца, канувшего в небытие, точно его, никогда не существовало.

-Но куда исчез Итэан?

-Кто знает, - Люциан устало закинул голову назад, осмотрел старый потолок, нуждавшийся в побелке, и сел обратно за стол. – Только, когда мы все жили в мире и спокойствии, как дорога выпустила к нам совсем другого человека – Эша Герерро.

-Эш Герерро? Это не тот ли пират, который стал хозяином в Первом море? Эше Герерро – глава клана Призраков?

Люциан улыбнулся. Да, вся эта заварушка началась именно тогда…

Эш Герерро совсем не понимал, куда он попал, как попал и что он обладал невероятной удачей, пройдя Запретным маршрутом. Оказавшийся в другом времени, среди неизвестной местности, на другом континенте, мальчишка, семнадцати лет отроду, смог сам о себе позаботиться. Без помощи, он пришёл в первый же город, сколотил группу и приобретя порядком поверхностные знания, отправился на поиски своего двоюродного брата, который на самом деле был Итэаном, нашим старым другом. Как складывалась жизнь мальчишки – нам было неизвестно, только через десять лет мы встретились снова. Эш был уже женат на дворянке из эльфийского леса. Он просил о помощи, кто-то нацелился на него и его ребёнка, поэтому пришлось отправить могущественного Призрака в деревню, где его никто не знал. Туда же несколько раньше уехала и Лудивэ со своим мужем. Она только-только приняла дар Служителя, и ей требовалось время на адаптацию к силе.

-А причём здесь Хозяин Троп? – Блэз начинал терять нить повествования, хотя всё было предельно понятно.

-А это та нить, которую мы с Лудивэ потеряли – торговец с сыном.

-С ним что-то приключилось?

-Он поглотил силу Итэана, когда тот вернулся вместе с Эшем и стал тем самым Странником Без Лица в поисках сына, которого давно не было в живых. Никто не знал, что торговец всё время искал способ вернуться в прошлое и вернуть сына к жизни, забыв об остальной семье.

-Разве можно поглотить человека? – По спине капитана пробежали мурашки.

-Можно, - кивнул хранитель. – Существуют ведь живые карты, способные на это. Почему ты считаешь, что люди не могут поступить так же? Во всяком случае, Итэан поплатился за свою доброту и пренебрежением ко «времени». Странник Без Лика начал искать помощников в своём деле и постепенно сформировал целый культ, истоков которого никто не знал. Догадываешься причём здесь Хозяин Троп?

Блэз покачал головой.

-Он был близким другом Эша, его правой рукой, после своего побега из родного города, где помог наследнику дома убить членов своей семьи и занять место главы города. Эш был ему очень благодарен за помощь в основании клана и, когда Странник Без Лика напал на след Эша, в котором текла та же кровь, что и в Итэане, с теми же способностями и отголосками силы Божественных Троп, Хозяин Троп в один из Голодных годов сам вышел к потусторонним администраторам и предложил свою помощь в поимке Странника.

И тут всё начало складываться, всё! Блэз вскочил, заходил по комнате, буквально собирая головоломку, когда все части оказались на руках. Хозяин Троп не смог уберечь друга, но спас его дочь, которая была не просто девочкой, а дочерью Призрака из будущего, теперь и понятно, почему он взял такое странное название для клана! Хозяин Троп, прячет Лиру от Странника, сам становясь сообщников потусторонних бюрократов, внедряется в культ, чтобы что?

-Он нашёл их слабое место, - подвёл итог Люциан. – Переплут смог выяснить, как устранить культ, но закончить своё дело не смог. Я тоже не могу покинуть стены Зала, Лудивэ и Эш – мертвы, остаётся Лира с даром Служителей.

-Но у Лудивэ есть сын…

-Которого она не хотела обрекать на существование Слуги, - закончил хранитель. – Она передала свой дар Эшу, а тот – Лире.

-Только она может остановить Странника, - закончил Блэз. – Глава Адбар послал отряды, чтобы остановить её.

-И запечатать её силу.

Капитан резко обернулся в сторону хранителя. Это становилось опасным, получается, вся эта заварушка длилась уже не один десяток лет, а завершить её может девчонка, за которой охотиться Странник.

-Зачем? Зачем запечатывать её силу, если она может помочь?

-Банальный страх, - пожал плечами Люциан. – Страх, который присущ людям. Они не хотят, чтобы последнего ученика школы настигла Красавица. По-своему, глава Адбар хочет сохранить Лире жизнь, ведь он в курсе проблем Хозяина Троп, но вот остальные – нет. И твоя задача сейчас опередить посланников старейшин и помочь Лире добраться до следующего пункта назначения, пока к нам не придут на помощь.

-В конечном итоге, мы ждём потусторонних, чтобы они помогли запечатать Странника, а для этого надо… его схватить. А! Как всё сложно, - Блэз почесал затылок и тяжело сел на стул.

Начинало светать. Блэз едва ли прикрыл глаза, когда настала пара выдвигаться в путь. Люциан ушёл с последней звездой. Группа собралась быстро, все ждали только капитана, прошмыгнувшего мимо парадной двери в обитель старейшин, чтобы не столкнуться с Аусаном. Кони вылетели за пределы острова за считанные минуты и в течение часа преодолели большое расстояние, миновав Акеешо.

-Куда держим путь? – Спросил Тид Боне, держа в руках карту.

-В Шабраяру, к Утробе…

Утроба Звенящего Холма располагалась далеко на юге, там, где заканчивалась граница западной Шабраяры и резко начинались Исоеверские леса – вотчина людей-оборотней. На границе столкновения двух стихий, двух разных природных ландшафтов, Утроба была спрятана в горной системе став пещерой, куда сложно было добраться без карты и проводника. Лира осторожно заглянула внутрь, Тариус шёл впереди, держа в руках самодельный факел, Марго и Пантий вели коней. Пещера представляла собой начало окаменевшего органа, где каждый известковый нарост был нотой, а тонкие струи воды, стекавшие по ним вниз – смычком, играющим на тысячелетних струнах. Воздух здесь был лёгким, насыщенным эхом мелодий, которые не сможет повторить ни один гений. Свет факела Тариуса выхватывал из мрака причудливые формы: застывший водопад, у которого Пантий пытался добыть воды, рёбра гигантского зверя – так испугавшие Марго, идеально вырубленный в скальной породе фасад дворца, будто сделанный алмазным резцом исполина – поразивший Лиру своей утончённостью и благородством. Пол пещеры был изрезан мелкими ручьями, которые журчали, убегая глубоко во тьму, превращаясь в яростный гул, точно там без устали работало нечто, не принадлежавшее этому времени.

-Привал, - объявил Тариус и вся компания присела на более-менее сухой участок земли.

Они покинули Шабраяру, как только Лира пришла в себя. Она молчала несколько дней и лишь покинув терракотовые земли смогла в полной мере ощутить, как вырвалась из-под прожигающего спину надзора. У Лиры складывалось ощущение, что этот взгляд требовал вернуть книгу, словно без неё пропадал смысл его существования. Как бы то ни было, спустя ещё сутки она смогла поведать о том, что с ней приключилось в подземелье. Тариус до самой Утробы молчал. Марго и Пантий шёпотом выспрашивали подробности, так как Книга Сов спала, а Эфирия, заявив, что ей нужно время спокойно переварить «этого жмота», свернулась в свиток и лежала на дне одной из сумок с другими гримуарами.

-Дай сумку, - Пантий потянулся за сумкой, но она стояла далеко, и Лира перекинула её архивариусу, чуть не выронив бурдюк с водой. – О, вот этот, да? – На свет вылез гримуар с компасом, в котором они иногда выясняли подробности того или иного места своего пребывания. – Так, Утроба – тра-та-та, … «будь осторожнее, вставая на путь времени. Безжалостный Бог не даст ступить и шагу тому, кто играет его волшебством в угоду себе. За каждый вздох, последует расплата, за каждый шаг, воздастся по заслугам души» … Что это значит?

-Что мы понесём расплату за свои прогулки по Запретным тропам, - Тариус прикрыл глаза, вслушиваясь в далёкий гул шумящих вод.

-Говори за себя, - Марго села поближе к свету. – Ничего мы плохого не делали и с временем не играли, Богу не за что на нас гневаться.

-Поверь, - хмыкнул Тариус, - он найдёт за что.

-Кх-м… «Доподлинно неизвестно, когда начала формироваться Утроба, известно лишь, что вышло из неё Время. Его можно найти повсюду в этой таинственной пещере. В каждой капле, в каждом кристалле отыщется его капсула. Путешественники прошлого, кто успел побывать в ней и вернуться рассказывают, что, умирая от жажды или страха в этих тёмных коридорах, люди оставляли здесь свои последние мысли, впечатанные в загадочные отложения. Приходят сюда путники за тем, чтобы разгадать тайну Утробы. Не стон ли её во тьме раздаётся?», - Пантий закрыл книгу и посмотрел в непроглядную чернь пещеры. – Хотите сказать мы пойдём дальше?

-Пан, ну что ты как маленький? Уже ж столько всего было, а ты тут какой-то пещеры испугался?

-Но они пишут, что здесь можно умереть!

-Как будто в остальных местах ты умереть не мог, - пожала плечами Марго и сунула руку в сумку за лепёшкой.

Лира подтянула ноги поближе и положила голову на колени. Было что-то смутно спокойное в этом месте. Оно было безопасно-опасное, как будто тот взгляд настиг её, наблюдает из темноты, но прощает за глупость, совершённою в подземелье. Кто он, этот загадочный взгляд? Чьи вороны охраняли Книгу Сов? Она достала талмуд, открыла форзац и прочла: «С надеждой на встречу в вечности, Лерне».

-Чья ты? – Шёпот Лиры едва стих, как ниже появилась надпись, сделанная явно позже, женской рукой, - «С любовью, прокладывая путь в вечность, Тайя». Хотела бы, и я так же встретить такого человека.

Она со вздохом закрыла книгу и вернулась к созерцанию темноты за кругом света от огня факелов. Пока она не разберётся с даром, с учителем и своим прошлым, будет опрометчиво искать некую абстрактную любовь. Но как учитель смог утаить от неё знакомство с родителями?

-Лира, - она обернулась на голос Тариуса и вздрогнула. – Нам пора.

В глубине, мелькнула светлая тень, если можно было бы так выразиться, по мнению Лиры, и, маня за собой, двинулась туда, где с шумом ручьи срывались в неизвестность. Компания оставила вещи и коней, чтобы потом вернуться к ним, разожгла костёр, прикрыв тёплые спины своих скакунов шерстяными попонами, и двинулись в путь. Им следовало найти кристалл, впитавший воспоминания – так гласила подсказка Книги Сов: «В Утробу упади тот час, когда ворона прокричит, воспоминание сейчас в кристалле старом ты найди».

-Долго нам ещё идти? – Пантий оглядывался по сторонам, из-за чего постоянно спотыкался.

-Ты же сам читал, кристаллы содержат в себе последние воспоминания. Ай! Паук! – Марго взвизгнула и запрыгнула на Тариуса. – А, снимите его с меня!

-Успокойся ненормальная! – Взревел мужчина, пытаясь снять с себя ведьму, душившую его в страшных объятиях. – Как же ты жить с лекарем будешь? Он, чай, не во дворце живёт, а в лесу, среди цветочков, волков и мухоморов.

-Как-то странно у тебя получается, - Лира задумчиво шла вперёд, мимолётно касаясь каждого нароста. Голос успевал коснуться её слуха, и она шла дальше. – С цветочков резко перешёл на волков и мухоморы, а как же белочки, зайчики, кролики, ветки полыни и остальные радости лесной жизни?

Тариус медленно повернул голову в сторону Марго, раздражённо окинул её одним единственным глазом, который мог лицезреть бледную ведьму в неярком свете факелов, и, вернув всё внимание на дорогу произнёс:

-Не заслужила.

Лира прыснула со смеху в кулак. Иногда они были такие забавные, их редкие, но меткие перепалки дарили чувство покоя.

Компания ушла уже довольно далеко от своей стоянки, когда Эфирия решила почтить всех своим присутствием и вынырнула из недр одной из сумок. Голова её стала ещё больше, да и всё тело явно занимало место, потому как, сложив крылья, некоторые пергаментные части её, доставали до низа мешка.

-А хочешь подсказку? – Услужливо спросила она, улыбаясь во все свои два ряда чернильных зубов и крутя глазами, точно заводными ключами.

-Нет, Эфи, у тебя, что не спроси, всё за деньги, ну прямо, как у ростовщиков с центрального рынка.

-Ой-ой-ой, какие мы финансово подкованные, я вообще-то не тебе предлагаю, безучастный грамотей картографических сплетен, а нашей красавице недоэльфийских кровей. Подсказка! Ну, чисто приз от лешего за посадку вишни на болоте! Хочешь?

-Ты сначала озвучь ценовую политику своих подсказок, и я подумаю.

Лира остановилась возле одного из кристаллов и внимательно его осмотрела. С виду он был похож на все предыдущие, но он не пел, не стонал и в целом никак себя не проявлял. Будто сил ему уже не хватало. Эфирия вылетела из мешка и всем своим пергаментным весом села на голову девушке. Лира слегка крякнула и услышала хруст.

-Что это было?

-Не волнуйся, это твой шестой позвонок, - отмахнулась живая карта. – Лет через триста встанет на место. Так что там насчёт подсказки?

-Цена?

-Безвозмездно, пузырьковая жидкость речных карт. Безвозмездно!

-Она вылакала все чернила! – Возмутился Пантий, достав пустой бутылёк из-под своих чернил, которые он старался спрятать от везде сующего носа Эфирии. – Ах, ты, прожорливая карта, куда в тебя столько вмещается, ты что их там в себе коллекционируешь?!

-Я не прожорливая, я в меру упитанная, с невероятным чувством прекрасного, как внутри, так и снаружи. Не опошляй мой внутренний мир!

-Пантий, отстань от неё, - Тариус, наконец, снял с себя Марго, покрутил её во все стороны, убедился, что на ведьме нет ни одного паука, и быстро отошёл шагов на десять. Ведьма в это время пугливо оглядывалась по сторонам, не забывая махать факелом над головой, если паук и упадёт, то, как минимум, сгорит. – Женщины, их стало слишком много в нашей жизни.

-Нас всего двое, - уточнила Марго.

-А я?

-А ты не в счёт.

-Но я тоже женщина!

-Ты съела Вайрана, так что в тебе много мужского.

Эфирия задумалась, выходило, для того чтобы снова стать полноценной женщиной ей надо было съесть женскую карту?

-Ладно, - решилась Лира, - раз уж безвозмездно, давай свою подсказку.

-Вон тот послушай.

Живая карта указала на кристалл, находившийся сразу за беззвучным. Самое странное заключалось в том, что, пока Эфирия не подсказала, Лира в упор не замечала старый известковый нарост, походивший на скрюченного старика. Она постаралась дотянуться до него, пальцы коснулись холодной, неровной поверхности, которая при прикосновении издала не звон голоса, а глухой, вибрирующий стон, похожий на удар из-под земли.

-Попробуй пролезть, - посоветовала Марго. – Там вроде щель между ними.

-А, если она коснётся и услышит сразу два кристалла? Как понять, какой из них настоящий?

Пантий подошёл к месту, где стояла Лира, осветил факелом пространство вокруг, подметив узкую щель, но промежутка было явно не достаточно, чтобы просочиться туда, зато обойдя с другой стороны, ближе к стене, это было возможным.

-Вон там попробуй пройти.

Когда Лира прижалась ухом к кристаллу, пространство вокруг потемнело, и голос Хозяина Троп хлынул ей прямо в сознание. Тариус стоял достаточно близко, чтобы заметить бледность на её лице. После рассказа Лиры о том, кто её отец, как он был связан с матерью Тариуса и, что в ней находится дар, предназначавшийся самому Тариусу, а не Лире, мужчина чувствовал себя порядком сбитым с толку. В своё время он искал Итэана, так как приказ об убийстве Эша Герреро дал именно он, вот только источника всех бед нигде не было. Тариус уже было решил, что Итэан умер от рук каких-нибудь разбойников, пока Лира не огорошила его известием о смерти Итеана много лет назад. Стоит ли вообще продолжать поиски Переплута? Что такого он им скажет, чего они сами не смогли выяснить? Их путешествие теперь превращалось не в обычное приключение, а в смертельно опасную игру с культом Вечного Возвращения, ставка в которой являлся дар Странствующих Слуг!

Лира дослушала шёпот кристалла. В голове начинала складываться картина пугающе простая и ясная. Она схватила за руку Марго, стоявшую рядом, вылезла из узкой щели между известковыми образованиями и присела на корточки. В голове у неё мелькнула мысль, что она стала присаживаться довольно часто, то ли ноги не слушались, то ли она сильно устала. Пантий подошёл и сел рядом, подложив под себя плащ. Тариус остался стоять на месте.

-В детстве он заключил договор с одним из потусторонних жителей о том, что поможет поймать Странника Без Лика и разрушить Петлю Возвращения, в обмен на помощь в устранении одного из глав города-государства Арт.

-Хочешь сказать, что твой наставник убил…

-Пан!

-Нет, Марго, давай не будем притворяться, что не понимаем, о чём она говорит. Называть вещи своими именами как минимум честно!

Марго отвернулась. Не то, чтобы она не была согласна с Пантием, но соблюдать чувство такта точно стоило.

-В этом нет ничего странного, - произнёс Тариус спустя минуту молчания. – Если предположить, что Арт, как один из могущественных центров торговли, стал развиваться лет двести назад, ничего удивительного в том, что Переплут мог учувствовать в такого рода интригах. Это нам сейчас хорошо, в городах главы стоят у власти уже очень долго. Взять тот же город Тысячи Глаз, где я живу. Семья – Тыяз правит вот уже шесть поколений и таких примеров очень много. Мы можем спокойно путешествовать от города к городу, соблюдать законы гостеприимства, соблюдать заповеди о грехах и нам нечего бояться. А тогда? Люди боролись за выживание, каждый стремился спасти свою семью, защитить друзей, а как ты это сделаешь? Выйдешь на площадь и скажешь вооружённым дуракам: «Давайте жить дружно»?

-Он, между прочим, прав, - заметила Марго, не особо любившая соглашаться с Тариусом. Пантий задумался.

-Ты сам сколько раз в передряги попадал? Вас двоих чуть не обокрали по дороге ко мне, два раза нам пришлось убегать от банд наёмников, потому что вы с Лирой засветили золотом. Это ж надо было додуматься за хлеб расплатиться золотым слитком.

-Чем?! – Марго резко повернулась.

-Ой, вот только не начинай, - Пантий состроил страдальческую гримасу и отвернулся.

-Чего не начинай…

-Тихо!

Лира вдруг вскочила и приложила палец к губам. Собеседники замолкли. В тишине пещеры слышался треск факельного дерева и шаги, медленно приближающиеся из глубины тьмы.

[1] Султанат Шуаршара, «Кладовая ароматов», позже «Страна двух Солнц» (одно на небе, второе – обтекаемые солнцем земли) – один из регионов, расположенных на юге. Составляет конкуренцию Шабраяре в торговле специями. Является ключевым местом по выращиванию острых сортов перца в огненных солончаках. Обладает обширными запасами розовой соли и селитры.

Огненные солончаки – уникальное геотермальное явление, где из-под земли бьют горячие минеральные источники изумрудного цвета.

[2] Гоухарский океан – первый из семи океанов. Создан из первой, рождённой в мире жемчужницы, и носит её название «Жемчужный океан». Имеет перламутрово-синий оттенок. Океан богат не только живностью, но и ценными минералами. Гоухарский океан имеет Чёрный мавзолей – впадину, куда стекает вода, но не закрывает её. По легенде на дне мавзолея хранится саркофаг с живым телом Целуса.

Глава 17. Город Парусных Облаков

Они расположились у входа в Утробу в тот же день, как группа Лиры вошла в пещеру и двинулась вглубь в поисках кристалла, способного указать на местонахождение Хозяина Троп. Фарос Шага и храмовник Дамьен пришли к выводу, что проще дождаться компанию снаружи, чем искать их в бесчисленных разветвлениях пещеры. Они разбили лагерь, разожгли костры и стали готовиться к ужину. День уже давно перевалил полуденную черту и стремительно заканчивался. Ночь здесь, вблизи горных вершин, беспощадных песков и зелёных массивов, видневшихся вдали, была холодной и скрывала Столбы Ночи[1].

-Скорее всего, они останутся на ночь в Утробе, - произнёс Дамьен, поглядывая на темнеющее небо. – Я поставил своих часовых, так что можно до утра отдыхать. Всё равно здесь только один выход.

Фарос не был согласен с мнением храмовника, но ничего не сказал против. Уж кто-кто, а путешественники знали, что в любой пещере, как бы мала она не была, всегда есть запасные выходы, что уж говорить о таком тихоне, как Пантий, закопанном в свитках и архивных записях на протяжении многих лет? Шага и сам нередко пользовался советами Пантия по поиску тех или иных информационных свитков для составления нового маршрута. Он подошёл к своей группе, сидевшей поодаль и делавшей зарисовки южного неба.

-Ну что этот напыщенный хмырь тебе сказал?

Альп Ада подвинулся на высохшем под солнцем бревне и дал Фаросу кружку с горячим настоем. Альп был заместителем капитана группы, он был в курсе цели их пребывания здесь, знал, что на них возложена не самая приятная задача и всячески не хотел учувствовать в этой затее. Однако, когда их оповестили, что они едут в ту часть континента доселе неизведанную членами Зала Отзвуков, волей-неволей желание стать первыми возбудило в них интерес.

-Оставил дозор и сказал спокойно отдыхать, мол, выход тут один. Рано или поздно, Пантий выйдет оттуда.

-Мм-м, правильно говорят в деревнях – наивность первое счастье. Но я, если честно, не уверен, что они выйдут через этот ход. Наверняка, внутри много ответвлений, в какой из них их угораздит зайти – кто знает, а выйдут, например, в лесу. Где мы и где лес…

Фарос молчал. Ему собственно нечего было ответить на это замечание, он и сам имел схожее мнение и решил, раз храмовник Дамьен взял на себя роль главного в поимке Пантия и его компании, то не стоит ему мешать совершать ошибки. Жизнь она такая – любит подшутить над слишком умными.

Они сидели до поздней ночи, наблюдая, как небо меняло свой окрас с глубокого чернильного цвета, на мягкий оттенок, напоминавший дневную лазурь, словно этой дымкой природа хотела напомнить о грядущем восходе солнца. Минута за минутой, перед путниками представало таинство южных широт, о котором они только читали - Столбы Ночи, таинственные миражи в небесах, напоминающие удивительные пальцы, стремящиеся ухватить звёзды. Пышные, упругие облака медленно поднимались точно из-под земли, перетекая один в другой, формируя багряно-серую руку, сквозь которую мерцали золотисто-алые звёзды. Таира, делавшая зарисовки местных пейзажей, замерла в немом изумлении.

-Вы только посмотрите на эту красоту, - шёпотом произнесла она, невольно обводя контур Столбов. – Интересно, а они могут, в самом деле, схватить звёзды?

-Я думаю, нет, - поразмыслив, ответил Альп. – Скорее это будет и впрямь мираж.

Они бы так долго сидели, наслаждаясь удивительным явлением, пока где-то в стороне не мелькнула большая тень. Она стремительно приблизилась, расширяясь на песке, перекатившись с макушки Утробы на другую её сторону, противоположную засаде, и остановилась. Фарос привстал, оглянулся на храмовников и решив не привлекать их внимание, полностью отданное жареной дичи и наблюдению за входом в пещеру, дал знак своей команде, чтобы были начеку.

-Пойду, проверю.

-Осторожно, - кивнул Альп.

Фарос знаком показал на факел, воткнутый в землю возле молчаливого Эстора, слушавшего весь разговор, но предпочитавшего не вступать в него, забрал факел через Таиру и, закутавшись поплотнее в плащ, пошёл, как бы прогуливаясь, в сторону загадочной гигантской тени, занявшей весь его интерес.

Идти пришлось долго, почти час он потратил на то, чтобы забраться по пологому склону. Два раза ему пришлось сделать передышку, заново подпалить факел и, забравшись на самую макушку горы, узреть самую странную картину в своей жизни – парящий над землёй корабль под парусами. По всей видимости, корабль был пуст, на палубе никого не было, а канаты болтались на ветру, дувшем как раз в эту сторону.

Фарос попытался спуститься, но не смог, там, где он намеревался проделать тот же путь, что и наверх, оказался отлогий склон. Обрыв шёл практически до самого низа, точно гигант зачерпнул ложкой кусок скалы. Он уже собрался было спуститься чуть в стороне, когда снизу донёсся звук копыт лошадей и голоса. Фарос быстро загасил факел, в темноте обратную дорогу он всегда сможет найти, тем более, что за его спиной внизу, виднелись огни костров. Он стремительно лёг на землю, подполз к самому обрыву и замер.

-…садись, довезём без шума и пыли…

-..ха-ха-ха…

-…ий, коня не забудь!

-Ай!

-Пантий, - прошептал Фарос.

Он стремительно поднялся и бросил вниз камень с тем расчётом, что получится задержать путников на какое-то время. Не было сомнений, что Шага может не успеть, но он помчался вниз по склону, на ходу достав один неучтённый артефакт, припрятанный как раз на подобный случай. В ушах Фарос засвистел ветер такой силы, что он едва не врезался в камень, торчавший посреди дороги. Кубарем прокатившись последний метр, Фарос вывалился к костру храмовников.

-Ну что, глава Шага, хороши ночки под луной? – Спросил Дамьен. Храмовник сидел на земле, изредка помешивая кончиком меча затухавшую по краям золу.

-П-п-пан-тий, выш-выш-ел с другой уф.. с другой стороны.

Произнёс Фарос эту фразу тем голосом, которым обычно болеющие лёгкими люди начинают вести длительные беседы после получасовой прогулки. Храмовник сначала не понял, о чём ему поведал Фарос, когда же до него дошло, он пинком разбудил своих людей и, оставив вещи, как они есть, помчался в сторону, указанную главой группы. Сам же Фарос обессилев сел рядом со своей командой, дотянулся до палки, валявшейся у его ног и начал методично простукивать спящие кульки.

-Вставай-те, Пантий уходит.

Альп, Эстор, Таира, Завери и Вайла резко сели, у некоторых закружилась голова, у Альпа в глазах заплясали мелкие звёздочки, и он решил прилечь обратно. Фарос коротко обрисовал суть увиденной им сцены, и группа Шага помчалась со всех ног вслед за храмовниками в обход горы. Но добежать им так и не удалось. Раз уж Фаросу пришлось подниматься пешком почти час, кто они такие, чтобы успеть остановить одного из членов своего ордена? Храмовники наоборот были воодушевлены и с полной уверенностью, что успеют, замерли в гневе, рассматривая, как в дымке на фоне тёмно-бархатного неба поднимался силуэт корабля, расправив белоснежные паруса, таинственное судно увозило вдаль беглецов, разыскиваемых не один месяц.

-Кто упустил?! - Дамьен повернулся к храмовникам, пытаясь вычислить, кто посмел спать на посту. – Я спрашиваю ещё раз, кто упустил?

Все молчали. Группа Шага успела добежать как раз, когда капитан храмовников начал беситься и кричать на всех о бестолковости молодого поколения. Альп вышел вперёд, посмотрел на удаляющийся всё выше летучий корабль и произнёс:

-Капитан, вам не стоит так уж сильно ругать своих подчинённых. Во всяком случае, вины на них нет.

-Я буду делать то, что считаю нужным…

-Тогда кричите хотя бы на себя.

Дамьен обескураженно посмотрел на Альпа и тот объяснил свою позицию:

-Из Утробы есть несколько выходов. Наш капитан сходил проверить, что происходит с другой стороны и, когда увидел беглецов, поспешил сообщить нам всем. Если вы до сих пор не проснулись, советую это сделать, потому что вы бежали к выходу из Утробы по другую сторону пещеры, а охраняли как раз-таки во-он тот вход, - Альп махнул рукой за спину.

Храмовник в недоумении начал оглядываться по сторонам, отчего-то он был в полной уверенности, что бежит именно к охраняемому входу. Всё перепуталось в его голове. Тогда он взглянул на небо, где Солпы Ночи вытянулись во всю мощь, и, устало протёр лицо руками, его ведь перед путешествием на юг предупреждали, что это природное явление способно спутать реальность для тех, кто не защищён от такого рода влияния. Дамьен подозвал одного из членов своей команды, указал на удаляющуюся точку на небе и спросил:

-Куда плывут?

-На Бахъэйские острова.

-Далеко отсюда?

Фарос, успевший дойти к моменту выяснения пути следования Пантия, весело расхохотался, да так, что храмовник хотел покрутить пальцем у виска. Отсмеявшись Шага с улыбкой произнёс:

-Далеко, глава Дамьен, далеко, отсюда не видать.

-Значит надо выдвигаться в путь. Что встали, пошли быстро.

-Я бы на вашем месте не торопился, капитан Дамьен. И не надо смотреть на меня такими страшными глазами, я за свою жизнь повидал достаточно. Просто, если вы не обзаведётесь крыльями, боюсь ваша попытка догнать и, уж тем более попасть на Бахъэйские острова, будет безрезультатна. Так сказать, - хмыкнул Фарос, - путешествие невыполнимо.

Дамьен склонил голову набок, нахмурился и вдруг поднял руку, указывая пальцем вверх:

-Они там?

-Точно. В переводе с языка оборотней «бахъэ» - означает небесный или парящий, что-то в этом роде.

-Парящие острова, - протянул Дамьен.

Все ушли вниз к кострам. Оставалось не более двух часов до восхода солнца и стоило хотя бы покемарить, пока не наступила жара, а храмовник остался в тени горы, наблюдая за той точкой в небе, где исчез корабль. Истаяли Столпы Ночи, погасли звёзды, а Дамьен первый раз в жизни не понимал, как объяснить провал миссии. В руках он сжимал маленький бутылёк, предназначенный Лире Герерро. В его голове яркой картинкой вспыхнули воспоминания о первой и последней встрече с главой Зала Отзвуков Меторо Адбаром:

-Что здесь? – Спросил Дамьен, внимательно рассматривая тёмно-лиловую жидкость через дымчатое стекло пузырька.

-Одно очень действенное средство. Оно просто заблокирует дар, внутри девушки, никаких серьёзных последствий.

Дамьен повертел пузырёк, потом медленно отковырял сургуч, закупоривший крышку, снял колпачок и выпил содержимое. Горло обожгло раскалённой лавой, зелье ухнуло вниз, разлилось в желудке и прожгло его стенки, у Дамьена мелькнула только одна мысль: «Ага, никаких серьёзных последствий», с этими он и умер.

Лира стояла на палубе, слушая то, что описывал ей Нынбегу – один из проводников, нашедших путешественников внутри Утробы. Жители Бахъэйских островов сделали это место своим перевалочным пунктом для снабжения корабля, пересекавшего три континента с товарами жителей парящих платформ. Поэтому, когда они столкнулись с нечаянными вторженцами, были очень обеспокоены сохранностью припасов. Однако, тревоги были бессмысленными, компания даже не добралась до нужной развилки, да и интересовало их совсем другое. Когда две команды преследователей добрались до Утробы, Нынбегу знал, что ему и его товарищам предстоит спасти кого-то, но кого? Вне всякого сомнения, новое знакомство сулило благоприятные времена для всех Бахъэйских островов, поэтому предсказатель – а именно таков был дар выходца с парящих платформ, посоветовал команде корабля «Бараид», воспользоваться случаем и помочь несчастным путникам.

-Умер, - грустно произнёс Нынбегу. – Знаете, лаяра[2], зелье это предназначалось вам, но Судьба! – Он указал на небо, - не пожелала так скоро забирать вас от тех, к кому вы пришли.

-Утешение хорошее, но мало помогает, если честно. По итогу, он ведь всё равно умер. Жалко… У него ещё вся жизнь была впереди.

-Не уверен. Думаете, люди умирают из-за неудачного стечения обстоятельств? Как бы не так, - не согласился Нынбегу. – Будучи по ту сторону, мы выбираем себе историю жизни, которую сможем прожить, пройдя все испытания необходимые для воспитания души.

-Слишком сложно, - сказала Лира. – А как же тема выбора своей судьбы и тому подобное?

Нынбегу пожал плечами. Видимо он считал это незначительным или просто глупостью, придуманной людьми. Предположив, что Нынбегу прав, Лира посмотрел на светлеющее небо с мыслью о том, как прекрасно выбрать удивительную судьбу и как ужасно, что в ней слишком много потерь, несоизмеримых с тем, какие блага она получила или получит в будущем.

-Не слишком думайте об этом, - вдруг сказал Нынбегу. – Вам, Лира, уготована куда более широкая дорога, чем та, по которой вы сейчас идёте.

Лира ничего не ответила. Постояв ещё пару минут, они оба молча разошлись по каютам и легли спать. Время текло незаметно здесь, на летучем корабле, стремительно несущемся среди белых облаков. Завтрак на корабле был свеж и необычен, в отличии от морских путешествий, где по обычаю подавали блюда преимущественно из рыбы и прочих деликатесов, в небе можно было полакомиться пернатой дичью, лёгкими овощами и медовыми напитками, настоянными на солнце. После завтрака капитан корабля откланялся в связи со скорым прибытием в воздушную гавань и пошёл на палубу руководить подготовкой. Тариус вернулся в каюту – ему за всё время пути сделалось так дурно, что единственный завтрак состоявший из стакана воды скоро должен был покинуть его желудок. Марго решила переодеться и предстать перед незнакомыми людьми во всей красоте и величии, а заодно проверить Эфирию, наконец-то, вылезшую из своего временного укрытия и подозрительно близко подбиравшуюся всякий раз к столу капитана корабля. Пантий нашёл гамак на корме и, накинув на лицо шляпу, валялся на свежем воздухе, покачиваясь и слушая пение птиц, пролетавших значительно ниже их пути следования. Лира же, пройдя на нос быстроходной посудины, стала наблюдать за приближающимися островами.

Разрозненные парящие острова были уникальны и, вместе с тем, представляли собой единый континент. Они не были хаотично разбросаны, но, казалось, подчинялись неведомой, текучей логике, словно капли воды, двигались в невесомости. Как их подняли? Как смогли заставить воспарить так высоко, удерживая свой вес и тех, кто не только жил на них, но и возводил доселе невиданные, чудесные здания?

Первый остров, мимо которого они проплыли, напоминал отрез изумрудного бархата. Его пологие склоны утопали в сочной, неестественно яркой зелени, где вместо деревьев, росли гигантские, полупрозрачные цветы с пушистыми кисточками на концах.

-Это одуванчики, - сказал Нынбегу, сидевший рядом и делавший зарисовки островов. В его дневнике их нашлось не менее трёх сотен, все миниатюрные и лишь парочка была написана во всю страницу. – Весной они лилово-жёлтые, довольно странное сочетание, на мой взгляд, но красиво.

Когда они обогнули остров с другой стороны, Лира успела заметить полупрозрачные грибы, мерцающие внутренним светом. По их шляпкам стекали тонкие ручейки воды, превращаясь в длинные реки, и стремительно набирая скорость, стекали по склонам внизу мощными водопадами.

Следующий остров напоминал склад кристаллов. Он был сложен из миллионов граней и напоминал Лире зубы дракона, пытавшегося её проглотить в Истанских степях. Поверхность острова переливалась всеми оттенками голубого и фиолетового, ловя лучи солнца и создавая тысячи крошечных радуг.

-Там кто-то есть? – Она указала на тёмное нечто, находившееся внутри.

-Дракон спит, - не поднимая головы, ответил Нынбегу. – Вроде как ждёт свою суженную, сбежавшую в другой мир.

-Почему?

-Виноват… Перепутал двух сестёр и сделал предложение руки и сердца не той. Странная, мутная история, то ли его околдовали, то ли он сам околдовал, но факт на лице, так сказать. Спит, кается, ищет любимую по всем мирам и пока не найдёт – не проснётся. А ведь он хороший, один из могущественных драконов морского рода.

-Какого?

-Вот уж чего не знаю.

-Интересно, у него получится?

-Получится, - уверенно ответил прорицатель. – Но помучиться с ведьмой ему придётся.

Далее, заслоняя горизонт, плыл третий остров – настоящий летучий лес. Семиметровые деревья с корой цвета бронзы переплетались корнями, которые, не находя почвы, свисали вниз, словно канаты. Их кроны в свете солнца горели рыжим и золотым пламенем, источая аромат тёплой хвойной смолы и свежести. Между стволами угадывались тени птиц, нашедших приют в столь необычном месте.

Поразительная красота от острова к острову всё разрасталась, пока они не доплыли до центральной гавани – Варнавары. Город Парусных Облаков встречал путников блеском куполов, белоснежными зданиями, утопавшими в густых цветущих садах, шумом людской толпы и теми мелочами, что сопровождает каждый город, обособленный и удивительный в своей уникальности.

-Прошу, - капитан на сходе с корабля выдал Пантию карту города и ближайших населённых островов. Сделал пометку, где им лучше остановится и предупредил о воздушных пиратах, порядком надоевших местным жителям. – Даже не представляете, сколько сил уходит на их поимку, - посетовал капитан. – Так что далеко не уходите и через семь дней жду вас здесь на рассвете.

Они тепло распрощались друг с другом. Пантий и Нынбегу снесли Тариуса под руки и оставили целовать пристань со словами:

-Земля! Земля-Матушка!

-Если, что я его не знаю, - Марго отошла подальше и стала наблюдать представление, как за представлением сумасшедшего.

-Ух, пх-ха, тьфу, - Тариус откашливался, уткнувшись разгорячённым лбом в землю, - ведьма… помогла бы хоть.

-Как будто ты мне за это спасибо скажешь, - цокнула Марго.

Когда мужчина слегка оклемался на скамейке возле места швартовки кораблей, компания, наконец, двинулась в путь.

На Аэри Парад в районе Зеклуэ, они нашли приличную таверну, которая принимала золото «нижних земель» и заселились с требованием подать завтрак и вызвать лекаря. Хозяйка – полная невысокая женщина по имени Эллен с радушием, несмотря на грубость Тариуса, постаралась разместить гостей и послала одного из прислужников за лекарем. Их не тревожили до позднего обеда. Тариусу подали наваристый бульон, разбавленный вином по рекомендации светила медицины, кусок подсушенного хлеба и отвар из ягод, остальные с аппетитом уплетали жареного гуся под «Безмятежным» соусом, яйца-пашот, пироги с тутовником и неизвестными кислыми ягодами, набор сыров и лёгкие напитки для быстрой усвояемости пищи.

-У нас это будет полезнее, чем вино и другой алкоголь, - сказала Эллен, - желудок на такой высоте может замедленно работать, а это сказывается на общем здоровье.

Восстановление сил заняло три дна, в этот раз их путешествие проходило вне территорий Запретных маршрутов, энергию они не тратили, поэтому уже на четвёртое утро, за завтраком, поданным на одну из веранд, увитых странным плющом с ярко-малиновыми цветами, компания вовсю обсуждала, где они смогут найти баркас в сторону Песчаной платформы.

-Может, посмотрим в книге, что это вообще за платформа, - предложил Пантий, уминая весьма аппетитную булочку с сушёным виноградом, вымоченную в цитрусовом сиропе. – Вдруг там опасные хищники водятся или ядовитые растения.

-Ага, скажешь тоже, растения в пустыне, - хмыкнула ведьма. – Ты книжки ради картинок брал в своём архиве или всё-таки читал иногда? В пустынях растений нет.

-Я как раз читал, а вот тебе стоит туда поехать, в пустынях есть растения!

-Нет.

-Есть!

Лира встала из-за стола и оперлась на перила балкона, рассматривая сверху неспешно идущих людей. Все они были улыбчивы, заслоняли руками лицо от солнца при встрече со знакомыми, перекидывались парой слов с другими людьми и шли дальше. Один раз она смогла увидеть настоящее волшебство! Маленькая девочка разбила кувшин с водой прямо у порога таверны и, оглядевшись по сторонам, быстро провела рукой над разбитыми черепками. Осколки кувшина подскочили, подошли друг к другу и склеились, а девчушка грустно поплелась обратно к фонтанчику, где была очередь за водой.

-Хотела бы я тоже обладать волшебством, - прошептала Лира сама себе. – Чудесила бы по чуть-чуть. Интересно, а школы для таких детей есть?

Но долго рассуждать на эту тему ей не пришлось. Тариус поинтересовался у подошедшей служанки, как попасть в нужное им место и девушка посоветовала обратиться в воздушную гавань, там всегда стояли свободные баркасы для отправки по островам, готовые за определённую сумму отвести и привести путников.

-Тогда я схожу всё проверю, и завтра отправляемся, - решил Тариус и встал из-за стола.

-Ты уверен, что хочешь ехать? – С улыбкой протянула Марго.

-Нет, но и оставаться болтаться на высоте тысячи метров над землёй тоже не хочу. Мало ли… вы меня забудете здесь на обратном пути. С вас станется.

-Какой же он занудный, - сказала Марго, когда Тариус покинул их. – Нет, чтобы посидеть, отдохнуть, а то мы с каждым днём становимся, всё больше похожи на тех самых «странствующих слуг», всё служим и служим, а кому служим не понятно, главное зачем? Кому это путешествие вообще надо?

-Скорее всего, нам надо, - заметил Пантий. – Сама посуди, не пойди Лира в это мировое турне, она бы не узнала о том, что её отец – пришелец из другого времени, что его убил двоюродный брат, который неизвестно где сейчас находится, что за ней гоняется призрак для того, чтобы отнять дар! Кстати, - он повернулся в сторону девушки, - а как им пользоваться?

-Ты меня спрашиваешь?

-Ну а кого ещё? Дар «шёпота дорог» находится внутри тебя, логично, что я задам вопрос тебе.

-Знаешь, Пан, - Лира устала села обратно за стол, взяла со стола рогалик и посмотрела через дырку на старого друга, - мне забыли дать инструкцию по использованию. Придётся осваивать его методом тыка, хотя я не уверена, что вообще как-то хочу активировать этот жуткий подарок, лучше бы Тариусу его внедрили.

-Он уже был у твоего отца, а Тариус, Целус ведает где, вариантов было видимо не много.

-Если они вообще были.

Все трое замолчали и продолжили завтрак в полном молчании. Их уже не радовало солнце, голубое небо и остальные прелести природы. Когда над головой завис призрачный меч, радость с каждым разом посещает всё реже и реже.

-Может, пойдём, поспим? – Предложил архивариус ни к кому не обращаясь.

-Вроде и выспались. Лира, ты не знаешь, чей был «молчаливый» кристалл?

-Понятия не имею, - пожала плечами девушка, - Будет забавно, если это как раз «его» кристалл.

В полдень вернулся Тариус, он нашёл баркас и проводника к Песчаной платформе, который накидал ему список необходимых вещей перед отправкой. Остаток дня компания провела за покупками и к вечеру приползла в таверну в состоянии похожем на сомнамбулизм. Без особого желания, они проглотили лёгкий ужин и легли спать, так как отъезд был назначен ближе к рассвету.

Баркас «Ласточка» был небольшим, один парус и один проводник, имя которого Лира даже не запомнила, настолько оно было сложным для произношения. Они прилетели к острову, который почему-то все поголовно называли Песчаной платформой, за час до полудня. Проводник высадил их и спросил, когда забирать.

-Не забирай, путеводная нить небесных голубей, - пропела Эфирия, одним махом выныривая из сумки. Наконец, она была свежа, бодра и весела, накануне вылакав десять пузырьков чернил, живая карта предпочитала восстанавливать силы там, где её не будут трогать и мешать. – Мы тут повеселимся и сами улетим, а ты порхай обратно, чудесный мальчик на лодке жизни.

Проводник выпучил глаза на летающую карту в форме страшной птицы и чуть не испустил последний вздох, когда её страшные глаза крутанулись внутри себя. Мужчине пришлось быстро тряхнуть головой и повернуть парус в сторону родного порта со словами, что больше путников он брать никуда не будет.

-Не бери, не бери, - крикнула Эфирия, - береги нервы, бранный словарь отчизны. Ну, что оторванные листы реальности, соскучились по мне?

-Даже не собирались, - пробурчала ведьма.

-И зря, совершенно безвозмездно и только в сегодня, в честь нашего незабываемого воссоединения, я хочу сделать вам небывалый подарок от всей широты своей необъятной картографической сущности, - и с пугающей улыбкой Эфирия указала крылом за спины путников. – Обернитесь и возрадуйтесь, нас встречает кортеж достойный королей!

Лира быстро зажмурилась и услышала позади себя истеричный стон Марго. На одной с ними платформе находилась Проповедница Эхо и члены культа Вечного Возвращения.

-Так, так, так, значит, вы не померли? Какая жалость, это надо исправить.

[1] Столбы Ночи (другое название Пальцы Ночи) – природное явление, которое можно увидеть только в южной части мира.

[2] Лаяра – молодая леди на одном из языков Бахъэйских островов.

Глава 18. Деревня Опавших Листьев

Они стояли друг против друга, мирясь взглядами, изучая, как изменились за время враги. Проповедница Эхо хмурила брови, хотя лицо её сложно было назвать удивлённым или разочарованным, тень печали лежала на лице. Солнце расплавленным золотом распаляло песок под ногами, прожигавший подошвы, теснило прохладу и начинало господствовать до самого вечера, пока оно не скроется за одной из гор соседнего острова.

-Хорошо было на той стороне? – Эхо сделала шаг вперёд, углядев на поясе Тариуса открытый компас. – Вы исхудали.

-А у вас сменились адепты, - констатировала Марго. – Неужели в вашем культе тоже не кормят?

Проповедница пропустила это замечание мимо ушей, тогда как одна из фигур в балахонах дрогнула, покрутила головой и вновь опустила взгляд в землю. От зоркого глаза Лиры не укрылась эта странная фигура. Она долго присматривалась, пока два противника перебрасывались словами, скрытый смысл которых, стремился ослабить бдительность и моральный дух противника. Фигура вновь приподняла голову от земли, под тенью капюшона Лира успела заметить тонкую прядь серебристо-белых волос и молодое смуглое лицо, на котором ярким пятном выделялись льдисто-прозрачные глаза. Мужчина, а Лира не смогла бы спутать такое мужественные черты с женскими, подмигнул ей одним глазом, покачал головой на её желание дёрнуться в его сторону и вновь опустил голову.

-Кто это? – Прошептал Пантий.

-Не знаю.

-Деточка, не буди во мне чувство противоречия, - вдруг произнесла Эфирия, спрятавшись за её спиной. – Ты можешь не разговаривать с этой губительницей ценных артефактов?

-Хватит, - резко сказала Проповедница, раздражённо скрестив руки на груди, - перейдём к делу, раз мы вновь встретились, я так полагаю, вы решили вступить в наши ряды?

-Будьте готовы, - в полголоса произнёс Тариус, осторожно снимая с пояса компас.

-Тариус, неосторожный тесак бумажных историй, ты только открывай портал не как в прошлый раз, а нежно, точно новенький свиток твоих надежд.

-Эфирия, ещё одна глупая фраза и я…

Не дождавшись ответа на свой вопрос, Эхо медленно подняла руку, и воздух будто завибрировал. Песок под ногами культистов пришёл в движение, начиная складываться в причудливый узор. Адепты резко расступились, образуя широкий полукруг, а в их руках вспыхнули тёмным светов обсидиановые клинки.

-По-моему, мы так не договаривались, - пролепетал Пантий.

-А это, чтобы вы не забывали о заданных вам вопросах.

-Смотри, - крикнула Марго, узоры на песке начали постепенно складываться с пентаграммы. – Попадём на них и нам конец, будем тоже в белых балахонах ходить, а мне белый не идёт!

-Капризная страница нашего путешествия, будешь так кричать, вместо белого балахона получишь деревянный, а он подходит всем.

Эфирия неуверенно выглянула из-за спины Марго, оценила обстановку и глаза её сузились, когда она столкнулась взглядом со странным адептом.

-Оп-па, какая встреча в тенистых коридорах картографических школ, аа-а, ага, - она кивнула сама себе и вдруг вылетела стремительно, несясь на Проповедницу. – На аборда-аж!

Всё произошло так неожиданно, живая карта налетела на Проповедницу, опоясывая её своим длинным телом, включая в этот своеобразный замкнутый круг остальных членов культа, уже достававших оружие, сминая их в центр пентаграммы. Было понятно, что это бесполезное занятие, но секунд, выигранных Эфирией, хватило на создание разлома.

-Тоут лют он сеп виньян, плен рют «манну» нон плер![1]

-Тварь! – Завизжала Эхо с такой силой, что у Тариуса брызнула кровь из уха.

-Тар!

Марго подскочила к нему и принялась быстро нашёптывать заговор. Кровь сочилась, капая на рубаху, и всё левое плечо мужчины окрасилось в грязный розовый цвет. Ведьма быстро достала из напоясной сумки крошечный мешочек, и вложила в ухо Тариусу.

-Что это, - прошептал он. В голове звенело, перед глазами плясали звёзды, мужчине хотелось прилечь, но ему не давали.

-Это тебе поможет. Не отвлекайся! Лира! Пан!

Благодаря Эфирии, визжащей, а порой перекрикивающей Проповединцу Эхо, Лира с Пантием прорвались через щель между адептами и помчались в сторону центра острова, где на горизонте можно было заметить возвышенность, напоминавшую платформу в виде песочных часов.

-Тварь! – Повторяла Эхо, пытаясь вырваться из захвата Эфирии и дотянуться до того странного адепта, кричавшего странные слова в сторону разлома. – Рушить наши планы? Не позволю! – В этот миг небеса громыхнули так, что земля под ногами раскололась точно по центру пентаграммы и она, набиравшая уже силы, погасла в момент, вылив всю свою крохотную мощь в недра, откуда и черпала их. – Не-ет!

Двое из адептов успели вырваться из плена и начали формировать заклинание в направлении дезертира, в этот момент платформа, до которой успели добежать Лира и Пантий, со скрежетом начала подниматься, всё быстрее переворачивая песочные часы, засасывая в свои недра двух путников, эти действия отвлекли нападавших и мужчина с паутиной белых волос, бросив в Эхо заклинание, проскочил в закрывающийся разрыв, умудрившись сорвать компас с пояса Тариуса.

-Услуга за услугу, - сверкнул он беззаботной улыбкой и исчез.

Эхо дёрнулась было в сторону беглеца, запнулась о живую карту и расчесала бледным лицом жаркие пески острова. Эфирия довольно кивнув, свистнула во все речные лёгкие, написанные на её пергаментной груди, и обрывки карт начали разлетаться в разные стороны, маня за собой слепых в своей вере адептов культа Вечного Возвращения. Она пролетела низко над землёй, огибая опасные участки, где сгустки заклинания ещё туманом клубились, становясь в очередь на погружение в недра почвы, подлетела к брошенным путникам и просто их проглотила. В один момент, её тело увеличилось на многие метры, размах крыльев был практически с полсажени, а клюв удачно обрушился на вставшую с песка Проповедницу.

-Лежи и не пищи, использованный клочок чужих желаний, - разлетелся грохотом голос Эфирии, - твой час давно прошёл.

Эхо попыталась уцепиться за хвост, прошелестевший над ней, но тело живой карты было таким тяжёлым, что Проповедница лишь волочилась вслед за набирающей скорость бумажной птицей.

-Как вульгарно, - тихо произнесла Селеста.

Её группа пришла на остров за два часа до рассвета и подготавливала площадку для ритуала, когда ей сообщили, что новичков приведёт Эхо. Солнце едва озарило злосчастное место встречи всех участников событий, когда интерес Селесты привлекла необычного вида птица, спрятавшаяся за спиной ведьмы.

-Мы им не поможем? – Безэмоционально спросил один из адептов.

-Нет, хотя твоё внутреннее рвение меня радует.

-Разве это рвение?

-В некоторых обстоятельствах сама мысль о помощи уже большой шаг, значит, в тебе сохранилось хоть что-то человеческое.

-А у вас?

-О, во мне много чего сохранилось, но и пожертвовать пришлось немалым прежде, чем я обрела самосознание. Иногда овцой быть лучше, есть надежда на счастье, которое недоступно холодному, рациональному разуму. Ладно, пошли, делать здесь больше нечего, Эхо сама виновата. Кто вообще её просил высасывать дар из этой полу-эльфийки.

-Она может умереть, - констатировал факт её собеседник.

-Она уже не умрёт, только, если сама того не захочет. Овца, ставшая почти богиней, хорошо иметь такую должницу в своих кругах.

-Они все такие.

-Да, на пути к бессмертию, главное не забыть о том, что они люди и жизнь их будет становиться тяжелее день ото дня в преддверии расставания с теми, кого знали.

-А вы согласились бы жить вечно?

Селеста посмотрела в стеклянные глаза адепта, практически утратившего искру сопротивления, его лицо с каждым днём становилось менее эмоциональным, хождение по кругу вечности забирало его цели. Каким же будет для него счастьем скорое освобождение от этого всего? Будь она на его месте, то не преминула остаться в потустороннем мире подольше. Отдых души, не менее важен, чем отдых тела для человека в его физическом воплощении в мире.

-Нет, хотя бы из чувства сохранения рассудка.

Битва завершилась, если эту кутерьму можно было назвать битвой. Дети в песочнице и то больше были похожи на воинственных стражей выдуманных замков, чем кучка марионеток в борьбе с разумными, здравомыслящими существами, имеющими свои уникальные особенности и черты характера.

Эфирия сбросила Эхо где-то возле обрыва на краю острова, куда замахнулся её длинный хвост. Одного взмаха было достаточно, чтобы сбросить предводительницу жалких адептов и гордо удалиться к мерцающей плите, зависшей над песками. Живая карта разом выплюнула из своего недра Марго и Тариуса, уменьшилась в размерах и на глазах несчастной Эхо, компания исчезла в золотой вспышке.

-Подведём итоги? – Ехидно предложил Пантий, рассматривая занятную картину «Колдовство». Марго рыскала пузырёк в одной из своих сумок, с чем именно, женщина не сказала, но судя по тому, как Тариус постепенно отползал от неё, ничего хорошего он не ждал. – Тариус получил стратегическое ушное поражение…

-Она визжала как свинья на смертном скотском одре, - прошептал Тариус, звук его голоса сразу раздавался в голове звоном, потому он предпочитал шептать.

-… мы потеряли компас, с таким трудом починенный мастером, Лира очередной раз продала Эфи своё воспоминание, Хозяин Троп надул нас…

-Не надул, - Лира грозно посмотрела в его сторону, до этого она сидела на корточках, изучая карту вместе с Эфирией, которая сыто икала и указывала ей место, где они находились в данный момент. – Он просто сказал то, что мы должны сделать.

-Не мы, а ты, - поправил её Пантий. – Мы тут вообще люди посторонние.

-Вот и шёл бы по «постороннему», - сказала Марго, обрабатывая ухо Тариусу. – Сколько мы уже вместе Пан, а иногда язык у тебя плетёт чушь быстрее, чем голова соображает, что говорит. Не нравится? Давай, шлёпай отсюда.

-Марго, - вскинулся Пантий, его с ног до головы объяло чувство обиды и стыда.

-Что «Марго»? Я – ведьма, Пантий, и оскорблять себя не дам, а Лира – моя подруга, поэтому её я тем более не дам оскорбить. Ещё одно неверное слово, и ты станешь деликатесом для цапли.

Пантий может и хотел что-то сказать, но закрыл рот и гордо отвернулся в сторону. Ему вдруг вспомнился тот год, когда они с Лирой впервые встретились и отправились далеко-далеко, в город Тысячи Глаз. Тогда там царила осенняя погода. Осень неизменно ассоциировалась у Пантия с чем-то уютным и в то же время долгим, как путешествие. Красные и жёлтые листья висели на ветках деревьях, шелестя иным звуком, чем летом, и напоминали о доме, оставшемся в тех краях, до которых сейчас он не дойдёт. Потом у него мелькнула мысль, что дом – это неизменное прощание с холостяцкой, бродячей жизнью, нечто спокойное и устаканенное. Зал Отзвуков сложно было назвать спокойным местом, там всегда происходили необычные события, взять хотя бы группу Шага, врывающуюся в библиотеку каждый раз, когда они намеревались отправиться в новые, неизведанные земли. Пантий вдруг понял, что «дом» в его понимании уже не сам Зал Отзвуков, а нечто другое, но что это конкретно, его ум пока не мог понять.

Пока Марго делала перевязку Тариусу, сидевшему на одном из валунов возле неширокой дороги посреди леса и смиренно принявшему заботу зрелой ведьмы, Пантий прошёл чуть дальше к невысокому столбику с прибитым на нём указателем: «Деревня Опавших Листьев». Эфирия подлетела к нему, села на плечо в виде крошечной птицы размером с мизинец и прощебетала:

-Обиделся?

-Да… вроде бы и нет, - пожал плечами архивариус. – За столько лет путешествия вместе, как-то странно обижаться на свою семью.

-Ты уже считаешь их своей семьёй, а они тебя?

-Почему ты меня об этом спрашиваешь? – Эфирия ничего не ответила. – Знаешь это место? – Сменил тему Пантий.

-Очень хорошо, - подтвердила живая карта. – Мы сейчас находимся на границе между землями оборотней и эльфов. Если попытаться проникнуть за завесу, то окажемся в одном из бессмертных лесов.

-Что это такое?

-Бессмертный лес? – Эфирия будто задумалась и ответила, - там живут эльфы. Живут они долго, но их сложно назвать бессмертными в той мере, как это, скажем, присуще богам? Эльфы… не вечны, хотя на фоне срока жизни людей, они кажутся сродни непостижимой сказке. Лира полу-эльф, но и она будет жить в разы больше тебя, даже Марго успеет зачахнуть и осыпаться в землю раньше, чем золотую головку нашей малышки коснётся первый седой волос. Мы в её жизни персонажи проходящие. Печально звучит, правда?

-Ты тоже проходящий персонаж?

-Ты думаешь, я коплю деньги и пью чернила ради собственного удовольствия? Эх, ты, короткий метраж в жизни картографа, я – пусть и живая, но всё же карта, ещё более смертная, чем самый смертный человек, - с этими словами она взлетела и пересела поближе к Лире, с удовольствием принявшись описывать чарующие улочки странной деревни, в которую они должны были попасть.

Деревня Опавших Листьев, как и говорила Эфирия, была пограничным пунктом между двумя разными родами людей-оборотней: волков и оленей. Сюда, для поддержания мира между столь разными существами были переселены люди, а также заняли своё место те отпрыски семей, которые решились на союз с человеком и от этой связи пошли те, кого назвали – лютыми. Дети смешанной крови были совсем другими, разрываемыми между природой и человеком, иногда им счастливилось ступить на какой-либо один путь, но вскоре, они перестали искать поддержки со стороны людей и оборотней, образовав свой уникальный род. Постепенно Деревня Опавших Листьев стала пристанищем для всех Лютых из всех ветвей Оборотней, как отдельной ветви человеческого рода.

-Красивая деревенька, хотя, с точки зрения местных жителей, это уже полноценный город, - задумчиво сказала Эфирия, поглаживая крылом свой хвост, на котором виднелись русла рек и разметка гор.

Отдохнув на обочине дороги, путники поднялись, набросили свои наполненные историями плащи из грубой ткани, накинули на головы шляпы, выцветшие на солнце, и ступили на неприметную, на первый взгляд тропку, запрятанную среди дубов и кустов можжевельника. Раскидистые ветви густых деревьев дарили упоительный аромат пряных осенних листьев, напитавшихся драгоценными лучами летнего солнца, последний тёплый ветерок щекотал лица путников, в кустах прошуршал ёж, несший на своей спине упавшее яблоко, далеко на пригорке, где рябина под тяжестью своих спелых гроздьев опустила голову к земле, сидел пушистый кролик и щипал траву. Лира остановилась на мгновение, столкнувшись взглядом с миндалевидными глазами цвета первых весенних листьев. Молодой олень стоял возле яблони, подпирая своими невысокими рогами ветви, давая возможность своей оленьей спутнице подобрать с земли упавшие плоды. Зверь не моргая смотрел точно на Лиру, казалось он не верил своим глазам, такое выражение приняла его мордашка и девушку это повеселило, она улыбнулась прекрасному животному, склонила голову в лёгком полупоклоне и поспешила за своими спутниками по устланной осенними листьями дороге в Деревню Опавших Листьев.

-Весной здесь маковые поля, - поделилась воспоминаниями Эфирия, пролетая над жёлтым убранством холмов, среди которых возвышались белые домики с красными и коричневыми крышами.

Аллеи деревьев делили холмы между собой, создавая барьеры, удачно пригождавшиеся в период созревания посевов. В этом месте ничто не мешало ветру мчаться так быстро, как только может и срывать оставшиеся цветы со стеблей. Густые серовато-белые облака проплывали над Деревней, накладывая свои тени нежными переливами. Голубое небо давно побелело под тонкими слоями перьевого пуха, и только более пушистые собратья могли показать, насколько сильно они отличаются друг от друга. Лира села на одном из холмов и смотрела вдаль, куда уходил Тариус и Эфирия.

-Мы не пойдём туда? – Спросил Пантий.

-У них встреча с очередной живой картой, вряд ли Эфи захочет делиться своим кормом с другими, - ответила Марго и со всего маха ухнула в ещё росшие повсюду цветы цикория. – Как его там звали? Тил? Тул?

-Тал.

-Точно, Тал, да, странные имена у этих живых карт. Не понимаю, они сами их себе дают или они вытягивают клочки бумаги из кувшина «Самые дурацкие имена».

Лира не вступила в дискуссию на тему странных имён, она была погружена в себя, её мысли были обращены к благородным изумрудным глазам молодого оленя с поляны. Был у неё один маленький олень, пока она была в школе, давно, ещё до прихода осла… Осёл, она так и не дала ему имени, хотя своему оленю она тоже не дала имени. Каким он был… Маленьким. Нашла она юного оленёнка, подстреленного кем-то из деревенских охотников в морозный день, когда с Озёрной бухты неслись наполненные чёрной синевой тучи. Он лежал с простреленным боком и задним копытом, снег под ним был розовый на метр вглубь. Лира обожала оленей, они ей казались невероятными существами из другого неведомого мира, где царят другие законы. Оленёнок был практически при смерти, поблизости из взрослых особей никого не было, а следы копыт были маленькими.

-Малыш? – Прошептала Лира, присаживаясь рядом и трогая едва тёплый бок юного создания. – Эй.

Он приоткрыл миндалевидный глаз, посмотрел на неё и, будто приняв её за охотника, склонил голову обратно на снежный покров, как бы сдаваясь своему убийце. Лира не смогла остаться равнодушной, она быстро сняла с себя всю одежду, включая нижнюю сорочку, снова оделась и начала рвать плотный лён на широкие ленты, перевязывая места с застрявшими стрелами, чтобы они не двигались. Затем, выкинула с саней ветви для растопки печей и постаралась положить маленького найдёныша так, чтобы не потревожить его раны. Шла она долго, огибая возможные ямы и заваленные деревья. Уже в школе, благодаря Переплуту, она смогла выходить оленёнка в том самом сарае с огромными стогами сена. Летом, когда раны животного затянулись и он перестал хромать, Лира отвела его в лес, в самую чащу, на границу с землями Алмазных оленей.

-Иди, - сказала она, грустно улыбнувшись. – Тебя ждут.

Он стремительно умчался по откосам вверх и резко остановился, поняв, что за ним никто не идёт. Оленёнок обернулся, Лира со слезами на глазах помахала ему рукой, развернулась и сгорбленно пошла обратно. Малыш ещё долго смотрел ей в след, сделал шаг, но не спустился. До самого заката он стоял на том утёсе. Знала бы Лира, вернулась бы? Поднялась?

-Лира... Лира, - Пантий дотронулся до руки девушки, заставляя её вынырнуть из пучины старых воспоминаний, и кивнул за спину, - там олень.

Она резко обернулась. Он стоял один. Видимо его подруга побоялась показаться на глаза чужакам, и ждала его где-нибудь за деревьями. Молодой зверь подошёл достаточно близко, положил на землю ветви яблони и вишни, унизанные сочными плодами, постоял и ушёл обратно в лес.

-Это что было? – Шёпотом спросила Марго, пока Пантий забирал дары диковинного животного. Яркий сочный аромат ворвался в лёгкие, наполняя их чудесным осенним запахом созревших плодов. – Ладно, не важно, что это было, главное вкусно, полезно и ух, какие вишни… мм-м.

«Интересно, - подумала Лира, - как там мой оленёнок?». Ей представились ледяные пики Шатровых гор, мчащиеся в звёздной ночи ввысь к хрустальным звёздам, наполненные снегом поляны и долины, голубые ели с широкими лапами и массивными ароматными шишками и он. Молодой благородный зверь с широкими рогами, ждущий её на вершине утёса среди земель Алмазного рода. «Увидимся ли мы?»

-Лира, ты чего загрустила? – Марго придвинулась поближе, приобняв Лиру за плечи.

-Ничего, всё хорошо.

-О! Идут! – Воскликнул Пантий, подскакивая с места.

Действительно, на одном из холмов показались Тариус и Эфирия в компании бумажного человека.

-Ой, слушайте, я как-то уже устала от бумажных личностей, - протянула Марго, поднимаясь вслед за Пантием.

Тариус и его спутники поставили на землю корзины с едой. Все поздоровались друг с другом, расселись на траве и под ароматный аккомпанемент горячего хлеба с сыром и мясом, принялись слушать своего нового знакомого, который всё меньше и меньше походил на живую карту.

-Добрый вечер, - прошелестел очень тихий голос, который можно было спутать с шебуршанием полевой мыши в траве.

-Добрый, - пролепетали трое путников, а Тариус улыбнулся такому поведению. По правде сказать, он и сам был в смятении после знакомства с Талом, но эта живая карта отличалась от тех, каких он знал, поэтому особо переживать за жизнь молодых путешественников не стоило.

-Правильно, во мне уже нет ничего страшного, - прошелестел Тал, слабо раздвинув половинки пергаментных губ в подобие слабой улыбки. – По меркам живого человека, я глубоко больно и старый, чтобы меня бояться. Драгоценная Эфирия подтвердит, - Эфирия кивнула и улеглась между Марго и Лирой в виде кошки. – Хозяин Троп прислал мне письмо, которое, конечно, имеет к вам отношение. Вы уже в курсе его отношений с представителями потустороннего мира?

-Более-менее, - кивнула Лира.

-Хорошо. Что ж, да, помню мы с ним здорово повеселились, спускаясь в развалины первого мира, даже нашли первые живые карты, артефактов видимо-невидимо… Помню, случилось это в один из Голодных годов, когда Пантий покинул Арт, мы тогда отправились в странствие подальше от ужасов войны между грифонами и демонами, эти рогатые существа появились в не самый удачный период, государство грифонов только начинало свой путь становления и сильный лидер ждал своего часа, - Тал почесал бумажную шею и пергамент растрескался под его пальцами. Карта извиняюще пожала плечами, - осыпаюсь. Так вот, ему было двенадцать, по пути из Арта решили остановиться у одного торговца, ночь прошла хорошо, причин для паники и уж тем более для побега – не было…

-Но вы сбежали?

-Да, - кивнул Тал. – Сбежали так, что пятки сверкали. Торговец оказался сумасшедшим, таким же как Вайран или Эристос, есть такая карта, дай Целус, вы никогда не столкнётесь. Он потерял сына, мальчик утонул. Рыбачил с новыми друзьями. Что поделать, жизнь сложная штука, как говорят люди.

-И торговец решил вернуть к жизни сына, - вдруг сказал Тариус.

-Именно. Один из демонов вроде бы, занимающийся путешествиями во времени, предложил торговцу вернуться в тот день и спасти сына.

-Разве люди могут путешествовать во времени? – Усомнился Пантий. – Магия демонов по слухам вредит человеческому разуму, если мы не выпьем их эликсир или что-то такое.

-Как раз в это время, когда торговец искал способ попасть в прошлое, к нему пришёл мальчишка из Зала Отзвуков, сказал, что знает путь. Вы знаете, почему Запретные маршруты так названы? – Внезапно спросил Тал.

-Они отличаются от внешнего мира, - Марго выудила из корзины шмат колбасы и начала нарезать куски ножом, раздавая по кругу. – Время там течёт по-другому.

-Это бывшие Божественные пути. Когда боги ещё очищали мир от Великого Ничто, они бродили этими тропами туда-сюда, мечась, как белки в колесе, между континентами и островами, латая прорывы, не допуская чужих богов в свой мир. Представляете, сколько следов их силы осталось там? Достаточно, чтобы тело человека пресытилось.… Выйти оттуда сложно без посторонней помощи, особенно тем, кто ни бельмеса не знает толк в путешествиях.

-Он там потерялся, - констатировал факт Тариус. – Скорее всего, остался дольше, чем нужно и не смог найти выход.

-Его вывел кто-то из путников, - подтвердил Тал. – Но торговец уже был практически мертвецом и вот тогда-то к нему пришёл демон. Он предложил продлить жизнь в обмен на кое-какие ингредиенты для чего-то там. Это я уже потом с Переплутом узнал, - Тал посмотрел на вечереющее небо, на первые звёзды и продолжил.

-А как можно продлить жизнь? – Такая животрепещущая тема давно интересовала Пантия, как исследователя.

-А как живые карты продлевают себе жизнь? – Вопросом на вопрос ответил Тал.

-Хотите сказать, что тот торговец поглотил чью-то жизнь?

-Не чью-то, а парня, который помог ему попасть на Запретные маршруты. Демон заманил парня в ловушку, и они провели ритуал поглощения, таким образом, внутри торговца стали жить два разных человека и ничего хорошего из этого не получается. Мужчина сошёл с ума окончательно, свихнулся, создал культ Возвращения, а раз он не может попасть в нужный день, образовалась Петля. Туда-то и попадают души, попавшиеся на удочку Странника.

-А зачем ему дар «шёпота дорог»? – Тихо спросила Лира, и компания дружно посмотрела на Тала.

-Этот дар может ему помочь не заблудиться в собственной петле и выйти, наконец-то в нужный день. Страшные вещи ради благой цели.

Все молчали. Солнце давно село за горизонт, окрасив небо в синевато-сиреневые тона, кромка на границе холмов догорала белесым цветом, постепенно тускнея. Лес шумел хрустящими листьями, и чудилось, что за спинами путников разгорается ночное волшебство.

-Как разорвать этот круг и остаться в живых? – Марго отложила недоеденный кусок пирога с вишнями, есть расхотелось.

-Вот за этим вас и отправил Переплут. Сам он сейчас расшатывает Петлю изнутри культа, став частью Вечного хождения, ваша же задача найти брешь и ключ, способные разорвать круг и дать возможность представителям потустороннего мира и мира богов сделать то, что могут лишь они.

-Иначе говоря, всю грязную работу будем делать мы, - подытожил Пантий. – Давно хотел спросить, почему Лира ни с того, ни с сего сорвалась в путешествие, если Переплут сам ей написал письмо с просьбой не ходить за ним? Сколько бы ни думал, не могу понять.

-Очень просто – это работает дар, - живая карта подняла руку, и часть её осыпалась сухой трухой на глазах у всех. – «Шёпот» требует идти и бессознательно маленькая эльфийка подчинилась чужому разуму, решив, что такова её воля. Ещё один пугающий дар и, поверьте, работает он без осечек.

-Так что нам делать? – Повторила Лира вопрос ведьмы, поёжившись.

-Вам нужен последний из Путеводных камней.

Неожиданно бумажный человек сгорбился, сжался до состояния младенца, покрытого многочисленными шрамами, один его глаз выпал, прокатившись до ног Пантия, и раскололся на сто рубинов.

[1]Взываю к силам небесным, неучтённые души нашлись в культе «костей»!

Глава 19. Сад Кристальных Снов

-Поэтому я не хочу умирать, - заключила Эфирия, поднимая лапкой драгоценный камень. – Меня пугает сама мысль о распаде.

-Когда-нибудь и тебя посетит мысль о завершении пути, Эфирия, ты не можешь этот этого убежать, -Тал устало сел на пухленькие ножки и посмотрел на крошечные ручки. – Я всегда хотел стать человеком и надеюсь, там, в обители душ, мне будет дарована увлекательная жизнь.

-Разве твоё нынешнее состояние не увлекательное? – Эфирия скептически осмотрела изодранное тело карты-отшельника.

-Я изучаю старость, - уклончиво ответил Тал и продолжил свой рассказ.

Последний из Путеводных камней. Всего их насчитывалось ровно восемьдесят, по числу существующих живых карт, раз Вайрана не стало, то и путеводный камень должен был исчезнуть. Каждая карта имела свой камень, каждый камень имел своего хранителя. Что конкретно они делали, в чём заключилась цель каждого камня – никто не знал, но, когда приходило время камню исчезнуть, все интуитивно понимали его предназначение. Последний камень имел своей целью «связать» или «развязать» любую дорогу, включая Петлю Вечного Возвращения, созданную Странником Без Лика.

-Как удачно я съела этого дурня, - заключила Эфирия, - ему давно пора было перестать марать пергамент под небом.

-Эфирия, - укоризненно протянул Пантий.

-Если вас не смутит, можете остановиться у меня дома, - прохрипел Тал. К тому времени, как ночные светила поднялись над холмами, от живой карты практически ничего не осталось. – Я передам «там», - он показал на небо, - просьбу о помощи.

-Какой помощи, - фыркнула Эфирия, - мы и без помощи прекрасно справляемся. Как говорится два пузырька чернил, и мы в строю!

-Пан, даже не начинай, - зевнула Марго, - это бесполезное занятие, она тебя не послушает. Лира, - ведьма тихонько коснулась плеча, задремавшей сидя девушки, - Лира…

-Давай, я, - Тариус поднялся на ноги, слегка размял затёкшие мышцы после долгого сидения и, взяв на руки Лиру, кивнул Талу. - Пошли. Пан, захвати коней.

Отшельник остался лежать обрывками пергамента на выцветающей осенней траве. Никто не обернулся в его сторону, хотя Пантий пару раз намеревался оглянуться. Марго лишь качала головой и предупредила, что такие моменты стоит отпускать сразу, помочь они не могли, зато скрасили последние минуты и это ли не счастье, когда уходящий обретает душевный покой после дружеской беседы, пусть это и живая карта. Они шли молча до самого дома, встретившего их глубоким скорбным молчанием. Не зажигая свет и, не поужинав, компания умостилась на лавках, стоявших вдоль стен, и заснула.

-Хватит стесняться, сколько мы уже вместе…

-Да, говорю тебе – это не я!

Лира с трудом разлепила заспанные глаза. Несмотря на то, что в окно билось раннее утреннее солнце, хотелось повернуться на другой бок, укрыться тёплым пледом и снова заснуть. Глаза слипались, тело не слушалось и было вялым, способным только повернуть голову на бок, чтобы лицезреть надутое лицо Тариуса и весёлое – Марго. На столе дымились пироги, копчёная рыба, пирожки, рядом стоял кувшин молока, хлеб, сыр и корзина фруктов. В желудке заурчало и Лире пришлось свесить ноги с лавки.

-Нам опять надо туда? – Сонно пробормотала она и, тяжко поднявшись, села за стол, уронив голову на сложенные руки.

Марго быстро подошла к ней и принялась за осмотр, а Тариус отметил, что Лира выглядит неважно и всё же, не стоит откладывать их поход.

-Чем быстрее с этим разберёмся, тем лучше, - заключил он. – Кто знает, может нам удастся найти способ вытащить из тебя этот кошмарный дар. Пантий! Пантий вставай, хватит спать. Подъём!

-Аа-а, - застонали на другом конце комнаты. – Когда мы уже закончим с этим делом? Мне начинает импонировать мысль быть съеденным драконом, хоть отдохну в его желудке.

-Лет через пятьдесят отдохнёшь, один раз и навсегда, ни в чём себе отказывать не будешь.

-Спасибо, Марго, ты как всегда любезна.

Они ели молча, так и не выяснив, кто принёс завтрак. Собрав вещи и проверив запасы, спутники присели «на дорожку». В руках у Лиры был дубовый фонарь с новым кристаллом, а пустышку они продали в ювелирной лавке гнома ещё в Ветроговоре.

-Пошли.

Они вышли на улицу, не встретив ни одного прохожего, шум доносился с другого конца деревни, а домик Тала находился практически у самого выхода к холмам. Пробежав бессмысленным взглядом по окнам и не найдя ничего занимательного, Лира двинулась вслед за спутниками. Они поднялись к холмам, по тропинке дошли до того места, где должен был оставаться отшельник, но кроме россыпи драгоценных камней от него ничего не осталось. Они их не подняли. Пройдя до кромки леса, Лира почувствовала на себе чужой взгляд, но обернувшись никого, не заметила. Странное ощущение оставалось с ней до тех пор, пока её фигуру не скрыли Сумеречные паладины, открывшие дорогу к Запретным маршрутам.

-Погоди, дай я запишу.

-Целус тебя вознеси на небо, Пантий, ты, что собираешь издавать свиток загадок паладинов? Пошли! Ещё застрять, здесь не хватало.

Они стояли у начала тропы, в этот раз загадка далась им так легко, что переход между реальным миром и Божественными тропами занял считанные секунды. Им некуда было спешить, те, кто гнались за ними, понятия не имели, где искать компанию и тем свободнее себя чувствовали искатели приключений. Лира стояла, прислонившись к Тариусу, будто набиралась от него невидимой силы, способной побороть сонливость, а Марго по памяти зачитывала Пантию загадку:

«Один мудрец мнил, что всё из меня бывает,

От силы моей поля дают свой плод,

От неба я в частицах упадаю,

От жажды, мной спасён народ.

Жидка стою, бегу, тверда в мороз бываю,

Легка, но с грузом весь корабль поднимаю»[1].

«Вода» - вывел Пантий в своём свитке, специально купленном для записей загадок. Он продолжал описывать путешествие, длившееся порядка года, решив, когда вернётся в Зал Отзвуков, издаст «Заметки путешественника», выпустит их в массы и будем наслаждаться всемирной славой. У Пантия за это время было столько идей по поводу своего праздного существования, что и все не успеть перечислить. Закончив записывать под диктовку, он убрал писчие принадлежности в сумку, вооружился маленьким клочком пергамента, грифелем и замер в изумлении.

-Ага, - подтвердила Лира, прижимавшаяся к боку Тариуса, - вот и мы тут… вот…

Удивляться было чему. По словам Тала, Путеводный камень находился в Саду Кристальных Снов, находившимся под присмотром магов-сноходцев – это была их вотчина, место доступное отнюдь немногим и по специальному разрешению для предсказателей, чтецов судьбы и тех, кто, так или иначе, занят в пророчествах. В этот сад можно было попасть двумя способами: первый - через прямой запрос в Кастель[2], второй – через Запретные тропы.

-Знаете, складывается ощущение, будто мы проникли в чужой дом с чёрного хода, - протянула Марго.

-Твои слова не далеки от правды, хрестоматийная правда нашего пути, - Эфирия лианой обвилась вокруг её талии, и лицо-фонарь висело высоко над головой, как бы освещая неосвещённый путь. – Мы незваные гости одних из самых странных магов этого мира.

-Главное, чтобы нас не поймали, - Пантий подошёл ближе и протёр глаза руками, чтобы убедиться в том, что он видел. – А ещё лучше побыстрее закончить с этим камнем и сделать ноги, иначе тут сойти с ума раз плюнуть.

-Пан, судя по тому, что мы разговариваем с картой, разгуливаем по бумажным городам и слушаем, как поют камни, с головой у нас давно не всё в порядке, - Тариус усмехнулся и снова воззрился на дорогу.

Туман клубился и лишь пару минут спустя начал редеть, показывая тонкую нить дороги, по которой им предстояло пройти до самых ворот сада. Казалось, что Зеркальная тропа находится на границе между сном и явью, если бы спутники не держали рядом с собой коней и прочие вещи, то усомниться в своём физическом состоянии было проще простого. Выложенная из странного материала, дорога петляла то тут, то там, источая холодный дымок, поднимавшийся до щиколоток, порой даря слабый, призрачный свет.

-Это что? – Пантий наклонился к земле и, вверх его дёрнула сильная рука Тариуса.

-Не трогай. Это пластины из закалённого лунного золота, окроплённый слезами душ, умерших во сне. Каждый шаг, по слухам, отражается здесь лопнувшими секундами.

-Как мыльные пузыри?

-Наверно, - пожал мужчина плечами, - я не знаю, никогда не слышал лопание секунд.

-Жуть, да? – Марго подошла к самому краю тропы и заглянула в отражение висевшего рядом зеркала.

Это была тропа, унизанная зеркалами всевозможных размеров, начиная от титанических, заканчивая зеркальцем величиной с полевую мышь. В них отражались странные события, люди, места, которых ещё не существовало и, которые давно исчезли. Словно из тёмной воды выступали здания, вытягивающиеся вверх и вновь пропадая в бездонной глубине. Проходя мимо, путники видели себя в разные моменты жизни – детьми, заносчивыми подростками, задумчивыми взрослыми. Время на этой тропе не бежало и не замедлялось, компания вновь проживала свои маленькие жизни, вдыхая насыщенный запах скошенной травы, морского бриза, заснеженных гор – родной запах. Проблема появилась на середине пути, когда тропа начала расходиться веером, разветвляясь в тысячах зеркал.

-Попали мы, однако, - констатировала Лира. – Согласно гримуару, перед нами дороги упущенных возможностей и несовершённых выборов. Кажется, мы не там свернули.

-Пошли тогда назад, - сказал Пантий, но жёсткая рука Тариуса вновь не дала ему совершить глупость. – Ты чего?!

-Не оборачивайся, - посоветовал он. – Тебе не понравится, что там.

-И куда нам идти?

-У меня встречный вопрос, как нам найти камень?

-А ты помнишь, что сказал Тал?

Компания посмотрела друг на друга и приуныла. Зеркала были здесь хранилищами, чтобы выйти к саду, им надо было найти ключ. Проблема заключалась в том, что времени обыскивать сотни тысяч зеркал, не было. Марго толкнула Лиру в бок и кивнула в сторону одного из зеркал, где возле рамы, по ту сторону, лежал крошечный осколок золота.

-Я ни на что не намекаю, - сказала шёпотом ведьма, - но они попадаются слишком часто.

-Может достать?

-Пантий, ты в курсе, что случаются провалы в зеркала? По легенде это один из входов в потусторонний мир, - безрадостно произнёс Тариус. – А, если тебя туда затянет? Ты пропадёшь, где окажешься? В прошлом? В будущем? Если ты не забыл, мы сейчас на Запретных маршрутах.

-Тар, а ты душный человек, - заметил Пантий.

-Лучше быть душным, чем задушенным. Отойди подальше, а то там к тебе дама тянет свои загребущие ручонки.

И правда, Пантий едва успел отойти, как услышал режущий скрежет по стеклу. Из тёмных недр на него смотрела всклоченная старуха и тянулась своими узловатыми пальцами, стараясь вцепиться в шею архивариуса. Молодой человек инстинктивно обхватил свою шею руками и отошёл к Марго.

-А вот у этой дамочки золотых огрызков нет, - ведьма указала на низ зеркала и все разом посмотрели в то, где огрызки были. – У нас не так много времени, чтобы строить из себя благородных барышень и стесняться стащить из зеркала то, что поможет нам выйти отсюда. Или, - она посмотрела на Тариуса, - ты хочешь остаться здесь с ночёвкой? Учти, я в этом мероприятии участия принимать не собираюсь.

Размышлять и правда, времени не было. Тариус решил вытащить осколки сам. Они вновь двинулись вдоль тропы к самой развилке, собрав по пути стержень ключа.

-Не хватает головки, части вставляемой в замок и язычка.

-А ещё нам не хватало мотивации всё это быстро искать, - вдруг произнесла Лира, молча собиравшая вместе со всеми части ключа. – Зато теперь она появилась.

-О, длинная история мировых интриг, я даже знаю о том волшебном пинке, которым ты хочешь обрадовать эти заплесневелые романтические истории.

-Слишком витиевато, Эфи, я потерял нить мысли, - Пантий попытался с помощью детской считалочки угадать нужную дорогу, но выбранный путь ему не понравился. Там лежал камень.

-Грубый грифель всех летописей, обернись и всё поймёшь, - Эфирия обидчиво отвернулась от него, выставив прямо в лицо удлинившийся хвост, а голову опустила в открытую сумку, где у Лиры оставался ещё один пузырёк чернил. – Ах, вот ты где!

Троица переглянулась и замолчала. Оглядываться по совету Тариуса никто из них не рискнул, Лира осторожно коснулась пальцем своего уха и указала назад. Если бы они рискнули посмотреть, то заметили бы, что из глубины тумана на них шла толпа, скрытая плотной завесой, силуэты виднелись сквозь просвечивающий дым и, хотя видеть путники чужаков не могли, зато отлично услышали возглас:

-Селеста!

-Бедная-бедная Эхо, твоим голосом только приведений подзывать, будешь стоять во главе группы быстрого исчезновения, - произнёс мелодичный голос Селесты.

Пантий вдруг зажмурился, крутанулся на пятках и встал.

-Нам сюда, - сердце его билось, как заполошное, ладони вспотели, а голова слегка кружилась, до такой степени он не желал очередной раз вступать в перепалки, битвы, которых они на всём пути повидали не мало, но он предпочитал об этом не вспоминать. – Пошли-пошли!

-А, если…

-Марго, пошли, - кивнул Тариус, - сейчас мы должны найти остатки ключа быстрее, чем до нас доберутся.

-Тем более их много!

Двое мужчин редко сходились во мнении, но сейчас их согласованность не на шутку встревожила девушек, и четвёрка практически бежала, подгоняя коней по случайному пути. Дорога снова петляла, хотя зеркала впереди виднелись, но один поворот заставил их снова исчезнуть, начался лес из высоких, мачтовых сосен, сверкавших гранями хрусталя.

-Нашёл! – Крикнул Пантий, едва не кувырнувшись в кусты, где на ветке висела головка ключа. – Вот!

-Быстро! Пошли-пошли, дальше!

Они снова бежали, не успевая осмотреть все зеркала, из которых к ним тянулись различные существа всех времён. Один раз Лира заметила краем глаза девушку, похожую на Селесту, в руках у неё была книга Сов, а рядом импозантный мужчина благородных кровей. Она успела заметить, как над его головой закружил ворон, и острый взгляд гранатовых глаз сверкнул злобно, точно он знал, кто стащил книгу из галереи. Но вся эта картина пролетела так быстро, что лишь спустя много лет Лира могла спокойно обдумать все свои приключения, и этот эпизод всплыл в её голове одним из первых.

Обегая резкие повороты, перескакивая через внезапно появляющиеся камни, они мчались вперёд, всё дальше уходя от своих преследователей. Оставшиеся части ключа находились в таких неожиданных местах, что Тариусу пришлось вспомнить свои детские навыки лазания по деревьям, а Марго расчехлить метлу и гоняться за диковинной птицей по всему лесу, самым сложным в этой погоне было не сбиться с пути, который сверху казался движущейся змеёй.

-Знаете, - прошептала ведьма, глядя под ноги, - я здесь больше летать не буду. Этот обсидиановый кошмар будет мне теперь только в самых худших снах видеться.

Маги-сновидцы не зря не любили «чёрный ход», располагавшийся среди Запретных маршрутов. Пусть дойти до сада Кристальных Снов было задачей сложной, однако, не невыполнимой. Компания, преследуемая попятам своими недругами и имеющая цель, быстро отыскала ворота в сад. Сновидцам пришлось постараться их создать, они предполагались для богов, а значит халтурить и поставить просто деревянный забор было нельзя. Сновидцы создали чудо из тонких нитей снов, волшебные ворота, являвшиеся преддверием тайны.

-Однако, - произнёс Пантий, запрокинув голову и разглядывая мерцающие переливы снов, вплетённые в решётку ворот. – Я бы до такого не додумался.

-Поэтому ты и не маг-сновидец, - ответил Тариус, вставляя в стержень последний элемент ключа. – Будем надеяться, что там нас никто не ждёт.

-Наивный рассказ нежной девушки, - пропела Эфирия, - твои надежды безосновательны. Вы вообще помните, что за нами ведётся двойная охота? Я вот уже чувствую, чувствую, как нам будет весело и интересно, какие ждут приключения!

-Эфирия, ещё одно слово о приключениях и тебя будет ждать костёр, - огрызнулась Марго. – Когда выберемся из этой передряги, Светлые небеса, я найду себе мужчину способного триста лет сидеть безвылазно на одном месте и выйду за него замуж.

-Не боишься, что триста лет на одном месте после такого путешествия заставят тебя взвыть?

Ведьма пожала плечами, мало ли заставят или нет, какая, в сущности, разница, если в данную минуту это её мечта? Слишком долгие путешествия порой становятся каторгой, а не наслаждением.

«Вход для Богов», «Вход для взломщиков», «Вход для кошмарных существ, нашедших ключ».

-Я так понимаю, нас сейчас обозвали «кошмарными существами»? – Уточнил Пантий, когда ключ был готов, и они начали методично обыскивать ворота в поисках замочной скважины.

-Не нас, а вас, - поправила Марго, - мы с Лирой вряд ли походим на «кошмар». И не кривляйся мне тут, а то заколдую, до конца жизни с таким лицом ходить будешь.

Ключ легко вошёл в замок и провернулся. Маленькие ворота с человеческий рост, созданные внутри других, медленно отворились, открыв внезапно изменившийся вид на сад. Лира сперва не поняла, что происходит, когда перед ней развернулся полночный пейзаж тогда, как перед воротами ей чудился разгар туманного дня. Они осторожно вошли внутрь, наскоро закрыв за собой калитку и убедившись, что преследователи отстали, углубились в сад, который желал посетить каждый провидец. Сам сад брал своё начало за пятым Водопадом Забвения, там, где лунный свет никогда не касался земли. Это было страшное место – олицетворение симфонии застывших желаний, страхов и утраченных воспоминаний. Сколько всего никто не помнит после пробуждения? Все сны, все грёзы и дрёмы были здесь, скапливаясь в тени густых деревьев, похожих на мифические существа. Сад Кристальных Снов был похож на дремучий лес, усеянный снами-кристаллами. В центре сада возвышался дворец Тихой Гавани, сложенный с помощью магических камней, он стоял на границе мира снов и физической реальности. Шпили, сплетённые из медного вереска и лунной паутины, уходили высоко в фиалковое небо, где вместо звёзд мерцали сбывшиеся грёзы.

-Ходит легенда, - читала Лира, ведомая под руку Пантием, - что в зале Отражений хранится самый ценный артефакт сновидцев – Зеркало «Захвата». Оно способно в один момент поглотить в своё отражение целое государство и запереть его там со всеми людьми и зданиями. Освободиться можно лишь найдя дуб…

-Ты чего замолчала?

-…освободиться можно лишь, найдя дубовый фонарь с чёрным Камнем Полумрака, выращенного в самом сердце Пандемониума – дворца демонов.

-То есть, нужен наш фонарь и камень? – Уточнил Пантий.

-Не важно, какой фонарь, - возразила Марго, - фонарей в галерее по рассказам Лиры было с целый лес.

-А, ну да, тогда суть в камне?

Они все посмотрели на фонарь, висевший на боку одного из коней. Один раз на тропинке компания едва не наткнулась на плутонов – призрачных сущностей. Пока компания сидела в кустах роз, выжидая момент, когда проплывёт призрак, Лира шёпотом продолжала:

-«Плутоны – хранители сада, обладают способностью беззвучного пения. Их песни заставляют менять цвет кристаллов в такт биению сердца вторженца и тот, кто слышит мелодию плутона, начинает видеть сны наяву, что является опасным, ибо такой гость сада уснёт в нём навечно». Ух... такое себе развлечение. Я, конечно, люблю спать, но, чтобы вечно…

-Вот здесь ещё один артефакт, - прошептал Тариус, указывая на следующую страницу гримуара, - «Чаша Мгновения».

Чаша Мгновения, что накапливает ключевую воду из-под корней Мирового Древа Сна. Стоит лишь отпить из неё и человек теряет интерес к жизни внешнего мира, выбирая своей целью стать частью сада. Тело обращается в прозрачный камень, а душа бродит между кристаллами. Через сто лет, такой призрак становится плутоном.

-Так, а теперь вопрос на сто золотых, как отсюда выбраться? – Нервно спросила Марго. Путники успешно миновали места скопления хранителей, и вышли аккурат к чаше, способной оставить их здесь. – А то у меня складывается ощущение, что сновидцам требуются бесплатные рабочие руки, иначе нужды в таких артефактах нет.

-Да, есть возможность выйти, - кивнула Лира, просматривая страницы. – Вот! Путь наружу только один – отыскать один из собственных снов и разбить кристалл. Тогда Крайняя Северная сова, что приносит сны из реального мира в сад, укажет путь к Теневой калитке.

-Как хорошо, что у нас есть ключик, - Пантий протёр усталое лицо и присел на один из камней возле очередной скульптуры. – Найти свой сон в бесконечной веренице этих кристаллов – даже не знаю, что лучше, гулять по бумажному миру или застрять здесь.

-Эфи, а как найти Путеводный Камень?

Лира посмотрела на живую карту, чья голова торчала из сумки, заляпанная чернилами. Эфирия хитро улыбнулась, настал один из тех звёздных часов, которые она всегда любила. В этот раз жертвой стало воспоминание о городе Мастеров. С чего вдруг? Почему именно оно? Эфирия причмокнула, заглатывая последний фрагмент и торжественно произнесла:

-Вкусно, но мало.

-Эфирия.

-Тариус, ты не мужчина – ты нытик, Главный герой эпоса «О низвержении чёрных дел мастера среди скал глухих лесов Кастороса в зимний период Драконовых игр» был менее подвержен плаксивым замечаниям, чем ты.

-Прости, что?

У Лиры было такое выражение лица, словно ей дали алмазное сверло с фразой «исцели зуб дракона». Все с изумлением уставились на живую карту, которая продолжала бесцеремонно проходиться по каждому, кто ныл на протяжении всего путешествия.

-Вы не Слуги дорог, вы…

-Эфи-и, камень, - уточнил Тариус. – Либо возвращай назад, что взяла.

-Подумаешь, - она махнула крылом, - уже и пожаловаться нельзя. Ладно-ладно, камень по своей сути – всего лишь камень. Его название заключает в себе дорогу к нему. Путеводный – его сон — это карта. Вот и ищи карту. Ваша задача рассказать ему неповторимую сказку, которую он продолжит, тем самым проложив нужный вам маршрут. Кстати, история должна быть правдивой и небанальной. Если ошибётесь с сюжетом или героями, камень замкнётся в молчании на сотню лунных циклов.

-Кажется, я видел его, - произнёс Тариус спустя пару минут. – Предлагаю, сочинить сказку и пойти сразу рассказать.

-Сказка должна твориться в моменте, - ни к кому не обращаясь, хихикнула Эфирия, - я разве забыла сказать?

-Кх-м, нехорошая птица, - прошептал Пантий на ухо Марго, и та усмехнулась.

-Терпи, будем надеяться, что это ненадолго.

Ни шагов, ни посторонних сущностей вокруг камня не нашлось. Он стоял одиноко, в стороне от основных тропинок, укрытый тёмной беседкой из мрачных снов, так похожих на реальность. Артефакт представлял собой не более, чем тонкую пластину с метками, еле читающимися на крошечном, свободном от чёрного жемчуга, пространстве. Лира замерла посреди беседки от жуткой волны, не дававшей ей возможность подойти ближе. Остальные рассредоточились по краям, закрывая спинами вход внутрь.

-Кто-нибудь может пошевелиться? – Спросил Пантий.

-Я не могу.

-И я.

-И я, - кивнула Лира, ей вдруг показалось, что камень хочет преклонения и села перед ним на колени.

Загадочное мерцание иногда пробегало по поверхности артефакта, будто он был доволен. Лира молчала, пока она не ощущала потребности от камня начать слушать её сказку, поэтому девушка стала перебирать в памяти обрывки услышанных историй, легенд, мифов, но на ум постоянно приходила история её отца, матери, бедного учителя, который, в общем-то, ни в чём не был виноват, а теперь мучился в вечном кругу. За спиной Лиры шло перешёптывание, сыпались подсказки, но она отмахнулась, собралась с мыслями и начала свой рассказ.

По мере того, как разворачивалась путаная история, камень постепенно оживал. Один раз он выбросил импульс, врезавшийся в грудь Лиры с такой силой, что у неё сбилось дыхание. Слово за словом, в глубине тонкой пластины загорались точки, как обычно на карте ставили метки.

-…и, вот она спустилась в подземелье…

-Так-так-так, - прошелестел голос внутри густых ветвей беседки. – Значит, знаменитые подземелья Первого мира существуют.

Тонкая фарфоровая рука отодвинула ветку и за пределами резко вспыхнувшего контура ритуального круга сверкнули фиолетовые глаза Селесты. Она слабо улыбнулась, рассматривая занимательную картину. Четвёрка измученных путников, которых не могли поймать пятьдесят членов культа, тридцать адептов зала Отзвуков и двадцать храмовников, сидела здесь в Саду Кристальных снов, перед артефактом, могущество которого не в силах осознать своими детскими мозгами. Лира попыталась вскочить, но её резко прижали лицом к земле, заломив руки за спину, единственное, что она видела, были края белых плащей.

-Теперь вам вряд ли поможет кто-нибудь, - раздался знакомый голос Проповедницы за спинами путников. – Сейчас рядом с нами проверенные в учении члены культа. Этих троих убрать, девчонку в центр, заберём дар, и вы свободны, как кости в могиле. Никто вас трогать не будет.

-Такое себе пожелание, - пропыхтел Пантий. – Предпочитаю быть свободным как птица в полёте.

-О, за птицами это не ко мне, милый юноша, это к оборотням, но, увы, они сюда не ходят. Слишком далеко.

-А для вас слишком близко, что каждый день шляетесь здесь на вечернюю чашку чая? Ай! Больно, дурень! Ты мне руку сломаешь!

Пантий повернулся в бок и едва удержал душераздирающий крик внутри себя. Фигуры, обступившие его? и Тариуса отличались от тех, какие держал в плену девушек. Одетые в тяжёлые багровые рясы, их лица скрывали гладкие маски из тусклого металла, на которых не было ни глаз, ни рта – лишь бесконечная спираль, выгравированная на лбу. Ни звука, ни шелеста одежды не доносилось от них. Двигаясь слаженно, они походили на часовые механизмы, случайно попавшие в человеческий мир.

-Не так, чтобы близко, - вмешалась Селеста, подходя к Лире и слегка загораживая её. – Но достаточно, чтобы заглянуть мимоходом с проверкой незваных гостей. И надо же такому случиться, что именно сегодня мы все встретились тихой ночью под луной.

-Была бы я некромантом – оценила бы.

-Были бы вы некромантом, госпожа ведьма, выращивали бы Ночную лозу в Мёртвой долине. Нынче молодые последователи смерти предпочитают чёрное вино копанию в земле.

Марго нахмурилась, руки заламывали с такой силой, что у неё хрустнуло предплечье. Тариусу и Пантию приходилось ещё сложнее, на них разом навалилось по четыре адепта, удерживая лбом в землю. Освободиться не представлялось возможным.

-Где Эфирия?

-Смылась как всегда, - прохрипел Тариус, прокусывая губу до крови. Капли упали на землю, впитываясь в землю. «Отлично, одна линия нарушена», - промелькнуло у него в голове. К сожалению, или к счастью, он с Лирой был похож той чертой характера, когда самые важные вещи они оба не говорили. Это касалось убийц, подосланных на одной из стоянок возле города Мастеров, где они отдыхали, взбесившегося оборотня, с которым Тариус сражался всю ночь, пока не наступил рассвет, и юноша не обрёл своё сознание и множества других вещей, о которых не принято говорить просто потому, что так жить было легче. – Лира! Заканчивай!

Лира, несмотря на внезапное нападение сама догадывалась, что остановить рассказ нельзя. Камень внимал её голосу, доведённому до шёпота, и слушал-слушал, как губка, жадно впитывая мельчайшие подробности истории. Камень начал вибрировать в такт словам, вокруг закручивались золотые нити будущего пути, выстреливал сноп искр там, где она должна была ступить ногой, расцвечивая воздух бледной картиной внешнего мира. Но в тот миг, когда Лира произнесла имя героя, один из культистов прыгнул в её сторону, отталкивая Селесту в руки её помощникам. Его рука, неестественно длинная и серая мертвенной бледностью, метнулась из-под багровых одеяний прямо к камню. Своим порывом он сбил и тех, кто держал девушку. Она подорвалась вверх, оттолкнулась и схватила камень, как огонь, обдавший её иллюзиями. Дезориентированная, Лира отшатнулась куда-то в сторону и провалилась в кусты.

-Схватить! Не дать ей убежать! – Крикнула Эхо. – Селеста, ты! Ты на их стороне?!

-Вот поэтому ты всего лишь куратор, - с достоинством ответила капитан Ночных Теней, - это, между прочим, твой рекрут. Боюсь, глава культа не оценит сей порыв.

-Я оценю, - прозвучал низкий бас за спинами всех участников образовавшейся свалки тел в саду. – Лира, дитя моё, выходи, поговорим?

[1] Загадка, 1781 г.

[2] Кастель – крепость сновидцев, синоним магической башни для другой ветви магов.

Глава 20. Возвращение

Тариус вздрогнул от глубокого низкого голоса зычно произнёсшего фразу позади себя. Культитсты расступились и, из-за их спин выступил Странник. В отличие от остальных его маска не носила декоративную функцию, расколотая трещиной, через которую сочился золотистый свет – она скрывала маленькое солнце вместо лица, пойманное в ловушку.

Лира поднялась на ноги. В её руках вместо камня теперь была самая настоящая карта, унизанная сияющими тропами. Опасный артефакт, готовый показать, как изменить саму суть путешествий из точки А в точку Б, словно бы сама дорога становилась той самой непостижимой сказкой, которую слушал Последний Путеводный камень. Она свернула карту, убрала её под одежду и тихонько выглянула из кустов, стараясь оставить путь отступления. Все четверо прекрасно понимали, что спасти она никого не сможет, если их захотят убить. Взгляд разного цвета глаз прошёлся по земле, отмечая кривые линии, проступающие на песке в ночной мгле.

-Между прочим, рисовать надо дома и на бумаге, - заметила она дрожащим голосом, - только дети рисуют на песке.

-И не только дети, но и мертвецы, - заметил Странник. – Что же будем делать, Лира Герерро? Ты плетёшь дорогу в один конец, могу я тебе предложить более удачный вариант?

-Например?

-Ты ведь хочешь повторить моменты, давно канувшие в небытие? Встретить родителей? Прожить с ними ещё один день?

-Я бы итак с ними жила, если бы вы их не убили.

-Не я, - обманчиво тревожно произнёс Странник, - не я их убивал, это твой драгоценный дядя. Дядя Итэан. Хочешь с ним поговорить? Он здесь, рядом, всегда с тобой, ты даже можешь его увидеть. Мы даруем вечность тому пути, который ты прошла и тогда тебе не придётся больше ничего искать – ты будешь везде и всегда с теми, кого любишь.

Пока шла эта бессмысленная беседа, Марго заметила движение фигур в багровых рясах, осторожно садившихся на землю вкруг. Они клали ладони на землю и от мертвенно-бледных пальцев уходили в центр к Страннику полупрозрачные нити силы, почти незаметные обывательскому глазу. Ведьма резко вскинула голову, когда одна из нитей зарябила розовым светом, точно на её пути появилась преграда. Тариус криво улыбнулся и произнёс одними губами: «Когда всё закончится, с тебя выпивка».

Всё произошло в мгновение ока. Странник потянулся к Лире, намереваясь своими длинными руками схватить её за горло и приволочь в центр пентаграммы, сделав её и дар частью Петли, Марго выкрикнула заклинание, Селеста, заметив искажение в ключах, бросилась на перерез своим подчинённым, попутно сбив двух прихвостней Эхо, удерживавших Тариуса и это решило всё.

Тариус сразу понял, что Селеста будет защищать Лиру до тех пор, пока та не исполнит свою часть сделки. Остальные не справятся, а его знания помогут ему продержаться. Он шагнул в контур круга Странника, и в тот же миг его тело пронзила чудовищная вспышка дежавю. Каждый мускул, каждая клетка помнили это мгновение, хотя оно произошло секунду назад. Круг, удерживаемый Странником, замкнулся, глава культа обернулся в дикой ярости, сочившейся сквозь трещину маски, но уже ничего не мог сделать, выброс магии времени был такой силы, что на него слетелись плутоны и сновидцы со всех концов сада. Для Тариуса последним ярким моментом стали лица старейшин Зала Отзвуков и ужас поселившийся на них, в следующий миг время перестало быть линейным – теперь оно наматывалось на ось проклятого ритуала, словно нить на веретено. Тариус чувствовал, как его воля тает, подчиняясь вспыхивающим ключам пентаграммы. Вокруг него стали появляться фигуры в багровых рясах, и его одежда так же стала медленно алеть. Шаг за шагом, не видя ничего, кроме мёртвого цикла, начиналось Великое хождение.

«Я должен бороться».

-Тар…

Марго так и лежала на земле, обессилев при виде того, как фигура её друга, доброго и циничного старшего брата, каким он стал за время путешествия, исчезала в хороводе багровых одежд. Когда до закутка добежали старейшины и маги-сновидцы, было уже всё кончено. Культисты и сам Странник, испугавшись близкого нахождения к потустороннему миру – бежали, бросив трёх ошеломлённых горем путников. Эфирия полевой мышкой проскочила в сумку Лиры и затихла. То тут, то там раздавались крики о задержании опасных преступников, старейшины подхватывали под руки ребят и водрузив на коней уводили из сада, принося многочисленные извинения за членов ордена.

-Надеюсь, - пробасил один из глав рода, - такого больше не повториться. Ключ, пожалуйста.

Из рук Пантия забрали ключ от ворот и передали сновидцам. Их вывели во внешний мир, прямиком к острову и оставили на попечение зала. Больше никто из троицы ничего не помнил, потому как обморок не заставил себя долго ждать.

-Браннон[1] Эскурисиаль, по-вашему, кажется, что мы просим, но это дело касается членов ордена и…

-И я не вижу причин, по которым вы имеете право на содержание Лиры Солнечный След в тюрьме. Она не член ордена, не подписывала документы на вступление, здесь нет её живой подписи и отпечатка ауры. Так что все ваши притязания так же нелепы, как и удержание ведьмы. Но от барышни и голвина Турменрэля вы уже получили соответствующие замечания, теперь хотите…

-Эскурисиаль в сторону.

-Ах!..

-Ещё хоть раз коснёшься волоса на её голове – скормлю акулам. Тем более, что здесь близко.

-Нэос!

-Что! Повесить его на фок-мачте и дело с концом! А вообще, что мы тут болтаем, я сам сейчас…

Шум нарастал, и Лира с трудом разлепила слипшиеся ресницы. Чудная картина открылась перед ней. В комнате, где она останавливалась во время своего визита в Зал Отзвуков, стояло, по меньшей мере, восемь или девять мужчин, двоих она знала – это были лекарь, который её лечил и отправил с ней Марго и второй, который устроил прогулку по лабиринту. Ещё в комнате находился, глава Адбар и двое старейшин, приятным было видеть избитое лицо Аусана Зири. Среди всех выделялся своей внешностью один из эльфов: высокий, с чистым серебром волос, он был очень похож на покойную матушку Лиры. Его глаза цвета зимнего неба были устремлены на старейшин, точно мужчина прикидывал, уместятся ли все трое на фок-мачте или подойдёт ближайший дуб. Ещё один эльф методично проверял вещи и откидывал Эфирию в сторону, когда живая карта пыталась пролезть к Лире на кровать.

-Не мешай ей, - сказал эльф, поднимая Эфи на руки и выбрасывая в окно второго этажа. – Она отдыхает.

-Кх-м.

Лира попыталась возразить против столь бесцеремонного обращения с живой картой, но получился лишь невнятный хрип. Однако, и этого хватило, чтобы привлечь всеобщее внимание. Турменрэль быстро подошёл, склонился над Лирой, проведя рукой над телом:

-Очень слаба, но лихорадка отпустила. Я пойду на кухню, сделаю лекарство, и к слову, - сказал он уже стоя в дверях, - попрошу всех шумных гостей покинуть помещение. Девочке нужен отдых.

-Слышал?! – Подскочив с кресла, молодой парень с тёмно-синими волосами и серебряной серьгой в ухе в виде грифона, в два прыжка преодолел расстояние до старейшины Зири, взял его за шкирку и пинком отправил вон из комнаты. – Нашей красавице нужен покой!

-Нэос, - повторил другой мужчина, стоявший возле шкафа. Его взгляд методично перемещался с одного действующего лица на другое и снова возвращался к парню. – Пока что ты здесь самый шумный. Уймись. Сядь с Лирой.

-Что я могу поделать, если он меня раздражает, - уже тише ответил Нэос и подошёл к девушке. – Ну и заставила же ты нас побегать. Сто двадцать семь лет не ходил по земле, а тут марш-бросок от Севера до Юга. Давай так далеко ты больше гулять не будешь, у меня ноги быстро устают, - пожаловался он, садясь на кровать и обнимая Лиру так, что она оказалась, прижата к его груди лицом к гостям.

-Лучше бы у тебя язык быстро уставал, - покачал головой мужчина.

-Арфэн Руэрейдхэль, - вдруг произнёс эльф, выкинувший вон Эфирию, - вы ничего не хотите добавить?

Руэрейдхэль молчал. Он внимательно слушал всё то, что говорили представители Морских Призраков и те, кто имел честь помочь Лираэль в городе Мастеров, и ему отнюдь не нравилась обстановка, в которой она находилась. Эльф поднялся со своего места возле изножья кровати, подошёл к главе Адбару, и в голове е него пронеслась картина, как он одним махом снимает эту дурную голову с плеч. Ведь ему было чётко сказано - не трогать её.

-В скором времени с вас будет спрос, - по комнате пролетел голос, похожий на шелест листьев в бурю, завораживающий и пугающий. – Первый, когда приедет глава клана Солнечный След, второй, когда прибудет заместитель Морских Призраков. Я бы на вашем месте повесился на колокольне в знак покаяния.

-И третий, - дверь за спинами серых на лицо старейшин открылась, и в комнату вошёл лекарь с подносом в руке, - спрос за ведьму я проведу немедленно. Сигдх, - он протянул мужчине, осаждавшему Нэоса, лекарство и отошёл в сторону. – Прошу, господа, я жажду выделить вам толику своего внимания.

Когда за всеми тремя закрылась дверь, оставшиеся в комнате мужчины молча развернулись и посмотрели на Лиру. Она допила лекарство и теперь клевала носом в руках Нэоса.

-Положи её, она устала, - прозвучал в тишине комнаты голос Руэрейдхэля.

В следующий раз Лира очнулась ночью. На столе возле окна одиноко горела свеча, здесь же, рядом на стуле сидел Руэрейдхэль и читал записи Пантия, стоявшего на коленях перед эльфом, вытирая разбитый нос. Нэос спал возле входной двери, обняв длинный двуручный меч, явно не подходивший для морских сражений.

-Воды?

-Не надо, - прохрипел Пантий.

-А я и не у тебя спрашиваю. Лира, воды?

-Кх, кх-ха, да.

Руэрейдхэль поднялся со стула, налил воды в хрустальный стакан из такого же графина на серебряном подносе и приподнял девушку, чтобы она смогла промочить горло. Опустившись на подушки, теперь она могла понять, что у неё была высокая температура, озноб, кашель и очень болели руки. Эльф осторожно коснулся разгоряченного лба прохладной рукой и пересел на край кровати.

-Давай вот так, - он положил её руку себе на запястье, где начинались манжеты рубашки, - если будет плохо, просто потяни, а я пока побеседую с твоим другом.

-Это вы его так? – Просипела Лира.

-Нет, это его мальчишка Аусан с лестницы спустил.

Лира перевела взгляд на Пантия и тот хмуро кивнул.

-Собака бешенная, сам с синяками ходит, видимо решил расширить себе компанию.

-А Марго?

-За ней присматривает голвин Турменрэль. Она тоже спит. Вы нас ребята здорово напугали, но все вопросы потом. Спи, головную боль я снял.

-А…

-Потом.

Но Лира резко села, слегка пошатнувшись, устало протерев лицо руками, она откинула со лба волосы и сказала:

-Знаете, давайте, сейчас поговорим, а то у меня, если честно уже спина устала лежать.

Лира не уточнила, какая часть спины устала, просто ей требовалось встать и походить, что она и сделала. Пока мышцы ног вновь привыкали к движению, Пантий, с молчаливого разрешения эльфа, поведал ей о том, как их забрали из Срединного мира. Как выяснилось позже, компанию привезли под усиленным конвоем из более пятидесяти человек и эльфов, что в свою очередь повергло в шок Зал Отзвуков, у них просто не было возможности расселить всех в комнаты и лицам младших звеньев пришлось довольствоваться шатрами на луку, сразу за мостом.

-В общем, - замялся архивариус, - Тариус… ушёл. К-карту у нас отняли и Эфирию тоже. Её поместили под колбу с магическим давлением. Теперь наша Эфи на всех смотрит, критикует и не может выбраться.

-Тариус… Тар, когда мы сможем помочь душам, заточенным в Петле? А моё…? – Лира посмотрела на Руэрейдхэля. – Я ведь проклята.

-Ты не проклята, это дар, к сожалению, мы не успели добраться до сестры раньше, чем это сделал Итэан со Странником, - бессильно произнёс эльф и притянул к себе Лиру. – Ты моя кровь, девочка, хочешь того или нет, я буду тебя защищать и этот дар мы тоже постараемся вынуть из тебя, чтобы ты, наконец, обрела свою волю, а не подчинялась дорогам, как их служанка.

-Это возможно? – Тихо спросила она.

-Да, возможно, боги к счастью не дают ничего так, чтобы потом не могли забрать назад и условия переноса дара тому доказательство.

-Но Лире надо умереть, чтобы передать дар, - вмешался Пантий. – Как его вытащить без… без…

-Убийства? – Уточнил Руэрейдхэль. – Для этого нам надо найти тех, кто всё это начал и первого носителя дара.

-Как?!

Руэрейдхэль ничего не сказал, он продолжал обнимать Лиру, пока в комнату не зашёл старейшина Жиази и криво усмехнулся:

-Вот так сюрприз. Давно не виделись арфэн Руэрейдхэль или вы уже заняли пост главы рода?

-Наш отец здравствует, он ещё молод и полон сил. Наша раса живёт очень долго, а вот вас думаю, стоит поздравить. Столько лет борьбы за пост.

-Благодарю, - кивнул Жиази, пройдя в комнату и садясь на свободный стул у окна, где до этого сидел эльф. – Итак, Эфирия просветила нас в красках по поводу этого сумасбродного путешествия в поисках Хозяина Троп, теперь мне бы хотелось поподробнее узнать об этом. Лира, как прескверное самочувствие?

-Ужасное, - прохрипела она и совсем обмякла в руках дяди. – Голова болит.

-Это нормально, давай-ка, ложись, - эльф уложил Лиру в постель и прикрыл одеялом. – Вы путешествовали по Срединным землям, где, бродят божественные сущности, последствия ваших гуляний нам ещё предстоит, будет осознать и предотвратить.

-Последствия? – Пантий широко зевнул даже, не прикрыв рот рукой. – Мы просто побывали пару раз по ту сторону, какие могут быть последствия?

-Вы даже не заметили, как прошло пять лет.

Гробовая тишина заполнила комнату, единственным звуком, извещающим о наличии жизни в пространстве, были ночные сверчки. Пантий, до сих пор, сидевший на полу, поднялся и отошёл к Жиази, ища опору в его лице. Он взглянул на мужчину и заметил на лице старейшины раздражённость.

-Ты знал, - возмутился Пантий. – Ты знал и ничего нам не сказал! Я ведь подходил к тебе перед своим уходом с Лирой! Ты должен был меня предупредить!

-А толку? Как будто у вас были варианты туда не ходить. Ты сам посуди, как бы вы узнали обо всех проблемах и о том, где искать Хозяина Троп, если бы не пошли в Срединные земли? Думаешь, я молчал просто так? Это была просьба наставника…

-Наставника? Какого наставника, - нахмурился Пантий. – Погоди… Это случаем не тот, который к Лире во снах приходил, чаи гонял? Он! – Архивариус хлопнул по колену. – Он! Где он, я его сам убью!

-Пан!

Стук в комнату прервал нарастающий спор. В проёме показалась заспанная головка Марго с помятым выражением лица, точно она мгновение назад вскочила с подушки и помчалась в комнату Лиры. Она осмотрела коридор и проскользнула внутрь.

-Учитель спит, - прошептала она и скользнула в кровать Лиры, чтобы отогреть ноги. – Вы слышали, что эти старики решили уничтожить камень?

-Глупость с их стороны, - высказался Руэрейдхэль. – От того, что камня нет ситуация, запущенная по инициативе потусторонней администрации, не разрешится в мгновение ока. Думаю, - пожал плечами он, - она вообще не разрешится.

-Что нам делать?

-Пойти спать?

-Слушайте, - Пантий наклонился в сторону эльфа и прошипел, как дикий кот, - хватит отсылать нас спать, скоро рассвет. Надо что-то решать. Отоспаться, как говорит наша ведьма, мы и на том свете успеем.

-Умничка, Пан, - Марго расплылась в улыбке, - всё-таки столько лет под моим началом не прошли зря.

Пантий скривился и отошёл обратно к окну. На удивление, решение пришло к старейшине, который, казалось, должен быть против их команды по уничтожению Петли. Он помог составить план и даже взял на себя сбор провизии. По его словам, время уничтожения карты оставалось в секрете от всех кроме круга старейшин.

-Почему вы нам помогаете? – Спросила Марго, зевнув и прикрыв рот рукой.

-Я помогаю не вам, просто возвращаю долг, арфэну Руэрейдхэлю.

-А за что? – Ведьма перевела взгляд на эльфа. – Вы разве были знакомы?

-Вы тогда ещё не родились, - вмешался старейшина, отгораживаясь от дальнейших расспросов. – Дела давно минувших дней, но долги стоит возвращать, чтобы они не перешли в следующую жизнь.

-Вы, правда, в это верите?

-А вы нет?

Марго пожала плечами, она не верила в прошлую или другую жизнь. Ей нравилось быть ведьмой, ей нравилась эта жизнь, ей нравились люди вокруг, ей даже нравился Тариус… Тариус. Она посмотрела в окно, где первые лучи солнца медленно освещали предрассветное небо. Чудилось, что их уход был только вчера, во дворе шумела листва деревьев, над головой расцветали осенне-зимние пейзажи, охватившие далёкий север и Озёрный край. Они молчали до самого удара колокола, прозвучавшего посреди утренней тишины. Вопрос кражи артефакта и карты был решён. Жиази распрощался со всеми, прихватив Пантия, и двинулся вглубь острова к корпусу старейшин. Им двоим, предстояло отвлечь главу и его помощников от Марго и Лиры, на плечи которых легла непростая задача выкрасть необходимые предметы.

-Почему мы? – Возмутилась Марго.

-Пантий не сможет – он должен убедить всех, что его преданность всё ещё в руках ордена, эльфы будут прикрывать ваш отход тем, что арфэн Лираэль требуется срочная помощь лекарей Эльфийских лесов, и не думаю, что это так уж далеко от правды, - Руэрейдхэль кивнул, подтвердив правдивость слов Жиази. – Остаётесь вы двое, слабые и беззащитные дамы, неспособные без мужской помощи поднять вилку со стола.

-То есть о нас так плохо думают?

-А почему нет? В свете жертвы, принесённой культу Вечных, вряд ли кто-то усомниться в обратном.

Упоминание о Тариусе, пусть в столь завуалированной форме вновь причинило боль сердцам спутников. Значит ли, что их отношения закончились с его уходом? Сможет ли он продолжать бороться, пока они прохлаждаются здесь, в тени далёкого острова на границе Истанских степей? Все разошлись, Лира проснулась спустя час после ухода незваных гостей и долго беседовала с дядей о своей семье, которая подверглась страшному испытанию по вине того, кто покинул этот мир давным-давно. В середине разговора к ним присоединились члены клана Морских Призраков и, наконец, вся семья была в сборе.

После обеда через младшего помощника архивариуса Лире и Марго была передана записка: «Цель – Город На Краю Дорог. Выход ночью, через Забвенное болото». Сборы заняли меньше двух часов, все действовали так слажено, что у Лиры закралось подозрение, действительно ли два чуждых друг другу рода были в большой ссоре.

-Собралась? – Марго заглянула в комнату к Лире.

У ведьмы сложилось странное ощущение, будто девушка перед ней совсем не изменилась, но стала гораздо взрослее, чем она встретила её в первый день их знакомства. Лира заметно подросла и стала одного роста с Марго, её косы уже имели плетение гораздо сложнее прежнего, простая одежда выглядела изящнее, из волос исчезли перья и цветы, остались лишь ленты, и появилось молчание. Это уже не была та вечно щебечущая девчушка, боявшаяся одиночества, как бы не стремилась к нему, а юная благородная эльфийка, случайно примкнувшая к их путешествию.

-Выдвигаемся?

-Да, - Лира оглянулась по сторонам, проверяя всё ли взяла. Внезапно у неё сложилось впечатление, что она сюда больше не вернётся, точно, как и в галерею. На этом её пребывание здесь окончено. – Марго, у тебя бывает предчувствие?

-Это то, чем обладают все ведьмы. Ты не ведьма, но в тебе течёт кровь волшебных существ, думаю, что это естественно обладать неким чутьём.

Лира ничего не ответила. Кивнула и обе они вышли в коридор, спустились вниз по лестнице, и очутились на улице под тёплым дуновением ветра. Охраны толком не было, группы путешественников ходили между корпусами Зала как обычно и вряд ли подозревали о нахождении полумифической живой карты на острове и могущественного артефакта, способного создать сотни петель времени, так и разорвать ту, что мучает сотни жизней.

Лира и Марго передали свои вещи Нэосу, пытавшемуся навязаться им в помощники, но девушки отказались, а сердобольный Сигдх увёл парня подальше и дал задание проконтролировать сборы всех участников группы.

-Так, - Марго присела на скамейку в одной из ниш, находящихся снаружи каждого корпуса, в укромных уголках, где члены ордена могли спокойно отдохнуть от летнего зноя. – Ты была в кабинете главы, помнишь, где он находится.

-Я не была в самом кабинете, Пантий тогда оставил меня в зале на первом этаже, а сам пошёл наверх. Лестницы, скорее всего, спрятаны в скрытых нишах за стеллажами с книгами.

Марго кивнула и показала ей план помещений, переданный Пантием через голвина Турменрэля, специально зашедшего к нему под предлогом осмотра после гуляний в Срединных землях. План был прост, после вечерней трапезы они должны были выйти через тайных ход в стене с другой стороны башни и выйти точно во внутренний сад.

-Но сначала, предлагаю зайти на беседу к главе Адбару, чтобы оценить обстановку.

Глава был не слишком рад их видеть, однако, слегка расслабился, услышав, что девушки не претендуют на выдачу Эфирии и Путеводного камня, а зашли попрощаться. Пока Лира выражала всяческую благодарность за ту настойчивость, которую проявил глава по отношению к их поискам, Марго методично сканировала пространство внутренним зрением и запоминала каждый вариант, способный помочь им в краже артефактов. Когда девушки покидали первый библиотечный зал корпуса старейшин, они столкнулись с Жиази. Мужчина не подал вида, что как-либо с ними связан, взглянул высокомерно и направился к главе обсуждать снаряжение следующей группы, желавшей отправиться исследовать южные земли.

-Готовы?

Пантий подошёл с подносом в руке. Сегодня Зал приветствовал их, как уникальную группу из трёх человек, прошедших весь континент с севера на юг. Повара постарались на славу, так как к их трапезе присоединились представители морского народа и таинственные жители леса, о которых многие путешественники только читали в срочных новостях и слышали от своих более удачливых товарищей.

Перед Лирой стояло блюдо с тушёным фениксом и жареными овощами, тутовый пирог, варёные яйца, запечённый пирог с капоном[2] и инжиром, кувшины медовухи, свежие овощи и сезонные фрукты, чёрный хлеб с изюмом и душистыми соцветиями лаваранда[3].

-Слышали? Говорят, существует странный город, где пропадают люди…

-На другом континенте провозгласили первого короля, вроде бы назвали страну – Свертисон…

-В городе Мастеров создали набор священных колокольчиков для статуи Бога-Кота, вроде храниться будут…

-Я слышал о личе, дети Смерти упустили его, когда практиковались в призыве на кладбище…

И снова полились рассказы о том, кто, где был, что видел и слышал. Лира молча ела пряное мясо феникса, между делом поглядывая на дядю и Марго, сидевших рядом, но абсолютно друг на друга не смотрящих. Они сидели до последнего, создавая вид, что вся компания увлечена занимательными разговорами об Эльфийских лесах, раскиданных на каждом континенте и объединённых системой порталов. Через какое-то время, Марго поднялась и вышла с тремя Призраками, давая понять, что операция началась.

Лунный свет, пробиваясь сквозь витражное окно первого зала, выстелил серебряную дорожку прямо к входной двери. Марго на цыпочках прошла к стене, где располагалась лестница и ждала, когда Лира отопрёт внезапно закрытую на замок лестницу.

-Это ж надо было додуматься, запирать дверь на лестницу, - возмущённо шептала ведьма, - как будто запереть дверь было недостаточно. Мы ведь «якобы уехали».

Сердце билось громко, отдаваясь гулом в ушах. Наконец, замок поддался, и открылась дверь, позволяя ночному свету мимолётно осветить тёмное пространство, где по всем предположениям должна быть лестница. Они поднялись на самый верхний этаж и сверились с картой.

-Вот здесь должен быть люк, - Лира указала на место в центре коридора, помеченное крестиком.

Они сделали всё, как было сказано старейшиной Жиази, найдя камни, девушки нажали последовательность камней в полу, и бесшумный люк приоткрылся. Они переглянулись и прислушались к далёким шагам на улице. Внизу, в круглой крипте, их уже ждали.

-Вы… Вы… Мои отважные истории великих свитков человечества! – Восторженно прощебетала Эфирия, голос её, однако, был тихим, не выходившим за пределы тайной комнаты. – Я знала, что вы не бросите нас с этим чудиком одних.

-Тсс, помолчи.

Эфирия понятливо кивнула. Живая карта, развернувшаяся во всю ширь в стеклянном кубе, начала сжиматься. По её обновлённой шёлковой поверхности бежали огненные реки, дымились фиолетовые вулканы, а леса из изумрудной пряжи шевелились, будто дышали.

-Это что? – Ошеломлённо спросила Марго, указывая на неторопливо ползущие точки по континентам.

-Караваны путников, - гордо прокомментировала Эфирия. – Поглощение живых карт проходит множество этапов и вот результат. Нравится?

-Тебя бы сдать в какую-нибудь коллекцию к богатею, - мечтательно произнесла ведьма, - сколько ж денег получили бы. Можно хоть всю жизнь не работать.

-Эй-эй! Я не продаюсь. А теперь, вытаскивайте нас отсюда!

Марго достала нож и осторожно поддела дно куба тонким лезвием. Как только крышка поддалась, Эфирия вздрогнула от холодного дуновения из люка. По ней пробежала рябь, и из «моря» высунулась крохотная голова кита, выпустившего фонтанчик серебристой пыль. Эфирия свернулась в свиток и прыгнула в карман плаща ведьмы. Лира тем временем схватила камень-карту, лежавший на постаменте отдельно от Эфирии, и вздрогнула от оглушительного звона колоколов.

-Подставили! – Взвизгнула Эфирия из плаща. – Коварные душонки книжных червей!

Девушки метнулись к выходу, но путь преградила резко опустившаяся решётка. Марго выругалась сквозь зубы, а Лира едва не выронила вспыхнувшую огнём в руке карту.

-Нам туда, - бросила она и помчалась к постаменту. Камень направил их точно к потайному ходу из крипты. Раздался глухой удар и постамент опустился вниз, став лестницей. Они выбежали во внутренний двор и видели, как из трапезной по открытой галерее мчались дозорные во главе со старейшинами.

-Нам крышка, - прошептала Марго в панике, - и, причём от гроба.

-Пс-с! - Эфирия змеёй выползла из кармана плаща и обвилась вокруг руки ведьмы. – Нам туда.

Они выскочили через увитый плющом скрытый выход в стене и помчались со всех ног к конюшне, где по карте, числился тайный лаз. Девушки стремительно влетели в приоткрытые двери под мерный храп скакунов, нырнули в сено, пролезли под полом и вылетели в расщелину, которая петляя, вытолкнула их точно в озеро на уровне метра высотой.

-Ну, начинается, - завопила живая карта, резко взлетая, пока вода не успела сомкнуться над ней. – Думайте, куда ныряете! Там рядом был лаз на поляну!

-Эфи, ради будущей жизни, помолчи, - отплёвываясь, процедила Лира.

Удачей был и тот момент, что на мосту их поджидали. Когда раздался всплеск, Нэос свистнул ожидавшим спутникам и мужчины начали доставать верёвки, сразу спуская их вниз. На переодевания времени уже не было. Подогнав агаловых[4] коней, команда, начинавшая путь к Городу на Краю Дорог вместе с Лирой и Марго, помогла девушкам взлететь на породистых эльфийских скакунов, и все двинулись в путь. Лира напоследок обернулась. Обитель ордена пылала огнями тревоги, но погони ещё не была выслана. Путеводный камень запульсировал, прокладывая маршрут к Забвенным болотам.

[1] Браннон (эльф.яз) - господин

[2] Капон – это самец курицы , кастрированный или стерилизованный физически или химическим путем для улучшения качества мяса , а в некоторых странах, например, в Испании , откормленный принудительным кормлением. В данном контексте, мясо петуха в пироге с инжиром.

[3] Лаваранд – синоним лаванды, отличается цветом. К концу сезона цветения приобретает индиговый оттенок.

[4] Агаловые кони – одна из элитных пород, выведенных эльфами. Высокие и жилистые, они имеют отличную выносливость. Отличительной особенностью является их окрас. Блестящая шкура часто сравнивается с блеском отполированных камней. Самыми дорогими являются кони окраса «изумруд», «агат», «аметист» и «ночь».

Глава 21. Город-спираль Ороборос

-Вам здесь не место, вам здесь не место! В смысле «нам здесь не место», - бубнила Марго, присаживаясь на песок. Она устало вытянула ноги и грустно уставилась на поношенные ботинки. Турменрэль встал рядом и выудил из дорожной сумки новую пару лёгких кожаных ботинок. – Спасибо, - кивнула она и продолжила, - нет, ну ответите мне, как нам выбираться из всего этого?

-Марго, вспомни, что они там бурчали себе в бороды: «Здесь вы не умрёте, но и не родитесь. Вечно находитесь в становлении, в моменте «было» и «будет». Ищи выход не вперёд, а назад, туда, где зациклен времени ряд». По-моему, у них со стихами не очень, да?

-Как будто у тебя, Нэос, со стихами было «очень», напомнить, как тебя выставили с должности менестреля?

-«Зациклен времени ряд» - это петля? – Спросила Лира.

-Скорее всего, - Руэрейдхэль дал племяннице бурдюк с водой и погрузился в думы.

Эльфы на диво оказались не многословными, больше всего болтали между собой Морские Призраки и Марго, им было что обсудить, о чём вспомнить, так как ведьма в своё время обитала в тех местах, где сейчас проживал клан. Они делились новостями об общих знакомых из соседних деревень, шутили по поводу неудачных осенних ярмарок и о том, что их земли вскоре будут заселяться представителями новой расы. Лира сидела рядом с эльфами и всё больше ощущала некую отчуждённость, словно она росла и вместе с тем росло её восприятие мира.

Ей вдруг вспомнились Забвенные болота. Они добрались до них быстрее, чем в любое другое место, Марго предположила, что Эфирия своими силами сократила их путь и буквально вытолкнула в нужное место. Это произошло столь внезапно, что никто не успел опомниться: ещё минуту назад путники скакали посреди тёмных густых лесов, как вдруг земля под копытами коней превратилась в чавкающую, зловонную жижу. Туман, густой и липкий, как паутина, окутал их со всех сторон, скрыв малиновое небо и солнце, превратив мир вокруг в тошнотворный розовый пейзаж. Воздух был наполнен тяжёлым запахом гниющих трав и кристальной стоячей воды, а тишина, нарушаемая лишь мерным бульканьем пузырьков, порой доносила странные обрывки фраз, которые своим едва уловимым шёпотом давили на уши сильнее любого крика.

К сожалению, компаса у них больше не было, а те, что имели эльфы и Призраки – не работали. Стрелки бешено вращались, указывая в разные стороны света, то становились тяжёлыми и тянули руки вниз. Один из таких компасов совсем пришлось выкинуть в болото, тогда-то у Лиры первый раз за долгое время волосы встали дыбом, когда из воды резко высунулась рука и утащила предмет на дно.

-Осторожно!

Нэос схватил за локоть Марго, когда ведьма чуть не врезалась во внезапно возникшее перед ней дерево. Путники теперь выставляли руки вперёд, чтобы хотя бы так ощупать пространство перед собой. Иногда им попадались деревья, кривые и узловатые, поросшие седым мхом, тянувшие к ним свои корявые ветви, словно пытались схватить. Постепенно пришло осознание, что им едва ли повезёт выбраться из этого уголка мира и, найдя относительно сухой участок, Лира с раздражением вытряхнула живую карту на свет божий.

-Ну и что ты можешь сказать в своё оправдание? – Взревела Марго, хватая Эфирию за хвост.

-В своё оправдание я могу сказать всё! Между прочим, я вам тут бескорыстно, исключительно по доброте картографической, помогла попасть в нужное место раньше, чем вас потрепали стрелы этих жертв словесного творчества! А ты ещё имеешь ко мне какие-то претензии?

-Эфи, мы в болоте!

-Мы на свободе!

-В болоте!

-В нужном болоте, смею уточнить.

-А как-то дислоцироваться в менее топкую местность есть возможность или ты предпочтёшь законсервироваться здесь? Если здесь, то скажи заранее, я сочиню эпитафию в твою честь.

Эфирия скосила на неё глаз и прицыкнула невесть откуда выросшим языком. Весь вид живой карты говорил о чувстве полного негодования в отношении ведьмы.

-И ты позволишь этой ведьме меня оскорблять?

-Если мы попадём туда, куда надо, то времени оскорблять тебя у неё не будет, - ответила Лира и посмотрела на карту-камень.

Следующая точка уже вовсю двигалась без их позволения, она устремлялась вглубь болота и остановилась возле метки, обозначенной как «Город Некро». Постепенно вся компания угомонилась, Эфирия теперь сидела на плече Неоса и вовсю занимала его своими рассказами о правильном черчении и составлении морских путей. Выход из болота был странным, просто в какой-то момент вязкая жижа под ногами сменилась твёрдым, но потрескавшимся серым камнем, а туман, который часами шептал им в уши пугающие фразы, рассеялся, будто его сдуло невидимым дыханием. Лира затем долго не могла отделаться от ощущения липко сырости на коже и розовый цвет на долгие года стал для неё синонимом кошмара. Когда же они вошли в ворота города Некро, первое, что сделали путники – помолились. Здесь не было рассвета и заката – только сумерки, разбавленные фосфоресцирующим светом.

-Теперь я буду знать, как выглядит крышка от гроба, - тихо произнесла Марго.

-Это саркофаг, - поправил её Сигдх и первым вошёл в город.

-А мы точно правильно идём? Вообще, зачем мы идём?

-Я тебе потом расскажу, - Лира повернулась на пятках и осмотрелась.

Вокруг, везде и всюду – город являл собой место, где само понятие «жизнь» казалось неуместным. Некро был городом, построенным из надгробий, саркофагов и усыпальниц. Улицы мостились плитами склепов, а вместо привычных коричневых стволов деревьев, здесь каждая ветка напоминала уголь, а на концах мерцали бледные искры, похожие на души светлячков. Чем дальше вглубь шли путники, тем больше домов-мавзолеев они встречали на своём пути, они теснились друг к другу, наглухо закрытые с различными эпитафиями на входных дверях. Каждый шаг отдавался эхом, точно компания вошла в храм.

-Здесь есть кто-нибудь? - Раздался внезапно голос Неоса в неподвижной тишине.

-Болван! – Сигдх ударил его по голове и показал кулак. – Ты, что не читал древние свитки с рассказами путников? Вот с этого вопроса обычно всё и начинается!

-Тихо!

Руэрейдхэль приложил палец к алым губам и показал в бок, туда, где похожие на капли крови гранаты свисали с дерева до самой земли. Гробовую тишину нарушили шорохи, среди зарослей чёрных деревьев явственно проступали высокие бесформенные фигуры, сотканные из переплетённых корней и призрачных цепей, волочившихся за ними. У них не было лиц и, поначалу, Лира с перепугу приняла их за последователей культа, но Руэрейдхэль положил ей руку на плечо и мотнул головой. Каждая фигура несла в руках песочные часы, в которых перестукивалась мелкая крошка. Лира вдруг вспомнила своё первое знакомство с паладинами и невольно взглянула на фонарь, перекочевавший с коня на пояс Руэрейдхэля.

-Они готовятся к уходу, - сказал он так тихо, что едва его голос можно было услышать, однако, все присутствующие сразу уловили слова. – Паладины, осознавшие свою жизнь и отпустившие свои невыполненные дела, последние дни проводят здесь. Я лишь слышал об этом городе, но не думал, что выдастся шанс увидеть его вживую.

-А что это? – Нэос указал на фигуры, медленно бредущие к ним.

-Хранители Концов. Ещё одна пограничная застава между жизнью и смертью.

Один из Хранителей, самый высокий, с часами, где песок уже почти пересыпался, остановился напротив Лиры. Он не делал никаких движений, но от него повеяло такой всепоглащающей пустотой, что у девушки перехватило дыхание. Эльфы тут же закрыли её собой. Она вдруг поняла, что здесь её не спросят кто она и откуда. Здесь было только два решения, принимаемые по-своим странным порядком: дозволено или не дозволено. Голова Хранителя прошла сквозь грудь Эскурисиаля и произнесла высоким писклявым голосом:

-Вам здесь не место. Здесь вы не умрёте, но и не родитесь. Вечно находитесь в становлении, в моменте «было» и «будет». Ищите выход не вперёд, а назад, туда, где зациклен времени ряд.

С этими словами позади компании открылся портал, и мощный толчок буквально выкинул их из города-кладбища. Теперь все они переводили дух, сидя возле обычного дерева, на обычных камнях и любовались обычной травой.

-Мне кажется или здесь этого домика не было?

Нэос сидел спиной к дереву, тогда как остальные лицом, и он мог прекрасно видеть, что творилось на дороге позади остальных. Домик, о котором шла речь, ещё секунду назад, лежавший в руинах, внезапно стал самостоятельно отстраиваться, а точнее омолаживаться? Будто время повернулось вспять. Трещины на стенах затягивались на глазах, битые камни срастались в монолит, а стёкла соединялись и появлялись в цельных рамах. Все подскочили на месте, Эфирия резко взлетела над головами и с криком: «Лира! Книга!» - отлетела куда-то на мокушку дерева. Из сумки, точно змея, бочком выползла книга Сов, до сей поры, забытая путниками, она решила о себе напомнить. Полетев к Лире, книга распахнулась на одной из страниц:

-«…за Целуса – спасибо». Что это значит? – Лира обернулась ко всем. – Что это значит?

-Мм-м, за мир – спасибо? – Предположил Нэос.

-Не за бога ведь, - хмыкнула Марго. – Лира, ты ещё не рожала.

-Есть легенда, - внезапно сказал Сигдх.

-Ой, нет, снова твои бабушкины сказки, не начинай, - простонал Нэос. – Этим историям поверят только пятилетки.

-Ты верил.

-Мне было шесть.

-Так что за легенда? – Лира внимательно наблюдала, как книга, перелиставшись, выплюнула на землю маленький осколок, нырнула в невесть откуда взявшуюся трещину в земле и была такова. Она подняла осколок и повертела в руках. Ничем ни примечательный кусочек странного камня голубого, как небо цвета, но Лира вдруг поняла, куда ей надо. Но потом…после всех этих приключений, её освободят от дара. «Спасибо, Целус», - вдруг подумалось ей. – «Я, честно-честно, буду теперь вести жизнь такую, какую и должна: яркую, светлую, в мечтах о будущем. Прошлое останется прошлым». Она повернулась к дяде, и эльф одарил её ласковой улыбкой:

-Да, порой одно мгновение многое значит.

-Легенда, - прервал их Сигдх. – Гласит, что раньше, до появления первых людей и иных рас, в этом мире существовали только Боги. Они творили мир, природу и животных. Целус – тот, кто взрастил мир из небесной звезды, решил отдохнуть после тяжёлых дней труда и улёгся на скалах возле Первого моря.

-Там сейчас стоит храм в его честь, - вспомнила Марго. – Но он такой маленький.

-Это сейчас он маленький, - не согласился Сигдх. – А всё потому, что давным-давно, юные тёмные боги пролетали мимо нашего мира, и одного из них приманила прекрасная нимфа. Он спустился с неба и стал за ней гоняться, потеряв счёт времени, а когда устал от игр, хотел взлететь вслед за своими товарищами и … ничего не получилось. Он не смог покинуть Целус, мир был сильнее его. Тогда тёмный бог решил найти самого сильного, сразиться и забрать силу. Он нашёл Целуса и, спящего, поразил своим мечом, разбив бессмертную душу на осколки. С тех пор, по всему миру, в разное время и в разных местах осколки Целуса ждут, когда их найдут и вернут в храм, где его тело пребывает во сне.

-Стоп-стоп-стоп, - ведьма замахала руками. – Зачем было разбивать его душу, как он вообще смог разбить душу, не трогая тело? А силу он отнял?

-По легенде, где-то в недрах земли скрывается сын Целуса, виновный перед ним. Он-то и спрятал силу отца от коварных рук тёмного бога.

-Аа-а…

-Марго, это всего лишь легенда. Не факт, что все эти события были, но то, что существовал «мир до нас» - правда. Это уже второй мир, созданный молодыми богами.

-Какими?

-Теми, кого воспитал Целус.

Марго почесала щёку и выдохнула, она не любила легенды и сказки, потому что они всегда были выдумкой, но она сама видела божественные тропы, сама видела странных существ, да и в богов-то верила, их и сейчас можно было встретить, только жили они на вершинах гор, в труднодоступных дворцах, куда не ступает нога ни человека, ни зверя.

Лира спрятала осколок в один из своих амулетов, висевших на шее, и вернула внимание всех к насущным проблемам.

-Так, где мы?

-В мире Обратной Хронологии, - произнёс Эскурисиаль, показывая на открытую страницу одного из гримуаров. – И кажется, нам пора отсюда бежать.

Опасаться было чего – чем дольше они здесь находились, тем юнее становилась их внешность и память. Здесь реки текли от устья к истоку, птицы летели задом наперёд, а люди проживали обратную жизнь. Здесь можно было найти источник всех проблем и устранить его, здесь путники искали Переплута, заключившего две сделки.

-Быстро, - скомандовал Руэрейдхэль, - Лира ты знаешь куда идти.

Они сели на коней и помчались в путь, по указаниям Путеводного камня. Почти к рассвету они влетели на территорию старого храма, едва помнив, зачем вообще сюда так мчались. Лира записывала всё, что забывала на клочке бумаги, а Эфирия рвала и метала, подгоняя их:

-Это ж, надо было так попасть! Какая скверная история, какой бездарно написанный сюжет этого дня! Лира, отдай мне воспоминание, и я всех вытащу! Обещаю взять самое ненужное – как тебя выкинули зимой в пруд!

-Тебя выкидывали в пруд? – Уточнил Руэрейдхэль.

-Это сейчас не важно.

Они успели вовремя. Переплут стоял на пороге ветхого храма, стены которого уже были иссечены спиралями. На пороге сидел Странник Без Лика, в деревянной маске с узором из цветов. Рядом с ним уже находились трое членов культа. Пустые глаза каждого были одинаковыми, лица заметно стёрлись временем, хотя одежда была узнаваема – не бордовые балахоны, а обычное крестьянское платье.

-Так он набирал себе учеников из крестьян?

-Тс-с! Мы упустили начало, они уже долго разговаривают, - шикнул Сигдх.

-…Пустяки. Это видно, ты ещё очень молод и не можешь скрыть горечь потери. Бремя, носимое в сердце, лишь усугубляет твоё бытие. Итак, ты хочешь найти силу вернуть то, что исчезло.

-Да.

-Нас мало, - Странник указал на своих учеников, - но мы способны дать тебе, всё. Возвращение обратно – это не проклятие, а дар. Каждая ошибка может быть исправлена, каждая потеря – возвращена. Всё, что тебе нужно – вступить в круг и, когда придёт время – пройти ритуал.

Переплут сжав в руке амулет в виде спирали, посмотрел на Странника и криво улыбнулся:

-Я согласен.

Не было ни контракта, ни крови, ни пера для подписи. В воздухе послышался разрыв мгновения и линии времени вокруг Переплута начали неумолимо сворачиваться в кольца.

-Твоя сила велика, на вступление потребуется время, но ты поймёшь, что оно пришло, тогда приходи сюда. Самый быстрый путь лежит через Сонный Перекрёсток – мать всех дорог.

-Пора! – Воскликнула Эфирия

-Остальное вам знать не обязательно, - раздалось за их спинами, и всех поглотил яркий свет.

Шаг по разрыву – это был он и в то же время не он. Проход, открывшийся перед компанией, состоял из чистой, ослепительной энергии. Тот, кто смог разрезать ткань мироздания явно находился за их спинами, как бы прокладывая им дорогу своей мощной силой. Лира лишь раз обернулась, успев заметить маску из звёздного света. Её поглотила его воля, передаваемая образами и чувствами: ощущением тёплого ветра в древних руинах, звуком колыбельной, которую пела Лире мать, и острым знанием того, куда именно нужно сделать шаг. Все дружно сделали шаг, и мир схлопнулся в точку, а затем разорвался миллионами красок. Они снова были в реальном мире – таком свежем, настоящем!

-Вам там не место, - произнёс голос в их головах. – Я передам Верховному, чтобы он заканчивал со своими днями «открытых троп». Впредь не бродите по изнанке, это вам не цветочки на полянке собирать.

Миг и таинственный посланник Верховного исчез. Колени у Лиры подкосились, и она рухнула рядом с Эскурисиалем, хватавшим свежий воздух, как выброшенная на сушу рыба. Остальные члены команды были не в лучшем состоянии, им бы следовало полежать и прийти в себя, в стороне от дороги, но не успели. Зашуршали кусты и перед их замутнёнными взорами предстали багровые балахоны.

-Так-так-так, - ласково произнесла Селеста, - какая удача. Лира, а ты мне как раз была нужна. Хорошо, что заглянула. Забирайте этих, а её я поведу сама.

Лира начала приходить в себя, когда на горизонте показался город, а в нос ударил металлический запах, чем-то напоминающий кровь. Они остановились на возвышенности, откуда можно было лицезреть конечный путь их маршрута – город-спираль Ороборос.

Эльфы с трудом могли себе представить, как эта немыслимая цитадель была воздвигнута. Построенные по принципу змеи, кусающей свой хвост, внешние стены были облицованы тёмным обсидианом и всем видом напоминали чешую, уходящую под немыслимым наклоном к небу. В центре сформированной чаши, словно зрачок глаза, возвышалась Цитадель. Каждый виток спирали являлся отдельным кругом, вымощенный костяными плитами. Улицы сужались по мере приближения к центру, превращаясь в извилистый лабиринт. Когда путники вошли в город, Лира, наконец, поняла, почему не было видно домов – вырезанные прямо в стенах, они образовывали единый организм. Окна представляли собой цели-бойницы, затянутые паутиной, которая вибрировала на каждый звук, если к ней приближались. Самым страшным было то, что на каждом перекрёстке висели колокола из прессованных костей.

-Это что? – Невнятно произнесла Лира, язык её был ещё вял и неохотно помогал произносить слова.

Селеста окинула взглядом колокол, хмыкнула и ответила своим мелодичным голосом:

-Несмотря на то, что эти люди вступили в культ, их тело со временем изнашивается. Те, кто не обладает магией или искрой волшебства, после бессознательной смерти, переплавляются в материал для города.

-Какой кошмар, не завидую им.

-Поверь, малышка, они тебе тоже скоро не позавидуют.

По пути к центру города им всё чаще стали попадаться на пути культисты, одетые в багровые рясы с капюшонами, бесшумно скользившие вдоль стен, закрывая лица масками-личинами. Порой они выходили на широкие витки спирали, где царили иллюзии: торговых рядов, шумных фестивалей, суровых битв, которые культисты переживали снова и снова. Но чем глубже внутрь города их вели, тем сильнее сжималось пространство. Воздух становился плотным, улицы сужались, превращаясь в лестницы, вырезанные прямо в скалах и, каждый шаг отдавался эхом, которое возвращалось не сразу, а через несколько секунд, создавая иллюзию, что каждому слышались свои же шаги из будущего.

-Их называют Первый Виток – Змеиный щит, Второй Виток – Виральное кольцо и Третий Виток – Кольцо Разрыва, - ни к кому не обращаясь, поведала Селеста. – Что ж, мы с тобой пойдём в верхний зал, а твои спутники осмотрят подземелья, а то к нам часто приходят новички, так что проверить надёжность тюрьмы некому.

Руэрейдхэль было дёрнулся в сторону Лиры, но, являясь чистокровным эльфом и в первый раз столкнувшись с длительным пребыванием в Срединных землях, он был не в том состоянии, чтобы оказать сопротивление. Всех, за исключением Лиры повели вниз цитадели, а Селеста направилась вместе с полу-эльфийкой туда, куда её вёл Переплут с самого начала. По мере того, как они поднимались по лестнице самочувствие Лиры начало улучшаться, и она даже осмелилась опереться о каменную стену и мельком выглянуть в бойницу. Город продолжал оставаться таким же пугающим, каким она запомнила его оглядев с вершины далёкого холма.

-Как мы так быстро дошли? – Хрипло спросила она.

-Время вещь странная, загадочная и практически никогда не объяснимая. Просто дошли, - Селеста остановилась возле зала, нал которым были выгравированы старые руны, гласящие - «Святилище пути». – Заходи, думаю, тебе будет интересно поболтать с ним.

Почему-то Лира сразу поняла о ком шла речь. Высокие каменные двери открылись и перед ней предстал круглый зал с постаментом, на котором в центре, прикованное цепями, стояло тело её учителя.