Хроники Шелкопряда

Глава 1. Девочка

Вечер был совершенно скучный. Марика вздохнула и поставила куклу обратно в дом. Папа опять придет поздно, у него ведь столько работы. Мама приглушенно пела в кухне, шумел чайник и стиральная машинка. Скоро испекутся рогалики, любимые!

Рогалики… Марика молниеносно обернулась, заметив краем глаза тень, тянувшуюся к кукольному дому. Но рогатое нечто успело спрятаться за портьерой. Легкий вибрирующий свист пронзил череп Марики от уха до уха.

- Ай! – вскричала девочка, зажимая русую головку руками. – Я не боюсь тебя, не боюсь, не боюсь! Я позову Колдунью, и она убьет тебя!

На крик из кухни прибежала женщина, подхватила содрогающееся в судороге тельце, и огляделась вокруг, ища телефон.

- Марика, родная моя, да что ж это такое… Держись, дорогая, сейчас скорая приедет.. – укачивала Марику женщина, отчаянно пытаясь набрать одной рукой телефон больницы.

***

Вечер был совершенно обычный. Тихо работал станок, челнок птицей летал по нитям основы. Пол вокруг был усеян диковинными нитями и бусинами. Лежали тут и мерцающие, как рассветные лучи, золотинки, и нежные, словно материнские объятия, шелка, и прозрачные, идеальной формы, шарики байкальского льда, и вызывающие безотчетный ужас драконьи яйца, и много других удивительных и непонятных предметов. Иногда ткачиха наклонялась и, после секундного раздумья, подхватывала с пола какую-нибудь бусину или нить и ловко вплетала их в основу, не останавливая ни на минуту бешеный бег челнока и бёрда. Над самым станком с потолка свисал одинокий масляный светильник. Его мягкого света не хватало, чтоб осветить всю комнату, и пучки трав, мётлы, сундуки и горшки, стоявшие вдоль стен, принимали самые причудливые очертания и цвета. Внимательный глаз заметил бы, как между веточками и коробками зажигаются временами крошечные огоньки, и тут же гаснут, слово не желая, чтоб их разглядели.

Тяжелая, покрытая паутиной дверь бесшумно отворилась. Казалось, ни там, за дверью, ни за маленькими замасленными окошками, нет ничего. Ни звезд, ни земель, ни времени. И все же, на пороге стояла она.

Ткачиха резко повернула голову и застыла, глядя на маленькое существо, ступившее в комнату. Затем грациозно поднялась из-за станка. Исполинские крылья, окутывавшие ее наподобие плаща, подобрались и затрепетали. Небольшая треугольная голова едва не касалась потолка. Слегка наклонившись вперед и молитвенно сложив тонкие ручки, ткачиха шустро просеменила к незваной гостье. Та чуть отшатнулась.

- Как ты нашла дверь, девочка? – спросила ткачиха высоким, стрекочущим голосом.

- Я… всегда видела ее в своих снах. – Нерешительно прошептала малышка.

- Хм, как интересно. Вот уже полтора века у меня не было гостей от вас. И зачем ты здесь?

- Я знаю кто ты, тетя. Ты Колдунья, которая приносит мне добрые сны. Мама каждый вечер читает мне сказки про тебя. И я подумала, что, может быть, ты можешь… Он такой страшный, тетя… И он постоянно мучает меня, прячется повсюду, а потом выскакивает, и … - Девочка умолкла и скуксилась.

- Что ж, я думаю, для начала, стоит закрыть дверь. Это удивительно, что ты нашла ее, но я не поручусь, где окажешься, если выйдешь обратно. – Ткачиха ловко обежала девочку и встала у порога. Замка или щеколды на двери не было. Из-под широких крыльев ткачихи вытянулись четыре пары тонких членистых ручек, которые надавили на дверь в углах и закрыли ее. Затем колдунья повернулась к своей маленькой гостье. Мелкая искрящаяся пыль сыпалась на пол с тяжелых крыльев во время всех этих манипуляций. Девочка наклонилась и зачерпнула горсть сияющих частиц маленькими ладошками.

- Какая красивая пыль с тебя сыпется, тетя! – воскликнула она в восхищении.

- Это не пыль, а чешуйки. – сварливо отметила ткачиха, жестом указывая девочке на свободный стул.

- Можно мне взять себе немножко? Ну пожалуйста! – Малютка послушно уселась на предложенный стул и обратила на хозяйку комнаты умоляющий взгляд.

- Ты пришла сюда, чтоб избавиться от своего мучителя, или за волшебными чешуйками? – строго застрекотала ткачиха. – Моя чешуя позволяет людям проникать в сны их собратьев, и не всегда это оканчивается добром. Положи, пожалуйста, сюда. – Колдунья протянула девочке небольшой матовый горшочек. Когда горшочек был наполнен, ткачиха поставила его на стол и продолжила:

- Твой монстр… Он похож вот на это? – она наклонилась и подняла с пола темную шиповатую бусину. В ее руках шарик изменил свою форму и развернулся в отвратительного вида черного человечка с зубастой пастью и десятью рожками, росшими между многочисленными глазами. Девочка вскрикнула.

- Да! Это он, он!

Колдунья усмехнулась и сжала видение демона когтистыми пальчиками, отчего оно снова превратилось в колючую черную бусину.

- Ну так что же, если тебя пугает страшный монстр, почему же ты не попросишь своего папу прогнать его? У людей в последние годы появилось много подходящих штук для этого.

- Да, у моего папы есть пистолет! Он прячет его в ящике стола, запирающемся на ключ! Думает, что я не знаю, но я видела, как он доставал и… - девочка запнулась и снова скуксилась. … Его почти никогда не бывает дома, а когда бывает… Я рассказывала ему, но он не верит. Говорит, это я все выдумываю и сама себя пугаю. А один раз я заболела после того, как приходил монстр, и папа сказал, возможно, понадобится операция. А мама закричала на него тогда, что не даст резать голову своей дочери… Тетя, помоги! Я не хочу, чтоб мне разрезали голову операцией!

Ткачиха неотрывно смотрела на девочку круглыми темными глазами без радужек, в глубине которых сверкали серебристые огоньки.

- Да, вы люди, иногда бываете совершенно невыносимы. Придумали столько видов оружия, гаджетов и механизмов, призванных упростить вам жизнь, а с самым хиленьким абаасы справиться не в состоянии! Предпочитаете отрицать их существование, а тех, кто их все же видит, называете сумасшедшими… И тем лишаете себя защиты. Ни одно изобретение, ни одна машина не поможет, если нет силы духа в вашей сунесу.

Колдунья вздохнула и просеменила к грязному окошку. Немного подумав, она добавила:

- Я не могу тебе помочь, так как моя работа - только плести сны. За видения и грезы наяву отвечает Фата-Моргана, а за действия духов нижнего мира – Великий Бурхан. Но что, если бы ты получила оружие, способное одолеть твоего мучителя? Этого было бы для тебя достаточно?

Глаза девочки загорелись. Она кивнула.

- Хорошо. Я не люблю механизмы и работаю по старинке – костяными иглами и на ручном станке. Но здесь понадобится одна из машин Мастера. – Колдунья на секунду застыла, сложив все четыре ручки как для молитвы и глядя мгновенно поблекшими глазами в темное ничего за окном.

- Мастер… - прошелестела она.

Девочка беспокойно заерзала на стуле, всматриваясь в темные углы. На миг ей почудилось, что она осталась совсем одна в комнате, рядом со статуей странной колдуньи и мерцающими между предметов утвари огоньками.

Но ткачиха уже повернулась, держа в двух верхних ручках небольшой цилиндрический футляр из сверкающего металла.

- Это тумар. Мастер сделал его для тебя по моей просьбе. Как только абаасы покажется в следующий раз, открой тумар и наставь его на демона. Скажи: «Как Мать-Олениха держит в себе наш мир, так я держу тебя, дух, в этом сосуде во веки веков». Тумар сам закроется, засосав демона внутрь. И не смотри на абаасы, пока не заключишь в тумар, а то снова скроется в тенях. Ты все поняла?

Девочка улыбнулась и кивнула.

- Только нужно крепко верить, что ты сможешь, тогда все получится. Ты запомнила слова? Повтори.

- Как Мать-Олениха держит в себе наш мир, так я держу тебя, злой дух, в этом сосуде во веки веков!

Колдунья тепло улыбнулась.

- Очень хорошо. Теперь тебе пора к родителям, они очень ждут.

Она юркнула к столу, стоявшему рядом со станком и заваленному лоскутами всех цветов и размеров, сверкавшими в тусклом свете лампы. Немного покопавшись, ткачиха выудила из кучи длинный и пушистый желтовато-зеленый отрез, который зазвенел в ее руках детским смехом. В комнате разлился запах имбиря и дыни.

Ткачиха просеменила к двери и, толкнув ее, бросила в черную пустоту конец отреза, который тут же скрылся во мраке. Второй конец лег на порог.

- Иди по дороге своего сна, и проснешься рядом с родными. – Ткачиха отступила от двери, приглашая девочку следовать по желтовато-зеленой дорожке. Та встала и прошла к двери, крепко сжимая в руках драгоценный футляр для демона. Ступив на порог, малышка повернулась к своей благодетельнице.

- Спасибо, тетя! За тумар, и за сны, которые ты плетешь для меня. А можно еще, последнее, спросить?

- Что, дитя?

- Тетя, а как тебя зовут?

Колдунья наклонилась и приблизила свое треугольное личико к лицу девочки.

- Уже тысячу лет никто не спрашивал меня об этом, - она улыбнулась. - Среди людей я известна под разными именами – Плетельщица Снов, Гипнос, Питао-Шикала, Нидрадэви, Оле Лукойе… Мое настоящее имя – Шелкопряд.

Девочка кивнула и ступила на мягкую дорожку своего сна.

- До свидания, Шелкопряд! Спасибо! – она махнула рукой и скрылась во мраке.

Ткачиха медленно закрыла дверь.

«Хм, какой удивительный человек! Может быть, это хорошее предзнаменование, и люди наконец очнутся от своего технического прогресса, раз у них снова появляются такие дети? А может, это предвозвестие грядущих катаклизмов?» - Шелкопряд покачала головой и снова вернулась к своему станку.

***

Этим утром в отделении интенсивной терапии городской детской больницы №8 города Дзержинск жизнь шла своим чередом. Анатолий Максимович проверил температуру у пациентки, показания сердечного ритма и электроэнцефалографии, ввел повышенную дозу маннитола в капельницу.

Раствор медленно бежал по трубке к тонкой ручке девочки. Женщина, полулежавшая на стуле рядом с больничной койкой, пошевелилась и открыла глаза.

- Доктор, как она? Ей… лучше?

Анатолий Максимович сочувственно поджал губы.

- Пока что по-прежнему. Мы повысили дозу маннитола и глюкозы, будем надеяться… К сожалению, у нас нет оборудования для проведения такой сложной операции на мозге, так что остается только медикаментозное лечение… Главное, что ухудшения не наблюдается, – он вздохнул, собираясь что-то еще сказать, но замялся и, покачнувшись, вышел из палаты.

Женщина наклонилась к бледной хрупкой ручке, от которой тянулись трубки капельниц.

- Девочка моя, Марика, родная моя, ну что же это? Просыпайся, ласточка моя, родненькая, как же мы жить без тебя будем, мы тебя так ждем, родная…

В палату медленно вошел сутулый мужчина.

- Как она? Что сказал врач? – тихо спросил он, положив руку на плечо женщины.

- Я… Он сказал… - женщина вдруг развернулась и уткнула лицо в его руку. Ее плечи задергались от плача.

- Мама… Папа?

Женщина молниеносно наклонилась к койке.

- Родная, ты проснулась!

Женщина, смеясь и плача, целовала маленькую белую ручку.

- Она сказала, что вы будете ждать меня… - девочка слабо улыбнулась. – И папа не на работе…

- Кто сказал, Марика?

- Тетя… Шелкопряд… Она дала мне это, - Марика приподняла над одеялом вторую руку, в которой был зажат маленький сверкающий футлярчик. - Я больше не буду бояться.