Хроники Путников: Trench Crusade

Глава 1

Они шли уже очень долго. Дорога на Восток сама по себе была не из легких, а к суровым морозам и ветрам прибавились еретики и разбойники, периодические забредшие в столь отдаленные земли. Все эти места еще не знали бед, которые постигли Европу, не знали тех тягост и горя, которые несли орды еретиков и демонов. И только беженцы с запада стращали всех прохожих и путников тем, какие бесчинства совершают главные грешники этого мира.

- Столько вопросов, и так мало ответов, верно? - хмыкнул здоровяк, прервав юнца от размышлений. - Что, угадал? Ну ты погоди, это еще не самое страшное что тут есть, - сказал он и тут же указал на огромный пожар где то вдалеке. - Видимо Грааль проглядели, идиоты. Теперь сжигают город, чтобы не допустить его распространения.

- Грааль? Что это? - недоуменно спросил юный мо‌лодец. - Я что то слышал об этом, пока был в лагере сирот, но ничего конкретного. Многие беженцы рассказывали о страшных бедах и порождениях ада, которые появляются там, где находят Грааль

- Адская болезнь, от которой нет спасения. Существа начинают гнить заживо, при этом сохраняя рассудок. А как только от их плоти остается лишь смердящее месиво, они обращаются в слуг Повелителя Мух, а то и во что похуже. Монстры и порождения ада, о которых ты слышал, по большей части вина Грааля. Лекарства от этой напасти нет ни в Европе, ни в Султанате, насколько я знаю. Вот и пытаются остановить заразу огнем, превращая живых в пепел, а города в угли.

- Я видел нечто похожее раньше, но это выглядит куда более жестокой хворью. Там, в небесах, тоже был свой повелитель гнили, он был чем то вроде доброго старца дарующего одну проказу, и спасающего от других, - сказал юноша, провожая взглядом пылающее зарево.

Какое то время они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Лишь здоровяк изредка останавливал отряд, проверял местность и только убедившись что все в порядке, давал сигнал продолжать путь. То и дело, попадались обширные поля, которые путники старались преодолеть как можно быстрее, чтобы избежать лишних глаз. Но на удивление день прошел относительно спокойно, даже лошади не слишком устали и продолжали брести дальше

Лишь к вечеру они остановились, чтобы ненадолго перевести дух, напоить и накормить лошадей, а рано поутру снова двинуться в путь. Увалень решил поймать дичи на ужин, малец же занялся подготовкой лагеря и разведением костра. Когда мужчина вернулся, их спутница, спавшая всю дорогу, решила разбавить молчание разговором.

- Вить, а куда мы все таки идем?

- Проснулась наконец, я уж думал что ты что-то еще подхватила по дороге. Дайте мне пару минут, а как поедим, так и расскажу мой план, - сказал он, неловко потроша дичь, от чего весь измазался в крови. - Дьявол...

- Не говори так, Витязь, - резко произнес юноша. - А то мало ли, я уже достаточно насмотрелся его проявлений. В нашем положении тем более не хочется наблюдать ему подобных. Слишком жесток этот мир, чтобы существовать на самом деле…

- Я конечно сомневаюсь что мы с ними не столкнемся по пути, но все равно прости, привычка. Но мир и правда не способствует подобным выражениям, зато он же дает новые возможности, - попытался здоровяк приободрить остальных. - Кстати, ты так и не рассказал как тебя кличет наш общий знакомый. У нас имена не в ходу, как ты понял, все в основном прозвищами пользуются.

Сейчас, в свете костра и заходящего солнца было видно за что его прозвали Витязем. Высокий и широкоплечий будто ходячая гора, светлые волосы и голубые глаза, точно богатырь, пришедший из былин.

- Шаманом зовет,... - сухо ответил юноша. - Называл так меня, раньше точно.

- А почему так? - спросила девушка, придвигаясь ближе к костру. - Он никогда просто так не придумывает прозвище, всегда есть какая то предыстория. Хотя Витязя например просто за вид, а меня по каким то своим соображениям так называет.

- Я был волхвом-отшельником, жил в лесу и никого не трогал. В те времена Христа еще никто знать не знал, языческие боги были в почете. А я, как один из немногих у кого были силы общаться с богами, стал сначала бродячим жрецом, а потом и осел в лесах, где и повстречал…, - остановился Шаман и вздохнул

- А потом? - спросил Витязь, разделывая пойманную птицу.

- А потом... Он дал мне странных сил, с их помощью я первое время защищал людей и земли от степняков, но…, - начал было он, но тут же осекся. - Не хочу говорить что было дальше. Не секрет, просто неприятные воспоминания. Я ведь именно из этого и стал Путником…

- Понимаю, у нас всех были события в жизни, из за которых мы о многом жалеем, именно поэтому мы друг другу и помогаем, - сказал здоровяк, протягивая кинжал с нанизанным мясом

- Бипка спрашивала про план, может все таки расскажешь его? - решил сменить тему юноша.

- Да, расскажи, не просто же мы уходим от еретиков. На Севере своих проблем хватает.

- Ну ладно. Раз так просите, то… - он подсел к девушке и слегка приобнял её, готовясь начать рассказ.

На фоне здоровяка, Бипка, как он её звал казалась совсем маленькой, точно ребенок рядом со взрослым. Миловидная дева, чьи округлые черты лица и приземистое телосложение делали ее похожей на бочонок. Прильнув к великану она смотрела на звезды, то и дело поглядывая в сторону зловещей темноты леса.

Эти двое нашли Шамана среди сирот, в землях Болгарского королевства. Туда стекались все беженцы с юга. Все те, кто хотел спасти свои жизни от жестоких еретиков, заполонивших южные земли Европы. Было чудом что они признали в нем своего, среди тысяч обездоленных. Он сразу согласился идти с ними, особенно когда они упомянули общего друга, но цели пути никто так и не раскрыл, до этого момента.

- Как вы знаете мы вышли из земель Венгерского королевства. Сейчас мы идем на северо-восток, а именно в Новгородское царство, что находится на севере всех Русских княжеств. Я предполагаю что это место будет точкой сбора наших соратников. Мы же должны помочь Православной церкви в программе создания "Витязей" или просто помочь им чем можем. Я как раз займусь помощью в их подготовке. Бипке надо будет внедриться в общину Багряного Вече, о них я много не слышал, но поговаривают что это слуги одного из Богов ада, пошедшего против своих. Нам очень повезет если ты сможешь втереться к ним в доверие и узнаешь что да как у них. Ну а ты, Шаман, должен будешь собрать себе дружину из местных и отправить защищать северные земли от тех врат Ада. В последнее время до меня доходят слухи что Двор Змея стал все чаще привлекать простых язычников, поэтому думаю ты справишься. Но наш основная миссия - это артефакт, нам всем надо донести его до конца. Что то мне подсказывает, что его владелец будет где то рядом, а как только отдадим меч ему, то основная часть нашего “Пути” будет выполнена. В общем то, на этом и все. Вопросы есть? - закончил он, выдохнув и приложившись к фляге с непонятным содержимым.

- Вопросы есть, но думаю по пути разберемся, - сонно сказала Бипка

- Почему я? Неужто из тебя плохой воевода, - осторожно спросил юноша. - Я, конечно, отличился, но не больше других, да и опыта у меня не так много, как ты думаешь. Я не увиливаю от ответственности или набиваю себе цену, просто слишком быстро все поменялось в моей жизни, не уверен, что могу со всем справиться. Одно дело – идти в бой самому, совершенно другое – вести за собой других.

- О тебе поручились, а Он так просто словами не разбрасывается. Да и ты сам говорил, что вместе с ним вы много дел наворотили. Особенно когда тебя в командующие поставили. Поэтому не волнуйся, я всегда рядом и чем смогу помогу, главное не зазнавайся.

Это льстило – заручиться поддержкой одного из Старших дорогого стоит, особенно когда ты только начал свои скитания. Оставалось только оправдывать ожидания и идти вперед. Именно с этими мыслями молодой человек заснул у костра.

Снились ему леса и поля родных мест. Все просторы были объяты лучами рассветного солнца. Среди деревьев бегали и играли дети, а среди колосьев работали мужики, ожидая, когда женушки принесут обед. Но в какой то момент идиллия нарушилась – небо заволокло черно-синими тучами, а вместо людей по землям стали скитаться опасные твари и разные черти. А от людей остались только разрушенные деревни да обгоревшие избы…

Из этого кошмара его выдернула девушка, которая уже долгое время его тормошила, будто пришла беда. Оглядевшись он не заметил ничего необычного: костер догорал, лошади мирно спали, и лишь холодный ветер не давал покоя

- Что случилось? - недоуменно спросил он, протирая глаза.

- Витя ушел, свою лошадь с собой забрал, он оставил записку, что нам надо уходить дальше на Север... - сказала она, протягивая клочок бумаги.

Только сейчас Шаман заметил перемены, всю округу легко припорошило снегом, все вещи вроде остались на месте и даже погода начинала проясняться, но не хватало одной лошади и здоровяка.

- ...Как можно быстрее. Тогда седлай ту, что осталась, и отправляемся в путь, - промолвил он, дочитав записку. - Так просто он бы не ушел, это значит, что то случилось… Видела чего нибудь необычное, когда проснулась?

- Нет. Витязь просто испарился, никого вокруг я не нашла. - протараторила Бипка. Немного погодя добавила: - Странно, артефакт он оставил с нами, а сам уехал.

- Ладно, в путь, - сказал он, как только они собрали все вещи. - Будем надеяться, что с ним все хорошо и он нас догонит.

Брели молча, было слишком тихо, периодические шутки и рассказы увальня хоть как то разбавляли обстановку, которая была, мягко говоря, напряженной. Пропажа, оставленного сторожить всех здоровяка ощущалась и немного выбивала из колеи. Старались передвигаться осторожно, но пару раз чуть не наткнулись на группы разбойников или солдат. Опыта в выживании у Шамана хватало, но его было не так много как у Витязя, что сказывалось на дороге. Шли довольно медленно, сильно осторожничали, но иначе было нельзя. Даже дружественные солдаты могли начать задавать неудобные вопросы, груз, который везли спутники, мог быть желанным для всех сторон конфликта.

К обеду погода сильно ухудшилась, небо заволокло черными тучами, то и дело вдалеке раздавались раскаты грома, но ни ливня, ни молний пока не было

- Не к добру это, - вздохнул юноша, нарушив царившее молчание. - Такая погода предвещает лишь беды и разруху. Каждый раз когда я вижу такие тучи, происходит что то, от чего потом жалеют и друзья, и враги.

- С чего ты взял? Мы далеко от Северных Врат, Грааль сюда почти не попадает, а других напастей тут нет, - резко оживилась Бипка. - Погода - это всего лишь погода. Да, Витя пропал, но , думаю, вернется через пару дней, он иногда так делает, чтобы разведать обстановку. А еще…

- Тихо, - шикнул Шаман. - Вот об этом я и говорил…

На земле была хорошо утоптана тропа и на ней виднелись следы борьбы. Неопытный следопыт или простой путник не смогли бы разглядеть здесь ничего. Благо, Шаман разбирался в этом, хоть и не лучше всех.

- Он тут был и… кого то уводил, видимо, от нас. Были здесь относительно недавно.

- Что это значит? - взволнованно спросила девушка.

- Много следов и они глубокие, на разбойников не похоже, возможно, купцы, но скорее всего – солдаты. А чьи, пока не могу понять…, - Какое то время он молчал и ходил вокруг, пытаясь понять, что тут было. - Надо ехать за ним, быстро. Я не понимаю, кто мог оставить эти следы, но их было много… очень много. И они шли именно за Витязем.

И они пустились вскачь. Молодец старался держать след, но то и дело ошибался, уводя сильно в сторону. Витязь петлял, а преследователи слепо шли за ним. Спустя несколько часов они вышли на свежие отметины. Преследователи были тут не так давно, но достаточно чтобы скрыться за горизонтом, следовало поспешить. Но путники решили остановиться, чтобы лучше понять, куда идти, и дать лошади передохнуть после многочасовой скачки.

- Есть мысли, кто это может быть? - спросила девушка

- Нет. Пилигримы и местные дружины отпадают – они нас не должны преследовать, а еретики сюда не доходят, так как слишком далеко, сама говорила. Остаются зараженные или разбойники, но их слишком много для одиночной цели. Я не знаю, кто это.

- Нееет…, только не они, - прошептала Бипка, осознавая все положение дел

- Знаешь кто это? - удивился Шаман.

- Это призраки, они привязались к нам, когда мы украли у них меч.

- Меч… Это тот артефакт, что оставил у нас Витязь?

- Да. Но все равно странно, что они последовали за ним, а не пришли за нами.

- Но тогда почему бы нам не использовать силы меча? Иначе зачем мы тащим его столько времени? - было начал Шаман

- Мы его не можем применить, только владелец имеет право использовать его силу, - тут же прервала его девушка. - И, похоже, Витя знает, кому именно он может принадлежать, поэтому он и должен вернуться

- Он их сможет победить без нас, подручными средствами?

- В том то и дело, что вряд ли, по крайней мере, я не знаю способа

- Ладно, ещё что нибудь придумаем, - рыкнул он, пришпорив коня

Леса сменялись полями, становилось холоднее, а ветер так и норовил отморозить нос. И чем дольше они ехали, тем больше чувствовалась власть зимы в этих землях. Пару раз где то вдалеке виднелся дым изб и костров, было видно, как местные крестьяне стараются выжить в этих суровых местах. Путники старательно обходили жилища, чтобы ненароком не попасться на глаза какому нибудь мирянину, но это сильно увеличивало путь. К вечеру лошадь выдохлась окончательно, пришлось сделать привал и дать всем время отдохнуть.

- Надо продолжать идти, - ворчал Шаман, - Кто знает, что может случиться с Витязем? Мы не можем здесь оставаться, он долго не протянет один.

- Мы тоже так долго не протянем. На нас больше груза, мы мало отдыхаем, да и что мы можем сделать с траншейными призраками?... - постепенно начинала ныть девушка. - А если не успеем за ним, то… Призрачные короли и князья, убивая, превращают побежденных в собственных безвольных слуг. И если с ним что то случится, я себе этого не прощу

- Мы потому и не можем его догнать, слишком медленно идем. А быстрее не можем – лошадь выдохнется раньше, чем мы успеем добраться хотя бы до призраков. С другой стороны, мы не смогли догнать их за сегодня, значит, и они за Витей не угнались. Думаю, с ним все будет в порядке, и нам нужно идти дальше, на Север, а не за ним.

- Что ты предлагаешь делать? Нам нельзя его бросать вот так, он же…

- Я понимаю, что он тебе дорог. Но нам тоже нельзя рисковать, тем более артефакт остался у нас, а не у него. - резко осадил её Шаман. - Я не вижу других вариантов кроме как самим продолжать путь. К счастью, и он идет в сторону Княжества Киевского. Если все будет хорошо, то он сможет и от призраков оторваться, и поддержкой местных заручиться. К этому времени мы подойдем, сократив время на подготовку ко всему, что он там планировал.

Они замолчали, каждый раздираемый собственными мыслями. Бипка всхлипнула, так и не привыкнув терять близких, она уже ощущала горечь утраты и на её глазах выступили слезы. Мо́лодец же вышагивал версты у костра, он не знал, что делать, и от этого становилось все неприятнее. Его обуяло чувство бессильной злобы, мерзкое всему нутру, словно липкие паразиты сковавшие сердце. На секунду его лицо исказилось, на смену злобе пришло более скверное чувство, нечто более сильное… Гнев… Ярость…

В один миг атмосфера опушки темного леса, и без того зловещая, приняла еще более кошмарный вид, будто что то могущественное было готово явиться сюда. Но наваждение рассеялось так же быстро как появилось. Шаман резко остановился, взглянул на поле, от которого они пришли.

- У меня есть идея, но она тебе не понравится - я поеду один. Разожги костер посильнее и напои лошадь этим отваром. А я сейчас вернусь. - сказал он, протягивая мешочек с травами

- Что ты задумал? - тихо спросила девушка, когда он вернулся. - Один ты с ними точно не справишься.

- Постараюсь их догнать и отвлечь, а Витязь вернется к тебе, и вы продолжите путь. Сам я точно успею добраться до призраков, ты будешь сильно замедлять. Поэтому оставайся тут и не привлекай внимания, - на секунду он остановился, будто о чем то задумался. - Зверей отогнать сумеешь?

- Да, а что? Ты уверен, что все получится? А что делать если никто не…, - снова было начала рыдать девушка.

- Не думай об этом, кто то да вернется, - с железной уверенностью в голосе сказал он, подходя к свертку с мечом. - Если только владелец может им пользоваться, то и для них он бесполезен и они никому не причинят вреда. Если я буду с ним, то они точно пойдут за мной, а Витязь вернется к тебе, поэтому постарайся его дождаться

- А ты?, - почти успокоившись, спросила она

- А я сам со всем справлюсь… Не впервой. В себе я уверен, а в других редко получается верить. - сказал он, грустно выдохнув.

Он достал меч. Огромный двуручник, размер которого был больше роста самого Шамана, такой тяжелый, что обычному воину было бы не под силу им орудовать. Выглядел он также необычно - формы его элементов были грубыми и угловатыми, будто их не ковали или отливал, а вырубили из цельного куска металла, а лезвие, длинное и покрытое зубцами, похожее на пилу, было испещрено трещинами, словно готовое развалиться от любого удара. Рукоять, гарду и само лезвие покрывали многочисленные символы, похожие на руны из далеких северных земель – именно благодаря им, мечом мог пользоваться в полной мере только владелец. Легко пробежав взглядом по лезвию, юноша провел пальцами по этим символам и хмыкнул, будто он знал, что они значат. Водрузив меч себе на спину, он вскочил на коня и умчал в ночь.

Веселое утро

Светало. Тучи на небе не давали заре пробиться сквозь них, но с каждой минутой очертания окрестностей становились все четче. Было видно что дорога оказалась ближе, чем планировали изначально, и они рисковали быть увиденными проходящими бродягами. Повезло, что места здесь безлюдные, и лишь лихие люди да охотники могли побеспокоить их сон.

Бипка мирно сопела на коленях Витязя, то и дело улыбаясь во сне. Вспоминала былые времена, проведенные вместе со здоровяком. Изредка ворочаясь, она старалась схватить воина, будто опасаясь, что он пропадет. Шаман же хмурился даже во сне. Щуплый юноша среднего роста с острыми чертами лица, холодными и отстраненными, но в то же время любопытными глазами. Увидеть в нем одного из своих было просто. Он дрался с какими-то подростками чуть старше его возраста, один против толпы. Витязь даже хотел сначала вмешаться, но через пару мгновений все юноши повалились на землю и корчились от боли. Шаман же спокойно отряхнулся и пошел обратно со взглядом, полным сожаления, будто знал гораздо больше, чем все присутствующие. Бипка помогла его разговорить, тогда то они и узнали, что он тоже из Путников. Именно так он за ними и увязался.

Природа постепенно просыпалась: тут и там начинал звучать щебет птиц, а округа покрывалась шуршанием мелких животных. Хоть зима и вступала в свои права, близлежащие пейзажи все еще казались живыми. Даже выпавший за ночь снег придавал спокойствия и умиротворения этому месту, словно после долгих заморозков наступала оттепель.

Вдруг на горизонте показалось несколько точек. Издалека они выглядели как обычные купцы, но по мере приближения к лагерю, они принимали очертания совершенно неприятные…

- А вы откуда? - задал сам себе вопрос здоровяк, медленно вставая.

Фигуры медленно становились все более отчетливыми, их уже можно было спокойно разглядеть из лагеря. Витязь молился, чтобы его и спутников не заметили, ведь те, кто бежали по дороге, были Гончими Грааля, всего небольшая свора, но за которыми следовали Чумные Рыцари верхом на омерзительных созданиях, будто сплавленных из тел многих несчастных. Вся эта демоническая кавалькада гнала во весь опор по дороге, словно они бежали не за кем то,... а от чего то.

Витязь тихо выругался, сетуя на то, что надо было уходить дальше в лес, а не оставаться возле дороги. Он принялся старательно собирать большие ветки вокруг лагеря. Хотел создать небольшое укрытие из растительности, чтобы замаскировать лагерь. Одна из лошадей встала и начала фыркать, словно предчувствуя что то плохое. А тем временем гнилостная дружина приближалась к их месту ночлега. Разбудив вторую лошадь, увалень решил увести их подальше в лес только бы они не раскрыли их стоянку. Все приготовления, которые можно было сделать, были сделаны: стена из валежника защищала от прямого взора, лошади были в чаще и стояли смирно, а Шаман и Бипка накрыты ветками со снегом так аккуратно, будто их и не было.

По мере приближения отродий Вельзевула стал четче чувствоваться запах разложения. Даже сама смерть не пахла так отвратно, как те исчадия ада, что бежали по дороге. От их смрада спящие было заворочались, но, будто прочитав мысли богатыря, перестали шуметь и только тяжело дышали, хмуря брови. И вот процессия приблизилась – лишь пара десятков шагов отделяла её от лагеря. Закованные в, казалось бы, ржавую броню, с чудными остроносыми шлемами. Было видно все соки, которые стекали по латам Чумных Рыцарей, их оружие покрывала кровь недавних жертв, а смрад, который они источали, стал почти невыносим. Витязю даже пришлось прикрыть спящим рты, пожертвовав собственными легкими. Будто чувствуя, что здесь кто то есть, всадники остановились.

Их было всего шестеро, но все они были верхом, да и к тому же окружены гончими. Атака в лоб не имела смысла, даже если бы их было меньше. Надо было думать, что делать, и делать это быстро…

Один из Рыцарей спешился и пошел в сторону путников. Расслабленно, не чувствуя опасности. Остальные тоже были не наготове, спокойно переговаривались о чем то. Даже животные не заметили ничего – слишком хорошо Витязь все подготовил.

Удар молотом такой силы, что пеший Рыцарь отлетел обратно на дорогу. Никто не ожидал такой подлой засады. Все тут же выхватили оружие и выстроились в боевой порядок, поднимая щиты, но никакой атаки за этим не последовало. Лишь чуть поодаль выбежал здоровяк с двуручным молотом.

Обежав всадников полукругом, он устремился на юг, маня за собой посланников Вельзевула. Все, кто был верхом, тут же ринулись в погоню, а сбитый с ног Рыцарь принялся подниматься и догонять остальных. Первыми на воителя накинулись гончие. В бездумных нападках они пытались ужалить лошадь, за что тут же получали пудовым молотом по черепу или хребтине. Но, что удивительно, сразу вставали и продолжали преследование, хоть теперь их пасти были похожи не на комариные головы, а на выжатые фрукты. Такие скачки продолжались около часа, пока псы не поняли, что это бесполезно, слишком искусно он лавировал на коне и обращался с орудием здоровяк. Следующие часы они лишь изредка нападали на него, пытаясь скорее замедлить его для Рыцарей, чем нанести какой то вред.

Витязь не уезжал далеко от дороги, а только объезжал лагерь по полю, чтобы потом выйти обратно на тракт до Новгорода. Из за этого, разгадав его задумку, всадники сильно приблизились к нему, спеша по укороченной дуге.

Видя это, он решил уйти обратно в лес, где маневренность существ, на которых ехали Рыцари, значительно снизилась. Гончие все пытались хоть как то навредить коню, но, улучив момент, Витязь сначала впечатал одну псину в дерево, забрызгав ошметками всю морду своего животного. Только когда отродье лишилось большей части тела, оно остановилось. Осознав это, Витязь прыжком спешился с лошади, пытаясь размозжить еще одну тварь в полете. Но гончая оказалась проворнее него и, увернувшись от удара, набросилась на лошадь. В ту же секунду к ней присоединилось еще две особи. Встав на ноги, воитель одним ударом смел всех троих, но убить смог только двоих – третью он лишь сильно повредил, и она замедлилась. Оставшаяся свора подбегала, но те, что бросались первыми ловко сбивались с ног и превращались в кашу ударами молота. Оклемавшаяся к этому моменту лошадь почувствовала близость смерти и начала неистово брыкаться, тем самым привлекая внимание псин. Витязь было попытался разбить еще пару отвлекшихся псин, но и сам получил по спине копытами, отлетев на добрые пару метров. Вовремя открыв глаза, он успел выставить молот перед собой, буквально в последний миг отразив укус гончей. Откинув её ударом оружия, он вскочил на ноги и принялся размахивать молотом, словно мельница. Остатки своры были сметены этим торнадо, лишь последней удалось еще раз укусить лошадь, за что она почти тут же сложилась пополам от удара копыта.

И когда Витязю показалось, что он наконец справился, с опушки послышался рев. Продираясь сквозь бурелом, первые Рыцари уже выходили на поляну, медленно окружая здоровяка. Первым в бой ринулся уже помятый всадник, будто желая отомстить. Он на всем скаку несся на воителя.

Едва увернувшись от этого, Витязь попытался перебить ноги отродью ада, чтобы спешить Рыцаря, за что чуть не поплатился жизнью. Над головой и возле него мелькали алебарды и сабли. Кое как умудряясь парировать атаки, он сумел сбросить первого латника на землю. Тварь, пытаясь подняться, случайно сбила еще двоих всадников, прежде чем ее саму не добил Витязь. Увидев это, те Рыцари, что были верхом, чуть отъехали, чтобы дать место для маневра своим уже пешим собратьям и случайно не задеть их в пылу битвы. Видя это, Витязь принялся медленно отступать дальше в лес, ждать, когда противник ошибется, и наказать его за это. Но посланники Вельзевула не спешили. Они не атаковали, лишь делали обманные выпады и рывки. Они понимали свое превосходство и хотели насладиться им, будто охотники, почти поймавшие редкого зверя. За каждой обманкой следовала другая.

Устав от этих игр, воитель пошел на отчаянный шаг. Он швырнул молот в латников. Не ожидав такого хода, двое из пеших упало, помятый же отпрыгнул скорее от испуга, чем из надобности. Эффект неожиданности сработал, и, достав длинный нож, увалень набросился на того, что остался стоять, и повалил его на землю. Двуручное оружие было неудобно вблизи. Воспользовавшись этим, Витязь всаживал нож в сочленения доспехов раз за разом, пока рука не отделилась. Всадники, решившие помочь своему собрату, уже было замахнулись, но заметивший это здоровяк перевернулся на спину, подставляя латника под удар. Носатый шлем покатился по земле. Оружие всадника пробило его насквозь – от плеча до бока. И, смахнув обмякшее тело, Витязь готовился ко второму заходу. Пешие отходили, давая пространство для маневров конникам, попутно забирая тяжеленный молот. Один из всадников вскинул глефу и на полном скаку устремился к воину. Бросок ножа не удался. Лезвие попало в шлем, а конник лишь дернулся. Этого хватило, чтобы Витязь увернулся и чудом схватился за рукоять глефы. Скинув таким образом всадника, он быстро вырвал у него оружие и отпихнул его. Пешие латники решили наконец вступить в бой, но были вынуждены сами обороняться. Длинные руки здоровяка орудовали древковым оружием так, что к нему нельзя было подобраться. Достав щит, один из Рыцарей решил рискнуть и попробовать отвлечь воина на себя, за что почти тут же лишился ноги. Поведясь на выпад увальня, латник поднял щит, но не успел среагировать на настоящую атаку. Другие попытались его оттащить на безопасное расстояние. Сделав несколько замахов, они приблизились к Витязю и уже забрали пострадавшего, как воин ловким движением обрубил одну из алебард и ткнул одного из латников меж доспехов. Отпрянув, он ухватился за место, но ему повезло, кольчуга под броней спасла.

Одна из тварей, на которых были Рыцари, подкралась к здоровяку и повалила его на землю, толстые пластины защищали от когтей, но сама тварь навалившись всем весом могла раздавить его. Рыцари среагировали на это, подбежав к поваленному воину и пытаясь ранить его уколом в незащищенную часть тела. Но Витязь извивался как уж на сковороде, каждый раз уворачиваясь или подставляя животину под удар.

Вдруг раздался выстрел и туша обмякла, а за спинами всадников забрезжил свет и послышался легкий гул. Воспользовавшись заминкой, здоровяк размозжил головы ближайших Рыцарей и побежал со всех ног в лес. Живые же, приняли решение бросить воителя и, вскочив на личинок, поспешили выбраться из леса.

Покинутая поляна выглядела ужасно: повсюду расплывались гниющие останки гончих, а еще живые латники корчились и стонали от боли. Забрав молот у трупа, воитель парой движений превратил их в кучу расплющенных доспехов, из под которых вытекало зловонные внутренности.

Не обращая внимание на странное поведение своих преследователей, Витязь начал путь обратно. Со стороны опушки, опять стал доноситься лязг металла и шум борьбы. Не став рисковать, он решил обойти побоище, что развернулось между Орденом Мухи и неизвестными, спеша через лес выйти обратно к дороге. Коня погрызли гончие – он был еще жив, но уже заражен и долго бы не протянул. Большой тяжеловоз тихо фыркал, словно понимал свою судьбу.

Витязь остановился чтобы попрощаться с ним.

- Прощай, дружище, - грустно сказал он, потрепав скакуна по могучей шее. - Мне будет тебя нехватать.

Достав из за пазухи нож, он прекратил страдания животного.

Оставив коня здоровяк двинулся дальше, но через время решил сделать привал. Отсутствие нормального сна, постоянные скачки и довольно тяжелый бой давали о себе знать. Адреналин бурлил в крови, и только сейчас начала накатывать усталость. Наконец, переведя дух, воин заметил, сколько времени прошло. Уже вечерело – так казалось из за леса. Но, выйдя в просвет между деревьями, Витязь увидел черное небо, такое, будто сейчас пойдет страшнейшая гроза с ураганом. Но ничего не было – лишь холодный ветер завывал меж деревьев, да редкие снежинки опускались на землю. Природа замирала в своем великолепии: звери уходили в спячку, и даже птицы, что еще не улетели в теплые края, постепенно затихали. Покой и умиротворение, окружающие его, усыпляли, но надо было идти дальше.

Километр за километром здоровяк шел назад, чуть поодаль от дороги, но достаточно близко, чтобы не сбиться. Постепенно он сбавлял шаг, его глаза слипались, спина округлилась, а молот стал невыносимо тяжел. Он присел, скрестив ноги, выпрямил спину и положил ладони на колени. Полностью закрыв глаза, он чувствовал весь мир вокруг него: дуновения ветерка, шум листвы и леса, легкую боль уставших мышц. Все это наполняло его голову – тысячи мыслей метались в ней, но ни одна не задерживалась надолго.

В таком медитативном состоянии он просидел несколько минут, прежде чем где то вдалеке послышался стук копыт. Одинокий всадник куда то спешил. Издалека, из за сутуловатой фигуры, казалось, что это внеочередной гонец спешит на север. Но, чуть присмотревшись, он заметил длинный сверток за ним, будто это был… Меч.

Вскочив на ноги, Витязь рванул к дороге, чтобы успеть перехватить незадачливого всадника и уберечь его от тех, кто набросился на Чумных Рыцарей.

Странник чудом не сбил Витязя, когда тот выбежал на дорогу, и было хотел обнажить оружие, но, увидев знакомое лицо, сразу успокоился

- Где ты был? Твою то за ногу… И почему ушел так? Бипка мне всю голову проела своим нытьем. И где твой конь? - осыпал вопросами всадник

- Встречный вопрос, Шаман: где Бипка?

- С ней должно быть все в порядке. Тут чуть больше часа скачки от нашего лагеря. Забирайся на лошадь, - сказал юноша протягивая руку здоровяку.

И, забравшись на клячу, они пошли в обратную сторону. По пути Витязь рассказал, что приключилось с ним и почему он покинул их. Шаман был не особо удивлен его рассказом, лишь поделился своими наблюдениями.

Призраки действительно на след путников и следовали за ними от самой Венгрии, надеясь вернуть украденную реликвию. Увидев чумных Рыцарей, они подумали что те убили путников и забрали оружие. Посланники Вельзевула же, шли от того города, который путники видели ранее, и совершенно случайно вышли на ту же дорогу, но увидев траншейных духов решили убраться поскорее. На их неудачу они повстречали Витязя, который их увел от лагеря и задержал их до прихода Танка-Паланкина Призраков.

-Надо быть осторожнее, - подытожил юноша, когда они подъезжали к месту стоянки и спешились. - Опрометчиво так часто останавливаться. Нужно как можно быстрее добраться до территории Русских княжеств. Нас чудом не обнаружили.

- Езжай сам вперед. Нас троих лошадь все равно не утащит, а ты быстро доберешься до тех мест и вызовешь подмогу. - после некоторых раздумий сказал увалень.

- Вы станете легкой целью. Я вас так просто не оставлю, да и потом, вы мне жизнь спасли, в какой то степени. - возразил Шаман, но Витязь посмотрел на него, будто о чем то просил. - Ладно… ладно… Оставлю я вас, но тогда идите быстрее.

Они зашли в лагерь. Бипка тут же кинулась на здоровяка с объятиями. Молодой человек лишь хмыкнул да прошел молча к своим вещам и стал их собирать. Этот вечер прошел гораздо теплее предыдущих, все рассказывали истории у костра и делились воспоминаниями. Даже небо как будто чуть прояснилось, и то тут, то там виднелись звезды. В эту ночь они еще долго разговаривали перед сном.

Сторожить оставили Шамана. Наутро он поймал дичи и приготовил ее, от ароматов которой проснулись остальные путники. Быстро позавтракав, он забрал вещи, попрощался с друзьями и, взобравшись на лошадь сказал.

- Я доеду до Одессы и буду ждать вас там. Если хотите я могу взять еще одного коня и поехать к вам, но… - он оценивающе посмотрел на парочку. - Я так понимаю вам надо многое обсудить, так что идите быстрее.

- Постараемся, - заверил его Витязь. - Оставь меч у себя – может, встретишь еще кого из наших.

- Не думаю. Лишний груз и внимание. Но новостей и припасов я вам раздобуду.

- Спасибо тебе большое - улыбнулась Бипка.

- Еще не за что, - пробубнил юноша - И поторапливайтесь, вы мне нужны живыми.

Как и день назад, он отправился в путь, снова один. Одиночество его преследовало с самого начала его существования. Он не терял никого – было и некого. Гораздо больше его привлекал поиск истины и смысла мироздания, но встреча с Ним многое поменяла. Он обрел соратников и цель, но все равно не чувствовал себя причастным к происходящему. Возможно, в этом мире он найдет то, что ищет уже столько времени… Наверное…

Братья

Стук топора эхом разносился по округе, нарушая тишину окрестного леса. Изредка взлетали птицы, обеспокоенные работой человека. Черные тучи застилали все небо, погружая природу в легкий полумрак. Падал первый снег, постепенно укутывая всё и вся. Дерево с грохотом упало, словно оповещая о выполненной работе всех жителей рощи.

Сухопарый старик подошел к упавшей осине и принялся рубить ее на поленья, седина покрывала всю голову, особенно отдавая серебром на густой и длинной бороде. Волчонок, подаренный старейшинами деревни, бегал вокруг, защищая хозяина от воображаемых напастей. Он был еще крохой, но был очень любознательным, периодически убегая в чащу и возвращаясь с какой нибудь веткой или грибом. Потрепав его за ухом, старец стал загружать дрова в телегу. Зима обещала быть суровой, и надо было подготовится к ней, чтобы самому не замерзнуть и скот выжил.

- Сима, поди сюда, - гаркнул он подзывая щенка. - Нам с тобой еще надо сено убрать, пока не отсырело, а ты все в игры играешь, пакостник.

Взяв маленького негодника на руки, он еще раз прошелся по опушке, ища нужные деревья. Закончив осмотр, мужчина подошел к огромному волу и похлопал его по шее, от чего тот поднялся и подошел к телеге. Посадив волчонка в телегу, старец запряг гиганта и повел его к дому.

Припорошенная снегом дорога вилась меж обширных полей. Раньше они каждое лето приносили столь богатые урожаи, что близлежащая деревня почти купалась в золоте: крестьяне были чуть полненькие, ярмарки ломились от яств и товаров, а купцы специально заезжали в эти земли ради припасов и прибыли. Старейшины еще помнили эти сытые времена, когда эти места и знать не знали о тех ужасах, в которые погрузилась остальная Европа. Новгородские земли долгое время оставались нетронутыми, и царство лишь поставляло различную помощь церковному миру, сторонясь при этом столкновений с еретиками. За счет такой торговли позиции Русских княжеств процветали долгое время, даже несмотря на внутренние распри и усобицы, особенно между Железным и Багряным вече. Везде царил мир и гармония, миряне жили и обогащались, государство богатело и расширялось. Так было вплоть до того момента, как открылись Северные Врата…

Врата открываются лишь на несколько часов, но этого хватает, чтобы на чистые леса Кольского полуострова низвергались орды демонов. Двор Семиглавого Змея посылал еретиков с завидной регулярностью; ни один из фронтов, кроме Иерусалимского, не был настолько тяжелым. Рыцари ада, оскверненные святые, демонические колдуны и прочие греховные создания вырывались из глубин преисподней; их целью было лишь разрушение наследия Творца и задержание сил верующих здесь, в холодных лесах. Кальмарская уния, ордена рыцарей и само Новгородское царство - все они были вынуждены жертвовать силами, чтобы сдерживать отродья ада, а не посылать их в Левант, на основной театр боевых действий.

Ходят слухи что, именно еретики прокляли земли Новгорода, чтобы хоть как-то ослабить это могучее государство. Теперь урожаи становились все скуднее и скуднее, и крестьяне были вынуждены выживать как могли. Лишь немногим деревням удалось получить помощь от церкви или приспособиться к новой жизни. Из за этого некоторые поселения стали отвергать святое учение в пользу язычества и старых богов. Высшее духовенство всячески порицает такие переходы, но, как правило, все списывает на проявление “Железного культа”. Таким образом, во многих окраинных деревнях стали возрождать капища для поклонения старым богам, а волхвы стали возвращаться из лесов. Некоторые из них были простыми шарлатанами, но другие были настоящими чудотворцами: они лечили страшные заразы, возвращали плодородие землям и зверей в леса, а главное - делились своими мудростями с простыми смертными. Одним из таких почитателей старой веры и был наш старик.

Многие его сторонились за угрюмость и суровый нрав, но те, кто его действительно знали, говорили о нем как о добродушном дедушке, который всегда готов помочь немощным и слабым. Многие крестьяне обращались к нему, чтобы излечить болезни или повысить плодородие их земель. Духовенство и старейшины считались с его мнением, если не как с основным, то как с равным себе. Многие говорят, что он - бывший ученый из Антиохии или Султаната, чудом сбежавший от хаоса ничейных земель. Кто то считает его посланником божьим, благодаря его дару провидения и мудрости, что он несет. Но правда в том, что истину о нем не знает никто. Его ум занимали гораздо более страшные и поистине гениальные вещи, до которых простые смертные никогда бы не додумались.

Проведя в очередных философских и научных думах всю дорогу, он наконец отвлекся на добротную избу-кошель, что стояла прямо посреди поля, словно одинокая скала в океане снега. Два этажа, что для такой местности было уже редкостью, завершала большая скатная крыша; рядом была пара пристроек: одна в виде просторного хлева и другая, похожая на баню. Из трубы, что завершала сие великолепие, валил дым - печка еще не затухла, и следовало поторопиться, чтобы тепло не ушло. Подойдя ближе, стал заметен небольшой заборчик с редким частоколом: ворота в нем были слегка прикрыты, оставленная открытой щеколда звенела от дуновений ветра. Щенок спрыгнул с телеги и сразу направился в дом; старик же отвел быка в амбар, а после, с ворохом поленьев, зашел в сени.

Прекрасно сделанный сруб внутри казался еще просторнее, чем снаружи. Большая светлица была заставлена самыми разными ящиками и шкафами, в каждый из которых был наполнен всяческими травами, бумагами и инструментами. Главное место занимала необычного вида печь: она отличалась от деревенских по форме и материалу, поскольку старик сделал ее сам; после этого некоторые крестьяне и его просили сделать у них такие, но он лишь давал чертежи и говорил сделать самим. Закинув дрова в печь, волхв поднялся на второй этаж и прошел в одну из комнат, похожую на кабинет: здесь стояли маленькие шкафчики для бумаг, а на резном столе лежали карандаши в большом количестве. Стены комнаты были увешаны рунами, символами и математическими расчетами с формулами.

Недолго простояв в середине комнаты, старик зажег керосиновую лампу, подаренную старейшинами деревни, и было принялся что то писать, но за окном послышался звон колокольчиков и цокот копыт. Выглянув в окно он заметил сани, несущиеся по дороге. Издалека было непонятно, кто едет, но резвые кони и резные сани выдавали представителя духовенства.

- Симаргл, беги встречать гостей! - чуть прикрикнув, сказал волхв, медленно вставая из за стола. После чего послышался топот маленьких ножек и стук кого-то, упавшего с лестницы. - Кого же нелегкая несет?…

Покачав головой, старик наконец вышел из комнаты и спустился в светлицу. Пройдя к печи он достал самовар и уже начал было набирать воду да разводить огонь, как в дверь ворвались гости.

Слегка запыхавшийся батюшка с щенком в руках кивком поприветствовал старика и, скинув накинутую на плечи шубу, одной рукой придержал дверь. За ним в сени прошел мужчина средних лет: на руках он нес девушку, укутанную в теплые шкуры.

- Отец Гавриил, что стряслось? - указав на девушку, спросил волхв.

- Велеславич, здравствуй, дружище, беда у нас случилась, - затараторил святой отец, аккуратно поставив щенка на пол. - У Николая супруга захворала тяжело…

- Проходите, что встали то? - прервал его хозяин жилища, убирая все со стола. - Клади её сюда. Почему раньше не пришли? От чего сейчас спешите так? Что сказали деревенские бездари?

- Я к тому и веду. С пару дней назад шла по деревне да навзничь упала. Кто рядом был помогли, отнесли домой, но в сознание она не приходила. Лекари осмотрели, но сделать ничего не смогли, так и пролежала до сегодня.

- Что раньше не пришли? - чуть повысив голос, сказал Велеславич, начав беглый осмотр.

- Так брат ее, Игнатий, не пущал. Он человек очень праведный и верующий, ваши методы отрицает, поэтому уговорить его не смог, никакие доводы не слушал. Николай сговорчивее оказался, по понятным причинам, любимая как никак… Ну мы с ним тайком ее и увезли к тебе.

- Вы ведь поможете ей? - спросил Николай, смотря на волхва глазами, полными надежды. - Она мне очень дорога.

На что Велеславич лишь пожал плечами, пробегая глазами и ища неладное на теле девушки, но затем, громко выдохнув, сказал:

- Я могу кое что попробовать, и скорее всего, она будет жить, но мне нужно будет сделать операцию. - вопросительно взглянув на священника.

- Делай что должен, я в тебе уверен. Но времени у нас не так много, как я думаю. Как брат хватится её пропажи - то к тебе поспешит.

- Николай, самовар поставь, а вы, Отче, сходите наверх и принесите сундучок зеленый. Там склянки разные, не ошибетесь. - начал раздавать указы старик, попутно доставая из шкафчиков разные принадлежности. А потом дополнил шепотом, чтобы никто не услышал: - Как же вы не вовремя все, ой не вовремя, могу ведь и не успеть…

Когда все вернулись, Велеславич уже разложил инструменты на столе и обрабатывал их спиртом.

- Не очнется? - быстро спросил он, когда гости подошли; на что оба, почти одновременно, повертели головой.

Глубоко вздохнув, старик начал работу. Более тщательно осмотрев больную, старик хмыкнул, нахмурив брови, и перевернул её на живот. Аккуратно поддев ножом верхний слой кожи, он очень удивился, а гости, смотревшие за ним, ужаснулись. Спину девушки покрывали древние символы, означавшие Путь Зверя. Еще до появления Адама и Евы люди поклонялись идолам животных, тем самым почитая духа зверя. После прихода Творца последователи Пути затаились, но не ушли, чтобы потом вернуть себе то, что по праву сильного принадлежит им. Путь Зверя не заставляет никого, как это делает Черный Грааль: на Путь все ступают добровольно - те, кто слаб духом.

Но шрамы были сделанны странно - всю спину, на которой находились метки Пути, покрывал тонкий слой кожи, будто пряча от лишних глаз этот акт ереси.

Николай остолбеневши смотрел на тело, не понимая, как такое могло случиться. Батюшка несколько раз перекрестился, будто это могло помочь. Волхв же стучал пальцами по столу, перебирая в голове все возможные варианты. Звери не заставляют никого вставать на Путь, но зачем тогда прятать это?... Если она жертва, то почему не рассказала?... Начался ли уже процесс перевоплощения или лишний слой кожи замедлил его?...

Вдруг комнату на мгновение озарила вспышка, и через несколько секунд раздался оглушительный раскат грома, выводя всех из оцепенения.

- РУКИ МНЕ, БЫСТРО! - скомандовал старик, от чего мужики дернулись. - Будем затыкать руны, должно помочь.

Сам он принялся аккуратно вырезать у себя кусочки кожи на руках, стараясь избегать вен и артерий. И без того натянутые от худобы щеки еще сильнее ощетинились напряженными скулами, а впалые глазницы скрылись за густыми нахмуренными бровями. Кровь медленно сочилась сквозь порезы, но обильного кровотечения не было - так точно работал он скальпелем. Полученные полоски кожи он почти сразу прикладывал к вырезанным рунам на спине девушки. Наблюдая какое то время за этим, гости опомнились и принялись закатывать рукава по примеру волхва. Таким нехитрым способом они начали закрывать нечестивые руны.

Когда Велеславич пришивал одни из последних кусочков, дверь распахнулась, и оттуда вбежал разъяренный мужчина. Он ринулся на волхва, игнорируя Николая и батюшку. Те попытались его остановить, но он обогнул их и набросился на старика; тот попытался схватиться за нож для защиты, но Игнатий оказался быстрее. Удар в челюсть опрокинул старика на стол, отчего нож, который он держал в руке, полоснул больную, образовав глубокий порез. Волхв вовремя увернулся от следующего удара и уже хотел было пырнуть непрошеного гостя, но того повалили Гавриил с Николаем.

- Олежа, помешай этому ироду окаянному! - начал кричать Игнатий.

Только сейчас все заметили фигуру паренька, стоявшую в проеме. Его глаза наполнились страхом, а происходящее вогнало его в шок.

- Сына, помоги волхву, он… - начал было Николай, но тут же получил локтем от шурина. Мальчик продолжал стоять как вкопанный.

- Матери помочь хочешь? - кряхтя и затыкая раны, девушки сказал Велеславич, выводя отрока из остолбенения; на что тот молча кивнул и подбежал к нему.

Наказав юноше пережать порез, старик было взял обратно иглу и нитки, но тут же остановился. От удара в глазах помутнело, а кисти легко дрожали. Сам прижав рану, волхв попросил парня показать руки и сказал.

- Бери иглу с катушкой и делай все в точности, как я говорю, будешь сам зашивать. - Парень сглотнул от страха, но принадлежности взял. - Аккуратно… чуть выше и перехвати удобнее…

Под чутким руководством юноша зашивал женщину. Игнатий в это время кричал и пытался достучаться до племянника, но отец и батюшка того поддерживали. Велеславич же обрабатывал остальные заплатки и подсказывал, когда это требовалось. Под конец, перевернув девушку, он поднес склянку с сильно пахнущим содержимым к её носу, от чего та начала ворочаться.

Тем временем непогода на улице усилилась, и когда очередной раскат заставил дернуться гостей, брат девушки все таки смог выбраться. Игнатий уже замахнулся, а юноша со стариком приготовились к ударам, но нападавшего остановил женский голос…

Больная успела очнуться и уберечь остальных от травм. Брат не верил своим глазам и встал неподвижно. Супруг же ринулся к своей возлюбленной, позабыв обо всем. Батюшка медленно встал и улыбнулся; с его рук текла кровь - в драке его сильно зацепило. Юноша стоял чуть в стороне, медленно осознавая, какое добро только сделал. А старик… Старик пропал - он незаметно вышел на задний двор, пока все были заняты девушкой и радостями. Вернувшись, он обработал все порезы и помог всем прийти в себя, а сам почти бегал по дому и периодически выходил во двор.

- Гавриил, вам стоит уходить - тяжело дыша вымолвил он. По его бороде медленно струилась кровь и капал на пол. - Пока непогода не добралась до деревни, а чую надолго это все. Я соберу вам кое чего в дорогу.

- Ты прости Игнатия только, он не со зла, сестра у него последняя кто остался.

- Пристройте его где нибудь, такая сила зазря пропадает. Вам двоим тоже спасибо, с такими ранами его остановить.

Через несколько минут сани уже были запряжены, а хозяин избы провожал гостей. На мгновение Велеславич отозвал святого отца в сторону, всучил тому мешочек с зельями и указаниями для лечения да попросил быть осторожнее и прочесать ближайшие леса на предмет еретиков. Странное жертвоприношение озадачило обоих духовников. Николай еще раз сердечно поблагодарил за спасение супруги и пообещал, что сын будет приходить на обучение врачебному делу, а тот был и не против. В конце Игнатий подошел, сухо поблагодарил и пожал руку.

Как только они скрылись за лесом, старец выбежал на задний двор и стал чертить странные символы на земле. На секунду остановившись, он вбежал в дом и вынес оттуда ворох бумаг с самыми разными чертежами и подсчетами. Высчитывая формулы и значения, он рисовал узоры, которые в конечном итоге складывались в руны и слова. Гроза к этому времени разыгралась не на шутку; раскаты грома слышались почти одновременно вместе с появлением молний, оглушая всех в округе. Еще раз вернувшись в дом, старик принес длинные дубовые шесты и расставил их шестиугольником. Казалось что с каждой прочерченной линией гроза приближалась все быстрее. От ударившей на самой опушке молнии старик даже не дернулся, лишь ускорился, иногда сверяясь с расчетами.

Наконец закончив приготовления, он выдохнул и спокойным шагом двинулся к крыльцу. Черные тучи стали такими непроглядными, что казалось, будто наступает ночь. Волчонок, испугавшись громких раскатов, скулил и жался к хозяину, а тот сидел на лестнице и гладил его, ожидая чуда. И вот молнии наконец начали бить в деревянные прутья, но при этом не зажигая их, лишь высекая искры и покрывая символы синим свечением. На протяжении получаса электричество насыщало собой руны, пока в один момент все не стихло, будто ничего и не было.

Старик медленно встал и подошел к начертанному шестиугольнику. Скрестив руки, он пару секунд стоял и смотрел на обожженную землю. Невообразимой силы молния ударила в самый центр рисунка и продолжала бить на протяжении минуты; каждое мгновение она меняла цвет: от обычного светло-голубого до странных белых и черных молний. Вдруг из земли стал вырисовываться силуэт, с каждой секундой приобретая все больше черт. Когда, наконец, странный ритуал призыва завершился, а молнии окончательно перестали стрекать землю, можно было разглядеть этого незнакомца.

Будучи по пояс в земле, именно он извергал цветное электричество, но гораздо меньшими разрядами. Его верхнюю часть тела покрывала необычная броня, несвойственная ни демонам, ни воинам, даже лучшая броня паладинов выглядела иначе. Одна рука также оказалась под землей, а вторая держала какой то наруч, по очертаниям напоминающий броню странного воина, но покрытый другими рунами.

Щенок осторожно подошел к нему и облизнул, от чего тот, чуть дернувшись, очнулся. Его лицо скрывала маска, но в движениях головы улавливалось удивление. Старик глубоко вздохнул и начал…

- Значит, слушай сюда, дерьмо ты на палке. Я не знаю и не понимаю, КАК ты это делаешь… КАК ты меня находишь. Насколько далеко бы я ни ушел, насколько ни заморочился над способами запретить тебе появляться рядом со мной - ты всегда находишь способ удивить меня. Ты не просто проблема - ты ходячая катастрофа, от тебя нет спасения. Именно из за тебя многи из нас оказались в таком положении. Это даже не глупость… Я даже не знаю, как это назвать. Ты не просто умственно отсталый - ты дегенеративно продвинутый, ты амеба, которая даже среди своих одноклеточных собратьев выделяется своим кретинизмом…

Так продолжалось еще несколько минут. Наконец, закончив свою тираду, старец с холодным лицом уставился на незнакомца. На что тот ответил.

- Держи, это тебе, - протянул он наруч. - А еще ты дерьмоед, иди в жопу, убейся, мудила. Ты нахрена метку так поставил, что я в землю закопался? Я ведь и так откопаюсь. - договорил он и тут же с силой вырвал руку из земли, вырвав клочья почвы. Затем, целиком выбравшись из ямы, он встал и отряхнулся

- Есть будешь? - спросил волхв и протянул руку для рукопожатия

- Не откажусь. Я, кстати, теперь Перун, а ты Велесом будешь. - живо ответил воин и с замахом ответил на протянутую ладонь, хлопком возвестив леса о своем прибытии

- Ненавижу тебя.

- Я тебя тоже, брат. - ответил он и хохотнул.

Так они и пошли к дому, а волчонок весело бежал перед ними.

Начало пути

- ЫХЫХАХА… - громкий и раскатистый, словно майская гроза, хохот Перуна отозвался эхом по окрестностям.

- Ты бы знал, как ты меня достал, - сказал Велес без особой злобы, скорее по привычке, вытирая рукавом, уже запекшуюся кровь на подбородке. - Что встал? Шевелись давай.

Воин ехидно хихикнул, стряхивая последние комья мерзлой земли. После чего, подхватив волчонка, бодрым шагом подошел к волхву. Хозяин жилища еще раз посмотрел на место странного ритуала, в воздухе висел запах свежести и серы, а прутья и земля источали легкий дым. Покачав головой, Велес развернулся и пошел в дом.

В светлице царил полумрак, нарушаемый лишь светом лампы да солнцем с улицы. Пройдя чуть дальше, стали заметны пятна крови на полу и столе. Медленно опустив щенка на пол, Перун жестом спросил у волхва, что случилось.

- Да перед тобой приключение на голову свалилось, не обращай внимания. Сейчас принесу что пожевать, - сказал Велес и тихо свистнул, отчего Симаргл побежал за ним. - Ты присаживайся пока. Нужна будет помощь - скажу.

Немного осмотревшись, гость снял маску и закрепил ее на руке, сделав нечто вроде наплечника, но надвинул капюшон подальше на голову так, что даже лица не было видно.

- Обед, уютненько, очки с усами, - весело протараторил он. - Ты, я прям смотрю, неплохо тут устроился. Сам все построил?

- Деревня рядом, я им помогаю много, а они мне. Избу мужики местные построили. Продукты и вещи тоже они часто привозят в качестве “подношения”, хотя я просто так им помогаю, - прокряхтел Велес, ставя самовар на только что протертый воином стол. - Так что не жалуюсь, многого мне и не надо. Спасибо, Сима.

Волчонок в зубах держал несколько веток, которые тут же отправились на растопку самовара. Выполнив просьбу хозяина, щенок остался стоять на месте, но после того как Перун жестом пригласил к себе на руки, сорвался с места и подбежал.

- Хто такой халёсий пэс? А? Хто такой халёсий? Ты, ты, ты…

- Ты все такой же…

- А зачем мне меняться? - возразил воин, не отрываясь от игры с щенком.

- Хороший вопрос. Даже я пока на него не знаю ответа. Все те, что были - неправильные; все те что есть - бессмысленны, - сказал Велес потягивая чай. После небольшой паузы он продолжил и кивнул в сторону наруча, лежащего чуть поодаль на столе: - Расскажи, пожалуйста, об этом, чтобы я имел хоть какое-то представление о том, что у нас будет.

- Ооооо, а это та еще приколюха! Принадлежала оригинальному Велесу. Именно он и помог мне сделать импланты со скелетом, а я ему в свою очередь помог с этим, - взяв элемент брони, начал рассказывать воин. - Про мое снаряжение я потом расскажу или покажу, как надо будет, но это… Это реально произведение искусства, без шуток. Если в общих чертах, то это и батарейка, и проводник энергии с довольно кривым управлением. Благо Веля делал все с расчетом на тебя, кстати. Вы уже встречались ведь?

- Было дело. Он довольно лестно отзывался о тебе, что удивительно, и рассказывал о паре артефактов, которые ты сделал.

- Я их посеял… - неловко развел руками Перун.

- Ты идиот, а не “их посеял”, - покачав головой, вздохнул Велес.

Протяжно заревели и замычали животные в хлеву.

- Чего это они? - отвлекшись от щенка, сказал воин.

- Не обращай внимания, бывает. Нам по-хорошему надо подумать, что делать. По расчетам, нас всего пятеро сейчас: мы с тобой, твои любимые воробьи и кто-то новенький, - встав из-за стола начал вышагивать волхв с руками за спиной. - В обозримом будущем будет кто-то шестой, но кто - пока неясно, нет данных. Мы имеем на данный момент: артефакт непонятного качества, я с ним буду работать, но ничего не обещаю; бога-дегенерата, силы твои… тоже пока неизвестны; команду недобитков где то на ничейных землях.

- Ничейные земли? - быстро спросил собеседник.

- Территории, на которых происходит основное количество стычек между войсками ада и верующими. Мы с тобой на землях Новгородского царства, чуть севернее Ярославля, - предугадывая вопрос, ответил Велес и продолжил: - Здесь особо проблем нет, только на севере еще одни Врата Ада; к востоку - Золотая Орда, но нас она не касается; к западу - Тевтонский орден, поляки, финны и прочие европейцы; на юге - скифы и земли Султаната. Для понимания: сейчас 1914 год, технологический прогресс чуть выше, чем у нас с тобой был, НО - есть магия. На этом входные, пожалуй, все.

- Услышал тебя, родной. Иди н… в баню, - поправил сам себя Перун. - Насчет новенького - я его знаю, человек хороший. Если нашел “воробушков” то все будет нормас. Насчет остального - идей пока нет.

Все замолчали, погруженные в раздумья. Вдруг животные снова начали шуметь, а Симаргл залился лаем.

Велес встал и пошел проверить встревоженных зверей в хлев.

Просторное помещение было разделено на несколько загонов: в каждом - своя животина, и все в один голос верещали, каждый на своем языке; один бык Боря тихо сопел в своем загоне. Гаркнув, чтобы все затихли, волхв медленно прошелся вдоль заборчиков, внимательно ища причину этого буйства. Дойдя до главных ворот, выходящих на улицу, он ничего не обнаружил - двери были надежно закрыты, а массивный замок так и висел на них. Животные подуспокоились, но все также выглядели напуганными.

- Что происходит? - сам себя спросил Велес.

- Сер… эээ… Веля! - закричал Перун из светлицы. - А чё это за кочерга на улице?

Услышав это, волхв метнулся к нему и уставился в окно…

Луна уже встала, и в этих сумерках на опушке леса виднелась едва заметная обычному глазу фигура. Если смотреть мельком, можно было подумать, что это одно из растений: образ терялся среди деревьев и не давал на себе сфокусироваться. Воин протянул свою маску волхву и указал куда-то меж стволов. Взгляд сквозь маску поразил своей четкостью, приблизив рощу так сильно, словно она была на расстоянии вытянутой руки. И тогда взору открылось оно…

Отвратительная, искаженная баранья морда, кожа которой была порвана и болталась кусками, будто она росла слишком быстро, была насажена на разбухшую от крови шею, из-под которой пробивались десятки звериных челюстей. Периодически оно облизывало свою пасть пятерней длинных и тонких языков, похожих на щупальца. Слегка сгорбленное тело покрывали сотни черных глаз, из которых стекала почти черная жидкость. Конечности были неестественно выгнуты и деформированы - где-то разбухли, где-то были разодраны до костей, а где то и меняли размер; в нескольких местах виднелись зачатки новых рук и ног. Существо стояло неподвижно и наблюдало за избой, словно ждало кого-то или чего-то. Оно еще не знало, что его заметили, и продолжало стоять на месте, изредка поворачивая голову. И так вплоть до того момента, как не встретилось взглядами с Велесом. Звериный оскал окрасил лицо, глаза выражали готовность к нападению, словно хищник нашел свою жертву. Глаза, мгновение назад тупо блуждавшие, внезапно застыли, сверля Велеса взглядом неожиданно пронзительным и знающим, будто тварь не просто увидела добычу, а узнала конкретного врага..

Так они простояли пару минут, сверля друг друга взглядом, пока существо не отошло чуть дальше в лес и скрылось в чаще.

- Я правильно понимаю, что ты знаешь, что это за гомункул недорезанный? - нарушил тишину Перун.

- Это к вопросу о том, кто здесь был до тебя… - выдохнул старик, отходя от окна. - Я прервал ритуал перевоплощения у девушки. А тварь, как раз из тех монстров, в кого обычно превращаются те кто пошел по Пути Зверя. Серьезной угрозы они не должны представлять - слишком неорганизованны и малочисленны их группы, но вот для отдаленных поселений и деревень это может стать большой неприятностью.

- Валить тогда в город надо, пока тебя не съели.

- С твоим-то снаряжением только по городу и шастать, - съязвил Велес. - Тебя там на ближайшем костре в жаркое превратят. Ты, кстати, следил бы за тем, как говоришь, а то так и правда можно на инквизицию наговорить. Войди в образ бога, что ли, как отрок безусый ведешь себя.

- Да понял я, понял. Но я серьезно про город. Можем просто до деревушки какой-нибудь дойти, там и людей-последователей нам набрать сможем. Если повезет, то кого-то из наших встретим, - сказал воин, протягивая наруч волхву.

- Ладно, черт с тобой, - спустя пару секунд раздумий, махнул рукой Велес и забрал броню. - Дай пару минут собраться. Можешь пока коней подготовить, они там все уже проснулись от этого Барана из лесу.

Взяв два больших мешка, он направился обратно в кабинет. Срывая чертежи и расчеты, выбрасывая книги с полок и вываливая склянки и инструменты из ящиков, Велес укладывал все в котомки. Через пару минут за ним пришел щенок, будто передавая, что всё готово к выезду.

- Эм… эээ… Я думал, мы налегке поедем, - с сомнением сказал Перун.

- Ты хочешь найти ребят? - прокряхтел волхв, спуская с лестницы мешки. На что воин молча кивнул. - Вот и не выпендривайся. Лучше помоги загрузить все.

- Ну ладно, как знаешь. Так… Ты говорил, что мы относительно недалеко от Ярославля.

- Да. Поедем пока на юг. Ярославль, за ним Москва и далее вниз, в сторону Киева, - начал было говорить старик, но вызвал хохот у собеседника.

- ЫХЫХАХЫХАХА… Миры меняются, суть остается. Ну что же, тогда - на Киев!

Они вышли на улицу. У крыльца стояло два добротных, по-настоящему богатырских коня, в пару метров ростом; из их ноздрей при каждом вздохе валил густой пар; хвост и грива вились на слабом ветерке. От больших мешков с вещами они даже не шелохнулись, лишь присели, чтобы было удобно их загрузить.

- Там кстати бычара лежал. Может, его снарядить? - осторожно спросил воин.

- Борька медленный. А эти, хоть и тяжеловозы, но быстрее некоторых скаковых пород. Сам выводил, так что доберемся быстро и все нужные вещи возьмем.

Они выехали, и кони, на удивление, и правда оказались довольно резвыми. Холодные ветра обдували лица и забирались под одежды. Щенок устроился за пазухой у старца и медленно засыпал от скачки, невзирая на ледяные порывы. Легко укатанный на дороге снег скрипел под копытами могучих созданий, а мешки с вещами побрякивали, разбавляя тишину. Открытые поля постепенно менялись на редколесья, и ехать становилось чуть легче. Полная луна освещала путь, отзываясь мириадами звезд на сверкающей земле. Где-то вдалеке, сквозь деревья, пробивался свет деревни. Люди жгли костры, празднуя какое-то событие; был слышен шум и гам. Обогнув поселение по дуге, путники устремились дальше в лес.

- Чому Киив? - со смешком в голосе спросил Перун.

- Я уже говорил, что наши должны были появиться на ничейных землях, - чуть уставшим голосом начал Велес. - Все трое появились где-то там пару-тройку недель назад, соответственно, далеко уйти они не могли. Если помнишь наши договоренности по сбору в одном месте, они должны пойти в сторону Новгорода. Киев им будет как раз по пути. Единственное - у нас двоих с этим могут возникнуть проблемы, поскольку Новгородское Царство было в состоянии легкой вражды с Киевским Княжеством, и только недавно они достигли довольно хрупкого нейтралитета.

- Как неожиданно, - гыгыкнул Перун, не отрывая глаз от дороги

- Расскажи о новеньком, - сухо спросил старик, постоянно оглядываясь по сторонам.

- Мой седалищный нерв пока молчит, так что не волнуйся, - чуть придержав коня, сказал воин. - А по поводу новенького… Довольно любознательный, честный и справедливый, но главное - превосходный стратег. Лучший из всех, кого я знал. Так что если будем воевать, то с ним мы победим кого угодно. Из смешного - он уже знаком с Квадратом, и они неплохо поладили.

- Ты сейчас серьезно? - впервые оторвав взгляд от дороги, спросил старик. - С этим сборником уголовных статей? Нет, я, конечно, все понимаю, как человек он неплох, но всё-таки…

Волчонок неожиданно для всех зарычал. Кони и ухом не повели, но все равно чуть сбавили скорость. Перун кивком головы спросил Велеса, что происходит, но тот лишь молча пожал плечами. Внимательно смотря по сторонам, они проехали еще пару верст. И когда наконец чаща снова сменилась редколесьем, стало понятно вернувшееся беспокойство животных.

- Пять часов, - сухо бросил Перун. - Кто пока не увидел - за деревьями прячется.

- Седалищный нерв наврал, - с явным напряжением в голосе сказал Велес

- Эм... Ээээ… Иди в жопу.

- Скажи, как поймешь, кто это.

- Ааааа… Это тот баран.

- Стоило догадаться. Подстрахуй, - сказал волхв и резко, почти на скаку, спешился, выпустив из шубы щенка.

- Ты тупой?! - опешив от таких действий, только и смог выдавить воин, но спустя пару секунд он понял задумку своего друга. - Я же не знаю, как что поведет себя тут! Я даже своих сил не знаю, не говоря уже об этой хреновине!

Но старика было не остановить. Спокойным шагом он пошел в сторону монстра, будто это был простой лесной зверек. Наруч легким движением оказался на левой руке и сел как литой, после чего засветился желто-зелеными огнями.

Перун тоже спешился и стал давать советы по использованию, которыми Велес старательно пренебрегал. Отойдя достаточно далеко от коней, чтобы те их не заметили, стали видны движения в чаще.

- Он идет к нам, - предупредил воин.

- Скажи, если…

- Ускоряется. И… теперь бежит к нам.

- Прекрасно.

Окровавленный гибрид человека и чего то неестественного несся на братьев, и не думал останавливаться. Выждав пару мгновений, Велес сделал несколько жестов, и из наруча полились искры, постепенно окутывая его тело. С каждой секундой очертания фигуры терялись и менялись во что-то другое. Когда монстр уже подбегал, стало понятно, во что перевоплотился волхв.

Огромная груда шерсти расправила лапы. Довольно высокий Перун казался ребенком на фоне косматого чудища. Когтистые лапы рыхлили снег, неся тушу навстречу противнику. Явно не ожидавший такого поворота уродец уже было развернулся и побежал назад, но медведь невообразимых размеров медленно, но верно нагонял его. Попытка оторваться в лесу не приносила успехов: неотвратимая смерть сносила кусты и маленькие деревья будто их и не было, а большие сосны трещали и шатались от ударов по ним. Могучие лапы взрывали сугробы, с корнем выворачивали молодые сосенки; грохот ломающейся древесины и рев медведя сливались в один ужасающий гул, заглушая писк убегающей твари. Недавно подаривший жизнь простому человеку волхв всеми силами стремился её отнять у нечестивого создания.

Перун, наблюдавший за этим действом со стороны лишь усмехнулся и пошел обратно к дороге, насвистывая мелодию, будто подобные вещи были для него повседневностью. Спустя пару минут из лесу легкой рысью выбежал медведь, светясь и переливаясь всеми цветами. По пути Велес вернулся в свой настоящий облик, отчего его лицо и руки были покрыты еще не застывшей кровью. Его пробирала мелкая дрожь, от перенапряжения в погоне.

- Ну как тебе, экспериментатор? - усмехнулся воин.

- Неплохо. Я бы, конечно, кое-что изменил, но довольно сносно. По шкале эффективности определил бы как 8 из 10, - сказал Велес, оттирая пятна снегом. - Управление и правда не самое приятное, но нам и лучше - никто случайный не сможет использовать его.

- Садись давай, а не то на тебе поеду до самого Киева.

- Не ёрничай. Тебя бы тоже по-хорошему проверить.

Взобравшись на коня, слегка сбитого с толку новым запахом хозяина, он подъехал к другу, отдал наруч и забрал Симаргла обратно. Луна ярко сияла на ночном небе, отчего было светло как в сумерках. Перун рассказывал небылицы и истории о странствиях, а Велес делился знаниями о мире.

Новый день встретил их рассветом: солнечные лучи медленно пробивались сквозь верхушки деревьев, постепенно наполняя жизнью окружение. Безоблачное небо обещало простой путь.

По крайней мере на ближайшее время...

Зарево

Дорога до Одессы была на удивление спокойной. Уже на следующее утро после отъезда небо очистилось от туч и больше не вызывали прежней тревоги. Поля, сменяемые редколесьями, лежали в тишине, нарушаемой лишь мерным цокотом копыт его лошади. Иней, серебристой пеленой покрывавший каждую ночь землю, теперь таял на глазах, обнажая пожухлую траву и темную, влажную почву. Птицы, будто почувствовав ослабление хмурой длани зимы, стали разговорчивей и будили Шамана своим утренним пением. Многие версты природа оставалась девственно чиста, будто никакого человека никогда и не существовало, и только одинокий юноша, нарушал её безмятежный покой.

Так прошло несколько дней в пути. Отсутствие компании, которая то и дело его тормозила, и быстрая лошадь делали свое дело. Он двигался быстро, почти не останавливаясь, подчиняясь внутреннему ритму, требовавшему скорее достичь цели. На горизонте наконец показались небольшие, грубо сколоченные столбики с выжженными на них ликами святых — знак, указывающий на приближающуюся границу. Улыбка, впервые за долгое время, озарила лицо юноши, рожденная предвкушением будущих встреч и новых приключений с новообретенными друзьями друзьями. Теперь дело осталось за малым - пересечь границу, попав на территорию Киевской Руси, и терпеливо ждать ребят.

За все время после разделения ему лишь раз повстречался патруль казаков. Разобщенные группы конников сторожили земли славян от кочевников Орды и еретиков, хотя, по слухам, и сами они не брезговали разбойным делом и грабили караваны и неосторожных путников. Вынырнули словно из-под земли и тут же принялись угрожать, окружив его тесным кольцом. Все до одного — угрюмые, бородатые, чумазые, в сбитых набекрень меховых шапках, от которых несло дегтем, потом и дешевым самогоном. Но, внимательно оглядев юнца и не обнаружив у него ничего ценного, кроме неудобного длинного свертка за спиной, отпустили с миром. Даже направили в нужную сторону и, сжалившись, сунули в руку горсть медяков — настолько жалким и несчастным он показался им со своей худой клячей.

После пересечения границы патрули должны были стать частыми, а вид их — куда более презентабельным. Казна Княжества платит им немалую долю, превратив разрозненные ватаги разбойников, в почти регулярную дружину. Лучшее войско в восточной Европе, уступавшее, пожалуй, только армии Новгорода. Основу его составляла могучая кавалерия - быстрая и скрытная, вооруженная по последнему слову технологий. Тягаться с ее мобильностью могли только хакапелланы Финляндии, да и то, только за счет воровства припасов у еретиков.

И потому нынешняя пустота на тракте казалась подозрительной. Особенно на фоне слухов о потоках беженцев хлынувших с юга на север. В любом случае, одинокий путник мало кому интересен, главное поменьше болтать.

Именно с этими мыслями Шаман подъехал к самому пограничному столбу. Столб был старым, древесина почернела и потрескалась, но лик святого, выжженный на нем, все еще смотрел строго и скорбно, провожая взглядом всех, кто покидал эти земли. Юноша оглянулся назад, туда, откуда пришел, и тяжело вздохнул. Позади остались друзья, и теперь на ближайшее время все зависело только от него самого. Положиться было не на кого.

Полуденное солнце приятно грело спину, а голову заполняли самые разные думы, о прошлом, о будущем, о том что ждет его сегодня. Погруженный в размышления, он проехал еще с пару десятков верст, пока его внимание не привлекла странная картина: на дороге впереди замер растянувшийся обоз. Аккуратно свернув в редкий лесок, чтобы оттянуть своего обнаружения, он медленно стал подъезжать к каравану, стараясь разглядеть детали.

Подойдя почти вплотную, причина остановки стала ясна: несколько повозок не были запряжены, их оглобли беспомощно торчали в небо. У колеса одной из них, самой богатой, с узорчатыми бортами, сидел, обхватив голову руками, невысокий полный человек в пестром тюрбане и причитал на своем наречии, чуждом местному.

Осторожно выехав обратно на дорогу, Шаман присвистнул, привлекая внимание, и помахал рукой, приветствуя торговца и давая понять, что пришел с миром. Из-за повозок тут же вышли несколько человек, вооруженных длинноствольными заморскими пищалями и кривыми саблями ятаганами. Они быстро и слажено заняли позиции, спрятавшись за телегами, прицелившись из-за укрытий. Мужичок у колеса, казалось, ничего не замечал и продолжал свои стенания, пока его не окликнул юноша. Даже свои защитники его не решались тревожить.

- Здрав будь, путник. Приключилось чего? - громко окликнул его Шаман, подъезжая ближе.

- Горе мне,великое горе… - все причитал купец, не поднимая головы.

Все попытки как-то обратить на себя внимание не увенчались успехом, поэтому Шаман, слегка пожав плечами, направил лошадь к ближайшим стражникам. Те, видя, что особой опасности он не представляет, и сам ведет себя мирно, вышли из-за укрытий поздороваться.

- Что произошло? - невозмутимо спросил юноша и оглядел воинов, ища взглядом старшего по званию.

- Хнусные слугхи шайтана на кхараван напали, мил человек. - с трудом ввыговаривая слова, начал тот, что был у них за командира, на ломанном языке. - Мы дали им страшный атпор, они вавек не забудут как сражались воины Аллаха. Да беда, лашадэй увели. Всех до одной.

Едва заметно улыбнувшись, Шаман кивнул на свою лошадь.

- Могу предложить свою, - только договорив, юноша отшатнулся от подбежавшего к нему торговца. Тот хотел было что-то сказать, но был прерван - Но она одну повозку только сможет потянуть, а то они у вас вон какие большие. Мне в Одессу надо, да побыстрее.

- О, достопочтенный господин! - затараторил купец,хватая его за рукав. - Проси что хочешь из товаров! Что угодно дам, драгоценности, шелка, специи, оружие!. - Только помоги, довезти хоть что то!. Если не успею в срок, то позор имени моему и роду моему!

- Зовите Шаманом. И еще раз повторяю: я только одну телегу смогу увезти. Выберите ту, что важнее всего, или перегрузите все самые ценные предметы в одну и поедем.

Один из охранников что-то быстро и тихо сказал своему хозяину на своем наречии, от чего тот его лицо потемнело, он нахмурился и посмотрел на юношу с внезапным подозрением.

- Откуда нам знать что ты нас не обманешь? - спросил купец прищурив глаза. - Уведешь в лес и там прикончишь, забрав и товар, и лошадь обратно?

Шаман фыркнул

- Езжайте со мной. Можете одного человека из охраны взять. Но лучше того, кто сможет быстро идти, я все таки буду спешить.

Недолго посовещавшись со своими стражами, купец было принял решение нагрузить еще и того стража, что пойдет с ними. Для этого вызвали молчаливого здоровяка, почти на голову выше всех остальных и сильно отличавшийся снаряжением от обычных охранников. Вооруженный парой больших изогнутых сабель, на спине у него висел мушкет джезайла. Повесив на него часть товаров, он первый вышел на дорогу и мерным шагом пошел вперед, не дожидаясь остальных.

- Мы эго ешё дагоним. - предугадав вопрос, ответил командир охраны.

На что Шаман лишь пожал плечами. Через пару минут повозка, нагруженная до отказа, медленно двинулась по дороге вслед за мамлюком. Стражники разделились: половина пошла рядом, чтобы подталкивать телегу на подъемах и не давать лошади останавливаться, другая осталась на месте дожидаться помощи. Сверток с мечом юноша решил не доверять никому и взвалить на собственные плечи, чувствуя ответственность за драгоценный груз.

Большую часть времени новоиспеченный караван шел в гнетущем молчании, нарушаемом лишь скрипом колес, тяжелым дыханием людей и редкими отрывистыми фразами стражников, перебрасывавшихся словами на родном языке. Они то и дело внимательно, с недоверием поглядывали на своего проводника. Вскоре купец взмолился, чтобы ему позволили сесть на повозку, — он смертельно устал за пару часов ходьбы. Но Шаман вежливо, но твердо отказал, сказав, что лошади и так тяжело, и предложил тому просто идти.

Время шло, шли и люди. Ближе к вечеру погода, до этого ясная, снова стала портиться. Небо затянуло тучами цвета стали, повеяло резким, холодным ветром. Он словно подталкивал их сделать привал. Юноша гордо брел впереди, стараясь не показывать вида, но каждый шаг давался ему с трудом, ноги наливались свинцовоц тяжестью, а лямки от свертка с мечом больно впивались в плечи. Смотря на него, охрана тоже крепилась и молча брела вперед. Где-то вдалеке, на гребне холма, замаячила одинокая фигура, группа почти догнала солдата, ушедшего раньше остальных.

- Кто он такой? - неожиданно спросил Шаман у купца, кивнув в сторону воина.

- Это достопочтенный Амир Аль-Фаррух Абдулазиз - мамлюк из великой Нумибии, с выраженной гордостью ответил торговец. - Он в одиночку прошел по Северо-африканскому тракту, жестоко карая отродий джаханнама. Всю его семью убили слуги Маммона, за что он поклялся отомстить всем неверным.

- Красивая история, - усмехнулся Шаман. - Но не верю. Сам я родился на окраинах Афин. Вроде и не самый фронт, но и там я видел такое, отчего до сих пор стынет кровь. Уже молчу про то что ему пришлось бы пройти через сам Домен Маммона, а за ним Экрон и Иерусалим, которые кишмя кишат самыми мерзкими тварями. И только потом, если повезет, у него появился бы шанс пробиться к Антиохии или землям Султаната. Я верю на слово, что он прекрасный воин и не хочу приуменьшать его достоинств, просто за все время я знал только одного человека, который сдюжил бы такое путешествие.

- И как же зовут, этого, великого защитника земель праведных? - с явной усмешкой в голосе, спросил торговец.

- Его не зовут. Он сам приходит тогда, когда в нем нуждаются больше всего.

- То есть - его не существует.

- Тогда чей это меч я несу, - парировал Шаман, подбросив сверток на плечах. - От его рук полегло столько врагов больше, чем звезд на небе.. Хороший был воин, теперь вот ищу его.

Они наконец почти поравнялись с Амиром. Тот все так же молча шел, не оборачиваясь, погруженный в свои мысли, будто не замечая ни их, ни усталости.

- А что вы так далеко на север забрались? - вновь нарушил молчание Шаман. - С Новгородом сейчас особо не поторгуешь, а до Европы уже довольно далеко.

- Я - Малик Фаезид, особый посланник с дарами, царю Новгорода - Алексею “Железному”, - гордо заявил торговец.

- Тогда почему у такого важного человека, такая маленькая охрана и столь… скромные повозки? - справедливо заметил юноша.

- Мы множество раз подвергались засадам и нападениям от разбойников и отродий шайтана, - лицо Малика помрачнело. - Много доблестных воинов Султана пало в пути и множество дорогих товаров было утеряно. Но благодаря великому Амиру…

- А что не пошли через Кавказ? - перебил его Шаман. - Так ведь и короче, и еретиков меньше должно быть. В конце концов, вы могли дойти до Трабзона и морем добраться сразу до Одессы. Конечно, был бы риск атак с воды, но зато куда быстрее.

- А ты, добрый юноша, сведущ во многих областях, как погляжу, - хитро улыбнулся Малик, и в его глазах мелькнул неподдельный интерес. - Но сам Повелитель Правоверных настоял на таком маршруте. А его воля и помыслы не подвергаются сомнению.

Начало моросить, медленно превращая проселочную дорогу в липкое полужидкое месиво. Было решено сделать привал, чему была несказанно рада измученная лошадь. Не уходя далеко от дороги, повозку вкатили в небольшую лощину превратив в импровизированную стену от ветра и дождя. Купец, не в силах более стоять на ногах плюхнулся на близлежащий камень, невзирая на непогоду. Охранники быстро растянули над ним брезентовый шатер и с трудом, под дождем, развели небольшой костер. Шаман поморщился, выказывая недовольство, но их было уже не остановить и ему пришлось сесть к остальным, бурча под нос.

Амир скинул тюки и, не говоря ни слова пошел в сторону леса, встав на некотором отдалении от лагеря, под кроной огромной сосны. Охранники также перешептывались за спиной юноши, бросая на него скользящие, оценивающие взгляды,но больше ничего не предпринимали.

Через некоторое время наспех сварили похлебку на всех. Даже купец не отказался от места в кругу простых слуг. Только мамлюк отказался от пищи и все также в гордом одиночестве наблюдал за окрестностями, сливаясь с серым стволом дерева. Ели молча, уставшие, подавленные погодой и обстоятельствами, будто боялись нарушить тишину, наполненную шумом дождя и треском костра.

Шаман, решив разбавить гнетущую атмосферу, достал из штанины небольшую железку - варган, после чего приставил её ко рту и стал бренчать, извлекая звонкие вибрирующие звуки.

Купец, заворожившись необычным звучанием инструмента отложил плошку с едой и удивленно спросил:

- Откуда у молодого господина сей дивный инструмент? Насколько мне известно, их делают на далеком востоке, в землях Золотого Каганата.

- Нашел, по пути, - коротко ответил юноша, убрав варган. - Прежний владелец уже не мог играть на нем. Ну я и решил, чего добру пропадать.

Неожиданно для всех мамлюк бесшумно подошел к Шаману со спины, отчего тот резко дернулся, не ожидав такой бесшумности от воина. Слегка наклонившись к купцу, он что то ему прошептал на своем наречии.

- Достопочтенный Амир, желает знать, - перевел Малик, - зачем простому человеку нести фамильную реликвию безымянного защитника своих земель? Настоящий воин никогда не бросит свое оружие. Только если это не… реликвия Великой войны, украденная с полей сражений.

Сердце Шамана застучало чаще. Холодный страх, тонкой и цепкой струйкой, начал окутывать всё его существо. Спокойное со стороны лицо скрывало лихорадочный поток мыслей, ищущих выход из накаляющегося положения. Охранники небрежно положили свои руки на рукояти пушек и сабель и начали переглядываться, явно ожидая приказа к нападению.

После небольшой паузы, Шаман хлебнул из плошки и со смешком сказал:

- Если это и правда чудотворная реликвия, то пускай Амир сам воспользуется ею, раз такой умный. Да и любой из вас, - он оббвел взглядом стражников, - пускай попробует сотворить магию. Я не жадный.

Мамлюк медленно, с видимым недоверием, подошел, наклонился и взял в руки оружие. Он смерил его вес, повертел, совершил несколько пробных, но быстрых выпадов с двуручным хватом. Лезвие со свистом рассекало мокрый воздух. Затем он усмехнулся — коротко, презрительно — и воткнул меч в землю, за пределами навеса. После чего еще раз подошел к Малику и что то сказал. Несколько стражников движимые любопытством тоже попытались с что-то исполнить с мечом, но он оказался слишком тяжел для них. Купец же почесал жиденькую бороду и спросил.

- Так зачем же, добрый господин, везти этот меч? Он не похож на драгоценность, чтобы его выгодно продать - слишком грубо обработан. И не похож на оружие для практичного пользования.

- Я же говорю, передать хозяину, - устало ответил Шаман разводя руками. - Делаю добро и убегаю, как у нас говорят.

Дождь между тем усиливался. Крупные, тяжелые капли смешивались с противной моросью, превращаясь в сплошную водяную стену, так и норовя заглушить разговаривающих людей. Смесь крупных капель и мерзкой мороси пробирала до костей, заставляя людей ёжиться и жаться поближе к слабому, мигающему огню костра, который вот-вот готов был захлебнуться от влаги. Огонь не выдерживая такого напора стихии начал мигать, из последних сил отбрасывая слабые лучи тепла и света.

Напряжение с каждой секундой нарастало. У стражников - от мерзкой погоды и чувства беспомощности перед стихией. У Шамана - от страха потерять вверенный ему меч и собственную жизнь. А у Малика и Амира - от любопытства и неудовлетворенности ответами.

Купец смотрел на юношу с притворным, наигранным безразличием, будто хотел просто продолжить светскую беседу и разбавить гнетущую атмосферу, но глаза его то и дело пробегали по мечу. Мамлюк казалось потерял интерес ко всем, лишь когда он отходил обратно к лесу, его глаза злобно блеснули из под полумаски.

Не желая больше ни с кем разговаривать, Шаман отсел к своей лошади и, прислонившись спиной к ее теплому, влажному боку, сделал вид, что собирается спать, продолжая зорко наблюдать за остальными. Будучи не под навесом, дождь всей силой хлестал его по одеждам. Вода стекала с его плаща, стук капель о капюшон сливался в один монотонный гул, заглушающий все окружающие звуки и медленно усыпляющий разум. Редкие слова возвращали юношу из полудремы, но через мгновение он снова проваливался в тревожные грозы.

Купец проводил его взглядом, а после вернулся к негромкому разговору со своими людьми. Убедившись, что Шаман окончательно заснул, он подошел к мамлюку и сказал тихо, но так, что юноша уловил слова сквозь шум дождя:

- Странный этот молодой человек. Умный, как придворный алхимик, а ходит в грязи, да без дела скитается.

- Анна ля ахи́боху, - только и сказал Амир, впервые за все время, но смысл его слов был понятен и без перевода.

- Ну и что, что он тебе не нравиться! - всплеснул руками Малик. - Он помог нам в трудную минуту. Если бы не он, клянусь Всевышним, мы бы уже давно были съедены зверями или найдены теми, кто нас ищет. Так что будь милостив, не беспокой юношу.

Воин хмыкнул, явно недовольным приказом, но развернулся и опять ушел в сторону леса.

Остальные стражники тоже стали потихоньку засыпать, длительный путь и плохая погода так и манили в объятия Морфея. Оставив часовых, многие улеглись, кто где смог, свернувшись клачиком. Купец не стал привередничать и забираться в повозку и остался со своими подчиненными у огня.

Почти вся ночь прошла спокойно, если не считать тревожных сновидений. Но под самое утро Шаман проснулся от невнятного шепота. Протерев затекшие глаза, он пытался найти источник бормотания, но предрассветные сумерки и пелена дождя не позволяли ничего разглядеть. Казалось, что этот шепот исходил откуда-то совсем рядом, но все вокруг тихо спали, даже караульные, наплевав на свои обязанности. Чем дольше он вслушивался, тем больше сбивался с толку. Звук будто исходил не извне, а прямо из его собственной головы, навязчивый и чуждый, заглушающий все остальные звуки.

Инстинктивно подтянув меч поближе, Шаман привстал на месте и начал вертеть головой, вглядываясь в серую мглу, в поисках того, кто издавал этот шум.

И тогда он их увидел.

Глаза. Две бледные, холодные точки, словно звезды, но не на небе, а в самой гуще леса, на уровне человеческого роста. Чем светлее становилось вокруг, тем четче проступала сгорбленная, неестественно худая фигура, держащая в костлявых руках длинный, искореженный крест. Её безжизненный взгляд был устремлен не на него, а на меч, в руках юноши. Поняв это, Шаман сильней прижал его к себе и напоказ помотал головой. Существо замерло, затем медленно, почти церемонно, склонилось в немом поклоне. Бледные огни на его спине — словно свечи в подсвечниках — мигнули, и оно отступило, бесшумно растворившись в чаще леса, откуда пришло.

Остаток времени до рассвета Шаман провел не смыкая глаз, сидя неподижно, чуть дрожа - то ли от пронизывающего холода, то ли от щемящего страха, поселившегося глубоко внутри. Как только первые лучи солнца прорвались сквозь слои туч и ветки деревьев, он немедленно принялся расталкивать всех остальных.

Стражи и купец, помятые, плохо выспавшиеся и припухшие от неудобного сна ворчали, что их подняли рано. Неожиданно появившийся со спины мамлюк снова испугал юношу, отчего тот снова дернулся. В руках у Амира была дичь для завтрака.

Наспех собрав пожитки, караван отправился в дальнейший путь. До Одессы, по расчетам Шамана, оставалось совсем немного. Если идти без остановок весь путь можно было проделать за день. Поделившись своими соображениями по этому поводу друг с другом, Шаман и Малик решили ускориться, отдав часть товаров и провианта солдатам, чтобы ускорить повозку и облегчить работу лошади.

Невыспавшиеся за ночь, все брели и клевали носом. Один юноша шел, напряженно вглядываясь в каждую складку местности, в каждую рощицу, постоянно оглядываясь через плечо. Его поведение не могло не вызвать подозрений. Мамлюк и несколько более бдительных стражников теперь внимательно следили не только за дорогой, но и за ним.

До полудня дорога была относительно спокойной. Люди понемногу отходили ото сна, успокаивались. Купец пытался вызнать у Шамана причину его утренней тревоги, но тот лишь отмахивался, ссылаясь на дурное предчувствие и усталость. Шли они медленно, вязли в грязи. Вялые, одеревеневшие после плохого сна ноги плохо слушались. Только птицы, выползающее из-за туч солнце и мысль о близком конце пути понемногу возвращали людям энергию.

Так было до того момента, пока на горизонте, в направлении Одессы, не вспыхнули первые отблески. Сначала это были одиночные яркие вспышки, за которыми последовали приглушенные расстоянием хлопки, похожие на то, как лопается от внутренних газов брюхо мертвого животного. Затем со стороны города начало подниматься красное зарево, окрашивая низкие тучи в багровые тона. Группа остановилась как вкопанная, в непонимании происходящего, инстинктивно сбившись в кольцо, упрощая оборону. Сон как рукой сняло даже у самых заспанных.

А через пару минут над их головами, с оглушительным ревом, пронеслись, почти задевая верхушки деревьев, несколько летательных аппаратов , тогда то до всех наконец дошло…

Началось

Дружина

Шелест ветра, пение птиц, лёгкое поскрипывание снега. Окутавшая души путников атмосфера умиротворения не могла не радовать их. Казалось, будто окружающая безмятежность передавалась вместе с лучами светила каждому клочку земли, каждой живой твари и каждой травинке настолько, насколько хватало взгляда. Изредка набегавшие тучи давали отдохнуть глазам, уставшим от сверкающего на снегу солнца. Ранее густые леса теперь покрывались тонким слоем изморози, словно серебром. Девственная природа Руси предстала во всей своей красе.

— А-А-А-АПЧХИ! — громко чихнул Велес.

— Ааааа, будь здоров, — отозвался Перун, стоя на скакуне во весь рост и всматриваясь куда-то вдаль. — Знаешь, мне всё больше начинает казаться, что ты мне втирал какую-то дичь.

— В смысле? — ответил волхв, чуть свесившись с коня, чтобы высморкаться, но еле удержал равновесие и был пойман за ногу и усажен обратно. — Спасибо… Я тебя когда-нибудь обманывал? То, что мы до сих пор ничего не увидели, за исключением того ночного происшествия, — лишь затишье перед бурей. Мы достаточно далеко ото всех возможных опасностей, но чем южнее или севернее, тем больше будет людей и, соответственно, проблем.

— Нууу… Справедливости ради, пока идём и идём, — сказал воин и, плюхнувшись в седло, потянулся до хруста костей. — Приключений на жопу всегда найти успеем. Скучно только…

— Будь другом, не каркай, ты и так притягиваешь всех и вся. Как доедем до города, там можешь развлекаться сколько влезет.

— Да ладно, ладно. Я шутю. Такая передышка вообще ощущается как сказка в последнее время. — Велес ещё раз чихнул и поёжился. — Правду говорю. Как там Сима, кстати?

Волчонок сопел за пазухой у волхва и грел его, изредка вздрагивая от движений хозяина. Услышав своё имя, он лениво выглянул из-за воротника шубы, после чего сладко зевнул и спрятался обратно.

Неожиданно по глазам пробежал солнечный зайчик, ослепив лошадей и путников, отчего все остановились.

— Видишь что-нибудь? — спросил Велес.

— Эээээ… Да, — ответил Перун, поправляя маску на лице. — Человек тридцать, больше не вижу пока. Идут по этой же дороге. Одеты как… как черти какие-то, не знаю. Военными их назвать язык не поворачивается, а для разбойников слишком заметно себя ведут.

— Нас увидели?

— Ну так, пара человек в нашу сторону поглядывает, но не более. Поехали к ним?

— Вооружены?

— Да не особо. Из того что заметил: только пара винтовок на всех и холодное оружие.

— Ладно. Давай к ним, только медленно и будь наготове, — сказал старик, чуть вздёрнув поводья. — Вот, вечно тебя на авантюры тянет.

— Да ладно тебе, мы людей уже не видели черт знает сколько.

Немного ускорившись, чтобы поравняться с пешими путниками, они продолжили путь. По мере приближения стали слышны звуки, до этого не встречавшиеся, — многоголосый хор, басом отдававшийся по окрестностям. Заметив всадников, они даже не отвлеклись, а продолжили ещё громче. Перун, услышав знакомые мотивы, начал подпевать про себя, постепенно повышая голос и качая головой в такт пению. Когда разница в расстоянии стала совсем небольшой, несколько человек обернулось, услышав, что им вторят сзади. Постепенно размеренное пение сменялось всё более задорным тоном. Люди махали путникам, а Перун, казалось, вот-вот выпрыгнет из седла на очередном куплете. Его маска всё также скрывала лицо, но звонкий голос с лёгким надрывом звучал в ушах толпы, отчего на лицах многих показалась улыбка. Закончив песню, все загалдели, каждый о своём: кто просил продолжения, кто — спеть свою, а кто-то пытался отдышаться с непривычки.

Велес, хранивший молчание всё время, неожиданно пришпорил лошадь и, обогнув людей, подъехал к началу колонны в поисках командира отряда. Им оказался рослый и отъевшийся мужик, один из тех, кто был с ружьём. Слегка одутловатое тело бодро вышагивало по дороге, задавая темп остальным.

— Здравия желаю, товарищ, — протянул он руку волхву. — Куда путь держите?

— Здравствуйте, — пожал руку Велес, свесившись с коня. — Да так, родственников в Москве проведать решили. А вы куда такой ватагой?

— Все на фронт, добровольцы, — сказал мужик, махнув на всех, кто был позади. — А меня к ним прикомандировали. Меня, кстати, Фёдором звать. — Очень приятно, я Велес, а этот… — обернувшись, он обнаружил только коня без седока, бредущего где-то рядом с серединой колонны, но через мгновение заметил знакомую фигуру, вклинившуюся в уже распадающийся строй и о чём-то беседующую с бойцами. — Это Перун. — ХА-ХА… Велес и Перун, как языческие боги, что ли? А где Сварога потеряли? — Вы ни за что не поверите, но едем как раз к нему. Дорога, широкая и покрытая накатанным снегом, вилась меж посадок и полей. Бойцы шли неровным строем, иногда растягиваясь или наоборот сбиваясь в кучу. Перун, наконец оказавшись в центре внимания, вовсю наслаждался своим положением, так оживлённо рассказывая небылицы и истории и активно жестикулируя, что окружающие то и дело взрывались смехом. Казалось, никто не придавал значения его странному виду, все только и делали, что слушали и смеялись. — …А я ему говорю: «А ты чё не на фронте-то?», а он смотрит на меня и улыбается во весь рот. Приспускает очки на нос и такой: «Так я же слепой, не видишь, что ли?» — закончил Перун очередную байку, отчего все загибались от хохота. — А не артист ли ты часом, а? — неожиданно спросил мужик в летах с гитарой за спиной. — Я-то?.. — на секунду задумавшись, Перун полушепотом, но так, чтобы все слышали, сказал: — Я хуже… Я — редкостный балабол и поехавший кукухой. Так что не расслабляйтесь, а то я вам еще как выкину что-нибудь. — То есть ты всё-таки дружинник, как мы? — всё пытался выпытать правду мужик. — Скорее авантюрист, ищущий приключений на одно место, но с оружием обращаться умею получше вашего, — начал было путник, отчего все возмущённо загалдели. Но Перун прижал палец к маске, призывая к тишине, а после подошёл к одному из немногих людей с ружьём и что-то прошептал, но потом добавил уже громче: — Зуб даю… Не свой, разумеется. После полудня тучи стали сгущаться, и редкий снег большими хлопьями падал на плечи солдат. Лиственное редколесье сменилось хвойной чащей. Вековые сосны возвышались над колонной, защищая её от начинающегося снегопада. Велес всё так же вел неторопливую беседу с командиром, изредка оглядываясь, чтобы проверить, всё ли в порядке. Фёдор ехал рядом на оставленном Перуном коне. Они отъехали чуть подальше, ища место для ночлега. — И всё-таки они не похожи на бойцов, — резюмировал волхв. — А что вы хотели? — чуть уставшим голосом ответил Фёдор. — Все они — ремесленники да пахари. Ружьё многие в первый раз в руках держат. Я уже молчу про боевую подготовку. — Вы ведь знаете, кто такой Перун? Именно как бог, а не тот, что в толпе, — неожиданно спросил Велес. — Конечно. Мне про них, про богов старых, дед рассказывал, царство ему небесное. Язычником был, за то и казнили, как еретика… Но поминать его только добрым словом могу, столько дел наворотил, вы бы знали. Как-нибудь расскажу. А к чему, собственно, спрашиваете? — Этого раздолбая, — сказал волхв, махнув в сторону колонны, — не просто так назвали. Один из лучших солдат во всём Царстве. Пускай тренирует бойцов, пока идём. — Вы не поймите меня неправильно, но я вас в первый раз вижу… Раздался выстрел. Кони встали на дыбы, и если Велес спокойно удержался, то Фёдор упал со скакуна. Едва не став затоптанным, он попытался прокричать толпе, чтобы все разбежались, а сам принялся занимать изготовку и искать, откуда стреляли. Неожиданно сверху раздался треск. Не успев толком посмотреть наверх, командир оказался погребён под слоем снега. Свалившийся сугроб всё-таки сбил Велеса, и он тоже барахтался в снегу, пытаясь встать. Когда они оба наконец вылезли из плена, чертыхаясь и отряхиваясь, они могли наблюдать замечательную картину. Колонна бойцов перестала быть таковой: кто катался по земле от смеха, кто передавал друг другу деньги, явно выигранные в споре, и только Перун гордо стоял посередине происходящего хаоса с пищалью в руках. Заметив, что начальники смотрят на него, он попытался отдать ружьё бойцу с гитарой и сам спрятаться за ним.

Велес покачал головой и схватился пальцами за переносицу, шумно вздохнув. Фёдор, красный от холода и гнева, потребовал выдать нарушителя, на что бойцы дружно вывели путника из строя. — За нарушение субординации, а также самовольство, — начал командовать он, — ты приговариваешься к расстрелу. Выйти из строя на десять шагов, рядовой. Перун послушно повиновался, а Велес, скрестив руки, провожал его взглядом. Отойдя на небольшое расстояние, воину приказали развернуться спиной к остальным. — Расстрельной команде приготовиться, — захрустел снег под стрелками. — Готовьсь… Пли! Несколько крупных снежков прилетело в голову Перуна, отчего тот потерял равновесие и, пошатнувшись, упал. Теперь смеялся уже Фёдор, протягивая руку, чтобы помочь встать. — Вставать, приговорённый! Нарушение дисциплины искупается дополнительными обязанностями. С сегодняшнего дня и до самого лагеря ты — главный по лагерному хозяйству и дневальный по кухне. Понял? — Так точно, товарищ командир! — отрапортовал Перун, отряхивая снег и пытаясь сохранить подобие серьёзности, хотя его плечи всё ещё подрагивали от смеха. К вечеру колонна добралась до подходящего для ночлега места — старой, полуразрушенной усадьбы, спрятанной в глубине леса. Каменный фундамент и часть стен ещё стояли, предлагая хоть какую-то защиту от ветра. Пока Фёдор распределял посты и обязанности, Перун с энтузиазмом принялся за свою новую роль. Он вертелся у походной кухни, помогал разгружать скудные припасы и с тем же шутовским пафосом, что и раньше, командовал несколькими добровольцами, которые рубили дрова. Велес, тем временем, обошёл периметр, внимательно изучая местность. Его взгляд скользнул по тёмным проёмам окон усадьбы, по густым елям, окружавшим поляну. Он что-то пробормотал себе под нос, и Симаргл, вылезший погреться у будущего костра, насторожил уши и посмотрел на хозяина. — Всё чисто? — подошёл Фёдор, слегка нервно потирая руки. — Пока да, — кивнул Велес. — Место неплохое, с трёх сторон прикрыто лесом. Но шуметь бы поменьше. Ваш «рядовой» Перун, конечно, поднимает боевой дух, но на всю округу слышно. — Да уж… — Фёдор скептически хмыкнул, наблюдая, как Перун, изображая эпического барда, с большим пафосом помешивает в котле деревянной ложкой, а окружающие хохочут. — А вы правду говорили насчёт его умений? Не похож он на солдата. — Поверьте, внешность обманчива, — сухо ответил Велес. — Под этой клоунской личиной скрывается один из самых опасных бойцов, которых я когда-либо встречал. Другое дело, что добраться до этой сути бывает непросто. Когда костёр наконец разгорелся, а походная кухня начала источать дразнящий аромат похлёбки, настроение в отряде стало почти домашним. Бойцы, уставшие за день пути, грелись у огня, тихо переговаривались. Гитарист, тот самый мужик в летах, что-то негромко перебирал на струнах. Перун, закончив со своими обязанностями, плюхнулся на бревно рядом с Велесом и протянул ему миску. — Держи, о великий волхв. Шеф-повар лично дегустировал — ядром не плюнет. — Надеюсь, в буквальном смысле, — Велес принял миску и с некоторым подозрением заглянул внутрь. — Обижаешь! Я ж не твои зелья варю. Они ели молча, слушая, как трещит огонь и как ветер поёт в вершинах сосен. Тишина была странной, почти звенящей после дневного гама. — Спокойно тут, — нарушил наконец молчание Перун, убирая маску, чтобы поесть. Его лицо в свете пламени казалось удивительно молодым. — Все никак не могу привыкнуть к таким затишьям. А то все скандалы, интриги, расследования и прочая волшебная херотень. Помнишь когда мы последний раз так собирались? То то же. — Помню, — коротко кивнул Велес. — Но это спокойствие — иллюзия. Фёдор прав: эти люди не готовы. Они даже не понимают, с чем могут столкнуться. Не только с пулями и штыками. — А чё, с чем? — Перун отложил пустую миску и посмотрел на Велеса с внезапной серьёзностью. — Тот «баран» в лесу был не случайностью, Перун. Путь Зверя — это не просто метафора. Это реальная сила, и она просыпается. И демоны у Северных Врат — не единственная проблема. Война людей — это лишь фон, верхушка айсберга. Настоящая битва идёт в тени, и стороны в ней далеко не так очевидны.

— То есть ты хочешь сказать, что мы опять влипли во что-то масштабное? — Мы никуда не «влипали». Мы всегда были в центре этого. Просто ты успел забыть. Из темноты к костру подошёл Фёдор. — Не помешаю? — Присоединяйтесь, — Велес подвинулся, давая место. — Спасибо за помощь с лагерем, — кивнул Фёдор в сторону Перуна. — Дисциплину, конечно, подрываешь, но дело сделал быстро. — О, да я всегда рад помочь! — Перун снова натянул маску, и его голос вновь зазвучал с привычной бутафорской весёлостью, но теперь в ней слышалась какая-то усталость. — Как там ваши рекруты? Готовы к подвигу? — Если честно, боюсь за них, — тихо признался Фёдор, глядя на своих людей. — Они добрые, простые. А война… Война не для добрых. Или она их такими сделает, или убьёт. Третьего не дано. — Есть третье, — так же тихо сказал Велес. — Можно научить их быть сильными, не переставая быть людьми. — Легко сказать… — А кто говорил, что будет легко? — Велес посмотрел на Перуна. — Завтра, пока будем идти, займёшься с ними. Без дураков. Покажешь азы. Как держать оружие, как двигаться, как слушать лес. Этого будет мало, но это лучше, чем ничего. Перун на секунду замер, а затем резко кивнул. — Так точно тащ командир. Устроим им ускоренный курс выживания от бога-недоучки. Ночь постепенно поглощала лагерь. Костёр догорал, бойцы, завернувшись в шинели, дремали у огня или несли вахту на окраинах поляны. Велес сидел на том же бревне, глядя на звёзды, проглядывающие сквозь разрывы в облаках. К нему подкрался Симаргл и, зевнув, устроился у его ног. Старик погладил щенка, но пальцы замерли на шерсти. Симаргл не спал — его уши были насторожены, хвост напряжён. Глаза смотрели не на костёр, а в темноту за линией деревьев. Велес медленно поднял взгляд. Между стволов, там, где тени сливались в непроглядную черноту, мелькнуло движение. Не ветка. Не зверь. Слишком высокое. Слишком… осмысленное. Оно не приближалось — просто стояло. Наблюдало. Будто ждало, когда все уснут. Он не стал будить Перуна. Не стал звать Фёдора. Просто сжал кулак — и почувствовал, как под шубой тлеют тонкие чёрные прожилки на коже, оставшиеся после использования наруча. Артефакт отозвался тихим теплом, будто пробуждаясь. Он вернулся, — подумал Велес. — И на этот раз не убегает. Ждёт своего часа. Он осторожно положил руку на голову Симаргла, прижимая его к земле. Щенок тихо пискнул, но замолчал, почувствовав напряжение хозяина. Путь предстоял долгий, и спокойных ночей, как эта, оставалось совсем немного. Но пока тишина леса была обманчива, а угроза — призрачна, можно было позволить себе передышку. Пусть даже самую короткую.