Хранитель. Истории

Происшествие в день выпускного экзамена

Помните разговор Пенелопы с Ландором о ферме Иванова (начало главы 16)? Вашему вниманию предоставляются детали этого события:)

3-й месяц 5983 года со дня Бэллюса

Шла последняя сессия Пенелопы в Высшей академии Государства Огня, или ВАГО. Три экзамена уже были позади, и оставался последний, самый сложный — комплексный экзамен по дельфинианскому языку. Во время подготовки к экзаменам Пенелопа всегда много времени проводила не в замке, просторном строении с большим количеством комнат, а в городской библиотеке, находящейся неподалеку — там, где позднее будет располагаться резиденция Временного правительства. Тишина, всегда сопутствующая мудрости, запах книг и толстые дубовые столы с металлическими табличками, оповещающими, за каким столом работал тот или иной знаменитый ученый, прекрасно сопутствовал учебе и позволял сосредоточиться на ней. В этом, по мнению Пенелопы, замок проигрывал по всем фронтам.

Рано утром, в день четвертого экзамена, девушка вышла из замка и направилась в библиотеку, чтобы настроиться на экзамен и привести мысли в порядок. Доехав, она направилась на свое обычное место, находящееся у дальнего окна и закрытое с двух сторон книжными шкафами, но, к ее удивлению, оно оказалось занятым. Это она поняла по шуму, доносившемуся даже до лестницы, ведущей на первый этаж. Пенелопа хмуро потопала наверх разбираться и, завернув за шкаф, увидела рабочих. Они стояли у сдвинутого стола и обсуждали потек на стене из-за вчерашнего сильного дождя. Пенелопа спустилась на первый этаж и заняла другое место — в конце длинного стола у высоких, просторных окон, выходящих во внутренний дворик. Она села на деревянную скамью и принялась перечитывать конспект.

Читательский зал потихоньку заполнялся студентами и преподавателями, и лишь редкий звук шагов и шелест страниц разбавляли тишину.

Около девяти утра Пенелопа собрала свои вещи и направилась в хранилище зарезервировать книгу. Проходя между рядами, она услышала шепот.

— Нет, «pontis» — это «путь», — шепотом объяснял какой-то парень своему другу, сидя за библиотечным столом, — позже, когда у нас ввели кириллический алфавит, вот эта часть заменилась юсом большим.

— А-а-а, «пѫть».

— Да, и «голова» вот здесь будет не «glova», а «golva». Не забывай, что нужно менять их местами, — он начал обводить пером две буквы в написанном слове. — А вот тут!.. — резко дернулся парень и случайно задел плечом бедро Пенелопы. — Извините, — быстро выпалил он, с небольшим испугом ожидая ее реакции.

— Все нормально, — спокойно ответила Пенелопа и пошла дальше. Ушибленное место саднило.

Спускаясь по лестнице в подземное хранилище, она быстро прижалась к стене, чтобы на нее не налетела студентка, споткнувшаяся на лестнице.

— Извини..те, — с заметным испугом прошептала девушка с темными кругами под глазами.

Пенелопа сглотнула раздражение и понимающе кивнула, мол, все хорошо. Но спокойствие начало утекать через сито, являя миру нервное напряжение.

Пенелопа подошла к стойке, за которой работали две женщины-библиотеки, и стала в очередь. Старые женщины работали в своем обычном темпе — давяще медленном — и частенько прерывались на личные разговоры со студентами. Иногда это было уместно, но точно не перед комплексным экзаменом по дельфинианскому языку. Нервное напряжение Пенелопы показалось уже на четверть.

Спустя некоторое время Пенелопа удачно зарезервировала книгу и развернулась уходить, как сзади на нее налетела другая студентка, резвящаяся со своими друзьями. Рыжеволосая девушка нахально улыбнулась, смотря на пылающую от ярости Пенелопу:

— Ой, извини. Я случайно.

Ее друзья пустили смешок.

— Ты случайно в академию попала, — едко заметила Пенелопа, с презрением смотря ей в глаза, — и ведешь себя соответственно. С дороги, — и двинулась вперед, но у ступенек ее остановил голос девушки.

— А сама-то?

Пенелопа, стоя спиной, повернула к ней голову, а та продолжила:

— Если бы не твоя семья, был бы у тебя, обделенной, шанс выбиться в люди? Ты только позоришь Вадика и его родителей, — издеваясь, прошипела она, а парни усмехнулись.

— Хоть я и немаг, но я все равно из главной семьи клана, а ты — побочноветковец в котором поколении. И смотреть, как ты из последних сил стараешься выйти замуж за Вадима, чего, естественно, никогда не будет, очень забавно. Хотя, честно говоря, уже начинает утомлять. Твой потолок — эти обормоты, — она небрежным кивком указала на парней, стоящих рядом. — Начинай приглядываться.

Игнорируя дальнейшие выпады, Пенелопа царственно направилась на первый этаж, но не на выход, а в ванную комнату. На самом деле ее задело. Чтобы никто ни в коем случае не узнал об этом, она поспешила привести себя в порядок.

«Главное — написать экзамен. Сейчас важен только экзамен», — твердила она себе.

Умывшись и помыв руки, Пенелопа немного успокоилась и невозмутимо вышла из ванной комнаты. Она прошествовала через зал и встала в очередь на выход из библиотеки. Почему-то именно сейчас множество студентов решили пройти через эти двери. Наконец дошла очередь студентов выходить из здания, и все поспешили наружу, максимально близко прижавшись друг к другу.

Оказавшись на долгожданном просторе, девушка выдохнула полной грудью и прогулочным шагом направилась до ожидающего ее экипажа, стоящего рядом с другими каретами. Двое ее стражники уже были тут как тут.

Дремлющего на козлах кучера Пенелопа разбудила тремя хлопками в ладоши.

— О, госпожа Пенелопа, вы уже закончили?

Стражник открыл дверцу кареты, и Пенелопа, садясь, громко скомандовала:

— Приакадемный парк.

Она надеялась, что традиционная прогулка по парку перед экзаменом сможет настроить ее на нужный лад.

Ехала Пенелопа, погрузившись в собственные мысли. Она всеми силами старалась вернуть настрой на экзамен, но мысль о языке на середине прерывалась воспоминаем о том, что сказала ей Юля.

— Саламандру за ухо, — грозно прорычала она, злясь на себя и на свое неумение быстро переключаться.

Затем она пробовала отвлечься и наблюдать пейзажи за окном, но и это начало у нее вскоре вызывать раздражение.

— Пепел мне на голову…

Понимая, что просто так сидеть ей нельзя, Пенелопа резко приказала кучеру остановиться. Она вышла из экипажа неподалеку от площадки магазинчиков.

— Я пройдусь пешком. Забрать ты меня должен у парадного входа академии в три часа дня. И забронируй мне столик в «Акации» на пятнадцать минут четвертого.

— Да, госпожа, — произнес кучер и поехал до ближайшей стоянки экипажей, чтобы повернуть и поехать в ресторан.

Пенелопа приказала стражникам следить за ней на расстоянии и направилась к первой лавке. Она всегда настаивала на том, чтобы ходить в одиночестве, потому что хуже отсутствия компании, по ее мнению, может быть только вынужденная компания служащих ей людей, которые попросту обязаны это делать. Девушка мазнула взглядом по первому прилавку, но, так и не зацепившись на нем, пошла к следующему. Чтобы не думать о чем-либо другом, Пенелопа решила вспомнить абсолютно все плохие истории, которые случились со студентами на комплексном экзамене по дельфининскому языку: если и переживать, так только из-за экзамена. На удивление, ей это помогло.

Медленно прохаживаясь мимо немногочисленных открытых прилавков, девушка рассматривала продукцию и в уме по-дельфиниански склоняла числа по падежам.

Время текло, количество людей на рынке начало потихоньку увеличиваться.

Полностью углубившись в повторение материала, Пенелопа не заметила, как прошла почти весь рынок. Еще минут пятнадцать — и она доберется до приакадемного парка. Умиротворенно следуя по дорожке, она вдруг заметила выходящего из другого ряда Ландора.

«Только его здесь не хватало», — мысленно пробурчала она.

Ландор тоже заметил ее и моментально переменился в лице.

— А день так хорошо начинался, — хмуро произнес Ландор.

— Что ты здесь делаешь? — потребовала ответа девушка, окинув взглядом форму Ландора.

— А сама как думаешь? — оскалился Ландор, не перенося командирский тон его двоюродной сестры. — Меня попросили быть наблюдателем на сегодняшнем экзамене. Не провоцируй меня, если хочешь спокойно его написать. Это мой тебе совет.

Пенелопа осознала, насколько слабым звеном оказался экзамен по дельфинианскому языку, что все решили им воспользоваться, чтобы до нее добраться. Она мысленно выругалась и ни разу не повторилась.

— Преувеличение полномочий негативно скажется на твоей репутации. Не зарывай ее еще глубже. Это мой тебе совет.

Ландор криво улыбнулся, обнажив клык.

— У меня-то репутация получше, чем у тебя.

Вдруг до них донесся особенно громкий чих, сопровождаемый бранью, что отвлекло их от грядущей перепалки.

Прочистив горло, Ландор развернулся и пошел своей дорогой, как и Пенелопа.

«Экзамен! Думай об экзамене!» — твердила себе девушка, быстро шагая между последними двумя рядами прилавков.

Несколько раз ей предлагали зайти в лавку и увидеть невероятно великолепные вещи, лучше которых на всем свете не сыскать, на что Пенелопа лишь ускоряла шаг.

Проходя мимо прилавка с картинами, Пенелопа на секунду забыла, что мысленно говорила на дельфинианском и остановилась, залюбовавшись некоторыми произведениями искусства.

— Госпожа, вам нравится? — из ниоткуда выпрыгнул смуглый продавец среднего роста. — Эти картины рисую я с женой. Если хотите, можем сделать картину под заказ. Все, что вы пожелаете!

— Тише, дайте насладиться, — просто ответила она.

— Да-да, хорошо-хорошо, — быстро согласился продавец, но уходить не собирался.

Еще где-то минут пять девушка всматривалась в картины, а продавец, будучи в который раз проигнорированным, нырнул туда, откуда когда-то выпрыгнул, напоследок сказав: «Если будут вопросы, обращайтесь».

Пенелопа решила купить великолепный лесной пейзаж и приоткрыла сумку, как к ней подошел какой-то небритый мужчина в поношенной рубахе и штанах и спросил:

— Смотришь на эту размазню?

Девушка быстро развернулась и закрыла сумку.

— Вы ко мне обращаетесь? — мгновенно нахохлилась она и принялась искать глазами стражников. Почему-то их до сих пор не было.

— Ну а ты еще кого-то видишь неподалеку?

— Думаю, вы ошиблись. Прощайте, — подчеркнуто холодно произнесла она и направилась к концу ряда.

Мужчина за ней не последовал, а остался около прилавка с картинами. Она повернула налево, чтобы выйти из рынка прямо к дороге, ведущей в академию, но к прилавку напротив облокотился еще какой-то мужчина, по умолчанию странный. А стражников все еще не было. Оставался другой путь — идти дальше вдоль рядов. Она не хотела этого делать, потому что в той стороне рынок еще полностью не «заселили», но другого выхода не было.

«Да где же эти саламандровы стражники?! — мысленно прорычала она и начала искать ближайший поворот, а людей, как назло, совершенно не было.

Девушка уже добегала до поворота, как кто-то сгреб ее в охапку, заткнув рот, и потащил в сторону прилавка со специями. Все произошло чрезвычайно быстро.

Впихнув упирающуюся Пенелопу в лавку, мужчина вырвал у нее сумку и оттолкнул саму девушку в сторону. Обернувшись, Пенелопа узнала в нем того, кто разговаривал с ней у лавки с картинами. В эту же секунду в лавку зашел тот самый человек, который ранее перегородил ей путь. Он кинул владельцу лавки, сидящему за столом, серебряную монету и приказал молча убраться.

Рыться в сумке Пенелопы долго не пришлось. Как только он открыл ее, достал лежащий сбоку коричневый тканевый мешочек и по-бычьи уставился на перепуганную девушку.

— Сдать нас захотела, швабра?

Пенелопа не знала, что сказать, и просто молчала, судорожно пытаясь понять, что происходит.

— Что? Уже передумала? — прогудел он.

— А гонору-то было! — вякнул второй.

— Э-это н-не м-мое, — выдавила из себя Пенелопа хриплым, не слушающимся голосом. — Забирайте и уходите.

Послышался смешок второго. Пенелопа понимала, что должна закричать, но что-то как будто мешало ей это сделать. Как будто это все происходит не с ней и кричать именно ей было незачем.

— Заб-бирайте, мне оно не нужно, ­ — повторила Пенелопа, пытаясь совладать с голосом, но события продолжили разворачиваться по худшему сценарию. Громилы двинулись на нее.

Пенелопа смогла завладеть голосом и закричала, кидая в их сторону специи, но ее быстро поймали и оглушили, а одинокий крик так и не был услышан бодро переговаривающимися увлеченными людьми на соседнем ряду.

*** *** ***

Первым, что почувствовала Пенелопа, была боль в спине и шее, затем ей в нос ударил запах каких-то специй. Девушка обнаружила себя сидящей на деревянном полу и прислоненной к ветхой тумбочке. Руки девушки, как и ноги, почему-то не были связаны. Шея ужасно ныла, а спину тянуло.

Это был не первый раз, когда ее похищают, но впервые ее похитили именно таким образом: средь бела дня. И ведь самое главное: это произошло в день выпускного экзамена! Подобного отвратительного стечения обстоятельств Пенелопа никогда не простит и покарает всех, кто в этом замешан. Особенно, Юлю. Девушка была уверена, что та имеет к этому непосредственное отношение. Пылая гневом, она начала думать, как отсюда выбраться.

«Выберусь отсюда, уволю стражников и сделаю так, чтобы их больше никуда не взяли!»

Помещение, в котором она находилось, по наполнению напоминало сарай. Обветшавший, грязный, пыльный, воняющий грязной одеждой сарай, в который Пенелопу имели наглость поместить. Девушка яростно посмотрела на то, что прилипло к ее новому платью, от которого несло за три версты чем-то пряным, и выругалась. В комнате-сарае помимо тумбочки, возле которой усадили девушку, был еще заваленный хламом небольшой стол и три стула. Окна не наблюдались. Как и сумки девушки.

«Если бы я владела магией, спалила бы здесь все к саламандровой бабушке! — с ненавистью думала она, проклиная ту оплошность, которую она совершила, решив прогуляться по рынку. — Если бы я владела магией, то..!»

Ее гнев дрогнул, ведь ключевым было «если бы».

Известное, обычное чувство пронзило ее сердце, и Пенелопа, нахмурившись, сцепила зубы.

«Если бы я владела магией, все было бы по-другому…» — эхом пронеслось в ее голове, оставив максимально заметный след.

Пенелопа неуклюже встала на затекших ногах, смахнула с себя остатки специй и пыль и тихо подошла к двери, за которой доносилось мужское бормотание.

«Я даже драться не умею…»

Вдруг раздался звук падения чего-то стеклянного. Послышалась брань.

— Что произошло? — послышался слегка приглушенный мужской голос.

— Сумка той девицы перевернулась и чернильница упала.

— Чернильница? — шепотом повторила Пенелопа.

И тут она вспомнила об экзамене.

— Эй! — она постучала по двери. — Сколько сейчас времени? Это важно! Сколько времени?!

Сначала было тихо, а потом удивленно и с вопросительной интонацией ей ответили:

— Ну, двадцать минут одиннадцатого?..

Послышалось шиканье и брань. Но у Пенелопы был другой вопрос:

— Сколько ехать отсюда до ВАГО? Это Высшая академия Государства Огня? Мне это необходимо знать!

Но никто ей не ответил.

— Э-эй! Я вас спрашиваю! — тарабанила она в дверь. — Как долго добираться?! Я спрашиваю: сколько отсюда ехать?! — настойчиво кричала Пенелопа.

Так она кричала и тарабанила некоторое время, что ощущалось остальными временем приблизительно растянутым к бесконечности. Потом дверь рывком открыли, отбросив девушку в сторону, и показалась чудовищно искаженная от гнева морда того самого бандита, который затолкнул Пенелопу в лавку со специями.

— Ты чего орешь как резанная, идиотка?! — набычился он, по нему явно было видно, что у него болит голова. — Заткнись и сиди!

Но у Пенелопы был только один путь.

— Сколько ехать отсюда до ВАГО?!

— Заткнись!!! — заорал он и потащил ее к стене, сдавливая ей руки и готовясь ее придушить. Ее голос был тем, что зверски выводило его из себя.

И тут Пенелопа заверещала. Так дико и истошно, насколько могли позволить ее голосовые связки. Затем она закрыла глаза и повысила тональность, вложив в голос всю свою душу. Она никак не могла пропустить последний экзамен. Поскольку комната была полупустой, эхо усиливало звук в разы. Похититель сразу схватился руками за уши и отпрянул назад, совершенно не имея возможности противодействовать крику. Голова и уши настолько болели, что невозможно было сосредоточиться.

Позже он бессильно проревел:

— Прекрати-и!!! — его голос сильно уступал по громкости, однако эхо усилило и его бас.

Когда они оба прекратили, услышали жалобный старческий вопль:

— Приведите ее сюда и не смейте больше трогать!!! Чего она хочет? Я этого больше не вытерплю!

Мужчина лишь отдаленно услышал что-то похожее на «приведите» и «не трогайте». Корчась от боли, он грубо схватил Пенелопу за предплечье и, пройдя мимо двух бандитов, прибежавших на крик, выпнул из полупустой комнаты в более просторное помещение, но так же похожее на сарай. Ее протолкнули через все помещение к коридору, в конце которого начиналась еще одна комната. Там-то и сидел тот самый поседевший обладатель старческого голоса. Его засаленные волосы были выложены по форме крылышек, образовавшейся из-за попыток старика спасти свои уши.

— Ну и чего ты… — начал было он, но Пенелопа его прервала.

— Сколько отсюда ехать до ВАГО?!

— Сколько-сколько… — вторил он, морщась от боли в голове. — Не знаю, сколько. Полчаса где-то. Ну и зачем тебе — ох… — это? — у него запульсировала голова.

— За меня заплатят столько, сколько вы хотите. Даже больше! Но мне нужно успеть к одиннадцати часам на экзамен. Отвезите меня туда и получите свои деньги!

— Пенелопа, ты что, с ума сошла? — так же через «не хочу» промямлил старик, массируя виски. — Кто тебя отпустит? Когда за тобой приедут, тогда и выйдешь отсюда. Ждать недолго осталось.

— Но мне нужно..!

— Прекратить! — повысил голос он и закрыл глаза от еще одного приступа боли. — Сначала деньги, потом свобода.

— У меня экзамен!!! — прокричала она, уже хрипловатым голосом.

— Молчать!!! Свяжите ее, засуньте кляп в рот и заприте обратно! Хотел по-хорошему, но, видно, зря!

Упирающуюся Пенелопу грубо потащили, но старик передумал:

— Стойте! Лучше заприте ее в сарае со свиньями. Так ее неслышно будет.

— Нет! — крикнула Пенелопа и зарядила каблуком прямо в ступню того, кто тащил ее. Он взвыл от боли, но хватку не ослабил. В следующую же секунду Пенелопа опять ударила каблуком куда-то назад и случайно угодила в то же ушибленное место. Бандит, взревев, попытался ее удавить.

— Стой! — закричал старик. — Она нужна живой!

Пока другие пытались заблокировать и оттащить разъяренного бандита, Пенелопа, уличив возможность, вырвалась и, подбежав к столу, взяла горящую горелку, и поднесла ее к деревянной стене.

— Я разобью ее, и весь дом сгорит дотла! — угрожающе закричала она.

— Дура! — крикнул старик. — Тогда ты тоже сгоришь!

— Лучше так, чем пропустить экзамен!!! — заорала она.

«…ведь что у меня есть, кроме знаний и оценок?! В чем еще моя ценность и сила?! У меня больше ничего нет!»

Неожиданный дребезг оконного стекла напугал Пенелопу, и она, забыв о том, что намеревалась сделать, резко присела на корточки, закрыв голову свободной рукой и зажмурив глаза. Следующее, что она увидела, — огненная волна, отбрасывающая назад всех бандитов, находящихся в комнате. Перед тем как девушка подняла голову, чтобы рассмотреть человека, впрыгнувшего через окно, она услышала знакомый голос, но он принадлежал не тому, кого она ожидала увидеть:

— Вставай и не отходи от меня!

Впереди нее стоял Ландор, в порванной одежде помощника экзаменатора. Он тяжело дышал, и на его лице были видны царапины и потеки от пота. Не веря в происходящее, Пенелопа все же поднялась на ноги, отставив горелку, и отступила назад, продолжая смотреть на парня.

— Схватить их! — скомандовал старик.

Бандиты пришли в себя и, вооружившись, ринулись на Ландора. Он парировал их удары и отбрасывал назад, не собираясь никого убивать.

— Выгляни в окно. Ты видишь своего стражника? — спросил он Пенелопу.

Она быстро сделала, что он сказал, и ответила:

— Да, но он сейчас дерется с двумя. Еще двое бандитов у соседнего здания!

Ландор выругался и скомандовал:

— Лезь через окно!

Пенелопа секунду замешкалась, увидев осколки стекла, торчащие из всех сторон. Она думала отломать часть кончиков, но Ландор ее поторопил и она полезла так. Порвав платье и поцарапавшись, девушка спрыгнула на землю, но не стала сразу подниматься, предоставляя возможность огненному напору отпугнуть подбежавших бандитов. Секундой позже из окна вылетел Ландор, получив новые порезы на плечах. Он отбросил мужчин огненной волной, взял Пенелопу за руку и побежал. У дома сзади них пылала стена и крыша. Бандиты выпрыгивали из соседних окон, чтобы спастись.

Подпалив траву справа, Ландор перегородил путь другим преследователям. Тут к ним подбежал стражник Пенелопы с сильным кровоподтеком у виска.

— Госпожа Пенелопа, я…— виновато начал он, но Ландор его прервал.

— Позже извинитесь. Я видел там несколько лошадей, ускачем на них. До наших слишком долго бежать.

Стражник блокировал атаку и вступил в бой с новым бандитом.

— Хорошо. Н-но я не умею ездить верхом, — призналась в постыдном Пенелопа.

— Значит, научишьс..! Аккуратно!!! — прокричав это, Ландор блокировал надвигающееся огненное лезвие и нанес ответный удар, но не рассчитал замах и поджог платье Пенелопы.

— А-ай! — вскрикнула она, пытаясь потушить огонь другим концом платья, но стало только хуже.

Сражаясь с противником, который принадлежал к побочной ветви клана, судя по наличию магии Огня и неплохому умению ею пользоваться, Ландор не подозревал, что в это время Пенелопа сражается с огнем на ее одежде. Когда Ландор смог выделить секунду и посмотреть, что творится с девушкой, он заметил, как в их сторону бегут новые бандиты, а он и стражник еще со своими противниками не закончили. У Пенелопы не было выхода, как вбежать в сарай со свиньями и потушить платье вонючей водой из их поилки. Обернувшись к выходу, она заметила, что в сарай вбежал тот бандит, которого она оглушила воплем и дважды ударила каблуком. Ландора и стражника она не могла позвать на помощь, поскольку они сдерживали натиск пятерых. И слышались еще голоса приближающихся бандитов.

— Сейчас я тебя задушу, верещащая швабра!

Девушка, оглядываясь по сторонам в поисках оружия, заглянула в ту же кормушку свиньей, выудила оттуда овощи и начала ими кидаться, сопровождая все боевым кличем.

Ландор понял, что Пенелопа в беде, и попытался быстрее закончить, чтобы ей помочь, но его начали теснить. Единственное, что он мог сделать, так это никого больше не пускать в сарай. То же делал и стражник.

Перепуганные животные из-за крика и шума начали метаться по свинарнику, несмотря на свой размер и неповоротливость. Пенелопа убрала засов, открыла свинарник, и свиньи выбежали наружу прямо в сторону бандита. Пока он пытался лавировать среди них, Пенелопа швыряла в него овощи, поочередно попадая в голову, поскольку он не успевал уворачиваться, а затем кинула в него какие-то деревяшки, которые нашла поодаль. Бандит, обходя еще одну огромную свинью, наступил на грязь, которую принесли животные, поскользнулся на ней и упал. В эту же секунду на него налетела Пенелопа с ведром, надела его ему на голову и начала колотить деревяшками. В конце концов, враг был повержен. Забрав ведро, чуть не оторвав бандиту уши, из которых текла кровь, она набрала оставшейся воды, выбежала из сарая и облила его содержимым одного из противников Ландора, а затем кинула ведро во второго, чтобы он не смог отразить атаку. Одновременно с этим Ландор расправился с облитым, а стражник, превозмогая ужасную боль в плече, закончил со своими. Когда его оглушили на рынке, он знатно приложился плечом, а его напарника и вовсе пришлось забрать в больницу, поскольку он не приходил в сознание.

Тяжело дыша, Ландор повернулся к Пенелопе и осмотрел с головы до пят.

— Я хочу запомнить этот вид.

— Не надейся! — невраждебно прошипела девушка.

Услышав топот, Ландор схватил Пенелопу за руку и потащил к конюшне. Стражник тем временем поджог траву, чтобы перекрыть путь.

— Вот на этом поедем! — воскликнула Пенелопа, указывая пальцем на тележку с запряженной лошадью.

— Ты что, издеваешься?

— Лошади меня никогда не слушаются! Я на них не полезу!

— Хорошо! — раздраженно сдался Ландор. — Залезай!

Когда Пенелопа со стражником залезли в тележку, Ландор запрыгнул на запряженную лошадь и погнал прочь из сарая и фермы, часть которой полыхала огнем.

— Ландор! — крикнула Пенелопа, чтобы ее услышали. — У тебя есть деньги?

— Что? — удивился парень, обернувшись на секунду.

— Я не могу явиться в таком виде на экзамен!

­— Какой экзамен? Тебе нужно в замок! В безопасность! Почему ты заладила об этом экзамене? Ты даже хотела сгореть заживо, лишь бы не пропустить экзамен! Неужели он настолько для тебя важен?!

— Да, настолько! — закричала девушка хриплым голосом с нотками истерики.

Ландор обернулся и увидел ее лицо, затем он отвернулся и тихо произнес:

— Странная ты… — а затем добавил громче: — Я знаю, где можно взять одежду. Надеюсь, мы успеем…

Пенелопа вытерла свое лицо рукавом.

*** *** ***

В одной из аудиторий ВАГО, расположенной на втором этаже, должен был скоро начаться комплексный экзамен по дельфинианскому языку. Множество студентов уже заняли свои места и судорожно повторяли конспекты. Некоторые рискнули принести шпаргалки и проверяли, хорошо ли они спрятаны.

Юля и ее друзья тоже находились в этой аудитории, но они столпились около одной парты и нервно наблюдали за всем. Разговор у них не клеился. Юля все время заправляла короткие волосы за ухо и теребила ручку сумки.

В аудиторию вошел Вадим. С обычной царственной легкостью он прошел мимо рядов парт и направился к друзьям.

— Скажем ему? — на ухо спросил один из парней.

Юля сжала губы, сверля взглядом Хранителя, и затем резко, но тихо произнесла:

— Потом.

Она чувствовала, что перегнула палку, но эмоции взяли над ней верх, она ничего не могла поделать с собой в тот момент. Предчувствуя не очень хороший исход, она решила оттягивать его так долго, как могла.

— Я вижу безудержную радость на ваших лицах. Неужели, закончилось? — спросил он, имея в виду наркотик.

— Давай после экзамена поговорим, — нарочито легко предложила Юля, выдавая себя пылающими щеками и бушующим айпейроном.

Вадим сделал вид, что не прочитал их айпейрон, и завел разговор на другую тему.

Без десяти одиннадцать в аудиторию вошел преподаватель — старец ста двадцати лет с лысой макушкой и торчащими волосами над ушами. Он объявил начало проверки вещей на наличие шпаргалок, и двое его помощников-наблюдателей начали ходить по рядам и проверять. Все зашуршали, пряча конспекты в сумку. Отсутствие третьего наблюдателя заметили все. Преподаватель поморщился, решив, что он опаздывает, и пошел проверять третий ряд, чтобы не отнимать у студентов драгоценное время на экзамен.

Когда половину студентов проверили, в аудитории заговорили о том, что двое студентов еще не явились, одним из которых была Пенелопа.

«Странно. Она же всегда заранее приходит», — подумал преподаватель.

Имя Пенелопы быстро разнеслось по всей аудитории, заставив Юлю и ее друзей нервно поежиться. Вадим же продолжил прокручивать в руке перо.

В одиннадцать часов начался экзамен. Один из опоздавших вбежал в аудиторию, извинился и занял свободное место. Пенелопы и Ландора до сих пор не было. Об их отсутствии начали говорить более открыто.

— Вадим, — обратился к нему преподаватель, подойдя к его парте, — ты не знаешь, где твоя сестра?

Преподаватель Олег знал о тяжелым отношениях между Вадимом и Пенелопой, но все же попробовал спросить.

— Нет, я не знаю, где она, — ни секунды не колеблясь, ответил Хранитель и опять начал прокручивать перо.

Юля и ее друзья, сидя за ним, опустили голову еще ниже.

— Странно… — проговорил преподаватель и последовал за свой стол.

— Юлия! — резко произнес один из наблюдателей, заставив ее вздрогнуть. — Что у тебя под партой?

— Н-ничего н-нет, — промямлила она, уже успев вызвать всеобщее внимание.

— Тогда почему под парту смотришь. Встань, — скомандовал тот же наблюдатель.

Он все проверил, но так ничего и не нашел.

— Продолжай, — позволил ей наблюдатель.

Вадим похрустел шеей и начал еще быстрее прокручивать в руке перо. Затем ответил на один из тестовых вопросов и продолжил прокручивать.

Через некоторое время Олег решил послать гонца в замок Хранителей, чтобы уведомить, что дочь главы клана не явилась на экзамен. Ей грозила пересдача.

Когда гонец положил письмо в сумку и направился к выходу, послышался топот, а потом дверь резко отлетела на петлях назад, заскрипев и хрустнув. В аудиторию вбежали Пенелопа и Ландор. Они были одинаково одеты — в черных кожаных штанах, белых рубашках и черных кожаных пиджаках. Тяжело дыша, раскрасневшаяся Пенелопа выдохнула:

— Еще можно приступить к экзамену?!

Несколько десятков пар глаз удивлено моргнули. Сквозь молчание прорезалось тихое «обалдеть!».

— П-пенелопа? Ландор? Почему вы опоздали? — возмущенно воскликнул господин Олег. — Святой айпейрон, Ландор! Что с твоим лицом? Почему оно все в царапинах? Пенелопа? А твои руки..? — не веря своим глазам, замолчал он, увидев ожоги и царапины.

— Занимай место, я поговорю с ним, — прошептал Ландор и подтолкнул Пенелопу к свободной первой парте.

— Можно взять канцелярию? — спросила Пенелопа, не принимая ответа «к экзамену ты не допущена».

Ландор закатил глаза, всучил ей с преподавательского стола стаканчик с запасной канцелярией, и мысленно послал далеко и надолго.

— Господин Олег, — начал Ландор, — прошу прощения за опоздание. Возникли непредвиденные обстоятельства. Прошу позвольте Пенелопе написать экзамен.

Услышав это, девушка покраснела. Она быстро подписала работу и посмотрела на преподавателя. Господин Олег смерил их взглядом, выдохнул и кивнул.

— Только закончить вы должны со всеми. С вами двумя я разберусь позже.

— Благодарю, — произнесли Пенелопа и Ландор в один голос.

Выполняя обязанности наблюдателя, Ландор ходил по аудитории и, дойдя до Юли, тихо произнес:

— Можешь не стараться.

От ушей Вадима это не скрылось.

В три часа дня Пенелопа и большая часть студентов начала сдавать работы. Пенелопа, отдавая канцелярию, чувствовала небывалую легкость и в то же время приятное опустошение. На выходе из аудитории уже ждал наряд стражников, которым было велено сопроводить Юлю и ее друзей в отделение. Но сейчас Пенелопа думала не о злорадстве, а о том, какой тяжелый и необычный был ее день. Выйдя из аудитории, она встала у окна, высматривая свой экипаж.

— Все написала? — спросил Ландор, подойдя к ней.

— Да.

На этом ее умиротворение и уверенность закончились, уступив место волнению и смущению. Полностью обдумав благодарственную тираду, она решила облечь ее в слова, и в результате вышло:

— Э-э-э…

Ландор не заставил себя долго ждать:

— Бэ-э-э… После экзамена мозг уже не работает?

— Что? — возмутилась уже обычная Пенелопа. — Все у меня работает!

— Тогда что это было?

Опять ее окутало волнение, но она его пересилила:

— Спасибо, — она посмотрела на Ландора. — Угостить тебя обедом в знак благодарности?

— Ну уж нет! — воскликнул Ландор, после того как переварил информацию. — Аппетит перебьешь.

— То же самое, — согласилась Пенелопа, криво улыбнувшись, а затем серьезно произнесла: — Нужна будет помощь, обращайся. Помогу, — с этими словами она развернулась на каблуках и пошла на выход.

Вскоре до нее донеслось:

— Свинину не ешь в знак благодарности! — и последовал смешок.

*** *** ***

На самом деле Пенелопа и Ландор могли опоздать на меньшее время, но разорванная, опаленная одежда с душком свинарника заставила Пенелопу не только переодеться у местной театральной труппы, но и как-то убрать запах, которым она пропиталась. Пока Пенелопа отмывалась и натиралась ароматным маслом, Ландор замазывал раны, чтобы не стать причиной обморока преподавателя в очень почтенном возрасте.

По дороге же к ВАГО Ландор сделал небольшую остановку в отделении стражников и оповестил их о пожаре на ферме и других деталях. Пенелопа тем временем послала доверенного гонца из отделения своим родителям, где оповещала о своем похищение. Поскольку это событие могло повлиять на всю ее семью, к решению данной проблемы подошли крайне оперативно и скрупулезно. Тем же днем были взяты под стражу Юля, ее друзья и торговец специями, а также были пойманы пытавшиеся скрыться бандиты из фермы Иванова. Эта ферма, на которой держали Пенелопу, была одним из отделений, поставлявших населению Государства Огня наркотик под названием «сомнус». По настоятельной просьбе семьи Хранителя с деталями дела были ознакомлены лишь доверенные лица, допрос также проводили они (поскольку похищение Пенелопы и ее причастность к наркотикам могли сыграть на руку тем, кто хотел скинуть с пьедестала семью Пенелопы и пошатнуть репутацию Хранителя). Адрио с его подчиненными, которые лично поймали и доставили некоторых бандитов, и другие стражники полного доступа к делу не имели. Пенелопу не стали упоминать в деле как потерпевшую, а записали как некого «свидетеля №1», объединив с продавцом картин из приакадемного рынка, который и рассказал о похищении Ландору, узнав его по униформе служащего ВАГО. Вторым свидетелем фигурировал сам Ландор, чье имя также скрыли. Вадим как Хранитель тоже был причастен к ведению дела и изъявил желание лично провести дополнительный допрос у его сокурсницы.

Войдя в небольшую комнату в железной обивке, Вадим со свойственной ему царственностью сел на стул напротив сокурсницы и, повернув голову набок, полуулыбнулся. Замученная Юля с беспокойством и огромным смущением кидала на него свой взгляд, а сильный румянец опять заиграл на ее лице.

— В этот раз… — неуклюже начала она и кинула взгляд на Вадима. Тот молча слушал.

— …я немного… — опять на него посмотрела, выжидающе.

— …перестаралась, — она сглотнула. — И… — еще один короткий взгляд, сопровождаемый долгой паузой.

— Продолжай, я не буду за тебя говорить, — спокойно произнес Вадим.

— Это все эмоции… Извини, что… — ее лицо полностью пылало, — так получилось. Мы, то есть я… — она всматривалась в лицо Хранителя, — не хотела тебя подставить.

На спокойном лице Вадима еле заметно сжались губы, а глаза на мгновение похолодели.

— За это как раз я должен поблагодарить тебя. Ты мне очень помогла.

Юля удивленно заморгала и с облегчением выдохнула:

— Правда?

— Угу, — дружелюбно кивнул Хранитель.

Девушка облегченно улыбнулась, периодически кидая взгляд на парня. Вдруг Вадим встал, обошел стол, разделяющий его и Юлю, и произнес, наклонившись:

— Правда, спасибо, — и поцеловал в щеку.

Юля залилась румянцем и засияла, но все быстро прекратилось, как только Вадим произнес ей на ухо:

— …но я надеюсь, ты подохнешь на этих рудниках, — и после смешка добавил: — И правда, перестараться так легко, когда эмоции зашкаливают.

Не глядя в сторону застывшей в немом шоке девушки, Хранитель подошел к двери, а затем, кое-что вспомнив, жизнерадостным тоном произнес:

— Уверен, ты с этими идиотами никому не расскажешь о моей причастности сама знаешь к чему. Для вашего продолжительного блага, — и вышел из камеры для допросов в абсолютно пустую комнату, о чем настаивал заранее.

*** *** ***

Следующим утром за поздним завтраком Пенелопа узнала меру наказания тех троих. Девушка посчитала ее слишком жестокой.

— Пожизненное заключение? А не много ли? — она посмотрела на брата в поисках поддержки, ведь обвиняемые были его друзьями, но, к своему удивлению, ее не обнаружила.

Единственная причина этого, которая, сказать по правде, была Пенелопе более чем приятна, представлялась ей настолько же немыслимой и призрачной, как и ее вчерашняя надежда, что именно брат пришел ей на помощь. Забавно, что Ландор тоже был ее братом, но двоюродным, так что ее надежда наполовину, но сбылась. В тот момент Пенелопа и правда была не одна.

После завтрака она в сопровождении двух стражников поехала на тот самый рынок и приобрела у торговца половину его товара в знак благодарности и заказала еще несколько. В дальнейшем Пенелопа каждые три-четыре месяца приходила в его лавку приобрести ту или иную картину.

У семьи Ландора тоже был поздний завтрак, поскольку они также были привлечены к расследованию. Его родители, коротковолосые маги Огня, сидели за столом с сыном и дружно общались.

— И на сколько баллов наша дорогая племянница написала экзамен? — спросила мама Ландора, подливая себе чай. Ее светлые волосы были аккуратно уложены в элегантную прическу и украшены ажурной заколкой.

— Не думаю, что так скоро будут результаты, — сомневался Руслан, потирая отросшую черную щетину.

Глазами, носом и цветом волос Ландор был похож на маму, а нижней частью лица и структурой волоса — на папу.

— Нет, результат уже известен, — возразил Ландор, дожевывая булочку. — Мне было интересно, поэтому я попросил господина Олега проверить ее работу первой и оповестить меня. Письмо уже пришло. У нее сто баллов из ста. Да-а, я сам в шоке.

— Она молодец! — искренне похвалила Пенелопу Дория.

— Боевая дама, — засмеялся Руслан.

— Знаете, есть вараны, внешне похожие на саламандр по описанию. Они, если не могут сразу съесть жертву, которую выбрали, кусают ее, а потом везде ее преследуют, пока она не умрет от яда. Так вот, Пенелопа — твердолобый варан.

— …то есть она упорная и целеустремленная? — предположила Дория.

— Нет, я сказал «твердолобый варан».