Хранитель Адского Пламени

Пролог

Тускло освещенный коридор хирургического отделения Синглтона, одного из лучших госпиталей Южного Уэльса, хранил молчание. Изредка тяжёлую тишину нарушали звуки всхлипов и вздохов, полных отчаяния и безнадежности.

— Это уже второй р…

— Прекрати!

Поморщившись, Дилан отошёл к противоположной стене и выглянул в окно. Как и большую часть года, на улице шёл проливной дождь. Звуки ударов капель об стекло успокаивали нервы молодого парня.

Рэйчел. Малышка Рэйчел... Ещё совсем недавно, всего пару месяцев назад, она весело бегала по дому, приставала к нему со своими рисунками и просьбами поиграть с ней. Он же всегда отмахивался, говоря, что занят и ему нужно готовиться к экзаменам. Несмотря на сложности после ухода отца, подрабатывая после школы и в выходные, Дилан помогал маме и сестре встать на ноги.

Жизнь постепенно начинала налаживаться, пока в один день в их жизнь не ворвался страшный диагноз — лейкоз, рак крови.

Дверь хирургического отделения со скрипом открылась и в коридор вышел врач, устало стягивая маску с лица. Ему на встречу тут же встала женщина с каштановыми волосами. С мольбой в глазах, она неуверенно застыла в ожидании вердикта. Ей было чуть больше сорока лет, но из-за морщин, седины и тёмных кругов под глазами, следов тяжести переносимого горя, выглядела она лет на десять старше.

Слегка покачав головой, Дилан закрыл глаза и прислонился головой к окну. Он не слушал о чём они говорили. Дилан и так знал.

Кома.

Состояние стабильно. Но мы ничего не можем вам обещать.

Энлиль, Бог Ветров

За столиком у окна кафе «Mad Hatter’s Bistro» сидели в полном молчании трое друзей, выпускников старшей школы. За окном лил ливень, продолжающийся уже третий день. Тёмные тучи на небе как нельзя лучше отражали их настроение.

— Серьёзно, Кэл? Среди всех заведений в Мамблз, ты привёл нас именно сюда? — с раздражением спросил Гарет, светловолосый парень с зелёными глазами и бледной кожей, медленно осматривая помещение.

У самого входа в кафе висела табличка с изображением головы гусеницы из Алисы в Стране Чудес, на стенах тут и там встречались рисунки других обитателей Зазеркалья: три карточных стража рядом с деревом; знаменитый Белый Кролик с карманными часами в руке; Чеширский кот на настенных часах. Само же заведение, обставленное преимущественно в белых и светло-розовых тонах, казалось нелепо неуместным на фоне погоды и настроя друзей.

— Здесь подают лучший капучино в городе, — безразлично пожал плечами Кельвин, делая глоток из небольшой чашки.

Это был высокий темноволосый парень, с прямым носом и темно-карими, почти чёрными, пронзительными глазами. За исключением белой футболки, вся одежда на нём была строго чёрного цвета: туфли, брюки, пальто. На шее, свисая чуть ниже груди, висела серебряная цепочка с кулоном в виде треугольника, помещенного в круг.

— Третий приступ может стать последним, — сказал глухим голосом Дилан, крупный парень среднего роста, с короткими густыми каштановыми волосами и серыми, бесцветными, глазами.

— Последняя стадия, — задумчиво протянул Кельвин, барабаня по столу пальцами, — осталось выяснить, что мы будем с этим делать.

— Что значит, что мы будем с этим делать? — непонимающе спросил Гарет, — разве тут можно что-то...?

Парень тут же замолчал и неуверенно заерзал на сидении, поняв, что он чуть было не сказал.

— Дилан, я понимаю...

— Что, Гарет? — перебил его Кельвин с холодной усмешкой на губах. — Понимаешь, что его младшая сестра в тяжёлом состоянии? И что возможно она не доживет до следующего месяца? И что же ты предлагаешь, сходить в церковь и поставить свечку?

— Ты зря издеваешься, Кэл, — нахмурился светловолосый парень. — Нам нужно просить помощи у Всевышнего и проявить терпение.

— Терпение, — злобно прошипел Дилан, — а что, если она не... а что если... — Дилана трясло, глаза, красные от пролитых слёз, излучали злость, бессилие и желание действовать. Сокрушенно махнув рукой, он откинулся на стул и закрыл лицо руками...

За столиком установилось молчание.

— Есть способ… остановить болезнь, — делая очередной глоток, спокойно сказал Кельвин, глядя куда-то в сторону.

Дилан опустил руки и посмотрел на него пустым взглядом. Прошедшие дни высосали из него все эмоции и силы, не хотелось ни говорить, ни думать, ничего.

— Энлиль, — коротко бросил парень и едва заметным взмахом руки подозвал к себе официантку, светлую молодую девушку приятной внешности, — будьте добры повторить, пожалуйста, — с улыбкой протянул ей пустую чашку Кельвин и та, ответив ему улыбкой, с кивком удалилась.

— Кофе в таких количествах вредно для организма, - будничным тоном проговорил Гарет, так, словно ему доводилось часто это повторять.

Кельвин лишь усмехнулся.

— Что это, энлиль? — спросил Дилан, нахмурено сверля друга взглядом.

— Не что, а кто, — спокойно поправил парень. — Энлиль — это древнее божество, один из верховных богов в шумеро-аккадской мифологии.

На лице Дилана не отразилось ни одной эмоции. Гарет же смотрел на Кельвина в легком недоумении.

— И.. эм... каким же образом это может помочь в лечении лейкоза?

Кельвин не ответил. В этот момент вернулась официантка с чашкой кофе.

Внезапно дверь кафе распахнулась и под сильным порывом ветра с грохотом врезалась в стену. Все посетители заведения, включая троицу, сидящих ближе всех к двери, вздрогнули от неожиданности и устремили туда взгляд. Но на пороге никого не было. В тишину и уют тёплого помещения, как чужаки, ворвались звуки ударов дождя об асфальт, грохотов грома и свиста ветра.

Официантка тут же побежала и закрыла дверь. Спустя несколько секунд всё вернулось в обычное русло.

— И так, Кэл, достаточно строить из себя загадочного Фауста. Выкладывай, — твёрдым тоном сказал Дилан, внимательно глядя на друга. Эта небольшая сценка, напоминание внешнего мира о себе, казалось, встряхнула парня ивернула его к реальности.

На губах Кельвина мелькнула улыбка, он не сводил взгляда с двери, словно видел там нечто, чего не увидели другие.

— Энлиль. Один из трёх верховных богов, которому поклонялись в Южной Месопотамии где-то в 24 веке до нашей эры. Владыка Ветра, как его называли аккадцы, — начал рассказывать парень. — Ему приписывают отделение земли от неба, создание сельского хозяйства, приобщение к культуре людей, но в то же время его образ несколько... двойственен. С одной стороны, он защитник, оберегающий людей от зла. А с другой – он и есть то самое Зло.

Сделав глоток кофе, Кельвин продолжил:

— Ассирийцы и хурриты были уверены, что это Энлиль насылает стихийные бедствия на их народы и дабы удобрить злобное божество, приносили ему жертвы и подарки в Ниппуре, где располагался культовый центр поклонения. В частности, в «эпосе о Гильгамеше» Энлиль назван одним из инициаторов всемирного потопа с целью уничтожения человечества.

— Это, конечно, интересная информация, но каким образом знание об одном из множестве языческих богов может нам помочь? — вопросительно приподнял бровь Гарет.

Дилан молчал, выжидательно глядя на друга. Он тоже не понимал, куда клонит Кельвин. Тот с детства был любителем различных оккультных тайн и историй, и они успели привыкнуть к его тяге выражаться через мифологические образы. Но уместно ли это сейчас? Неужели он не понимает...

— Терпение, господа, терпение, — улыбнувшись, ответил Кельвин. — Так вот. Как я сказал, по сути своей Энлиль был существом злобным и коварным, но на призывы людей внимание обращал. Не потому, что те ему нравились, напротив, он их ненавидел, просто была у него жизненно важная потребность. Потребность, полностью зависящая от нас, людей. В современной психологии это можно было бы назвать вздутым ЧСВ или нарциссическим расстройством личности.

Усмехнувшись, парень продолжил:

— Он страстно желал, чтобы ему поклонялись, возвеличивали и благодарили. Но было сложно этого добиться, если ты постоянно лишь убивал и уничтожал род людской, теряя их доверие. Потому ему, скажем так, приходилось время от времени помогать людям, чтобы требовать в обмен на это поклонение. Он мог призвать дождь, спасая урожай от гибели. Осветить путь во тьме ночи потерявшемуся путнику. Подарить любовь одинокому человеку. Обогатить бедняка. Наказать врагов человека, обратившегося к нему или, скажем... излечить того от любой болезни. — Кельвин многозначительно замолчал, всё ещё не глядя на друзей.

За столом вновь повисла тишина.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурившись, спросил Дилан.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что нам... эм... нужно обратиться к этому выдуманному языческому божеству? — недоуменно приподнял брови Гарет, стараясь понять шутит он иди нет.

— А тебя это так смущает, малыш Гарет? — усмехнувшись, повернулся к нему Кельвин. — Ты же обращаешься к своему богу, с чего бы вдруг ему быть реальнее, чем этому?

Светловолосый парень нахмурился, но не стал отвечать. Споры на тему религии были частым случаем в их компании и никогда ни к какой логической точке не приходили. Потому он не видел в них никакого смысла. Все равно каждый оставался при своём мнении: он признавал единого Бога и отрицал всё иное; Дилан не признавал ничего, что вне логики; а Кельвин признавал всё и ничего не отрицал. Три человека с абсолютно разными взглядами на жизнь, каким-то образом ставшие друзьями.

— Что, если я вам скажу, что мне известен способ, как связаться с Энлилем? — подавшись вперёд и понизив голос, спросил Кельвин. В его глазах загорелся огонёк, какой они привыкли видеть всякий раз, когда он принимался увлечённо рассказывать о новой найденной им информации. — И что, если я скажу, что в отличие от этой кучи фальшивок в интернете по вызову демонов и всяких Кровавых Мэри, способ, известный мне, и в правду работает?

— Скажу, что ты тронулся умом за своими книжками о мистике и страшных заговорах, — покрутил пальцем у виска Гарет. Происходящее нравилось ему всё меньше и меньше. Но больше всего парня удивляло молчание Дилана.

— У тебя есть другие варианты? — откинувшись на спинку стула, спросил Кельвин.

— Да! Если к кому-то и обращаться, то к Богу, настоящему, а не языческим выдумкам!

— Да-да, разумеется, — иронично закивал парень, — давайте молить о помощи и быть может лет через двадцать нам ответят.

Гарет тяжело вздохнул. Они опять возвращались к тому, с чего начинали.

— Я согласен, - неожиданно сказал Дилан, вызвав изумленный взгляд Гарета и довольную улыбку Кельвина.

— Что? — только и смог спросить светловолосый парень.

— Если есть шанс, что твой способ работает, мы должны его попробовать, — продолжил Дилан, игнорируя его и глядя в глаза Кельвину.

— То есть твои атеистические взгляды не позволяли тебе поверить в существование христианского бога, а теперь ты собираешься обращаться к языческому? — непонимающе спросил Гарет, весь покрасневший от возмущения и переполнявших его эмоций.

— Я готов поверить во всё что угодно, если это поможет Рэйчел, — твёрдо ответил Дилан, встретившись с ним взглядом.

— Значит, решено, — бодро хлопнул в ладоши Кельвин, широко улыбаясь.

— Мне понадобится пару дней для подготовки и можно приступать. Я вам сообщу, где и когда.

Подозвав официантку, парень попросил счёт. Гарет беспомощно покачал головой. Всё это было безумием, но ему было нечем возразить.

***

Суонси.

Второй по величине и важности город Уэльса располагался на океанском побережье, что делало его климат более мягким. Дожди и ветры, что обрушивала Атлантика на город почти весь год, были для местных жителей привычными спутниками дня. За год в Суонси выпадает больше осадков, чем в любой другой точке Туманного Альбиона.

Крепка держа руль, Гарет сосредоточенно ехал на своём серебристом Ford Fiesta, маневрируя по узкой лесной дороге, ведущей к указанной Кельвином местности. С беседы в кафе прошло уже как четыре дня и Гарет было надеялся, что они позабудут или поймут глупость этой затеи. Но утром на пятый день ему пришло сообщение от друга с геоданными. Никаких объяснений, просто точка на карте и указание явиться к 5 часам дня.

Суонси урезан уединенными лесистыми долинами, по одной из которых сейчас и приходилось ехать парню. Указанная точка находилась на севере, рядом с рекой «Лоугор» и в нескольких милях до границы с «Кармартенширом».

Насколько знал Гарет, никаких населенных или пригодных мест для житья здесь быть не должно, к тому же устье Лоугора кишело солеными болотами и дюнами. Но на сообщения и звонки Кельвин не отвечал, потому ему не оставалось другого выбора, как довериться навигационной программесмартфона.

Следуя навигатору, Гарет сделал крутой поворот на право и был вынужден остановиться. Дальнейший путь вёл вверх по холму, усеянному множеством стоящих близ друг к другу деревьев, между которыми машина проехать не могла. Чуть поодаль парень увидел припаркованный синий Форд, автомобиль Дилана.

Значит, он уже там.

Взяв из машины рюкзак и накинув желтый дождевик, Гарет сверился с картой - пешком нужно было идти всего минут 15. Справится. Ориентиром для него служила верхушка Часовенной горы, «Минид-и-Бетус», возвышающейся справа.

На место парень прибыл чуть позже, чем предполагал. Непрекращающийся ливень и вязкая грязь под ногами замедляли ход и наконец только через двадцать пять минут поверхность выровнялась, и Гарет вышел на небольшую открытую поляну.

В метрах двадцати от него стояла деревянная хижина, которой на вид было не одно десятилетие. Шатающееся под порывами ветра крыльцо, двускатная крыша, два окна по бокам. Ничего необычного. В окнах горел свет. Значит он пришёл, куда надо.

За всю дорогу у него накопилось куча вопросов и претензий к Кельвину, начиная от времени и заканчивая дорогой и погодой, но он решил пока не спешить и посмотреть, что будет дальше.

Подойдя к двери, он попытался вслушаться, но порывы ветра перекрывали любой шум, потому он громко постучал. Спустя несколько секунд раздался звук отодвигающейся задвижки и перед ним предстал Кельвин: в неизменно чёрных брюках и свитере, растрепанными волосами и широкой улыбкой.

— А вот и малыш Гарет, — весело бросил он через плечо. — Проходи, дружище. Я уж думал, ты и не придёшь.

Бросив на него недовольный взгляд, Гарет вошел внутрь.

К его удивлению, несмотря на старинный вид снаружи, изнутри хижина была весьма крепкой и с хорошим ремонтом. Чистый паркет, покрытый линолеумом; горящий на полную силу камин у дальней стены; темно-красный ковёр на полу; деревянный стол и стулья; большой диван и кресло у камина.

На стенах висело несколько картин устрашающего вида: на одной была гора из черепов; на другой неизвестный парню символ на фоне крови и огня; портрет девушки с неестественной улыбкой, от которой бросало в дрожь. От вида всего этого по спине Гарета пробежал холодок.

— Ну что, нравится? — заметив его интерес, поинтересовался Кельвин.

— Это его тайная обитель, место, где он всё это время занимался своими магическими делами, — подал голос Дилан, которого Гарет не сразу заметил. Тот сидел к нему спиной на кресле и неотрывно смотрел в огонь.

— Почему ты ничего нам не рассказывал об этом месте? — спросил Гарет, направляясь к дивану и продолжая осматриваться.

— Оно ещё не было готово, — Кельвин пожал плечами. — Я наткнулся на хижину случайно только пару месяцев назад. Практически ничего из того, что вы видите здесь сейчас, тут не было. Пустота да сырость, не более. Но мне понравилось. Тишина и нет старушки миссис Фигг, моей любопытной соседки, постоянно пытающейся усмотреть что-то в моём окне. Потому следующие несколько недель я укреплял здесь полы и стены, а после постепенно перенёс необходимые вещи.

Парень довольно усмехнулся, с гордостью оглядывая помещение.

— И ты позвал нас сюда, чтобы показать всё это? — с лёгкой надеждой в голосе спросил Гарет, всё ещё надеясь, что они не собираются вызывать никаких духов и богов.

— Ты прекрасно знаешь, зачем он нас сюда позвал, — ответил вместо Кельвина Дилан. Встав с кресла, он направился в их сторону, крутя в руках цепочку с кулоном. Гарет не знал, но догадался, что в нём должна быть фотография Рэйчел. — Не так ли, Кэл? Как долго будешь тянуть своё представление?

— Почему все вечно куда-то спешат, — поморщился темноволосый парень, ни на секунду не утрачивая свой игривый настрой. Наигранно громко вздохнув, он поднёс к лицу наручные часы. — Начинать нужно в круглое время, но так как Гар опоздал, придётся ждать шести. То есть, тридцать пять минут. И так, господа, чем скоротаем это время?

Гарет и Дилан промолчали.

— Ну, хорошо, — хмыкнул парень, — как насчёт сыграть во что-нибудь? Скажем, партию в «Подземелье и Драконы»?

Молчание.

— Тогда может погадаем? — не сдавался Кельвин. — Есть у меня стопка редких карт, которые я купил... Не важно, где, главное они весьма интересные и на редкость точные.

Дилан молча вернулся в кресло.

— Ну и ладно, — пожал плечами парень и взяв из полки книгу, плюхнулся на диван. — А я мог бы, между прочим, погадать на эту твою рыженькую, Гэр. Я видел, как ты на неё смотришь, да и она тебя замечает. Но всё никак ничего неполучается. Не интересно, почему?

Нахмурившись, Гарет покачал головой и отошёл к окну.

Сверкнула молния, на миг осветив всю поляну.

Гром и дождь, милость Всевышнего. Не делает ли Гарет ошибку, находясь здесь? Нет, он не собирался участвовать в призыве ложных богов, то есть в одном из наихудших грехов. Но не виноват ли он в том, что недостаточно убедительно отговаривал друзей? Ведь с другой стороны, что он мог сделать?

— Пора.

Гарет бросил взгляд на часы. 18:00. И когда так успело...

Вздохнув, он отошёл в дальний угол, скрывшись в тени, снял цепочку с крестом и крепко её сжал.

***

Время пришло.

Он готовился к этому. С большим трудом находил крупицы информации из старых и забытых источников, изучал древние манускрипты и гримуары. И наконец, собрал всё, даже поверх того, что было нужно. Не хватало лишь последней детали — повода.

Пройдя к центру комнаты, Кельвин присел на корточки и отбросил тёмно-бордовый ковёр в сторону. Под ним, на ровном и чистом полу, при помощи мела был нарисован круг диаметром в девять футов, как указано в "Большом ключе Соломона". Внутри круга находилось изображение рогатой шапки, из семи пар сложенных бычьих рогов.

Символ Энлиля.

По краям нанесено множество мелких иероглифов и букв из древнегреческого и древнееврейских языков. Данный круг необходим для создания сакрального пространства, портал между их миром и миром потусторонним. Защитный барьер, между магом и существом, которое он призовет.

— Дилан, встань на пять шагов позади меня, и чтобы не случилось, не двигайся и не подавай признаков жизни до тех пор, пока я не позову тебя, — обратился он к другу, последний раз высчитывая в уме, всё ли правильно он сделал.

Когда Дилан занял своё место, Кельвин глубоко вздохнул и достав из кармана сложенный пергамент, принялся читать:

«Энлиль! Добрый пастырь Вселенной. Пастух, что ведает всеми жизнями, Чье княженье восходит в сиянье!

Когда он в горах восседает на троне, Он, как радуга, обнимает небо,

Как плывущее облако, парит в поднебесье!

Твои замыслы кто угадает?

Твои тайные силы никому не подвластны! Верховный жрец, бог, Энлиль - ты!

Верховный судья небес и земли – ты

Ворота неба, Бары небесные,

Крепленья небесные, Затворы небесные Ты открываешь,

Ты раздвигаешь, Ты отпускаешь, Ты убираешь.

Приди ко мне, Энлиль! Приди! Приди! Приди!»

Затаив дыхание, Кельвин убрал пергамент и не моргая смотрел в круг.

Он не знал, что и как должно произойти, поэтому оставалось лишь ждать. В комнате установилась мёртвая тишина, казалось, даже камин и дождь за окном притихли выжидая.

Так прошло пять напряженных минут.

Нахмурившись, Кельвин ещё раз осмотрел круг и перечитал пергамент с гимном Энлиля. Нет, никаких ошибок быть не могло. Он сделал всё так, как было указано. Но что тогда могло пойти не так? Быть может, Энлиль оказался чересчур силён для призыва?

— Ясно, — безразличным голосом бросил Дилан и взяв со стула куртку, принялся одеваться.

— Вы можете остаться ночевать здесь, — повернулся к ним Кельвин, от былого веселого настроя которого не осталось и следа.

— Нет, — твердо отрезал Дилан. — Было весьма... интересно, Кэл, спасибо. Но с меня достаточно надежд на чудо. Единственный, кто может помочь человеку — это он сам. И теперь нам пора вернуться в реальный мир, без этой вашей религиозной и мифологической чуши. Я еду обратно в город. Гарет?

— Что? — раскрыл глаза светловолосый парень, словно только что вспомнил, где он находится. — А, да... да. Я тоже.

— С тобой всё в порядке? — внимательно глядя на него, спросил Дилан.

— Да, просто... что-то голова заболела. Не знаю, — потирая виски, ответил парень.

— Машину водить сможешь? Может тебе лучше всё же остаться? — спросил Кельвин.

— Нет-нет, всё нормально, — взяв куртку, он направился к двери. Ему вдруг стало сложно дышать и срочно был нужен свежий воздух.

— Как знаешь, — пожал плечами парень. — А ты, Кэл? Тебя подбросить в город?

— Нет, я останусь здесь.

Проводив друзей, Кельвин вернулся к магическому кругу и сел перед ним, скрестив ноги.

Ему предстояло многое обдумать.

Повелитель Мух

Повелитель Мух

Вырезки из газеты "Саулт Уэйлс Ивнинг Пост" за 9 мая 2021 года:

"Ученик старших классов Гарет Грин 2004 года рождения, был найден мёртвым в своей постели в ночь с 8 на 9 мая… тело юноши обнаружили родители... как показала судебно-медицинская экспертиза, причиной смерти послужила острая форма асфиксии."

***

Зазвенел будильник.

Стрелки часов указывали на 8 утра. Но в нем не было необходимости, потому что Дилан не спал.

Ритуал призыва. Энлиль.

Прежний он, конечно же, рассмеялся бы Кельвину в лицо и поведал бы об истинных "творителях" мира, теории большого взрыва и Дарвине, и о кучке хитрых соглядатаев из древних веков, придумавших все эти религии для контроля над людьми.

И тогда, Кельвин бы в своей обычной манере усмехнулся, пытаясь делать вид, будто ему известно нечто такое, чего ему, Дилану, не понять, а Гарет начал бы цитировать Библию.

Так было всегда, сколько они себя помнили. Всегда, до вчерашнего дня.

На что он надеялся? Что в облаке светлого тумана явится бородатый старец в длинной мантии и по их просьбе исцелит его сестру силой мысли?

Да, он надеялся на это. Это шло вопреки всему, что он знал, но человек, которому не на что опереться в тяжелую минуту, всё равно что пуст, мёртв внутри. И именно таким себя сейчас и ощущал Дилан.

Одежда на нём была мокрой, как и простыня постели. Вернувшись домой поздно ночью, он не раздеваясь упал на кровать и всю ночь смотрел в потолок. Не хотелось ничего делать, не хотелось ничего слышать. Не хотелось абсолютно ничего.

Будильник продолжал яростно звенеть, но Дилан не обращал на него никакого внимания. Так прошёл час. Затем ещё один, и ещё.

Лишь когда на часах было 12 дня, повинуясь непонятному инстинкту, парень встал и направился к компьютерному столу. С минуту он смотрел на выдвижной ящик, не в силах принять решение. Там лежала фотография. Любимого, родного лица. Но тогда становилось только хуже. Прежде чем он смог определиться с выбором, его вдруг настиг сильный кашель.

Странно, неужели он успел вчера простудиться?

Дилан отличался крепким иммунитетом и сколько себя помнил, болел за всю жизнь от силы пять-шесть раз. Промокнуть под ливнем же для него было сущим пустяком.

Продолжая кашлять, он подошёл к шкафчику у другого конца комнаты, где должен был быть спрей. В комнате раздавалось противное жужжание, но парень решил разобраться с этим позже. Когда он нашёл нужное лекарство, то неожиданно обнаружил, что у него дрожат руки.

Сердце билось с удвоенной силой, а всё сознание парня поразило чувство сильного беспокойства.

Не понимая в чём дело, Дилан развернулся к окну... и увидел на подоконнике муху, самую большую и отвратительную из всех, каких ему когда-либо доводилось видеть. По размерам она больше походила на крупного шершня, но красные глаза и мерзкое зелёное тело, словно гниющее заживо, не давали возможности ошибиться.

Странно, как она вообще попала внутрь, ведь окно было закрыто.

Взяв в руки первую попавшую книгу, Дилан направился к подоконнику прихлопнуть насекомое, но вдруг обнаружил что не может этого сделать. Не может сделать даже шага. И как прозрение, до него дошло, что внезапный приступ страха исходил от этой мухи.

Она не потирала свои передние лапки, как они это обычно делают, просто неподвижно сверлила его своими красными фасетами из четырёх тысяч глаз.

Кашель усилился.

Теперь Дилану едва хватало перерывов, чтобы набрать воздух в лёгкие и он начинал задыхаться. На глаза навернулись слёзы, его тошнило и кружилась голова.

Уже в миг перед потерей сознания, сквозь туман в голове, до него долетел звук срывающейся с петель двери и крик знакомого голоса: "Эммануэль! Элект!"

Разом давление и кашель исчезли. Упав на пол, Дилан отчаянно глотал ртом воздух. Кто-то взял его за плечи и усадил на край кровати.

— Дилан. Дилан! Ты как? Дышать можешь?

Кельвин.

— Д-да.

— Хорошо. Идти можешь?

— Постой... муха… — щуря глаза, покрытые пеленой слез, Дилан посмотрел на подоконник. Пусто.

— Ты сказал муха? — Кельвин проследил за его взглядом и в его глазах загорелся огонёк. — Да, это всё объясняет. И как я сразу не догадался, — тихо прошептал он. – Вставай! Нам нужно немедленно уходить отсюда.

Взяв его за руку, Кельвин потащил друга к выходу.

— Подожди, чёрт возьми. Что происходит, Кэл?

— Чёрт возьми, говоришь, — на губах парня мелькнула ироничного ухмылка. — Не сейчас, нет времени объяснять! Ты следующий, а после тебя я. Мы должны успеть.

Разозлившись, Дилан вырвал свою руку из захвата друга и сделал шаг назад:

— Что значит следующий?

Кельвин внимательно посмотрел ему глаза.

— Так ты не слышал?

— Чего не слышал?

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

— Гарет мёртв, Дилан.

***

Дом Кельвина находился в районе Бринмилл.

Это был двухэтажный особняк в стиле викторианской эпохи, вопреки обычаям, покрашенный в чёрный цвет и с высоким забором. Соседи его не любили, но боялись, и потому не трогали.

Однажды, например, собака миссис Фигг пробралась к нему во двор и нагадила на лужайке, а когда он вежливо обратился к ней с просьбой убрать за ней, вредная старуха лишь высокомерно глянула на него и ушла восвояси. Через день, Барон, так звали бульдога миссис Фиг, неожиданно испустил дух.

Все были уверены, что это Кельвин наслал порчу, но никто не мог ничего доказать. Сам же парень на все перешептывания и взгляды лишь приподнимал бровь и иронично улыбался.

Отец Кельвина был известнейшим археологом, от которого парню и передалась страсть к различным древним тайнам и находкам. Матери он никогда не знал, она ушла после его рождения, оставив младенца отцу. С раннего возраста он был предоставлен самому себе, так как отца почти никогда не было в стране, и потому юный и на удивление одаренный парень рос и поступал так, как считал нужным.

Как-то, когда он учился в третьем классе, в школьной уборной он пытался вызвать Кровавую Мэри. Но не так, как обычно это пытались делать подростки, а по-настоящему, серьёзно к этому подготовившись. Взять хотя бы то, что лестницу на зеркале он нарисовал при помощи настоящей крови, "одолженной" из донорского отсека в больнице.

Правда, после его чуть было не исключили, если бы не вмешательство отца, и затем ему пришлось долго отвечать на вопросы полицейского, откуда он взял кровь...

А когда Кельвину было четырнадцать, он явился в полночь на кладбище, услышав, что там собирается местная секта сатанистов. А затем долго их преследовал, насмехаясь и издеваясь над ними. Как он говорил, с их жалкими методами они смогут вызвать, разве что призрак своего отсутствующего мозга. И стоило ему попытаться объяснить этим дилетантам как это делать правильно, они, почему-то, начинали округлять глаза и убегать от него.

В школе Кельвина тоже не любили.

Его избегали из-за постоянных страшных рассказов и историй, которые парень с энтузиазмом рассказывал. Родители других детей запрещали им с ним общаться, так как тот оказывал на них дурное влияние.

Пока в один день, когда Кельвин в очередной раз повествовал о тайных посланиях Майа и реалии существования змея Йормунгад, перед ним не оказался робкого вида светловолосый паренёк, принявшийся убеждать его в глупости этих изречений, предъявив иную истину — Библию. И не успел

Кельвин опомниться, как вмешался ещё один парень, крупный и с серыми глазами, заявивший, что они оба туповаты, а правит миром наука и законы физики. У каждого была своя позиция и каждый многое о ней знал. Так у него появились первые в жизни друзья.

Теперь же, одного из них не стало... И виноват в этом был он.

Парень отогнал от себя эти мысли. Сейчас не время для угрызений совести. Не тогда, когда под угрозой жизнь Дилана и его самого. Нужно действовать, найти выход, иначе шансов у них не будет.

Кельвин лихорадочно перебирал книги в своём большом книжной шкафу. Его коллекция насчитывала около трёх сотен книг, фолиантов и гремуаров разных видов и содержания, большинство из которых сейчас хаотично валялись на полу, оставшиеся летели следом, пока парень вёл поиск.

Энлиль... Древнешумерское божество...

Но что, если он не является божеством? Что если он не является Энлилем, и это лишь одно из множества имён истинной сущности, одно из множества оболочек чего-то страшнее и могущественнее?

Он читал теорию о том, что все так называемые языческие боги, все пантеоны, на типе скандинавских, греческих и египетских, на самом деле представляли собой совсем иную структуру — структуру Ада.

Сбросив ещё с десяток книг, Кельвин торжествующе вскрикнул: нашёл!

Парень держал в руках чёрный фолиант, настолько старый, что казалось будто он рассыпится на руках. Аккуратно уложив книгу в рюкзак, он вышел в гостиную.

Дилан сидел в кресле, в одной руке он держал свежий выпуск газеты, в другой бокал налитый им виски.

— Асфиксии, — глухо бросил он, не поднимая взгляда.

— Да.

— У Гарета никогда не было проблем с лёгкими... Как и у меня.

— Да.

— Что произошло в хижине, Кэл? Что мы сделали? — подняв взгляд, Дилан посмотрел ему прямо в глаза.

— Я всё объясню, — Кельвин отвернулся, не сумев выдержать взгляд, взгляд, в котором почти не осталось ничего живого. — Мы должны вернуться туда. Там безопаснее всего. И обещаю, я отвечу на все вопросы.

— Хорошо, — безразлично ответил Дилан, встал и направился к выходу.

Путь занял чуть больше сорока минут. Кельвин ехал на максимально высокой скорости, какую позволяла местность. Оставив машину на поляне, парни шли оставшийся путь молча. Ливень ушёл, оставив после себя лёгкий моросящийдождь, что немного облегчало дорогу.

Наконец, они были на месте. Ни говоря ни слова, Дилан стал разжигать камин, затем сел в кресло перед ним, где сидел вчера.

В хижине тоже была книжная полка. Часть из самых ценных книг, какие были в коллекции Кельвина, он перенёс сюда. Он помнил угрозу старухи Фигг сдать его полиции и по факту хоть обвинить его и было не в чём, но нагрянуть с обыском вполне могли.

Взяв с полки ещё две книги, Кельвин пододвинул к камину журнальный столик и разложил их и фолиант, взятый из дома, перед Диланом.

Раскрыв фолиант, он пролистал к нужной странице и ткнул пальцем на заголовок:

ВЕЛЬЗЕВУЛ — ПОВЕЛИТЕЛЬ МУХ И ПРАВАЯ РУКА ВЛАДЫКИ АДА.

— Эээ — протянул Дилан, не совсем понимая.

— Позволь, я поведаю тебе краткий курс по демонологии, — улыбнулся Кельвин, с которого разом исчезла вся тяжесть произошедших событий и в глазах загорелся предвкушающий огонёк, так как он вновь был в своей стихии.

— Как ты наверное слышал, однажды ангел Люцифер восстал против Бога, отказавшись преклониться перед его созданием, человеком, и за это он и ангелы, вставшие на его сторону, были прокляты и сброшены в Ад, — начал парень. — С тех пор их главной задачей стало сбивать людей от поклонения Богу, а Люцифер стал тем, кто известен всем как Сатана. Всё человечество об этом слышало и знает, вот только мало кто интересовался, а кем стали те ангелы, что приняли сторону Люцифера? Десять серафимов и архангелов, изуродованных в наказание и превращенных в архидемонов.

Кельвин перевёл дыхание.

— Скажи мне, Дилан, будь ты одним из них и желай того, чтобы люди поклонялись не единому Господу, а тебе, чтобы ты сделал? Как насчёт того, чтобы выдавать себя за бога? — парень многозначительно улыбнулся. — В классической демонологии выделяется иерархия из девяти чинов. Каждый чин возглавляет один из девяти архидемонов, включая самого Люцифера. Знать обо всех нам сейчас ни к чему, но один из этих чинов, самый первый, для нас очень важен.

Кельвин перевернул страницу фолианта.

— "Первый чин: псевдобоги, демоны, выдающие себя за богов". Ими повелевает Вельзевул, второй архидемон по силе и важности в Аду, после самого Сатаны. Понимаешь? Все языческие боги, культы, пантеоны — на самом деле обличия Вельзевула и демонов в его подчинении! В Исламе сказано, что Всевышний Аллах имеет сто имён, и эти демоны, пытающиеся подрожать Ему, тоже брали себе столько имён. Зевс, Один, Амон Ра — всё это одни из ста известных имён Вельзевула. И здесь мы подходим к важному моменту. Потому что в эту сотню входит ещё одно имя — Энлиль.

В комнате повисла тишина. Дилан хмурился, усиленно пытаясь угнаться за мыслями друга, что у него плохо получалось.

— То есть... хочешь сказать... мы вызвали дьявола?

— Можно и так сказать, — кивнул Кельвин. — Я всю ночь проводил параллели и ошибок быть не должно. Помнишь, что я тебе рассказывал об Энлиле? О том, что он так страстно желал, чтобы ему поклонялись, что нисходил до помощи людям? В Ханаане верховным богом считался Ваал-Зевув или же Бог Мух, поклонение которому осуждалось непосредственно на страницах Библии. Так вот, согласно древнебиблейским источникам, Ваал-Зевув, то есть как ты уже понял, Вельзевул, остановил распространение чумы, насланной им самим же, и в замен потребовал от ханнанцев беспрекословного подчинения и повиновения. Никого не напоминает?

Кельвин перевернул ещё страницу.

— Есть ещё множество сходств. Вельзевул упоминается во многих источниках, начиная от древнего Завета Соломона до Ветхого и Новых Заветов, и в целой картине он фигурирует как Князь Ада. Некоторые источники наделяют его такой силой, что многие путают его с Сатаной или же считают, что он и есть Сатана. А теперь смотри — в шумеро-аккадской мифологии верховным богом является Ану, но при этом очень часто таковым называется Энлиль из-за своего влияния.

— Хорошо, — ответил Дилан, — но схожесть, эм, характера и отношения к нему язычников, как-то маловато для выводов, нет?

— Я тоже сначала так подумал, — кивнул Кельвин, — но посмотри сюда, — он перевернул ещё пару страниц, — это слова призыва Вельзевула.

Дилан наклонился к фолианту и с трудом разбирая текст, прочитал:

«Ворота неба, Бары небесные,

Крепленья небесные, Затворы небесные Ты открываешь,

Ты раздвигаешь, Ты отпускаешь, Ты убираешь.

Приди ко мне, Вельзевул! Приди! Приди! Приди!»

— Подожди, — нахмурился парень. — Разве это не то, что…

— …вчера произносил я? — вопросительно приподнял бровь Кельвин. — Да, кроме одной детали. Имени.

— Есть что-то ещё? — упавшим голосом спросил Дилан.

Кельвин промолчал. Веселость и блеск в глазах парня пропали так же быстро, как появились. Ни говоря ни слова, он перевернул ещё несколько страниц и отошёл от камина.

Дилан начал читать:

"Вельзевул крайне мстителен и после такого призыва человек может столкнуться с множеством смертельных проблем, подстерегающих его буквально на каждом шагу. Недаром те, кто осмеливался бросить вызов Вельзевулу, часто были найдены умершими от асфиксии."

Комната погрузилась в молчание.

— Вельзевул — повелитель мух, — отрешенно прошептал Дилан, — муха на подоконнике. Удушье, асфиксия. Кэл…

— Да, Дилан. Кажется, мы вызвали дьявола, — отозвался Кельвин.

— Гарет...

— Был обречён. Вельзевул некогда был одним из старших серафимов и люто ненавидит всё, что связано с христианством. Во всех указаниях о призыве это стоит в приоритете, обязательно убрать из комнаты все христианские символы. А Гарет сжимал в руке крест. Если бы я знал раньше...

Комната вновь погрузилась в молчание.

— А слова, что ты, когда я...

— «Эммануэль Элект», — кивнул парень. — Слова изгнания. Но сомневаюсь, что я изгнал его надолго.

— Что нам делать? — в голосе Дилана впервые послышался страх. Кельвин его понимал.

— Мы должны изгнать его обратно в Ад. Но есть проблема. Из-за того, что Вельзевул чересчур силён, ни в одном из источников нет точных способов ни призыва, ни изгнания Князя. Лишь предупреждения об опасности и летальном исходе при попытке. Я сумел сделать это по случайности. Надеялся, что раз форма призыва Энлиля сработала, то возможно есть и форма изгнания, но... пусто. За всю историю имеется лишь два случая подчинения себе этого демона — царь Соломон подчинил его силой своего перстня и Алистер Кроули призывал его для победы над врагами. Но ясно, что перстень достать невозможно, если он вообще ещё существует, а Кроули умер в начале 20 века и неизвестно, какими способами он действовал.

— Значит, мы обречены? — спросил Дилан.

Кельвин повернулся, посмотрев ему прямо в глаза. В них было нечто, чего Дилан раньше никогда не видел. Не искорки и не огонёк, а целое пламя, бушующее и готовое вырваться наружу.

— На протяжении всей своей жизни, я искал знания. Знаешь ли ты, Дилан, сколько всего интересного успело набраться за историю нашего мира? А знаешь, сколько всего было забыто? Было безвозвратно утеряно, уничтожено? Древние тайны, таящие в себе то, что современный разум человека будет неспособен постичь?

— К чему ты клонишь, Кэл? — настороженно обратился к нему Дилан.

Кельвин широко улыбнулся и подойдя к нему, взял со столика фолиант и принялся листать.

— Когда в связи со вчерашними событиями я начал изучать демонологию, я нашёл эту сферу весьма... занимательной. И не ограничился одним Вельзевулом. Понимаешь ли ты то, Дилан, что мы связались с самим Князем Ада? Что это возможно! А ведь серафимов, повелителей чинов, девять! И что, если нам просто не повезло наткнуться на мстительного и сверхзлобного демона? Что если есть тот, кто владеет знаниями, всеми, что когда-либо были на земле, знаниями прошлого, настоящего и будущего?

Дилан молчал. Найдя нужную страницу, Кельвин развернул её к другу и произнёс всего одно слово, имя:

— Астарот!

Астарот, Великий Герцог Ада

Говорят, когда небеса разверзлись и архангел Михаил сбросил Люцифера в огонь Геенны, не все павшие вслед за ним ангелы стали таковыми по своей воле. Был среди них тот, чьё падение было мерой вынужденной, неким протестом против социальной несправедливости, устоев и порядка. Впоследствии это привело под его крыло множество деятелей искусства и науки, ищущих альтернативу презираемых законов. То была самая неоднозначная, самая таинственная и интересная фигура во всей иерархии Ада — архидемон по имени Астарот.

По природе своей, демоны ненавидели род людской, стараясь во что бы то ни стало нанести им вред, распространить мрак и смуту, презирая и высмеивая Священное Писание, власть и силу Господа Бога. Но только не Астарот.

Напротив, он был готов пуститься в дискуссию о религии с каждым желающим, соглашаясь с абсолютным величием и могуществом Бога, с охотностью рассказывал историю о своём падении, награждал людей необычайными подарками и давал ответы на любые вопросы, так как был он хранителем сокровищницы Ада и обладал знаниями всего мира.

Возможно, кто-то, насмотревшись фильмов и наслушавшись рассказов о жестоком мире, может счесть, что такой "мягкотелый" демон не смог бы существовать в самом страшном месте Вселенной по соседству с ужасными тварями Геенны, и было бы это большим заблуждением.

Астарот не просто находился рядом со злобнейшими из демонов. Он их возглавлял.

Великий Герцог, один из самых сильных и влиятельных властителей Преисподней, он замыкал триаду верхушки Ада — Люцифер-Вельзевул-Астарот.

И потому, пусть не обольщается тот, кто решил сыграть на его благосклонности к людям. Поистине, человеку с чистой душой сей демон пожмёт руку, но тому, в чьём сердце живёт жадность и лицемерие, не стоит ждать от него ничего, кроме унизительных наказаний.

— То есть я правильно понимаю, эм... для того, чтобы изгнать одного архидьявола, ты решил призвать другого?

Дилан и Кельвин сидели друг напротив друга за деревянным столом, усеянным книгами и тетрадками с заметками.

— Ты что, не слушал? — не отвлекаясь от чтения очередного гримуара, подалголос Кельвин.

— Да, но... Это ведь всё равно демон. Я не спец, конечно, но они не бывают добрыми, Кэл. Откуда гарантия что этот герцог или как его там, нас не прихлопнет?

— Гарантия в том, что нам известно с кем мы имеем дело. Ритуал инвокации.

— Инвочего?

— Инвокации — вызова. Он детально описан в Лемегетоне. Значит вот, что нам нужно: две нецерковные восковые свечи, чёрная и красная, — Кельвин подошёл к шкафу и выдвинул ящик, — так, это у меня есть. Дальше. Ламен с печатью Астарота.

— Что за ламен?

— Насколько я понял, это защитный амулет. Амулетов у меня полно, рисунок формы печати у нас тоже есть, а вот как сделать его из металла на амулете другой вопрос…

— Не проблема, — хмыкнул Дилан. — Мой дядя Стэн был прокатчиком и сталеваром, научил меня всяким премудростям ещё когда мне было лет двенадцать. Если у тебя есть необходимые инструменты, дай мне пару часов и дело готово.

— А я, по-твоему, ремонт тут голыми руками делал? — усмехнулся в ответ Кельвин и открыв сундук, достал оттуда всё, что нужно.

— Ну и последнее: ритуал должен проводиться в среду. Не подскажешь, какой сегодня день недели?

Дилан улыбнулся и взяв инструменты, вышел на крыльцо.

Сегодня была среда. Удача, совпадение или судьба?

Спустя несколько часов вернулся Дилан с готовым аккуратным амулетом, от которого ещё исходил жар. Кельвин за это время добавил в магический круг несколько деталей для усиления защиты и выписал необходимые слова призыва.

— И так, всё готово.

— Когда можно начинать? — спросил Дилан.

— В полночь, — Кельвин бросил взгляд на часы, — то есть через три с половиной часа. Чем займемся?

Дилан зевнул, прикрыв рукой рот.

— Ах, да. Ты же практически не спал, — улыбнулся темноволосый парень. — Кровать я сюда пока не притащил, поэтому можешь занять диван. Я разбужутебя за полчаса до полуночи.

Благодарно кивнув, Дилан удобно разложился на диване и заснул, стоило его голове коснуться подушки. Он был истощен морально и физически, хоть и не замечал того на протяжении дня.

Всё, что происходило, бросало вызов всему во что он верил в течении жизни, выходило за рамки возможного и реального. Но он не думал об этом и не задавал себе вопросов. Его сестра находится в тяжёлом состоянии, а один из лучших друзей погиб. Всё, что ему было нужно сейчас — это дело. Занять хоть чем-нибудь себя и свои мысли, пусть это будет даже призыв герцога Преисподней.

Кельвин же испытывал двойственные ощущения: горечь утраты человека, одного из единиц, кто был ему по-настоящему дорог, смешивалось с эйфорией и предвкушением. Всё, что он изучал и искал многие годы, оказалось правдой. Всё, что он хотел знать — находилось на расстоянии вытянутой руки. И всё что осталось — вытянуть её навстречу... Вот только, чем всё это обернется для них?

Погасив все свечи в комнате, кроме одной на столе, Кельвин вернулся к книгам и продолжил читать.

Время текло незаметно. Когда настала пора будить Дилана, тот уже проснулся сам.

— Ты читал "Мастер и Маргариту”?, — спросил его Кельвин, не отрываясь от записей.

— Эм, да, кажется, — сонно протирая глаза, ответил Дилан, — русский писатель, Булгаков, если не ошибаюсь?

— Да. А ты знал, что в основе книги лежат серьёзные познания Михаила Булгакова в области демонологии?

— Ну, там же Сатана, его свита и всё такое, — отозвался друг, усаживаясь на диване.

— Свита, да. Но не Сатана. Не забывай, что согласно христианским источникам, а он опирался на них, Люцифер закован в цепи в девятом кругу Ада. И потому он не мог явиться на землю, — усмехаясь, словно гордясь имеющейся у него информации, принялся рассказывать Кельвин. — Но для начала другое. Азазелло. Думаю ясно, что имеется ввиду Азазель, известный демон. Однако, многие полагают, что их сходство заканчивается на имени, в то время как Булгаков отметил намного больше деталей. Азазель — это Знаменосец Ада, один из девяти архидемонов, и, внимание, отвечающий за все пустыни. А теперь вспомни, когда Воланд впервые говорит с Маргаритой, то рассказывает, что Азазелло прибыл из далекой безводной пустыни!

Кельвин сделал паузу.

—Помимо этого, так же считается что именно Азазель научил женщин создавать и пользоваться косметикой, а в романе Азазелло вручает Маргарите что? Правильно. Крем!

— Ха, а я не обращал на это внимание, — улыбнулся Дилан.

— Это ещё мелочи. Самое интересное, конечно, сам Воланд, — Кельвин только набирал обороты, — знаешь с кого списан его образ? Не отгадаешь.

— Ну и?

— Астарот!

— Разве? — скептически отозвался Дилан, — я вроде слышал, что Воланд это Мефистофель.

Кельвин презрительно скривил губы.

— Мефистофель — художественная пустышка, не имеющая веса в настоящей иерархии Ада. Нужно быть полным идиотом, чтобы думать, будто демон уровня Азазеля может ему подчиняться. Да будет тебе известно, что изначально Воланда должны были звать Астарот и лишь в последний момент Булгаков изменил его на Воланд, так как боялся обвинений в сатанизме и преследований советских властей.

— Я так думаю, у тебя помимо этого тоже есть "детали"? — разминаясь, улыбнулся парень. — Я весь во внимании.

— Разумеется, есть, — улыбнулся в ответ Кельвин. — Помнишь, что мы нарыли сегодня на Астарота? Демон, который любит дискуссировать на тему религии и один из единиц, не отрицающих величие Бога? Когда Воланд появляется на Патриарших прудах, он вмешивается в разговор о религии между Берлиозом и Бездомным, заявив им, что Иисус Христос существовал на самом деле. Спрашивается, зачем? Если это Сатана, разве отрицание Бога атеистами не благо для него?

Кельвин многозначительно замолчал.

— Идём дальше. Сказано, что Астарот самый лояльный демон к людям. В конце романа, как ты можешь помнить, Воланд поверх своего обещания, ещё отправил Мастеру и Маргарите "подарки", которые позволили им обрести покой и быть вместе. Опять-таки, стал бы разве Сатана помогать двум людишкам ради какой-то там жалкой любви? Мало верится, не так ли? Так же Астарот описывается как очень вежливый аристократ. Вспомни как выглядел Воланд. Дорогой костюм, трость, грамотная речь без излишеств. Мне продолжать?

— Нет, верю-верю, — примирительно поднял руки Дилан. — Этот Булгаков и в правду хорошо подготовился. А ведь в СССР не было интернета, да и книги с такой информацией достать было сложновато.

— Главное, мой друг, это желание. И под конец, добавлю пару слов и о Бегемоте. Это тоже известный в демонологии демон второго уровня и по некоторым источникам служит он... да, Астароту! Например, в книге "Битва" под авторством Шекли они участвуют в последней эсхатологической битве и вот вырезка оттуда: «Астарот выкрикнул приказ, и Бегемот тяжело двинулся в атаку...». А учитывая ранг Герцога, то логично и подчинение ему Азазеля. Вот такие детали кроются во вроде бы знакомых нам вещах, мой друг, но заметить их может лишь тот, кто владеет нужными знаниями. В этом и есть ценность информации, чем больше ты знаешь, тем больше замечаешь и понимаешь.

— Не обижайся, Кэлли, но у нас с тобой разные взгляды на нужную информацию, — фыркнул Дилан. — Я пойму человека, который не знает кто такой Вельзевул или Азазель, но с тем, кто не знает, что такое адронный коллайдер, я разговаривать не стану.

— Ты просто скучный, — отмахнулся от него Кельвин и посмотрел на часы. — И так, осталось пятнадцать минут. Пора потихоньку готовиться.

— Мне опять стоять позади тебя и не двигаться?

— Нет, стой рядом со мной. Но для начала избавься от украшений или любых других видов посторонних вещей и сними нижнее белье и майку, чтобы под верхней одеждой ничего не было.

Дилан удивленно приподнял брови, но спорить не стал.

Когда часы пробили ровно полночь, Кельвин зажег свечи и повернулся лицом к западу, как было указано в Лемегетоне. Затем парень проколол иголкой палец и капнув кровью на ламен, начал читать слова призыва на латинском.

Как только он прочитал последние слова куплета в седьмой раз, в хижине разом потухли все свечи.

На улицах замолкли сверчки. Лесные звери забрались глубже в свои норы и даже рыбы изо всех сил плыли ко дну озера, пытаясь спрятаться от чего-то, чего они не видели, но чьё присутствие ощущали. На расстоянии нескольких километров повисла мёртвая тишина.

Раздался стук в дверь.

На фоне ночного безмолвия, он прозвучал как грохот.

Вздрогнув, Кельвин и Дилан не двинулись с места, боясь пошевелиться. Разум парней настигла паническая атака, первобытный страх, бросивший их в дрожь.

Кельвин вдруг подумал, что никакие древние знания ему вовсе и не нужны, и что он отчаянно хочет убежать отсюда подальше и больше никогда не возвращаться в хижину, больше никогда не притрагиваться к этим книгам.

Стук повторился.

Друзья переглянулись. Несмотря на горящий на полную силу камин, в комнате стоял мороз, отдающий паром при каждом выдохе парней.

Наблюдая за этим, Кельвин вспомнил предупреждение из Лемегетона: "один из признаков удачи инвокации, страх и холод, которым нельзя поддаваться...". Это помогло парню вернуть самообладание. Сделав глубокий выдох, он кивнул другу и медленно, тихо направился к двери.

Слегка поколебавшись, Дилан двинулся следом за ним, взяв в руки молоток из сумки с инструментами.

Они выглянули в окно.

На крыльце стояла высокая неподвижная фигура, скрытая во мраке теней.

Кельвин с трудом подавил новую паническую атаку и взялся за ручку двери. Дилан встал чуть левее него, приготовившись бить, если будет нужно. Он предпочитал думать, что это просто заблудившийся путник, а не демон во плоти, которого они вызвали.

Кельвин начал мысленно считать: раз, два, три!

Незнакомец стоял спиной к ним в нескольких шагах от двери и создавалось впечатление, будто он просто любуется красотой окружающей природы.

— Невежливо заставлять ждать у порога званого гостя, господа.

Мужчина медленно повернулся и молоток с грохотом выпал из рук Дилана. Кельвин с широко раскрытыми глазами сделал шаг назад:

Глаза незнакомца, один чёрный и бездонный, словно сама Вселенная, а левый алый, как густая кровь, смотрели на них, пробираясь в самые потайные мысли, в самые дальние уголки души.

***

От спокойной погоды, что стояла в Суонси с раннего утра, не осталось ни следа. За окном бушевал ветер, грозя выдернуть деревья из-под корня, с неба грянул ливень, какого ещё не бывало на материке. Но при этом хижина оставалась в странном спокойствии, словно всё это происходило вокруг неё, не касаясь и боясь приблизиться.

Кельвин и Дилан сидели на диване, не двигаясь и во все глаза следя за гостем, что сидел в кресле у камина и медленно листал чёрный фолиант.

— Весьма качественная копия Лемегетона, — его голос звучал тихо и вкрадчиво, заполняя собой всё пространство и вызывая мурашки по коже. — Если я не ошибаюсь, а ошибаться я не умею, то их осталось всего пять по всему миру.

— Д... кхм... да, — прочистив горло, сказал Кельвин, — её подарил один шаман моему отцу на Востоке и он отдал её мне.

— Мне это известно, — холодно обронил мужчина, от чего парень нервно поежился на месте.

— Ты, то есть, вы... Астарот? — подался чуть вперёд Дилан, не обращая внимание на пинки друга. Его одновременно распирал страх и любопытство.

— Одно из множества моих имён, — едва заметно кивнул гость.

Значит, получилось...

Кельвин решил взять всё в свои руки. Вынув из кармана амулет ламен, он встал и поднял его перед лицом:

— Астарот, я призвал тебя, дабы ты исполнил волю мою и приказываю тебе подчиниться.

Архидемон медленно закрыл книгу и аккуратно положил её на столик. Затем так же неторопливо встал на ноги и повернулся к нему лицом.

Это был высокий мужчина с коротко стриженными чёрными волосами, ровным носом, тонкими губами и мертвенно-бледной кожей. На нём были чёрный костюм и лакированные туфли, спина ровная как трость, от всего его облика веяло силой и достоинством.

— Ах, сыны Адама, вечно стремящиеся к тому, что им не нужно, желающие обладать тем, что их погубит. Чего желаете вы? Богатство? Страсть прекраснейших из женщин? Силу, что позволит вознестись над остальными?

— Знания, — ответил Кельвин.

Астарот приподнял бровь и довольно усмехнулся, словно с самого начала знал, какой будет ответ.

— Не существует того, чего бы я не знал. Я владею знаниями прошлого, настоящего и будущего, и могу ответить на любые ваши вопросы. Но что вы можете дать мне взамен?

— Мы же не будем продавать ему душу? — обеспокоенно шепнул другу на ухо Дилан.

Астарот ждал, с неизменной полуулыбкой наблюдая за ними.

Кельвин лихорадочно думал. Почему он раньше не предвидел этот момент?Всем же известно, что демоны заключают сделки. Может, потому что он подсознательно не верил, что это сработает?

Как бы то ни было, был один важный плюс: души требовал Люцифер, с Астаротом же был шанс договориться обиной цене.

— Знания, — ответил Кельвин. — Я предлагаю информацию в обмен на информацию.

— Вот как? — губы демона изогнулись в ироничной усмешке. — Высокомерие всегда было слабостью людского рода. Неужели, полагаешь ты, что можешь знать нечто, мне неизвестное?

— Помимо информации в голове, не менее ценны и важны их физические носители, — стал говорить Кельвин, обретая уверенность в своих словах. — Лемегетон! Существует всего четыре копии, три других утеряны и даже возможно уничтожены. Забирай его!

Астарот засмеялся. Его смех больше походил на дуновение смерти, леденящий кровь звук, заставляющий бегать по телу армии мурашек.

— Где же, по-твоему, хранится оригинал? — задал вопрос Герцог Ада, ответ на который пришёл в голову парня моментально.

— Тогда... тогда... у меня есть много старых книг по утраченным культурам, редкие исторические документы!

Астарот молчал.

— "Завет Соломона", "Малый Ключ Соломона", — отчаянно продолжал Кельвин, — рукописная копия Евангелие от Петра! Оригинал истории Фауста, написанный ещё до Гёте!

Молчание.

Кельвин тяжело опустился на диван. Больше ему было нечего предложить.

— Девять из десяти последних людей, что посмели призвать меня, я убил, — холодно и спокойно смотрел на них архидемон. — Это были жалкие неудачники, жаждущие низменности за счёт моей силы. Я не удостоил их даже своим присутствием. К вам же, даже несмотря на запрет, — Герцог указал на окно, за которым продолжала бушевать стихия, — я явился. Нет ничего более достойного в мире бренном, нежели тяга к знаниям и нет никого, кто ценил бы это больше, чем я. Задай вы мне вопрос вместо того, чтобы требовать подчинение, я бы на него ответил. Люцифер был осужден за высокомерие, за то, что отказался преклонить колено перед людьми. Но разве не есть люди главные носители высокомерия и разве не есть справедливость в том, что Дающий Свет отказался склониться перед тем, что не было ничем лучше него? Вы меня разочаровали, господа.

Слегка склонив голову, как прощаются представители аристократии, Герцог развернулся и направился к выходу.

Вместе с ним уходили их шансы на выживание.

— Но разве высокомерие людей не результат влияния Люцифера? Это ведь вы внушаете людям самые грязные мысли и толкаете их на преступления, — выпалил Кельвин.

Астарот замер. Затем медленно повернулся.

— Ты забываешь одну вещь, сын Адама. Дьявол не властен над человеком, выбор всегда оставался за последним. Мы не даём приказов обворовать магазин или перерезать горло ближнему, мы лишь это предлагаем. И если в душе человека есть место для злобы, наши слова находят в них отклик. Весьма удобно винить кого-то третьего в своих грехах, ведь никто не хочет сознавать свою жалкость и моральную нищету. Но мы всего лишь есть ваше отражение, а вы есть наше. Как демоны и ангелы, люди делятся на тёмных и светлых. Но знаете, в чём между нами отличие? Мы не скрываем своей сущности. Злобный демон гордится своей страстью к убийствам, ангел тягой к миру. Но люди же двуличны, они привыкли скрывать свои потаенные желания и даже тот, кто в глубине души желает сеять грязь и разрушения, может ходить в церковь и улыбаться маленьким детям. И здесь нужны мы — наша цель выявить тех, кто прячется, раскрыть их истинную личность и привести туда, где им место — в Ад.

— Вас послушать, так вы прям невинные овечки, — усмехнулся Дилан, молчавший до сих пор.

Астарот безразлично пожал плечами.

— Я признаю себя в высокомерии, — сделав шаг вперёд, начал говорить Кельвин. — Да, я хотел почувствовать какого это, ощущение силы, когда в твоей власти сам Герцог Ада. Но намерения мои были чисты и вызваны необходимостью. Наш друг был убит Вельзевулом и следующими будем мы. Изгони его!

Герцог несколько минут молчал, внимательно глядя в глаза парню. В его чёрном глазе мелькали крохотные вспышки, а красный перекрасился в жёлтый. Наконец, он сказал:

— Я не могу.

Кельвин и Дилан переглянулись.

— Но...

— Это вне моей власти.

— Но ведь вы — Герцог Ада, один из сильнейших правителей...

— Нет, — спокойно ответил Астарот, — мы не правим Адом.

Комната погрузилась в молчание.

— Но как... Ведь иерархия...

— Ложная, — махнул рукой архидемон. — Выдумки, не более. Но и конечно свою роль сыграли выходки Вельзевула с его тягой выдавать себя за бога. Скажите, вам не кажется странным, что Люцифер закован в цепи в Аду, в то время как он там главный?

Парни промолчали. Дилан ничего не смыслил ни в религии, ни в демонологии, Кельвин же знал мало.

— Ад — это тюрьма. Даже для нас, вплоть до Судного Дня. Мы такие же заключенные, как и грешники, с той лишь разницей, что способны покинуть пределы тюрьмы на некоторое время в такие вот моменты, как сейчас.

— Но кто тогда следит за тюрьмой? — нахмурившись, спросил Дилан.

Астарот улыбнулся, не ответив.

— И что нам теперь делать? — спросил Кельвин.

— "Всякое царство, что разделится само в себе — падёт. Так же как и всякий дом, что разделится сам в себе — падёт. Так разве силой бесовской можно изгнать беса и не деление ли это царства Сатаны?", — проговорил Герцог, затем поклонившись чуть ниже прежнего, с громким хлопком исчез.

Буря за окном разом стихла, спустя мгновение возобновили свои танцы сверчки, а лесные звери вышли на ночную охоту. И через час всё вернулось на своё место, ничего более не напоминало о коротком присутствии на земле Герцога Ада.

Лишь два парня, усевшись за стол с книгами, принялись усердно искать новую информацию.

Ангел, Который Не Улыбается

За столиком «Uplands Dinner», одной из лучших закусочных во всём Суонси, смешиваясь друг с другом раздавались звуки ударов пальцев по клавиатуре и лёгкого причмокивания с потягиванием напитка из трубочки.

Было утро четверга, на улицах наконец стихли многодневные дожди и ветер. Правда на замену им пришёл густой туман, закрепляющий за материком звание Туманного Альбиона.

Пытаясь разобраться в событиях прошедших дней, Кельвин и Дилан вдруг вспомнили, что ели в последний раз целых два дня назад и потому решили наконец покинуть хижину и наведаться в город.

Дилан, любящий много поесть, заказал себе три сэндвича, двойной чизбургер, два куска жареного бекона, большую порцию картошки фри и колу.

Кельвин же ограничился лишь картошкой фри и апельсиновым соком. Аппетита у парня не было.

Явление Герцога Ада оставило неизгладимое впечатление в сознании парня, но первые эмоции потухли и всё произошедшее казалось больше сном, нежели чем-то нереальным.

В круговороте событий у него всё не было времени обдумать то обстоятельство, что они увидели реальность существования демонов. И ведь это значит, что существуют и ангелы, что существует Бог и это значит... значит, что Гарет всегда был прав.

— Его не хватает, правда? — Дилан отложил пустую тарелку и разглядывал ногти на руках.

— Да, не хватает, — вздохнул Кельвин.

— И знаешь, ведь он всегда знал.

— Я только что об этом и думал.

За столиком установилось молчание.

— Ты говорил, самый лояльный к людям, отвечает на все вопросы. И что, Кэл? Мы ничего не узнали и нам всё ещё грозит опасность.

— Да, — кивнул Кельвин, — но ты ошибаешься. Астарот ответил на все вопросы и дал ключ к разгадке проблемы.

— Как это?

— Помнишь, что он сказал в конце?

— Какая-то бессмыслица про царство и дом, что разделится в себе или что-то типа того, не помню точно.

— Это далеко не бессмыслица. Это цитирование, — улыбнулся темноволосый парень, делая глоток сока. — Есть история, которая гласит как однажды Иисуса Христа обвинили в том, что он изгоняет демонов силой Вельзевула, князя бесовского. Тогда он ответил им то, что процитировал нам герцог. Что не может царство и дом идти против себя, так же как не может сила беса изгнать беса, — Кельвин многозначительно замолчал, — мне кажется, Астарот намекал на то, что избавиться от демона можно лишь при помощи противоположной силы, той, что пользовался Иисус. Силой Господа.

Дилан промолчал, напряженно размышляя.

— Помимо этого, помнишь, он сказал в аду они лишь заключенные, а ты спросил кто тогда там главный? И он на это странно улыбнулся? Смотри, — Кельвин перевернул ноутбук лицом к Дилану и тот принялся читать заголовок:

МАЛИК — АНГЕЛ АДА, ОХРАНЯЮЩИЙ АДСКОЕ ПЛАМЯ.

— Эээ... — только и сказал Дилан, откинувшись назад.

— Ага, — кивнул темноволосый парень, — согласно Исламу, Малик — это страж ада, охраняющий его вместе с 19 другими ангелами, которых называют аз-Забани. Именно это и хотел сказать герцог, имея в виду, что не они там правят. Вопреки популярному мнению, во главе ада стоят ангелы!

— Мы всё время шли по христианской линии, ты уверен, что ислам…

— Более чем. Не забывай — христианство, ислам и иудаизм поклоняются одному и тому же Единому Богу, и потому все три эти религии верны в своем понимании. Но Ислам, скажем так, самая последняя и усовершенствованная из них.

— И что ещё известно об этом страже?

— Почти ничего, — ответил Кельвин, разворачивая к себе ноутбук, — один раз упоминается в Священном Коране в 77-ом аяте, где сказано, что грешники будут просить его об избавлении от мук Ада. Больше всего о нём поведал пророк Мухаммад (с.а.с.), которому Всевышний позволил вознестись и увидеть Рай вместе с Адом. «Каждый встреченный ангел тепло приветствовал Пророка, кроме ангела Малика, которого он встретил в Аду, и кто даже ни разу не улыбнулся.» Считается, что страж ада вообще никогда не улыбался со времён своего создания.

— Не удивительно, — отозвался Дилан, пытаясь запихать себе в рот последний кусок бекона, — если все рассказы об ужасах ада правда, и он вынужден вечность провести там, наблюдая за мучениями грешников, то тут не до улыбок.

— Да, наверное, — задумчиво протянул Кельвин, не сводя взгляда с монитора.

— Так, по глазам вижу, ты что-то придумал, — сощурившись сказал Дилан, наконец справившись с беконом, — выкладывай.

Кельвин замялся и неуверенно пожал плечами.

— Думаю, Астарот предельно ясно дал понять, при чьей помощи можно избавиться от преследования Вельзевула. Мы должны обратиться к силе Бога, но мы с тобой всегда шли против, ты отрицал его существование, а я искал силы языческих богов, что по тому же исламу, худший из грехов. Разве станет Он нам отвечать? Потом, Малик, этот страж ада. Если в его обязанности входит следить за обитателями ада, то ему должно быть важно вернуть сбежавшего узника.

— Вполне логично, — согласно кивнул Дилан.

— Вот только. Ничего что это мы и способствовали его побегу? Вдруг, эм, ну он решит нас наказать? Что-то, мне кажется, страж такого места как Ад, должен быть далеко не из робкого десятка.

— Да, сложноватая ситуация.

— С самого начала я подумал обратиться к архангелу Михаилу. Ведь это он самый сильный ангел из всех, кто в своё время одолел самого Люцифера и сбросил его в огонь. Справиться с Вельзевулом для него не составило бы труда. Кстати, помнишь Астарот сказал, что явился к нам вопреки запрету и указал рукой на окно?

— Да, на улице ещё чуть ли не шторм разразился.

— Так вот, архангел Михаил в исламе это Микаил, достойнейший из ангелов и отвечает он согласно Корану за погоду!

— То есть…

— Именно! Архидемонам запрещено находиться на земле и шторм был предупреждением герцогу от архангела Михаила. Сам подумай, почему Астарот ушёл? Причём добровольно, по собственной воле. Ведь если Ад это тюрьма, то он должен был быть рад избавлению от него. Но едва ли можно радоваться, если по тебе грозит ударить сильнейший из ангелов, не находишь?

— Постой, — сощурился Дилан, — если архидемонам запрещено быть на земле, почему Михаил не выбил отсюда Вельзевула?

— А кто сказал, что он тут? — вопросительно приподнял бровь Кельвин, — ты разве его видел? Или ты думаешь, что та мелкая муха это и есть сам Князь Ада?

— Так кто же тогда пытается нас убить?

— Вельзевул, — как само собой разумеющееся ответил Кельвин.

Дилан с секунду смотрел ему в глаза, затем схватился руками за голову и застонал. Он в конец перестал что-либо понимать, даже не понимая, в какой именно момент он перестал что-либо понимать. Всего пару дней назад он размышлял о решении гипотезы Пуанкаре, а теперь вокруг были какие-то Вельзевулы и Михаилы...

— Ты просто не слушаешь, — поджал губы Кельвин, продолжив печатать на ноутбуке, — и как ты вообще смог продвинуться в точных науках с напрочь отсутствующим аналитическим мышлением?

— Во первых, в точные науки не входит наблюдения за демонами и ангелами по десятое колено, - с готовностью отозвался парень, — а во вторых, как у человека эрудированного и образованного, у меня присутствует мышление критическое, отказывающее принимать всю ту чушь, что происходит вокруг нас.

— Пф, — фыркнул Кельвин. — Что есть критичность, если не ограниченность? Человек должен быть открыт для всего необычного, что заходит намного дальше привычных вещей и пониманий, иначе жизнь становится серой и скучной. Достаточно глянуть на твою вечно кислую рожу.

— Конечно, куда лучше подпрыгивать от каждой жёлтой статьи в интернете об очередном тайном заговоре и шёпотом рассказывать людям о реальности существования иллюминатов, — не остался в долгу Дилан, голос которого так и сочился сарказмом.

— Они, между прочим, и в правду существуют, — усмехнулся темноволосый парень. — Тебе стоило бы прочитать "Ангелы и Демоны" Дэн Брауна, который ты проигнорировал по своей ограниченности, сочтя это дешёвой прозой. А это серьёзный научный детектив.

— Серьёзной эта книга может быть разве что для тебя и твоих гуманитарных мозгов, а в тех книгах, которые читаю я, ты даже вступления не осилишь.

— Вынужден с тобой согласиться, так как те бульварные романы, что ты прячешь по ночам под подушкой, я и в правду не осилю. Слишком высок градус ванили, — ухмыльнулся Кельвин, вспоминая как однажды будучи у него в гостях, обнаружил на его кровати экземпляр "Одиночество в сети" Вишневского.

— ДА Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО НЕ МОЯ КНИГ... — начал было возмущенно отвечать Дилан, но вдруг весь поник и откинулся на стул, опустив голову.

Это была книга Рэйчел.

Кельвин тоже об этом вспомнил, поняв, что совершил ошибку.

— Прости, я не...

— Ничего.

Это небольшая перепалка вернула их на короткое время к тем моментам, когда ещё всё было хорошо и им доводилось часами соревноваться между собой в остроте речи. Когда рядом был Гарет, а Рэйчел, весёлая и беззаботная, бегала вокруг них, дразня и показывая язык. Тогда всё воспринималось как должное, никто не понимал, что вот эти самые минуты лучшие в их жизни. Теперь же.

— Так что нам делать, Кэл? — не поднимая головы, глухим голосом спросил Дилан.

Кельвин крепко закрыл глаза, стараясь выбросить из головы всё лишнее, выбрать то, что нужно, найти ответ.

— Малик, - спокойно сказал он спустя минуту, открывая глаза — ангел, который не улыбается. Мы обратимся к нему.

— Как? Опять ритуал вызова?

— Нет, — задумчиво ответил Кельвин, - ангелов нельзя призвать или договориться, их можно лишь попросить.

Дилан молчал, ожидая продолжения.

— Мы с тобой, мой друг, отправимся туда, куда нам ещё не доводилось ходить. В мечеть.

***

Первой мусульманской общиной, на постоянной основе проживающей в Уэльсе, были йеменские моряки, прибывшие в порт Суонси после 1900 года. С тех пор количество человек, исповедующих ислам, стремительно шло вверх, что привело к тому, что в начале 21 века это была вторая по популярности религия на территории страны.

Мечеть в Суонси, расположенная на «St.Helen's Road», была построена в 1983 году, когда мусульманское население города не превышало 800 человек. Она была обновлена в 2015 году за счёт той же мусульманской общины, члены которой насчитывали уже более 8 тысяч человек.

Пятница.

Лучший из дней недели, как утверждал пророк Мухаммад (с.а.с.). В этот день верующие мужчины со всех уголков мира наряжались в свои лучшие одежды, душились благовониями и не спеша брели к мечети для совместной пятничной молитвы.

Никто не обращал внимание на двух юных подростков, выделяющихся от остальных своей одеждой и светлым оттенком кожи. Дилан переживал насчёт того, пустят ли их внутрь, но имам, глава мечети, лишь кивнул юношам и те кивнув в ответ, прошли внутрь стараясь занять места сбоку, максимально отдалённо от остальных.

"Интересно, что сказал бы имам, узнай, что мы видели во плоти Герцога Ада", мелькнула мысль в голове Кельвина и он с трудом подавил улыбку. Парень испытывал странное спокойствие. Ему был чужд ислам, как и христианство или любая другая религия, но он был уверен: Повелитель Мух не сумеет им навредить, пока они здесь.

А вот Дилан чувствовал себя не в своей тарелке. Он отрицал все религии, но к мусульманам у него всегда было больше претензий, он считал их государства отсталыми и недалекими, а взгляды людей архаичными. Но, по правде сказать, как-то взявшись прочитать Коран, он не нашёл к чему придраться, решив вернутся к чтению через несколько лет, на более зрелый ум.

Как только умолк азан (призыв на молитву), имам приступил к чтению проповеди. Он поведал историю, заставившую Кельвина слушать, внимая каждому слову. Историю о том, как погибнет ангел Джибриль, более известный парням как архангел Гавриил:

«После того, как ангел Исрафил дунет в рог и наступит Конец Света, Всевышний Аллах призовет к себе Азраиля и спросит у него: О, ангел смерти, кто остался?

Хотя Господь сам ведает об этом лучше.

Тогда ангел смерти ответит: О, мой господин и хозяин, ты знаешь лучше. Остался Исрафил, Микаил, Джибриль и твой слабый раб Азраиль, покорный и приниженный, который находится в замешательстве от увиденного ужаса.

Тогда Всевышний скажет Азраилю: Пойди и забери душу Джибриля.

Ангел смерти отправится к Джибрилю и найдёт его совершающим земные и поясные поклоны.

Азраиль обратится к нему: Что тебя побудило забыть о смерти, о бедняга? Поистине все сыновья Адама, мир ему, погибли. Погибло всё во вселенной. Погибли птицы, животные, насекомые, погибли обитатели небес и ангелы

несущие трон. Теперь Господь велел мне забрать твою душу.

Тогда Джибриль обратится к Господу с просьбой облегчить его предсмертные муки.

Ангел смерти зажмёт Джибриля так, что тот быстро упадёт замертво.

А теперь вдумайтесь. Джибриль, почтеннейший из ангелов, ни разу не ослушавшийся Аллаха, просит об облегчении предсмертных мук. Что же говорить о нас, кто совершает оплошности каждый день?»

Имам присел, сделал пару глотков воды и приступил к чтению второй проповеди. О прибытие с востока лжемессии, Антихриста, известного в исламе как Даджаль:

«Одним из главных признаков приближения Судного Дня является прибытие Даджаля. Воистину, каждый мусульманин обязан знать, как появится Даджаль.

Этот человек обманщик, о котором предупреждали все пророки. Он появится между Сирией и Ираком верхом на осле и соберет такое войско, от приближения которого будет трястись вся земля. И в короткие сроки зовоюет все страны и города, кроме Мекки и Медины, по четырем сторонам которых Всевышний выставит стражей ангелов.

Даджаль будет называть себя воскресшим Исой (Иисусом), а после и вовсе объявит себя спустившимся на землю Богом. И будет он творить чудеса, увидев которые неверующие и люди со слабым иманом поверят в это и последуют за ним: урожаи будут обильно цвести по его слову, дождь прольется по его желанию, золото будет само выходить из-под земли по его приказу. Он разрубит человека пополам, после чего соединит и воскресит его.

Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и да приветствует, сказал что для этого Даджаль будет пользоваться силой шайтанов и джиннов, но если попросить его воскресить человека ещё раз, то он не сможет этого сделать.

Так же пророк предупреждал нас о том, что будет у Даджаля две реки с помощью которых он будет заманивать путников в ловушку, одна будет белой, а другая в огне. Идти нужно к той, что в огне и закрыв глаза, пить. Вода будет холодной. А в белой же реке на самом деле огонь, скрытой магией.

Вот как описывал его пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и да приветствует: Даджаль будет крупным, но низкорослым. Один его глаз будет здоровым, а другой плохо видеть и покрыт двумя веками. И разве может Бог быть полуслепым? У него будут жёсткие, запутанные и закрюченные рыжие волосы, а на лбу между глаз будет знак - кафир (неверный), который будет виден всем.

Он пробудет на земле 40 дней, из которых один день продлится как год, один день как месяц и один день как неделя, все последующие как обычные дни.

Биться с воинством Даджаля предстоит благородному имаму Махди, а смерть его настигнет на сороковой день в Дамаске от рук Исы (Иисуса), посланного на землю Всевышним.

Поистине, после смерти Даджаля наступит расцвет нашей уммы и продолжится до тех пор, пока племена Яджуж и Маджуж не выберутся из заточения и не нахлынут на землю как рой саранчи, чьё появление является следующий большим знамением близости Судного Дня. Но об этом в следующий раз...»

Как и положено, завершив две проповеди, мусульмане приступили к совместной молитве.

Кельвин и Дилан не знали ни слов, ни порядка действий, но они здесь были и не за этим. Кивнув друг другу, парни встали на колени и склонили головы, обращаясь в безмолвной молитве к Малику, прося о его помощи.

В общей сложности, спустя час парни покинули стены мечети. Не договариваясь, они направились к центру города и взяв по знаменитому мороженому в «Joe's», сели на скамейке чуть дальше шоссе.

— И как мы узнаем, что сработало? — задал вопрос спустя десять минут тишины Дилан.

— Если не умрём ближайшие пару дней, значит сработало, — пожал плечами Кельвин, наблюдая за передвижением муравья на асфальте.

— Слушай, а вот то, что говорил этот имам или как их там называют. О смерти Гавриила. Так почему Бог его убивает, если тот всегда служил ему?

— Не скажу, что знаю точно, — задумчиво ответил парень, — но вроде Судный День настаёт тогда, когда погибнет абсолютно всё, кроме самого Бога. Даже ангелы. Последним будет Азраил, сам ангел смерти. Так как после того, как исчезнет ангел смерти, исчезнет и само понятие смерти. И тогда души всех умерших воскреснут из могил, чтобы отправиться на Великий Суд.

— Звучит логично, — кивнул Дилан и спустя пару мгновений хохотнул, поняв, что именно он только что назвал логичным.

— Ага, — усмехнулся в ответ Кельвин. — А знаешь. Я ведь всегда игнорировал ислам в плане связей с мифологией. Хотя только за час узнал столько, что в других местах искал неделями. И этот Даджаль, это же Антихрист. Крупный, одноглазый и рыжий. Точно так же он описан в христианстве и иудаизме. Три различные культуры, формировавшие вне друг друга, говорят об одном и том же. Интересно...

— Да, наверное, — в свою очередь пожал плечами Дилан, которому эти истории не показались особо интересными. В каждой религии их полно, чего только не придумают.

Друзья ещё с минут двадцать сидели на скамейке, наблюдая за проходящими мимо людьми и разговаривая на отвлеченные темы. Затем направились в кафе «Mad Hatter's», откуда всё началось, перекусили и вспоминали Гарета. Его вечное беспокойство по поводу и без повода, постоянные попытки наставить их на путь истинный. Одно радовало душу друзей, хоть они и не произносили этого вслух: ведь если Бог и ангелы существуют, кто как не Гарет был достоин войти в рай?

Покинув кафе, они продолжили гулять. Навестили старинные руины замка 13­-го века в центре города, посетили Музей Суонси, в котором не бывали уже несколько лет, прокатились на пароходе и сходили на экранизацию "Кладбище домашних животных" в кино, шутя после, что для них это комедия, а не ужас, после столкновения с самим князем тьмы.

Другими словами, они развлекались и проводили день на максимум, так, словно он мог оказаться последним. Они оба понимали, что такое вполне вероятно. И как было бы наиболее правильно, последний день должен закончиться прощанием.

Перекресток Бринвилл был справа, а Морской квартал, где располагался дом Дилана, слева. Никто не говорил, слова были бы лишними. Друзья просто крепко обнялись и пожав руки, разошлись.

Остановившись на мгновение, Дилан изменил направление и направился к Синглтону, больнице, где лежал самой дорогой человек в его жизни. После ухода отца, мама всё время была на работе и, по сути, воспитанием Рэйчел занимался он. Сегодня Дилан расскажет ей всё. Поведает то, во что она никогда не бы поверила, ведь она разделяла его взгляды на мир. Не поверила бы, если бы это сказал кто-то другой. И если рассказы о том, что люди в коме слышат всё, что им говорят правда, тогда она будет знать.

А Кельвин медленно брел к дому, размышляя о том, какое огромное пространство открылось перед ним для изучения нового и как чертовски мало времени у него осталось. Ему всегда казалось, что он жил полной и насыщенной жизнью, но сейчас, когда вся эта жизнь стояла перед глазами, он видел в ней лишь пустоту.

Миновав свой дом и повинуясь непонятному импульсу, Кельвин направился прямиком к дому миссис Фигг и трижды постучал. Минуту не было никакого ответа, но он упорно продолжал стоять перед дверью и уходить не собирался. Наконец, спустя три минуты, щелкнул дверной засов и показались сощуренные, недоверчивые глаза старухи.

Сам не зная почему, Кельвин начал рассказывать ей о своём детстве. О том, что отсутствие друзей привело к тому, что он просто не шёл на близкий контакт с кем бы то ни было, отталкивал окружающих и был рад, когда его сторонились. О том, как сильно он хотел завести собаку, но отец никогда этого не разрешал из-за их постоянных переездов и невозможности за ней ухаживать. И напоследок заверил её, что ни за что и никогда бы не стал причинять вреда её собаке и он искренне жалел о её утрате.

Закончив, он хотел было развернуться и уйти, но тут миссис Фигг распахнула дверь и пригласила его войти. Кельвин не отказался.

И так сидели они у камина, пили чай с печеньками её собственного приготовления и беседовали.

Неожиданно, Кельвин обнаружил, что известная на весь двор ворчливая и злобная старуха на самом деле оказалась очень доброй и интересной бабушкой, которой было просто не с кем поговорить. Её муж ушёл на фронт в сороковые и не вернулся, а единственная дочь вышла замуж за американца и улетела по ту сторону океана, ни разу её больше не навестив. И думал Кельвин, слушая рассказы о её молодости, как же это страшно, быть одному.

Ведь даже самая сильная личность неизбежно черствеет и вянет, если нет рядом того, с кем просто можно было бы поговорить.

В его жизни почти не было девушек. Всё своё время он уделял мифологии и тайнам оккультных наук, а когда вдруг какая-то из девушек оказывала ему большее внимание, нежели дружеское, он её избегал. Хотя в глубине души чувствовал, что хотел бы иметь ту, кто смогла бы его понимать, слушать, и просто быть рядом. Но судьба распорядилась иначе и поделать он ничего не мог.

В десять вечера, вежливо поблагодарив бабушку Фигг (она настояла, чтобы теперь он звал её только так) и попрощавшись, Кельвин вернулся домой. Позвонил отцу, но его телефон стоял на автоответчике, впрочем, почти, как и всегда. Между ними не было особой глубокой связи, но парень всё же любил и всегда переживал о нём. Ему лишь оставалось надеяться, что эта утрата не будет для него сильным ударом.

С такими мыслями парень рухнул в кровать и погрузился в царство Морфея.

***

В это время, облетая крыши зданий и преодолевая ветер, в обличье мухи несся на всех порах демон известный как маркиз Андрас.

Он был одновременно дико зол и невероятно горд собой. Зол, потому что он, Великий Маркиз, 63-й демон Ада, был вынужден плестись в этом жалком мире ради двух ничтожных детей Адама, а горд, потому что это был приказ самого Князя. Ведь за удачу тот обещал сделать его членом Ордена Мух, что позволило бы ему утереть нос высокомерному Велизару, подстилке Люцифера, возомнившего себя равным ему.

Потому, проклиная все на чём свет стоит и предвкушая свой триумф, он не заметил небольшой вспышки на небесах и с изумлением ощутил, как всю его сущность пронзило копье, разрывая его на части и ввергая разум в бездну небытия. Крупная зелёная муха камнем рухнула вниз и растворилась в земле.

Эпилог

Кельвину снился сон. Он парил в абсолютной пустоте, вокруг было нечто и в то же время не было ничего.

Возможно, это и был край Вселенной, подумал парень, отрешенно наблюдая за мириадами движущихся субстанций, наименования которых он не знал. Может это и есть частицы, из которых было создано всё сущее? Интересно, что бы сказал на это Дилан?

А Дилан считал, что это и было тем мифическом в науке местом, куском вселенной, полностью заполненным антивеществом. Он видел точно такой же сон, хотя оба они и не догадывались об этом.

Так висели они в пространстве, казалось, вечность, как вдруг в воздухе образовалась брешь. Из неё ударил ослепительно яркий белый свет и показалась фигура, огромная как небоскрёб. Это был ангел, в руках он держал копье, остриё которого было обагрено чёрной кровью. Он заговорил и голос его казалось разносился по всем уголкам галактик:

— Моё имя — Малик, Я Хранитель Адского Пламени. Вам было дозволено узреть истину, заблудшие сыны Адама, мир ему. Но даже тогда не обратились вы к Господу вашему, вместо этого прося о помощи меня, того, кто лишь исполняет Его волю. Воистину, следовало бы сбросить вас за это в огонь, где познали бы вы мучительное наказание, но милость Всевышнего безгранична и Он позволил вашему близкому заступиться за вас.

"Гарет", мелькнуло в их головах.

— Потому вот ваш приговор: вы покинете землю, и никто не будет знать о вашем пребывании там. Мункар и Накир спросят с вас за каждое деяние и книга, что будет написана, предстанет перед Всевышним на Великом Суде. До тех пор, вы пребудете здесь, в пустоте.

С этими словами ангел расправил крылья и исчез.

***

Жизнь в Суонси продолжала идти своим чередом и больше ничто не напоминало о том, что некогда здесь жили, любили и смеялись три юных друга, что смогли призвать самые тёмные силы и видели воочию то, что ни один человек больше никогда увидеть не сможет.

И лишь одна юная девочка из палаты номер 8 резко раскрыла глаза, по которым текли слёзы. После врачи будут называть это чудом и задавать ей много вопросов, но всё это было не важно, так как ей была известна история, в которую никто никогда не поверит.

Да изредка старушка Фигг, выгуливая свою новую собаку терьера, проходила мимо пустого и неуместного на фоне других домов чёрного особняка, улыбалась и шептала: я помню.