Хранитель

Глава 1

Многим людям зима представляется как монохромное время. Мол, всё белым-бело и так до самой весны. Но разве это похоже на правду? А как же голубизна неба в ясные морозные дни? Искрящий снег под ногами, который так и слепит уставшие от мониторов глаза? Конечно, ясные, красивейшие дни сменяются серыми, пасмурными. Но какие оттенки! Светло-серый, белый, тёмно-серый… А иногда, как сегодня, небеса разверзаются, и на землю обрушивается настоящий снежный ливень!

Какие тоскливые бывают зимы, когда снега нет! Но в этом году природа решила обильно наградить изголодавшихся по белоснежному и пушистому покрову людей. Кто-то радовался и расчехлял лыжи, сноуборды, кто-то шёл по улице, подставляя лицо мелким и крупным снежинкам. Во дворах дети рыли тоннели, строили снежные замки и становились настоящими царями, взобравшись на иогромные кучи снега, которые просто не успевали вывозить.

Но радовались такой погоде далеко не все. Например, не рады были коммунальщики, работающие без выходных. Снег не прекращался уже третий день, то усиливаясь, то слегка затихая, а по улице, морщась и недовольно глядя прямо перед собой, стараясь не увязнуть в каше на дороге, шёл молодой человек.

«Снова снег! – раздражённо подумал Феликс, натягивая шарф до самого носа. – Ещё и ветер! Всё летит в нос, глаза и уши! Фу! Достал! Скорее бы лето!»

Он устал от зимы. Вот надоело, и всё! Ничего хорошего она не принесла. Молодой человек шёл с кладбища, где в одиночестве сидел возле могилы дедушки. Девять дней! Девять дней, как он остался совсем один. Дедушка был совсем не стареньким и немощным человеком, что могло бы предвещать его скорую кончину, а, напротив, удивлял своей бодростью, ни на что не жаловался. И уж тем более не думал умирать! Всё случилось как-то внезапно…

В тот день Феликс пришёл с учёбы чуть позже обычного: пары закончились, и они почти всем курсом засели в библиотеке. На носу госэкзамены, никто и не думал отдыхать. Читали билеты, гоняли друг друга по темам и периодически ударялись в панику:

- Я ничего не знаю! Не сдам!

До экзаменов оставалось чуть больше месяца, и с каждым днём компания в читальной зале библиотеки всё больше увеличивалась. В тот день к ним впервые присоединился и Феликс. Не то чтобы он нервничал или хотел готовиться к госам коллективно, нет. Он всегда был уверен в себе и за все годы учёбы ни разу не опускался до зубрёжки. Его любили преподаватели за его ум, начитанность и умение подобрать нужные слова, чтобы выкрутиться из любой ситуации на экзамене. Однокурсники его тоже любили за то, что он не был нудным ботаником и легко становился душой любой компании, куда попадал.

Так как же так получилось, что и его вовлекли в эту паническую подготовку? А всё Алиса! Она поймала его после пары и категорично заявила:

- Сегодня идёшь со мной!

С Алисой Феликс не спорил. Староста, отличница и не зануда, ему она даже стала казаться красивой – девушка мечты. Вот только никак эта мечта не поддавалась его обаянию. Все поддались, а она нет. Феликс не был бабником, но привык за всю жизнь видеть повышенное внимание к своей персоне со стороны противоположного пола. Видел в отражении зеркала свои правильные черты лица и понимал, что чисто внешне выиграет любую конкуренцию.

Наверное, только благодаря деду из него не вырос самовлюблённый нарцисс! Тот занимался его воспитанием с детства, заставлял учиться, заниматься спортом, много читать. В их доме огромная библиотека, занимающая целую комнату. И в трёх других комнатах тоже стояли шкафы с книгами, висели полки, полные художественной и научной литературы.

Чрезмерное увлечение девочками дед пресёк в подростковом возрасте, когда заметил, как часто на пороге их квартиры появляются всё новые лица.

- Тебе хоть одна из них нравится? – как-то мимоходом, будто бы даже равнодушно спросил дед, читая книгу вечером при свете торшера. Феликс только что вернулся с очередного свидания с очередной девчонкой.

- Все хорошенькие! – довольно ухмыльнулся он, и тут же получил по уху. – Ай! Ты чего дерёшься?

- Чего, чего… – с досадой произнёс дед Юра. – Девочкам же любви твоей хочется, внимания. А ты… Используешь их! Тьфу! Для этого я тебя воспитывал? Чтобы ты, подняв хвост (ну, скажем, речь не совсем про хвост шла, но мы смягчим) по девочкам бегал? Им учиться не даёшь, и сам уже всё забросил! Мне тренер твой звонил. Ты пропустил четыре тренировки! А последняя контрольная по алгебре? Трояк!

- Ну… грубо говоря, встречаться с девочками тоже тренировка… – пошутил Феликс, и тут же снова схлопотал по уху. – Ай! Да хватит! Понял я!

И этого действительно хватило. С дедом Юрой у них отношения были простые: тот всегда говорил внуку всё, что думает. Честно, без хождения вокруг да около. И Феликс отвечал ему тем же. Они никогда не ругались, и, если дед поднял на него руку, значит, тот и правда провинился.

Была у деда какая-то власть над ним. Особенная. Феликс никогда её не понимал. Вроде взрослый уже, отпор можно дать. Чего он не в свою жизнь лезет? Своей бы занялся! Но он не мог так сказать. И возразить никогда не получалось. У деда словно была сила, заставляющая его подчиняться.

Он перестал приводить всех подряд домой, а те редкие, которые ему действительно нравились и становились его девушками, периодически показывались перед глазами деда. Но ни одна ему не нравилась, хоть и самим гостьям он этого никак не показывал: поил их чаем, рассказывал интересные истории из жизни, улыбался, шутил.

Вот только Феликс по его глазам видел, что и эта не угодила вредному деду Юре! Понравилась ему только одна девушка. Она и Феликсу нравилась, вот только так ни разу не согласилась пойти с ним на свидание, хоть и общалась с ним, дружила, но не более того.

Алиса.

Что в ней было такого привлекательного? Феликс не понимал. Вокруг него крутилось много очень красивых девушек, а Алиса особой красотой не отличалась. Не скажешь, что она страшная, нет. Вполне себе миловидная, но далеко не красавица. Одевалась всегда скромно, однообразно. Короткие юбки не носила, волосы убирала в пучок или хвост. Косметикой толком не пользовалась. И зацепила же как-то первого парня в институте! Все за ним, а она от него.

Со временем Феликсу она стала казаться самой красивой. Он видел в её больших серых глазах что-то бездонное. Мог заглянуть в них и забыть обо всём на свете. Но, сама Алиса делала вид, что ничего не замечает.

- Вот, – кивнул дед Юра, когда Алиса впервые оказалась у них в гостях. Она занесла Феликсу лекции, чтобы тот списал те, что пропустил, пока болел. Дедушка, само собой, тут же начал поить гостью чаем, а к концу вечера уже был в полном восторге от девушки. – Алиса! Не нравится тебе? Недостаточно яркая?

- Нравится, – честно сознался Феликс. – Только я её не привлекаю.

- Ну, тут уж сам дурак!

- С чего это вдруг?

- А привык, что улыбнулся девчонке, подмигнул, и всё, она за тобой на край света! Чтобы Алисе понравиться, ты её заинтересовать должен! Действуй, не то упустишь.

Он пытался. Два года пытался, а потом махнул рукой, поняв, что его прочно и безнадёжно «зафрендзонили*». Он даже одно время хотел полностью перестать с ней общаться, но не смог. Стоит Алисе лишь сказать:

- Поможешь книги из библиотеки до дома донести? Нужно доклад подготовить, а в интернете, как назло, ничего путёвого нет! Договорилась, дадут мне ночь редкие книги на дом. Но там много. Четыре толстенные! У меня и так сумка тяжёлая.

*зафрендзонить (сленг) – отправить человека во «френдзону», т.е. один влюблён, а другой только дружит.

И Феликс нёс книги, болтал с ней, когда у очень деловой и занятой старосты образовывались свободные минутки. Гуляли тоже часто вместе. Поэтому, когда она позвала его готовиться к экзаменам со всеми, он не возражал. Но и не разделял всеобщей истерии по поводу приближающихся госов. Он, как и всегда, был в себе и своих знаниях уверен.

Вернувшись домой позже обычного, Феликс с порога понял: что-то не так. В прихожей валялись книги, ещё утром мирно стоявшие здесь же на небольшой полочке. Да, даже в прихожей была полка с книгами! Аккуратно их подняв, он заметил, что книги валяются по всей квартире. Словно кто-то специально доставал их из шкафов и полок и разбрасывал повсюду.

- Деда! – воскликнул он, но ответа не услышал. Плюнув на книги и наступая прямо на них, он помчался в спальню к дедушке, но тот оказался в гостиной.

Его тело лежало прямо на книгах…

Обездвиженное…

Широко раскрытые глаза спокойно смотрели на потолок…

В них не было ни грамма страха…

- Деда Юра! – кинулся к нему Феликс. Он только дотронулся до него, как понял, что тот мёртв, но, схватив его за плечи, стал зачем-то трясти, приговаривая: – Очнись! Ну же! Дедушка, очнись!

И тут же спохватился, вызвал скорую помощь. Медики приехали только через полчаса, и, войдя в квартиру, молодой фельдшер воскликнул:

- Ого! Вы что, библиотеку ограбили?

- Могли бы и прибраться, – процедила сквозь зубы женщина чуть старше. – Ноги из-за вас тут переломаем! Никакого уважения к скорой помощи!

- Простите, я сам не понимаю, что здесь произошло… Пришёл, книги разбросаны, дедушка на них лежит…

- Полицию вызывали? – строго спросила женщина, отбрасывая ногой мешающие ей книги.

Феликс помотал головой.

- Ну и чего сидите? Вдруг вас ограбили, а дедушку убили?

- Наталья Семёновна! – возмутился молодой человек. – Вы посмотрите! Следов насильственной смерти нет. Может, сам разбросал. Перед смертью в голове помутнело или искал что-то. А дверь? Закрыта была?

- Ну да, – кивнул Феликс, чувствуя себя неуютно. – Всё, как обычно…

Полицию вызвать всё же пришлось. Тело забрали на вскрытие, но, как и предположил фельдшер, ничего криминального обнаружено не было. Так и осталось загадкой, зачем дед разбросал по квартире книги. И почему умер, тоже не совсем ясно. Феликсу сказали, сердце остановилось, но он не поверил. С чего бы вдруг здоровому сердцу останавливаться?..

С тех пор прошло уже девять дней.

Возвращаться в пустую квартиру не хотелось, и Феликс, сам того не замечая, отправился к Алисе. Та звала его, если будет паршиво, приходить в гости. Алиса жила с родителями и младшей сестрой на другом конце города, и, логичнее было бы спуститься в метро, чтобы до неё доехать быстро и с относительным комфортом. Вот только Феликс упорно шёл по улицам, почти не разбирая дороги, морщился от снега, летящего в глаза. Он не видел почти, куда идёт, но был уверен, что идёт в верном направлении.

В голове было пусто, на душе паршиво, а на сердце прочно поселилась тоска. Дед Юра был ещё нестарый. Ему недавно исполнилось шестьдесят четыре года. Чувствовал он себя хорошо, и совсем не походил на дедушку. В школе его даже пару раз путали с отцом и сильно удивлялись, когда выяснялось, что он пришёл к внуку.

Помимо снегопада, на улице стал усиливаться ветер. Один сильный порыв внезапно отбросил его в сторону забора. Он уже дошёл до центра города, и забор, на который он налетел, ограждал старинное здание. Наверное, купеческое какое-то.

Феликс хотел идти дальше, но новый порыв ветра сдул его в калитку, которой, как он был уверен, минуту назад ещё не было. Он бы заметил! Оказавшись в маленьком заснеженном дворике, он решил обойти здание и посмотреть, нет ли там другого выхода на улицу.

Обогнув дом, Феликс в изумлении замер.

Глава 2

Перед ним предстало здание. Небольшое, чем-то напоминавшее храм, только без куполов и крестов. Удивительно и то, что оно явно выше того старого купеческого дома, во двор которого зашёл Феликс, но с улицы его не было видно. Он бы заметил его даже в такую паршивую погоду!

Феликс стоял, рассматривая колоны у самого входа, какие-то незнакомые, старые барельефы на стенах. Он сразу не понял, что они изображают. Какие-то люди и… книги? А ещё что-то похожее на гигантских червяков. Именно на червяков, а не на змей, с широко открытыми пастями. Люди держали книги, словно бережно их охраняли, а эти черви явно намеревались их проглотить. И непонятно, нацелены они на книги или людей.

- Что за место такое, – пробормотал молодой человек вслух, судорожно пытаясь вспомнить что-нибудь. Может, в его голове есть какая-то информация про похожие изображения? Устав напрягать голову, он решительно шагнул к старой деревянной, но очень массивной и с виду тяжёлой двери. Глазами он искал хоть какую-нибудь табличку, объясняющую, что за этой дверью прячется. Но ничего не обнаружил.

Подойдя ближе, он рассмотрел дверь, бронзовые ручки в виде колец, и подумал: не войти ли ему? И в этот момент дверь тихо, не издав ни скрипа, ни какого-либо другого звука, открылась.

Феликс вошёл. И снова остолбенел. Он оказался… в библиотеке!

Прямо перед ним открылся огромный зал, гораздо выше внутри, чем могло бы вместить в себя здание, если смотреть на него снаружи. Полки уходили наверх так высоко, что Феликс не видел, где они заканчиваются. И вглубь… Где кончался зал, с зелёными, будто мраморными стенами, тоже не было видно.

Самое странное, что на секунду Феликсу показалось, что он и раньше здесь бывал. Будто вернулся в какое-то знакомое с детства место после длительного отсутствия. И это ощущение, навеявшее умиротворение, вызвало сразу и второе чувство. Более сильное.

Страх.

- Есть здесь кто-нибудь? – позвал Феликс, чувствуя, что сердце бьётся глухо то ли от того же страха, то ли от непонятно откуда взявшегося волнения.

Его голос отозвался эхом и затерялся где-то в глубине зала. Немного помешкав, он прошёл чуть дальше от двери и повторил свой вопрос громче.

Никто не ответил. Странно.

Идти совсем уж далеко он не решился. Всё оглядывался, пытаясь понять, что это за место. А потом его взгляд упал на книги. Может, потому ему место казалось таким родным, что его собственная квартира больше напоминала библиотеку, чем обычный дом?

Но и книги здесь были странными. Их корешки переливались, будто были окутаны туманом. Что за материал, создающий такую иллюзию? У некоторых корешки были очень светлые, у других сероватые. Где-то тёмно-серые и, наконец, совсем чёрные. На некоторых цвета переплетались, но не смешивались. Будто задумавший обложку так и не решил, кого цвета должен быть корешок.

Немного поколебавшись, Феликс взял ближайшую к нему книгу со светло-серым корешком. Обложка была проста, однотонная, светло-зелёная. Вместо названия указан был только автор:

Бубнов Кирилл Сергеевич

- Никогда о таком не слышал! – воскликнул Феликс, но не удивился. Авторов стало так много, что знать всех просто не получится. Даже его начитанный дед вряд ли бы рискнул заявить, что знаком с творчеством всех современных писателей. Каждый день появляются всё новые и новые имена. Многие так и останутся известны только очень узкому кругу лиц, а некоторые прогремят на всю страну. Может, даже на весь мир!

Но это единичные случаи.

Он наугад открыл страницу и прочёл:

«Я обязательно сделаю Ленке предложение! Но она хочет кольцо с бриллиантом. Где денег взять? Ещё решит, что мне для неё что-то жалко. Есть в ней что-то такое… меркантильное. Как и у всех баб. Может, лучше Катьке предложение сделать? Не бубнит, готовит вкусно, ничего не требует. Всегда ждёт меня, не задаёт вопросов. Эх, только скучная! Никакого огонька в ней нет».

Феликс поморщился. Дед Юра привил ему вкус к хорошей литературе, и то, что он держал в руках, к ней точно не относится. Слабый слог, неинтересная подача, больше походящая на размышления любого, не особо обременённого мыслительными процессами человека. И какая странная сюжетная линия! С толикой пренебрежения к женщинам. Да ещё и с любовным треугольником! Пошлятина.

Он хотел было закрыть книгу, но решил посмотреть, чем дело кончится. Он открыл последнюю страницу… но она оказалась пуста.

Книга была даже не дописана!

- Что за чёрт? Кому нужно было издавать недописанную книгу?!

Вот только в книге не оказалось титульного листа. Никаких выходных сведений, форзаца. Кто издатель? В каком году выпущена? Ни-че-го! Открываешь и сразу начинается повесть. Чувствуя, как голова начала идти кругом, Феликс листал книгу в поисках места, где заканчивается текст. И нашёл.

«Ленка звонила. Узнала про Катю. Вот стерва! Весь мозг мне вынесла. Хочет, чтобы я к ней приехал. Ага, бегу и спотыкаюсь! Но, блин, мне так-то тоже хочется её видеть. Она такая страстная! От Катьки никаких эмоций!»

На этом текст оборвался. Совсем уж ничего не понимая, Феликс хотел посмотреть другую книгу, но его взгляд привлекло движение.

В книге появилась новая строчка! Прямо на его глазах! Словно по волшебству или мановению волшебной палочки появились аккуратно пропечатанные буквы:

«Всё же поеду к Ленке. Пусть поорёт, а потом помиримся. Брошу Катьку. С Ленкой и выйти не стыдно, а что не готовит – ерунда. Доставки есть».

- А-а! – воскликнул Феликс и выронил книгу, будто та его обожгла. Он попятился к выходу из странного места, коря себя за то, что в последнее время мало спал, много переживал и немало выпил, пытаясь алкоголем заглушить боль и пустоту внутри.

Он вылетел на улицу и подставил лицо снежинкам, всё ещё падающим с неба. Они слегка его остудили. Не оборачиваясь на странное здание, он помчался прочь, надеясь, что по дороге голова проветрится.

Всё это был мираж. Глюк. А может, он просто заснул на кладбище? Словно получив спасительную команду от мозга, глаза начали закрываться. Феликс упорно шёл, утопая в снегу, чувствуя, что видит всё хуже и хуже. Это смыкались налитые свинцовой тяжестью веки.

***

- Эй, парень! Вставай, замёрзнешь! Зима на улице, ты с ума сошёл, в сугробе спать? Пьяный, что ли… На мою голову! Вставай, кому говорю! Не то ментов вызову!

Феликс недовольно поморщился, когда сильная рука грубо потрясла его за плечо. Ему снился странный сон про какую-то уж очень необычную библиотеку. Он пробормотал:

- Дед, дай поспать! – и тут же услышал в ответ:

- Какой я тебе дед? А ну, вставай и проваливай! Напьются вечно, а я их потом из сугробов вытаскивай! Кладбище закрывается! Ещё скажи спасибо, что я увидел, что ты здесь! А то к утру бы и тебя закапывать пришлось!

Открыв глаза, Феликс недоумённо огляделся. Значит, во сне он правильно подумал, что просто уснул у деда на могиле. Он посмотрел перед собой и увидел свежий деревянный крест со скромной табличкой:

Стражников Юрий Константинович, 22.12.1960-25.01.2025

Он смотрел только на крест, старательно обходя взглядом другой памятник, установленный здесь же.

- Вставай же, – разозлился не на шутку мужчина, очевидно, местный смотритель или сторож. – И дуй на выход! У меня лопата тяжёлая – как всыплю, мало не покажется!

Феликс перевёл взгляд на мужчину. Он был явно одного возраста с дедом Юрой, но тоже крепкий. Дедом такого не назовёшь. В руках он сжимал деревянную лопату, местами укреплённую металлическими вставками. Сейчас все пользуются пластиковыми, а это прямо раритет.

Не став больше злить сторожа, Феликс покорно встал, ещё не до конца понимая, что происходит, и ушёл. Он вспомнил, что во сне шёл к Алисе, и решил, что так и нужно сделать. Только пешком идти совсем не хотелось. Странно, вроде ему всё приснилось, а ноги устали так, будто он и правда половину города обошёл!

Спустившись в метро, он отыскал себе свободное местечко, сел и только теперь почувствовал, как замёрз. Так и заболеть недолго! «Ай, – мысленно отмахнулся Феликс. – Плевать. На всё плевать!»

Поезд нёсся по туннелю, люди выходили и заходили на станциях, но он ничего и никого не замечал. Только услышав название нужной ему станции, он очнулся и вышел. До дома Алисы он шёл на автомате, обдумывая собственное сиротство, одиночество и странный сон.

- Привет! – воскликнула Ирина Львовна, открывая ему двери. – Алиса в магазин побежала. Как чувствовала, что гости будут, решила что-нибудь к чаю купить. Да ты заходи, что как неродной?

В доме Алисы так было всегда: всех встречали радушно, хлебосольно. Что не так уж просто, если учесть, что Алиса – староста, и к ней ходит целая группа студентов. Кто за помощью, кто за советом, кто просто поболтать. Алисы нет дома? Всех напоят чаем и даже угостят обедом. Так что бывать в гостях у старосты студенты, особенно живущие в общежитии, очень любили.

Феликс вошёл, разделся и привычно прошёл на кухню, где Ирина Львовна уже поставила чайник, а отец Алисы – Василий Борисович сидел, уткнувшись в телефон.

- О, Феликс! – обрадовался он, вскочил с места и пожал ему руку. И тут же помрачнел. Наверное, дочь рассказала им, что у него случилось, но мужчина не сразу вспомнил. – Как ты? Отошёл?

- Глупости говоришь, – сердито одёрнула его Ирина Львовна. – Всего ничего прошло… А сколько прошло-то?

- Девять дней сегодня, – впервые заговорил Феликс.

- О-о, – протянула женщина и погладила его по голове. Потом, будто повинуясь сию секундному порыву, подошла к нему и обняла. Короткое объятие, так похожее на материнское, было сильнее всяких слов. – Приходи к нам почаще. Не замыкайся в себе, ладно?

- Ну ничего, – прокашлявшись, заметил Василия Борисович. – Взрослый парень. Сейчас диплом получишь, на работу устроишься, а там уже свою семью создашь!

И он многозначительно переглянулся с женой. Феликс это заметил, но думать над их взглядами просто не хотел.

Хлопнула входная дверь, и по квартире разнёсся такой знакомый, любимый и желанный сейчас голос:

- Халва только невкусная была, я брать не стала. Но взяла пирожные, конфеты и печенье. Чайник поставили?

Она влетела на кухню, а за ней влетел холод, который она принесла с улицы. Выбившаяся из строгого пучка на голове прядь была чуть мокрой: очевидно, что это растаял снег. И он же сделал щёки Алисы такими румяными.

- Феликс! – воскликнула она, ничуть не удивившись. Алиса подошла к нему вплотную и слегка его обняла. Теперь ему показалось, что его обдало тёплым, летним воздухом, полным ароматов цветов. – Хорошо, что зашёл! Чай попьём, потом поболтаем?

- Болтайте уж, мы мешать не станем, – махнула на них рукой Ирина Львовна. Она достала из шкафа небольшую мисочку, отсыпала в неё печенье и конфеты и сообщила: – Я в соседнюю квартиру к Розе.

- А Витька дома? – встрепенулся Василий.

- Должен быть. Идёшь?

Мужчина кивнул, и они тут же ушли. Уже закрывая дверь, мама Алисы сообщила:

- Соня у подруги сегодня ночует! Так что болтайте спокойно! Никто вам не помешает.

Соня – младшая сестра Алисы, ещё школьница, но уже старшеклассница. У неё было два вида развлечений: либо собрать друзей дома, либо самой отправиться к кому-нибудь в гости. Она просто умирала от скуки, если вокруг не было толпы.

Алиса проводила взглядом родителей и принялась разливать чай. Феликс заметил, что начавший было сходить румянец, вспыхнул с новой силой.

- Что такое? – спросил он.

- А? Ты о чём?

- Ты смутилась, Алиса! Первый раз тебя такой вижу!

- Прости, – вздохнула она. – Просто у нас дома тоже не всё в порядке!

И девушка принялась тщательно перемешивать ложкой чай, словно положила туда сахар. Вот только Алиса не пила чай или кофе с сахаром. Феликс уставился на неё выжидающе, понимая, что сейчас она соберётся с духом и всё ему выложит.

Глава 3

Алиса не спешила. Закончив размешивать невидимый сахар в чашке, она сделала глоток и задумчиво уставилась прямо перед собой.

- Ты только ничего не подумай, – сразу попросила она, когда, наконец, заговорила. – Это бред моих родителей, а не мой! Они с чего-то решили… Короче, они хотят, чтобы я обратила на тебя внимание.

Выпалив это, Алиса вздохнула и картинно закатила глаза. А вот Феликс самодовольно заулыбался.

- И что это значит? – нахмурилась Алиса.

- Давай не будем расстраивать родителей? – ответил Феликс вопросом на вопрос, продолжая довольно улыбаться. На мгновение он забыл обо всём: о смерти деда, посещении кладбища и странный сон.

Но только на мгновение. Нельзя просто взять и забыть всё, что на него обрушилось со смертью деда Юры только потому, что рядом сидит Алиса.

Но с ней проще. Даже дышится легче! Вот только случившееся не отпускает. Хотелось бы остаться здесь, в этой уютной, тёплой квартире, пить чай и болтать ни о чём с Алисой до самого утра! Вот только… Рано или поздно придётся вернуться в пустую квартиру. К своему стыду, он до сих пор не прибрал все разбросанные книги, и иногда ему казалось, что он слышит недовольное покашливание деда. Ещё бы! К каждой он относился с трепетом.

А, пусть! Кто просил его умирать так рано? Феликс был не готов! И сейчас он даже злился на своего дедушку. Бессильно злился. Высказать-то уже некому.

- Ты из-за деда сильно переживаешь? – спросила вдруг Алиса.

Феликс бросил на неё изумлённый взгляд, в котором она легко прочла немой вопрос.

- То, что мои родители спят и видят тебя в роли моего жениха, должно было придать тебе азарта, а ты улыбнулся, застыл, и я наблюдала, как медленно уголки твоих губ опускаются вниз, – спокойно пояснила Алиса и подвинула к нему пирожные. Потом спохватилась и спросила: – Может, есть хочешь?

- Нет, не хочу.

- А когда ты ел в последний раз?

Феликс задумался. Он и не помнил.

- Утром, наверное, – неуверенно произнёс он и тут же услышал разгневанное:

- Значит, сегодня не ел. Ну так же нельзя! Я тебя не узнаю. Конечно, смерть близкого человека, это тяжело, но пора прийти в себя. Это даже не родители…

Алиса вдруг споткнулась. Она не знала, где родители Феликса. Никто не знал. Он никому не рассказывал, почему его воспитанием занимался дед. Она даже как-то пыталась было завести эту тему, когда они гуляли вечером. Это было курсе на втором-третьем во время летней сессии. Позади был самый сложный экзамен, который оба сдали на «отлично». По такому поводу решили прогуляться и сами не заметили, как бродили по парку, улицам города, тёмным дворикам до самой ночи. Болтали о многом, только не об учёбе и экзаменах.

Вот тогда-то Алиса и задала вопрос:

- А почему ты с дедом живёшь? Где твои ро…

Она недоговорила, потому что Феликс приложил свой палец к её губам. Словно она собиралась произнести какое-то запретное слово!

Всё. Он сразу переменил тему. Алиса его поняла и настаивать не стала.

А сейчас она недоговорила свою мысль, вспомнив, что тема родителей Феликса – табу. Ей было любопытно узнать их историю, но и заставлять его говорить о том, о чём он не хочет, она не собиралась. Подозревала, что их давно нет в живых. Может, они как-то трагически погибли? В общем, бередить детские раны друга она не хотела.

- Ты права, – кивнул Феликс. – Не поверишь, но я сегодня уснул на кладбище! Мне даже сон приснился. Реалистичный, но очень глупый.

- На кладбище? – ужаснулась Алиса, накладывая ему в тарелку плов, приготовленный заботливыми мамиными руками. – Ты с ума сошёл! Зима на улице! Снег идёт без остановки! Заснул бы, тебя замело, и никто не узнал бы об этом до весны!

Она всплеснула руками, совсем забыв про ложку, которой накладывала плов. Рис, кусочки моркови и лука, мясо – всё разлетелось в разные стороны. Бросив ложку в казан, Алиса снова всплеснула руками и помчалась за пылесосом.

А Феликс, только что собиравшийся рассказать, что же ему приснилось, вдруг почувствовал, что не может. Он открыл рот, чтобы начать громко излагать всё, что увидел и понял, что не может издать ни звука. Будто разучился говорить вовсе.

- Ну что же я такая криворукая? – сокрушённо проговорила Алиса, втягивая на кухню пылесос. Она его включила, не переставая говорить, но звук её голоса заглушался старым агрегатом. У самого Феликса дома был пылесос, фактически не издающий никаких шумов.

Это была передышка, во время которой он открывал и закрывал рот, пытаясь хоть что-то произнести. И хорошо, что занятая делом Алиса на него совершенно не обращала внимания.

- Вот, теперь нормально, – удовлетворённо произнесла она, выключив пылесос. Ополоснув руки, она вновь принялась накладывать еду, продолжая ворчать: – Как так можно? Нужно есть. И главное, в гости пришёл и молчит! Откуда вдруг такая скромность?

Она грохнула перед ним тарелку. Плов, слегка подлетев наверх от удара, почти тут же осел обратно. И как ровно! Ни одна рисинка не вывалилась на стол. Взяв вилку, Феликс принялся без аппетита есть. Ирина Львовна готовила очень вкусно. Может, это был и не классический узбекский плов, и сами жители этой азиатской страны, быть может, возмутились такой вариации своего блюда, но ему было вкусно.

Алиса села напротив, подперла рукой щёку и недовольно на него глядела.

- Вкусно, – проговорил Феликс под её внимательным взглядом и замер. Нет, не онемел! «Да что со мной сегодня происходит?» – подумал он.

- Что-то с тобой сегодня не так, – словно читая его мысли, проговорила Алиса. – Молчишь, не шутишь… Приходи в себя, Феликс. Ты меня пугаешь.

- Сам себя пугаю, если честно, – признался он.

- Скоро экзамены. Нет, не думай, что я в тебе сомневаюсь. Знаю, что всё равно сдашь. Самый блестящий студент на курсе! Но это хороший способ отвлечься. Завтра консультация, потом присоединяйся к нам, а? Мы по-прежнему собираемся в читальном зале. Вся наша группа, кроме тебя.

- Не обещаю. Посмотрим.

- Но в институт придёшь завтра?

- Приду. Спасибо, Алиса. Было вкусно. Я, наверное, домой пойду. Мне нужно выспаться. Да и квартире порядок не мешает навести.

- Могу помочь, – с готовностью предложила девушка. – Вдвоём быстрее всё приберём!

В любой другой день он ни за что бы не отказался, но сегодня лишь покачал головой:

- Там такое… Короче, проще самому. Да мне и нужно сделать это самому. Спасибо. Ты настоящий друг!

Алиса дёрнула плечами, будто такая похвала пришлась ей не по вкусу, но ничего не ответила. Она достала контейнер, щедро навалила туда плов, открыла шкаф и вытащила из него трёхлитровую банку компота из ягод.

- Возьмёшь с собой, – не предложила, а поставила перед фактом она. – Поешь вечером. Если завтра ты не придёшь, – в голосе старосты зазвучала угроза, – я сама к тебе наведаюсь. Ясно?

- Ясно, ясно, – тепло улыбнулся ей Феликс. Никогда ещё Алиса не была так прекрасна, как сейчас. И стало даже обидно, что она не его девушка. Захотелось обнять её, прижать к себе, вдохнуть её аромат, поцеловать… Забыть обо всём! Хотя бы ненадолго.

Усилием воли сдержавшись, Феликс встал. Он взял тяжёлый пакет, протянутый девушкой, и направился к выходу.

Он обязательно предпримет ещё попытки её завоевать. Но не сейчас. Пока он был просто не в состоянии.

***

Когда Феликс вышел из метро на своей станции, снегопад снова усилился. Время было ещё не позднее, выходной день, но на улице практически не было людей. Немногие захотят гулять, когда видимость почти нулевая. Вот он бы и не вышел сегодня из дома, если бы не решил прийти на могилу к деду.

Во дворе дома тоже было пусто, но недолго. Перед ним, буквально из ниоткуда, выросли два человека. Скорее всего, это были парни или мужчины, но их лиц Феликс не видел. Головы были укутаны в какие-то тёмные шарфы, как в капюшоны, и лица терялись где-то в их глубине. Лёгкие кожаные куртки, штаны, заправленные в высокие ботинки.

Он хотел их обойти, и тут же почувствовал опасность. Так бывало в детстве, когда ещё существовали всякие гопники, собирающиеся во дворах и отбирающие у малолеток и одиноко прогуливающихся людей деньги и телефоны.

Сегодня таких уже и не встретишь.

Но вот чувство опасности, вспыхнувшее внутри, заставило его захотеть убежать. Только Феликс не успел. Мгновение, и один из них, находящийся метрах в пяти от него, поднял руку. Он бы никак не дотянулся до него, совершенно точно не прикасался к нему, но Феликс почувствовал, что летит.

Как?!

Приземление было мягким. Он улетел в огромный сугроб, выросший после сегодняшней чистки снега во дворе. В голове мелькнула мысль: хорошо, что его не успели вывезти.

- Что за чёрт? – воскликнул он, выбираясь из сугроба. – Что вам от меня…

Теперь второй поднял руку, и Феликс перелетел в противоположный сугроб. Его никто не трогал! Никто к нему не прикасался! Они даже не подошли! Уткнувшись лицом в снег, он не успел даже выдохнуть, как тело снова оказалось в воздухе.

Он висел невысоко, когда один из мужчин приблизился и прошипел странным, будто каким-то нечеловеческим голосом:

- Книга…

- Что? – переспросил Феликс, удивляясь, как он понимает, о чём тот говорит. – Какая ещё книга? Вы кто такие?

И в следующее мгновение он снова летел. В этот раз повезло меньше, и он шлёпнулся на чищеный тротуар. Раздался звук бьющегося стекла: в пакете, который он продолжал сжимать в руках, разбилась банка с компотом.

Пока он лихорадочно соображал, что ему делать, как защититься, во дворе выросли ещё две фигуры. Одеты они были обычно, как все люди, но и их лиц Феликс не видел, потому как его снова швырнули в сугроб и снег тут же залепил ему глаза.

- Отойди от него, червь! – злобно, но негромко проговорил холодный женский голос.

Феликс вылез из сугроба, протёр глаза и успел увидеть, как одна из фигур вдруг коротко вспыхнула белым пламенем и исчезла. Что случилось, он не понял. Второй что-то прошипел и скрылся.

- За ним! Живо! – приказал мужской голос.

На Феликса уже никто не обращал внимания, а он так и стоял весь в снегу, сжимая пакет с осколками. Очнувшись, он выбросил его в мусорный контейнер и быстро скрылся в подъезде.

В голове гудело. Страх прошёл, но он всё равно не понимал, что случилось. Кто эти люди? Что за книгу они хотели? В голове хаотично мелькали разрозненные мысли, и ни на одной Феликс не мог сконцентрироваться.

Он поднялся на свой четвёртый этаж и только в квартире окончательно выдохнул. Глаза наткнулись на книги. В голове что-то щёлкнуло: всё разбросано, дедушка, лежащий без признаков жизни, странный сон про библиотеку или… В свете случившегося, ему показалось, что всё это не было сном.

И всё было как-то взаимосвязано.

От хаотичных мыслей и невозможности сообразить в чём дело, голова разболелась. Феликс поморщился. Захотелось выпить, забыться, но только он взял в руки бутылку, как сразу поставил её на место.

Нет, нужно сохранить ясность мышления. Короткая схватка всё ещё крутилась в голове. Молодой человек вдруг подумал, что всё это ошибка. Те люди… Они его верно с кем-то спутали! И никак иначе.

«А может, я всё ещё сплю? Лежу до сих пор на кладбище, не в силах проснуться? И это всё – лишь бред предсмертной агонии», – подумал Феликс и сглотнул. Такой вариант был паршивым, но всё же не таким паршивым, как некто, швыряющий его из сугроба в сугроб… силой мысли?

Глава 4

За окном совсем стемнело, а Феликс всё ещё оставался растерянным. Ему казалось, что всё происходящее – реальность. Потом он начинал думать, что такого просто не может быть, и из этой мысли плавно вытекала другая: он просто сошёл с ума от потери деда, хотя всегда считал себя устойчивым к любым трудностям в жизни.

Он знал, что стресс может привести к разным неприятным последствиям, но не думал, что атаке подвергнется собственная психика. Трудно объяснить другим людям, почему он так переживает из-за смерти дедушки. Для многих бабушка и дедушка – это родственники второго плана. А у них с дедом Юрой были только они. И никого больше. Всю жизнь.

Феликс даже никогда не задумывался, а что будет, если деда не станет? Он почему-то был уверен, что тот будет жить долго. Лет до 90, а то и вековой юбилей справит. В детстве у них всего лишь раз зашёл разговор о смерти. Тогда Феликс учился ещё в первом классе, и у его одноклассника умер дедушка.

Придя со школы, он подошёл к деду Юре и серьёзно спросил:

- А ты умрёшь?

Дедушка вопросу не удивился. Сел, и в свойственной ему открытой манере, пояснил:

- Смерть – неизбежное завершение земной жизни. Все умрут.

- А есть ещё какая-то?

- Есть. Человеческая душа бессмертна. Так вот, у каждого – свой срок. И никто не знает, когда именно он настанет. Но я сделаю всё от меня зависящее, чтобы вырастить тебя, воспитать и не умирать раньше положенного мне срока.

Феликс серьёзно кивнул и… успокоился. Больше он к деду с этим вопросом не приставал. Так и жил, взрослел, в полной уверенности, что дедушка всегда будет с ним. А если не всегда, то очень долго.

«Конечно, у меня просто поехала крыша!» – решил Феликс. Его руки стали поднимать с пола книги и складывать их в аккуратные стопочки прямо на полу. Просто поставить их в шкаф нельзя: в этой квартире книги хранились не абы как, а по заведённой системе. И даже отсутствие деда Юры её не отменяет. Сначала нужно было их собрать так, как они всегда стояли.

Пока поднимал книги, подумал ещё и вот о чём: а не рассказать ли всё Алисе? Пусть посоветует, как ему поступить. Может, нужно просто отлежаться и отоспаться, может, стоит обратиться к специалисту. Просто поделиться всеми глюками! Но если это не глюки? Хотелось найти какое-то разумное объяснение случившемуся, но не получалось.

Наконец, все книги стояли в стопочках на полу, а не были варварски разбросаны. Часть помялась, некоторые запылились. Феликс решил, что с каждой нужно смахнуть пыль, прежде чем ставить на полки. Когда у него руки доберутся сделать это ещё раз?

И снова сердце тоскливо сжалось. Обычно уборку на книжных полках они делали вместе с дедом и только тогда, когда тот заявит:

- В субботу делаем уборку в шкафах.

Занимало это всегда целый день, но за всю жизнь Феликс привык к таким субботам. Сможет ли он сам всё поддерживать в порядке? Молодой человек всегда считал себя сильным, самостоятельным и достаточно умным, но сейчас он ставил под сомнение собственную сознательность: ему ничего не хотелось делать.

В дверь позвонили, и Феликс, вынырнув из рассуждений, напрягся. Он тут же подумал о тех странных фигурах, чьи лица были замотаны шарфом. Вдруг это они его нашли?

Сглотнув, он приблизился к двери, но так и не дошёл до неё пары шагов. Он напрягся прислушиваясь. Как назло, дверь в квартиру была новая, очень толстая. Звуки сквозь неё в квартиру и из квартиры просто не проникали.

В дверь снова позвонили. И ещё раз. Наконец, кто-то громко постучал. Может, стоит просто тихо отсидеться? Кто бы ни пришёл, поняв, что дверь не откроют, этот человек или эти люди, уйдут.

«И что я теперь буду до конца жизни прятаться? – внутренне возмутился Феликс. – Ну уж нет! Это мой дом! И я смогу дать отпор!»

Не спрашивая, кто там и не глядя в глазок, он резка распахнул дверь, готовый обороняться до последнего прямо голыми руками! Но на пороге стояла незнакомая женщина.

- Ну наконец-то! – воскликнула она и без приглашения, отодвинув его от двери, вошла. – Я-то уж было подумала, что ты забился в щель и трусишь! Юрий Константинович всегда говорил, что ты физически и психически сильный мужчина. Похоже, не ошибся. Ты не выглядишь испуганным.

Феликс, слегка опешивший от такой наглости, молча смотрел, как незнакомая женщина сняла короткую куртку, ботинки и спросила:

- Тапки там же?

Феликс молча кивнул. Откуда она вообще знает, где они могут лежать?

- Воды в рот набрал, что ли, – пробормотала женщина и подняла сиденье пуфика. Внутри он был полый, и дед использовал это пространство для хранения тапочек для гостей. Женщина порылась и выбрала себе розовые. Феликсу показалось, что она точно знает, что ищет.

- Так и будешь стоять? – спросила она. – Чайник ставь! Погода вон какая, горяченького хочется.

- А вы кто? – очнулся Феликс.

- Друг, – коротко ответила женщина. – Давай всё же переместимся на кухню и спокойно поговорим. Не в прихожей же нам разговаривать? Да и в ногах правды нет. Думаю, сегодня нам больше ни одна тварь не помешает всё обсудить! И как они так быстро смекнули? Раньше меня появились! Ни ничего…

И больше не дожидаясь от Феликса возражений или вопросов, незваная гостья, ни секунды не раздумывая, направилась в нужном направлении на кухню. Феликс понял, что в его квартире она находится не в первый раз.

Когда он вошёл за ней следом, женщина уже налила воду в чайник и поставила его на огонь. Он порылся в шкафчике, нашёл любимую дедом карамель «Москвичка». Больше к чаю точно ничего не было, но он и гостей не звал.

- Спрашивай, – произнесла женщина, усаживаясь за стол.

- Кто вы?

Та вдруг звонко рассмеялась.

- Я же даже не представилась! Люба меня зовут. Тебя-то я с детства знаю, а ты меня раньше не видел.

- Как это? – нахмурился Феликс. – Значит, и вы меня не видели!

- Как не видела? Видела. Всю жизнь где-то рядом с тобой отираюсь. Наконец, моя повинность окончена. Эх, жаль, что так вышло с Юрием Константиновичем! Не так моя работа должна была быть окончена. Ну вот совсем не так! Да ещё и быстро как-то…

Чайник закипел, и Люба отвлеклась от причитаний. Привычно, словно бывала здесь каждый день, достала кружки, пакетики чая, не спрашивая, сунула Феликсу в чашку пакетик с чёрным чаем, себе – с зелёным чаем, залила кипятком.

- Кто же знал, что оно всё так обернётся, – вздохнула Люба. – Смотрю, ты даже книги по местам ещё не расставил.

Феликс кивнул, продолжая разглядывать женщину. Ей точно было больше сорока, но явно меньше пятидесяти. Волосы коротко стрижены, в ушах нет серёжек. Лицо без макияжа казалось добрым, но каким-то простым. Ногти на руках просто пострижены, без всякого лака, а из украшений лишь тоненькое кольцо на безымянном пальце. Даже не золотое, а серебряное. Да и одета она была проще некуда: серая водолазка, чёрные джинсы.

- И всё же, кто вы такая? – спросил Феликс. Он не то чтобы расслабился, но почему-то успокоился.

- Я? Охотник.

Феликс выдохнул. И что общего у деда и охоты? Тот и оружия, наверное, никогда в жизни не держал!

- Ох, не я должна была тебе всё рассказывать. Не умею я красиво и понятно истолковывать. Вот Юрий Константинович тот да, мастер слова! Да и ты, гляжу, таким же станешь. Вам по должности положено. А мне что? Стрелу пустила, червяка задавила, вот и все дела. Тут много ума не надо.

Почувствовав, что голова идёт кругом, Феликс резко и довольно раздражённо спросил:

- При чём здесь охота? А червяки? Это же охота, а не рыбалка! Зачем их давить? Кто в наше время с луком на охоту выходит? Объясните толком! Членораздельно!

- Сначала нужно начать. Ты, Феликс, Хранитель.

- Кто? – молодой человек даже усмехнулся, но веселье продолжалось недолго. Можно было бы и Любу сделать сумасшедшей, вот только на её лице не дрогнул ни один мускул. Она дала ему немного времени обдумать услышанное, не спешила продолжать рассказывать. Взяла карамельку в глазури, сунула её в рот, разжевала, запила чаем…

Феликс следил за каждым её движением так, словно в них пряталась какая-то подсказка. Ключ ко всем вопросам!

- Хранитель, – снова заговорила Люба. – Ты сегодня где был?

- Как где? На кладбище…

- А после?

- Во сне? – уточнил Феликс.

- Вот дурень, – вздохнула Люба. – Если бы ты столько времени спал, то замёрз бы! Не понимаешь? И сон разве кто запоминает с такими подробностями?

- С чего вы взяли, что я всё помню?

- Да потому что ты не спал! – всплеснула руками женщина. – Это я точно знаю!

- И где же я был?

- А ты как думаешь? На что похоже?

- На библиотеку, – неуверенно произнёс Феликс. – Хранилище книг…

- О, а это в точку. Библиотека – это что? Прийти, выбрать книжку и прочитать. Книги, которые ты видел, читателям недоступны. Это книги жизни каждого человека. Ты был в Хранилище.

Феликс почувствовал приступ дурноты. Казалось, он попал в одну из дедушкиных сказок! Сказки сказками, но в жизни так не бывает.

- Понимаю, что тебе не по себе, – кивнула Люба. – Я, когда впервые с этим столкнулась, тоже чувствовала себя попятившей. Потом привыкаешь. Уже назад дороги нет. И ты никуда не денешься.

- Почему я? Почему сейчас? А дедушка? Он что тоже…

- Да-да, он тоже был Хранителем. И так как его больше нет, – Люба печально вздохнула, – ты получил эту… кхм-кхм… должность по наследству. Как и положено, на девятый день.

- Бред, – выдохнул Феликс. – Будь всё так, как вы рассказываете, дед Юра сам бы мне всё рассказал! Он бы не держал меня в неведении. У нас с ним были отличные, абсолютно доверительные отношения!

- Вот поэтому Хранители обычно бывают не младше 33 лет, – пробормотала Люба. – Он бы и рассказал в своё время! Просто ты ещё зелёный совсем, не соображаешь. Неадекватно реагируешь. Хранитель должен мудрым быть, а ты бы где мудрости набрался? Сопля зелёная!

Почему-то эти слова Любы вызвали у Феликса ассоциацию с тем книжным залом, отделанным зелёным мрамором. И почему она сказала именно так: зелёный? Сказала бы, что он слишком юный или молодой…

Списав это на недостаточную образованность, Феликс поинтересовался:

- И что? Что мне теперь делать? Хранить книги? А как же моя учёба? И кто были эти люди во дворе?

- Книгоеды, – сказала Люба и подлила себя кипятка в кружку. – Прости, не люблю чуть тёплый чай. Пью только горячий, обжигающий!

- От темы не увиливайте, – холодно попросил Феликс.

- Ну книгоеды, они книги ищут. Мы их червями ещё называем. По-простому. Книги читать никому нельзя, но они всегда стремятся заполучить их. Иногда им удаётся проникнуть в хранилище… Нет, так я не только тебя, но и себя запутаю. Давай-ка, дружок, снова попытаюсь рассказать всё по порядку.

Она склонила голову, задумавшись, а Феликс снова почувствовал пульсирующую боль в висках.

Глава 5

Темнота за окном была не совсем тёмной. Из-за обилия снега, казалось светлее, чем обычно. И было видно, как на землю опускаются всё новые снежинки.

На кухне в квартире Феликса тикали старинные часы, принадлежавшие когда-то отцу деда Юры. Тишина давила на уши, а Люба продолжала размышлять сама с собой.

- Ты слышал когда-нибудь что-нибудь про судьбу? – наконец, неуверенно произнесла она.

Феликс кивнул.

- И как ты её понимаешь?

- Это то, что суждено.

- И можно ли это изменить? – снова спросила Люба.

- Раз суждено, то, наверное, нельзя. К чему эти вопросы?

- К тому, что судьбы не существует, понимаешь? – женщина подняла на него свои ясные глаза. – Каждый человек пишет свою историю сам. Каждый день, каждый час, каждую минуту он что-то выбирает. Жизнь — это не дорога, и не тропинка, это сотни дорог и тропинок! И по какой идти, мы выбираем сами. И каждый наш шаг, каждое решение составляет нашу жизнь. Это история, которая может быть написана только одним человеком.

Феликс вспомнил книгу, которую уронил. Вспомнил её кривой слог, неинтересный сюжет и автора… А вот названия произведения не было. Книга жизни? Он видел, как пишется настоящая книга чьей-то жизни?! Не может такое в реальности происходить!

Голова перестала болеть, но теперь он чувствовал лёгкое головокружение. Хотелось убедиться, что это не сон, и Феликс под столом ущипнул себя за ногу. Нет, не сон.

- Когда люди жалуются и говорят, что судьба у них такая, они как бы извиняют себя за свои же неправильно принятые решения, за какие-то поступки, – продолжила Люба. – Вот только это не изменяет сути: человек абсолютно свободен в выборе. Это понятно?

- Вроде да, но пока не очень, – честно признался Феликс. Его гостья усмехнулась от такого ответа.

- Книга пишется всю жизнь человеком, и когда заканчивается… Отправляется на вечное хранение.

- Зачем? Кому они нужны?

- Однажды каждая книга будет прочитана, – загадочно произнесла и грустно улыбнулась Люба. – Они уже окончены, понимаешь? Уже ничего исправить нельзя. История началась, прошла свою кульминацию и завершилась. Что написано пером, то не вырубишь топором. Наша поговорка, а ушла в народ. Вот так.

- Кем книги будут прочитаны? Когда?

- Это не ко мне вопросы, – вдруг резко заметила Люба. – Все истины будешь искать сам. Ты Хранитель. К тебе приходят за ответами, не ко мне. Моё дело простое. Мне и так с трудом даётся этот разговор!

- Ладно, – не стал настаивать Феликс. Он решил, что со всем нужно разобраться постепенно, хоть и хотелось получить ответы на все вопросы прямо сейчас. Немедленно. – А зачем мне их хранить?

- Хранилище защищенно древним оберегом – доброй волей. Но эволюционирует всё, даже зло. Если книга попадёт в недобрые руки… У человека не будет той свободы выбора, которой он наделён от рождения.

Феликс с шумом выдохнул.

- И что мне делать? Убивать всех, кто проникнет в Хранилище?

- Отчасти это делают охотники. Нас немного, но мы с тобой. Считай, дополнительная охрана. Изначально был только Хранитель, но по мере того, как зло умножалось в мире, появились и мы.

- Кто вы?

- Обычные люди.

- А я?

- А ты… не совсем обычный. У тебя есть сила, которой тебе предстоит научиться пользоваться. Судя по тому, что ты ничего не сделал, когда на тебя напали во дворе, ты её ещё не чувствуешь. И они это знают, вот и пользуются моментом.

- Я просто не успел ничего сделать! – возмутился Феликс. Ему стало даже немного стыдно за своё бездействие. Но что он мог сделать, когда те существа к нему даже не подошли. Ударить их с расстояния? – Это были черви, значит?

- Книгоеды, – кивнула Люба. – Когда они овладевают чьей-то жизнью, книгу начинает медленно разъедать. Она превращается со временем в плесневелый альманах, которой, впрочем, остаётся читаемым. Мы их возвращаем, чтобы человек мог исправить свою жизнь, вновь подчинить её своей воле.

- Уф, – выдохнул Феликс. – Постой! – как-то незаметно перешёл на «ты» он. – Они у меня спрашивали про книгу! Какую-то конкретную или?..

- Феликс, ты необычный, но всё же человек. И ты, сам того не зная, тоже пишешь свою книгу. Знаешь, что случится, если она попадёт к червям? Они отнесут её…

- К кому?

- Червями правит существо… нет, сгусток… Не знаю, как назвать. Это зло. Скопление негативной энергии. Я его никогда не видела. Он редко попадается кому-то на глаза, но если попадается, то выжившие описывают его, как человека с абсолютно серым лицом. Имени у него нет, а между собой его принято называть Сероликом. Черви с твоей книгой ничего сделать не смогут, а вот он… Он обратит тебя на свою сторону и завладеет всем Хранилищем. Понимаешь масштаб катастрофы?

Феликс неуверенно кивнул. Он так и не понял, что происходить с жизнями людей, чьи книги пожирают черви.

Люба подошла к окну и выглянула во двор. Феликсу показалось, что она кому-то кивнула. Он неожиданно напрягся: и почему он должен ей верить? Кто она такая? Вдруг она никакая не охотница? Может, это вообще чей-то розыгрыш? Друзья-однокурсники решили таким образом заставить его прийти в себя?

Нет, но почему он должен ей верить? Дедушка ничего не рассказывал. И даже то, что она так уверенно ходит по его квартире, вовсе не означает, что она была здесь желанной гостьей. Вдруг она была здесь, в этой самой квартире, когда внезапно погиб дед? Или даже приложила к этому руку?

- Убирайся, – неожиданно даже для себя рявкнул Феликс.

- Что? – удивилась Люба, отворачиваясь от окна.

- Вон из моей квартиры! Я тебя не знаю! Может, ты чокнутая? Или сама этот… книгожор…

- Книгоед, – на автомате поправила его Люба.

- А мне всё равно! Хоть жор, хоть ед! Проваливай из моей квартиры! Иначе я применю силу.

Женщина всё ещё смотрела на него с изумлением и не двигалась, шокированная резкой переменой его настроения, тогда Феликс подошёл, схватил её за руку и буквально вытолкнул со своей кухни. В прихожей он сунул ей в руки куртку, подвинул ногой простые ботинки и заявил:

- И нечего сюда приходить. Ещё раз увижу, сообщу в полицию, что ты меня преследуешь! И пусть проверят, может, ты руку приложила к тому, что у деда остановилось его совершенно здоровое сердце?

- Я…

- ВОН! – Феликс не хотел ничего слышать. Даже не дав Любе до конца одеться, он вытолкал её за дверь, и тут же нос к носу столкнулся с Алисой, поднимавшейся по лестнице.

- Феликс? – удивилась она. – А это…

- Родственница, – сквозь зубы ответил тот. – Седьмая вода на киселе, а всё туда же, наследство делить! – врал он на ходу. При этом смотрел на Любу так, словно давал понять, что если она откроет рот, то он за себя не отвечает.

Женщина ничего не сказала. Посмотрела на Феликса с обидой и быстро побежала вниз по лестнице, на ходу застёгивая куртку.

- Я тебя не узнаю, – уже второй раз за этот день проговорила Алиса. – Ты чего так злишься?

- А ты зачем пришла? – спросил Феликс.

- Решила, что было неправильно отпускать тебя одного… И вижу, что оказалась права. По-моему, тебе нужна помощь.

- Себе помоги! – отрезал Феликс. – А мне нужно побыть одному!

- Нет, – спокойно ответила Алиса, ничуть не обидевшись. – Не понимаю, что с тобой происходит, но оставлять тебя одного я не хочу. Я могу войти?

Поняв, что от неё так просто не избавиться, Феликс посторонился. Алиса прошла, огляделась, сняла пальто и выжидательно уставилась на друга. Тот нехотя произнёс:

- Проходи. Но у меня не убрано.

- До сих пор? От меня ты ушёл часа три назад.

- Видела же, не один был, – буркнул Феликс. Как она некстати пришла! Сейчас он и правда хотел остаться один. В голове всё смешалось в непонятную кучу, а такое состояние он терпеть не мог. Ему просто нужно было всё обдумать. Дать волю логике.

- Ну, где у тебя тряпки? Пылесос? Что там у тебя есть, всё доставай. Или ты думал, я просто так пришла?

Решив не сопротивляться, Феликс направился в ванную.

Уборка с Алисой оказалась не таким уж плохим вариантом, чтобы успокоиться. Девушка к нему не приставала с расспросами, а молча делала своё дело. Если начинала говорить, то только, чтобы уточнить:

- Полки протираем?

- Да, но книги сама не ставь. Их нужно расставить в определённом порядке, – ответил Феликс.

- Хорошо, – не стала спорить Алиса. – Я протру полки, ты ставь книги. За дело!

Под её чутким руководством, часа за три, может, четыре (время никто не засекал) они всё расставили по своим местам. Делали всё быстро, без передышек, ни на что не отвлекаясь. Пару раз Алиса цеплялась взглядом за книги, которые явно её заинтересовали, но сдержалась, и ни в одну не заглянула.

А вот дед Юра мог увидеть что-то интересное, уткнуться в книгу и потерять счёт времени. Наверное, поэтому уборка с ним занимала целый день.

- Уф, – выдохнула она, когда последняя партия заняла свою полку. – И как ты планировал справиться один?

Феликс пожал плечами.

- Пить хочется. Откроем компот?

- Ты это… – сразу замялся молодой человек, – прости. Не подумай, что я специально… Просто упал и разбил банку. От удара открылся контейнер с пловом, и его тоже залило компотом. Я всё выбросил.

- Что же, – ничуть не расстроилась Алиса. – Тогда хотя бы воды предложи.

- Если ты голодная, мы можем заказать доставку, – предложил Феликс и замер. Он только сейчас подумал, а на что он будет жить? Деда Юра работал в каком-то секретном научно-исследовательском центре. Ну, как он сам говорил.

- Не могу сказать, чем мы занимаемся, – просто пояснял он. – Подписка о неразглашении!

Но деньги у них были. Да и сам Феликс не гнушался подработать. И официантом бегал, и листовки раздавал. На старших курсах подрабатывал курьером, офис-менеджером. Соглашался на любые подработки ради того, чтобы были свои деньги. Плюс стипендия. Но этого всего не хватит, чтобы содержать огромную четырёхкомнатную квартиру! Одни только коммунальные платежи немало съедают!

Пока он думал, Алиса внимательно за ним наблюдала и вдруг сказала:

- Воды было бы достаточно. И я сразу поеду домой. Время позднее, родители будут волноваться.

Феликс кивнул:

- Я тебя провожу.

- Лучше отдохни.

- Нет, – мотнул головой Феликс. – Не стоит ходить одной по улицам.

Он ещё не отошёл от встречи с книгоедами или червями – непонятно было, как всё же правильно. И если они действительно существуют, это не плод фантазии, то как он может отправить Алису одну?

Шли и ехали в метро молча. За всю дорогу Феликс не проронил ни слова. Он поглядывал на Алису, а та выглядела очень уставшей. Он сам был выжат, как лимон за этот длинный, просто бесконечный день.

- Зайдёшь? – спросила Алиса, когда они подошли к дому.

Феликс мотнул головой.

- Ну, как знаешь. Жду тебя завтра в институте.

- Пока, Алиса.

Он дождался, пока девушка скроется в подъезде, и отправился было к метро, но по пути передумал. Ноги сами несли его в то место, где он был во сне. Или не во сне.

Ему нужно было увидеть Хранилище, чтобы понять, правда, всё, о чём говорила Люба или нет.

Феликс не знал, куда ему точно идти, и не был уверен, что придёт туда, куда нужно. Шёл долго, вглядываясь в дома и пытаясь по памяти воссоздать свой путь. В конце концов, ему показалось, что он заблудился, ушёл не в ту сторону, как вдруг показался тот самый купеческий дом.

Замявшись на секунду, он решительно подошёл к забору, и как только подошёл, в нём появилась калитка, гостеприимно распахнувшаяся перед ним.

Глава 6

Пока Феликс не вошёл в калитку, вокруг было очень много звуков. Теперь, уже находясь в ясном осознании происходящего, он обращал внимание на всё. И что он находится в переулке, но недалеко шумит не замолкающая ни днём, ни ночью магистральная улица. Кто-то недовольно гудел, кто-то просто ехал, и какофония звуков была настолько привычна жителю любого крупного города, что Феликс, как и все остальные, её просто не замечал.

Пока не вошёл в калитку.

Во дворе все звуки сразу исчезли. Будто он не пару шагов сделал, а уехал далеко. Куда-нибудь за город. Молодой человек в нерешительности остановился. Его смутило даже не отсутствие звуков, а представший перед ним ровный, белоснежный покров. Будто его здесь сегодня и не было. Конечно, снегопад мог замести его следы, не неужели вот так ровно? Ни одной вмятины, припорошенной снегом, не было видно.

«А был ли я здесь?» – снова задал себе вопрос Феликс. Наверное, лучшим вариантом было бы вернуться домой, закрыться на все замки и лечь спать. Но он чувствовал, что как бы он ни устал, уснуть ему вряд ли сегодня удастся.

Раз уж пришёл, нужно всё проверить, но идти дальше… Он понимал, что если сейчас свернёт и увидит Хранилище, то, вроде как, всё сказанное Любой подтвердится. Ему было уже стыдно за свою вспышку. И зачем он её прогнал? В какой-то момент просто не выдержал выслушивать всё, что она несёт. Какие-то книгоеды они же черви, таинственный Серолик, охотящийся за его книгой жизни…

И где она? В этом Хранилище? Раз его нужно охранять, значит, её могут найти. И почему они спрашивали про книгу у него самого? Мол, он такой идиот, что сразу скажет:

- Книга? Вам нужна моя книга? Да, господа книгоеды и книгожоры! Вот, возьмите, пожалуйста, мою жизнь и делайте с ней что хотите!

Отчётливо представив себе эту картинку, Феликс не удержался от тихого смешка, который в тишине этого места показался слишком громким. Он огляделся: нет ли кого поблизости?

Вспомнил, что черви выросли словно из-под земли. А может, так оно и было? Слишком много вопросов! Всё неясно! Хотя нет, одно всё же он понял: стоять вот так во дворе не стоит. Мало ли, чьё внимание он привлечёт.

Снег перестал идти, на улице заметно похолодело. Небо прояснилось и казалось тёмно-синим. Феликс глубоко втянул в лёгкие морозный воздух, с трудом сдержался, чтобы громко не раскашляться, и отправился за дом.

Оно никуда не делось. Хранилище по-прежнему стояло на своём месте. Ступая по ступенькам так, словно идёт на плаху, Феликс поднимался к двери. Он сам себе казался картинкой в замедленной съёмке. Не успел он приблизиться к двери, как та открылась.

И калитка, и дверь в Хранилище словно были живыми. Или ими кто-то управлял. Это ещё предстояло выяснить.

Попав в уже знакомый зал, Феликс отправился бродить вдоль стеллажей. Он хотел найти конец зала, увидеть какие-то подсказки… Найти свою книгу.

«Может, я смогу её как-то почувствовать?» – подумал молодой человек, останавливаясь возле одной из полок. Он рассматривал корешки, всё ещё покрытые дымкой, и понимал, что ничего не чувствует. Книги и книги. Хоть бы вместо дымки фамилии «авторов» стояли!

Один корешок светло-серого цвета вдруг вспыхнул насыщенно-тёмным. Он поменял оттенок не медленно, а быстро. Буквально молниеносно! Феликсу стало вдруг интересно, что же случилось с этим человеком. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет и никто его не остановит, он раскрыл книгу, нашёл место, где текст продолжал сам собой писаться, но начал читать чуть раньше.

«И зачем мы сюда пришли? Провели бы вечер дома с детьми… Ну, Наташка с детьми, я за компьютером. Мирная, нормальная обстановка! Я терпеть не могу эту Ларису! И зачем я должен был сюда идти? Да ещё и после работы!

Мать свою позвала. Ух, скорей бы лето! Свалит в свою деревню, не видно, не слышно будет. С детьми некому посидеть… А я на что? Шла бы на этот день рождения без меня! Домой вернёмся, тёщенька будет мозг мне клевать… Скажет, что где-то что-то шатается, отваливается, будто мужика в доме нет… Ой, нет! По дороге домой сначала мозг мне клевать начнёт её доченька! Букой сидел, ни с кем не разговаривал.

Нужно ещё выпить. И где моя благоверная?

Вон, танцует… С мужиком?! Что она сказала?

- Танцевать пойдёшь? Нет? Я тогда с Игорем потанцую, ладно?

И кто такой этот Игорь? Что-то я его в этой компании раньше не встречал. Новый хахаль Ларискин? И чего это он мою Наташку так обнимает? Морду ему набить, что ли? Сначала выпью, потом подумаю».

Феликс с шумом выдохнул, вспомнив слова Ларисы:

-…каждый человек пишет свою историю сам. Каждый день, каждый час, каждую минуту он что-то выбирает.

И он отчётливо видел, – возможно, впервые в жизни! – что выбор сделан. В пользу алкоголя. Ну кто решает, лезть в конфликт или нет, предварительно выпив? Да и решение уже принято. Человек, чью книгу Феликс держал в руках, сам для себя создавал иллюзию выбора. Мол, он ещё думает. Обманывал даже себя.

«Ух, гнида! Ну всё, теперь я тебе морду точно начищу!»

Запись оборвалась. Видимо, у мужчины, кроме ненависти, злости и раздражительности, которыми буквально были пропитаны все слова, прочитанные Феликсом, не было никаких мыслей. А следующая запись была куда страшнее:

«Чего он не двигается, а? Я же не сильно ударил! Это стол, не я… не я! Нет! Вставай же! Почему все смотрят на меня с ужасом? Эй, кто там вызывает полицию?»

Феликс не стал читать дальше и захлопнул книгу. В голове, словно пазл, сложилось, почему корешки книг разного цвета. И почему у мужчины он вдруг стал таким тёмным.

Он совершил зло. Непоправимое зло.

- И тьма накрыла его, – неожиданно пробормотал Феликс. И тут же замолчал. Слова будто вырвались из его подсознания. Он и не хотел ничего такого говорить! И тем более вслух!

Поставив книгу на место, он снова, как и днём, ощутил непреодолимое желание уйти отсюда, но сделал усилие над собой и пошёл дальше.

Между стеллажами попадались проходы, но он упорно шёл прямо. Должен же зал когда-нибудь кончиться?! Не выдержав, он свернул в очередной проход, но только потому, что увидел там другой зал.

Так он не один?

Красивая арка обрамляла вход. Не было дверей, и сюда по воздуху летели некоторые книги. Летели так высоко, что Феликс их передвижение даже не сразу заметил. Просто срывались с полки и плавно перемещались в другой зал.

Зал голубого цвета. Тоже будто мраморный, но он светился каким-то мягким, небесным светом. Потолка в хранилище не было, и Феликс задумался, а как и чем оно освещается? Не успев подумать как следует, он шагнул на новую, ещё совсем неизведанную территорию.

Стеллажи и книги, книги, книги… Как здесь найти одну-единственную? Он хотел найти свою. На Феликса навалилась тоска. Ему жизни не хватит, чтобы пересмотреть каждую! Собственная домашняя библиотека теперь казалась ничтожно маленькой! Он вспомнил слова деда Юры:

- Ты думаешь, у нас много книг? Не смеши меня! Однажды ты увидишь такое количество произведений, что аж дух захватит!

Феликс был ещё ребёнком, а позже он решил, что речь идёт о библиотеках. Правда, от них дух не захватывало. Да и от этих книг тоже не особо. Наверное, если бы он вступал в этот неизведанный мир постепенно, вместе с дедушкой, его бы восхитило всё! А сейчас в голове – каша с комочками, в сердце тоска.

Захотелось кричать, чтобы услышать эхо и перестать ощущать себя маленьким, затерявшемся в этом книжном царстве человечком. Феликс ощутил непреодолимое желание вернуться домой. И даже подумал:

«Лучше бы я оказался сейчас дома!»

Он моргнул. Или всё вокруг на долю секунды, лишь на одно мгновение стемнело, и вот, он стоит посреди своей кухни. Оглядев чашки, оставленные после чаепития с Любой, он устало поплёлся в свою комнату.

Хватит. Даже думать ни о чём сегодня ему не хотелось. Скинув по пути куртку и ботинки, он плюхнулся в кровать и мгновенно уснул несмотря на свои недавние сомнения, что у него это сделать сегодня не получится.

***

- Ты пришёл! – выдохнула Алиса, увидев Феликса. Он не просто пришёл, а почти опоздал. Староста ждала его возле аудитории, нервно поглядывая на часы.

- Пришёл, – кивнул Феликс.

Он и не мог не прийти. Хотелось заняться чем-то обычным. Привычным. Чем-то, что вернёт его жизнь.

- Готовиться с нами пойдёшь? После консультации? – спросила Алиса, беря его за руку и заходя с ним в аудиторию. Феликс не успел ответить, как весь курс пришёл в движение:

- Здорово!

- Привет, Феликс!

- У меня день рождения в пятницу, придёшь?

- Давно не видел тебя, дружище!

Феликс лишь успевал жать руки, односложно отвечать. Алиса посадила его рядом с собой и строго на него посмотрела, будто тот собирался в любой момент вскочить с места и сбежать.

Он никогда не задумывался о том, что здесь, в стенах родного института, собрались не просто его однокурсники, а друзья, которые прошли с ним длительный путь начиная с первого курса и заканчивая предстоящими госэкзаменами и защитой диплома.

И сейчас Феликс, впервые с момента, как дедушка умер, почувствовал себя спокойно и на своём месте. Ну не может быть, чтобы его место было каким-то другим! Он обычный человек! Явно же произошла какая-то ошибка! И дедушка…

Его мысль запнулась. Он смотрел на Вениамина Сергеевича, видел, как открывается его рот, но совершенно не слышал, о чём тот говорит. Молодой человек замер, поняв, что дедушка Юра никогда не был обычным.

Он был очень умным человеком. Очень порядочным и бережным. Феликс только сейчас осознал, как чутко он относился ко всему: к слову, поступкам. Как не торопился судить…

И какой властью он обладал! Невидимой, но ощутимой. Все люди, сталкивающиеся с ним, это чувствовали. Перед ним были открыты все двери. Но сам он никогда не страдал манией величия.

Когда Феликсу было шесть, он пришёл домой с разбитой губой и фингалом под глазом. Это Ромка из соседнего дома ему накостылял. Больше чувствуя обиду, чем боль, он зло шмыгал носом и вытирал слёзы.

- Так-так, – раздался над его ухом голос деда. Он испуганно поднял глаза. Вот как он скажет ему, своему деду Юре, что даже не дал сдачи? – Подрался?

- Нет, – буркнул Феликс. – Не успел! Ромка меня ударил, и ещё! И убежал, гад!

- О, сколько злости в твоих словах! Мстить будешь?

Феликс поджал губы и угрюмо кивнул.

- Не нужно. Это лишнее. Ромка и так тебя избегать теперь будет.

- Как это не нужно? – завопил мальчик, чувствуя на губах горечь обиды. – Я его… Да я ему…

- Почему он тебя ударил, знаешь?

- Я ему мяч не дал.

- А почему ты не поделился?

- Это новый мяч! Сам в первый раз с ним вышел! Я бы дал, но не сразу же!

- Ну вот, мне всё ясно, – кивнул деда Юра. – Он тебе просто позавидовал. Пожелал то, чего у него нет, но есть у тебя. А зависть – это зло. Она толкнула Ромку на большее зло, потому что зло порождает только зло. Но ты можешь его простить и не мстить, чтобы оно не множилось. Что скажешь?

Феликс угрюмо молчал. Обида его буквально распирала! И как дедушка может говорить о прощении обидчика?!

- Отдохни. Подумай. Поспи, – вот три кита прощения. Понял? Только когда будешь думать, думай не о том, что было, а о том, что будет, если ты отомстишь. Разве Ромка успокоится? Тоже будет мстить. А потом снова ты. И в кого вы превратитесь? Во врагов!

Будучи ребёнком, Феликс тогда послушал деда. Но послушал неосознанно, даже не попробовав простить бывшего друга. Просто не стал драться, больше боясь, что дед Юра об этом узнает. С Ромкой они больше не общались, но и не враждовали.

Всегда, в любой ситуации, даже когда самому Феликсу казалось, что выхода просто нет, у дедушки был готовый план действий. А теперь он один. Вроде уже достаточно взрослый, наученный мудрым дедом, но всё равно потерянный в океане неизведанного. Себя Феликс видел крошечной фигуркой, болтающейся среди бурных волн и с надеждой цепляющейся за обломок корабля, на котором он спокойно шёл всю свою жизнь.

Корабль разбился об айсберг новой реальности, а единственный обломок – институт, – за который он всё ещё цеплялся, не сможет поддерживать его долго.

Ему предстоит утонуть в новой реальности.

Глава 7

Идея возникла неожиданно. Вениамин Сергеевич продолжал бубнить, разбирая сложные моменты в билетах, с которыми столкнулись студенты, напоминая то, о чём уже когда-то говорилось в этом лекционном зале, а Феликс внезапно придумал, как понять, не сходит ли он с ума.

Ему хотелось в первую очередь убедиться в собственном здравомыслии, и только потом погружаться в новый мир. Всё же, он никак не мог отбросить момент, что он просто чересчур перенервничал.

Краем глаза он посмотрел на Алису. Та старательно записывала за преподавателем, периодически задавая уточняющие вопросы. Нет, сейчас он ей ничего не скажет. Дождётся окончания консультации. И как назло, она длилась гораздо дольше обычной пары, да ещё и Алиса сразу после окончания побежала к Вениамину Сергеевичу. Видимо, не все вопросы успела ему задать.

- Феликс! – окликнул его Дима, стоило только тому выйти в коридор. – Ты с нами зубрить не будешь?

- Нет, – вяло улыбнулся тот в ответ. – Много дел.

- А как с дипломом?

Феликс с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Он же должен был сдать сегодня новую главу! Совсем из головы вылетело.

- Забыл про него совсем, – честно произнёс он. – Ничего, время ещё есть. Сначала экзамены бы сдать, потом уже за диплом активно возьмусь.

Сказал и почувствовал, что у него и потом может просто не быть времени. Какой теперь будет его жизнь, он не знал. Может, такой же. Или изменится в корне.

- Ты-то сдашь, – почему-то с обидой в голосе произнесла Катя, вклиниваясь в их разговор. – Ты да Алиса! Остальные под вопросом.

- И ты сдашь, – уверенно произнёс Феликс. Его почему-то возмутило, как Катя себя и остальных принизила. Что-то всколыхнулось внутри от её слов! Какое возмущение, праведный гнев или что-то ещё. – Что за страх, не пойму? Мы столько лет дважды в год сдавали кучу экзаменов! А сейчас все ведут себя, как первокурсники перед первой сессией!

Стоявшие рядом студенты, заржали, хотя самому Феликсу сравнение не показалось смешным. Скорее, раздражающим.

- Легко тебе говорить! Ты умный… – снова начала зудеть Катя.

- А ты глупая, что ли?

- Нет! – она удивлённо посмотрела на Феликса. – Но…

- Никаких «но»! Единственное, почему тебе кажется, что ты чего-то не знаешь, — это твоя неуверенность в себе. Вспомни, как ты ловко выкручивалась на семинарах, когда тебе преподы задавали вопросы, на которых ты не знала ответа? Было?

- Да у всех было…

- Вот! И ещё подумай о том, что никого специально валить не будут в шаге от диплома. Напротив, подскажут наводящими вопросами! Наши преподаватели вообще не звери. А паника – плохой советчик. Тебе сразу начинает казаться, что ты всё забыла! Успокойся, выдохни. Чай с ромашкой попей. Сядь дома в тишине, и сама с собой проговаривай всё, что знаешь. Тогда ты поймёшь, что знаешь многое, и тебе нужно повторить лишь некоторые моменты. Так что хватит нервничать! – закончил Феликс и тут понял, что весь курс слушает его, открыв рты.

Все как-то незаметно приблизились, окружив его. Он смутился, поняв, что находится в центре этой толпы.

- Спасибо, Феликс! – с чувством произнёс Егор, хлопая его по плечу. – Вот это речь! Приободрил так приободрил! Друг мой, тебе не управленцем быть нужно, а оратором! Хотя хороший управленец – всегда хороший оратор. Мне что-то даже легче стало. Будто гора с плеч!

- И мне!

- Ага!

- Гений!

- А давайте сегодня отдохнём от зубрёжки?

- Е-е! Пойдёмте на каток! Мимоходом можем без книг, учебников и лекций всё повторить. Или расслабимся немного, а?

- Ты что наделал? – возмутилась Алиса, пробираясь нему сквозь толпу однокурсников. – Сам не захотел идти, и остальных отговорил?

- Пусть отдохнут, – равнодушно пожал плечами Феликс, пряча внутри настоящие чувства. Он удивился и даже немного испугался. Будто слышал себя со стороны! И ощутил некую уверенность в том, что говорит. Будто изрекал истину последней инстанции! Хотя так и было. Что он сказал не так?

Но это чувство… Нет, пока он его уловить не смог.

- Слушай, – не дав себе погрузиться в мысли, произнёс Феликс. – Раз уж зубрёжка отменилась, может, составишь мне компанию? Погуляем. Я тебе покажу один занятный дом… Может, конечно, не очень занятный… Просто старый купеческий домик. Только это не близко.

- Я одета легко, а на улице мороз, – всё ещё сердито произнесла Алиса.

- Значит, не пойдёшь?

- Разве я так сказала? Пойдём сначала ко мне домой. Я переоденусь. А потом погуляем. Сам-то тепло одет?

- Вполне. Уверен, что не замёрзну.

- Смотри сам, но, если что, можно что-то из вещей моего папы взять… – неуверенно произнесла девушка. Размеры у них явно были разные. Василий Борисович не был полным, но и худеньким его не назовёшь. А Феликс обладал спортивной фигурой, и, кроме того, был его выше. – Ну ладно. Идём.

Всю дорогу, как и во все последние дни, обычно словоохотливый Феликс был молчалив. Он обдумывал, правильно ли он поступает, пока ещё было непоздно отказаться от этой идеи. В конце концов, молодой человек понял, что устал думать, и решил действовать так, как ему хочется.

А ему хочется, чтобы Алиса пошла с ним в Хранилище.

***

- Ты меня сегодня удивил! – воскликнула девушка, пока они шли по заснеженным улицам. Убирать снег не успевали, хоть и вся техника, и все рабочие были брошены на борьбу со стихией. – У тебя настоящий дар убеждения!

- Дар слова, – пробормотал Феликс и внутренне напрягся. Дар слова! Так дедушка ему говорил. Не про него, конечно, а вообще…

- Самый сильный дар – это дар слова. Тем, кому он достанется, будет непросто. Словом нужно уметь управлять. Это как оружие: слова будто стрелы, а рот – это лук. Вот только достигнув цели, они могут дать два диаметрально разных результата. Одного они окрылят, другого раздавят.

Философские размышления деда Юры, Феликс не очень любил, но вот что удивительно: второй день он вспоминает их так, будто это было сказано вчера! Только сейчас до него дошло, как чётко он помнит даже интонацию, с которой они были произнесены!

- Да, дар слова, – кивнула Алиса. – У меня его нет. Я не умею никого так… так… вдохновлять, как ты! Ты говорил, будто новую жизнь в каждого вдыхал! Я же тоже самое всем пыталась внушить: давайте без нервов, все, всё сдадут… Только мои слова до них будто и не дошли. А ты сказал, и всё, почти весь курс катается на коньках! Давно всем пора было отдохнуть. Уже никаких сил с этой подготовкой не осталось!

- Согласен, – кивнул Феликс. Он шёл куда более уверено, чем накануне. Теперь он хорошо помнил дорогу.

- Всё же, куда ты меня ведёшь? Чем тебе тот дом так понравился?

- Мне кажется, его там раньше не было, – пробормотал Феликс. Он взял Алису за руку, переходя дорогу по пешеходному переходу. Движение здесь было активное, а вот светофор поставить почему-то не додумались. И автомобили не спешат притормаживать. Единственный выход – выйти на дорогу на свой страх и риск.

- Как так? – удивилась Алиса. – Не могло старинное здание появиться недавно! Понимаешь же? Ты просто не обращал внимания!

- Конечно. Вот ты посмотри и скажи мне, было оно или нет.

Звучало всё это глупо, но что ей соврать, Феликс не придумал. Даже так: он просто об этом не думал.

Всю дорогу Алиса говорила, не ожидая от него ответа. Рассказывала про родителей, сестру, планы на жизнь… Болтала о погоде, строила предположение, каким же будет половодье в этом году с таким обилием снега… Феликс слушал её вполуха, рассеянно кивал, и вот, наконец…

Они вышли к нужному дому. Молодой человек почти выдохнул, но тут выяснилось, что в заборе, где вчера он дважды входил во двор, нет никаких калиток.

- Что с тобой? – озабоченно поинтересовалась Алиса. Феликс стоял у забора и даже потрогал его рукой, думая, что калитка замаскирована. Нет, сплошной забор из прутьев. Странно.

- Мне казалось, здесь должна быть калитка…

- Так ты про это здание говорил? – она показала большим пальцем за плечо. Тот кивнул.

- Оно было здесь всегда. Вернее, столько, сколько я себя помню. Неужели ты здесь раньше не был?

- Нет. А зачем?

- Феликс! Это же научная библиотека! За время учёбы здесь побывал почти каждый! За углом новый корпус института!

Молодой человек растерялся. Он слышал, что построили ещё один корпус, почему-то довольно далеко от двух остальных, но никогда там не был. И библиотекой не интересовался. Все нужные книги ему доставал дед Юра.

- Идём! Вход с другой стороны!

- Мне не библиотека интересна. Где во двор можно зайти?

- Там же, – сказала Алиса. – Жаль, что сейчас зима. Во дворе у них стоит чудесная беседка! В прошлом году я в ней сидела, когда готовилась к экзаменам.

Феликс не помнил никаких беседок. Он так был увлечён Хранилищем, что по сторонам вовсе не смотрел. Неужели, он что-то перепутал? Может, это другой дом? «Я всё же сошёл с ума», – сокрушённо подумал молодой человек, но внутри ещё теплилась надежда, что сейчас они увидят таинственное Хранилище.

Они обогнули здание, вошли… и он разочарованно выдохнул. Здесь и правда стояла заметённая снегом беседка, почти слившаяся с сугробами, и больше ничего. Забор, одноэтажное старое здание, похожее на кирпичный сарай, и всё.

- Что-то ты мне не договариваешь, – сказала Алиса. – Мы с тобой друзья?

- Друзья.

- Я полагала, что мы с тобой близкие друзья. Ни с кем на курсе я не общаюсь столько, сколько с тобой! Да и вообще, в моей жизни не было более близкого друга. Но ты ведёшь себя второй день странно и молчишь. Чувствую, что-то не так, а что?

- Не бери в голову, – отмахнулся Феликс. – Идём…

Он повернулся, чтобы выйти из этого заснеженного царства, и шумно выдохнул недоговорив.

Нет, только не сейчас!

Они появились снова. Словно вынырнули из снега! И встали у него на пути, не давая пройти. Теперь их было трое, но выглядели они так же, как двое предыдущих. Одинаковые, словно кто-то их клонирует.

Феликс знал, что им не нужно подходить близко, чтобы нанести удар. И боялся сейчас больше не за себя, а за Алису, которая тихо ойкнула у него за спиной. Голова соображала быстро, вот только решения не было. И где сейчас Люба, когда она так ему нужна?! Да он же сам её прогнал! А нужно было сначала узнать, что за сила у него и как ею пользоваться.

Сейчас просто не было времени думать. Быстро загородив собой девушку, он вскинул руку одновременно с одним из книгоедов. Феликс не знал, что ему делать, и это был скорее жест отчаяния. Будто он хотел показать: «Стой! Не надо!»

Что-то случилось. Он сам ничего не понял. Книгоед вспыхнул белым пламенем. Феликс онемел. Он же ничего не делал! Не извергал это пламя, как герои фантастических фильмов, не стрелял, как охотники, стрелами… А он взял и загорелся.

Горел недолго, считаные секунды. А после пламя потухло, и на снегу осталась горстка пепла.

Книгоеды переглянулись.

- Возродился, – с каким-то отвращением прошипел один.

- Хранитель, – с не меньшим отвращением произнёс второй.

И оба исчезли, оставив Феликса один на один с охватившим его ужасом. И он даже забыл про то, что не он один сейчас боится. Он будто и не слышал, как за спиной всхлипывает Алиса.

Глава 8

На негнущихся ногах Феликс подошёл к пеплу. Что он наделал? Он… убил это существо? Уничтожил? Сам? И как он это сделал? Что произошло? Ему казалось, что от такой крупной фигуры должно было остаться гораздо больше! А здесь… Совсем чуть-чуть, буквально горстка пепла.

- Ч-что э-это было? – раздался голос Алисы, и молодой человек вздрогнул, наконец вспомнив, что он не один.

Обернувшись, он увидел бледную, буквально сливающуюся со снегом девушку с широко распахнутыми от страха глазами.

- Это… это… это что? К-кто э-это? Он… он… сгорел?! Ты… ты… Я не понимаю!

Феликс лихорадочно соображал, как теперь поступить. Несколько минут назад в его голове промелькнула мысль, что Хранилища не существует. Но, похоже, оно просто не видно людям. Или здесь есть какая-то особая система, в каких условиях его можно найти. Может, оно открывается в определённое время суток?

Но книгоеды! Черви эти! И она их видела! Они его что, караулят?! Хотелось отправить Алису домой, и найти Хранилище в одиночку, чтобы убедиться, что эти твари не проникли в него. Но тут же себя одёрнул: с каких пор его волнует то место, когда рядом напугана любимая девушка?

- Ф-феликс, – позвала его Алиса.

Он не мог её отправить домой одну в таком состоянии. Не мог оставить. И вообще, сейчас ей не нужно оставаться одной. Вчера и он был в полной растерянности! Каково ей сейчас? Это даже не её мир! Мир, в который она заглянула случайно!

- Идём, – решительно произнёс Феликс, взял её за руку и направился к метро. Он решил отвести её к себе. Пусть отдохнёт, успокоится. Потом они поговорят. Вот только что он ей скажет, если сам ещё ничего не понимает?

«Хранилище, значит, она не увидела, а этих червей – пожалуйста!» – зло подумал Феликс, усаживая Алису в поезде на свободное место. И сам рядом сел. Благо в это время в метро никогда не бывает много людей.

В стекле напротив он видел их с Алисой отражение. Она смотрела в одну точку и практически не мигала, он смотрел на неё… Зато теперь они были весьма гармоничной парой. Оба в своих мыслях, и оба молчат. Феликс теперь молчал совсем о другом. До него только сейчас дошло, что если он и правда Хранитель, то Алисе просто нет места в его жизни. Она бы не переживала этот ужас сегодня, если бы не была рядом. Жила бы свою спокойную среднестатистическую жизнь.

Феликс вдруг подумал, что почти ничего не знает о бабушке. Дед всегда был один, сколько он себя помнил. Возможно, тоже решил не подвергать опасности жизнь любимого человека, которому рядом просто нет места.

И ни для кого нет. Феликс, как и дед Юра, обречён прожить жизнь в одиночестве, чтобы никого больше не подвергать опасности.

***

- Спасибо, – пробормотала Алиса, принимая чашку с чаем. Она ещё дрожала, будто от холода, хотя в квартире Феликса было очень тепло, даже жарковато. – Кто это был? И как… как ты это сделал? У меня голова кругом идёт… Нет, не говори! Не хочу знать… Или хочу?.. Мне кажется, у меня сейчас взорвётся голова!

- Алиса… Послушай, пожалуйста. Я сам толком и не разобрался в том, что сейчас происходит. Понимаешь теперь, почему я ничего тебе не говорил? Не отвечал на твои вопросы? Просто не хотел тебе говорить. И никому не хотел говорить. Я ещё не уверен, что это всё… происходит наяву. Мне кажется, я сплю. Нахожусь в коме. Или лежу в психиатрической лечебнице. Тогда всё происходящее обретает смысл – это просто галлюцинация! Вижу лишь то, что выдаёт мне моё воображение.

- Я не псих, – твёрдо произнесла девушка, поднимая на него свои ясные, чистые глаза. – Мои глаза меня не обманывают. Но если бы я не видела, и ты мне всё это рассказал… Я именно так бы и решила. Что ты сошёл с ума! Это… это… Не знаю, что это! Не понимаю!

Феликс поморщился. Всё было так некстати! Ну почему он потащил Алису с собой?! Что за блажь? Он корил себя за собственное недоверие. Даже Алиса сразу поверила своим глазам, а он сомневался, потащил её с собой… Подверг опасности! Он же даже не подумал, что книгоеды могут напасть! А что им делать? Неужели он мог сообразить, что ситуация во дворе может повториться в любом другом месте?! А если они нападут на него в институте?! На глазах у всего курса? Или причинят кому-то вред? Или что ещё хуже, кого-то убьют из-за него?

- Те… существа. Это люди? Ты убил человека?

- Нет. Это не люди.

Алиса шумно выдохнула.

- Но как… он же сгорел! Как ты его… ну…

- Не знаю. Сам не понял.

- А что они шипели?

- Ты не слышала, о чём они говорили? – удивился Феликс.

- Так они так говорили? Феликс! Ты их понимаешь?! – чашка, которую сжимала Алиса, выскользнула из её ослабевших пальцев и упала на стол.

В этот момент молодой человек окончательно понял: жизнь изменилась. Он изменился. И всё, что говорила Люба, это правда. «Или не всё правда», – мрачно подумал Феликс, оставляя без внимания последний вопрос Алисы.

Он всё ещё не снял обвинение с Любы. Как-то уж больно неожиданно та появилась. Как ему понять, кто друг, а кто враг? Кто и какие цели преследует?

- Я хочу домой, – прошептала Алиса. – Я так устала! И я… тебя боюсь, Феликс. Не знаю теперь даже, кто ты. Что ты. И… не хочу знать. Ничего. Отпусти меня домой.

Её голос звучал так жалобно, будто Феликс взял её в заложники, а она умоляет его не убивать её. Он ощутил, как болезненно сжалось сердце. Оно будто чувствует: отпустит сейчас, больше никогда не увидит Алису.

А если увидит, то что? Она будет шарахаться от него? Избегать? И как пережить это, помня, какими друзьями они были?

- Не думай, я никому ничего не скажу. Мне всё равно никто не поверит! – горько добавила девушка. – И я понимаю, почему ты молчал. Мне так хотелось знать, что с тобой происходит, но лучше бы я не знала. Хотя я и не поняла ничего… Но мне кажется, что я к такому не была готова.

Она замолчала, глядя на него. Не дождавшись ответа, девушка встала и направилась в прихожую. Феликс хотел было её остановить, но передумал. Возможно, так будет лучше. Теперь они не смогут быть даже друзьями! Он стиснул челюсть, чтобы не закричать. Немного успокоившись, отправился в прихожую.

- Я провожу, – сказал он.

- Нет! – резко ответила Алиса. – Не нужно, – произнесла она мягче. – Я доберусь сама. У тебя есть проблемы и посерьёзнее, чем провожать меня. Со мной ничего не случится. Я буду очень осторожна. А ещё, – она с шумом втянула воздух в лёгкие и серьёзно закончила: – я отлично бегаю. Очень быстро.

И она выскользнула на лестничную клетку, оставив Феликса одного. Растерянного, подавленного. Он смотрел на дверь, но всё ещё видел её спину. Чувствовал, что она ушла навсегда. Ускользнула. И зачем только дед настаивал, чтобы у него была девушка? Он же знал, что его ждёт? Так много вопросов и хочется получить на них ответы немедленно!

Алиса… Сейчас всё казалось таким бессмысленным. Его ухаживания, их непонятная дружба… Очень тёплые отношения, которые не удавалось вывести на новый уровень. Он прокручивал в голове все самые приятные воспоминания, только вместо цветной картинки, видел всё в чёрно-белом цвете.

«А я хотел вернуть свою прежнюю жизнь, – горько подумал Феликс, вспоминая, как утром собирался в институт. – Видимо, от меня больше ничего не зависит!»

Не так он представлял своё возвращение к жизни. Совсем не так.

***

Звонок в дверь раздался минут через десять после ухода Алисы. Почему-то Феликс даже не сомневался, что пришла Люба. Но он немного ошибся.

Люба пришла не одна. Рядом с ней стоял мужчина, самой обычной, ничем не примечательной наружности. Одет он был так же скромно, как и женщина, никак не выделялся.

- Привет, – кивнула ему Люба. – Ты как? Пустишь нас или нам сразу проваливать?

Последний вариант Феликсу понравился больше, но и выбора у него не было. Нужно было как следует разобраться в том, что же происходит, тем более что за ним явно объявлена охота. Он посторонился, пропуская своих гостей.

- Это Михаил, – представила его Люба.

- Зови меня просто Миша, – произнёс тот и протянул руку. Феликс её пожал, но ничего не ответил. Люба достала тапочки себе, своему коллеге, и выжидательно уставилась на хозяина квартиры. Сегодня она вела себя скромнее.

- Чай будете?

- Нет, – ответил за двоих Миша. – Нам нужно поговорить, а времени мало. Давай сразу к делу перейдём.

- Проходите в гостиную, – предложил Феликс. И вновь никто не уточнил, какая из комнат гостиная. Первым к нужной двери отправился Миша, за ним семенила Люба. Дав себе несколько секунд на моральную подготовку, Феликс тоже присоединился к этой компании.

- Так как ты? – повторила вопрос Люба. – Пришёл немного в себя?

- А ты как думаешь?

- Думаю, немного пришёл.

- Сомневаюсь. Столько всего обрушилось на меня в один день! А сегодня Алиса была со мной, когда на меня напали черви. Сразу трое! И где вы были, охотники?

- А ты что, думаешь, мы целыми днями заняты только охотой? – поднял брови вверх Миша. – У нас семьи, работа. Мы обычные люди! Наша задача помогать Хранителю, а не решать за него все проблемы!

- Да, именно так, – кивнула Люба. – Но как ты отбился?

- Не знаю… Взмахнул рукой, и один сгорел. Двое других сразу исчезли. Я думал, вы занимаетесь только… охотой.

Люба усмехнулась:

- Нет, Миша прав. Мы живём, как все.

- Кстати, – решив сразу уточнить Феликс. – А где дедушка работал?

- Хранителем, – пожала плечами Люба. – Всегда так было: Хранитель занят только Хранилищем. Хотя твой дед и правда подрабатывал в каком-то научно-исследовательском центре.

- На что же мы жили все эти годы?!

- Этот вопрос не к нам, – ответил Миша. – Мы знаем, что у вашей семьи есть деньги. Юрий Константинович никогда не нуждался. Послушай, Феликс. Мы тебя понимаем. Всё, что происходит, сильно давит на психику. Книгоеды принимают образ, максимально близкий к человеческому, и тебе, возможно, кажется, что ты убил именно человека. Но ты должен понимать, что это не так.

- Ты не сможешь использовать свою силу против людей, – произнесла Люба. – Даже если сильно захочешь этого. Мы в гораздо более уязвимом положении, потому что действуем оружием. Твоя сила посильнее наших стрел будет. Пробуждаешься, значит. Это хорошо. А то знаки в последнее время тревожные.

- Знаки?

Люба вздохнула:

- На чём мы с тобой остановились?

Феликс задумался:

- Ты рассказала, что черви ведут охоту на мою книгу. И про Серолика.

- Занятный персонаж, – кивнул Миша, – но встретиться с ним мне бы не хотелось!

- Почему черви так активно на меня охотятся?

- Скорее всего, они хотят найти твою книгу до того, как ты во всём разберёшься, – заметила Люба. – Ты не готов. Возможно, ты первый неготовый к своей миссии Хранитель. Незадолго до своей смерти, Юрий Константинович и я беседовали на тему твоей подготовки. Он был обеспокоен, что ты ещё слишком зелёный, чтобы понять. И ещё его волновали знаки.

- Да какие знаки? – взорвался Феликс, но тут же взял себя в руки и тише закончил: – О чём речь?

- Мы все связаны с очень важной и хрупкой частью человеческой жизни, – заметил Миша. – и имеет определённый… нет, даром это назвать сложно. А как?

- Способность видеть в обычном что-то необычное, – помогла ему Люба. – Но мы, опять же, люди маленькие. Вот твой дедушка читал знаки очень профессионально. Он видел их во всём: в тенях, каплях, отражениях… Он сказал, что зло набирает обороты и сильно за тебя волновался. Даже хотел начать тебя готовить, вот только не успел.

Люба горестно вздохнула. Из её глаз брызнули слёзы, и Феликс не видел в этом ни грамма театральщины и притворства. Женщина и правда переживала смерть его дедушки!

И это его успокоило.

Глава 9

Алиса шла по улице, чувствуя, что её потряхивает. Видимо, поднялось температура, что было не удивительно: в последнее время ей и так непросто. Когда её назначили старостой на первом курсе, она не думала, что это будет занимать столько времени, но в целом за годы учёбы Алиса привыкла к своим дополнительным обязанностям.

Но сейчас, когда все нервничали из госов, она стала психологом для всех! И уже просто не было сил. Она и сама нервничала, потому что в отличие от Феликса не обладала такой фантастической уверенностью в себе и своих знаниях.

Феликс…

Из-за него она тоже много переживала. Помогала с похоронами, хотела быть рядом. В какой момент до неё дошло, что она влюбилась в своего друга? Алиса бегала от него не потому, что не испытывала к нему никакой симпатии. Испытывала, как на такого внимание не обратишь? Но поверить, что он может полюбить ЕЁ, когда вокруг гораздо больше девушек, с которым она и рядом не стояла.

У неё никогда не получалось быть модной и яркой. Она не была душой компании, как Феликс, хоть именно её дом собирал толпы студентов. Не отличалась какими-то талантами. Ну вот зачем ему такая?

И Алиса была уверена, что поступает правильно, не подпуская его к себе ближе расстояния дружбы. Вот только… В последнее время её решительность поколебалась. Хотелось разделить каждый горестный момент Феликса, сделать что угодно, чтобы ему стало легче!

А теперь? Теперь она бежит! И даже слушать не стала.

Смахнув непрошеную слезу, она остановилась, поняв, что половину пути до дома прошла пешком. Нужно спуститься в метро…

Она их услышала. Это был лёгкий шорох за спиной, дуновение какого-то отвратительно вонючего ветра. И замерла, не в силах заставить себя обернуться.

***

Люба продолжала тихонько всхлипывать. Миша подсел поближе и слегка приобнял женщину, а Феликс… Он им не мешал. Ему самому было тяжело. Он встал и походил по комнате, разглядывая каждый уголок.

Гостиная в этой квартире всегда была любимым местом Феликса и деда Юры. Единственная комната в квартире, сохранившая советский антураж. Возле одной стены уместился знакомый многим шкаф Хельга, производства ГДР, по центру расположился большой круглый стол, накрытый пожелтевшей от времени белой скатертью. Вокруг стола шесть венских стульев, самых обычных, деревянных. Уже позже дедушка их «осовременил»: добавил купленные для них подушки.

- В моём возрасте уже хочется сидеть на мягком, – с улыбкой объяснил он свой поступок внуку.

Стену напротив шкафа занимали полки. Конечно же, с книгами. У них не было тех милых безделушек, которыми обычно украшают свою квартиру женщины. Зато на полках встречались фотографии из разных периодов жизни. На них было всего два человека: Феликс и дед Юра.

Возле окна расположились два кресла с деревянными подлокотниками. У каждого стоял свой торшер. Торшеры были современными, но не выделялись из общего интерьера. Вот в этих креслах порой сидели Феликс с дедушкой. Друг напротив друга. Каждый со своей книгой. И могли сидеть так не один час.

Гости же сели на стулья, за что молодой человек был им благодарен. Он не хотел, чтобы в дедушкино кресло кто-то садился. Оглядывая комнату, слушая откровения охотников, ему казалось, будто кто-то что-то испортил в этой комнате. Нанёс непоправимый вред так хорошо сохранившейся старой мебели.

Феликс больше не чувствовал себя так спокойно и уютно, как все предыдущие годы до этого.

- Давай по порядку разбираться, – предложил Михаил, поглаживая Любу по плечу, успокаивая. – Нас, знаешь ли, тоже не готовили к тому, что нам придётся готовить Хранителя! Но мы оказались в беспрецедентной ситуации. Давай не ругаться, не спорить, а объединяться. Сейчас важно, чтобы между нами не было распри.

Он посмотрел на Феликса, и тот, сев в своё кресло и глядя на пустое дедушкино, ответил:

- Согласен.

- Я расскажу тебе, как сам стал охотником. Может, эта информация тебе тоже пригодиться. А то непонятно, с чего начать и чем кончить.

- Хорошо, – равнодушно бросил Феликс. Он не был уверен, что рассказ Миши ему как-то поможет.

- Мои родители были людьми, чьи профессии служили на благо населения. Отец работал пожарным, мать была фельдшером на скорой помощи. Я их почти не видел. Они работали много, часто возвращались поздно. То, что отец совмещает с основной работой некую миссию, я узнал случайно…

***

- Мишка! Ау! – закричал с первого этажа строящегося дома Паша.

- Чего орёшь? Слышу я, – откликнулся Миша. Они делали электрику. Вообще, электриком Миша устроился временно. После техникума ушёл в армию, и теперь, спустя два года службы, планировал поступать в институт. Инженером стать собирался.

Чтобы без дела до вступительных не сидеть, устроился электриком.

- У Кати Семёновой сегодня день рождения, – крикнул Паша. – Она нас звала. Пойдём?

- Ну, пошли. А подарим-то что? С пустыми руками как-то нехорошо.

- Это точно. Сгоняем на рынок в обед. Что-нибудь отыщется.

На том и порешили. На дворе стоял 1998 год, и если что-то где-то можно было купить, то только на рынке. Всё самое интересное было там, в этих цветных, хлипких с виду палатках.

А ещё рынки были местом сбора и причиной разборок бандитов. И хоть к 1998 году всё немного поутихло, спокойно ещё не было.

Рынок, на который собрались друзья, был самым большим из ближайших. Здесь можно было найти всё: одежду, косметику, продукты… Продавали пиратские кассеты с музыкой и фильмами, можно было купить игровую приставку, картриджи с играми. А ещё здесь можно было найти различную технику, кроме крупногабаритной.

Пока Миша и Паша бегали от палатки к палатке, углубляясь в торговые ряды, где-то неподалёку от них начался пожар. Они даже не сразу обратили на него внимание. Ну запахло дымом, что с того? На каждом углу продают то шашлыки, то чебуреки! Но запах дыма становился всё сильнее, и уже всем стало понятно, что так пахнет не еда. Послышались первые крики. И первые люди ринулись на выход.

Территория рынка, огороженная сеткой-рабицей, имела всего два выхода, что явно осложняло эвакуацию.

Запах усиливался: клубы чёрного дыма пробирались между палатками, и уже было видно, как охваченный пламенем горел ряд в самом центре. Совсем недалеко от места, где бродили Миша и Паша.

Кто-то закричал. Толпа покупающих и продающих кинулась к выходу, кто-то бесстрашный тут же принялся набивать карманы брошенным товаром. Люди падали и не могли встать из-за бегущих по ним другим людям.

Паша тоже побежал:

- Миша! Не стой! Беги!

Но Миша стоял и смотрел чуть в сторону. Там вскоре должен открыться крытый торговый павильон. Пока все бежали на выход, отталкивая его с дороги, крича и кашляя (чёрный дым валил всё больше, ухудшая видимость), Миша видел, как кто-то спокойно ходит возле стройки.

Странные какие-то! Ему показалось, что это мужчины из арабских стран с тюрбанами на голове. Или в каких-то платках… Они не пытались бежать. Не кашляли, не кричали.

Миша даже подумал, не нуждаются ли они в помощи? Ему захотелось громко крикнуть, чтобы привлечь их внимание, но они и сами его заметили.

Сердце ёкнуло, как от нехорошего предчувствия. Он не видел лиц, потому что те тряпки, что были у них на головах, скрывали их. Но они смотрели на него! И замерли. Один взмахнул рукой…

Миша почувствовал, как отрывается от земли. Он летел по воздуху, прямо сквозь дым в сторону неизвестных. Его охватил ужас, но он тут же себя успокоил: наверное, что-то взорвалось и его несёт взрывной волной. Да, страшно, но не те же люди его по воздуху перемещают?

Не успел он обдумать эту мысль, как с грохотом упал прямо на кирпичи. Тут же что-то хрустнуло:

- Ой! – воскликнул он, хватая воздух ртом. – Рёбра…

Раздалось шипение, и ему даже показалось, что шипят именно те люди. Он снова взмыл в воздух, пролетел и ударился о стену павильона. Из глаз посыпались искры.

- Миша! – услышал он вдруг испуганный голос отца. Молодой человек повернул голову, успел только мельком заметить фигуру отца, как его снова швырнули на гору кирпича. В этот раз он ударился головой так, что всё вокруг закружилось. Он слышал отца, видел какие искры и будто бы рядом с ним в противовес чёрному дыму, вспыхнуло белое пламя…

***

- Не позволю! – услышал он голос мамы. – Нет! Ты сам занимайся чем хочешь, но сына не отдам! Это же проклятие какое-то!

- Это важная миссия.

- Опасная миссия! Он только из армии вернулся…

- Вот именно! – рявкнул отец. – Не мальчик уже, а мужчина! Или ты хочешь, чтобы он до старости за твою юбку держался?

Миша слышал голоса родителей и, как ему показалось, они его разбудили. Но стоило пошевелиться, как он почувствовал головную боль. И всё вспомнил. И как он только дома оказался?

- Я имею право высказать своё мнение! Его же могут… уничтожить! Ты двоих похоронил за последний год. Это мой сын. Единственный!

Миша хотел было крикнуть родителям, чтобы они знали, что он уже очнулся, но слова застряли у него в горле. Он услышал третий голос, совершенно ему незнакомый.

- У него нет выбора, – мягко сказал мужчина. – Его избрали. И они это почувствовали, поэтому сразу хотели от него избавиться. Повезло, что это случилось на пожаре. Да ещё повезло, что именно твой муж приехал на вызов.

Незнакомец говорил не просто мягко, а даже ласково, но была в его голосе какая-то сила… Миша почувствовал, что больше мама возражать не будет.

- А теперь, – произнёс незнакомец, – давайте пройдём в комнату? По-моему, Миша уже очнулся.

Тут же к нему вошли сразу три человека, но родители расступились, пропуская гостя ближе к Мише. Тот попытался сесть, но мужчина его остановил:

- Даже не думай. Лежи, отдыхай. Ты сильно ударился головой. Давай познакомимся? Меня зовут Юрий Константинович.

- Михаил.

- Очень приятно! Сегодня, Миша, ты столкнулся с кое-чем, что недоступно большинству людей…

***

- Знаешь, – Михаил посмотрел на Феликса как-то грустно, – у меня никогда не получится ввести тебя в курс дела так же мягко, как это делал с нами твой дед. Но в тот день я как-то сразу поверил. Наверное, потому, что всё, что сказал Юрий Константинович, подтвердил отец. Информация вся та, что ты знаешь: книги жизни, черви, Серолик…

- А что значит – вас избрали? – спросил Феликс. – Как это понять?

- Люди червей не видят, – сказала Люба. – Только охотники – новые и старые. Ну и ты, Хранитель.

- Как не видят? Вы ошибаетесь! Я сегодня был с Алисой! Она их слышала! И видела!

Люба и Миша переглянулись.

- Расскажи нам поподробнее, что с тобой сегодня приключилось? – попросил Миша, и Феликс по порядку, со всеми подробностями рассказал, как прошёл его день.

- Охотница, – пробормотала Люба, задумчиво глядя прямо перед собой. – Охотница… Новенькая, – она подняла глаза и, заметно волнуясь, заметила: – Феликс, они сегодня приходили не за тобой! Им нужна она!

Глава 10

Феликс вскочил на ноги, глядя на часы. Алиса ушла уже давно. Почти час прошёл! Она должна быть дома. Не пешком же идёт! Но будет ли она в собственной квартире в безопасности?

Алиса! Охотник! В голове эта информация укладывалась ещё хуже, чем осознание собственной миссии.

- Нет, неправда, – покачал головой Феликс, глядя на своих гостей. – Это ошибка. Алиса обычная! Не нужно её сюда приплетать…

- Решать не тебе и не нам, – оборвал его Миша.

- Я же говорила тебе, раньше охотников вообще не было, – терпеливо произнесла Люба. – Зла стало больше, и появились мы. Дополнительная охрана. Сейчас происходит что-то нам непонятное. Книгоедов всё больше и больше. Идёт охота на твою книгу, но, возможно, это не единственная их цель, понимаешь?

- Хорошо! – Феликс пнул кресло и с трудом сдержался, чтобы не выругаться. – Я всё принимаю. Буду Хранителем. Буду защищать чужие жизни. Но не трогайте Алису! Дайте ей жить нормально! Спокойно!

- Ты не понял! Это не от нас зависит! Твоя Алиса в опасности прямо сейчас, и нам срочно нужно к ней! – закричал Михаил, тоже вскакивая с места.

Пока те одевались, Феликс пытался дозвониться до Алисы, но та не брала трубку. Плохой знак: девушка всегда отвечала не телефонные звонки! «Она же не хочет со мной больше общаться! – запоздало вспомнил Феликс, пытаясь себя этим успокоить. – Видит, что звоню, и не отвечает. Просто не отвечает. Специально».

- Куда ехать? – нервно произнёс Михаил, застёгивая куртку. – У меня машина внизу. Да поторапливайся! Что ты как муха сонная?

Феликс не мог ничего сказать. У него просто не получалось произнести даже одного слова! Что-то с ним явно происходило. Перед глазами мелькала улица… Он видел себя, бредущим по ней… А вокруг снег, снег… Тоска на душе. Это всё с ним уже было на девятый день смерти дедушки, но сейчас ему казалось, что он видит не воспоминания.

Он будто и сам брёл по улице. Находился дома, но видел то свою квартиру, то снег и дома… И тоска, которую он так хорошо сейчас чувствовал, казалась ему не совсем знакомой. Тяжелее. Глубже. Она охватывала всё сердце, не оставляя ничего светлого, сдавливая его, словно в тиски.

И вдруг… страх. Он чувствовал их кожей! Так, будто они стоят у него за спиной.

- Феликс! Очнись! Да что с ним такое, Миша?! – услышал он, как сквозь вату, голос Любы. Моргнул.

Охотники стояли у двери и смотрели на него, ничего не понимая. Он прохрипел:

- Поздно. Они её нашли.

Схватил ключи, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Алиса! Ему срочно нужно к Алисе! Она так далеко… Совсем одна. Как они могут успеть? Тут не машина нужна, а реактивный двигатель!

Алиса совсем одна. Потерянная, ничего не понимающая.

Он двигался, как по инерции. Слышал, что его о чём-то спрашивают, но не понимал ни слова. Состояние стало очень странным: он вроде здесь и не здесь одновременно, и его стало подташнивать от этого раздвоения сознания. Феликс вышел за ничего не понимающими охотниками на лестничную клетку, закрыл дверь и прислонился к ней головой. Холод металла слегка остудил его пылающую голову.

Тревога усилилась. Он снова и снова видел улицу. Она проникала в сознание так упорно!

Это не просто улица в общем понимании, а какая-то конкретная. Он это понял. Фонари ещё не горят, но уже сгустились сумерки. Безлюдно. Совсем никого не видно: ни людей, ни машин. Перед глазами всё поплыло… И почему он так испугался? Каждая клеточка тела напряглась.

- Феликс…

- Миш, ему плохо…

- Алиса… – выдавил из себя Феликс. Всё это – страх, липким потом обволакивающий тело, сердце, стучащее где-то в горле – это не его чувства!

Он чувствовал Алису.

Ему захотелось оказаться рядом. Сию секунду. Без промедления. Просто нестерпимо! Он вдруг представил, что сейчас стоит с ней на этой безлюдной улице… На глаза упала пелена.

***

Алисе казалось, что она онемела. Она даже не могла думать! Не могла сообразить, что же ей теперь делать! Единственная мысль, вяло мелькнувшая в голове, оказалась сожалением, что она так вероломно отказалась от предложения Феликса её проводить. Даже как-то глупо пошутила…

Тогда она не побрела бы одна по улицам. И теперь не стояла вот так, не в силах обернуться.

Раздалось шипение. Она его уже слышала сегодня и, как и в первый раз, ничего не поняла. «А Феликс бы понял», – ей до дрожи захотелось, чтобы он был рядом, а в следующую секунду она летела прямо на стену трансформаторной будки.

«Ну вот и всё» – мелькнула новая мысль, за мгновения до того, как её голова ударится о стену. Но этого не произошло.

Она почувствовала руки… Тёплые руки, греющие даже через куртку. Сильные руки. Они перехватили её в воздухе, остановили полёт. Мгновение, – и она упала лицом в сугроб.

Шипение стало казаться гневным. Кое-как двигаясь и удивляясь, что её на самом деле не парализовало, Алиса выбралась из сугроба, откашливаясь и сметая с лица снег. Она повернулась и увидела…

Пламя. Белое пламя. Секундное пламя. А на месте, где оно горело, уже было две горстки пепла.

И Феликса, за спиной которого она теперь оказалась. И как-то резко стало спокойно. Никогда она ещё так не нервничала, как сегодня! До онемения, потери дара речи.

- Ты как? – обернулся к ней молодой человек. Она видела его обеспокоенные глаза и думала только о том, как же они прекрасны!

- Нормально… – тихо выдавила из себя Алиса и потеряла сознание.

В темноте стало спокойно. Ей было ни холодно ни жарко. Просто пустота, тишина, мир и покой. Как же хорошо!

Когда она вновь открыла глаза, улицы уже не было. Она видела лишь мягкий свет торшера, освещающий какую-то комнату. Сначала Алиса не поняла, что за комната. Осмотрелась, увидела полки с книгами, стол, удобное компьютерное кресло… Она уже здесь бывала.

Комната Феликса!

Резко сев, девушка огляделась. Никого рядом не было. Алиса сидела на кровати, заботливо укрытая пледом. Рядом на тумбочке стоял стакан воды с лимоном. Увидев его, она почувствовала, что очень хочет пить, и быстро его осушила.

Как давно она здесь? И где Феликс?

Вставать с кровати не хотелось, и она просто прислушалась. Голоса! «Феликс не один, – мелькнула в её голове мысль. Один из голосов был женским, и её уколола ревность. Быстро так, исподтишка, как иголочкой. Чисто поддеть её. Но тут же прошла. Кто она такая, чтобы ревновать? – О чём же они говорят? И кто они?»

В свете пережитого Алиса не спешила сообщать, что уже очнулась. Она тихо, на цыпочках подошла к двери, приоткрыла её и прислушалась к тихим голосам.

***

- Что за чёрт, Феликс! Ты просто в воздухе растворился! Твой дедушка при нас так никогда не делал! – возмутился Миша.

- Ну… мой дедушка меня не готовил, – пожал плечами молодой человек. – Даже если я нарушил какие-то правила, то, во-первых, сделал это не специально. Так получилось. Это не было под моим контролем. А во-вторых… новый Хранитель, новые правила!

- Вряд ли так можно, – с сомнением и опаской в голосе произнесла Люба. – Хорошо, что Савелий не видел.

- Кто такой? – тут же поинтересовался Феликс. После того как он смог переместиться к Алисе и даже спасти её от червей, он вдруг почувствовал себя спокойно. Да, он пока не понимал, как и что делать, но его тело будто само ему подсказывало.

А вот домой вернуться пришлось уже на такси. Охотники ждали его в квартире, но не удивились, когда он вошёл с девушкой на руках. Люба и вовсе заметно выдохнула.

- Савелий тоже охотник. Старший.

- Почему меня тогда просвещаете вы, а не он? – нахмурился Феликс. Он и подумать не мог, что есть ещё охотники!

- Он немногословен, – как-то уклончиво произнёс Миша. – Видишь ли… Мы же люди. Когда нас атакуют черви, это наносит нам вполне реальный, физический вред. А он пострадал… при встрече с Сероликом. Сам потом увидишь.

- Сколько на неё червей напало? – вернула разговор в нужное русло Люба.

- Двое. Обоих уничтожил.

- Твоя сила растёт, – кивнула Люба. – А наша… Мы только учимся со временем их понимать и стрелы заговариваем.

- А как вы стреляете? Где ваш лук?

Миша и Люба переглянулись и рассмеялись. Миша достал из кармана нечто, напоминающее маленький, ну просто крошечный арбалет.

- Изобретение твоего прадеда.

- Почему не воспользоваться пистолетом?

- Металл холоден, не имеет души. А стрелы… Посмотри. Это же просто остро наточенное дерево. Тёплое. Напитанное жизнью.

Люба держала стрелу благоговейно, словно та и правда была жива.

- Твои родители живы? – спросил Феликс, обращаясь к Михаилу. Он просто продолжил разговор, который был прерван.

- Мама – да, а отец… Погиб, защищая Хранилище. С тех пор мама не разговаривает. Даже Юрий Константинович ничего не смог сделать. Она ни разу не улыбнулась после того, как мы похоронили отца и мужа. И на нашей с Любой свадьбе…

Феликс с удивлением посмотрел на эту парочку. Так они муж и жена?

- Да, мы женаты, – кивнула Люба. – И нам проще. Не нужно скрываться. Почти. Детей мы ни во что не посвятили.

Хранитель поднял руку, и она замолчала. Ему было необходимо немного времени, чтобы сложить детали пазла. Значит, Миша и Люба – ячейка общества, у них есть дети, и они постоянно подвергают себя и их риску?

- Твои родители тоже?.. Это передаётся по наследству? – спросил Феликс у женщины.

- Нет. В моей семье нет и не было охотников. Как и Алиса, я просто избрана из общей толпы. Как это происходит, я не знаю.

- Твой дедушка познакомил меня с Любой, – продолжил за жену Миша. – И я учил её быть охотником. Научим и Алису. Это проще, чем подготовить тебя.

Люба кивнула.

- Мы познакомились с Юрием Константиновичем случайно. Разговорились. Мне было очень одиноко тогда. Я чувствовала, что во мне что-то не так. Будто что-то изменилось, но я не понимала, что именно. И вот когда я была в таком состоянии, рядом оказался твой дедушка. Однажды на него напали черви, и я увидела это… Он сел и всё спокойно мне объяснил. И предложил мне помогать с ними бороться. Я, наверное, глупая, но сразу во всё поверила и согласилась. Твой дедушка познакомил меня с Мишей, а позже мы поженились… Наша жизнь была почти обычной! Ещё десять лет назад черви не доставляли таких хлопот, как сейчас, но их активность заметно повысилась.

- Почему? – спросил Феликс.

- Ты же был в Хранилище? – уточнил Михаил, а когда молодой человек кивнул, продолжил: – Чем больше тёмных книг, тем слабее защитное поле. В Хранилище начинают проникать черви. Они крадут книги, выносят их, а мы их отслеживаем, чтобы вернуть обратно на полку. Так вот, чем чаще они питаются чужими жизнями, тем больше их становится. А ещё их порождают сами люди.

Феликс вспомнил, как корешок одной книги сменил цвет прямо у него на глазах и уточнил:

- То есть, я правильно понимаю? Чем темнее корешок, тем злее человек?

- Не совсем верная формулировка, – произнесла Люба, шмыгая носом. – Человек мог оступиться. Совершить что-то злое, преступное. Но! Он так же может вернуться к свету. Я же говорила тебе, судьбы не существует. Всё зависит от нас самих и от нашего желания. Быть добрым или злым, совершать добрые или злые дела – всегда решение человека. И оно принимается не один раз на всю жизнь, а много раз! Каждый день и не по разу. Кроме тех редких случаев, когда книги захватывают черви. Но вот…

Феликс снова поднял руку, и она замолчала, будто запнулась. Немного помолчав, прислушиваясь, он едва слышно заметил:

- Мы уже не одни.

Глава 11

Миша с Любой заметно напряглись, но покорно замолчали, не сводя настороженных взглядов с Хранителя. Тот не спешил объяснить: сидел, положив руки на стол и прикрыв глаза, будто прислушивался.

- Думаю, мы продолжим в другой раз, – тихо добавил Феликс, подходя к двери и распахивая её. – Ты пришла в себя?

Алиса, успевшая подобраться вплотную к гостиной, явно не ожидала быть обнаруженной. Она вздрогнула, покраснела, сделала шаг назад, обо что-то споткнулась и едва не упала. Феликс успел её поддержать. Мимо них молча проскользнули охотники. Они кивнули Хранителю, ничего не сказали смущённой девушке, а через минуту уже хлопнула входная дверь.

- Есть хочешь? – спросил Феликс так, словно ничего в этой жизни не изменилось. Будто Алиса пришла в гости, как приходила и раньше, а не лежала в его комнате, приходя в себя, после встречи с книгоедами.

Девушка, всё ещё чувствовавшая, как горят от смущения щёки, кивнула. Ей было неловко, что она пыталась подслушать, и почти сразу её обнаружили. Некрасиво получилось.

- Иди на кухню. Сейчас что-нибудь сообразим.

Феликс закрыл дверь за охотниками на замок и тоже направился на кухню. Теперь ему нужно поговорить с Алисой… Ему хотелось бы, чтобы сейчас рядом был дедушка Юра. Он бы нашёл нужные слова, всех успокоил, приободрил. Только сейчас Феликс вдруг понял, что и Хранителем он был просто лучшим! Мудрый, неторопливый… А он? Разве он может стать таким?! Разве он может хоть немного стать похожим на дедушку?

Но выбора нет.

После всего случившегося, он как-то незаметно принял всё то, что отрицал до этого. То, что казалось невероятным. Теперь он чувствовал себя Хранителем.

- Варианта всего два, – прокомментировал Феликс, останавливаясь в дверях кухни. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и наблюдал за Алисой, изучающей содержимое холодильника. – Либо мы готовим из того, что у меня есть, либо заказываем доставку.

- Из того, что у тебя есть, можно сделать бутерброды и яичницу, – произнесла Алиса. – Я на такой вариант согласна. Это быстрее, чем дожидаться доставку. А ты?

- Как скажешь, – кивнул Феликс.

Если не знать, кто эти люди и что переживают в этот момент, то можно подумать, что это парень и девушка, которые просто решили вместе приготовить и поесть. Зимняя темнота за окном делала кухню особенно уютной. Здесь тепло, а там, на улице, снег, холод, ветер…

Никто не решался заговорить первым. Алиса просто не хотела нарушать ту идиллию, которая внезапно их накрыла, а Феликс… Он думал о многом и одновременно наслаждался тем, что Алиса рядом.

- Тебе нужно переехать ко мне, – просто произнёс он в разгар их скромного то ли обеда, то ли ужина.

Алиса поперхнулась.

- У меня достаточно комнат, – пояснил Феликс. – Так что не думаю ни о чём таком. Я тебя ни к чему не принуждаю. Ты будешь жить отдельно, а мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

- Не думаю, что это хорошая идея.

- Ты сегодня мне заявила, что быстро бегаешь, – напомнил молодой человек и усмехнулся. – И что? Убежала?

Алиса молча покачала головой.

- Они придут за тобой ещё. Возможно, не один раз. Ты почувствовала, как сложно им противостоять? Это не люди.

- Почему они меня преследуют? Что я им сделала? – тихо, с тщательно сдерживаемым, но всё же просачивающимся отчаянием в голосе спросила Алиса. – Кто они такие?

- Тут вопрос не только в том, кто они такие, но и кто ты такая, – уточнил Феликс, спокойно доедая свою яичницу. Он почти и не чувствовал голода, пока не начал есть. – Это всё непросто, но сложнее всего объяснить происходящее. Я думаю, что сегодня ты не готова это услышать. Предлагаю съездить за твоими вещами, поговорить с родителями и вернуться сюда. А завтра, когда ты выспишься и отдохнёшь, мы поговорим.

- Как я объясню это родителям? Просто взяла и переехала жить к парню? Мы с тобой даже не встречаемся! Это вызовет много вопросов, а врать им я не умею.

- Мы взрослые люди. Скажи, что не хочешь оставлять меня одного в сложной ситуации.

- Я и так тебя не оставляла! – воскликнула Алиса. – Они это прекрасно знают! Переезд – это уже слишком, Феликс!

- Тебе было очень страшно, когда те существа на тебя напали на улице. Ты была в отчаянии, ничего не могла сделать. Страх буквально тебя парализовал. Хочешь, чтобы это повторилось?

- Откуда ты так точно знаешь, что я чувствовала в тот момент? – резко спросила Алиса.

- Просто знаю. Твои родители и сестра их не увидят. Не смогут помочь, а ещё и сами могут пострадать. И что ты будешь делать? Ты же ещё ничего не знаешь!

- Так может, ты просто не будешь тянуть и всё мне сразу объяснишь?

- Сейчас ты не настроена воспринимать новую реальность, – вздохнул Феликс, удивляясь сам себе. Он не планировал готовить Алису так… постепенно. Мог бы сразу рассказать всё, что знает сам. Вместе бы всё обсудили. Возможно, он бы сам лучше понял ситуацию.

Но почувствовал её. Все мысли, страхи. Ощутил её состояние, словно попробовал на вкус. Нет, она не готова.

- Я даже спорить с тобой не хочу! – воскликнула Алиса. – У меня просто нет сил. Я выжата. И давай сегодня мы никуда не поедем. Родителям скажу, что останусь у тебя. Если не врать себе, то они даже рады будут. И лишних вопросов не зададут. Если меня дома не будет пару дней, то потом они спокойно примут то, что я переезжаю к тебе. Решат, что мы с тобой… вместе. Правда, я пока не вижу смысла в этом переезде.

- Позже увидишь, – успокоил её Феликс. Он с трудом сдерживал улыбку: столько лет он мечтал, что однажды Алиса останется здесь! И пусть, пока как гостья. Главное, она будет рядом.

- Соня рада будет, – пробормотала Алиса. – Она спит и видит, когда наша комната станет только её! Всё время шутит, что мне давно пора замуж!

Феликс поставил чайник и, задумчиво глядя на свою гостью, произнёс:

- Ты изменилась. Вроде вся та же, но нет, будто что-то внутри тебя поменялось.

- И ты тоже изменился, Феликс!

- Не пытаешься спорить… Останешься у меня и даже уговаривать не пришлось! Выделю тебе за это свою комнату. Она самая удобная.

- А ты?

- Перееду к дедушке в комнату, – пожал плечами Феликс.

Ему не хотелось этого делать. Он вообще не хотел в неё заходить. Пока просто морально не был готов к тому, чтобы разобрать его вещи. Сможет ли он в ней уснуть?

Алиса зевнула.

- Поговори с родителями, – предложил Феликс. – Сходи в душ и ложись спать. День был не самым простым.

- Соглашусь.

- Найду тебе полотенце, – пробормотал молодой человек и покинул кухню, оставив Алису один на один с телефоном.

Возвращаться он не спешил. Стоял в гостиной у окна, слышал голос Алисы, но не прислушивался, что она врёт родителям.

Алиса права: в нём всё поменялось. Ещё несколько часов назад он не верил ни во что, вернее, не хотел верить. Искал какие-то доводы, почему всё происходящее не может быть правдой. А теперь он принимал всё таким, какое оно есть.

И страх исчез.

- Вот ты где, – раздался за спиной голос Алисы. – Родителей предупредила.

- Они не возражали?

- Я уже без пяти минут специалист с дипломом о высшем образовании, – вяло ответила она. – Они спят и видят, чтобы и личная жизнь у меня наладилась. А я… Не такая удачная дочь, как Соня.

Феликс обернулся и посмотрел на неё с немым изумлением.

- Ну не надо! – закатила глаза Алиса. – Ты же видел Соню! Красавица! На мне же природа явно отдохнула. Ладно, неважно, – отмахнулась она и, взяв полотенце, скрылась в ванной.

А Феликс внезапно улыбнулся. Алиса! Да она даже не представляет, насколько красива!

Особенно в его глазах.

***

В комнату дедушки Феликс зашёл уже ночью. Алиса давно спала, а он ещё долго сидел в гостиной и думал обо всём, что узнал за последние два дня. Ему нравилось, что Алиса теперь рядом, но всё же это так опасно! Отец Михаила погиб. «Нужно будет уточнить, как именно, – поставил галочку в голове Феликс. – А Алиса? Разве она может стать охотником?»

Он пока не мог понять, когда, где и при каких обстоятельствах нападают черви. Не понимал, какими качествами должны обладать охотники, но почему-то ему казалось, что Алиса слишком хрупкая для такой роли. Но стоило ему об этом подумать и тут же вспомнилось, как она строила всю группу! Но физически она не казалась особо выносливой.

Почему книгоеды так активно хотят избавиться от Алисы? А от остальных охотников?

Вопросов становилось всё больше, но сегодня они его не раздражали. Не раздражало Феликса и отсутствие ответов. В душе воцарилась гармония, будто он всю жизнь шёл к тому, чтобы стать Хранителем.

Устав сидеть в одной позе, он решительно направился в комнату деда, зажёг свет и глубоко вдохнул. Здесь до сих пор пахло им. Казалось, что дедушка просто вышел и вот-вот вернётся домой.

Только это невозможно. Мёртвые не возвращаются.

Феликс заходил сюда лишь раз, собрать книги в стопки. Когда Алиса пришла ему помогать, он не пустил её в эту комнату. И сейчас он смотрел на пустые полки. На тумбочке возле кровати лежала ещё одна книга, только её никто не трогал. Она была открыта и перевёрнута страницами вниз. Сейчас книга вызывала лишь лёгкую тоску по тому, кто её так оставил.

Дед Юра не любил и не разрешал оставлять книги в таком виде. Считал, что они портятся, если лежат открытые. А эту оставил. Странно. Но Феликс не знал, как прошли последние часы его жизни.

На полу под полками лежала рамка фотографией вниз. Он поднял её и посмотрел. За разбитым стеклом ему улыбались сам дедушка, бабушка и их сын с невестой. Свадебное фото. Феликса ещё не было.

Ему захотелось выбросить снимок вместе с испорченной рамкой. Распахнуть окно и вышвырнуть из квартиры! Но он сдержался. Положил фото на полку так же, как оно лежало на полу: изображением вниз.

Вздохнув, Феликс сел на кровать и задумался на другую тему: как попасть в Хранилище?

Спать ему не хотелось. Оставаться в этой комнате на всю ночь тоже. Значит, не теряя времени, нужно проникнуть в Хранилище и изучить его. Поискать ответы. Или подсказки, где искать его собственную книгу.

Но как попасть в него? Снова идти во двор библиотеки? Нет! Он сегодня уже переместился как-то к Алисе! Может, у него получится переместиться и туда? На всякий случай Феликс сунул в карман телефон. Вдруг, чтобы вернуться домой, снова такси вызывать придётся!

Он сосредоточился и представил Хранилище. Картинка в голове не была живой, как когда он видел улицу. Скорее, воспоминания о Хранилище было запечатлено, как фотография. В его гармоничное состояние закралось раздражение. На самом деле оно закралось ещё тогда, когда он понял, что за фотографию держит в руках. Сосредоточиться не получилось.

Феликс обхватил голову руками и закрыл глаза, давая им отдых. Там столько жизней на полках! Миллионы… Бескрайняя библиотека повестей. Он мысленно пробежался по стеллажам, внимательно разглядывая корешки книг… И тут понял, что чувствует Хранилище.

Молодой человек резко открыл глаза, но… он всё ещё был в комнате деда. Что-то было не так. Что-то изменилось. Он пробежался взглядом по комнате и понял, что именно.

Глава 12

В комнате появилась дверь. Старая, обшарпанная коричневая деревянная дверь. Она выделялась на фоне светлых стен, хоть и не сразу бросалась в глаза. Дверь появилась на стене возле полок, в том единственном, ничем не заставленном пространстве возле окна. Феликс даже как-то предлагал деду поставить туда узкий стеллаж и тоже заставить книгами.

- Ума не приложу, куда их деть! – воскликнул дедушка Юра, разглядывая стопку новых книг. Это Феликс зашёл в книжный магазин, и, потравив больше часа на изучение ассортимента, нашёл стоящие, на его взгляд, произведения современных авторов.

- Может, на шкаф? – задумчиво произнёс молодой человек, оглядывая гостиную. Шкаф не под потолок, и на него, в теории, можно сложить ещё не одну стопку книг.

- Некрасиво будет, – покачал головой дедушка.

- Идея! Давай купим стеллаж? Или напольную полку, я точно не знаю, как они называются. Я видел вчера на маркетплейсе.

- И куда мы её втиснем? В этой комнате всё строго в одном стиле. Сюда никак нельзя.

- Да в твою комнату! У тебя место есть.

- Нет, – покачал головой дед Юра. – У меня в комнате каждый миллиметр используется. Ладно, твоя взяла. Начнём захламлять шкаф.

И теперь Феликс увидел, чем было занято это пространство. Он не сомневался, что эта дверь ведёт в Хранилище. Она напоминала ту, в которую он заходил с улицы. Стиль тот же. А может, это она и есть?

Молодой человек подошёл к двери, но не успел коснуться ручки, как она открылась.

Хранилище.

Вот оно. Его царство. Его зона ответственности. Что с ней делать? Войти? Побродить среди полок? Зачем? Пока было не до конца ясно, что именно от него ждут.

Феликс поколебался секунду, не зная, попадёт ли обратно в комнату через эту дверь, услышит ли, если Алисе понадобится помощь… но всё же, преодолев сомнения, он вошёл.

Здесь ему сразу стало спокойнее.

Неспешно двигаясь вдоль стеллажей, Феликс рассматривал корешки книг. Некоторые светлели на глазах, но их было немного. В основном цвета колебались от светло-серого до тёмно-серого. Некоторые книги сияли белыми корешками, но он не стал их трогать. Теперь, когда ему известно, что это чьи-то жизни, у него появился особый трепет к каждому произведению.

Разве может он просто читать их? Нет, это всё равно, что подглядывать за чужой жизнью в окно. Человек и не подозревает, что он у кого-то на обозрении. Так быть не должно.

Вдруг Феликс заметил ещё один проход, закрытый небольшой дверью. Чтобы войти в неё, ему придётся сложиться пополам! Но его это не остановило. Дверь не распахнулась сама собой, её пришлось открыть. И тут же из комнатки в глаза ударил яркий свет. Молодой человек удивился, как это он сразу от него не ослеп! Но глаза терпели.

Войдя в зал, он присвистнул: всё белым-бело! Только корешки хранящих здесь книг отличались по цвету, а всё остальное – абсолютно белое. Стены, стеллажи… Белый свет изливался откуда-то сверху.

- Итак, три зала? Голубой, зелёный, белый… – пробормотал Феликс. И эти слова, что он пробормотал себе под нос, снова всколыхнули в нём воспоминание из далёкого детства…

- Рассказать тебе сказку? – спросил дед Юра.

Маленький Феликс, лежащий весь день с высокой температурой, вяло кивнул. Он хотел уснуть, но у него не получалось. Мальчик измучился, устал, а спокойный голос дедушки его убаюкивал.

- Жил-был добрый волшебник. Он создал огромное царство, где все жили вечно! В зелёном, цветущем саду жили обычной жизнью люди. Свободные люди! Люди, в чьих руках было всё, и даже место, в котором они жили. Они могли изучать науки, быть творцами в искусстве, созерцать имеющееся и создавать новое. Выбирать свой путь добра или зла.

Когда их жизнь подходила к концу, они покидали зелёный сад и переселялись в другую часть царства. Там их ждало много света и вечный покой. А если так случалось, что люди, выбравшие для себя лёгкий, злой путь, обрывали жизнь других добрых людей, не дав им пройти по зелёному царству, добрый волшебник переселял их в место, похожее на бескрайнее голубое небо. Он укрывал их от той боли, что они пережили. От тех страданий, которые нанесли им злые люди.

Феликс почувствовал испарину на лбу. Как он так легко вспоминал всё? Ответ был прост: дедушка готовил его. Готовил с детства, зная, что в определённый момент он всё вспомнит. И сказка не была сказкой! Он рассказывал ему о Хранилище.

Три зала: зелёный, голубой и белый. Теперь он понимал, какие книги в них хранятся! Здесь, в белом зале, оконченные произведения. В зелёном те, что ещё пишутся. В голубом… Чьи жизни были прерваны.

Он хотел пройтись по белому залу, заглянуть хоть в одну книгу, чтобы подтвердить свои догадки, но не успел. Услышал, как в зелёном зале что-то упало. Звук был похож на раскат грома и эхом разнёсся по всему Хранилищу. Не думая, он кинулся обратно, едва не ударившись головой о дверной косяк.

В зале было пусто. Он бежал по рядам, но никого не видел. На полу возле одного из стеллажей, Феликс заметил упавшую книгу. Рядом никого не было, но этого его не успокоило. Кто взял её с полки? Возможно, это книгоед, и он затаился где-то здесь. И как его найти?!

- Спешка – всегда плохой советчик, – зазвучал в голове голос дедушки. – Не знаешь, что делать, остановись. Закрой глаза, дай отдых голове. Отпусти эмоции. Решение придёт само.

Просто поставить книгу и уйти нельзя. Нужно убедиться, что здесь пусто.

Феликс закрыл глаза, вдохнул и медленно выдохнул. Он прислушался. Тишина в Хранилище стояла такая, что казалось, из мира исчезли все звуки. Даже собственное сердце, дыхание не были слышны. Будто здесь он сливался со стенами, полками, книгами…

Он почувствовал, будто он и есть Хранилище. Его сердце – это сердце этого места. Глаза, руки, ноги – это инструменты Хранилища. Они, как единое целое! И нужно только почувствовать, нет ли внутри чего лишнего.

Как долго он стоял с закрытыми глазами? Он мысленно пробежался по всем трём залам, как ветер пронёсся вдоль всех стеллажей, и никакого не почувствовал. Выдохнув, он открыл глаза.

Никого.

Но как упала книга? Кто-то был здесь, и, поняв, что Хранитель на месте, сбежал? Странно всё это.

Феликс решил посмотреть, чью книгу хотели похитить, и подошёл к ней в тот момент, когда она сама собиралась встать на место. Он заметил, что цвет корешка колеблется от светло-серого до белого. Книга взмыла в воздух перед самым носом, но он, не дав ей занять своё место, перехватил её в воздухе.

Ветрова Алиса Васильевна

Алиса! Его Алиса…

Феликс застыл. Ему захотелось открыть книгу, прочесть её, но он не мог пошевелиться. Почему её книга упала? Кто-то хотел её похитить? И что теперь делать?

Задумчиво постояв с книгой, Феликс хотел было забрать её с собой, но передумал. Вряд ли в квартире она будет в большей безопасности, чем здесь! Но как они сюда проникают, эти черви?

Вопросы, вопросы… И все без ответов.

Молодой человек, немного подумав, переставил книгу на другой стеллаж, и она послушно осталась стоять там. Он запомнил место, решив, что теперь будет регулярно проверять, а на месте ли повесть Алисы.

А что если… С Алисой прямо сейчас что-то происходит?

Феликс резко развернулся и помчался к выходу. Мгновение, и он в комнате дедушки. На улице ещё темно, хотя по ощущениям уже должно быть утро. Он кинулся в свою комнату, приоткрыл дверь…

Алиса спала в кровати. Прислушавшись, он даже услышал, как она сопит.

Резко выдохнув, Феликс вернулся в комнату. Двери в Хранилище уже не было, и он не стал пытаться её вернуть. Он плюхнулся на кровать и закрыл глаза, а когда открыл их, в квартире вкусно пахло оладушками, а в комнату проникал дневной свет.

***

- Привет, – кивнула ему Люба. Это она жарила оладушки, которыми пахло буквально на всю квартиру. У Феликса даже желудок сразу заурчал. – Ты прости, что я без предупреждения опять… С дежурства. Ночь прошла спокойно. Миша спать пошёл, а я к вам заглянуть решила.

- Чем занимались? – спросил Хранитель.

Люба покашляла, привлекая к себе внимание, и глазами показала на Алису.

- Она – одна из нас, – заметил Феликс.

Алиса подняла глаза от чашки и хмуро на него посмотрела. Он почувствовал, что девушка готова возразить. Был какой-то бунт в её глазах. Вот только ничего почему-то не сказала. Сегодня она выглядела получше, явно хорошо выспалась, но готова ли Алиса к новому этапу в жизни?

Наверное, к этому нельзя быть готовым.

- Если ты согласишься, сегодня вечером мы можем все вместе съездить в нашу штаб-квартиру, – предложила Люба.

- В нашу?

- Ну да. Мы же не можем всё здесь делать? Твой дедушка был в целом не против, но из-за тебя мы не могли приходить, когда нам нужно. Поэтому мы, охотники, создали свою штаб-квартиру. Вообще-то, это гараж, но место удобное.

- И что вы там делаете?

- Стрелы в основном, – заметила Люба. – Как ты понимаешь, они из воздуха не создаются. Я ради этого пришла, но судя потому, что Алиса ни о чём меня не спросила, ты ей ещё ничего не рассказал.

- Нет, – покачал головой Феликс и налил себе кофе. – Вчера мы отдыхали.

- Ладно, завтракайте, – Люба закинула на большую тарелку последние оладушки со сковороды, и быстро засобиралась. – Не буду мешать. Загляну вечером! Ну или Миша заедет.

- Спасибо тебе, – с чувством произнёс Феликс, попробовав оладушки. Вкусные, пышные! Последний раз такие он ел в детском саду. Нет, те были хуже. – Никогда не ел ничего вкуснее!

- На здоровье! В магазин сходите, молодёжь! А то у вас в холодильнике шаром покати, – крикнула Люба, и тут же хлопнула входной дверью.

На кухне повисла тишина. Алиса не спешила заводить разговор, а Феликс решил сначала основательно позавтракать. В последнее время он совершенно не знал, что готовит ему новый день, а потому предпочитал поесть, пока для этого есть время.

- Смотрю, у тебя аппетит появился, – сухо заметила Алиса.

- Стресс сжигает много калорий, – пожал плечами Феликс. – Пройдёт пара дней, и ты тоже будешь есть с аппетитом.

Алиса недоверчиво хмыкнула.

- Ты мне объяснишь или?..

- Конечно.

Феликс вытер руки и губы салфеткой, допил кофе и подсел поближе к девушке. Та хотела было отодвинуться, но в последний момент передумала.

- Хочу сразу сказать: я тут ни при чём! – начал Феликс. – И никто тебя специально в эту историю не втягивал.

Он задумался на секунду и плавно начал рассказывать о книгах, которые пишут люди. О Хранилище, в котором они находятся…

Алиса, слушая его, вдруг вспомнила свою встречу с теми существами. Вспомнила шипение, в котором тогда ничего не услышала. Почему же сейчас ей память активно выдавала, что они шипели:

- Хранитель…

- Ты Хранитель, – она посмотрела Феликсу в глаза так, словно хотела найти в них ответы на все вопросы. Тот невозмутимо кивнул. – А я? Люба сказала, они охотники… И я охотник? Что за бред! Мне это не нужно! Я ничего не умею! Феликс, у нас экзамены на носу, ты понимаешь? Защита диплома!

Она вдруг запрокинула голову и захохотала. Феликс подошёл к ней и обнял, решив дождаться, когда у неё закончится истерика.

А мысленно он думал, как ей сообщить, что её книгу пытались похитить. И стоит ли сообщать?..

Глава 13

Алиса смеялась и плакала без остановки минут пять. Сама девушка надеялась, что сейчас откроет глаза и окажется, что ей всё только снилось. Но это не происходило. Постепенно, по мере того как она начала успокаиваться, до неё дошло, что Феликс крепко её обнимает.

- Не трогай меня! – буркнула Алиса, когда истерика закончилась. Она сердито отпихнула от себя Феликса и нахмурилась. – Так, значит, я охотник. Не понимаю только, почему именно я? Если ты говоришь, что тут ни при чём, то кто при чём? Кто меня выбрал? Я хочу поговорить с этим человеком! Он наверняка ошибся!

- На этот вопрос у меня нет ответа.

Алиса негромко что-то пробормотала. Феликсу даже показалось, что она выругалась.

- Ладно, тогда скажи мне, что мы будем делать с институтом? Я не могу всё бросить в шаге от финала, понимаешь? Мне нужно получить диплом!

- Понимаю, – кивнул Феликс, которого окончание института уже не сильно волновало. Со смертью деда вся его прежняя жизнь, прежние стремления отошли на второй план. Что уж говорить теперь? – Тебя же никто не просит бросать! Люба и Миша живут обычную жизнь. И тебе придётся совмещать.

Алиса встала и начала ходить по кухне:

- Совмещать! – возмущённо произнесла она. – СОВМЕЩАТЬ? Я не хочу! Мне это всё не нужно, понимаешь? Не хочу! И кто те существа?

- Книгоеды.

Девушка замерла, и в её глазах можно было прочесть, как быстро она выстраивает логическую цепочку: книги жизни – книгоеды. Феликс в очередной раз удивился, как быстро она соображает. Быстро сопоставляет факты. И даже вникает во всю эту тему гораздо быстрее, чем он сам. Уж не ошибся ли дедушка, когда готовил к роли Хранителя именно его?

Молодой человек не сомневался, что подготовкой внука к предстоящей серьёзной роли, дед Юра занимался с тех пор, как тот появился на свет. Все эти воспоминания… Да в жизни Феликс никогда столько не вспоминал! Зато в последние дни всё воскресало в памяти так, словно это было вчера.

Если отбросить кровнородственную связь, то Феликс сам по себе не настолько блестящий человек, как Алиса. Она более организованная, внимательная, усидчивая.

- Книги, что в этом твоём Хранилище… это же жизни людей, так? – отмерла Алиса. Не дожидаясь его ответа, она тут же продолжила рассуждать: – А книгоеды… Они, получается, едят наши жизни?!

- Отчасти, – уклончиво сказал Феликс.

- Не верю своим ушам… А я что сделаю? Феликс, я же совсем неспортивная! Ну, бегаю по утрам… Но это всё! Как я могу… Или что? Я не так всё поняла? Чего от меня ждут?

- Ты задаёшь вопросы, на которые у меня пока нет ответов. Единственное, что я знаю, — в Хранилище точно нет одной книги. И мне нужно её найти.

- Что за книга? Чья она?

- Моя, – Феликс посмотрел Алисе в глаза и увидел в них страх. Чего она боится? – Послушай, Люба и Миша считают, что дедушка умер, не успев меня подготовить, но я так не думаю. В последние два дня я всё время вспоминаю то, что он мне когда-то говорил и о чём я напрочь забыл. И это всё связано… с моим новым положением. Знаю, тебе сейчас непросто, но пойми, если бы я мог, то оградил бы тебя от всего этого. Но я не могу. И даже рад, что ты рядом. Ты мне нужна! Я один со всем этим не справлюсь.

Он выдохнул и закрыл глаза. Ему показалось, что на плечи, словно большая, грозная птица, опустилась тревога. Чем-то она напоминала вой сигнализации: что-то происходит, а он не понимает, что именно.

- С тобой всё в порядке? – услышал он откуда-то издалека голос Алисы. Но ответить Феликс не смог.

Снова и снова он пытался сосредоточиться на реальности, но сознание уплывало, как тогда, когда на Алису напали.

- Мне надо… уйти… Не выходи из квартиры, пожалуйста, – тихо произнёс Феликс, вставая с места. Он даже не был уверен, что девушка его услышала. Шатаясь, он дополз до комнаты деда. Дверь уже снова появилась. Она распахнулась сразу, едва он переступил порог комнаты.

Что-то происходило в Хранилище, и оно ждало своего Хранителя.

Феликс вошёл, дверь за ним захлопнулась, и он ощутил себя так, будто оказался в ловушке.

***

Чай в чашке Алисы притягивал её своим ароматом. Она чувствовала в нём и горчинку чёрного листового чая, успокаивающую нотку мяты, цитрусы и ещё что-то… сладкое. Может, ягоды или какие-то фрукты?

Она сидела, обхватив чашку двумя руками, и без стеснения разглядывала дедушку Феликса. Алиса не первый раз пришла к Феликсу в гости и уже успела привыкнуть к Юрию Константиновичу. Было в нём что-то такое притягательное! Интересное. Мудрое.

- Как у тебя дела? – спросил он, пододвигая к девушке хрустальную вазочку с карамелью «Москвичка».

- Да всё хорошо, – пожала плечами староста группы. – Вся жизнь крутится вокруг учёбы. А вот танцы пришлось забросить.

- Это ещё почему? Помнится, ты рассказывала, что тебе нравится и у тебя хорошо получается!

- Собрания старостата сейчас проводят каждую неделю! И именно во время танцев. Конечно, из трёх тренировок я пропускаю только одну, но я уже устала быть в нашей танцевальной студии нагоняющей!

- Да, уважительная причина, – кивнул дед Юра.

- А Феликс скоро придёт?

- Думаю, очень скоро. Я его послал в магазин за хлебом, а его уже полчаса нет! Наверное, опять встретил кого-то и болтает.

Алиса покраснела. Она под «кого-то» представила красивую девушку, которая непременно влюбится в Феликса. А может, и он в неё, но вот о таком думать было совсем уж неприятно. Алиса мысленно отмахнулась от этих мыслей, как от назойливых мух.

- Хорошо, что его нет. У меня к тебе разговор, – сказал Юрий Константинович. – Подлить тебе чаю?

- Да, спасибо. А что за разговор? Если по поводу успеваемости Феликса…

Дедушка хмыкнул и покачал головой:

- Мой внук – человек уже давно взрослый. Его успеваемость меня не волнует. Своя голова на плечах имеется. Как ещё недавно говорили, котелок у него варит и варит хорошо!

- Тогда о чём говорить будет?

- Феликс – неглупый парень, и мне хочется верить, что всё у него в жизни всегда будет хорошо. Я старался воспитать его так, чтобы, оказавшись в трудной ситуации, он не растерялся.

- Так и есть, – кивнула Алиса. – Он никогда не теряется!

- У него ещё не было реально трудных ситуаций, – мягко произнёс дед Юра, глядя на девушку. Та почему-то смутилась. Ей даже стало казаться, а не сморозила ли она какую глупость?

И что за странные пожелания трудностей внуку? Может, ему повезёт и…

- Я не желаю Феликсу ничего плохого, – прервал мысли девушки Юрий Константинович. Она посмотрела на него, не скрывая своего изумления: он что, умеет мысли читать? – Просто я достаточно пожил, чтобы с уверенностью сказать: у каждого свой путь. Свои терния. Ни у кого не бывает абсолютно спокойной и счастливой жизни.

Алиса сделала глоток чая, чтобы скрыть замешательство, и только потом поддакнула:

- Да, наверное, вы правы.

- У тебя семья немаленькая. Сестра есть, верно?

- Есть. И не одна. Точнее, родная одна, а ещё двоюродные две, одна троюродная, и четыре двоюродных брата.

- Родители, дяди, тёти… – пробормотал дед Юра. – А у Феликса только я. Может, моя просьба покажется тебе неуместной или странной, тогда просто скажи мне, и я больше не вернусь к этому разговору.

Алиса кивнула.

- Не оставляй Феликса одного, если меня не станет. Ему очень нужна будет поддержка.

- Вы плохо себя чувствуете? К чему такие разговоры? – нахмурилась Алиса.

- Я уже немолод.

- Но вы нестарый!

- Это верно, – рассмеялся Юрий Константинович. – Не развалюха ещё. Только всякое же случается, а? Поэтому у меня и такая просьба. Вы с Феликсом такие хорошие друзья!

- А друзья друзей в беде не бросают, – заметила Алиса. – Ваша просьба излишняя. И потом, я уверена, что всё будет хорошо!

- Никто ни в чём не может быть уверен, – улыбнулся дед Юра. Хлопнула входная дверь, и он тут же добавил: – А вот и Феликс! Давай, этот разговор останется между нами?

- Само собой, – пожала плечами Алиса.

Теперь девушка стояла возле окна, охваченная чувством тоски и одиночества. Стояла на той самой кухне, где, казалось, совсем недавно разговаривала с Юрием Константиновичем. Его больше нет. Он словно предчувствовал, что скоро его не станет.

Алиса и без того разговора не оставила бы Феликса один на один в такой ситуации, но теперь казалось, что дедушка знал больше. И весь этот разговор был не просто про поддержку, а про её роль в новом мире его внука.

Роль охотницы.

- Где же ты, Феликс? – с тоской прошептала она, глядя на улицу. Алиса слышала, что он зашёл в комнату деда, но, когда через час он так и не вышел, сама туда заглянула.

Феликса не было. Куда он исчез? Из окна вышел? Она осмотрела всю комнату, даже заглянула под кровать и в шкаф с одеждой, но его нигде не было.

День клонился к вечеру, а Феликс всё не появлялся. Тревога схватила Алису за горло, и даже разговаривая с мамой по телефону, она не смогла до конца скрыть своё состояние.

- Точно всё в порядке? – насторожилась мама. – А то голос у тебя какой-то… грустный, что ли? Вы там с Феликсом не поругались?

- Нет, мам. Разве с ним можно поругаться? Всё хорошо. Мы готовимся к экзамену… Просто, мне кажется, я не сдам.

- Ерунда! Как на тебя эта зараза напала?

- Какая ещё зараза? – удивилась Алиса, тут же представив себе книгоедов.

- Неуверенность в себе, вот какая! Ты же у нас умная! Нет, не стоит даже переживать. Ты сдашь, и всё получится. Ты из-за этого такая нервная?

Алиса удивилась тому, как тонко мама чувствует её настроение, и поспешила заверить её, что в остальном всё в порядке. Успокоившись, женщина попрощалась, не забыв передать привет Феликсу. «Вот только как я его передам, если он пропал?» – с тоской подумала Алиса.

В дверь позвонили, и девушка вздрогнула. Она шагнула было в сторону прихожей и тут же в нерешительности замерла: стоит ли открывать двери в чужом доме? «И с каких пор я стала такой трусихой? – рассердилась она на себя. – Вдруг это Феликс?»

Отбросив сомнения, она подошла к двери и бдительно спросила:

- Кто там?

- Миша.

Алиса вспомнила, что вчера в квартире было двое людей. Любу она видела сегодня, и про Мишу разговор был… Выдохнув, она открыла дверь.

- А где Феликс? – спросил он.

- Не знаю, – прошептала Алиса. – Он зашёл в комнату… и… и… Он исчез!

Миша вроде бы даже не удивился. Не стал спрашивать, как такое случилось, и Алиса поняла, что мужчина знает больше, чем она.

- Успокойся! – попросил Миша. – Давно его нет?

- Целый день, – всхлипнула девушка. – Он вошёл в комнату и исчез! Просто исчез! Где он? Что с ним?

- Хотелось бы это знать… – пробормотал Миша. Теперь тревога кольнула и его. – В любом случае нам нужно идти.

- Не могу! Он просил никуда не уходить из квартиры!

- Мы не знаем, что происходит. А ты без оружия. Нет, опасно оставаться сейчас одной. Ты Феликсу, просто сидя на одном месте, не поможешь. Да идём же! Внизу в машине нас ждёт Люба, – Михаил начал терять терпение.

Алиса задумалась. Феликс просил не уходить! Но и Люба говорила про встречу вечером…

- Ладно, – решилась она. – Поеду!

Нацарапав записку, Алиса повесила её на холодильник, взяла связку ключей, лежавшую на полочке возле зеркала в прихожей, и закрыла за ними дверь. Но только она вышла из квартиры, как сердце потянуло её обратно.

Ох, и неспокойно у неё на душе!

Глава 14

Внизу возле простенького и старенького «Рено», нервно притоптывая на одном месте, стояла Люба. Увидев их, она довольно сердито спросила:

- Ну что так долго? И где Феликс? Неужели он тебя одну отпустил?

- Всё по дороге обсудим, – коротко ответил Миша, оглядываясь по сторонам. Казалось, что он опасается слежки. – Едем!

Алиса устроилась на заднем сиденье, рядом с ней села Люба. Миша, выруливая со двора, коротко пояснил:

- Феликса нет целый день.

- Как? – ахнула Люба и посмотрела на Алису. – Он ничего тебе не сказал?

- Просил не покидать квартиру, а я ушла, – выдавила из себя девушка. Стоило им выехать со двора, как она пожалела о своём решении. Нужно было всё же дождаться Феликса! Сдались ей эти охотники!

- Не переживай, с нами можно, – строго сказал Миша. – И потом, когда Феликс тебя попросил не выходить, он, возможно, и не знал, что будет отсутствовать так долго.

Некоторое время ехали молча. Алиса с тоской смотрела в окно на знакомые улицы. Она всегда любила гулять, и их огромный город не казался ей таким уж большим. Почти везде она бывала. Почти каждую улицу знала.

Но почему же теперь эти родные виды стали такими… неродными? Смотрит и видит всё то же самое, но душа и сердце больше не откликаются на знакомые места. Жизнь словно разделилась на «до» и «после».

Да так оно и было. Алиса с тоской подумала, что, даже если ей скажут, что она никакая не охотница, Феликс не хранитель, она всё равно не сможет жить так, будто ничего не произошло.

Всё изменилось безвозвратно.

- А Юрий Константинович пропадал когда-нибудь вот так? – вдруг спросила Алиса. – Никому ничего не сказав, не объяснив…

- Чтобы мы это заметили? Нет, такого не было, – ответил Миша. – Мы же его и не каждый день видели! Созванивались, да, а так… Раньше вообще спокойно было. Мы даже не дежурили.

- Теперь мы не можем себе позволить расслабляться, – подхватила Люба. – Как Юрия Константиновича не стало, так всё. Спокойные времена окончательно закончились, хотя и тучи над нами стали сгущаться ещё до его внезапной кончины. Ты не подумай, что мы что-то скрываем… Сами привыкли за ответами к Хранителю бегать. Феликс же тебя посвятил в то, чем мы занимаемся?

- Немного.

- Немного – лучше, чем ничего. Книгоеды множатся, а тех, кто их видит, очень мало. Они ходят прямо рядом с людьми! Очень любят толпы, особенно там, где бурлят эмоции.

Алиса сразу представила концерт какой-нибудь известной музыкальной группы или известного исполнителя. Видела, как взрывается восторгом толпа, когда на сцене появляется кумир миллионов. И представила, как среди людей снуют те, с замотанными головами.

- А что у них под шарфами? – задумчиво произнесла Алиса вслух.

- Присоски, – ответил Миша. – У этих тварей нет ни рта, ни глаз. Они ничего не видят. Поэтому, наверное, они книги жрут, а не читают!

- Но… как… как они меня нашли?! Как находят книги? Как двигаются?

- По запаху. Они чувствуют запахи. И очень хорошо слышат. Люди их не видят, но тоже чувствуют, когда те проходят рядом, – заметил Миша.

- И каким же образом?

- Вспомни ситуацию, когда ты вдруг чувствовала раздражение или усталость ни с того ни с сего, – предложила Люба.

Алиса задумалась. Да, пожалуй, такое бывает с каждым.

- И ты точно знаешь, что ты не заболела. Да и повода для вспышки раздражения, злости у тебя не было. А ещё бывает, что вдруг всколыхнётся внутри старая, уже забытая и вроде даже прощёная обида. И снова становится так неприятно! Вот, эти твари пробежали рядом, – заметила Люба.

- Раньше я их никогда не видела…

- Феликс тоже, – хмыкнул Миша. – И мы с Любой, знаешь ли, не росли среди этих существ. Хотя дети часто кого-то видят.

- Думаете, они могут видеть и книгоедов?

- Почему нет? – пожала плечами Люба. – Неважно в какой семье родился ребёнок, первые годы жизни он совершенно не озлоблен. Его голова не затуманена негативными эмоциями, он всё воспринимает с невероятной искренностью!

- Я вот ещё никак не могу понять, – произнесла Алиса. – Если есть Хранилище, есть Хранитель, то, в чём наша роль? Мы что делаем?

- Ищем пропавшие книги, – сказал Михаил. – И уничтожаем книгоедов. Иногда их можно убить одной стрелой, но чем больше они напитаны злобой, тем больше усилий нужно приложить, чтобы их уничтожить. Если червь сгорает белым пламенем, то он убит. Если красным, то ранен, и он ещё вернётся.

- А где они обитают? Нельзя просто туда наведаться и забрать похищенное?

- Нет. Они, как крысы, живут во всяких тёмных и грязных углах. На помойках, в подвалах и тёмных подворотнях. Ты не переживай, ты всё увидишь своими глазами. И как мы находим книги, и как находим червяков! – ободряюще произнесла Люба и даже слегка её приобняла.

От неё так и веяло теплом! Алиса это почувствовала ещё утром, когда женщина, закатав рукава и не слушая возражений, принялась готовить оладушки.

Попетляв по улицам, Михаил притормозил в не очень привлекательном месте. Здесь не было жилых домов, только промзона и гаражи.

- Добро пожаловать! – радостно объявил он, снимая навесной замок с одной из дверей. Они с Любой вошли первые, а Алиса немного замялась. Она всё ещё переживала, что не осталась дожидаться Феликса в его квартире, и поглядывала на экран телефона. Вдруг он уже вернулся и ищет её?

У неё было много непрочитанных сообщений, но в основном от однокурсников. Вздохнув, она вошла в гараж.

Внутри всё было не так уж и плохо. У отца тоже был гараж на даче, и там, по мнению женской части семьи, царит просто хаотичный беспорядок! Хотя, по мнению хозяина Василия Борисовича, всё лежит на своих местах.

- Ничего не трогайте! – восклицает он каждый раз, когда жена и дочери начинают заикаться об уборке. – Мне так удобно.

В конце концов, туда все просто перестали заходить.

В гараже, куда привезли её охотники, было довольно мило. Один угол занимал старый диванчик, покрытый не менее старым, но с виду вполне чистым покрывалом, а перед ним большой прямоугольный стол. По бокам стола расположились самые простые деревянные стулья. Вдоль одной стены шли стеллажи, на которых в ящиках что-то лежало. Возможно, какие-то инструменты. И лишь в дальнем углу Алиса приметила «склад» каких-то не очень нужных вещей.

- Ну как? – спросил Миша, как-то уж излишне довольно. Видимо, самому ему здесь было комфортно.

- Довольно мило, – не покривила душой Алиса. – А вы…

Миша поморщился, и она недоговорила.

- Мы все здесь одно дело делаем. Не нужно нам «выкать», лады?

- Ладно, – кивнула девушка. – А ты здесь и машину чинишь?

- Бывает, – кивнул Миша. – Своего гаража у меня нет. Местечко здесь имеется, никому не мешаю вроде.

- А этот гараж чей?

- Угадай с трёх раз, – усмехнулась Люба. – Конечно, Феликса! Наверное, он этого и не знает даже. Смотри, – она подвела девушке к одной из полок, – здесь у нас материал хранится. Если будет возможность, привози или приноси сюда.

Алиса смотрела на ветки, лежащие прямо перед ней, и думала, уж не шутка ли это какая? Но ни Миша, ни Люба даже не улыбнулись.

- Мы предпочитаем делать стрелы из дуба или берёзы. Дуб сложнее достать, – пояснил Миша. – Но из дуба стрелы получаются самые мощные! Вот!

Он показал ей тоненькую палочку, сантиметров пятнадцать в длину с остро заточенным концом. Она была больше похоже на палочку для суши, чем на стрелу!

- Дуб – это дерево мудрости, – пояснила Люба. – Дерево жизни! Можно, конечно, поэкспериментировать и с другими деревьями, но вот это, – она показала на кучу веток, – знания, полученные охотниками ещё до нас. Именно берёза и дуб, причём последний предпочтительнее. Целое дерево мы, конечно, не рубим, используем только ветки. Помни, что нельзя быть охотников и наносить вред природе. Это противоречит нашим ценностям. И делает нас слабее.

- Когда дуб достать не удаётся, в ход идёт берёза, – продолжил Миша. – Её везде полно! Используем толстые части ветки. Вот, смотри!

Он порылся в одном из ящиков и достал ещё одну палочку, с виду ничем не отличающуюся от предыдущей.

- И это всё? – даже как-то разочарованно протянула Алиса. – Просто настругать из ветки палку? Это должно уничтожить книгоедов?!

- Не совсем, – заметил Михаил. Он снял с полки одну из веток, без всяких замеров отломил часть и принялся ножом стругать стрелу приговаривая:

Человек свободной воли

Сам выбирает меж добром и злом.

Я разрушаю рабские оковы

Созданные этим червяком!

Он стругал дерево так быстро, что пока приговаривал, в его руках уже появилась новенькая стрела. Алиса даже ахнула.

- Это что, заклинание?

- Скорее, наговор, – засмеялась Люба. – Читай всё время, пока делаешь стрелу.

- И это поможет?

- Мы здесь не в игры играем, – раздался возле двери невнятный голос. Обернувшись, Алиса не сдержалась и вскрикнула.

У входа стоял мужчина, но какой же страшный! Ему в фильмах ужасов про Фредди Крюгера играть! Нет, тело у него было нормальное… по крайней мере, под одеждой изъянов не видно. А вот лицо… На одной части сиял серый глаз, чёрная бровь, половинка ровного носа и половинки тонких губ. А вот вторая часть казалась сплошным месивом! Будто её лепил из пластилина трёхлетка! Всё один сплошной неровный, грубый шрам.

- Савелий! – воскликнул Миша и протянул ему руку. Тот незамедлительно её пожал.

Люба кивнула мужчине, а Алиса смущённо пробормотала:

- Простите.

Ей стало стыдно, что она не сдержалась.

- Ничего, я привык, – снова пробормотал Савелий. Его речь можно понять, но всё же приходилось напрягаться, чтобы разобрать, о чём он говорит. Благо каждое слово мужчина произнёс медленно. – Новенькая?

Все трое дружно кивнули.

- Хорошо. Людей нам не хватает.

- Ты за стрелами? – спросил Миша, и когда тот кивнул, он достал небольшой пучок заострённых палочек и передал ему.

- Стихи придумала Ольга, – произнёс Савелий, глядя на Алису. Ей было некомфортно от его тяжёлого взгляда. – «Зарядить» стрелы можно любыми добрыми словами: свободный выбор, дружба, любовь.

- А Ольга… – начала было Алиса, но Люба тут же тихо произнесла:

- Давно её нет.

- Не будем о грустном, – предложил Миша, и, порывшись, достал некое приспособление, похожее на маленький, ну просто игрушечный арбалет. Он протянул его Алисе. – И время терять не будем. Как видишь, оружие у нас проще некуда…

Его слова утонули в шипении. Разом, словно из-под земли, в гараже оказалось с десяток книгоедов! Они шипели все разом. Любу сразу подбросило в воздух, а Алиса, сама не понимая, что делает, кинулась у небольшое пространство в углу, между стеллажом и стеной. А втиснувшись, тут же закрыла глаза, боясь увидеть прямо перед своим лицом замотанное в шарф существо.

Раздались крики:

- Савелий!

- Аккуратно!

- Сзади!

Грохот, крики, удары… Эти черви тоже не были беспомощными тварями. И превосходство было на их стороне.

Алиса не знала, что ей делать. Сердце в груди отбивало чечётку. Пока занятые более опытными охотниками, они не обращали на неё внимание, но потом… Что она будет делать, если останется с ними один на один? Она осторожно выглянула из своего укрытия.

Любу швыряли по гаражу, как тряпичную куклу, и Алисе показалось, что та потеряла сознание. Савелий тоже летел прямо в стену. Один Миша ещё пытался отстреливаться, но и его сжимали в кольцо…

В голове девушки мелькнула мысль, что это её первое и последнее сражение, а она даже боится выйти из своего укрытия.

Глава 15

Что-то случилось с Хранилищем. Потеря связи с реальностью, чувство тревоги возникли не просто так. Его тянуло сюда именно потому, что было не всё в порядке. Феликс это понял сразу, как только вошёл и за ним захлопнулась дверь. Будто его ждали. Будто заманили.

В те разы, когда он попадал сюда, ему было тепло, спокойно, даже как-то уютно. Сегодня же казалось, что температура здесь упала до минусовых отметок, появился какой-то гнилостный, затхлый запах, по коже побежали мурашки.

Но Феликс не дал себе и секунды на сомнения. Он почувствовал внезапный прилив гнева, осознав, что здесь, в его чистом и уютном доме, кто-то наследил своими отвратительно грязными ногами.

Он шагнул вперёд.

Перед глазами простирались бесконечные ряды стеллажей. Всё те же, но… Всё вокруг стало какое-то бледное, туманное, будто кто-то напустил сюда дым. И пахло в дополнение к тем неприятным запахам, что он уже почувствовал, ещё и серой.

Феликс бродил вдоль стеллажей, сворачивал из ряда в ряд, но пока никого не видел. Ему казалось, что он бродит по Хранилищу целую вечность, никакого не находя. Но кто-то здесь был. Тот, кто напустил сюда холод, грязь и смрад.

Кто-то играл с ним в прятки.

И тут его осенило. Он понял, кто его «гость», и тот вдруг вышел к нему, остановившись всего метрах в пяти. Будто всё то время, что Феликс бродил по зелёному залу Хранилища, он ждал, что тот догадается.

- Феликс, – протянул незваный гость голосом, лишённым каких-либо эмоций. – Вот мы и встретились. Это было так грубо с моей стороны не поприветствовать наследника. Нового Хранителя.

Лица говорившего молодой человек не видел, но почувствовал, как гнилостный запах усилился. Его даже слегка замутило. Как и книгоеды, Серолик прятал своё лицо в капюшоне, но всё же он больше походил на человека, чем его низшие приспешники. На улице Феликс принял бы его за обычного прохожего: толстовка, джинсы, кроссовки… Просто мужчина, может, немного странный и слишком высокий, но сколько таких бродит по улицам города? Сейчас никого ничем не удивишь.

- Как ты вошёл? – спросил Феликс. Его грозный и властный голос отозвался эхом, и Серолик едва слышно усмехнулся.

- У тебя явно проблемы с исполнением твоих обязанностей, – произнёс он, откидывая капюшон. У него было лицо и даже похожее на человеческое. Только полностью серое – глаза, губы, брови… Казалось, что лицо Серолика посыпано пеплом, как пудрой, только очень и очень толстым слоем.

Серым казалось и выражение лица: как и голос, оно было лишено каких-либо эмоций.

- Тебе нельзя здесь находиться, – заметил Феликс. Почему-то он не трепетал перед этим существом. Не всколыхнулось в нём и чувство страха. Он по-прежнему чувствовал себя здесь хозяином. Хотелось напомнить и «гостю» об этом.

- Так выгони меня! – явно насмехаясь, предложил Серолик. При этом его губы даже не дрогнули, чтобы издевательски улыбнуться.

Феликс вспыхнул. Он ощутил пламя, выходящее изнутри наружу, и подумал, что неплохо перекинуть его на это существо. Не понимая, как это сделает, он закрыл глаза, а когда открыл…

Серолик загорелся, но лишь на секунду. В отличие от книгоедов, он и не думал сгорать. И пламя было не белое, а тёмно-синее.

- Силёнок не хватит, – прокомментировал он. – Но я удивлён тому, как быстро ты овладеваешь своей силой. Браво, браво… У меня была маленькая надежда, что ты вообще свою силу не получишь. Слишком рано ты оказался один на один со своим предназначением. Вот только зря стараешься.

- Любопытно, – хмыкнул Феликс. – Это ещё почему?

- Ты проиграл. Может, ты этого ещё не понял, но это так. Или ты, сопляк, думаешь, что сможешь остановить того, кого не смог остановить твой дед? Предыдущий Хранитель обладал силой, превышающей твою в сто крат. Тебе же нужны годы, чтобы овладеть ею. И у тебя их попросту не будет.

Внутри Феликса что-то дрогнуло. И правда, дед Юра явно был сильнее, мудрее, но его нет… На какой-то короткий промежуток времени, на долю секунды Феликсу показалось, что его накрыло уныние и даже отчаяние, но он не дал себе погрязнуть в этом болоте.

- Что тебе нужно? Зачем ты сюда вломился? И как ты посмел появляться там, где тебе появляться запрещено?

Феликс даже не понял, откуда он это знает. Он чувствовал, что открывает рот, слышал свой сильный, громкий голос, но он этого не говорил! Слова сами вырывались из него, будто жили своей отдельной жизнью.

- Пока я пришёл только поговорить. Предложить… хм-м… сотрудничество.

- С тобой? – Феликс громко усмехнулся.

- Со мной, всё верно. Победить меня ты не сможешь, а вот я тебя…

- Что же ты со мной разговариваешь? Прикончи меня, и дело с концом. Хранителя не станет.

В голове молодого человека мелькнула мысль, что если не станет его, то род просто прервётся! Но он не стал сейчас об этом размышлять. Даже испугался, что и до Серолика это дойдёт и он действительно его быстренько прикончит.

- А то ты не знаешь… – Серолик посмотрел на Феликса так внимательно, что тот даже поёжился. Мысленно, конечно, внешне он продолжал сохранять спокойствие. Взгляд серых глаз будто проникал внутрь, оставляя там один лишь холод. – Ты не знаешь!

Выражение лица Серолика ненадолго сменилось: вместо безучастного, скучающего вида на его лице вспыхнул восторг.

- Да-а… Дед оказался не таким уж и мудрым. Он должен был тебе объяснить хотя бы что-то. А оно вон как… Но я протяну тебе руку помощи! Что бы ты там обо мне ни думал, я великодушен.

И он в самом деле протянул свою руку, не потрудившись снять перчатку. Феликс оставил её без внимания.

- Что же… А я тебе помогу. Ты потерян. Ничего не знаешь. Стоишь на краю пропасти, а имя ей – отчаяние. Всё верно, малыш, тебе нужно лишь шагнуть вниз. Не держаться за это нелепое предназначение. Ты же хочешь просто жить, верно? Как все обычные люди. Я могу тебе это дать. Могу освободить тебя.

Его слова звучали очень соблазнительно, потому что где-то в глубине души Феликса ещё сохранился протест. Где-то там, на задворках своего сознания он ещё жаждал вернуться к обычной жизни. Слишком всё быстро поменялось. Слишком мало времени прошло!

- Тебе не нужно продолжать дело деда. Он был слишком самоуверенным. Слишком самодовольным. И он просчитался. Старый дурень!

- Не смей! Замолчи! – Феликс сам не заметил, как вспыхнул снова. И снова пламя перекинулось на Серолика. Оно было больше предыдущего, сильнее, и цвет стал светлее, наверное, поэтому в это раз огонь вызвало у него раздражение:

- Щенок! – он взмахнул рукой, и Феликс отлетел назад на метр, больно ударившись о дверь. – Твой дед был безумцем! Фанатиком, думающим, что он может меня победить. О, он делал всё, чтобы тебе жилось спокойнее! Расчищал твой путь, да только не учёл одного…

Серолик замолчал, выдерживая эффектную паузу и глядя своими безучастными глазами прямо в глаза Феликса. Тот не выдержал:

- И чего же он не учёл?

- Что умрёт раньше, чем думает, – протянул Серолик. – И ты оказался в куда более уязвимом положении, чем он мог предположить! Я пришёл за твоим дедом, когда он сам того не понимая, помог мне в этом.

- Ты… Ты… Убил моего деда?! – Феликс был готов испепелить его даже просто взглядом, но не успел. Взмахнув руками, Серолик поднял его в воздух, потряс и шлёпнул обратно на мраморный пол.

- Успокойся, – холодно приказал он. Именно приказал. – Я никуда не спешу! Но мне приятно видеть, что наконец-то Хранилище осталось без достойного Хранителя. Ничего у тебя не выйдет. Сорок дней закончатся, и ты останешься без защиты, силы, потому что просто не научишься ею пользоваться.

- Сорок дней?

- Да. Вот и ответ на вопрос, почему я тебя не убью. Не могу. Но опять же, мне некуда спешить. Я сделаю это, когда истекут сорок дней, если, конечно… Ты не захочешь принять мои условия. Это спасёт тебе жизнь.

- Почему сорок дней? – проигнорировав слова про спасение жизни, спросил Феликс. Как бы ни был ему противен Серолик, но всё же у него есть то, чего нет у самого Феликса: информация.

- Это время, когда происходит смена Хранителей. Обычно новый бывает к этому более-менее готов, и этих дней хватает, но вот ты не готов совершенно. Все сорок дней у тебя усиленная защита. Можешь выпрыгнуть из окна своей квартиры, и ничего тебе не станет, – равнодушно пояснил Серолик.

- А потом?

- Потом время на адаптацию заканчивается, защита ослабевает с каждым днём. К концу срока ты бы сам стал полноправным Хранителем, но не сможешь. Я ждал этого момента очень долго и дождался.

Феликс не стал спрашивать, какого именно. Ему казалось, что он если и не всё понял, то потом сложит все детали и получит целую картинку.

- Не понимаю, зачем ты мне всё это рассказал? – протянул Феликс, разглядывая серое лицо.

- Хочу, чтобы ты понял: мы с тобой не враги. И тебе не обязательно вставать на этот путь, как все сделали до тебя. Феликс, ты можешь прожить жизнь. Тебе не обязательно умирать в столь юном возрасте! Ты же в самом начале своего пути.

Серолик провёл раскрытой ладонью в пяти сантиметрах от лица Феликса, и он увидел…

Себя. Он смеётся, в компании своих друзей-однокурсников. Все гордо показывают свои дипломы, строят самые невероятные планы на будущее.

Вот он стоит у зеркала в своей комнате и примеряет костюм, чтобы пойти в нём на работу. Уверенный в себе, красивый молодой человек.

И ещё картинка – он где-то в тропиках, путешествует. Феликсу всегда хотелось поездить по миру, но дедушка никогда не покидал пределов России. Без него он лишь однажды ездил в детский лагерь в Болгарию.

- Жизнь без всей этой лишней суматохи, без привязанности к месту, – негромко и бесцветно произнёс Серолик. – Разве это не то, о чём ты мечтал?

Феликс моргнул, все нарисованные, соблазнительные картинки исчезли. На них не было того, чего он хотел сильнее всего остального. Точнее, не было той, без которой будущее, показанное Сероликом, теряло всякий смысл.

На картинках не было Алисы. Совсем.

- И что же ты хочешь за такое будущее? – спросил Феликс.

- Твою книгу. Тебе уже наверняка донесли, что твой дед вынес твою книгу из Хранилища именно тогда, когда я подобрался к ней так близко. Он сделал то, что делать не стоило и этого его ослабило и сделало уязвимым для меня. Отдай мне свою книгу, чтобы его смерть не была напрасной. Отдай, чтобы тебе не отправиться за ним следом.

- Зачем она тебе? Ты сейчас здесь. Что мешает тебе использовать все книги так, как ты хочешь?

Серолик не меняя непроницаемого выражения лица, протянул руку к ближайшей полке и тут же уткнулся в невидимую преграду.

- Для меня и моих книгоедов добыть книгу – это труд, сжирающий наши силы. Разрушающий нас.

- Как же ты хочешь получить мою?

- Ты слаб, Феликс. Я заберу книгу с тобой или без тебя, но если ты сам отдашь ей мне, добровольно…

- То есть, по собственной воле?

- Именно! Молодец, на лету схватываешь. Отдашь мне книгу по собственной воле, она подчинится мне без лишних усилий.

- И я, получается, подчинюсь, – заметил Феликс. – Моя книга – это моя жизнь. И в чём же тогда радость, если ты впустишь в неё зло?

- Лучше быть злым, но живым, чем добрым, но мёртвым, – отрезал Серолик. – Соглашайся. Понятия добра и зла уже стали такими размытыми… Мы с тобой здесь долго ещё можем беседовать, но вот твои друзья могут не дожить до конца разговора.

- Что? – выдохнул Феликс. Снова быстрый взмах рукой, и вот он видит какое помещение, напоминающее склад или гараж, Любу, Мишу и незнакомого мужчину. А вокруг книгоеды. Очень много книгоедов! Охотники явно терпят поражение!

И тут он заметил нечто более страшное: в углу, сжавшись в комок и трясясь от страха, притаилась… Алиса!

- Я же просил её не выходить! – не выдержав, воскликнул Феликс.

- Любовь? – удивился Серолик, и глаза его блеснули, как от предвкушения. – Она тебя не послушала. Я могу их отозвать сию секунду. Всех разом. И все останутся живы. Подумай, Феликс, что на кону не только твоя жизнь, но и её – он указал пальцем на Алису, – и их, – он показал на охотников. В этот момент Любу особенно сильно швырнули в стену. Она ударилась, упала и уже не шевелилась.

Феликс смотрел на всё в ужасе. Он, дурак, не спешил, выспрашивал, пытался найти зацепки в рассказе Серолика, а в это время… И сколько времени вообще прошло?

- Решайся, а то скоро они её заметят, – подлил масла в огонь Серолик.

Серые глаза почернели, глядя на его растерянность. Феликсу даже показалось, что тот получает от всего колоссальное удовольствие.

И он сглотнул, ощутив, что не знает, как ему поступить.

Глава 16

Алисе показалось, что она забыла, как дышать. Ей было даже страшно посмотреть, что происходит. Страшно высунуться и быть обнаруженной. Она понимала: её укрытие совсем ненадёжное. Понятное же дело, её обнаружат, вопрос времени! Не сейчас, так через пять минут! Пока их отвлекают другие охотники.

Они могут её убить. Эти существа или, как их там… От страха Алиса забыла всё, что ей рассказал Феликс. Забыла, о чём они говорили с Любой и Мишей. А про Савелия она и вовсе не думала. Вдруг он тоже один из них?

Они же напали именно тогда, когда пришёл он! Когда все охотники оказались в сборе и… Их всех не станет. Разом. А раз всё равно умирать…

Рука Алисы тряслась так, что она чуть не выронила из рук арбалет, который дал ей Миша. Что ей с ним делать? «Как что? Стреляй, не будь дурой!» – разозлилась на себя девушка. Она не собиралась покориться судьбе! Сидеть и дожидаться, пока её обнаружат и убьют? Ну уж нет! Раз выхода нет, нужно хотя бы попытаться себя защитить.

Только вот стрелы на стеллаже… «Соображай же уже, соображай! В Великую Отечественную даже в тылу какие подвиги совершали… А ты нос высунуть боишься! Да с кем я себя сравниваю? О чём вообще думаю? Действовать нужно!» – размышляла Алиса.

Собравшись с духом, она резко выскочила. Не глядя на сражение, подскочила к ящику, из которого Миша вытащил стрелы… Руки действовали сами собой, да и арбалет оказался простейшим устройством.

Она выстрелила, не прицеливаясь, на вскидку и попала в одного. Тот сразу вспыхнул белым пламенем и исчез, зато остальные, забыв о других охотниках, резко обернулись к ней. Алиса лишь успела заметить лежащую без движения Любу, как сама оказалась припечатанной к стенке.

От резкого, сильного удара что-то хрустнуло, но она не выронила из рук ни своего оружия, ни стрел. Краем глаза она заметила новое пламя: это Миша, судя по всему, воспользовался тем, что книгоеды отвлеклись. Сунув палочку в арбалет, она хотела выстрелить снова, но не успела, опять оказавшись в воздухе.

- Алиса! – услышала она крик Миши.

Она летела вниз… Удар! Из глаз посыпались искры. Это не фигура речи, так действительно бывает! Алиса выронила арбалет, и просто наугад швырнула свои стрелы и вряд ли хоть в кого-то попала. Её оглушило.

Вдруг шипение усилилось. Будто все, кто ещё оставался здесь, стали издавать эти звуки все разом. Девушка вдруг осознала, что эти твари действительно так разговаривают! Она чётко разобрала в их голосах:

- Хранитель… Уходим…

Феликс?! Феликс здесь?

С трудом соображая, она встала, огляделась, в надежде увидеть Феликса, но в гараже стало пусто. Миша кинулся к Любе, Савелий вылез откуда-то из-за дивана, но больше никого не было.

- К-куда они делись? П-почему отступили? – с трудом ворочая языком, спросила Алиса. Её слегка подташнивало и потряхивало то ли от последнего удара, то ли от пережитого волнения.

- Исчезли, – буркнул Миша. – Не спрашивай! Я не знаю! Люба, Люба… Очнись… Дорогая…

Женщина открыла глаза, села и застонала.

- Уф, – выдохнул Миша. – Ну и напугала ты меня! Я думал, всё… Нет тебя…

- Что это вообще было? – спросил Савелий. – С каких… пор… они… нападают… на… нас… скопом? А?

- Ничего не понимаю… – произнесла Люба. – А где они? Мы победили? О-ох, кажется, у меня сотрясение.

- Тогда поедем в больницу! Немедленно! – воскликнул Миша.

- Стойте! Я слышала, они сказали – Хранитель. Они Феликса имели в виду, да? Или кого? Почему они так сказали и исчезли? Где он сам? Он был здесь? Его кто-то видел?

Волна отчаяния накрыла Алису. Она не понимала, что произошло, что теперь делать. И на удивление совсем не чувствовала боли. Тревога полностью завладела её разумом.

- Проще их спросить, что они имели в виду, – огрызнулся Миша. – Я сознание не терял, всё видел. Не было никого, ясно? Что за идиотские вопросы! Ты не видишь? Мы все пострадали! Такого ещё не было! А черви… Ушли, и ладно. Сейчас нам нужно подумать немного и о себе. Мы прикончили штук семь червей, но сколько их вообще наплодилось, раз они такими большими группами нападают? Неизвестно.

- Ты прошла боевое крещение, – заметил Савелий. Его речь стала ещё более невнятной, но Алиса будто даже привыкла к нему. Вот так быстро. Хотя почему быстро? Казалось, что с момента её знакомства с этим новым миром прошёл минимум месяц! И о каком боевом крещении идёт речь, если она всего раз выстрелила?

Мужчина протянул ей стрелы со словами:

- Потренируйся на досуге стрелять. Помни: абы какой деревяшкой их не убить. Придётся делать стрелы, не забывай стишок. Слова – самая мощная разрушающая сила. Помнишь его?

Алиса покачала головой.

- Я скину тебе сообщением. На, забей мне свой номер, – и Савелий протянул ей телефон.

Кивнув, она быстро записала свой номер, небрежно сунула стрелы вместе с арбалетом в карман куртки. И тут же достала свой телефон, в надежде увидеть долгожданный пропущенный звонок или сообщение. Нет, Феликс не звонил… Да где же он?

- Подбросишь меня до дома? – спросила она у Миши.

- А в больницу заехать не хочешь? Последний раз тебя нехило приложили головой об пол! Сомневаюсь, что она у тебя чугунная, – заметил тот.

- Нет, не хочу. Если не можешь до дома подкинуть, довези до ближайшей станции метро.

- Поехали. Савелий, ты с нами?

- Останусь. Стрелы на исходе после сегодняшнего. Настругаю ещё.

- Как знаешь, – и, придерживая Любу, Миша первый покинул гараж. Что-то в нём заметно изменилось. Появился страх в глазах. И он будто бы даже спешил как можно скорее покинуть место сражения.

Алиса посмотрела на Савелия. Его лицо теперь не казалось таким страшным. Замерев в нерешительности, она почему-то так и не смогла выдавить из себя что-то вроде:

- До свидания, – хотя это было бы уместно и вежливо. Наконец, она просто кивнула ему на прощание. И тоже выскочила за дверь.

***

- Даже если я соглашусь… Книги у меня всё равно нет. И где она находится, я не знаю.

- Найди её, – ответил Серолик, небрежно прохаживаясь вдоль рядов. Иногда он делал выпады, чтобы схватить какую-либо книгу, но у него не получилось. – Твоя защита распространяется и на Хранилище… Любопытно.

В голосе при этом не было ни грамма интереса.

- Сейчас найти? За секунду? – спросил Феликс, скептически подняв бровь. Внутри него шла настоящая битва! Пока он здесь «светскую» беседу ведёт, там Алиса! И остальные! И они все могут погибнуть.

Из-за него. Из-за его неосведомлённости. Беспомощности. Что же делать? Пожертвовать ими? Побежать сейчас к ним? Попытаться переместиться? Да он даже не понимает, как это сделать! Пока всё как-то само собой происходило.

- Нет, конечно… Я дам тебе время, если ты согласен со мной сотрудничать. Оставлю тебя и твоих друзей в покое. Ты найдёшь свою книгу и добровольно передашь её мне.

- А если обману? Или не найду?

- Ты умрёшь, – спокойно заметил Серолик. – По-моему, я тебе об этом уже говорил.

Феликс лихорадочно соображал, понимая, что его состояние совсем не подходит для взвешенных решений, но что он мог взвесить? Много несостыковок было в разговоре с Сероликом! И то ли он врёт, то Феликс чего-то просто не знает.

- Ну как, посмотрим, что сейчас происходит с твоими друзьями?

Перед глазами Феликса развернулось место сражения. Алиса уже не отсиживалась в сторонке, а летела в стену. Вскочила, но тут же вновь взмыла в воздух.

Книгоедов стало меньше, всего трое, но и из охотников держался только Миша. Один он с ними точно не справится.

- Я согласен, – сухо обронил Феликс отворачиваясь. – Мы с Алисой не хотим быть частью всего этого.

На его плечо легла холодная рука. Такая холодная, что мороз проник не только под одежду, но и под кожу. Пробрал до самых костей.

- Правильный выбор. Даю тебе три дня.

- Что? – Феликс резко обернулся и столкнулся лицом к лицу с Сероликом. Так близко, что смрад, исходящий от существа, заставил его задержать дыхание. – Почему три?

- Не держи меня за дурака, малыш. Условия выдвигаю я. Или через три дня книга будет у меня, или…

- Я буду находиться под защитой дольше, чем выставленный тобой срок в три дня.

- Зато твои друзья нет. И начну я с девчонки, – произнёс Серолик, щёлкнул пальцами и буквально провалился сквозь мраморный пол. Мгновение, и дымка стала рассеиваться, воздух очищаться.

Он ушёл. Так легко и просто! Феликс сглотнул.

У него явно проблемы. Но сейчас важнее найти Алису и остальных. Убедиться, что Серолик сдержал своё слово.

***

- Феликс! – Алиса кинулась к нему и крепко обняла. – Где же ты был? – спросила она, не разжимая объятий. – Здесь такое было! Такое!..

- Я знаю, – ответил Феликс. Он не обнял девушку в ответ, а просто стоял. Ему было противно от самого себя и своего решения, но он пока не видел другого выхода. Как он должен был поступить правильно?

Был бы здесь дед Юра, он бы сказал. У него всегда были решения даже на самые сложные вопросы!

- Сделка с совестью всегда ведёт к провалу, – говорил он. – Иди с ней рука об руку, иначе не миновать беды.

Какую беду навлёк на себя Феликс? А может, не только на себя?

- Что с тобой? – спросила Алиса, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. – Что случилось?

- Ничего. Ты в порядке?

- Да в порядке, в порядке! Феликс, не ври мне! Я же вижу, что ты как-то изменился! Где ты был? Меня чуть не убили! Люба в больнице! А ты знаком с Савелием? Достаточно одного взгляда на его лицо, чтобы понять, как опасны эти существа на самом деле! Это не игры! Это настоящая война! Война с пострадавшими и… погибшими. Понимаешь?

- Понимаю. Мне нужно побыть одному.

- Нет! – Алиса чувствовала, как её захлестнула обида. – Тебя не было целый день! Я с ума сходила от неведения! И вот, ты появляешься, когда уже всё позади, и говоришь, что тебе ещё нужно побыть одному?!

- Меня не было целый день? – Феликс удивился. Впрочем, он и правда пробыл в Хранилище долгое время.

- Да, день! Мы с тобой поговорим. И прямо сейчас! Ты мне расскажешь… Всё расскажешь!

Феликс вздохнул. Алиса была в квартире, когда он вернулся, и, увидев её, он почувствовал облегчение. Жива… Судя по всему, остальные тоже. Он задумался: что он расскажет? Всё? Или…

- Ладно, давай поговорим. Я был в Хранилище. И был там не один.

Он сел в кресло дедушки, Алиса устроилась напротив. Он рассказал ей про встречу с Сероликом, его желание завладеть книгой и про собственную неуязвимость.

- Это же здорово! Уф, а я-то уж было начала думать, что тебя тоже подкараулили и… Но хорошо, что всё хорошо. И как ты выбрался? Он что, тебя просто отпустил?

- А что он мне сделает? Меня ещё тогда, когда на меня черви напали, удивило, что я себе ничего не сломал… Списывал всё на то, что снег мягкий. Но всё же не настолько мягкий, чтобы совсем не травмироваться.

- Почему они напали на тебя? Почему Серолик сразу сам за тобой не пришёл?

Феликс задумался.

- Это был девятый день после смерти дедушки, – припомнил он. – Я обрёл силу. Видимо, они проверяли.

- Получил ли ты силу? – уточнила Алиса.

- Да. Теперь же Серолик высказался… ему нужна моя книга. А мне нужно о многом подумать. Прости, но я действительно хочу побыть один. Поверь, никто на тебя не нападёт. Спокойно ложись спать, ладно?

Он встал, не дожидаясь ответа, и вышел из комнаты, затем и из квартиры. Ему нужен был свежий воздух. Феликс спускался по лестнице, мысленно находясь совсем не здесь. У него на душе было неспокойно не только из-за сделки с совестью, но и оттого, что Алисе он не сказал главное.

Феликс не собирался рассказывать о сделке с Сероликом ни ей, ни охотникам.

Глава 17

Улицы города не были пустыми, но молодой человек никого не замечал. Ему казалось, что в целом мире он остался совсем один. Впервые при всей своей общительности и несмотря на большой круг друзей-знакомых, он ощутил одиночество. Да и какая разница, сколько вокруг людей, если ни с кем из них он не может поговорить, ни у кого не может попросить помощи, совета? А значит, он один.

Феликс шёл, даже не задумываясь, куда он идёт. Ему это было неважно. Важнее было сложить в голове всё, что он узнал. Всё обдумать. Можно было бы, наверное, обсудить с Алисой, но он не хотел. Ему казалось, что каждое лишнее слово, сказанное ей, может сыграть против неё.

Став Хранителем, он изменился. Внутри появилось что-то, заставляющее его много думать. Он и раньше не принимал поспешных решений, но теперь… Теперь хотелось замедлиться. Всё то, что было в приоритете – диплом, поиск работы, желательно хорошо оплачиваемой, путешествия, общение с другими людьми, – будто отодвинулось на второй план. Или вовсе потеряло свою важность.

Хранитель.

Силу он получил на девятый день, и всего у него сорок дней, точнее, уже значительно меньше, чтобы «вступить в должность». И три дня до того, как Серолик начнёт уничтожать охотников. Нет, так просто они ему не сдадутся, Феликс был в этом уверен. Не зря же они избраны на эту роль. Наверняка у каждого есть качества, которые сделали их охотниками.

Алиса очень сильная. Не физически, но морально. Добрая, но никому никогда не позволяет на себе «ездить». Насчёт остальных он ничего не мог сказать, а Савелия, о котором ему что-то говорила Алиса, он вообще ещё ни разу не видел.

И книга… Зачем нужна книга? Серолик так спокойно смог проникнуть в Хранилище! Если он убьёт его… Больше в их роду Хранителей нет. Феликс замер. На него кто-то тут же налетел и что-то грубо прокричал, но он не слышал.

У него нет детей! Он последний! Зачем же нужна книга? Серолик может убить его, и всё… Хранилище останется без Хранителей!

От этих мыслей ему стало не по себе. Конечно, Серолик не сказал ему всей правды. Есть ещё что-то. Что-то важное. Почему-то его не интересует просто смерть Хранителя. Феликс был уверен только в одном: тот совсем неглуп и знает гораздо больше, чем он.

Постепенно улицы опустели, а Феликс очнулся от своих мыслей у ворот кладбища, где похоронен дед. Они уже были закрыты, и он задумался. Ему захотелось сесть на могилке деда и мысленно с ним поговорить. Пусть это будет разговор не с человеком, которого уже нет, а с собственными воспоминаниями о нём.

Вздохнув, Феликс прикрыл глаза, а когда открыл, был уже там, где и хотел быть. Вот так просто? Но он не удивился, потому что чувствовал: у него получится.

Могилу сильно засыпало снегом, и он оказался стоящим почти по колено в сугробе. Разве это было важно?

- Здравствуй, дедушка, – произнёс молодой человек вслух без страха, что его кто-то услышит. – Ты считаешь, что поступил правильно, спрятав мою книгу, но ничего мне не рассказав? И почему ты всегда молчал? Про родителей столько лет молчал, про моё предназначение… Я что, по-твоему, барышня кисейная? Не смог бы понять? Мне гораздо тяжелее во всём разбираться самому, разве ты это не мог предположить? От чего ты меня вечно оберегал? И главное, для чего? Чтобы я оказался вот в таком положении? Ну спасибо тебе, конечно.

Ответа не последовало. Феликс усмехнулся и перевёл взгляд на памятник, стоящий рядом. Во время своего последнего посещения могилки он старался не зацепить его взглядом, делал вид, что его здесь нет. Не хотел даже смотреть. А вот теперь смотрел, чувствуя несправедливость, что дед должен лежать рядом с предателями. На памятнике никогда не было ни фотографий, ни имён, а лишь одна фраза:

Их повести остались неоконченными…

До недавнего времени он не понимал, почему на могиле его родителей именно эта надпись. И дед ему не объяснял, впрочем, Феликс и не стремился узнать. Проще было написать: предатели, бросившие сына на попечение отца! Или ещё как-то…

Феликс на них злился. Столько времени прошло, он их и не помнил! А дед Юра никогда о них плохо не говорил. Много лет он думал, что папа и мама погибли, пока, будучи уже школьником, он не обнаружил старую газету. Он и читать её не собирался: ему нужно было потренироваться в оригами, но глаза сами уткнулись в заметку:

Семья выбросилась из окна вместе с ребёнком

Привлёк его не заголовок, а фотография его дома. Фотограф запечатлел и бледного деда Юру, с перекошенным лицом.

Он прочёл каждое слово сухой заметки, где говорилось, что двое людей выпрыгнули из окна своей квартиры, расположенной на четвёртом этаже их дома сталинской постройки. Женщина держала в руках ребёнка полутора лет.

Когда дед Юра вернулся домой, заплаканный Феликс ткнул ему в лицо газетой и завопил:

- Мои родители покончили с собой?! И меня пытались убить? И ТЫ МНЕ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ?

- Феликс, успокойся…

- Не хочу! – мальчик топнул ногой. – Не собираюсь! Они меня предали! Предали, понимаешь?! И ты… Предатель! Ничего мне не рассказал!

- Всё не совсем так, как ты думаешь…

- И слышать не хочу твоё очередное враньё! – заявил Феликс. – Отныне в этом доме о них ни слова! Или я… или я…

Он так и не смог придумать, что сделает, но дедушка и не стал спорить. Он почему-то сразу согласился с таким условием, и нарушить попытался лишь однажды, когда Феликс уже учился в институте. Но внук сразу заткнул деда, напомнив, что просил о них не говорить:

- Сколько бы лет ни прошло, я их не прощу! И даже не начинай. Если хочешь, можешь лелеять память о них, но ко мне даже не приставай с разговорами о них! Никогда.

- Однажды ты на всё посмотришь по-другому. Всё здесь, – дедушка слегка коснулся пальцем головы внука. – Все ответы на вопросы. Все воспоминания.

- Мне было полтора года! Я не могу ничего помнить!

- Вспомнишь. Не торопись, всему своё время.

Феликс и на кладбище к ним не ходил. В детстве был пару раз, пока правду не узнал. А как узнал, сразу забыл к ним дорогу. И не пришёл бы, похоронив деда в другом месте, но тот ещё при жизни оставил распоряжение:

- Когда настанет мой час, похорони меня рядом с твоими родителями. Тише, – сказал он, заметив, что Феликс открыл рот, чтобы возразить. – Это моё первое и последнее слово. Считай, завещание. И это не обсуждается.

Дед всегда имел над ним власть, и Феликс не стал спорить. Он исполнил его просьбу. Но разве мог он ожидать, что этот момент настанет так скоро? Думал, пока дед Юра ещё нестарый, у них впереди много лет, чтобы уговорить его передумать.

Только сейчас, глядя на памятник, Феликс задумался: как это их повести остались неоконченными? Теперь он понимал, о каких именно повестях идёт речь, но, если они приняли сами такое решение, те должны были завершиться, а их книги отправиться в белый зал Хранилища. А так, получается, они в голубом?

Феликс всю жизнь был на них зол. Злость на родителей не утихала с годами. Он думал, что мог остаться калекой, после того как мать, взяв его на руки, выпрыгнула в окно. Кто так поступает?

Утопая в снегу, Феликс приблизился к памятнику и положил на него руку. Камень показался ему тёплым, живым. Он хотел «воскресить» воспоминания. Раз уж он вспоминает давно забытые разговоры с дедом, значит, может вспомнить и тот день. Теперь не злость говорила в нём, а тихий голос деда:

- Всё в твоей голове. Все воспоминания.

Ох, не зря он это говорил!

Феликс понимал, что должен вспомнить. Найти зацепки, чтобы противостоять в этой войне с Сероликом. Узнать, почему его родители так поступили… И не хотелось бы их видеть, воскрешать в памяти, но сейчас речь идёт о жизнях! Старые обиды не должны мешать на пути к истине.

Молодой человек прекрасно понимал, что найти и отдать свою книгу, значит, сдаться. Он проиграет. Все проиграют. Это не выход. Он не просто книгу отдаст, а всех людей предаст. Лишит их самого главного – свободы выбора.

Такая ответственность легла на его плечи! «Та ситуация, когда ничего не хочу делать, только сидеть здесь, рядом с дедом и родителями и прикидывать, в какой момент меня закопают рядом», – подумал Феликс.

И ни грамма уныния. Просто, как констатация факта.

Он всё ещё держал руку на памятнике, как вдруг заметил, что он стал ещё теплее. Даже горячее.

- Ай! – Феликс одёрнул руку. Оставшийся снег на надгробии стремительно таял, оголяя не только памятник, но и плиту, лежащую на могиле. На ней тоже оказалась гравировка:

Будь сильным

У Феликса сложилось впечатление, что родители говорят с ним! Разве дед мог заранее знать, что он будет сидеть здесь, возле могилы тех, кого так сильно ненавидел, и искать выход из трудной ситуации? Или всё же именно он заказал эту надпись?

- Ситуация трудная, но не безвыходная, – подумал Феликс, снова с презрением вспомнив, что родители выбрали самый лёгкий путь. Просто ушли, бросив его. Рискнули жизнью собственного сына!

Вспыхнувшая внутри злость мгновенно померкла. В голове закопошились какие-то обрывочные воспоминания… голоса… Что-то явно происходило…

Феликс опустился на плиту и обхватил голову руками…

- Фелюшка, проснулся? – голос матери ласкал слух. Он мог бы вечно его слушать! Мальчик встал в кроватке, держась за прутики, отделяющие его от всего остального мира. Сейчас всем миром была их квартира. – Скоро папа придёт, и будем ужинать. Подождём его немного, да?

- Да, – подтвердил Феликс. Он пока не мог говорить всё, что хотел сказать. Да и хотел ли? Мальчик смотрел на маму и радовался. Какая она красивая! Он любил в ней всё: запах, голос, улыбку!

- Давай переодеваться, – сказала мама, подхватив сына на руки. Хлопнула входная дверь, и Феликс сразу выдавил из себя:

- Па-па.

- Что-то рановато, – заметила мама. – Андрюша? Это ты?

- Папа не приходил? – взволнованно спросил её мужчина, залетая в комнату. Он выглядел так, будто вернулся с войны: грязная, местами порванная одежда, испачканное чем-то чёрным и красным лицо…

- Нет ещё… да он в своём институте вечно допоздна засиживается! Что-то случилось? Ты в таком виде! Ты ранен? Попал в аварию? Да не молчи же!

Феликс тоже испугался отца и захныкал. Мама на автомате прижала его к себе, словно пыталась защитить от всех невзгод и принялась слегка его укачивать.

- Я сегодня в гараже принимал новые машины для производства, – пустился в объяснение Андрей. – Не знаю, откуда он взялся там! Всё рухнуло, понимаешь! Рухнуло! И этот человек… Я не понимаю…

- Я тоже ничего не понимаю! Какой человек? Что рухнуло? Да объясни же ты толком!

- Марина, говорю же, я сам ничего не понял. Появился мужик… Он болеет, наверное, но у него лицо такое серое… Ну как асфальт. Он сразу возле меня оказался, хотя никто в гараж не заходил! Я бы заметил!

- И что он хотел? – встревоженно спросила Марина.

- Начал нести какую-то чушь! Мол, я должен вынести книгу Феликса из Хранилища и отдать ему. Я переспросил, о какой книге идёт речь? У Феликса любимая книга сейчас про Винни-Пуха и то, только потому, что там картинки большие и яркие. Какое ещё Хранилище?

- А он что?

- Взмахнул рукой и гараж обрушился! А я оказался стоящим на улице! Там же люди были! В гараже!

- Постой… Он взорвал гараж? Террорист, что ли?

- Да нет же! – Андрей начал ходить по комнате, словно измерял её шагами. – Просто рукой взмахнул! Я на улице, не знаю, что делать. Крики слышу ребят, которых завалило. И этот мужик снова рядом оказался. А потом папа откуда-то появился. И…

- Что случилось?

- Да я не понял ничего! Они с тем мужиком даже не разговаривали… Они… Буравили друг друга взглядом, а потом… Исчезли. Вместе. Растворились в воздухе.

Марина обеспокоенно смотрела на мужа. И Феликс, устроившись у неё на руках, смотрел на отца. В отличие от мамы, мальчик ничего не понял. Он просто слушал, открыв маленький рот, наблюдал за происходящим и чувствовал тревогу, исходящую от родителей.

Глава 18

Феликс моргнул и тут же снова оказался на кладбище. Сознание пыталось ухватиться за ускользающее воспоминание, но ничего не вышло. Всё увиденное казалось сном: просыпаешься и пытаешься вспомнить его во всех деталях, но с каждой минутой он будто растворяется в воздухе.

В голове Феликса закопошились нехорошие подозрения. Что если… родители не сами спрыгнули? Но как Серолик, который искал книгу Феликса ещё тогда, когда тот был ребёнком, мог рискнуть его жизнью? Мальчиком он легко мог умереть. Разбиться! И книга жизни была бы окончена и отправлена на вечное хранение, а она ему так нужна.

- Ну и? – сердито спросил Феликс, глядя на могилу деда. – Хоть бы подсказки какие оставил! Подсказки!

Молодой человек встрепенулся. Буквально подпрыгнул от озарения. Точно! Если дед Юра не мог сказать прямо, всё объяснить, значит, он не мог ему даже написать, опасаясь, что информацию прочтёт кто-то другой. Но он должен был оставить подсказки! Хоть какие-то зацепки! Ну не дурак он был, а очень даже умным и прозорливым человеком. Да, Феликс немного и на него злился за то, что он ничего не рассказал ему. Не просветил насчёт того, что ждёт его в будущем. Но всё же на деда Юру он злился гораздо меньше, чем на родителей.

Он научился жить с этой злостью, никому её не показывать, радоваться каждому дню, но никто не думал, какого это, расти без родителей и знать, что те сами приняли такое решение.

Сейчас злость поутихла, внутри стало спокойнее. И Феликс почувствовал, будто вся его душа оплетена цепями как оковами. Сегодня одна цепь, жалобно звякнув, разорвалась, а внутри появилось ощущение растущей силы.

Раз уж воспоминание не удалось воскресить полностью, нужно возвращаться домой. Феликс почувствовал, как его губы растягиваются в ухмылке: он не собирался идти обратно, а закрыл глаза, чётко представив себе свою комнату, вдохнул…

Открыл глаза и выдохнул уже дома.

- Феликс! – испуганно прошептала Алиса. У неё просто сел голос. Она не находила себе места, ходила по квартире туда-сюда, а когда решила лечь отдохнуть, в комнате вдруг появился Хранитель.

Теперь она видела, что Феликс и правда Хранитель, хотя после той битвы с книгоедами, ей казалось, что напугать её невозможно. Это появление из ниоткуда… Нет, к такому девушка была не готова.

- Прости. Я забыл, что отдал тебе свою комнату, – виновато произнёс Феликс. Он сел на краешек кровати, посмотрел на растрёпанную Алису, встревоженную, но всё равно такую родную, и спросил:

- Ты как?

- Было бы лучше, если бы ты не исчезал, – сухо заметила она. – И не появлялся так… Как ты это… А впрочем, неважно.

- Ты права, это неважно. Важно, что Серолику нужна моя книга, и я не знаю зачем. И он ищет способы заполучить её с самого моего рождения. Я должен найти её первый. Поэтому мне нужно было побыть одному и обо всём подумать.

- Мы должны найти её вместе, – заметила Алиса.

- Я не могу просить о помощи, потому что не знаю, что ждёт меня на этом пути. И ты…

- Не решай за меня, ладно? Меня уже сегодня могли убить, понимаешь? Нас всех. Это было очень страшно, Феликс. И ты… ты был мне нужен!

- Знаю, – произнёс молодой человек в ответ. Он провёл рукой по волосам Алисы, чувствуя, какие они мягкие, шелковистый. Ему всегда хотелось так сделать, но он никогда не решался. А сейчас даже не думал, можно или нет. Просто делал.

Алиса вдруг прижалась к нему и заплакала. Очень тихо, без рыданий и всхлипываний. Он продолжал гладить её по волосам, словно хотел успокоить.

- Когда ты мне рассказывал про книги, ты сказал, что каждый человек свободен в выборе. Нет никакой судьбы, и мы сами решаем, как нам жить. А почему тогда мы с тобой несвободны? Ты же явно не хотел быть Хранителем! – она отстранилась и посмотрела ему в глаза. – А я? Разве я выбирала быть охотницей?

- Выбор был, – спокойно заметил Феликс. – И у тебя был, и у меня.

- Как… не понимаю! Меня же никто не спросил даже! Мы просто шли гулять после консультации! Ты хотел показать мне дом… Потом эти существа, и всё как-то закрутилось, завертелось!

- Узнав, ты бы могла топнуть ногой и убежать домой. Начать всем говорить, что я сумасшедший или просто оборвать связи. Уйти из моего дома. Могла?

Алиса задумалась. И правда, могла. Только как бы она оставила Феликса одного?

- И что, от меня бы отстали? Глупости!

- Думаю, что мы выбор всё же сделали. Ты не сильно сопротивлялась, скорее наблюдала. А после того, что ты мне рассказала про сегодняшнее сражение, когда ты не струсила, а ринулась в бой, получается, ты приняла условия. Осталась.

- А ты? Ты же был сам не свой, когда на тебя всё это обрушилось! Сам мне говорил, что, наверное, сходишь с ума!

- Да. Я даже отрицал, что всё — реальность. Думал, что всё происходящее лишь бред на фоне стресса от потери единственного родного человека. Но… мне было любопытно. Я сам захотел узнать, что к чему. И в целом никогда не отказывался от выпавшей на меня доли. Отрицал, немного сопротивлялся, но принял. Сейчас у меня и в мыслях нет от всего этого отказаться. Но мне страшно.

- Страшно? – Алиса не поверила своим ушам.

- А что, я, по-твоему, такой смелый? – усмехнулся Феликс.

- Ты же самый умный студент на курсе! Нет, во всём нашем институте! Спортивный, сильный...

- Здесь это всё не работает. Нельзя победить противника, о котором ничего не знаешь. Ладно, Алиса, ты устала. Не забивай пока себе голову! Отдыхай, выспись спокойно. Я буду рядом.

- И никуда не исчезнешь? Ты будешь здесь?

- Не исчезну. Спи.

Феликс поцеловал её в макушку и вышел из комнаты. А Алиса почувствовала лёгкое разочарование, что поцелуй получился таким… дружеским. Удивившись себе и чувствуя, как от собственных мыслей кровь приливает к щекам, она накрылась одеялом с головой и неожиданно быстро уснула.

***

- Люба, как ты? – спросил Миша, заходя в палату. Он подлетел к кровати и схватил жену за руку.

Женщина перевела взгляд на часы: почти полночь!

- Как тебя впустили? – удивилась она. – Время посещения ещё не окончено?

- Ты настолько не рада меня видеть?

- Рада, конечно! Что за глупости ты говоришь? Просто я устала, а тебя и вовсе сегодня не ждала... Врачи говорят, лёгкое сотрясение. До утра понаблюдают, и если всё в порядке выпишут. Тебе нужно отдохнуть. Не стоило приезжать. Со мной всё в порядке.

- Да, я уже говорил с Петром Борисовичем. Он мне и разрешил с тобой остаться. Ты разве его не узнала? Это друг моих родителей.

- Как я могла забыть, если я не знала? – вздохнула Люба. – У твоих родителей было много друзей. А дети? Опять одни? С ними всё в порядке?

- Они с моей мамой. Не переживай. Их не тронут, они ни при чём. А вот ты… Одежду у тебя забрали. Без оружия одна всю ночь в палате? И как я мог тебя оставить?

Люба посмотрела на мужа, не скрывая своего недовольства. Свекровь не разговаривает, ничего не замечает, часто болеет… Стоило ли её беспокоить? Дети немаленькие уже, привыкли к частому отсутствию родителей дома, стали вполне самостоятельными. Но промолчала, решив, что сегодня не время для разборок.

- Как думаешь, что это вообще было? Прямо на нашей базе! – тихо спросила она, покосившись на дверь. Люба лежала в двухместной палате одна, но мало кто сюда войдёт?

- Не знаю, – Миша резко помрачнел. – Но думаю, всё завязано на Феликсе. Мне не даёт покоя эта внезапная смерть Юрия Константиновича! Всё началось именно с неё.

- Нет, – отрезала Люба. – Ты прекрасно знаешь, что всё началось раньше! Юрий Константинович предупреждал, что относительно спокойные времена кончились, и просил, чтобы мы не оставляли Феликса одного.

- Не оставляли? – Миша вспыхнул. – Ты серьёзно? Пусть сам разбирается! Он Хранитель, а не мы! Разве мы давали присягу? Клялись в вечной верности… да и кому? Всё стало слишком опасно.

- И что ты предлагаешь? – Люба скептически подняла бровь. – Уйти? Черви нас всё равно отыщут. И не будут спрашивать, хотим мы этого или нет. Мы свой выбор давно сделали. И что значит: «стало слишком опасно?» Мы с тобой что, в игру играем? Разонравилось, встали и ушли?

Она замолчала. Голова немного кружилась, и женщине просто нужно было перевести дыхание, чем немедленно воспользовался муж:

- Ты могла сегодня умереть.

- Могла умереть и до этого. И ты это хорошо знаешь. Любая встреча с книгоедом…

- С одним-двумя встретиться не так опасно! Они никогда не нападали на нас в таком количестве! Они могли нас всех там прикончить, как ты этого не понимаешь?

- Я не понимаю, почему у тебя такая истерика! Ты хочешь бросить Феликса один на один?

- Почему один на один? Есть Савелий. Он его точно не бросит. У него и семьи нет, чем он рискует? Свою жизнь он никогда не жалел. Вспомни, как он тогда защищал Юрия Константиновича! И лицо его вспомни. Да у него половина тела – сплошной шрам от ожогов! А Алиса? У Феликса есть Алиса! Молодая кровь! А я пожить хочу. Увидеть, как дети окончат школу, поступят, женятся… Внуков увидеть хочу! Мой отец так и не стал дедом.

Люба растерялась. Они с мужем не были идеальной парой никогда. Ругались, мирились, дальше жили. Женщина даже полагала, что единственное, из-за чего они вместе, — это их общее дело. Оно их и познакомило, и сблизило друг с другом. Не сразу, постепенно. Да будь они обычными людьми, то, проходя мимо, не обратили бы друг на друга никакого внимания. Столько лет они исполняли свой долг помощи Хранителю, избавлялись от червей! И что теперь?

Но годы прошли. У них семья. Сыну скоро двенадцать, дочери девять…

- Нам есть чем рисковать, – отрезал Миша. – Точнее, кем! Дети – это ответственность! Они имеют право вырасти в нормальной, полной семье, а не оплакивать погибших родителей! Мы не можем…

- Ты поступай как знаешь. А я Феликса не брошу. Особенно сейчас, когда такое происходит. Прости, но мне хочется спать. И врач рекомендовал как следует выспаться.

И Люба просто отвернулась от мужа на другой бок. Впервые за все годы, он казался ей чужим человеком. Разве могут они просто взять и уйти с поля боя? Нет, с поля боя их могут только унести.

«Ничего, он просто за меня испугался. Отдохнёт, успокоится и поймёт, что он не прав» – успокоила себя женщина.

А Миша, глядя на жену, осознал, что уговорить жену будет сложно. Он устроился поудобнее на стуле, возле кровати Любы и задумался.

Спать он совсем не собирался.

***

Этой ночью не спал и Феликс. Ему просто не хотелось. Он не чувствовал усталости или необходимости прилечь. Вместо этого он думал, как избежать неизбежного. Времени прошло немного, но всего три дня! А у него в голове никаких мыслей.

В комнате деда он осмотрелся, думая, куда бы тот мог спрятать подсказку. Даже заглянул в открытую, забытую им книгу, но ничего интересного в ней не нашёл. Дедушка перед сном наслаждался любимым Достоевским. Он прочёл несколько страниц, на которых тот остановился, полагая, что, может, подсказка в тексте, но ничего интересного для себя не вычитал.

Было желание исследовать Хранилище, но он пообещал Алисе никуда не уходить. Вдруг её будут мучать ночные кошмары? А его опять нет. Хватит с неё волнений на сегодня.

Молодой человек подошёл к окну, посмотрел на пустую ночную улицу, задумался и присел на подоконник, а тот под ним издал знакомый звук, будто сработал какой-то механизм:

Щёлк!

Глава 19

Алиса спала беспокойно. Она проваливалась в сон и тут же просыпалась, а затем снова погружалась в тяжёлую дремоту. Кровать у Феликса была удобной, с новым ортопедическим матрасом, но ей казалось, что она спит на камнях.

В дремоте она видела книгоедов. Они всё время мелькали то тут, то там, и даже открывая ненадолго глаза, ей казалось, что они здесь, в этой самой комнате. Но стоило Алисе моргнуть, как они исчезали. Пару раз ей хотелось закричать, чтобы Феликс услышал и пришёл сюда, но, открывая рот, она не могла издать ни звука. Может, всё это было во сне? Девушка уже не могла отличить реальность от фантазий.

- Книга… Нам нужна только книга…

- Ты умрёшь… всё равно умрёшь… – раздавалось шипение то ли в голове, то ли в комнате.

Страх парализовал тело и внезапно проходил, давая мышцам расслабиться. А потом снова схватывал так, что Алиса не могла и пальцем пошевелить. В конце концов, очнувшись в очередной раз, она вскочила с кровати и отправилась искать Феликса. Голова слегка кружилась, а ноги плохо её держали. Во всём теле чувствовалась усталость. После всех потрясений ей просто необходим полноценный сон! И надо же, смертельно устав и перенервничал за день, ей не удавалось просто отключиться. И снов никаких не надо! Просто бы ничего не видеть и не слышать часов так восемь-девять.

Сначала Алиса заглянула на кухню, потом в гостиную. Приоткрыла дверь и сунулась было в библиотеку, но быстро поняла, что там никого нет. Наконец, она подошла к комнате деда и в нерешительности замерла на секунду.

Ей стало страшно, что Феликса там нет. Вдруг он не сдержал своего обещания и снова исчез? Алиса представила, что, как только она выяснит, что находится в квартире одна, так сразу, откуда ни возьмись, появятся черви и скопом накинутся на неё. В голове всё ещё слышалось шипение: «Всё равно умрёшь». И что она сделает? Где её оружие? Дурная голова никак не хотела начать соображать. Кажется, арбалет и стрелы остались в кармане куртке.

- Феликс? – преодолев страх, шёпотом позвала она, но дверь не открыла. И как он её услышит? Но он услышал.

- Заходи, – раздался его уверенный голос. В тишине ночи он прозвучал даже как-то слишком громко. И прозвучал, как приказ или ей показалось?

Помявшись ещё несколько секунд, необходимых, чтобы сообразить, как она будет действовать дальше, Алиса вошла.

Феликс стоял у окна к ней спиной, но стоило ей войти, как он, не оборачиваясь, поинтересовался:

- Не спится? Кошмары одолели?

- Ты что, мысли научился читать?

- Нет, я слышал, как ты ворочаешься. Подумал, что, наверное, ты плохо спишь. Прости, нужно было сразу к тебе прийти.

Алиса с сомнением посмотрела на стены. Квартира Феликса располагалась в доме сталинской постройки. Кроме высоких потолков, здесь должна быть ещё и отличная звукоизоляция.

- Что ты там делаешь? – поинтересовалась Алиса, пытаясь отсюда, с порога комнаты, рассмотреть, чем же занят её друг.

- Тише, – произнёс молодой человек. – Не шуми. Разбудишь.

Алиса не поняла, кого она может разбудить. Они же были только вдвоём в доме! Или, пока она пыталась уснуть… Нет, бред. Услышала бы, что кто-то пришёл. Да и за спиной Феликса спрятался бы только котёнок! Она подошла к нему, встала на цыпочки и вытянула шею, пытаясь заглянуть ему через плечо. Странно! Вроде бы Феликс не на много её выше, но ей никак не удавалось увидеть, что он там держит в руках.

- Тебе нужно отдохнуть, – произнёс он. – Мне спать необязательно, ты же знаешь. Могу поспать, могу не спать. А вот ты совсем измучилась. День был сложным. Ложись. Я скоро к тебе приду.

И снова Алиса остолбенела: что значит, скоро приду? И не то чтобы она была против… Нет, ей было бы только спокойнее, если бы Феликс был рядом, пока она спит. Почему-то внутри была абсолютная уверенность, что только рядом с ним не будет никаких кошмаров.

Но как-то всё уж слишком странно. Она даже пожалела, что вообще легла сегодня спать. Что-то происходит. Происходит каждую секунду! Всё меняется, и в первую очередь меняется сам Феликс. Проснись она утром, а не посреди ночи, то вовсе его бы не узнала. Что-то в нём изменилось, но уставшая голова никак не хотела подметить эти изменения.

- Я не могу спать. Всюду вижу этих червей! Они преследуют меня…

- Что за ерунда? Они не могут тебя преследовать. Ты же со мной! Они не могут преследовать меня, значит, и на тебя не смеют позариться.

Последняя фраза была произнесена таким уверенным тоном, будто никто просто не смеет приближаться к Хранителю. Алиса поняла, что поменялось! Феликс как-то резко возмужал, повзрослел… Будто прибавил несколько лет себе. Нет, точно! И плечи шире стали! Как так? Разве можно измениться за пару часов?

Алиса вспомнила, что он только стал Хранителем. Может, новое предназначение на него так действует? Он так обретает силу?

- Феликс, – жалобно протянула она, чувствуя, что её уставшая голова этой мыслительной атаки просто не выдержит. Хотелось уже просто упасть и отключиться.

- Что?

- Ты мне скажи! Что происходит? Ты как-то изменился… И меня это пугает.

- Разве тебе бывает страшно? – удивился он и обернулся.

Алиса вскрикнула и сделала шаг назад. Феликс и правда изменился. У него появилась небольшая борода, которая очень ему шла. Глаза излучали такое тепло, что можно согреть всю квартиру без отопления. А ещё… На руках у него был младенец.

И младенец спал, забавно сунув в рот кулачок.

- Тише, – с лёгкой укоризной в голосе произнёс Феликс. – Разбудишь!

Алиса сделала ещё один шаг назад. Она пятилась к двери, не понимая, что же здесь происходит.

***

Миша измерял шагами палату, размышляя, как уговорить Любу оставить их дело. И как им выйти из него так, чтобы их больше никто и никогда не преследовал. Кинуть белый флаг книгоедам? Бред! И пусть жена будет вечно считать его трусом, но он не хотел умирать. Тем более за Феликса.

Да и за других людей, чьи повести он оберегает. Они, значит, живут себе и не переживают, а он должен из-за них жизни лишиться? Нет, к такому Миша был просто не готов.

Его отец всю жизнь работал пожарным и параллельно спасал книги от червей, самоотверженно помогал Юрию Константиновичу. Кто-то сказал ему спасибо? Где люди, которых он спас? На похороны пришло человек пятнадцать, и все они родственники! Никому из спасённых никогда не было никакого дела, что вдова их спасителя живёт на мизерную пенсию. И кстати, тоже всю жизнь проработавшая на благо людей. Теперь она не живёт, а выживает! Если бы ни Миша… А он что, миллионер? Нет, вместо того, чтобы больше работать и больше зарабатывать, он что делает? Правильно! Прикрывает задницу Хранителю.

Юрий Константинович нашёл бы какой-то выход. Он был мудрым человеком, умел пользоваться силой, но и его убили! Если смогли победить такого сильного Хранителя, то и Феликсу недолго осталось. Ясен же пень! И ради чего им рисковать? Без Хранителя они как уберегут книги? Вся власть будет в руках Серолика, и первым делом он уберёт тех, кто мешался у него под ногами.

Их дети будут расти без родителей! Нет, такого допускать Михаил не хотел.

Он тихо выскользнул в коридор, прошёл мимо почему-то пустого сестринского поста и вышел на улицу. Все пациенты спали, но в углу здания больницы, недалеко от двери, два молодых врача или медбрата курили и о чём-то тихо, но ожесточённо спорили. Казалось, Михаила они даже не заметили.

А тот, отойдя немного от двери, пошёл внутрь больничного двора. Голова устала, и не мешало бы немного подышать морозным воздухом. Но не успел он отойти и на сто метров, как он почувствовал их появление.

Рука потянулась в карман куртки, но он не успел выхватить арбалет, как взмыл в воздух. Его не швырнули, не попытались убить. Миша услышал грозное шипение:

- Хозяин… ждёт… – и тут же почувствовал сильное давление на всё тело, а в следующее мгновение он упал на камни лицом вниз. Всё произошло так резко, что мужчина даже не успел выставить руки, чтобы смягчить падение. От удара он рассёк губу и бровь, чудом не сломал нос.

- Встань, – раздался холодный голос.

Миша слышал его раньше. Внутри всё сжалось в тугой комок. Он знал, куда его привели. И знал, кто с ним говорит. Медленно, вытирая ладонью кровь с лица, он встал и смело посмотрел на говорившего. Раньше он его не видел, но и так было ясно, кто это.

Серолик.

- Мои ребятки, – он небрежно кивнул на двух книгоедов, которые уже не обращали на них никакого внимания, – почувствовали твоё желание оставить свою службу. И я готов принять твоё «заявление об уходе».

- Как это они почувствовали? – спросил Миша, глядя на существ, которых столько лет убивал. Они занимались делом: доставив мужчину, они тут же присосались к каким-то книгам. И так как их присосок из-за шарфов не было видно, казалось, что они просто рассматривают их, низко наклонив головы.

Но он-то знал, что это не так! И с трудом подавил в себе порыв выстрелить в них и забрать то, что им не принадлежит. Когда только стащить успели?

- Старые запасы, – ответил Серолик на его мысленный вопрос. – А почувствовали они твоё желание всё бросить ещё в гараже. Прости, вы же гордо именуете его «базой».

Миша удивился. И правда, первое желание всё бросить возникло в момент, когда Люба, ударившись головой, не подавала больше признаков жизни. Откуда он всё это знает?

- Что тебе нужно? – спросил он.

- Мне? Это нужно тебе и твоей жене. Я могу вас помиловать. Оставить в покое, как ты и мечтаешь, на условиях, что вы не трогаете моих ребяток, я не трогаю вас. Живите своей жизнью.

Прозвучало так маняще! Именно этого Михаил и захотел сегодня с удвоенной силой.

- А что ты просишь взамен?

- Ничего.

Миша хмыкнул.

- Феликс свой путь уже выбрал, – продолжил спокойно вещать Серолик. – И он не пойдёт по стопам деда, а, соответственно, кинет вас на растерзание мне. Он согласился с моими условиями. Даже быстрее, чем ты сейчас пытаешься что-то сообразить!

- Врёшь! – возмутился Миша. – Феликс? Нет…

- Зачем мне врать? Была битва?

- Была.

- Он пришёл на помощь? А? Говори!

- Нет, но…

- Вот и ответ, – Серолик изобразил подобие улыбки на своём лице. – Он был со мной. Ни ты, ни твоя жена, никогда не станете для него важными людьми. Он легко принесёт вас в жертву мне.

- И что же хочешь ты?

- Справедливости. Высшая мера наказания в этом мире – справедливость. Феликс согласился отдать мне силу, жить дальше со своей Алисой… О тебе и твоей жене речь не шла. Как думаешь, он вообще о вас подумал? Даже меня это возмутило.

Серое лицо не выражало никаких эмоций, может, поэтому Миша не мог убедить себя в том, что тот врёт. Феликс ему не нравился. Слишком молодой. Он привык подчиняться его деду, но подчинятся сопляку… Это было выше его сил.

Да, такой может струсить. И что тогда?

- Что тогда? – повторил Серолик. – Тогда у тебя уже не будет такой роскошной возможности спасти себя и жену. Не оставить детей сиротами. Откажешься сейчас, второго шанса сойти с дистанции не будет. Всё, что мне нужно, чтобы ты и твоя жена отныне не помогали Хранителю.

- Я-то согласен! Люба не хочет его бросать, – заметил Миша. – И есть ещё Савелий.

- Савелий, – повторил за ним Серолик. – А если Савелия не станет, это твою жену немного не отрезвит? Мне он не нужен. Он ослеплён фанатичным спасением тех, кто об этом и не просил. Люди не хотят выбирать, им гораздо удобнее быть ведомыми. Свобода выбора – это бремя, и я их освобожу. Мы освободим. Твоё бездействие, на которое ты согласился, будет твоим неоценимым вкладом в моё дело. И я великодушно помогу тебе спасти жену. Однако… Если не получится, она отправится вслед за Савелием. На этом всё.

Миша посмотрел на него с ужасом. И только понял, что минуту назад, спасая себя и, как он думал, свою семью, он согласился на сделку с дьяволом. А в следующее мгновение он вновь оказался в больничной палате жены.

Глава 20

Алиса открыла глаза и не поняла, где находится. Вроде только что она говорила с Феликсом… Это опять какие-то фокусы, как с его исчезновением? Сев на кровати, девушка посмотрела на часы: четыре утра. Как ещё рано! И вдруг подумала: а не сон ли всё это было? Усталость, кошмары, Феликс, ребёнок…

«Если это был сон, то какой реалистичный!» – подумала Алиса, выскальзывая из-под одеяла. Странно, но и во сне ей было вот так же тяжело подняться, хотя обычно во снах она всегда ощущала невесомость! Да и помнила всё так хорошо, будто и правда это прожила.

Решив не тянуть, девушка сразу отправилась к Феликсу в комнату. Даже стучать не стала: вошла и резко остановилась, будто на препятствие налетела.

Молодой человек стоял у окна к ней спиной. И что он там делал, ей было не видно. Ощутив дежавю, Алиса сглотнула.

- Не спится? Кошмары одолели?

- Откуда ты знаешь про кошмары? – резко спросила Алиса. Он уже задавал ей такие же вопросы этой ночью!

- На часы посмотри! Что тебя ещё могло заставить встать в такое время? Да и день был непростой. Столько впечатлений и волнений. Прости, что меня не было рядом. Твой первый день в новой должности, так сказать… После такого дня просто лечь и спокойно уснуть, наверное, невозможно. Я ждал, что ты придёшь раньше. Или позовёшь меня.

- Ты прав, – Алиса едва заметно выдохнула. С первых слов ей показалось, что всё повторяется. И что она действительно видела сон, но пророческий. Голова шла кругом, и девушка не понимала, где реальность, а где иллюзия. Она даже себя ущипнула. Больно, но… её и это не убедило в том, что она не спит.

- Я нашёл послание от деда Юры, – произнёс Феликс и, наконец, обернулся. В руках он держал… нет, не младенца, а конверт. Ещё один камень с души! Окончательно убедив себя, что всё ей лишь приснилось, Алиса вдруг почувствовала лёгкий укол сожаления. Было в том сне что-то такое… важное?

- Что за послание? Оно нам поможет?

- Смотри сама, – Феликс протянул ей конверт. На нём каллиграфическим почерком выведена надпись:

Все ответы в твоей голове. Не давай никому управлять твоим разумом. Решения принимай сам.

Алиса вопросительно посмотрела на Феликса.

- Я вспоминаю, – пояснил он. – Буквально воскрешаю в памяти наши разговоры с дедом. Даже из раннего детства. И всё в голове так чётко, ярко, будто мы говорили с ним вчера. Или даже час назад. Он подготовил меня, хоть я всё и забыл или что-то не понял, но дедушка-то знал, что наступит момент, когда всё встанет на свои места.

Вот только чтобы всё вспомнить, нужно время, как раз нет. Об этом Феликс промолчал, чтобы не волновать девушку. Он сильно удивился, обнаружив под подоконником небольшую нишу и конверт в ней. Надо же, дед Юра даже не потрудился рассказать ему о тайнике! И как бы он его нашёл, если бы не случайность?

- А в конверте что? – спросила Алиса, а Феликс вынырнул из своих мыслей.

- Фотографии. Хочешь посмотреть?

Алиса кивнула.

Феликс вытащил из конверта небольшую стопку снимков. На первом фото оказалась запечатлена красивая и счастливая молодая пара. Парень и девушка. Они сидят за столом, склонив друг к другу головы, и улыбаются в объектив. На руках девушки свёрток.

Младенец. Ещё один! Феликс?

- Это ты? И твои родители? – спросила догадливая Алиса.

- Да.

- Ты очень похож на отца, – пробормотала девушка. Ей стало казаться, что она видела во сне именно отца Феликса. Тогда младенцем был он сам! Но… Это первая фотография родителей, которую он ей показал. Раньше она их никогда не видела. Нет, они с отцом, конечно, очень похожи, но во сне всё же был Феликс, только старше.

Алисе страшно хотелось спросить, куда всё же делись его родители, но она не рискнула и отложила снимок в сторону. На следующей фотографии младенец заметно подрос и выглядел как годовалый ребёнок, может, чуть старше. Он стоял, опираясь на руку Юрия Константиновича, а родители сидели на полу, смотрели на него и улыбались.

- Очень тёплая фотография, – заметила Алиса. – Все такие счастливые! Настоящая семья.

Феликс ей ничего не ответил. Она перевела взгляд на него, ожидая увидеть раздражение, как это бывало раньше, когда речь случайно заходила про его родителей, но ничего такого не заметила.

Ничего на лице не изменилось, ни один мускул не дрогнул.

Алиса отложила фотографию и стала смотреть дальше. Больше родителей не было. Были только дед и внук на разных этапах взросления Феликса. Значит, их не стало ещё тогда, когда Феликс был совсем маленьким.

- Почему он оставил тебе именно эти фотографии, ты понял? – спросила Алиса, с трудом сдерживая слёзы. Она устала, наверное, поэтому тяжело воспринимала происходящее. Ей почему-то стало безумно жаль, что Феликс рос без родителей. У неё самой семья дружная, любящая. И как бы она жила без своих родителей? Нет, о таком даже думать не хотелось.

- У меня есть догадка, – уклончиво ответил Феликс. – Мне нужно воскресить в памяти то, что происходило в это время. Возможно, мне это поможет.

- Понятно. И что получается? Всё, что нужно тебе знать, ты уже знаешь? Просто тебе надо собрать всё, что рассказывал дед Юра в кучку? Как же всё сложно! У меня голова кругом идёт оттого, что ничего не понятно!

- Ты выглядишь очень уставшей, – мягко, даже ласково заметил Феликс. – Думаю, мы можем поболтать и утром. Тебе нужно постараться ещё раз уснуть и как следует выспаться. Кто знает, что готовит нам новый день?

- А тебе поспать не нужно? – обиженно протянула Алиса, с завистью глядя на его свежее лицо.

- Мне не нужно. Я не чувствую ни грамма усталости.

- А мне страшно! Сначала мне казалось, что всюду книгоеды… Потом я встала и пошла искать тебя… Нашла, говорила с тобой и вдруг проснулась в комнате!

- Любопытно... Я могу посидеть с тобой, пока ты не уснёшь. Или, если хочешь, ложись здесь.

Алиса кивнула и без лишних разговоров нырнула под одеяло. Рядом с Феликсом ей стало так спокойно, что сразу начали слипаться глаза. Он сейчас напоминал ей Юрия Константиновича: тот тоже излучал нечто такое, от чего на душе становилось легко.

Феликс дождался, пока Алиса удобно уляжется, сел рядом и взял её за руку. Свободной рукой она крепко ухватилась за его запястье.

«Хранитель охраняет мой сон», – только и успела подумать девушка засыпая. И никаких снов она в эту ночь больше не видела.

***

Феликс ещё долго наблюдал, как Алиса спит. Он видел, как расслабляется её лицо, слышал, как выравнивается дыхание… Она спала так безмятежно! Но даже во сне не ослабила хватку: держала его руку так, будто от этого зависит её жизнь.

Разве мог бы он оставить её? И раньше не мог, а теперь они связаны одной нитью. Может, сама Алиса этого ещё не поняла. Она слегка пошевелилась во сне и прядь волос упала ей прямо на лицо. Феликс аккуратно убрал её и продолжил наблюдать за спящей девушкой.

Ещё пару недель назад он и не мог подумать, что Алиса будет жить у него. Правда, он не мог бы подумать и о том, что он станет Хранителем, а она – охотником.

Осторожно, чтобы её не разбудить, Феликс лёг рядом и закрыл глаза. Он не собирался спать, но хотел вспомнить тот день, когда погибли родители. Ему казалось, что это одно из самых важных воспоминаний.

Фотографии… Он изрезал ножницами почти все фотографии родителей, когда узнал, как те погибли. За этим занятием застал его дед, отобрал альбом… Немного тогда осталось. Все родительские снимки он спрятал от Феликса, и больше никогда ему не показывал.

Родители… Он помнил их всегда отчётливо. Каждую черту. Мамину улыбку, их смех. Они были очень счастливы! И Феликс никогда не понимал, почему же они так отвратительно поступили. Они же бросили его!

- Феликс… – услышал он голос матери в своей голове. Может даже в сердце. Красивый голос, мелодичный, очень мягкий.

- Сынок… – голос отца был грубее, что не удивительно. В его памяти он остался сильным мужчиной. Сильным мужчиной со слабым характером, иначе не объяснить, почему он так поступил. Так трусливо ушёл из жизни.

Внутри Феликса всё встрепенулось. Он уже понял, что всё не так однозначно с их гибелью, но по привычке продолжал винить их в том, что они сделали. Сейчас, думая о них, он почувствовал, как внутри закопошились воспоминания, за которые всего лишь нужно ухватиться…

***

- Но это же всё невозможно! Куда они исчезли? Послушай, Андрюша, может, тебе по голове прилетело чем-то? И ты просто частично что-то забыл? Как выбрался из гаража, как ушли твой отец и тот странный мужчина…

- Да нет же! Если бы мне прилетело, голова бы болела, а? – мужчина нервничал и раздражался, потому что жена явно ему не верила. – Я видел, как они исчезли! Как раз спасатели подъехали, а я домой помчался. Думал, папа здесь уже.

Маленький Феликс вдруг сморщился и заплакал.

- Ну-ну… Всё хорошо… Скоро дедушка придёт, сказку тебе расскажет, – тут же принялась успокаивать его мама. – И мама с папой рядом. Не нужно плакать.

- Марин, а если он… не придёт?

- Перестань! Я не знаю, что ты там видел, но думаю, ты зря домой побежал. Тебе нужно показаться врачу. Может, ты просто не чувствуешь боли! Я о таком читала. При сильном стрессе случается, что не чувствуешь боли, но травма при этом никуда не девает…

Она недоговорила. Вскрикнув и прижав Феликса к себе, она отскочила назад. Недовольно проворчав, мальчик повернул голову. Он увидел, что и папа резко обернулся, столкнувшись лицом к лицу с серым мужчиной, которого уже видел.

- Как… Ты как вошёл?

- Книга. Мне нужна книга. И ты достанешь её из Хранилища, или твоя жена умрёт.

Как по волшебству в комнате появились шесть фигур. Словно выросли из пола. С виду мужчины, но их лиц Андрей рассмотреть не смог: у всех головы были замотаны то ли платками, то шарфами, как капюшонами, и лица прятались где-то внутри них.

- Это ещё кто?

- Г-где? – спросила Марина, озираясь по сторонам.

- Она их не видит. Меня видит, их нет. Даже защитить себя не сможет, – ответил Серолик.

А вот Феликс видел своими детскими глазами страшные фигуры. Чувствовал сердце мамы, которое так быстро стучало, так сильно, будто ударяло по нему.

- Да что тебе от меня надо?

- А Хранитель прав. На тебе природа отдохнула. Зато он, – Серолик поднял свою руку и указал на Феликса, – получит вдвойне. Но ты сможешь войти в Хранилище и достать то, что нужно мне. А мне нужна всего лишь одна книга. И я оставлю вас навсегда.

- Нет! – вдруг закричала Марина.

В комнате появился дед. Так быстро, что Феликс не успел заметить, откуда именно он пришёл. Всё замерцало! Мальчик видел языки разноцветного пламени, но не чувствовал тепла от него, как от костра, возле которого он с родителями не так давно сидел. Слышал, как мама кричит что-то…

Феликса буквально кинули в кроватку. Он с удивлением смотрел на маму… Та висела в воздухе прямо у открытого настежь окна.

- Стой! – приказал Серолик деду, – Или она умрёт!

Дед Юра посмотрел на невестку, а его сын, всё это время не понимавший, что делать, с криком кинулся на фигуру в капюшоне.

- Нет! – крикнул дедушка, но остановить сына не успел.

Андрей повалил фигуру, остальные, которых стало ещё больше, резко ринулись на них. И дед Юра ничего не успевал делать, как отбиваться от книгоедов…

А Марина летела вниз.

- Я предупреждал, – раздался бесцветный голос. – Отдал бы книгу, она была бы жива. И он тоже.

Прежде чем хоть кто-то успел что-то сообразить, Андрей вылетел в то же окно вслед за женой. С улицы раздались крики ужаса, а Феликс снова заплакал.

Сквозь слёзы он видел, как горят все фигуры, кроме Серолика. Тот двигался к нему, как сквозь туман. Где был дедушка в этот момент? Феликсу страшно захотелось оказаться у мамы на руках… и он оказался.

***

Под окнами старого сталинского дома, не подавая признаков жизни, лежали двое: мужчина и женщина. Рядом с ними ползал и хныкал мальчик полутора лет от роду. Он никак не мог понять, почему родители лежат и не просыпаются...

Глава 21

Люба резко открыла глаза. Она забыла, что находится в больнице, и была удивлена, не увидев над собой привычного потолка в виде неба. Дурацкая была идея натянуть цветной потолок, но переделывать не хотелось. Да и деньги какие! Так и мучилась, глядя на безобразие. Вот только сейчас перед глазами была непривычная белизна.

- Миша, – тихо позвала она, но ответа не последовало. Женщина моргнула, огляделась и вспомнила, где находится.

И тут же поняла, почему проснулась.

На тумбочке рядом с её головой вибрировал телефон. Она потянулась за ним и с удивлением прочла на экране:

Савелий

- Алло?

- Люба! Наконец-то! – невнятно воскликнул Савелий. – Это важно! Пслмшай. Что-то прпрпр… я не брбрбр…

- Не тараторь! – сердито произнесла Люба. – Я ничего не понимаю! Одни бр-тр!

Но мужчина её будто не услышал и затараторил ещё быстрее. Невнятная речь превратилась в сплошные звуки, и Люба спросила:

- Ты где?

- На базе, – уже понятнее произнёс Савелий. Но потом снова взволнованно начал тараторить, а женщина произнесла:

- Попробую Мишу найти. А нет, так сама приеду. Всё, жди нас там! Никуда не уходи!

И она отключилась, слыша, что Савелий пытается ещё что-то сказать. А толку-то? Его и так понять порой сложно, теперь же вообще невозможно.

Часы показывали всего шесть утра, но где же Миша? Когда она засыпала, муж точно был здесь и не собирался никуда уходить. Может, он вышел в туалет? Или болтает с кем-то в коридоре? Последнее было совсем уж сомнительно: кто в такое время шатается по коридорам больницы? Разве что медперсонал.

Сев на кровати, Люба прислушалась к себе. Вроде чувствует себя нормально. Да-а, заварушка получилась знатная! И чего только Миша истерику устроил? Кто, если не они, помогут Феликсу? А ему нужна помощь. Им всем поначалу было трудно, но если они тогда не струсили, то сейчас сходить с дистанции просто нельзя.

Да и невозможно это. Не оставят их в покое никогда. Выбор был сделан давным-давно, и ни Миша, ни она не отказались от своего предназначения.

- Разве у меня был выбор? – спросил как-то Михаил у Юрия Константиновича. Они отразили небольшую атаку и привезли ему отобранные в бою книги. – Я слышал ваш разговор с родителями. Не вы ли говорили маме, что у меня нет выбора? Что меня избрали, и это мой путь.

- Говорил, – кивнул Юрий Константинович. – Но твоя мама не поняла бы, скажи ей, что выбор делает каждый сам. Она стала бы давить, требовать тебя отказаться… Ты же не возражал, так?

Миша понуро кинул. Вначале ему даже нравилось, что у него есть своё секретное, важное предназначение, но с годами захотелось покоя.

- Ты хочешь сложить оружие? – спросил Хранитель.

Тогда он задумался ненадолго и решил, что к такому крутому повороту просто не готов.

- А ты? – спросил Юрия Константинович у замершей рядом Любы.

- Нет! – воскликнула она с жаром. Тогда ей казалось, что муж дал слабину, но это так, дело одного момента. У всех бывает. Устал, захотел перемен. Но спустя годы она вдруг сообразила, что он периодически заводит разговоры о том, что неплохо бы со всем этим завязать.

Он ненадёжен. Особенно сейчас, когда между Хранителем и Сероликом разгорается настоящая битва. Как можно бежать, трусливо поджав хвост? Кто, если не они?

Встав, Люба выглянула из палаты. Нужно найти вещи и уйти отсюда как можно скорее. Савелий явно попал в беду! Он просто так звонить бы не стал.

- Вы что тут бродите? – нахмурилась медсестра. – Не спится?

- Я хочу уйти. Прямо сейчас.

- Это невозможно. В половине восьмого будет обход. Вот если врач согласится…

- Нет! Мне срочно нужно уехать. Очень важно.

- Женщина! – медсестра явно разозлилась. – Нельзя просто встать и уйти из больницы, когда вам захочется! Это же не так просто! Нужно отказ писать или выписку получить. А то проходной двор здесь устроите! Захотела, пришла, захотела, ушла, так, что ли?

- Ладно, ладно, не нужно так нервничать. А мужа моего вы не видели?

- Не нанималась за чужими мужьями следить! Он пациент?

- Нет…

- Ну так время посещения с четырёх до семи! Всё, хватит болтать. Идите, не мешайте работать!

Люба краем глаза отметила, что сердитая девушка раскладывает пасьянс на телефоне, и решила предпринять последнюю попытку, решив немного соврать:

- Ну хоть куртку дайте во двор выйти. Курить хочу, сил нет! А там же зима же, холодно.

Медсестра посмотрела на неё презрительно, что-то пробормотала и отправила её на первый этаж. Получив куртку, Люба вызвала такси и отправилась в гараж. Прямо так, в выданной ей больницей пижаме. Она чувствовала, что Савелий попал в беду, а раз так, то его нужно срочно выручать. А муж, как назло, не брал трубку.

«Миша, Миша… Ну где ты?!»

***

Феликс смотрел на Алису, но мысли его бродили далеко за пределами этой комнаты. Ему даже показалось, что лучше было не знать. Ребёнком он всё видел, но ничего не понял, зато сейчас… Ощущать тепло уже мёртвых тел, ползать по ним, пытаясь привлечь внимание – это было ужасно.

Он вспомнил и то, как дедушка взял его на руки. Вспомнил крупные слёзы, катящиеся по его щекам и скрывающиеся в бороде. Только сам он не чувствовал боли от потери. Просто ещё не мог понять, что такое смерть.

- Как ты здесь оказался? – шёпотом спросил дедушка. – Ты был в кроватке. Не может быть… не может быть… Рождённый с силой! Ох, Феликс… Что же будет с тобой… со всеми нами!

Алиса продолжала цепляться за его руку, но хватка, наконец, ослабла. Молодой человек мог аккуратно освободиться и спокойно подумать в гостиной, сидя в любимом дедушкином кресле.

Только на душе было как-то муторно. Не хотелось оставаться одному.

Столько лет обиды! Даже сейчас, зная правду, почему-то не получалось отпустить её, простить и забыть. Нет! Почему отец кинулся на книгоеда? Почему не было рядом никого из охотников? Почему Серолик, убив его родителей, не появлялся больше в их жизни столько лет?

Одни вопросы!

Яснее стало то, что родители его, всё же, любили. И бросать не собирались. Мама… если бы она могла видеть, какая армия книгоедов на них набросилась! А папа? Если бы он знал, с кем имеет дело… Почему он был без силы?

Феликс смог переместиться вниз, а отец не смог даже себя защитить. Серолику нужна его книга, но где она?

«Получается… родителей не стало из-за меня… из-за меня», – подумал вдруг Феликс. Внутри всё взорвалось от чувства раскаяния! Если бы его не было…

- Простить всегда сложно, – говорил его мудрый дедушка. – Когда кто-то против тебя что-то сказал или сделал, простить от сердца бывает трудно. Знаешь почему?

- Почему?

- Потому что задето самолюбие. Гордость! Мол, я такой хороший, а ты мне гадости говоришь. А если кто-то что-то сделал против тебя? Отобрал твоё, лишил чего-то или кого-то важного, мы не можем простить, потому что это было наше, и трудно признать, что этого больше нет. Но сложнее всего простить себя.

- Себя?

- Да. Даже очень самовлюблённый человек иногда осознаёт, что он поступил неправильно. Был не прав, обидел, сделал что-то, что нельзя исправить. Раскаяние накрывает человека полностью, с головой, не даёт вдохнуть. А нужно всего лишь принять, то, что сделал. Однажды и ты поймёшь, как ошибался насчёт родителей. Не вини себя. Прими. Тогда почувствуешь, что стал сильнее.

Феликс не мог принять, что столько лет злился на родителей. И почему дедушка не сказал ему правду сразу? Ах да… Пришлось бы объяснять, кто такой Серолик и что за черви ползали по их квартире.

Он бы не понял. Ни в детстве, ни в юности. Сейчас бы тоже не понял, будь дедушка жив. Дед Юра всё сделал правильно, ничего не сказав ему сразу.

Всё верно. А значит… Феликс медленно выдохнул, принимая то, каким глупым он был все эти годы. Внутри него, жалобно звякнув, разорвалась очередная цепь, сдерживающая его силу.

Прощение… Мудр был дедушка и знал, что единственным человеком, сдерживающим силу внука, был сам Феликс.

***

Алиса проснулась от лёгкого прикосновения к щеке. На секунду она подумала, что мама вошла в комнату. Она иногда будила её, как маленькую, поцелуем в щёку.

Только она не дома. Алиса открыла глаза и увидела перед собой прекрасное лицо Феликса и улыбнулась. Только позже в её сонную голову пришло озарение: он её… поцеловал?!

- У тебя телефон разрывается.

- Да? – сонно пробормотала девушка. Алиса увидела два пропущенных от Савелия и сообщение.

«Срочно! Бери Феликса и жду вас на базе!»

- Нас Савелий вызывает, – зевнув, произнесла Алиса и повернулась на другой бок, чтобы уснуть. Но в следующую секунду вспомнила, кто такой Савелий, что случилось накануне, и подпрыгнула, как ужаленная.

- Савелий! Феликс, нужно ехать! Наверное, что-то случилось!

- Поехали, – кивнул он.

Пока Алиса быстро собиралась, он сел и попробовал прислушаться к себе. Внутри снова что-то происходило. Теперь своё тело он не представлял так, как его рисуют обычно на анатомии. Будто внутри, вместо скелета и органов был целый мир. И в этом мире снова зазвучала тревога.

- Ты поедешь одна, – сказал он Алисе и исчез, оставив девушку в лёгком ступоре. Мотнув головой, она кинулась одеваться. Взяла ключи и выскочила за дверь…

Феликс стоял посреди гаража. Его появление вызвало всеобщее шипение целой своры книгоедов. В шипении не было никаких слов или посланий. Он чувствовал их страх, и чувствовал свой гнев.

Для оценки ситуации понадобилась одна секунда. Секунды хватило, чтобы понять: мужчина, вокруг которого столпились черви, мёртв. И это Савелий, с которым он так и не успел познакомиться.

Феликс сам не понял, как это сделал. Моргнул, и всё. Вокруг него догорают черви. Он уничтожил всех до единого. Одним движением. Те не успели ему ничего сделать. Сейчас даже казалось смешным, что когда-то, при их первой встрече, они имели над ним власть. Легко швыряли его то туда, то сюда.

Власти над ним у них больше не было.

Он подошёл к телу и посмотрел на Савелия. Обезображенное шрамами лицо, приоткрытые, застывшие глаза…

Серолик всё же не сдержал своё слово. Он уничтожил охотника.

- Что же, раз ты сам не хочешь играть по своим правилам… – произнёс он вслух, слыша свой яростный, холодный голос со стороны, –…то не жди и от меня поблажек.

Он присел на корточки и закрыл мужчине глаза. А в следующую минуту дверь открылась, впустив в помещение поток холодного воздуха.

- НЕТ!!! – услышал он яростный крик Любы. – Нет…

Она не добежала до тела, а медленно осела в дверях, глядя на неподвижно лежащего друга, соратника, самого опытного охотника. Единственного охотника, который когда-то выжил после встречи с Сероликом, но теперь поверженного.

Глава 22

«Жизнь… Я спасаю свою жизнь! Разве это не достаточно весомый аргумент? Что я сделал? Согласился уйти с дороги Серолика? Ну так у меня было всего два варианта, и моя жизнь мне дороже. А Феликс сам разберётся», – убеждал себя Миша. Он не вернулся в больницу и не отправился домой. Мужчина пришёл в парк, руками расчистился себе скамейку от снега и сел, глядя в одну точку. Ранним утром здесь не было даже собачников.

Хорошо. Можно подумать.

На душе Михаила скребли кошки. Он не знал, что эти книгоеды чувствуют их настроение. И не просто чувствуют, но ещё и докладывают своему хозяину! Встречи с Сероликом он тоже никак не ожидал.

И до смерти перепугался.

Мог умереть уже сегодня! Подставил Савелия. И главное, теперь без вариантов: или уйти с дороги, перестать помогать Феликсу и вообще ни во что не вмешиваться или погибнуть. Савелий не согласился бы, предложи ему Серолик выбор. Так что в чём Миша виноват? Он его и пальцем не тронет. Может, ему повезёт, и он сможет отбиться… Одну встречу с Сероликом он уже выстоял.

Миша не хотел умирать. Да и ради чего? Вначале ему казалось, что он выполняет важную миссию: охраняет человеческие жизни. Точнее, человеческую свободу, но ради чего? Вокруг столько грязи! И не нужно думать, что во всём виноваты книгоеды. Они воруют книги, когда у них получается это сделать, но не в таких количествах, чтобы всю грязь мира свалить на них!

Люди же сами выбирают воровать, брать взятки, прикрываясь тем, что «на работе заставляют», «по-другому никак», «семью кормить нужно», «все так делают». Люди сами выбирают ругаться со всеми подряд, вместо того, чтобы сесть и всё спокойно обсудить! В конце концов, люди сами выбирают насилие против других людей.

И почему он должен охранять их книги? Они сделали свой выбор и без помощи книгоедов! Тем более что черви ищут только светлые книги. А светлые книги разъедать приходится долго. Те сопротивляются, и, получив свободу выбора, большинство встаёт на путь исправления.

Но их всё равно мало!

«Мои дети будут как Феликс, расти без родителей, только потому, что я защищал воров, убийц, лентяев, злобных и мелочных людишек? Не хочу! Это МОЙ выбор!»

Но как бы он себя ни убеждал, кошки на душе скребли только сильнее. Вроде бы всё логично. Всё правильно. Всё справедливо. Но правду сказал Серолик: справедливость не награда. Это наказание. Наверное, поэтому он пытается голосом разума заглушить голос совести.

Миша вытащил из кармана телефон в тот момент, когда на экране высветилось: «Савелий». Звуки он все убрал и просто смотрел на беззвучное мерцание телефона. Что ему нужно в такое время? Отвечать Миша не стал. Его это всё больше не касается.

Против Юрия Константиновича он бы не рискнул пойти, но кто такой этот Феликс? Мальчишка! Какая у него власть? Сила? Ради него рисковать?

Чем больше Миша пытался себя убедить, тем паршивее становилось на душе, но он не позволял себе расслабиться. Он раз за разом убеждал себя, что поступил верно. Своя рубашка ближе к телу!

Телефон звонил без перерыва минут десять. Точнее, перерывы между вызовами, конечно, были, но тут же Савелий набирал его номер снова. Когда он, наконец-то, перестал звонить, Михаил выдохнул и тут же напрягся.

- А если Савелия не станет, это твою жену немного не отрезвит? Мне он не нужен, – отчётливо прозвучали в памяти слова Серолика.

И тот звонит.

Миша сглотнул. Что происходит с другом? «Да какой он мне друг! Так, товарищ по несчастью», – горько усмехнулся про себя мужчина.

Савелий всегда очень твёрдо стоял на том, что делает правое дело. Ни в ком и ни в чём не сомневался. Вот только почему он не поспешил познакомиться с новым Хранителем? Тот день Миша отлично помнил…

- Завтра он или получит силу, или нет, – пробормотал Савелий, когда все трое собрались в гараже.

- И что? Нам-то что делать? Юрия Николаевича нет! – раздражённо воскликнул Миша. – Всё развалится на наших глазах, помяните моё слово!

- Что с тобой, друг? – спросил Савелий, оглядывая Мишу. – Что за пессимизм? Мы знали, что стычка будет.

- Какая стычка?

- Юрий Константинович видел знаки, – напомнила Люба. – В Хранилище стали попадать чаще книги, это раз. Во-вторых, люди сильно изменились. В-третьих… мы тоже видели и не раз один и тот же знак.

Миша с сомнением хмыкнул. Конечно, однажды, Люба просыпала сахар на кухне, а на полу на нём проступил рисунок, будто гигантского червя поражает молния.

Они видели похожее изображение на снегу, в дымке на небе и даже на песке, которым дворник как-то щедро посыпал их дорожки. И Савелий видел. А Юрий Константинович спокойно на это им говорил:

- Добро и зло всегда находятся в конфронтации. Иногда это выливается в крупные сражения, а иногда заканчивается мелкой стычкой. Грядёт битва, и вы тоже это чувствуете.

- Это не наша битва, – заметил Михаил, глядя на охотников. – Мы будем лишь жертвами.

- Как солдаты, защищающие страну, – заметила Люба, с прищуром глядя на мужа. – Кто их считает? Победа за страной! Страна состоит из людей, но никто не скажет, что победил Вася Пуговкин!

- Кто такой Вася Пуговкин? – спросил Савелий.

- Абстрактное лицо, – пояснила Люба. – Без него победы бы не было, но всегда и все будут говорить о победе конкретной страны и её лидера. Так и у нас: добро побеждает зло? Какой ценой, а? Без потерь не получится. Причём с обеих сторон.

- Хорошо сказала, – кивнул Савелий. – Надо бы завтра Феликса навестить. Боюсь, не одни мы захотим поглядеть, пришла к нему сила или нет. Только Юрий Константинович не сомневался, что Феликс станет его приемником… Но вот сын же его не стал, так?

- Так, – кивнул Миша. – И кто пойдёт?

- Лучше вы с Любой. Меня ещё испугается. Да и не мастак я говорить. Тяжело, непонятно.

На том и порешили. Но когда супруги возвращались домой, Люба тихо спросила:

- Что за разговоры ты ведёшь? Что за паника?

- Паника? Дорогая, это констатация факта. Мы сейчас в уязвимом положении. Все, а не только Феликс, – уточнил он.

Миша вздрогнул. Рядом с ним на скамейку кто-то сел. Он открыл глаза, но не мог заставить себя повернуть голову.

- Иди на базу, – прошипел книгоед. – Уговори жену.

Всё. Немногословными были эти существа, может, поэтому у них рта нет? Никто из охотников так и не понял, откуда именно идёт звук. Из присосок? Но почему-то никто особо этим и не интересовался.

Миша почувствовал, как его подбрасывает вверх. Ему удалось приземлиться на ноги.

- Иди.

И он направился к выходу из парка. Идти в гараж не хотелось. Он догадывался, что Савелий звонил непросто так, и судя по тому, что его отправляют на базу, дело сделано.

Но разве он в этом виноват? Почему-то убедить себя в невиновности всё равно не получалось.

***

- Савелий… Феликс, как же… как же так? Что случилось? – спросила Люба, подползая к телу. Она не нашла даже сил, чтобы встать с пола. По её щекам катились слёзы.

- Я появился слишком поздно, – сказал он, всеми силами пряча в голосе досаду. Ну почему он сам не ответил на звонок? Почему стал будить Алису?

Он мог появиться здесь раньше.

- Он мне звонил, – прошептала Люба, гладя мужчину по безжизненной руке. – И Мише, – уточнила она и подняла на Феликса испуганные глаза. – Он не берёт трубку! Где он, а?

Голос женщины стал жалобным, а Феликс с трудом сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Не хватало ещё лишиться двух охотников за одну ночь! Но в следующую секунду в гараж ворвался Михаил.

- Что такое? – спросил он.

- Где ты был? – кинулась на него Люба. – Где? Савелий не смог до тебя дозвониться! В больнице тебя не было! Я тоже не дозвонилась! Ты… Ты…

- Что случилось?

- Черви, – коротко и мрачно ответил Феликс.

Миша посмотрел на горстки пепла и сглотнул:

- Сколько же их было?

- Я не считал, – произнёс Хранитель, глядя ему в глаза. Он видел страх, чувствовал его. А ещё в глазах Михаила явно читалось сожаление… Что он не успел? Что не ответил на звонок?

Нет, здесь явно было что-то другое.

Проникающий взгляд Феликса, точно такой же, как был и у его проницательного деда, заставил Мишу внутренне съёжиться. Чтобы скрыть замешательство, тот отвернулся к жене и обнял ей. Люба сразу уткнулась ему в плечо.

Феликс не стал их беспокоить. Он зашёл за их спины, спокойно произнёс:

- Скоро здесь будет Алиса. Не пускайте её. Пусть едет домой. Она ещё не готова, – затем подумал о книгоедах и… исчез.

Он оказался в переулке. Грязном, мрачном, окружённом со всех сторон какими-то заброшенными промышленными постройками, похожими на ангары. Здесь никого не было. Из людей.

Зато книгоедов – сразу четверо. Они отреагировали на его появление, мгновенно обернувшись. Не было разговоров или какой-то лирики: Феликс просто взмахнул рукой, превратив их в горстки пепла.

Вздохнув, Феликс поднял лицо к небу. День прибыл уже заметно: ранним утром не было привычной глазу тьмы. Воздух не казался холодным, хоть он и был в одной футболке и джинсах. А месть не принесла никакого удовлетворения. Будто он не четырёх червей сжёг, а на паука наступил.

Охотник убит. Его охотник убит! И он уничтожит столько червей, сколько сможет найти. Закрыв глаза, Феликс вновь подумал о книгоедах и снова исчез.

***

- Люба, успокойся, – прошептал Миша. – Нам нужно уходить отсюда. Давай же, вставай.

- Мы оставим его здесь? – с ужасом произнесла она, отрывая лицо от плеча мужа. – Мы не можем… Не можем! Нужно вызвать кого-то… скорую… полицию…

- И они затаскают нас, думая, что это мы его убили! – воскликнул Михаил.

- Феликс… – обернулась Люба, но Хранителя в гараже уже не было.

- Вот! И он слинял. Не поинтересовался, что МЫ будем делать! Просто спихнул на нас всю грязную работу! А если нас посадят? Нам нужно уходить.

- Как…

- Оставим дверь открытой. Его обнаружат. Феликс же сказал, что Алиса должна вот-вот приехать. Она пусть и разбирается. Это их дело, понимаешь? Дорогу молодым! Им и терять ещё особо нечего. А гараж так-то Феликсу принадлежит! Вот пусть он и разбирается.

- Не понимаю, – Люба сделала несколько шагов в сторону. – Что с тобой? Сейчас речь идёт даже не о Феликсе! И тем более не об этой девочке, на которую ты хочешь всё спихнуть. Это же Савелий! Ты предлагаешь бросить нашего друга…

- Он разве был нам другом? Люба, дорогая, очнись, пожалуйста! Подумай о наших детях, наконец! Ты же мать! Мы были… коллегами. Печально, согласен. Мне тоже очень жаль. Но что мы можем сделать? Подставить себя? Люба, эта не наша война. Не мы её развязали! Просто уйдём, займёмся своей жизнью! Ты хоть понимаешь, что на месте Савелия мог быть я? Или ты?

Люба буравила мужа взглядом, а потом вкрадчиво произнесла:

- ТЫ можешь идти. А я останусь. Нужно вызвать сюда все службы. Мне бояться нечего, потому что Я его не убивала.

- Но…

- Замолчи. Потом поговорим. Уходи.

Никогда Миша не видел жену в таком состоянии. Он постоял, переступая с ноги на ногу, но Люба на него уже даже не смотрела. Она снова села рядом с Савелием. Развернувшись, мужчина вышел, оставив жену один на один с телом.

Глава 23

- А где все? – услышала голос Алисы Люба. Она обернулась, тем самым открыв обзор на бездыханное тело. Девушка ахнула, разглядев Савелия.

- Уходи, – глухо произнесла Люба. – Сейчас сюда полиция приедет. Не нужно тебе здесь присутствовать. Ты с этим никак не связана.

- А Феликс…

- Не знаю, где он. Алиса, уходи! Не нужно, чтобы тебя здесь видели, ясно? Как смогу, сама к вам с Феликсом зайду. Ты у него ещё живёшь?

Алиса кивнула.

- Иди! – прикрикнула на неё Люба, и девушка выскользнула из гаража, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Раньше она никогда не видела умерших людей… вот так. На похоронах всё выглядит не так жутко.

И как же так вышло? Ещё вчера она с ним разговаривала! Стыдила себя, что испугалась его внешнего вида. Даже толком с ним не пообщалась, не познакомилась…

Больше он никого не напугает. И снова горечь заполнила её. Он же звонил! Искал помощь! А в итоге остался один на один… Она успела увидеть пепел вокруг. И так было ясно, кто на него напал. Кто же ещё, как ни эти мерзкие книгоеды? Они же КНИГОеды! Что же людей-то трогают? А кто уничтожил? Не зря Феликс исчез.

Он их наказал, но почему, почему он не успел спасти мужчину?! Или… Алиса не хотела думать, что он исчез, потому что попал в какую-то беду, а хотелось просто закричать, чтобы боль, стыд, гнев – все чувства, что намешались внутри, выплеснулись наружу.

От грустных мыслей отвлёк звонок. Мама!

- Алиса?

- Да, мам, слушаю. Привет.

- Привет… С тобой всё хорошо?

- Конечно! Если бы что-то было не так, я бы тебе сообщила. А почему ты спрашиваешь?

Мама тяжело вздохнула. Как-то это было на неё не похоже… Алиса почувствовала, что внутри растёт волнение. А если эти существа посмеют оказывать давление на неё или Феликса через родных?! Она не знала, возможно ли это, но всё же испугалась.

- Мам, у тебя что-то случилось? У папы? Или у Сони?

- Ты не могла бы показаться дома? Не звонишь, не пишешь. Я понимаю, ты только переехала… уж не знаю, что у вас там с Феликсом… Ты не думай, что мы против. Он нам нравится. О чём это я? Ах да! Приезжай домой. Чаю выпьем, поговорим…

Голос мамы показался ей грустным, даже немного потерянным, и девушка напряглась. Мама вообще редко грустила! А если и грустила, то всеми силами старалась этого не показывать. Точно что-то случилось.

- Я приеду прямо сейчас, – сказала Алиса, мысленно прикидывая, сколько времени уйдёт на дорогу. – Так… через полчаса буду дома, ладно?

- Ждём тебя, дочка. И Феликса можешь захватить. Не чужой, всё же. Папа с ним поговорить хочет. Ну ты понимаешь.

Алиса не понимала. Откуда вдруг такое внимание к Феликсу? Она съехала, заявив, что вдвоём будет удобнее готовиться к экзамену! А они что решили? Что она насовсем к нему переехала? Что они пара, раз живут под одной крышей?

До метро идти навскидку было минут десять, и девушка решила предпринять попытку поговорить с Феликсом. Ясное дело, у Хранителя наверняка «очень плотный график», но он ей нужен.

Прямо очень! Только бы ответил на звонок!

- Слушаю, – услышала она почти сразу, буквально после первых двух гудков. Алиса в очередной раз удивилась, как же изменился его голос! Она раньше часто ему звонила и привыкла слышать разные интонации, но не такую спокойную.

- Не ожидала, что ты ответишь… Даже растерялась и забыла что хотела. А! Я еду к родителям, – сказала Алиса и в ответ услышала грозное шипение. Оно тут же смолкло, а Феликс уточнил:

- Вещи забрать?

Девушка представила, как коротко вспыхнув, червь сгинул. И сглотнула. Как Феликс при этом может оставаться спокойным? «Всё это – лишь плод моего воображения», – решила она.

- Не только. Что-то случилось, а мама говорить не хочет по телефону. У неё был очень грустный голос. Как думаешь, – Алиса замялась и огляделась вокруг. Людей было много, поэтому она продолжила почти шёпотом: – Как думаешь, Серолик или черви могут навредить моей семье?

Феликс не отвечал, и девушка проверила, идёт ли до сих пор вызов.

- Алло! Ты чего молчишь?

- Думаю, какой-то способ есть. Не будем утверждать обратное, пока не поговорим с твоими. Ты сейчас где?

- Подхожу к метро. Я была в гараже…

- Об этом потом. Савелию мы, к сожалению, уже ничем не поможем. Сначала с родителями разберёмся. Встретимся возле твоего дома, ладно?

- Ты уж постарайся, чтобы мои родители тебя не увидели, – попросила Алиса. – Будет странно, что живём мы вместе, а приехали врозь. И готовься, папа захочет с тобой поговорить.

В трубке раздалось довольное хмыканье. Ну хоть что-то знакомое!

- Скажем им то, что они хотят услышать, – произнёс Феликс, и Алиса представила его самодовольное лицо. – Что мы вместе. Так и вопросов будет меньше. Согласна?

- Согласна, – проворчала Алиса.

А у самой кровь к щекам прилила. Нет, всё же хорошо, что Феликс сейчас не рядом! Увидел бы, сразу понял, что она к нему неровно дышит. И что такого? Да она и сама понять не могла. Построила барьер между ними, а как через него теперь перешагнуть, не знает.

И нужно ли? Вся их жизнь изменилась. Что будет дальше?

Алиса мотнула головой, прогоняя прочь ненужные романтические фантазии. Рядом люди умирают, а она о чём думает? Нырнув в метро, девушка подумала о Мише. Вот ей сейчас очень не хватало Феликса. И когда в гараж прибежала, увидела, что произошло, первое, что в голову пришло, так это найти Феликса и спрятаться за его спину!

Так почему Миша не рядом с женой? Это же их друг! Человек, который с ними с самого начала! Люба там убивается, а он где?

Алиса поджала губы. Не нравился ей Миша. Чувствовалось, что с ним не всё так просто.

***

- О, Феликс, спасибо! – растроганно произнесла Ирина Львовна, принимая букет. Алиса была удивлена: когда только успел? И цветы какие подобрал – не излишне роскошный букет, но и не бедный. Изящная композиция, в центре которой притаилась гортензия, по бокам мелкие розы и веточки эвкалипта.

Алиса оценила и букет, и жест, и по глазам мамы видела, что той тоже цветы понравились.

- Проходите, молодёжь, на кухню! Кормить обедом вас буду. А то что-то побледнели, осунулись… Ты, Алиса, не готовишь, что ли?

- Учимся, мам. Экзамен на носу… – Алиса замерла, глядя на настенный календарь. А правде же, на носу! «Ну и плевать!» – про себя подумала девушка, а вслух закончила: –…а дел ещё много!

- Половину билетов мы уже осилили, – мягко заметил Феликс.

Ирина Львовна, хлопотавшая между плитой, столом и холодильников, вдруг остановилась и внимательно его рассмотрела.

- Может, я старею? – спросила она. – Ну не молодею, это точно. Что-то не так со мной?

- В чём дело, мам? – уже раздражённо воскликнула Алиса, а Феликс тут же положил свою руку поверх её, будто успокаивая. Она и правда успокоилась, и посмотрела на него с благодарностью. Ещё не хватало на маме злость срывать!

- Да Феликс будто изменился… Так смотрю, вроде он, эдак смотрю, вроде не он. Сколько дней мы не виделись? Два? Три? Не мог ты так быстро измениться! Будто старше стал!

Алиса придирчиво оглядела Феликса. Наверное, мама права. Она и сама видела в нём изменения.

- Немного сменил стиль в одежде, – заметил Феликс. Сегодня к родителям Алисы он заявился в классическом костюме, рубашке и с галстуком. В общем, при полном параде. Жених!

- Да, может быть… – неуверенно кивнула Ирина Львовна. Она ещё постояла, в раздумьях глядя на Феликса, а потом спохватилась и продолжила хлопотать с удвоенной силой.

- А папа где?

- Скоро придёт. Отправила за хлебом. У нас ничего такого особенного к столу нет. Борщ наварила, вот, баба Клава салом угостила. Домашним! Вкусное.

Она говорила, разливая суп, расставляя на столе тарелки, а сама прятала глаза. И голос дрожал. Алиса было открыла рот, чтобы начать расспрашивать маму, но Феликс её остановил, снова положив на её руку свою.

- О, вы уже здесь? – на кухню вошёл Василий Борисович с пакетом. Он пожал руку Феликсу, поцеловал в макушку дочь.

Ели молча, лишь изредка обмениваясь ничего не значащими фразами:

- Наваристый борщ!

- Очень вкусно.

- Мам, сметанки передай!

На кухне, где все и всегда чувствовали себя, как дома, сегодня не было так уютно, как это бывало раньше. В воздухе висело напряжение.

- Феликс, раз уж наша дочь живёт у тебя, позволь спросить: вы в отношениях или?.. – спросил глава семьи, глядя на молодого человека.

Тот не смутился. Он посмотрел на мужчину ясными, спокойными глазами и ответил прямо:

- В отношениях. Надеюсь, вы не против?

- Нет, конечно! Парень ты хороший, положительный. Просто всё как-то быстро! Вроде друзьями были, и раз! – наша дочь к тебе переезжает. Может, принято у вас так, чуть что и сразу съехаться, а нам это непонятно.

- Пап! – возмущённо воскликнула Алиса. Не ожидала она, что в таком возрасте окажется вот на подобном допросе.

- Отец прав, – поддержала мужа Ирина Львовна. Она одна почти не ела, грустно глядя на присутствующих. – Очень много странностей происходит. И мы пытаемся со всем разобраться. Вы же наши дочери!

- Дочери? – переспросила Алиса. Кажется, причина их нервозности стала понятна. – Что-то с Соней? Где она, кстати?

- Она перед нами больше не отчитывается, – ответил Василий Борисович. – С ней как раз самые большие метаморфозы, понимаешь!

- На подростковый возраст не спишешь, – вздохнула Ирина Львовна. – Вот, например…

Она недоговорила. Все услышали, как поворачивается ключ в замке, открывается дверь. Слышно было, как шуршит пуховик Сони, и как она скидывает обувь. Именно скидывает! Бам! Бам!

- О, какие люди в Голливуде! – презрительно оглядев семью и Феликса, произнесла Соня, заглядывая на кухню. – И чё, вы, типа вместе теперь?

Алиса растерянно кивнула, а сестра, запрокинув голову, расхохоталась.

- Молодец! Окрутила всё же парня! И какого! Красавчика. И как ты только на эту серую мышь внимание обратил? – спросила она у Феликса, усаживаясь на свободный стул рядом с ним.

Алиса перевела взгляд на родителей, ища у них хоть какого-то объяснения. Соня – яркая, красивая, громкая, но, чтобы вот так разговаривать? Не было такого никогда!

- Ну а чё? – продолжила Соня, поняв, что Феликс ей не ответит. – Классный вариант! Дед коньки отбросил, других родственников нет. Зато квартира роскошная! Четыре комнаты, сталинка. Почти центр города.

- Соня! – воскликнула мама и даже ударила ладонью по столу. – Не смей так говорить!

- А я не права, что ли? – тут же ринулась в атаку девушка. – Сидят все такие правильные! Правде в глаза нужно смотреть. А правда в том, что Феликс – мужик хоть куда. И тело какое, ух!

Алиса побледнела, глядя, как сестра откровенно разглядывает молодого человека. В костюме рельеф был не виден, но она смотрела на него так, будто видела сквозь одежду. Феликс много и упорно занимался спортом. И летом не раз появлялся в их доме в майках и футболках.

- Иди в свою комнату! – воскликнул Василий Борисович, краснея до корней волос.

Соня цокнула, закатила глаза, но спорить не стала. Она легко вскочила с места и вышла было с кухни, но в последний момент передумала, обернулась, и, приобняв Феликса за плечи, пропела:

- Когда мышь тебе надоест, обрати внимание на меня. Я не Алиса, ломаться не буду! – быстро чмокнула его в щёку и скрылась с глаз быстрее, чем родители успели отреагировать на эту выходку.

Глава 24

На кухне повисла тишина. Ирина Львовна и Василий Борисович сконфуженно молчали, выдавая своё состояние красными лицами, Алиса растерянно хлопала ресницами. Только Феликс оставался невозмутимым. Будто ничего и не произошло.

- Я выйду, – произнёс Василий Борисович, вставая из-за стола. – Так дело не пойдёт, – пробормотал мужчина будто сам себе.

- Просто невообразимо, – прошептала Ирина Львовна. – Ты же знаешь Соню! Она совсем не такая! Никогда… Никогда так себя не вела! Сегодня, пожалуй, совсем за рамки вышла.

- Мам, давно это началось?

- А в тот день, когда ты позвонила и сказала, что остаёшься у Феликса, – шмыгнула носом женщина. Казалось, что она вот-вот заплачет. – Нет, вру. Она в тот день с подружками была, ночевать у них собиралась. Но среди ночи, – дело точно было после полуночи, – она вдруг заявилась домой! Пьяная! Утроила здесь погром! Нас обругала, сказала, что мечтает начать взрослую жизнь, а мы не даём. Ещё кучу гадостей наговорила, даже повторять не буду.

- Почему ты сразу мне не сказала? – возмутилась Алиса.

- Мы же с отцом всё понимаем, – пожала плечами Ирина Львовна. – Сами молодыми были. Тоже алкоголь пробовали, тоже ещё рассчитать не могли, сколько можно выпить. Я это даже понять могу, взрослеет Соня… Но она никогда раньше так себя не вела! Ну вот, мы и не сказали тебе. Думали, проспится, приползёт извиняться. Но она не извинилась. Деньги у меня из кошелька украла, со вчера, сегодня только домой пришла. На звонки мои или не отвечала, сбрасывала, или отвечала и слала меня на три известные буквы, потом бросала трубку. Вот я не выдержала и тебе позвонила.

Наконец, Ирина Львовна расплакалась.

Алиса бросила встревоженный взгляд на Феликса. Как многое хотелось у него спросить, но при маме она не рискнула. Подошла к ней, обняла, поглядывая на молодого человека.

А он сидел, глядя на неё, и выражение лица Феликса не отражало никаких эмоций. Из комнаты девочек раздался визг, и все кинулись туда.

Василий Борисович пытался открыть дверь, а Соня визжала на одной ноте так, будто её убивают. Она то ли приставила что-то с другой стороны двери, то ли сама прислонилась, но Василий Борисович никак не мог проникнуть внутрь комнаты.

- Оставьте её, – предложил Феликс. – Пусть сидит, раз так хочется. Она всё равно в таком состоянии вас не послушает!

- Тебя послушаю, – вдруг прекратила визжать Соня. – Тебя впущу. Одного. Без моей скучной сестрички!

Но Василий Борисович жестом показал, что никто к ней в комнату не войдёт.

- Ну и сиди там одна, – буркнул он. – А вы, молодёжь, ступайте. Хорошо, что вам есть куда уйти. Мне тоже сегодня захотелось выйти из этой квартиры и больше не возвращаться!

Ирина Львовна тяжело вздохнула. Кажется, она разделяла это желание мужа. Страшное дело, видеть своего ребёнка неуравновешенным, неуправляемым, и думать, что сами воспитали это чудовище.

- Мам, пап, не переживайте! – обняла их Алиса. – Всё пройдёт. Наша Соня не такая, и мы все это знаем. Наверное, просто…

А что именно просто, она так и не придумала. Так и повисла в воздухе её невысказанная мысль.

- Ты не теряйся, звони, – махнул рукой Василий Борисович. Он обнял Феликса и ему наказал: – Не приходите сюда пока, ладно? Не пойми что у Сони в голове происходит! Она же явно вас рассорить хочет! И с какой радости? Никогда не замечал, что ты, Феликс, ей симпатичен. И не разговаривала с тобой особо!

Алиса снова промолчала, хотя сказать правду ей хотелось. Соне всегда нравился молодой человек. Она и сестре в этом призналась, но тут же открестилась тем, что в отношения Алисы лезть не намерена.

- Ладно, мы и правда пойдём, – кивнул Феликс. – Вы тоже держите нас в курсе, как здесь всё. Если что, мы приедем.

На этой грустной ноте расстались.

На улице Алиса пошла было вперёд, но Феликс взял её за руку и притянул к себе.

- Ты чего?

- Родители смотрят в окно. Может, Соня смотрит. Какая же мы пара, если ты бежишь от меня, как от огня? Или тебе настолько неприятно моё общество? – Феликс поднял бровь и негромко рассмеялся, увидев, как покраснела Алиса.

- Смех смехом, но что делать с Соней? Что с ней? Ты подумал о том же, о чём и я? – спросила Алиса.

- Наверное, её книга у червей, – кивнул Феликс. – Вопрос: один новоиспечённый Хранитель и один неопытный охотник, что могут сделать, чтобы её найти?

- Нужны Миша и Люба! Они говорили мне, что расскажут и покажут, как отслеживать похищенные книги! Без них никак.

- Михаил нам не помощник, – произнёс Феликс. Он так и не мог понять, что же видел в глазах мужчины, но чувствовал, что он больше не на их стороне. Очень ясно чувствовал! Мог, наверное, и ошибаться, но рисковать не стоит. – Интересно, с нами ли ещё Люба.

- Есть сомнения? Она была в гараже, когда я пришла. Выгнала меня, чтобы не подставлять перед полицией.

- Она одна была?

- С телом Савелия, – дрогнувшим голосом произнесла Алиса.

- То есть, Михаила уже не было? Интересно… Давай поступим так: я провожу тебя домой, где ты будешь пытаться найти Любу.

- У меня даже нет её номера телефона!

- У меня есть. И её, и Миши. Записаны на стикере, висят на холодильнике. Попытайся её найти. Звони, пока не дозвонишься, ладно? Нам очень нужна помощь. Книгу твоей сестры нужно отобрать и вернуть в Хранилище. А я, кстати, туда и отправлюсь. В какой момент…

Феликс замер. Он всё понял! В ту ночь, когда он вошёл в Хранилище из комнаты дедушки! Он ходил по белому залу, когда в зелёном упала книга Алисы… Но её не взяли. А что, если книга её сестры стояла рядом? И книгу Алисы на самом деле воровать не собирались?

По рассказам родителей, получалось, что именно в ту ночь с Соней стали происходить странности! Ну, выпила, подумаешь! С кем не бывает в её возрасте? Но чтобы прийти домой, когда можно спокойно переночевать вдали от родительских глаз у своих многочисленных друзей, а утром как ни в чём не бывало вернуться? Без скандалов!

Нет, она специально заявилась в таком состоянии. Злость, внутреннее раздражение толкает и не на такие поступки.

- Мне кажется, я уже привыкла к тому, что ты перестал договаривать, – негромко заметила Алиса. Они подошли к метро. – Не переживай за меня. Я доберусь сама. Иди туда, куда собирался.

Феликс сам не понял, что делает. Он кивнул, наклонился и поцеловал девушку на прощание. Кажется, он сам уже поверил, что они вместе. Впрочем, Алиса и не сопротивлялась.

Несмотря на всё происходящее вокруг, оттого что она его не оттолкнула, внутри раздались торжественные фанфары.

Улыбнувшись, Феликс направился прочь от метро. Ему нужно было найти уединённое место, чтобы спокойно исчезнуть. Впрочем… занятые своими мыслями, уставшие от бесконечной погони за чем-то призрачным и не особо нужным, люди не заметят, как прямо перед ними исчез человек.

Феликс про себя усмехнулся: а если и заметят, то решат, что перетрудились. Вот и мерещится всякое! И снова уткнутся взглядами кто в телефон, кто себе под ноги… На этой мысли он выдохнул и переместился.

И никто этого не заметил.

***

Алиса набирала номер раз за разом, как и велел ей Феликс, но сначала Люба сбрасывала звонки, потом и вовсе выключила телефон. Отчаявшись ей дозвониться, она набрала номер Михаила.

- Алло! Кто это? Говорите!

- Привет. Это Алиса. Послушай, я не могу дозвониться до Любы…

- Не звони мне больше, поняла? – закричал в трубку мужчина. – И жене моей не звони! Одни неприятности от вас с Феликсом! В полиции она! Забрали. Но тебе какое дело? Конечно, нужно же гоняться за всякими паразитами, и плевать, скольким людям вы ломаете жизнь!

На этой ноте он отключился. Алиса, не успев вставить и слова, смотрела на телефон. Она не понимала, что случилось с Мишей? Он казался ей таким спокойным. Так по-доброму принял её ещё вчера, а сегодня на те! Что за гнев?

Люба! Её обвинят? Ничего не ясно. И Феликса нет. Что он там в Хранилище ищет? Выдохнув, девушка написала ему сообщение и отправила. Ей стало любопытно, есть ли в этом Хранилище мобильная связь?

«Ещё про вай-фай спроси! – нервно хихикнул внутренний голос. – Может, там ещё вышки сотовых операторов имеются?»

Алиса села и уставилась в одну точку. Надо же, как всё повернулось! Она стала охотником, а другие все словно испарились! Один за другим. Савелия жаль до слёз! Миша стал непонятно агрессивным… Любу арестовали!

А ещё её сестра! Соня никогда не была агрессивной. Всегда была ей подругой, несмотря на разницу в возрасте.

Вспомнился их последний разговор, незадолго до того, как она узнала о своём новом предназначении.

- Сестрёнка, давай я тебе мейк* сделаю! – влетев в комнату, предложила Соня. – Смотри, что мне пришло! Целый набор декоративной косметики! Класс! Я на него полгода копила!

*мейк – макияж.

- Ты же знаешь, это не моё.

- Тогда возьми моё новое платье! Смотри какое! Мама купила. Сразишь всех наповал! А ещё смотри, к нему вот эти туфли подойдут…

- Не нужно, – отбивалась от неё Алиса, глядя на короткое и яркое платье. – Это всё не для меня. Сама носи. Твой стиль.

- Что значит «не для меня»? – возмущалась Соня. – Ты у меня красотка! Вот только яркости тебе не хватает. Ты будто сама себя превращаешь в серую мышь! Почему ты такая неуверенная в себе? Феликса отшиваешь… Он же тебе нравится!

Алиса тогда даже покраснела.

- Ой, вот и румяна накладывать не нужно! – хихикнула Соня. – Странные вы, честное слово! Он за тобой сколько уже бегает? А ты, дурочка, ушами хлопаешь. Уведут парня! Когда такой ещё попадётся? Эх, на меня бы обратил внимание… Потом жалеть всю жизнь будешь! Бери платье и дуй к нему в гости.

- Ему сейчас не до того, – отмахнулась Алиса. – Похороны недавно были, а ты предлагаешь мне идти к нему в таком платье! Это как минимум неуместно!

- Вот и утешишь, – пожала плечами Соня, хитро улыбаясь.

Да, была в ней дерзость и раньше. Громкий смех, смелость в выражениях, абсолютный максимализм! Но всё это смягчалось её сестринской любовью и добрым сердцем.

Сегодня она видела не сестру, а злобного зверька. Ей стало стыдно, что она здесь, а родители там! Потерянные, разбитые.

- Книги нет, – раздался голос Феликса, и Алиса вздрогнула. Она подняла голову: даже не услышала, как он появился. Хоть бы звук какой издавал!

- Ты уверен?

- Абсолютно.

Феликс сел на свободный стул и закрыл глаза. В Хранилище он подумал о книге Алисы, и та, вылетев с полки, повисла в воздухе прямо перед его глазами. Но когда он подумал о книге Сони, по Хранилищу прошелестел ветер.

И больше ничего не произошло.

- Ты дозвонилась? – спросил Феликс.

Не в силах говорить, Алиса покачала головой. Из глаз покатились слёзы.

- Так, давай без сырости! Некогда слёзы лить.

- Любу арестовали, – произнесла девушка. – Мне Миша сказал. И ты был прав, он нам не поможет. Он вообще попросил ему больше не звонить. И его жене тоже.

- Ну… за других никто не может отвечать, ясно? Муж за жену, родители за взрослых детей, дети за родителей, друзья друг за друга. У каждого своя голова на плечах. И совесть своя.

- И книга своя, – прошептала Алиса.

- Вот именно! Ладно, поехали.

- Куда?

- Любу выручать! Не знаю, как мы это сделаем, но поедем. Ты что мне говорила? Это же мой гараж! В любом случае под лежачий камень вода не течёт. Даже если Люба откажется нам помогать, мы всё равно должны сделать всё, чтобы её вытащить. Понятно?

Алиса кивнула и смахнула слёзы. Всё правильно, действовать нужно, пока Любу не посадили, а Соня ещё чего похуже не натворила!

Глава 25

Любу привезли и оставили в кабинете. Она ожидала, что её отведут в комнату, как из фильмов, где одна стена состоит из стекла, замаскированного под зеркало, а в соседней комнате за ней бы наблюдал какой-то другой сотрудник. А то и целая команда сыщиков. Но ничего такого здесь не оказалось.

Обычный кабинет, как у всех. Стол, ещё один приставной стол, за который Любу и усадили, компьютер, какие-то папки, бумаги… Причём везде! На столе, тумбочке в углу, на шкафу и подоконнике. На подоконнике же и поместился чайник, давно не мытая, когда-то прозрачная кружка.

Ожидание, когда следователь придёт, затянулось часа на два. Периодически в кабинет кто-то заглядывал, а с ней сидел мужчина-полицейский, которому и было поручено доставить Любу к следователю.

Внутри нарастала нервозность. Что будут спрашивать? Как? Никогда она не попадала в поле зрения правоохранительных органов! Законы не нарушала. Верно говорят: от сумы да от тюрьмы не зарекайся.

Хотелось закричать, когда начала названивать Алиса. Она только сбросит, как девчонка заново номер набирает. Звонит и звонит! Будь она одна, то обязательно ответила, а так непонятно, что занята? Люба раздражённо сбрасывала звонок за звонком, и, наконец, не выдержав, выключила телефон.

В её глазах что Алиса, что Феликс ещё дети. Неразумные дети! Правда, Феликс сильно изменился за пару дней. Будто повзрослел резко. И взгляд у него стал такой пронзительный, словно он насквозь всех видит. Такой же был и у его деда.

Когда тревожность Любы достигла апогея, дверь в кабинет распахнулась.

- Простите за ожидание, Любовь Аркадьевна, – произнесла женщина лет тридцати пяти. Цокая каблуками, она спокойно прошла и села на своё место, даже не взглянув на женщину толком. Если бы Люба её встретила на улице, ни за что бы ни поверила, что та работает в органах! Скорее моделью. Стройная, красивая, ну просто как с обложки журнала! – Так, показания сейчас запишем, как вы тело обнаружили, и можете быть свободны.

Люба уставилась на неё с непониманием, но спорить не стала. Пока её везли, она была уверена, что минимум её заподозрят в убийстве. Максимум — арестуют! Примерно так с ней и разговаривали, как с преступницей. Разве можно решить, что Савелий умер сам?

Вздохнув, Люба рассказала легенду, составленную Юрием Константиновичем много лет назад:

- Давно, когда я была ещё молодая, один друг моих родителей отдал нам гараж в пользование. Мне, моему мужу и нашим друзьям. Мы все были молоды, негде было собираться. Денег на всякие клубы у нас не было, да и желания ходить по ним тоже. Годы прошли, компания развалилась, но мы втроём по-прежнему периодически собираемся, пьём чай, болтаем о жизни. Скорее по привычке, чем по надобности.

- А хозяин гаража? Он всё ещё не возражал против ваших встреч?

- Юрий Константинович недавно умер. Но его внук сказал, что ему гараж не нужен, и пока он не решит, что с ним делать, мы можем им пользоваться, – спокойно сочиняла Люба.

- Где вы были в период с пяти до шести утра?

- В больнице, – ответила женщина и тут же уточнила: – Вчера поскользнулась на улице и ударилась головой об лёд.

- А ваш муж?

Вот тут Люба замялась. Она не могла сказать, что он был с ней. Следователь наверняка проверит. В больнице есть камеры – где их сейчас нет? Посмотрят, увидят, что не было его там. И что ответить?

- Дома, – чуть запнувшись, ответила она.

Женщина подняла на неё глаза, внимательно посмотрела и уточнила:

- Вы сомневаетесь?

- Нет, – уже увереннее произнесла Люба и поспешила сменить тему: – А отчего Савелий умер? Он мне звонил… Я поэтому и приехала. Вот прямо так, в больничной пижаме. Очень уж у него взволнованный голос был.

- Со звонками пока неясно. Предварительно умер ваш приятель где-то в половине шестого утра, а все звонки с его номера были совершены позже. Но точнее вскрытие покажет. Ну и предварительно – остановка сердца. Здесь распишитесь!

Люба пробежалась глазами по своим показаниям, кивнула и поставила подпись.

- Вас ждут внизу, – сообщала следователь.

- Миша?

- Нет. До вашего мужа мы не смогли дозвониться. Если встретите его, сообщите, что мы жаждем с ним пообщаться. Внизу вас ждёт этот Стражников, хозяин гаража. Он тоже дал показания.

Люба совсем растерялась. Феликс? Что он наговорил? Не ляпнул ли он чего лишнего? Она попрощалась и вышла, торопясь скорее покинуть это место.

- Люба! – Феликс стоял на улице в сторонке, рядом с ним топталась на месте Алиса. Молодые люди держались за руки, и женщина, глядя на них, невольно улыбнулась.

- Вы как здесь оказались?

- Думала, бросим тебя? – поднял бровь Феликс. – У дедушки есть хороший друг. Подполковник МВД. Вовремя я о нём вспомнил! Судя по всему, дед Юра его немного посвятил, потому что, увидев меня, он просто спросил, кого из охотников нужно вытащить. Подробностей даже и не спрашивал.

- А я и не знала… – снова растерялась Люба.

- Люба, прости, сейчас загружу тебя, – встряла в разговор Алиса, и тут женщина поняла, что притоптывала на месте она не от холода, а от нетерпения. – Мы обязательно обсудим всех знакомых Юрия Константиновича, но не сейчас, ладно? Книгу моей сестры похитили черви. Она совсем слетела с катушек! Без тебя найти её никак не получится.

- Если ты ещё с нами, – тихо заметил Феликс. – Помни, ты вольна выбирать сама. Я заставлять тебя не могу. Да и не хочу, если честно.

Люба вздохнула:

- С Мишей поговорил?

- Нет, но в его глазах прочёл нежелание оставаться с нами. Алисе он нагрубил, сказал, чтобы мы оставили его и тебя в покое.

- Я не знаю, что произошло, с какой стати Миша вдруг заартачился, но он не хочет, чтобы мы всем этим занимались. А теперь ещё Савелия убили…

Она замолчала. Хотела заплакать, но казалось, что все слёзы закончились ещё в гараже, пока она сидела рядом с телом друга.

- А ты? Чего хочешь ты? – спросил Феликс. Он не давил. И вопрос был произнесён так, что хотелось добавить: всё будет так, как ты захочешь.

Люба помолчала, глядя куда-то в сторону. Вокруг них ходили люди, приезжали и уезжали машины, стайки людей в форме курили и что-то обсуждали. В общем, движуха была почти как возле популярного торгового центра.

- Я с тобой, – решительно ответила женщина. – И Миша это знает. Я свой выбор сделала много лет назад, и отступать не намерена, хоть мне и тоже страшно. Давайте отойдём отсюда. Как-то здесь уж слишком шумно.

- Выпьем кофе, – предложил Феликс.

- Да и поесть не помешало бы, – проворчала Люба. – У меня со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было!

Одна Алиса промолчала: она не хотела ни есть, ни пить, а только скорее отправиться на поиски книги. С трудом она сдержалась, чтобы не закричать на Феликса с Любой! Но всё же успокоила себе мыслью, что женщина и так настрадалась, а всё же осталась с ними. Не отказалась помочь. Пусть поест, выдохнет и отдохнёт.

***

- Уф, – выдохнула Люба, делая глоток кофе. Она закончила обедать. Во время еды все молчали, что, со стороны, могло бы показаться странным, но в маленьком кафе почти не было других посетителей. – Теперь можно и к делу приступить. Рассказывай, что с сестрой?

Алиса подробно рассказала, как они сходили к родителям.

- На Феликса, говоришь, вдруг глаз положила? – прищурилась Люба и повернулась к Хранителю. – Ты же понимаешь, что они ничего не пишут.

- Понимаю, – кивнул Феликс.

- Значит, догадываешься…

- Догадываюсь.

- О чём вы? – взорвалась Алиса. – Мне кто-нибудь объяснит, кто и что понимает, кто и о чём догадывается?

- Черви разъедают книги, – тихо заметил Феликс, беря руку Алисы. Казалось, он боится, что она сейчас наделает глупостей, вот и держит. – Заставляют человека стать злее. Но они ничего не пишут. Не создают новую жизненную историю. Догадываюсь, что всё то, что теперь творит Соня, — это нечто потаённое. То, что в ней и так было.

Люба кивнула:

- То, с чем мы обычно боремся. Она сейчас ничему не противостоит. Сделав одну пакость, тут же делает вторую. Это просто!

- В каком смысле? – нахмурилась Алиса и попыталась вырвать руку, но Феликс держал её крепко.

- Добрым быть сложно, – пояснил он. – Нужно сдерживаться, уметь прощать, принимать людей такими, какие они есть. Исправлять свои ошибки. А злым быть легко! Вытворяешь что хочешь, прикрываешься, мол, не я такой, а жизнь такая, и всё! Живёшь себе, ни о чём не переживаешь.

Алиса промолчала. Её сестра! Значит, Соня всегда думала всё то, о чём говорила? Всегда хотела напиться, устроить разнос родителям? Они же ничего плохого им никогда не делали! Мировые родители! Таких ещё поискать – не найдёшь! И она всегда заглядывалась на Феликса?

- Пусть так, – мотнула головой девушка. – Расскажи, как теперь найти книгу?

- Феликс чувствует каждую книгу в Хранилище, – сказала Люба. – Ну или будет чувствовать, но только в пределах Хранилища. Это его территория. А мы их видим на улице. Помнишь, как в мультфильмах рисуют ароматы? Эдакая весьма видимая дымчатая полоска! Вот такой шлейф оставляет и книга. Чем ближе подбираешься к ней, тем шлейф темнее.

- И как её найти? Ходить по городу?

Люба грустно кивнула:

- Шлейф довольно длинный. Нащупаешь его, и двигайся, пока не достигнешь цели. Ничего, не переживай! Вместе будем, обязательно найдём. Но мне нужно к детям заглянуть. Переодеться не помешало бы. И Мишу бы найти. Я на него злюсь, но что-то мне неспокойно. Следователь сказала, что до него невозможно дозвониться…

- Конечно, – кивнул Феликс. – Мы отправимся на поиски, а ты звони, как будешь готова присоединиться. И помни, война идёт.

- Какая война?

- Обычная, – пожал плечами новоиспечённый Хранитель. – Добра со злом. Она никогда не заканчивается. Сражения выигрываются и проигрываются. И вот мы на стадии нового сражения. Допускаю, что Серолик хочет лишить меня поддержки. Предупреди Михаила, чтобы был настороже. То, что он не с нами, не значит, что он в безопасности.

Люба побледнела. Она вспомнила Савелия, представила, что найдёт Мишу...

- Себя берегите, – выдохнула она, хотела расплатиться, но Феликс её остановил. Женщина ушла, а молодые люди остались. Она шла по улице к ближайшей станции метро, совершенно не чувствуя ледяного ветра. Люба не думала о том, что так и ходит по городу в больничной пижаме! Ладно хоть куртка длинная.

И как-то было всё равно на внешний вид, погоду, какие-то мелочи жизни. Всё было пустяком на фоне того, что муж предал её, их общее дело, идеи. И от этого на душе стало гораздо холоднее, чем на улице.

Да и где он? Жив ли ещё?

***

- Хочешь ещё чего-нибудь? – спросил Феликс. Алиса ничего не ела, только выпила кофе.

- Нет. Я пытаюсь сообразить, с чего лучше начать. Куда пойти. Люба говорила, книгоеды обитают во всяких подворотнях. А где у нас самые такие злачные места?

- Давай по карте прикинем. Начать может с этого района, – предложил Феликс, открывая приложение в телефоне.

Зону первоочередного поиска очертили быстро и уже собирались уходить, как Алиса вдруг замерла, уставившись на Феликса с видом человека, которого посетило внезапное озарение.

- Если я вижу шлейф книги, похищенной из Хранилища, может, я и твою могу найти? – вдруг пробормотала Алиса. – Если она здесь, а не в Хранилище?

- Может, – удивлённо кивнул Феликс. Его удивило то, что он сам об этом не подумал! Но, возможно, об этом подумал Серолик. – Бежим за Любой! Скорее! Нужно её догнать!

Алиса кивнула, и они вылетели из кафе, озираясь по сторонам и не понимая, куда женщина могла уйти.

Глава 26

- Где она живёт, не говорила тебе? – озадаченно глядя по сторонам, спросил Феликс. Люба ушла всего на десять минут раньше, но в поле зрения её уже не было. И как можно догнать человека, когда даже не знаешь, в какую сторону он пошёл? – Может, хотя бы вскользь упоминала что-то? Например, магазин рядом с домом, стадион, площадь?

- Нет, – ответила Алиса, набирая номер женщины. – Мы о личном и бытовом вообще не говорили. Только о деле. Выключен! Почему она до сих пор его не включила? Почему? И мы столько времени вместе провели, прощаясь, даже не напомнили ей, чтобы она была на связи!

Она нервничала, хоть и не до конца понимала, почему Феликс так всполошился. И почему Люба ему понадобилась так срочно, прямо сейчас. Договорились же встретиться, разве этого недостаточно? Нужно книгу искать! Будучи старостой, Алиса привыкла всё и обо всех знать, поэтому обычно всегда задавала много вопросов. Только не сейчас.

Всё изменилось. Феликс – уже не просто друг, не студент её группы. Он Хранитель. И у неё появился некий трепет перед ним. И даже добровольное подчинение. Захочет объяснить, объяснит. Ну или она спросит в более подходящее время.

- Не кричи так, ничего страшного ещё не произошло, – заметил Феликс. – Нам нужно найти Любу, и вместе с ней отыскать Михаила. И как же я раньше не подумал!.. Впрочем, и времени думать пока не было. А Люба телефон не включила, потому что просто забыла. Столько всего на неё навалилось! Проблемы с мужем, гибель Савелия, мы ещё загрузили… Может, он у неё разрядился. Ладно, попробую её почувствовать.

Но почувствовать Любу или попытаться настроиться, чтобы её почувствовать, не получилось. Феликс не собирался перемещаться, но внутри снова появилось чувство, похожее на сигнализацию. И с охотниками оно никак не было связано. Он посмотрел на Алису и тихо произнёс:

- Мне срочно нужно в Хранилище, – а в следующую секунду, он уже шёл решительным шагом по бесконечному зелёному залу.

Его появление не ожидал книгоед, притаившийся возле одного из стеллажей. Феликс увидел его, несмотря на дальнее расстояние от двери. Казалось, здесь нет уголка, закутка, куда бы он ни мог проникнуть взглядом. Шёл он целенаправленно, глядя, как червь пытается не шевелиться. И о чём это существо думает? Что если не будет шевелиться, то его и не заметят? И думают ли вообще книгоеды?

Страха не было. От слова совсем. Феликс чувствовал себя полноправным хозяином этого места. Всего несколько дней, как он узнал о хранилище, а уже такая метаморфоза! Он понимал, что ничего ему книгоед не сделает.

Хранитель легко мог сжечь его даже на расстоянии. Достаточно чётко сформулировать эту мысль и выпустить огонь, который уже разгорелся внутри, но в последний момент передумал. «Сковать бы его верёвкой и выведать, что он знает про книгу Сони», – подумал Феликс.

И в этот момент книгоед оказался скован, только не верёвкой, а серебряной цепью. Как и корешки книг, она была окутана дымкой нежно-голубого цвета. Цепь обвивала его по рукам и ногам, но не прикасалась к телу. Несколько раз дёрнувшись, существо задело цепь и прошипело, словно от боли. Сбежать книгоед не смог, и Хранителя это порадовало.

Феликс подошёл к нему и решительно стянул тряпку с головы. Зрелище оказалось не для слабонервных! Лица как такового у него не было. Да и голова оказалась неестественно маленького размера. Небольшой рот, больше похожий на присоску, нет глаз. По бокам, вместо ушей, отверстия. Никакой растительности – ни волос, ни бровей, ни ресниц.

- Какой же ты мерзкий, – произнёс Феликс вслух. – И что мне с тобой сделать? Сжечь? Слишком просто, не так ли? Давай мы с тобой вот как поступим: я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечать. Как ты сюда попал?

В ответ раздалось шипение, без попытки что-то сказать. Так шипит кошка, проявляя агрессию.

Феликс слегка сжал руку, и цепь оплела червя, коснувшись его. Тот снова зашипел, но теперь от боли. Стараясь не выдать своего удивления, молодой человек повторил вопрос, разжимая ладонь:

- Как ты сюда попал?

- Через книгу! – прошипел червь, кивком головы указывая на произведение с абсолютно чёрным корешком.

Феликс взял её в руки. Даже обложка этого человека потемнела. Что-то конкретно нехорошее сделал владелец этой книги. По-настоящему тёмное.

Это было недостающее звено в его осознании нового мира. Есть Хранилище, в которое как-то попадают черви, хотя кроме Хранителя, здесь никого не должно быть. Значит, вот оно как! Человек сам выбирает свою судьбу, но хочет он того или нет, влияет и на остальных.

Здесь это вполне осязаемо. Через их чёрные книги к другим подбирается зло. И исправить это никак нельзя! Нельзя просто заставить людей быть добрыми, жить по совести. Тем более что каждый волен сам выбирать свой путь.

Значит, вот она задача Феликса: предотвращать диверсии. А если он кого-то упустит, ему на помощь придут охотники, способные отыскать книги в мире обычных людей. Уходят книгоеды, видимо, тем же путём: через книги.

И книги их порождают. Точнее, люди, которые их пишут. Червей создаёт отнюдь не Серолик, а человек.

- Кто украл книгу Сони? – спросил Феликс. – И не ври мне, что ты не знаешь, о ком идёт речь. Ох, не ври!

- Не знаю, чья книга. У меня нет глаз. Он показал, мы забрали, – прошипел червь. Только теперь Феликс понял, почему такое название у книгоедов: окованный цепью, он извивался, как червяк, пытаясь вырваться.

- Как же он показал, если у тебя глаз нет?

- Мы слышим движение. Мы слышим направление.

Решив не спешить, Феликс отправился вдоль стеллажей вглубь зала. Он не боялся, что книгоед ускользнёт от него: время от времени он задевал цепь и шипел. Пусть помучается, может, посговорчивее будет. Никакой жалости к нему Феликс не испытывал. Это просто отвратительный, воняющий сгусток злости, принявший вид, отдалённо напоминающий человека.

Из-за этого существа ему пришлось оставить Алису одну посреди улицы! Но проигнорировать сигнал внутри он никак не мог.

Молодой человек чувствовал силу и чувствовал от неё усталость. Казалось, без перерыва в голове восстанавливаются воспоминания всей его жизни. Он уже не погружался в них, как в начале, а просто знал так, будто всегда помнил. Всё, в мельчайших подробностях.

И это тяжело. Хорошо, что обычные люди не держат в памяти подробности каждого дня своей жизни. Это может свести с ума. Забвение – самый великий дар, посланный человечеству!

Феликс его лишён. Теперь он видел всё, происходящее вокруг, как-то по-особенному чётко. Будто всё знал! Только не мог понять одного: зачем дедушка вынес его книгу из Хранилища. Хотя и здесь догадка была. Осталось её подтвердить. Ничего, у него есть вражеский «язык».

- Серолик чувствует книги? – задал новый вопрос Феликс. Он успел отойти достаточно далеко от своего пленника, но не сомневался, что тот его услышит. Книгоед услышал и прошипел в ответ:

- Как ты… Вы одинаковые. Здесь он их чувствует. Знает.

- А там? За пределами Хранилища?

Червь промолчал, Феликс сжал ладонь, отчётливо представляя, как сжимается цепь вокруг книгоеда. Тот взревел, и Хранитель разжал ладонь.

- Итак… – негромко произнёс молодой человек, но его голос, подобный раскату грома, прогремел на всё Хранилище.

- Нет! Как ты! И мы не видим. В нашей власти только то, что сами забираем.

Феликс развернулся на пятках и отправился обратно к книгоеду.

- А как вы книги забираете? Серолик не смог, – спросил он, заглядывая в лицо существу. Как же ему хотелось, чтобы у книгоедов были глаза! Чтобы заглянуть в их мрачную глубину.

- Свои зовут, – извиваясь на месте, прошипел червь. – Чёрные… наши. Если тихо, никто не зовёт, то белые, не наши. Их и берём. Некоторые не даются. Обжигают… убивают. Другие пробуждаются от нашего прикосновения.

- Как?

Коротко вспыхнув, книгоед вдруг исчез, так и не ответив на вопрос, цепь с грохотом упала на мраморный пол и тоже исчезла, а за спиной раздался холодный голос Серолика:

- В каждом есть что-то, что мои ребятки могут пробудить одним прикосновением. И забрать книгу. Чаще всего люди подавляют гнев. Не борются с ним, а именно подавляют. А ещё алчность, похоть, зависть. И это бесконечное: дай, дай, дай! Ненасытность в еде, желаниях. О, как много всего прячут в себе люди, даже те, кого вы условно называете добрыми. Они делают добрые дела, тщательно пряча внутри свою истинную суть.

- Тебя не приглашали, – холодно заметил Феликс, оглядывая стеллаж, через который проник в Хранилище червь. Он приметил на полке целую полку книг с корешками от тёмно-серой до чёрной дымки. Почему-то именно этот ряд показался ему наиболее подходящим для прохода Серолика.

Феликс повернулся и смело посмотрел ему в глаза

- А мне не нужно приглашение, – ответил тот, оглядывая Хранителя. – С тобой или без тебя, но я заполучу твою книгу. Только теперь у тебя уже нет выбора. У тебя не будет той спокойной жизни, о которой ты мечтал. Ты будешь подчиняться мне.

- Или ты мне, – невозмутимо заметил Феликс. В глазах Серолика он увидел промелькнувший страх. Неужели он боится? Всё произошло так быстро, что уже через несколько секунд, молодой человек засомневался в том, что увидел.

Резко взмахнув рукой, он отправил Серолика обратно в те книги, из которых он вылез. И тут же расставил их на полке так, чтобы между ними попадались светлые.

- Ну посмотрим, как ты ещё раз попадёшь сюда без приглашения, – произнёс Феликс. Он понимал, что Серолик, в отличие от книгоедов, не порождён чьими-то пороками. Он сам отдельная, злая личность. Сильная, но всё же не всесильная.

И книгоеды нужны ему, как Феликсу нужны охотники.

Ему было обидно, что он так и не узнал, где книга Сони. И что потратил много времени на вопросы, которые никак не сдвинули с места поиски. Зато стало ясно, почему Серолик не может трогать книги, а черви их похищают. Они часть произведений! Часть людей.

Он оглядел зал. Мысленно. Ему теперь не нужно было бегать в этом бесчисленном множестве книг. Не увидев нигде прохода для Серолика, Феликс подумал об Алисе и исчез.

***

Девушка стояла посреди улицы, не зная, что же делать дальше. Поехать домой к Феликсу и ждать? Но сколько можно медлить! Соня там доводит родителей, неизвестно, что ещё выкинет!

Где может жить Люба?

Больница!!!

Алиса помчалась к метро. Она точно помнила, что Миша отвёз Любу в третью городскую больницу. Они это обсуждали в машине, пока она ещё ехала с ними. Значит, минимум там могут знать, где она живёт. Максимум – женщина и сама туда поехала.

О том, что информацию о больных посторонним не разглашают, девушка даже не подумала. Алиса уже была на грани отчаяния, наверное, поэтому голова отказывалась думать.

Прямо у дверей она столкнулась с Мишей, хмуро прохаживающимся по крыльцу. Увидев девушку, он разозлился:

- Ты что здесь делаешь? Просил же, оставь нас в покое!

- Люба мне ничего такого не говорила, – заметила Алиса, разглядывая мужчину. Миша изменился: осунулся, побледнел, и даже будто бы стал ниже ростом.

- Иди сюда, – сказал он, грубо схватил девушку под локоть и потащил в сторону небольшой аллейки, гордо именуемой больничным парком. Погода не особо благоволила для прогулок, и здесь почти никого из больных не было.

Оттащив Алису подальше от входа, он зло прошипел:

- Ещё раз тебя рядом с моей семьёй увижу…

- И что же будет?

- Увидишь. Я ни перед чем не остановлюсь! Любе нужно время, но она тоже поймёт, как это опасно якшаться с вами сейчас… когда не пойми что происходит! Нет, это не наша война, но если ты будешь мелькать здесь, я… я…

- Мне тоже интересно, что ты сделаешь, – спокойно и холодно спросил Феликс, появляясь прямо рядом с Алисой. Одной рукой он освободил девушку от цепких рук Миши, а другой нанёс ему точный удар прямо в нос.

Раздался хруст, вскрик, и Миша, отскочив на пару метров, грозно, но уже невнятно произнёс:

- Тебе не победить! Ты же ничего не знаешь! Сам сгинешь, и нас за собой утащишь. Хранитель-самоучка, блин!

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя за собой на белом снегу капли алой крови.

Глава 27

- Всё в порядке? – спросила Алиса, глядя на Феликса. Ей было приятно, что он за ней заступился. Впрочем, в нём она ни на секунды не сомневалась, наверное, поэтому только рядом с ним чувствовала себя в безопасности. – Наверное, тебе не стоило применять против Михаила грубую физическую силу, – всё же заметила она.

- Иногда это необходимо. Я не бил, а отрезвил. Вряд ли я способен читать чужие мысли, но считывать настроение у меня получается. Он хотел причинить тебе вред. От него такая ярость исходила, что я кожей ощутил желание убить.

Алиса ойкнула и побледнела. Ей бы и в голову не пришло бояться Михаила! Да, он сейчас зол на них, но неужели до такой степени?!

- Не переживай, он не рискнёт сам на тебя напасть. Это не мания, а секундный порыв, – заметил Феликс. – А ещё Миша боится меня, хоть и пытается сам себя убедить, что Хранитель из меня никудышный.

Алиса кивнула и спросила:

- В Хранилище что-то случилось? Ты так срочно исчез… Знаешь, что я заметила? Люди не замечают ничего вокруг! Ты исчез! У всех на глазах! Никто даже не обратил внимания. Никто не удивился.

- Я заметил это ещё раньше, – усмехнулся Феликс, но не стал развивать эту тему. – Люди заняты собой и своими делами, мыслями… Я поймал червя в Хранилище.

- И что? Уничтожил его? Что он там делал? Что хотел?

- Уничтожить его не успел. Я хотел узнать у него хоть что-то о книге твоей сестры. Вот только стоило нам разговориться, как в дело вмешался Серолик. Он сам уничтожил книгоеда, не дав тому выложить мне всю правду.

Алиса приоткрыла рот в беззвучном крике. Страх читался в её глазах.

- Они так запросто ходят туда, куда даже нам… ну, в смысле охотникам, нет возможности проникнуть?

Феликс кивнул. В его голове роилось множество мыслей, слов дедушки, воспоминаний, всё то, что он узнал сам, до чего додумался и о чём догадался. Казалось, не хватает только чего-то одного, что прольёт свет на всю эту запутанную эпопею с его собственной книгой, Сероликом, смертью всех его родных.

- Зачем ему книга Сони? Какой-то глупый, совершенно бессмысленный поступок!

- Ты думаешь? – тихо спросил Феликс. – Нет, это не бессмысленно. Чем мы с тобой сейчас заняты? Поиском книги Сони. Ты больше ни на чём не можешь сосредоточиться. Миша струсил и сбежал, Люба находится меж двух огней. Я один, без опыта, поддержки, в новом мире. Время идёт. Я защищён на сорок дней от Серолика, поэтому он действует обходными путями. Делает всё, чтобы вместо познания себя и своей силы, я, высунув язык, бегал по городу.

- Феликс… – сокрушённо прошептала Алиса, но молодой человек покачал головой.

- Не думай об этом. Я высказываю только возможные мотивы Серолика. Он не понимает, что в движении процесс самопознания продвигается быстрее. Мы решаем проблемы, знакомимся с новыми для нас реалиями. И сила моя при мне, она растёт. Мы не бросим Соню, найдём Любу и придумаем, как оградить её от Михаила. Если честно, после сегодняшнего, не удивлюсь, если он попытается причинить и ей вред.

- Убить? – ахнула Алиса.

- Вряд ли. Он за неё переживает. Так зачем же ему идти на крайние меры? Может, Миша захочет ей ногу сломать, чтобы она ходить не смогла. Или что-то в этом роде.

Они замолчали. С неба снова посыпался мелкий снег, уже порядком надоевший всем, особенно автовладельцем. Каждое утро по полчаса или даже по часу приходится расчищать автомобиль, выезд с парковки, иногда и выезд со двора. Поэтому очередной снегопад с каждым днём радовал всё меньше количество людей.

- Ты что здесь делаешь? – спросил Феликс, оглядываясь по сторонам. – Почему именно сюда приехала?

- Подумала, может, Люба здесь? Вчера Миша отвёз её сюда. Я в больницу не успела заглянуть, встретила его у входа. А кстати, почему ты его не остановил? Ты же хотел его разыскать! Может, не поздно его догнать? Пока указатели на снегу не замело, – говоря это, Алиса показала на капли крови, ещё видневшиеся на снегу.

- Нет, догонять его мы не будем. Он нам больше не нужен.

Алиса уставилась на него, ожидая пояснений.

- Миша больше не охотник. Он не сможет найти книгу. Думаю, он и червей перестал видеть. Или вот-вот перестанет.

- Так просто? – воскликнула Алиса. – Передумал и перестал быть охотником?

- Нет, всё как раз непросто – вздохнул Феликс. – Ты видишь в нём злость? Она же на лице у него написана. Он отошёл от нас. И настроен очень агрессивно против всего, что раньше защищал. Считай, что он падший охотник.

- Как падший ангел, – вздохнула Алиса. И ей почему-то стало жаль Михаила. Со всеми бывает выгорание, усталость. Страх за жизнь и вовсе естественен. Неужели они его вот так теперь бросят? Может, ему нужны сейчас поддержка и помощь, как никогда! Чем же лучше они сами, если даже не пытаются его понять и помочь?!

Но опять же, лишних вопросов она задавать не стала.

- Идём, – сказал Феликс. – Будем искать книгу старым добрым методом тыка.

- Город огромный, – прошептала Алиса, беря Феликса под руку. – Мы потратим на это несколько дней! А если черви перемещаются постоянно, вместе с книгой Сони?

- Не паникуй. Движение наугад – всё лучше, чем ничего не делать! Знаешь, как дедушка мне говорил? Если кажется, что впереди так много работы и не знаешь, за что ухватиться в первую очередь, а за что во вторую, начни с малого. Перебери бумаги, подготовь рабочее место. Подготовь инструменты, если они понадобятся. И так, малыми шажками включишься в работу.

- У тебя был очень мудрый дедушка, – заметила Алиса.

- Настоящий Хранитель, – улыбнулся Феликс.

Они шли, поглядывая по сторонам. И никто бы не подумал, какие важные люди идут им навстречу! Со стороны они казались молодой, влюблённой парой, неспешно прогуливающейся по улицам города.

***

Люба пыталась включить телефон, но ничего не происходило.

- Надеюсь, ты просто разрядился, – пробормотала женщина. Она ехала в метро и мысленно пыталась поторопить поезд. Больше всего ей было страшно за детей, с которыми осталась мать Миши.

Свекровь потеряла мужа-охотника, а её сын потерял веру. Если они объединятся, то будут давить на неё и через детей в том числе. Люба не хотела быть меж двух огней, и никогда не думала, что окажется в ситуации, когда нужно выбирать между мужем и долгом.

Но больше всего ей не хотелось, чтобы дети прямо или косвенно оказались втянуты в эту историю.

Ей тоже страшно. Она пострадала при атаке червей в гараже. Мысленно даже простилась с жизнью… Но выжила. Для неё всё не так просто: пострадала – испугалась – сбежала. В отличие от мужа, Люба понимала, что они оберегают не просто книги. Они оберегают людей, хоть те никогда об этом не узнают. И оберегают будущее, свободное для всех людей, для их детей в том числе.

Они и раньше подвергались мелким атакам, травмировались, но Миша никогда не хотел уйти. Конечно, ситуация изменилась в худшую сторону, но они же охотники!

Женщина могла бы поделиться с Феликсом и Алисой своими мыслями и опасениями, но не стала впутывать их в свои семейные дела, твёрдо решив забрать детей и отвезти их к своим родителям. А у Хранителя сейчас забот и так хватает.

Она радовалась, что несколько лет назад мама и папа решили переехать в деревню. Точнее, сначала она на них обиделась, а когда увидела, какой дом они купили, и вовсе рассердилась!

- Отопление печное, туалет на улице, баня старая, гнилая… Вы в своём уме?! Неужели ничего получше не нашлось?

- Зато участок большой, возле леса, как мы и мечтали. И речка рядом! Всю жизнь представлял, как выйду на пенсию и буду на рыбалку через день ходить, – произнёс папа, Аркадий Вениаминович.

- А чем печь тебе не нравится? Ты посмотри! Новая! Настоящая, русская! Я уж думала, никто такие не кладёт. А какой жар от неё зимой! Уют! Я последний раз на печи в своём детстве лежала, – радостно воскликнула мама, Антонина Дмитриевна.

- А что туалет на улице, ты не смотри, – подхватил папа. – На пенсии мы, вот и займёмся домом. Всё постепенно обустроим. И канализацию сделаем, и воду в дом проведём, и баньку новую справим.

Люба махнула рукой. Она сама бы не смогла жить в таких условиях. Изнежена, привыкла к городскому образу жизни. Нет, ну день-два ещё куда ни шло, но жить?! Прошли годы, а всё, что сделали родители, — это поставили баню, пробурили скважину и провели газ. Всё оказалось удовольствиями не из дешёвых, поэтому деньги от продажи небольшой квартирки на окраине города кончились, а туалет так и остался удобством на улице.

Теперь же женщина радовалась, что родители живут не в городе. Ей казалось, что там дети будут в большей безопасности, чем рядом с ними.

«Ничего, дети не сахарные, – подумала Люба, отчётливо представляя, возражения детей. Они в деревне никакой романтики не видели. А отсутствие стабильно работающего интернета для них всегда становилось катастрофой! – Со школой сложно придётся… Нет, их там Миша найдёт. Может, перевести их на домашнее обучение? Ага, почти без интернета! Тогда временно забрать их из школы? На недельку? Нет, не стоит. Глупо! Будто Миша не знает, где живут тесть с тёщей! Ладно, папа повозит их в школу. Обратно на автобусе добраться можно. Прорвёмся!»

Люба ограждала их не только от отца. Ей было страшно, что книгоеды нападут на них дома, на глазах у детей. Те и не поймут, что происходит, не увидят этих существ, но увидят, как родители летят в стену! Приятного мало будет.

Уже недалеко от дома, женщина вдруг остановилась. Она увидела… нет, сначала Люба решила, что ей показалось, но потом шлейф бело-серого цвета, разбавленный тёмными, почти чёрными вкраплениями, стал отчётливо виден.

Она остановилась. Книга? Сейчас? И что делать?

Рука нащупала арбалет в кармане. В другом стрелы. Всего две! Ничтожно мало. И позвонить Алисе она не может. Да вообще никому позвонить не может! Что делать? Бежать домой, зарядить телефон, поискать, не завалялись ли у них с Мишей ещё стрелы?

Шлейф может пропасть. Книгоеды могут понять, что она их засекла. Такое уже случалось раньше.

Вздохнув, Люба всё же отправилась по следу, хотя всё внутри кричало, чтобы она этого не делала.

***

- Я начинаю замерзать, – сказала Алиса. – Ничего не вижу! Может, у меня эта способность ещё не включилась? Я же новенькая!

- Не переживай, всё с тобой нормально, – ответил Феликс. – А вот Люба не звонит… Это меня беспокоит.

- Ты же можешь просто перенестись к ней! Ко мне переносился, в Хранилище, а ещё в гараж.

- Не могу её почувствовать, – ответил Феликс. – Вот на тебя легко настраиваюсь. Когда с Савелием беда приключилась, тоже быстро получилось собраться.

- Хм. Ну там стрессовая ситуация была, может, поэтому?

- Может, – пожал плечами Феликс. – С Любой вообще никакого контакта нет. Может, Савелий меня на помощь звал? А Люба не зовёт. Не знаю, – он мотнул головой, словно пытался отвязаться от навязчивых мыслей.

А у Алисы в кармане громко завибрировал телефон.

- Миша, – удивлённо произнесла она, глядя на экран. – Алло! – ответила девушка.

- Немедленно дай трубку Любе! – потребовал мужчина.

- Её нет рядом.

- Как? В больнице нет, дома нет… Не ври! Она с вами!

- Не нужно так кричать, – отобрал у девушки телефон Феликс. – Алиса правду говорит. Нет с нами Любы. Мы сами бы хотели знать, куда она делась. Собиралась домой.

- Её не было! Дети не видели, мама тоже… Нет!

Голос Михаила резко охрип.

- Это он… Феликс, это он! Он мне так и сказал, что если не удастся её переубедить… то она отправится вслед за Савелием! Да чтоб тебя и всех людей!

- Говори тише. Кто он?

- Как кто? Серолик, конечно! Нужно найти её! И немедленно! Сделай уже что-нибудь, Хранитель фигов!

Феликс посмотрел на Алису, а та на него. А в головах обоих зародились нехорошие подозрения.

Глава 28

Миша что-то ещё кричал, но Феликс убрал телефон от уха. Он думал. Рядом стояла, старалась не шевелиться, Алиса. Ей почему-то казалось, что, если она пошевелится, это собьёт Феликса с правильных мыслей.

- Адрес, – не слушая Михаила, потребовал Хранитель, возвращая телефон к уху.

Тот что-то неразборчиво прокричал, а потом вполне внятно назвал улицу, дом и квартиру. Больше не слушая его возгласов, Феликс отключился.

- Поехали, – сказал он. – На месте будем разбираться, почему Люба так и не добралась до дома. Если она вообще поехала туда. Ну, Люба!

Феликс чувствовал злость, но это была такая злость, как за близкого человека, которого боишься потерять. И почему он не может её почувствовать, как Алису, когда точно знает, что она не чужая? А почему она не чужая? Они познакомились несколько дней назад! Может, всё дело в её словах? Феликс прекрасно помнил, как Люба сказала, что знает его с детства. И как-то она узнала, что он увидел Хранилище… в тот первый день. И почему он её не спросил?

- А вдруг она… – прошептала Алиса, но недоговорила. Будто произнесённое вслух «умерла» станет вполне реальным приговором для женщины.

- Нет, не думаю, – ответил Феликс. – Если бы это было дело рук Серолика, он бы не упустил возможности нам об этом сообщить. Хоть как-то дать знать! Ты слишком много заранее переживаешь.

- А как иначе? Не слишком ли много событий для пары дней? Я становлюсь охотником, узнаю, что мой друг Хранитель, и вместо того, чтобы как все готовиться к госам, теперь ищу книгу моей сестры, которую похитили книгоеды! Что-то упустила… Ну конечно! Знакомлюсь со старшим охотником, которого почти тут же убивают. Пожалуй, ты прав: поводов для беспокойства у меня нет, – ехидно завершила свой монолог Алиса.

- Во всём нужно искать свои плюсы.

- Поражаюсь твоему спокойствию! Где тот Феликс, что ещё недавно ходил мрачнее тучи, был нервным и раздражённым? А ещё замкнутым? А до смерти дедушки ты был самым громким. Тебя же всегда за километр слышно было! А теперь говоришь тихо, рассудительно… Ты сильно изменился. Кардинально. Какие могут быть плюсы в нашей ситуации?

- Мы вместе! Это не плюс?

- В каком смысле? – нахмурилась Алиса. Они подошли к метро, и ненадолго их разговор прервался.

- Ни тебе, ни мне не приходится всё это проходить в одиночку, – сказал Феликс. – Как по мне, так плюс гигантский!

- Ты бы и без меня справился, – отмахнулась Алиса. – От меня никакого толка нет! Как быстро ты совладал с собой! Мне кажется, что ты уже как рыба в воде в этой новой для себя должности.

Она боязливо огляделась, но, как и на улице, в поезде на них тоже никто не обращал внимания. Кто-то уткнулся в телефон, кто-то в книгу, кто-то заткнул уши наушниками… У всех своя жизнь и никому нет дела, кто и о чём говорит.

«И в какой момент мы все стали такими отрешёнными?» – подумала вдруг девушка, и тут же Феликс, склонившись к её уху, произнёс:

- Персонализация! Всё персональное: компьютер, телефон. Всем говорят о необходимости создания личного, неприкосновенного пространства. Наверное, мне поэтому Люба так нравится. У неё нет этого. Она говорит, касается человека, жестикулирует. Не пытаясь оградить себя рамками и условностями.

- Но не знай мы её, она бы скорее раздражала, – заметила Алиса. – Как ты понял, о чём я думаю?

- У тебя на лице всё написано, – хмыкнул Феликс. – Серьёзно! У всех на лицах что-то написано!

- Ты что, читаешь их книги… – Алиса обвела взглядом всех людей, находящихся в вагоне, –…даже без книг?

- Нет, скорее, угадываю, чем их мысли заняты прямо сейчас. Для меня это выглядит именно так.

Алиса прикусила губу, огляделась и спросила:

- А вон та женщина. Что улыбается сама себе? О чём таком хорошем она думает?

Феликс посмотрел на неё быстро, лишь немного задержавшись на лице женщины, и тут же помрачнел:

- У неё тоска на сердце. И очень сильная! Эта женщина совсем нерадостная.

- Но она улыбается!

- Это лекарство. Может, успокоительное. Она и о нём думает. Точнее, она думает, что таблетки заканчиваются, и нужно обязательно зайти в аптеку.

Дальше всё происходило как-то быстро. Наверное, только в кино подобные происшествия показывают медленно, со всех ракурсов. На деле сначала раздался грохот, визг тормозов поезда. Все, кто стоял, попадали на пол вагона. Да и те, кто сидел, слетели вниз.

Их несколько раз сильно тряхнуло, и поезд замер, так и не доехав до нужной Феликсу и Алисе станции совсем немного. Сначала в вагоне царила тишина, но спустя несколько секунд все пришли в движение, заговорили, закричали. Слышны были и детские рыдания:

- Что случилось?

- Все живы?

- Ма-ма! А-а-а!

- Что делать? Да что делать-то?

- Мы застряли? Поезд сломался?

Феликс упал на пол и ударился довольно сильно, но не чувствовал никакой боли. А вот Алиса, попытавшись встать, охнула.

- Как ты? – озабоченно спросил молодой человек. – Где болит?

- Нога немного, – произнесла Алиса. – Но ничего страшного. Просто ушиб.

- У тебя что, в теле встроенный рентген? – нахмурился Феликс.

- Уверена, что просто ушиб, – сердито повторила девушка, пару раз наступив на ногу. – Идти смогу. Но что случилось?

И тут раздался голос машиниста:

- В туннеле авария. Сохраняйте спокойствие! Не нужно бить стёкла и пытаться выбраться наружу. Всем сохранять спокойствие!

Пассажиры сохранять спокойствие не хотели. Те, кто не травмировался, стучали в двери и жали на кнопку связи с машинистом, кто-то начал громко причитать. Только Феликс и Алиса встали на свои места, ещё раз себя осмотрели и стали ждать.

- Случайность? – тихо спросила Алиса.

Молодой человек покачал головой:

- Нас задерживают. Главное, чтобы никто не пострадал из-за нас.

Он не сомневался, что случившееся должно их задержать. Зачем? Может, это попытка их убить? Но Серолик сам сказал, что у Феликса защита!

А вот у Алисы защиты нет.

Он украдкой посмотрел на девушку, оглядывающуюся по сторонам. Савелия нет, Люба пропала, Миша отпал… Последний человек, который может найти книгу, это Алиса!

Война завязалась нешуточная.

Феликс размышлял долго, почти не слушая, что кричат окружающие. Постепенно все немного успокоились. А где-то минут через двадцать все двери открылись. К ним заглянул мужчина и спросил:

- Серьёзно травмированные есть?

В ответ тишина.

- Тогда идёмте. Вернёмся на станцию пешком. Нас там ждут.

По туннелю поезд промчался за секунды, а вот пешком они шли ещё примерно полчаса. На станции никого не было, кроме спасателей, полицейских и врачей. Их с Алисой осмотрели быстро и отпустили, когда те отказались от госпитализации.

- И что дальше? – нервно спросила Алиса, а Феликс резко остановился.

- Успокойся. Сделай несколько глубоких вдохов! Осталось немного, мы вполне дойдём пешком. Если ты можешь идти. Алиса, прошу тебя, не геройствуй! Если нога сильно болит, поедем домой.

- Идти могу, – подала плечами девушка. Отступать, когда на кону жизнь Любы и её собственной сестры Сони, она не собиралась. Шли молча, пока не дошли до входа на станцию, куда они должны были приехать. У входа здесь тоже дежурила полиция.

Станция была закрыта.

- Смотри по сторонам внимательно, – попросил Феликс. – Мы пойдём очень медленно, может, что заметим. Поняла?

Алиса сделала всё, как он просил: подышала, закрыв глаза на всякий случай, потом открыла их…

- Шлейф, – прошептала она, внимательно оглядевшись по сторонам. – Или… Может, курит кто рядом?

Они огляделись, но никого не приметили.

- Что ты видишь? – спросил Феликс. – Я вообще ничего такого не замечаю.

- Будто тонкая струйка дыма… Может, я всё же ошибаюсь?

- Идём. Ты видишь, а я нет. Это точно след. Веди! Возможно, Люба тоже увидела его. Но почему не позвонила? Не предупредила, куда идёт?

Алиса, всё ещё глядя на дымку, как заворожённая, первая сделал шаг в сторону. Ей стало страшно. Что их ждёт там? Но тут Феликс взял её за руку, и страх тут же отступил. Мысли мгновенно очистились.

- А Люба совсем одна… – прошептала Алиса. – А что, если мы ошиблись? Люба могла поехать куда угодно! И что за авария в тоннеле? Вдруг там другой поезд… Поезд, на котором она ехала домой?

- Идём по следу, – твёрдо сказал Феликс. – И что-то мне подсказывает, что нам пора ускориться!

Алиса кивнула и пошла быстрее, ведя за собой Хранителя.

***

Люба шла очень медленно, останавливаясь и прислушиваясь. Червей можно услышать заранее. Это помогло бы ей вести себя тише, притаиться, посмотреть, как те будут себя вести. И главное, увидеть, сколько их?

С одним она справится, но если там толпа… В последнее время книгоеды редко попадаются поодиночке. Как Юрий Константинович умер, так те стали собираться в кучи. Миша даже успел прозвать их стаями.

«Может, домой всё же сбегать? Мишу позвать? Ну вот куда я одна пошла? Ага, можно подумать, Миша бы со мной бы отправился! Скорее запер бы меня дома. И что с ним стало?»

Юрий Константинович её предупреждал, а она тогда решила, что он чересчур нагнетает обстановку.

Дело было несколько лет назад. Тогда Миша успешно уничтожал книгоедов, был очень оптимистично настроен. А Люба забежала проведать Хранителя, пока Феликс был на учёбе.

Это была её личная задача, о которой даже Миша ничего не знал. Мужу было известно, что они с Юрием Константиновичем обсуждают переход Феликса, но то, что она следит за ним практически с рождения, он не знал.

А Люба не знала, зачем это делает, если силы Хранителю переходит только после смерти другого Хранителя, но личную просьбу Юрия Константиновича исполняла прилежно.

- Люба! – тепло улыбнулся ей мужчина, открывая дверь. – Проходи скорее на кухню, буду чаем тебя поить. Ела ли ты сегодня, голубушка, или, как всегда, всё бегом да вприпрыжку, а времени спокойно поесть ты так и не нашла?

- Сегодня ела, – отмахнулась Люба. Ей всегда нравилось приходить сюда одной. Ей казалось, что Юрий Константинович – её отец. Нет, она любила своих родителей, но никогда у них не было душевной близости. И отец её, несомненно, любил и любит, но о ней так не заботился. Не интересовался, что у неё там в жизни, поела ли она.

И мужа она себе такого же выбрала.

На кухне Стражниковых она чувствовала себя маленькой, несмышлёной девочкой, которая может вывалить всё, что у неё наболело, а не только проблемы, связанные с охотой на книгоедов. И что самое ценное, всегда может получить дельный совет.

Обсудив текущие дела, Юрий Константинович вдруг спросил:

- Как Миша?

- Нормально, – сказала Люба. – А что?

- Сдаёт он потихоньку. Устал. Стал чаще бояться. Это ничего страшного, со всеми может случиться, но боюсь, он подведёт нас в самое неподходящее время.

- И с чего вы так решили? – нахмурилась Люба.

- Вижу, что написано у него на лице. Послушай…

- Нет, это вы послушайте! – впервые взорвалась Люба. – Миша – мой муж! И вы сами нас познакомили! Он мой учитель, наставник. И он – один из нас! Даже слушать не хочу эти глупости! Впервые не хочу вас слушать!

Юрий Константинович тогда долго внимательно на неё смотрел, но больше к этой теме не возвращался, попросив только:

- Всегда оставайся собой. И поступай так, как ты сама считаешь правильным. Хорошо?

Вот с этим Люба была согласна.

Так зачем же сейчас она, шагая с максимальной осторожностью, боясь, что хруст снега под ногами её выдаст, отправилась по следу? Люба отчётливо понимала, что правильным поступком в такой ситуации стало бы возвращение домой, зарядка телефона и звонок Феликсу!

Но она продолжала идти, а шлейф от книги становился всё плотнее и плотнее, подсказывая, что книга уже близко.

Глава 29

- Поторопимся, – бросил Феликс и тут заметил, что чем быстрее они идут, тем сильнее хромает Алиса. Ему стало стыдно. – Прости. Тебе больно?

- Терпимо, – ответила девушка. – Просто не могу идти ещё быстрее. Средний темп меня вполне устраивал.

Ждать времени не было. Внутри Феликса нарастала тревога за Любу, и вот сейчас он мог бы переместиться, поддавшись этому чувству, но оставить Алису одну? Нет! Слишком опасно. А получится ли переместиться с ней, Феликс не знал. Сейчас не было времени проверять. И опять же, не хотелось рисковать.

Он подхватил девушку на руки, та ойкнула.

- Я же тяжёлая!

В ответ Феликс усмехнулся. Зря он столько времени в тренажёрном зале проводит, что ли? Точнее, проводил до смерти дедушки. «Ничего, не может всё время эта нервотрёпка быть. Однажды всё успокоится, придёт в норму, и снова можно будет ходить в зал», – мимоходом оптимистично подумал Феликс.

Он припустился вперёд, слушая указания Алисы:

- Вот здесь направо, прямо, снова направо, а теперь налево…

Они петляли между жилыми домами, шли дворами, побывали на пустыре, свернули в аллею, оказались в небольшой промзоне, прошли её, снова шли между жилых домов…

- Не устал? – спросила Алиса, всё это время спокойно отдыхавшая на руках Феликса. – Я отдохнула. И нога отдохнула. Могу пойти сама.

Вместо ответа Феликс шикнул:

- Тише!

Он прислушался. Какие-то звуки были совсем рядом. Как колебания воздуха. Он ощутил себя так, будто его уши – локаторы, и пытаются уловить сигнал.

Алиса замерла. Он аккуратно опустил её и сделал несколько осторожных шагов вперёд. Там, среди покрытых снегом деревьев, что-то явно происходило.

- Это парк? – тихо спросила Алиса, едва шевеля губами и пытаясь разглядеть то, что увидел Феликс.

- Нет. Просто деревья. Видишь, растут неаккуратно? Да и дальше виднеются новостройки.

Они прошли ещё немного, стараясь держаться одноэтажного кирпичного здания без окон. Здесь не было других прохожих, и странно было видеть в крупном городе такой медвежий угол!

Феликс замер, подняв руку вверх, тем самым давая понять Алисе, чтобы и она замерла. Он сделал ещё несколько шагов и резко свернул за угол. Тут же раздалось сдавленное:

- Ой! – и Алиса поспешила туда же.

- Люба! – выдохнула она, увидев женщину живой и здоровой. Только напуганной.

- Вы как меня нашли? – прошептала она.

- Потом, – отмахнулся Феликс. – Что там?

- Я видела пятерых. Но их больше. Даже подумала, что это ловушка для меня, как для Савелия. Иначе, как он в такое время в гараже оказался? Э, его тоже выманили. И меня… Дура я! Зачем одна пошла?.. Ой, как хорошо, что вы здесь. А то я, как сюда заползла, так не могу заставить себя ни вперёд пройти, ни вернуться назад.

Люба сокрушённо покачала головой. Все замерли и прислушались. Особенно Феликс. Вот Алиса ничего не слышала, а Хранитель будто улавливал какие-то звуки. Его выражение лица едва заметно менялось.

- Двенадцать, – прошептал он. – Если книга у них, то ты права, это приманка.

- Ты… их слышишь? – удивлённо посмотрела на него женщина. На лице промелькнул страх. – Даже твой дедушка не обладал такой силой!

- Об этом поговорить ещё успеем, – заметил Феликс. – Так, когда они напали на Савелия, книга Сони уже была у них. Возможно, они выжимают из неё всё, что можно. И его выманили, и тебя. А потом у них наверняка в планах взяться за Алису!

- И что нам делать? – тихо спросила девушка. – Нас мало, а их много!

- Бороться, – коротко ответил Феликс.

- Мы не сможем… – прошептала Люба, и из её глаза покатились слёзы. Видимо, она со всеми событиями уже была на пределе. – Нас только трое! А их двенадцать!

- С нами Хранитель, – подняла бровь Алиса. – Он и один их всех прикончит! – добавила она решительно.

- Это так, – кивнул Феликс подумав. В отличие от Алисы, он догадывался, что всё не может быть слишком просто. – Но силы будут равны, ты должна это понимать.

- Что имеешь в виду?

- Только там появлюсь я, как появиться и Серолик. Уверен в этом. И пока он будет отвлекать меня, книгоеды сделают всё, чтобы нейтрализовать вас с Любой. Другие черви могут вылезти по ходу сражения. Их может стать больше.

- А у меня и стрел почти нет, – пробормотала Люба.

Алиса достала свои, и все трое на них уставились. Скудно. На двоих точно не хватит.

- Берёз здесь достаточно, – заметил Феликс.

- Они здесь, совсем недалеко, а ты предлагаешь прямо под носом у врага готовить стрелы? – ужаснулась Люба.

- До них почти полкилометра, это раз. А во-вторых, где готовиться к атаке, как не под боком у врага? Этого они точно не ожидают. Есть другие варианты?

- Мы можем уйти, – неуверенно произнесла Алиса. – Лучше подготовиться…

- А они будут сидеть сложа руки? Так, по-твоему? Я скажу, что будет, если мы уйдём. Они выследят Любу, когда та будет одна, и всем скопом на неё набросятся! И тебя так же будут выслеживать. Нет уж, будем действовать! Если вы обе готовы нести свою службу до конца, – голос Феликса изменился. Даже шёпот не скрывал его силы, уверенности в своих словах. А ещё в его голосе была власть, которой хотелось подчиниться.

- Я с тобой до конца, – ответила Люба безжизненно, вяло подумав, что сегодня не просто не зашла домой, а упустила возможность попрощаться с детьми. Ей слабо верилось в благополучный исход битвы, но Феликс был прав: отступать сейчас глупо.

Их найдут. Найдут всех. Уж лучше вместе, чем отбиваться от червей поодиночке.

Алиса колебалась. Конечно, она не одна, но… У неё опыта-то нет!

- У тебя всё получится, – ободряюще произнёс Феликс. – Мы не можем отступить. Бежать? Нет! Нужно принять бой. И там книга твоей сестры. Нужно вернуть её в Хранилище, пока она не увлеклась жизнью без правил и морали.

Алиса кивнула.

Молодой человек достал складной нож, у Любы оказался свой. Обтачивать дерево ножом оказалось непростым занятием, хоть и использовали они только нетолстые ветки.

Феликс делал всё так, как показывала Люба, а Алиса стояла рядом и нашёптывала:

Человек свободной воли

Сам выбирает меж добром и злом.

Я разрушаю рабские оковы

Созданные этим червяком!

На улице стремительно темнело, когда они сделали небольшой запас стрел. Люба ещё показала Алисе, как быстро перезаряжать арбалет, но руки у девушки слегка тряслись.

- Я пойду первым, вы чуть позже появитесь. Создам шум, чтобы они не услышали ваше приближение. И да, я перенесусь, а вы ступайте на огонь.

- Какой ещё… – нахмурившись, хотела спросить Алиса, но не успела. Феликс исчез.

- Идём! – скомандовала Люба.

Темнело слишком быстро, а фонари в этом углу были не предусмотрены, но стоило им выйти из укрытия, как среди деревьев всполохнул и почти тут же погас огонь. Раздалось громкое шипение, которое теперь слышали даже они.

***

Феликс появился внезапно для книгоедов. Они не успели отреагировать, уловить его появление на слух. Он быстро сжёг троих одной мыслью.

Остальные обернулись и резко зашипели. Как он и полагал, почти тут же нарисовалась вторая группа червей. На небольшой полянке меж деревьев, усыпанной мусором, который не скрывал уже даже снег, стояла армия Серолика. Существ двадцать, может больше, но никак не меньше.

Они пытались его атаковать, но у них не получалось. Превосходство было на стороне Хранителя, пока…

- Ты пришёл, Феликс, – раздался знакомый равнодушный голос. – Признаться, я тебя не ждал.

Не оборачиваясь, Феликс направил на него пламя, но тот его отбил одним взмахом.

- А неплохо, – сказал Серолик. Книгоеды обступали их, захватывая в кольцо, будто хотели отрезать пути к отступлению. Но ни Феликсу, ни Серолику они не могли стать преградой. – Ты быстро учишься! Не ожидал от тебя.

- К чему всё это было? – спросил Феликс, не пытаясь больше атаковать. У него уже созрел план, но нужно было дождаться, когда охотницы доберутся сюда. – Отдай книгу! Даю тебе три дня! – передразнил он Серолика.

- Была надежда, что ты довольно глуп для такого поступка. И потом ты слишком юн, чтобы быть Хранителем. Ты не справишься. Это такая ответственность! Жизнь пролетит мимо и в ней не будет ничего, что есть у других. У тебя не будет нормальной семьи… Работы… Ты никогда не будешь путешествовать по миру… Отдыхать…

Внутри Феликса всё полыхало. Он чувствовал огонь не первый раз, но сейчас мысленно его подпитывал, стараясь увеличить пламя внутри. Чтобы оно заполнило всё его тело, каждую клеточку, прежде чем он выпустит его наружу.

Серолик говорил, делая большие паузы, во время которых Феликс почувствовал, что Люба и Алиса уже совсем рядом.

- Не знаю, почему ты охотишься именно за моей книгой, но скажу тебе так: не дождёшься.

И он выпустил огонь. Столб белого пламени, которое мгновенно перекинулось на Серолика, поменяв цвет на синий. Тот негромко взвыл и тоже попытался атаковать Феликса, хотя сам горел.

Тот увернулся. Нужен ещё огонь! Восстановить силы после такой мощной атаки мгновенно не получилось. Краем глаза он заметил, как в плотном кольце книгоедов появились проплешины. Они вспыхивали, кто красным, кто белым пламенем…

Серолик медленно двинулся на Феликса, и это зрелище было не для слабонервных. Его лицо казалось ещё более серым в свете тёмно-синего пламени. Он вытянул руку, не доходя до Хранителя, и сделал такое движение, будто хотел схватить за горло. Феликс почувствовал, как его пальцы сдавливают горло, ему стало трудно дышать.

- Глупый юнец! Зелёный. На что твой дед рассчитывал? Что, получив силу с рождения, ты можешь стать Хранителем в любой момент? Я наращивал мощь много столетий. И я силён как никогда. Тебе меня не победить.

- Тебе… меня… тоже... – прохрипел Феликс, и снова мысленно перекинул на него пламя. Второй удар по Серолику оказался слабее, но тот разжал руку, и Хранитель принялся жадно заглатывать воздух ртом.

Передышка была недолгой. Конечно, пока есть иммунитет, Феликсу было не страшно за себя, но он всё время пытался увидеть Алису и Любу, хотя бы мысленно их отследить. Периодически он слышал их сдавленные крики.

- Люба! Осторожно!

- Алиса! Будь рядом!

Потом их перекрикивания сменились сдавленными:

- А-а!

- Ой!

- Ай!

Что случилось? Феликс не мог отвлечься от Серолика. Каждый его удар был похож на удар хлыста. Он причинял боль, заставляя Хранителя сосредоточиться на основном противнике.

Потом раздался совсем уж неожиданный, отчаянный вопль:

- Люба-а-а! – в котором Феликс узнал Михаила.

В какой-то момент всё вокруг будто замерло. Все замерли. Феликс устал, не мог понять, кто кого пытается уничтожить. Пламя, крики, тихие шаги и действия Серолика, с любопытством рассматривающего лицо своего оппонента… Ему захотелось замедлиться, и всё замерло.

Что-то происходит. Охотники в опасности. Что делает здесь Миша? Он теперь просто человек и не должен здесь находиться!

Мгновение, на которое всё вокруг остановилось, прошло, а внутри Феликса зрело уже не пламя. Он посмотрел прямо в глаза Серолику, чувствуя внутри себя бомбу с часовым механизмом.

И обратный отсчёт до взрыва уже шёл: 3… 2… 1…

Глава 30

- Умение держать себя в руках – это не дар. Не сверхспособность. Это качество, которое может приобрести любой человек, но при определённой доле усилия.

- К чему эти разговоры? – нахмурился Феликс, глядя на деда. А тот рассматривал его рассечённую губу.

- Тебе уже четырнадцать, и пора бы учиться держать себя в руках. Твоя учительница задала мне жару! Говорит, ты в последнее время стал очень вспыльчивым. С учётом твоих физических способностей, это довольно опасно.

- Меня она бесит! – воскликнула Феликс. – Разобралась бы сначала! Чуть что, так сразу я виноват! Что за несправедливость такая?!

- А в жизни так и будет: осудят, не разбираясь того, кто сильнее, вспыльчивее. Не значит, что именно этот человек виноват, просто у него такое амплуа по жизни. Большинство людей смотрит только на внешнее. Вот ты побил своего одноклассника…

- Так он в меня плюнул! Я ему в зубы и зарядил, чтобы плевался поменьше!

- Да, обидно. Понимаю. Но что видит учитель? Ты цел и невредим, а твой одноклассник в крови.

- А это что? – закричал Феликс, ткнув пальцем в пульсирующую губу.

- Это ерунда на фоне того, что ты ему ещё и нос сломал. Да и учительница пришла, когда ты наносил удар за ударом. Так дело не пойдёт.

- Ну почему ты такой?!

- Какой?

- Правильный! Аж тошно! Всё у тебя по уму, а в жизни, между прочим, ещё и чувства есть! Почему я должен проглотить унижение?

- Кто говорит про "проглотить"? – возмутился дед Юра. – Но голова на плечах у тебя есть? Драка – это всегда импульс. А ты бы подумал, может, по-другому обидчика наказал. А теперь ты виноват, раздражён и уже не такой красавчик с этой опухшей губой!

- Шрамы украшают мужчин, – отмахнулся Феликс.

- Это не шрам, а след твоей несдержанности, – продолжил гнуть свою линию дедушка. – Умение сдерживать себя – самый важный навык из тех, что тебе предстоит в жизни получить. У кого больше силы, с тех и больше спрос.

- Кто Димке мешает тоже спортом заняться? А?

Но дед Юра покачал головой. Конечно, Феликс тогда понятия не имел, о какой силе идёт речь, но дедушка всё понимал. Буквально заставлял его думать, прежде чем что-то делать. Сдерживать порывы, что в подростковом возрасте было очень непросто.

Теперь Феликс понимал. Теперь ощутил силу, о которой говорил дед, в полном объёме! Насколько великая мощь спряталась в его теле! Какое там пламя, когда он может всё разнести в щепки? Всё вокруг!

И всех вокруг.

Взрыв неминуем. Алиса… Люба… Миша… Они его тоже не выдержат. Феликсу понадобилось всё его самообладание, чтобы не разорвать это место со всеми в клочья! Но он справился. Ему казалось, что он, как герой любого голливудского боевика, в последний момент перерезал нужный провод.

Он не готов применять всю силу. Не готов использовать её, потому что не понял, что это. Феликс чувствовал, что сила велика. От неё кровь буквально кипела.

И ему страшно захотелось, чтобы всё вокруг снова остановилось! И все остановились. Ему нужна передышка. Хоть одну минуту.

Выдох. Звуки будто выключились. Остался только он, его дыхание.

Замерший Серолик смотрел на него своими бездушными серыми глазами. Нельзя сказать, что все застыли и совсем не двигались. Двигались, только очень и очень медленно. Едва уловимо.

Феликс обернулся и поискал глазами Алису. Вот она! Цела и вроде бы невредима. Но какой взгляд! Решительный, отважный. Невольно он ею восхитился. А вот Люба зависла в воздухе, а под ней сразу три книгоеда, на которых летит Миша.

Он их не видит. В его глазах Феликс заметил отражение жены и деревьев, но не червей. И летит он прямо на одного из них. Молодой человек почувствовал, что Миша бежит прямо в пасть смерти. На уровне интуиции, но сейчас он ей доверял как никогда. Ни Алиса, ни тем более Люба просто не успеют ему помочь.

А он? Стоит ли помогать? Миша – предатель. Он сам виноват в том, что сейчас не с ними. Сам виноват, что отрёкся от своего предназначения. Но разве он заслуживает смерти?

- Пусть судят те, кому положено, – произнёс вдруг вслух Феликс слова деда Юры.

Хранитель вновь повернулся к Серолику. Он протянул руку и выпустил пламя настолько мощное, что его противник очнулся от заморозки и издал пронзительный вопль.

И сразу всё пришло в движение. Резко обернувшись, Феликс подпалил всех книгоедов, на которых летел Миша, мысленно отбросив Любу в сугроб.

И тут же почувствовал, что сам летит. Это Серолик уже отбился от его пламени и перешёл к атаке. Помогая Мише, он подставил себя под удар.

Книгоеды появлялись снова и снова. Сколько их стало? Откуда они все вылезали? Хранитель видел, как Алиса выбивается из сил. Он снова почувствовал, как его тело летит. Бах! Феликс прилетел в дерево с такой силой, что оно сломалось в месте удара пополам.

Пришло осознание, что они терпят поражение.

- Феликс! – услышал он сдавленный крик Алисы. Звук удара. А ещё беспорядочные крики Миши и полная тишина от Любы.

Серолик развернулся к бывшему охотнику и поднял руку. Вот теперь стало опаснее некуда. Мгновение отделяет Мишу от неминуемой гибели. Внутренний голос Феликса прошептал:

- Поделом ему. Он свой выбор сделал. И сам отвечает за последствия своих решений.

Феликс действовал быстро, но обдумано. Конечно, страшно, когда ощущаешь силу, способную разорвать всё вокруг в клочья, но выхода нет. Нужно сосредоточиться и произвести взрыв, но только точечный.

Нет права на ошибку. Нет двух попыток. Если он сейчас ничего не сделает, то потеряет всех охотников.

Внутри снова заработал часовой механизм. Феликс замер, закрыв глаза, и сосредоточился на происходящем внутри себя. И даже закрытыми глазами, он видел поле битвы, но всё стало таким размытым, далёким.

И тихим.

Внутри царила тишина. Он вдохнул, выдохнул, выравнивая сбившееся от последнего удара дыхания, и резко открыл глаза.

Раздался звук, похожий на раскат грома. Серолик мгновенно разлетелся, а черви замерли. Охотники застыли, зато Феликс, не теряя времени, поджог всех книгоедов. У него они все горели белым пламенем.

Секунда, и остались только охотники.

- Феликс, – прошептала Алиса, и он обернулся к ней.

Девушка едва стояла на ногах, казалось, из последних сил. Её лицо, всегда такое прекрасное, по цвету было почти таким же белым как снег. Даже губы побледнели и стали почти в тон коже. Он опустил взгляд на её руки, державшиеся за живот, из которого торчала металлическая арматура…

***

Зима не сдавала своих позиций, продолжая засыпать город снегом. Техника и люди уже выбились из сил, пытаясь если не победить стихию, то хотя бы обуздать её. Все устали, вымотались за эту длинную и очень снежную зиму, и мечтали только об одном: скорее бы наступила весна. А лучше сразу лето.

Заговорили о паводках, но, как это обычно и бывает, практических действий для их предотвращения никто предложить не мог. Все сидели в кабинетах, строя предположения о том, сколько населённых пунктов окажется под водой.

Жизнь продолжалась, и никто из людей не догадывался, что они продолжают сами строить свою жизнь ценой жизни других, никому не известных людей.

По улице в сторону кладбища передвигалась одинокая фигура. Людей на улице было совсем немного. Во-первых, будний день, во-вторых, снегопад. Да и район кладбища в это время года редко когда мог похвастаться большой проходимостью.

Тем не менее Феликс решительно шёл в знакомом направлении.

Сторожа его здесь уже знали. За последний месяц он побывал на кладбище много раз, а они лишь молчаливо провожали его взглядом, когда он входил через центральный вход. Может, они даже предполагали, что он сильно горюет, раз так часто сюда приходит. Они видели такое и раньше.

Молодой человек мог и перенестись, но почему-то не хотел этого делать. Ему будто было нужно, чтобы ноги ощутили рыхлый снег, почувствовали, как тяжело пробираться по нечищеным улицам. Да и голове был необходим свежий воздух.

Сегодня идти было сложно. Даже центральную аллею до сих пор не расчистили. Было видно, что в этот день он едва ли не первый посетитель погоста.

Пробираясь через сугробы, Феликс снова и снова прокручивал битву, в которой участвовал. Он анализировал, думая о том, что можно было бы исправить. Как можно было поступить иначе. И что он ещё мог сделать.

Но время вспять не повернуть, зато можно извлечь ценные уроки.

В последнее время он посещал сразу два захоронения на этом кладбище, по счастливым обстоятельствам находящиеся недалеко друг от друга. Да и время смерти разнилось не сильно, но сегодня он решил сначала пойти к деду и родителям.

Семейное место замело, но он, как мог, очистил его, используя лопату, которую отсюда и не уносил. Принёс однажды, да так и оставил, прислонив к оградке. Руки работали, голова тоже. Внутри несмотря на все печальные события, царили гармония и спокойствие.

Феликс работал методично, и вскоре семейное захоронение приняло вполне себе приличный вид. Напоследок он смахнул снег с плиты родителей, провёл рукой по надписи:

Будь сильным – и горько вздохнул. Он-то сильный, но какой ценой!..

- Привет, – произнёс он, присаживаясь на край плиты. От неё, как и раньше, шло тепло. Остатки снега просто таяли на глазах. – И ты, дедушка, здравствуй, – перевёл он взгляд на соседнюю могилу. А хорошо здесь у вас. Тихо.

Раньше он вообще не понимал смысла кладбищ. Человек умер, зачем туда ходить? Да ещё такие места порождают множество легенд. И страхов. Но что страшного здесь, где вечный покой, тишина, нет суеты? Здесь нет злости или опасности. Есть тихая грусть, память и связь с предками.

А там за воротами гнев, перерастающий в ненависть, боль, тоска, депрессия, отчаяние… Ими полны люди, передвигающиеся по улицам города.

- Я так и не нашёл свою книгу, – прошептал Феликс. – Не разгадал твоего ребуса. Может, потому, что и ребуса никакого не было? И я просто должен был догадаться? По-моему, ты меня переоценил. Сегодня ровно сорок дней, как тебя нет. Моя защита кончилась, а я по-прежнему чувствую себя неуязвимым. Наверное, эйфория ещё не прошла, как думаешь?

Феликс закрыл глаза. Как бы ему хотелось хоть раз поговорить с дедом сейчас, когда он стал полноправным Хранителем.

- Думаю, ты просто сильнее, – раздался до боли знакомый голос деда Юры.

Казалось, что его удивить уже просто нечем, но Феликс боялся пошевелиться. «Это голос из моего воображения. Просто мне хочется, чтобы он поговорил со мной!» И глаза открывать не стал, боясь, что больше его не услышит.

- Не валяй дурака, Феликс! – снова услышал он знакомый голос. – Я не буду здесь сидеть вечно. Открой глаза, не бойся. Разве можешь ты хоть чего-то бояться после всего, что тебе пришлось пережить? Разве я тебя таким вырастил? Фантазёром? Нет. И ты знаешь, что твоё воображение не так сильно развито, чтобы отчётливо слышать голос умершего человека.

Признав правоту дедушки, Феликс открыл глаза. На могильной плите родителей он сидел не один.

Глава 31

Он казался живым. Хотелось дотронуться до него, но интуиция подсказала, что делать этого не стоит.

- Почему ты не сказал мне? Почему сразу не рассказал? Ну, например, когда я школу окончил? Разве в тот момент я был ещё недостаточно взрослым, чтобы узнать всю правду?

- Ты задаёшь вопросы, на которые сам знаешь ответы.

Феликс выдохнул. Да, он знал ответ на каждый свой вопрос ещё до того, как произносил его вслух. И даже знал, как бы отреагировал, расскажи ему дедушка всю правду о его предназначении. Естественно, он воспринял бы всё в штыки! И не поверил. Он же даже не хотел верить, когда всё увидел своими глазами, а что было бы, если обо всём ему рассказал дед в спокойной домашней обстановке за чашечкой чая?

- Конфликт был бы неминуем, – пробормотал молодой человек, представляя, как бы он обвинил деда Юру в старческом маразме и просто не стал его слушать. Так же, как ничего не хотел слушать о родителях, самостоятельно сделав неправильные выводы. – Гадкий у меня характер, получается.

Юрий Константинович усмехнулся. Какой знакомый звук! Как же он скучал по его усмешке!

- Характер у тебя нормальный. Не бывает плохих характеров! Это такая же чушь, как, например, вера в то, что у человека есть предопределённая судьба, и он ничего не может с этим сделать.

Они помолчали, как это бывало и раньше. Поговорят да замолкнут, и эта тишина не напрягала ни деда, ни внука.

- Время у меня ограничено, – произнёс дед Юра. – Хорошо с тобой молчать, даже лучше, чем говорить, но моя книга дописана, и мне здесь уже нет места.

- Как ты появился?

- Ты этого очень захотел. И пришёл в нужное место в нужный день. Я рад, что у нас есть возможность поговорить напоследок. Спрашивай.

Феликсу неприятно было слышать это его «напоследок», и он с трудом сдержался, чтобы не начать возражать деду. Почти сразу же ему удалось обуздать себя и вновь ощутить покой. Дедушка умер. Ему здесь и правда нет места.

- Почему Серолик охотился за моей книгой?

- Серолик – то существо, которое живёт от начала времён. Сначала он был бледной, хилой тенью. Но окреп. Тысячелетия человеческой истории напитали его, придали силы. Потом появились книгоеды…

- Они не всегда существовали? – удивился Феликс.

- Нет, что ты. В человеческих головах часто бытует мнение, что есть какие-то тёмные силы и светлые силы. Светлые их защищают, а тёмные совращают. И как бы в этой цепочке получается, что сам человек – марионетка между добром и злом. В чьи руки попадёт, на той стороне и играет. Тогда пропадает смысл бороться. Можно расслабиться, и творить что угодно, даже не задумываясь о последствиях.

- Ага, – кивнул Феликс. – Не я виноват, это жизнь такая!

- Вот именно, – улыбнулся дед Юра. – Так вот, добро и зло в основной массе порождает сам человек. Он породил книгоедов, которые стали подчиняться Серолику, как более могущественному тёмному существу. Он же не один такой! Есть и другие, просто тебе по долгу службы не придётся с ними сталкиваться.

- Так почему именно моя книга? Или за твоей он тоже охотился?

- Нет, за моей не охотился. В разные времена Хранители не давали ему завладеть Хранилищем, к которому он пытался подобраться самыми разными способами. Он мечтает заполучить доступ ко всем книгам, чтобы они подчинялись ему. Тогда все люди станут его рабами. Неуёмная жажда власти – главный двигатель Серолика. Времена были разные: он то становился слабее, то сильнее. А потом родился ты.

- И что изменилось? – нахмурился Феликс.

- Сам не знаю. Нам не дано знать абсолютно всё! До твоего рождения я думал, что мой сын и твой отец Андрей сменит меня на посту. Но стоило тебе родиться, как стало понятно: сила перешла к тебе напрямую, минуя все прежние условности. Я рылся в книгах…

- В каких? – тут же перебил его Феликс.

- В белом зале хранилища на отдельной полке стоят оконченные книги Хранителей. Неужели ты в них не заглянул?

Молодой человек покачал головой. Ему и в голову это не пришло! Он был в том зале всего раз, и больше туда не заглядывал.

- Считай, это энциклопедии для тебя. Так вот, я изучал книги день и ночь напролёт, пытаясь найти подсказки. Кое-что нашёл, но выводы сделал сам. Мы видим, как эволюционирует зло, но забываем, что в мире нет ничего статичного. Развивается всё, и добро в том числе. Ты стал этим скачком в эволюции Хранителей, получив силу, которой до тебя не было ни у кого!

- Тем не менее Серолик вернётся. Он не умер. Я в этом абсолютно уверен! А значит, даже моей силы недостаточно, чтобы от него избавиться. Да и зачем нужна такая сила, если не можешь спасти тех, кто тебе дорог…

- Он же не человек, – пожал плечами дед Юра. – А ты неглуп, чтобы думать, что зло можно уничтожить. Соберёт себя по кусочкам и вернётся. Сколько лет, десятилетий или столетий ему понадобится? Да кто его знает! А вот книгоедов ты и охотники уничтожаете полностью, только люди порождают новых. Сами того не зная, они их не просто порождают, но и дают возможность прохода в хранилища через свои книги. Что касается умерших… Любая война – это не только радость победы, но и слёзы потери.

Они помолчали. Плита грела, сверху падал снег. Вокруг стояла такая тишина, будто кладбище находится где-то далеко за городом.

- Но если отцу не суждено было стать Хранителем… Как он их видел? Тех книгоедов? В тот день, когда они… – Феликс недоговорил. Он посмотрел на памятник родителей, воскрешая в памяти их лица, голоса, улыбки.

- Он видел их по праву рождения, я полагаю, – спокойно ответил дед Юра. – Когда ты был маленьким, весь наш мир всполошился. Ты ещё в роддоме переместился впервые. Я этого не понял. Может, просто не хотел понимать, потому что до тебя ни один Хранитель не родился с силой. Позже, когда я увидел тебя на руках твоей умершей матери… вот тогда до меня дошло, что сила твоя сразу с тобой была. Ты не родился, Феликс, привычным для всех способом. Ты переместился из живота матери. Никто ничего не понял. Твоя мама, когда нам рассказывала, так и не смогла объяснить, что случилось, а мы с Андреем решили, что у неё затмение было какое-то. Помутнее рассудка на фоне такого стресса, как роды.

- А Серолик об этом как узнал? – спросил Феликс.

- Он быстрее меня сообразил, что с тобой не так что-то. Может, почувствовал, может, ещё что. Незадолго до гибели твоих родителей, я уже видел знаки стычек…

- Почему я не вижу никаких знаков? – перебил его Феликс. – Мне и Люба про знаки говорила!

- Не знаю, – задумчиво посмотрев на внука, произнёс Юрий Константинович. – Позже начнёшь видеть. Или тебе знаки вообще не нужны! Феликс, ты что-то новое. Я наблюдал за тобой больше двадцати лет, но разгадать тебя у меня не получилось. Прости.

- Тебе не за что извиняться. Ты был отличным дедушкой!

Дед Юра вздохнул.

- На чём мы остановились? Ах да… Знаки были, но я не понимал, что они значат. Внутри всё кричало, что будет битва, но с кем? Серолик меня избегал, книгоедов активно уничтожали охотники. Да и мало их на глаза нам попадалось. А это Серолик втайне готовил себе армию. Точнее, тогда был отряд, но после неудачи, он понял, что нужно собирать больше книгоедов, чтобы вступить в новую битву.

- Но почему он убил их? Моих родителей? – с трудом сдерживая боль, спросил Феликс. Ему было бы легче знать, но не помнить. Как же тяжело хранить подробные воспоминания, в которых родители такие живые! – Серолик хотел книгу!

- Ситуация вышла из-под контроля. Я же видел знаки, вот и старался быть где-то рядом с сыном. Да и охотникам запретил на вылазки поодиночке шастать. Серолик не ожидал, что я почти сразу окажусь рядом.

- Охотники подчиняются Хранителю? Нет, я это и так понял, но…

- Так же, как черви подчиняются Серолику, – кивнул Юрий Константинович. – Твоя книга позволила бы им завладеть твоей силой. Ясное дело, что с рождения ты ею пользоваться не научишься. Но и дать тебе достигнуть зрелости, Серолик не мог.

- А я её, этой зрелости, разве не достиг ещё?

- Достигнуть её можно только после 33 лет. Пока ты зелёный юнец. Хотя… Ты меня удивил. Как быстро совладал с собой, как быстро обуздал в себе силу!

- Только сила не помогла спасти всех, – грустно произнёс Феликс, поворачивая голову влево. Туда, где появилась новая могилка в чужом семейном захоронении. – Значит, предприняв попытку завладеть моей книгой и убив моих родителей, Серолик затаился, готовясь к новому наступлению?

- Полагаю, что так.

- А почему ты его не попытался остановить?

Юрий Константинович посмотрел на него с укоризной.

- Как это не попытался? Я все эти годы искал информацию!

- А нужно было готовиться к битве, – упрямо произнёс Феликс.

- Наше главное оружие – это слово. Разве ты этого до сих пор не понял? Разве может какая-то палочка, которую наши охотники гордо именуют «стрела», убить книгоеда? Убивает не материал, убивает слово, которым этот материал пропитан. Считай, как раньше индейцы для охоты и защиты использовали наконечники, покрытые ядом, так и здесь.

- Давай вернёмся к книге. Серолик не мог взять ни одной книги из Хранилища! И вот ты сам выносишь мою книгу за пределы… Зачем?!

- Я к этому и вёл разговор, – здесь бы укоризна в голосе деда Юра была не лишней, но он говорил мягко, совсем не сердясь на внука, который его перебивает и задаёт нетерпеливые вопросы. – Серолик не может заполучить жизнь человеческую через книгу. Для него это делают черви. И они, касаясь некоторых светлых книг, вспыхивают на месте. Мало таких людей стало с твёрдыми и правильными взглядами на жизнь, добрым сердцем. Но твою книгу черви тоже бы тронуть не смогли. Поэтому он хотел использовать родителей. Позже Серолик решил использовать тебя. Думаю, он наблюдал за тобой все эти годы. Искал твои слабые места. Но и я не сидел сложа руки. Черви стали проникать в Хранилище всё чаще, потому что тёмных книг становилось всё больше. Это ослабляет защиту Хранилища. Не думай, что времена такие настали. Нет. Случалось подобное и раньше. Как книги массово темнеют, так, бывает, что они и массово светлеют.

- Так зачем ты вынес книгу? И где она?

- Помнишь, в твоём детстве были эпизоды, когда ты, в общем-то, беспроблемный и добрый мальчишка, вдруг злился, дрался, ненавидел своих друзей? Это повторялось в разном возрасте и всегда для меня становилось неожиданностью! А когда ты чуть было не превратился в малолетнего Казанову?

- Серолик! – догадался Феликс. – Но… как?

- Воздействовал на тебя на духовном уровне. Я не сразу понял. Не через книгу, а вот прямо на тебя. Подчинить тебя себе он не мог, но хотел сбить тебя с пути истинного, чтобы обложка твоей книги почернела.

- И я бы при этом сохранил силу? – удивился Феликс.

- Вот этого не знаю, – вздохнул дедушка. – Но если бы у него получилось… Книгоеды смогли бы забрать книгу из Хранилища.

- Но ты вытащил книгу буквально перед смертью!

- Да. И это был второй раз, когда твоя книга покинула Хранилище. Первый был, пока ты в школе учился, о чём я тебе и толкую. Мы справились, ты стал спокойнее, рассудительнее. Я вернул книгу в Хранилище. А второй раз… Ты только не суди меня, Феликс, ладно?

Молодой человек кивнул.

- Я сдерживал тебя и твою силу, планируя подготовить тебя годам хотя бы к тридцати. Но когда обстановка стала тревожной, охотникам пришлось выходить на дежурства, я понял: Серолик восстановился и уже готов ко второму сражению. У него была цель – твоя книга. Как же просто её найти, если она в Хранилище. И все знают, где это. А ты пойди, разыщи её в обычном мире. Особенно если учесть, что видеть след книги в нашем мире могут только охотники. Я вынес её, спрятал… Но, понимаешь, выносить книги из Хранилища непросто, иначе мы бы носили их туда-сюда. Я вынес твою книгу, ослаб, и когда пришёл Серолик, не смог от него отбиться.

Перед глазами молодого человека встала картина: разбросанные книги, поверх которых лежит его дедушка…

- Так где книга? – спросил Феликс.

Дед Юра улыбнулся, но ответить не успел. Казалось, что кто-то смывает с него краску, превращая в бесцветное изображение. Очень быстро, буквально на глазах дедушка растаял. Некоторое время Феликс ещё мог различить его глаза, черты лица, но вскоре исчезли и они.

И он снова остался один на этом занесённом снегом кладбище.

Глава 32

Феликс не спешил уходить. Ему здесь было хорошо. Столько изменилось в его жизни, но он никогда не чувствовал себя более живым и спокойным. Даже пропажа его собственной книги не казалась чем-то важным. Враг временно ушёл с арены, черви побоятся приблизиться к его книге. Спешить некуда. Тем более что теперь, казалось, он знает ответ. Прочитал в прощальной улыбке деда, правда, пока его не осознал.

Снег закончился, и тучи внезапно расступились, обнажая голубое небо. Тут же выглянуло и солнышко, почти месяц прятавшееся за многослойными тучами. Феликс подставил лицо его лучам и подумал, что всю свою жизнь чувствовал необходимость найти своё место. Наверное, как и многие другие молодые люди и девушки. И ему повезло его найти.

Он отпустил родителей, дедушку. Жаль, что они погибли, но теперь смерть его не пугала, а казалась закономерным окончанием любой книги. Никто не будет читать произведение, которое не заканчивается! У каждого есть начало, кульминация, концовка. И заслуженный финал. Жаль тех, кто не смог сам дописать свою повесть. Именно его ближайшие родные не смогли этого сделать. Но после разговора с умершим дедушкой Феликс впервые осознал, что жизнь смертью не заканчивается, иначе этот разговор просто бы не состоялся, какой бы силой он ни обладал.

В кармане начал вибрировать телефон. Вздохнув, молодой человек вернулся в реальность. А в реальности у него есть дела и помимо сидения на кладбище.

- Привет, Феликс! – услышал он бодрый голос Любы. – Ты как?

- Привет. Всё хорошо. Я так полагаю, ты хочешь встретиться?

- Да, и…

- Миша будет с тобой, – закончил за неё Феликс. Он знал, что ей трудно это сказать. Трудно вообще упоминать мужа, который бросил их в сложный момент и переметнулся на сторону врага. Он чувствовал, что Люба хочет поговорить, догадывался об этом по её робким звонкам и бесконечным вопросам: «Как дела?». Потом она мямлила что-то и отключалась. Чувствовалось, что к главному она перейти не может.

Но сегодня Феликс решил сам закончить эти хождения вокруг да около.

- Именно, – выдохнула Люба, радуясь такой проницательности нового Хранителя. – Мы можем приехать в гараж и встретиться…

- Лучше приезжайте ко мне домой, – сказал Феликс. – Поговорим спокойно за чашечкой чая.

- Ты уверен? – тихо спросила Люба.

- Конечно. Иначе я бы не предложил такой вариант!

- Ладно, как скажешь, – не стала спорить женщина. – Будем минут через двадцать. Устроит?

- Вполне. Жду, – ответил Феликс. Он нажал на отбой и посмотрел в сторону. Отсюда не было видно даже тропинку, которую он прочистил в свой прошлый приезд. Значит, нужно расчищать снова, но уже не сегодня.

- Я зайду к тебе в другой раз, – произнёс Хранитель.

Теперь, когда кладбища перестали казаться ему бессмысленными территориями, стало важно приходить сюда. Здесь он чувствовал людей, чьи повести хранились в голубом и белом залах. Это было так необычно, что он приходил сюда каждый раз, когда у него было достаточно времени.

Вот только сегодня его прервали. Но ничего! Он вернётся. Сегодня же или после экзамена завтра. Феликс провёл рукой по памятнику родителей, будто погладил его, прощаясь, а в следующую секунду он уже снимал пальто, стоя в своей прихожей.

Пустая квартира встретила его звенящей тишиной. Впрочем, и раньше здесь редко когда было шумно, а значит, его это не должно беспокоить. Почему же теперь она так давит на уши?

Феликс постоял в прихожей, будто не решаясь пройти в квартиру. Он понимал, что эти его хождения на кладбище и часы, проведённые в Хранилище, — лишь прикрытие, чтобы не возвращаться в пустую квартиру.

***

- Здравствуй, Феликс! – произнёс Михаил, заходя за женой в квартиру Хранителя. Он замешкался, но всё же робко протянул руку для пожатия. Видимо, не знал, как молодой человек отреагирует. Но он отреагировал спокойно и вежливо: пожал руку в ответ.

- Проходите на кухню, – гостеприимно пригласил Феликс. – Я заварил чай.

Все расселись за столом. Хозяин квартиры чувствовал себя спокойно, Люба немного нервничала, а вот Миша явно ощущал себя не в своей тарелке. Феликс разлил чай, поставил на стол печенье, конфеты и первый заговорил:

- Это невозможно.

- Что? – переспросила Люба, а в её глазах промелькнула тревога. Миша тоже насторожился. Он успел взять в руки чашку, но так и не поднёс её к губам.

- Ты знаешь, что. Он больше не может быть охотником, – спокойно произнёс Феликс. – И я ничем не могу помочь. Не я вас избрал, не я буду избирать впредь.

- Но… Ты такой сильный Хранитель!

- Не всесильный, – уточнил Феликс и посмотрел на Мишу. – Я на тебя зла не держу. И не мне тебя судить. И я не считаю, что Савелий погиб из-за тебя. Черви его выследили… Он никому не успел позвонить. Мне удалось узнать через друга деда, что все звонки были сделаны с его телефона уже после смерти. Мне ещё предстоит разобраться, умеют ли незрячие книгоеды пользоваться телефоном, или и здесь Серолик постарался.

И замолчал, прикрыв глаза. После битвы было достаточно времени, чтобы во всём разобраться. Со всеми поговорить. Восстановить ход событий, узнать то, что происходило в моменты, когда его не было рядом.

- Ты спас меня, – заметил Миша. – И не осуждаешь… Мне бы хотелось вернуться. Всё исправить.

- Спас и получил удар от Серолика, – заметил Феликс. Нет, конечно, на тот момент убить его было нельзя, но этот иммунитет закончился. На будущее ему не хотелось бы иметь рядом ненадёжных людей. Опять же, решать не ему. – Мы обсудили так много после той битвы, но я не спросил главного: как ты нас тогда нашёл?

- Я потерял способность видеть след книги и книгоедов, но не стал полным дураком! – усмехнулся Миша. – Мы поговорили, ты спросил адрес и… исчез. Потом в новостях про аварию в метро написали. Там свод немного обрушился, заблокировав проезд поездам. Я помчался туда, предчувствуя, что там мог быть ты, Алиса. Да там даже Люба могла быть! Я же не знал, где она и что с ней.

Он сделал глоток из чашки, а Люба погладила его по плечу. Феликс знал, что они помирились, и был рад за них.

- Покрутился там, примелькался, и меня полицейские вежливо и настойчиво попросили покинуть место происшествия, пока они не забрали меня в отделение для установления личности. Я ушёл. По пути позвонил Алисе. Она ответила! Всё было так просто! Но она очень путанно объясняла, где они. Люба крикнула, что всё в порядке, но я не успокоился. Сел в машину и начал колесить по району, пока не заметил какие-то короткие всполохи. Будто искрит где-то огромный бенгальский огонь. Ну я туда и поехал.

- Пытался меня спасти, – грустно улыбнулась Люба.

- Но не мог ничего сделать, – вздохнул Михаил и посмотрел на Феликса, а тот снова покачал головой.

- Привыкай, что в вашей семье теперь только один охотник! И тебе не следует лезть в наши дела. Пойми, ты не поможешь Любе! И думаю, ты и сам понимаешь, что только создаёшь дополнительную угрозу своим появлением!

- Понимаю, поэтому и хотел вернуться! Охотников нет! Люба одна!

Феликс посмотрел на него внимательно и выдавил из себя:

- Пока её достаточно. Мы неплохо почистили мир от книгоедов, а Серолик в какой-то дыре зализывает раны. Думаю, будут новые охотники тогда, когда они понадобятся.

Все замолчали. Наконец, так и не притронувшись к чаю, Люба встала:

- Прости нас, Феликс. У тебя и так период непростой, а тут мы ещё тебя нагружаем. Наверное, нам пора. Ещё раз прости!

- Не извиняйся, – сказал Феликс. – Ты ни в чём не виновата.

- Может быть… Но мне так жаль! Так жаль Алису!..

- И мне жаль, – произнёс Миша. – Если бы я не струсил, то нас там было бы трое. А так… Припёрся и мешался под ногами!

- Всё в порядке, – заверил их Феликс. – Нет смысла сокрушаться о том, что сделано. Нужно принять прошлое, извлечь из него уроки и жить дальше.

Он проводил их до двери, а потом вошёл в свою комнату. Здесь так и не была заправлена кровать с тех пор, как Алиса ночевала у него в последний раз. На тумбочке лежала резинка для волос. Вот и всё, что осталось с тех пор.

***

- Ну ты красавчик! – восхитился Егор, вываливаясь их аудитории. Он отвечал сразу после Феликса, ну а тот, естественно, отправился отвечать первым задолго до того, как истёк срок на подготовку. – Ну ты и шпарил!

- Сам неплох, раз так быстро за мной вышел.

- Это благодаря тебе, – кивнул однокурсник. – Ты как сказал тогда, что мы всё знаем и нас тормозит только неуверенность в себе, так я сразу успокоился. И вот он, результат!

- Я рад, – кивнул Феликс. Он заметил, что однокурсники стали вести себя с ним так, будто он декан факультета. С почтением. Он больше не душа компании. Ему стало немного грустно. Он и сам чувствовал себя так, будто постарел лет на десять-двадцать.

- Послушай, – обратился к Егору Феликс. – Мне идти нужно. Не буду ждать результатов. Забери зачётку, ладно?

- Ладно, – кивнул Егор. – Алисе привет!

Феликс что-то пробормотал на ходу, быстрым шагом покидая институт. Ждать пока весь потом пройдёт, это долго, а результаты комиссия сообщит, только когда все ответят.

Алиса его ждёт.

Городская больница стала частым местом, где Феликс бывал почти каждый месяц с тех пор, как произошла битва. Травма Алисы оказалась серьёзной, но не смертельной. Скорая, которую Феликс вызвал, подъехала через три минуты. Бригада как раз возвращалась с другого вызова совсем недалеко от места сражения.

Но месяц… Алиса почти месяц лежит в больнице! Ему хотелось уже забрать её домой, но он не показывал этого своего нетерпения. Врачам виднее.

Он ещё успевал на утренние часы посещения, но разве Феликса устроило бы сидеть с Алисой только полчаса? Нет. Чтобы лишний раз не показываться медсёстрам на глаза, он переместился сразу в палату. Собственно, ради этого, он оплатил Алисе отдельную, вполне комфортную комнату.

- Наконец-то! – проворчала девушка, сидя на кровати. Феликс быстро поцеловал её в губы и устроился рядом на её кровати. – Как экзамен?

- Думаю, сдал на «отлично»!

- Кто бы сомневался!

- Зашёл в деканат и мне подтвердили: ты сдашь отдельно через неделю. Там вошли в твоё положение. Но сдавать придётся два экзамена через день.

- Ну и ладно, – отмахнулась Алиса. – Сдам. Я за последние две недели от нечего делать всё вдоль и поперёк выучила! – она вдруг замолчала, глядя на Феликса, а потом осторожно перевела тему: – Мама звонила.

- И что Ирина Львовна рассказывает?

- Собрала мои вещи. Говорит, если ты не против, они сами к тебе их привезут. Заодно посмотрят, где я теперь живу.

- Нет, я не против. Пусть приезжают. Но мне кажется, что они меня избегают. Я заезжал к ним неделю назад, и твоя мама меня вежливо выставила.

Алиса покраснела:

- Ты не так всё понял, – пробормотала она. – Просто у Сони проснулась совесть, и она попросила родителей тебя пока не впускать. Ей жутко стыдно!

- Вот бы и посмотрела в глаза своему стыду, – пожал плечами Феликс. Кровати в платных палатах были достаточно широкими, и он устроился поудобнее. – А я вчера с дедушкой разговаривал.

- Что? Как? Во сне, что ли? – не поняла Алиса.

Феликс рассмеялся и рассказал, как сходил на кладбище.

- К Савелию заглянуть не успел. Очень жаль, что у него нет родных! На кладбище очень чувствуется, по кому горюют, о чьих могилах заботятся.

- Так зима же! Без надобности на кладбище никто не ходит.

- А всё равно видно заброшенные участки. У Савелия в семейном захоронении могилы ухоженные были. И родителей, и брата, и его жены… Он ухаживал.

- А теперь мы будем. Не понимаю, как ты так к нему проникся, если вы даже не успели познакомиться? – в сотый раз спросила Алиса, впрочем, она и не ждала ответа. Видела, что Феликс не хочет говорить.

А Феликс молчал, потому что видел книгу Савелия. И его последние мысли читал. Он оставил ему предупреждения в надежде, что он заглянет в книгу:

«Они охотятся не за книгами, а за охотниками. Но конечная цель ты, Феликс!»

И он был благодарен мужчине, что даже умирая, он попытался спасти его. Помочь ему. Но сам Феликс не догадался заглянуть в его книгу после смерти.

- Я уже привыкла спрашивать, не ожидая ответа. Ещё немного, и я наконец-то перестану их тебе задавать! – проворчала Алиса.

Хранитель рассмеялся. Его вопросы девушки не напрягали. Она всегда была такой, такой он её и полюбил. В конце концов, во всей этой истории самым жирным плюсом было то, что они теперь вместе.

Эпилог

- Стражниковы! С вас банкет! – закричал Димка, когда все, размахивая дипломами, гурьбой вывалились на улицу. Весь курс только что узнал, что Феликс и Алиса тихо поженились.

И видели бы они свои лица со стороны, когда декан пригласил:

- Диплом вручается Стражниковой Алисе Васильевне…

Все замерли, а уже через секунду зашептались:

- Стражникова? Он сказал Стражникова? Не Ветрова? Вот это новости!

- Вот те и староста!

- Тихушники! Никому ничего не сказали!

- Ну ничего себе!

А Феликс улыбался, слушая их и глядя на свою жену. Может, это и неправильно по современным меркам вот так жениться. Сразу без длительной проверки отношений, но им обоим было плевать на общественное мнение.

Они подали заявление, как только Алису выписали из больницы. А через месяц тихо расписались в стенах МФЦ. Праздника не устраивали. Во-первых, у Феликса никого не осталось. Даже друзья, с которыми он активно общался, ушли на второй, а то и на третий план с тех пор, как он стал Хранителем. Во-вторых, Соня по-прежнему не могла их видеть, думая, что те злятся. Она не слышала сестры, которая пыталась её убедить, что всё в порядке.

Соня впала в апатию, депрессию и наблюдалась у психиатра. Для неё эта история не прошла бесследно и явно оставит шрамы на всю жизнь. А родители Алисы зашли к ним, поздравили. Вчетвером тихо, мирно посидели на кухне, поболтали, очень душевно провели время.

Однокурсники не утихали, а Алиса стояла красная как рак, на обозрении всего курса. Но в одиночку с этим вниманием ей оставаться пришлось недолго. Следом за ней пригласили и Феликса. Они вдвоём получали красные дипломы. Одни со всего курса.

- Ну и поздравим вас, молодые люди, с заключением брака, да? – обратился к остальному курсу декан, и все разразились аплодисментами. Ну, почти все. Были среди однокурсниц те, кто тоже имел виды на Феликса.

Праздновать со всеми получение дипломов, молодожёны не пошли: привычная компания казалась им скучной и даже детской.

- Куда пойдём? – спросила Алиса. – Домой? Или погуляем? Отметим вдвоём сие уже незнаменательное событие. Кто бы мог подумать в начале учебного года, что в конце нам будет всё равно на то, к чему мы шли столько лет?

Феликс дождался, пока она всё скажет, выдержал небольшую паузу и с лёгкой полуулыбкой произнёс:

- Думаю, пора вернуть мою книгу в Хранилище.

Алиса остановилась и уставилась на него.

- Не смотри так! Да, я давно догадался, где она лежит. Место вполне надёжное, вот я и не спешил.

- А я голову сломала, где она может быть! Схемы чертила! Всю информацию систематизировала! Да те фотографии, что тебе дедушка оставил, я буквально на молекулы разобрала, в поисках подсказки! Ты же всё это видел! Почему не сказал мне, что я зря трачу время?

- Это было очень забавно, – усмехнулся Феликс. – Ты была так сосредоточена! Мне казалось, тебя поиски отвлекают от проблем с сестрой.

Алиса кивнула. И правда, отвлекали.

- Возьмём такси или прогуляемся?

- Прогуляемся, – беспечно заявила Алиса, даже не спрашивая, как далеко им предстоит идти. Погода стояла отличная, тёплая, не сильно жаркая. В такую только гулять и гулять. – Все так обрадовались, когда узнали, что мы поженились! Это было так неожиданно для всех.

Феликс хмыкнул.

- У нас всё быстро, но им не понять, что за несколько дней мы с тобой целую жизнь вместе прожили!

- Хранитель и охотница, – улыбнулась Алиса. – Жаль, никому не расскажешь… Ну и ладно. Ой, я вижу шлейф! Феликс… Он… золотистый… Как же красиво! Ты точно не видишь?

Он лишь покачал головой в ответ. Они уже были недалеко от кладбища.

Феликс не приводил её сюда раньше. И даже на похоронах Алиса не была. Точнее, она была на прощании в специальном зале в морге, потом на поминках. На кладбище ездил только Феликс. Ему нужно было сделать это одному. Попрощаться, погоревать хоть немного в одиночестве.

Алиса молча шла за Феликсом и остановилась там же, где и он: у могилы его родителей.

- Здесь, – прошептала она. А Феликс, не касаясь руками каменной плиты, легко сдвинул её с места, обнажая нишу, в которой и лежала, окутанная золотистой дымкой, его собственная книга.

- Но… как? Как ты её не нашёл раньше? Не почувствовал?

- А я почувствовал, – сказал Феликс, вспоминая, как плита нагрелась, когда он на неё сел. Как всегда нагревалась, стоило ему прийти сюда. – Просто не сразу понял. Ну как я мог догадаться, что дедушка спрячет книгу именно сюда? На то и был расчёт.

- Чтобы ты не догадался?

- Конечно. Если бы я сразу всё понял, то книга могла попасть к Серолику. Он следил за мной. Много лет наблюдал. Вот дедушка и спрятал книгу там, где я много лет не бывал. В могиле людей, которых я ненавидел!

Феликс взял книгу и погладил её обложку с красивыми, витиеватыми буквами:

Стражников Феликс Андреевич

А ниже было приписано:

Хранитель

- Дедушка был очень мудрым человеком, – сказал Феликс. – Не скажу, что он никогда не ошибался. Думаю, ошибаются все. Но он всегда думал на несколько ходов вперёд. Считай, я сюда не ходил, так как книгу найду? А он знал, что искать её в одиночку я буду только в случае его смерти. И давно позаботился о том, чтобы оставить мне завещание: я должен был похоронить его рядом с моими родителями. И после этого, хочу не хочу, но я стану появляться здесь и догадаюсь обо всём, когда придёт время. Такой был расчёт деда Юры, и он полностью оправдался.

- Что теперь?

- Верну её на своё место.

- Не боишься, что Серолик до неё доберётся?

- Нет. Сейчас, когда сила уже у меня, он просто побоится выступить против. А сам, без моего согласия, он мою книгу и пальцем тронуть не сможет. Ты не испугаешься остаться здесь в одиночестве ненадолго?

Алиса пожала плечами:

- Нет. После всего, что мы пережили, кладбище не кажется мне таким уж страшным местом!

Феликс быстро поцеловал её в щёку и переместился в Хранилище. Сразу к нужной полке. Единственной отдельной.

Здесь, помимо его собственной книги, уже появилась новая, окутанная такой же золотой дымкой. На ней не было имени, стояли только фамилия и отчество:

Стражников … Феликсович, – а ниже, как и на его собственной книге, было приписано:

Хранитель.

- Ты тоже родишься уже с силой, – произнёс Феликс, беря в руки книгу. Алиса ему пока ничего не сказала, но он заметил новую книгу ещё три недели назад и теперь терпеливо ждал, когда жена решится рассказать о своей беременности. – Может, переплюнешь меня! А я буду рядом. Помогу тебе и сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты не остался один на один со своим предназначением, когда придёт время.

Он вдруг замер, подумав, какие дела могу совершить два Хранителя с такой силой. Феликс понял, в чём дедушка ошибался: он пытался ограничить внука. Обуздать его силу. Для него это было ненормально, необычно, что ребёнок получил силу по праву рождения, сразу, а не когда настало его время. Дед Юра не давал ему развиваться с детства. А что, если бы он не мешал, а помогал?

Двух Хранителя Серолик бы не смог одолеть. Возможно, дедушка был бы жив. Сожаление кольнуло сердце молодого человека, но тут же прошло. Кто знает, как было бы правильнее? История дедушки написана так, как он сам того захотел. А значит, это единственный верный вариант.

Теперь он пишет свою историю. Самый молодой Хранитель всех времён! Не просто же так ему дана такая огромная сила с рождения? Значит…

- Настало время перемен, – решил Феликс, возвращая книгу сына на место, а рядом пристраивая свою. Он улыбнулся. Да, всё очень быстро. Он и не думал становиться мужем и отцом так рано. Но кто скажет, что это неправильно?

Они с Алисой пишут свою историю и для сомнений просто не оставляют места.