Хранитель

Глава 1

На улице была странная серая зима. Обычно ее цвет белый, а эта была одета во все оттенки серости, мокрости и меланхолии. Грязный снег, напитанный влагой, с противным чавканьем сминался под ногами прохожих, растекаясь мутными лужицами по асфальту. Низкие облака полностью спрятали за своими тучными телами не только солнце, но и небо.

Он сидел на краю крыши многоэтажки и запрокинув голову отчаянно пытался найти в этой давящей на него серости хоть малейший проблеск голубого. Но наглые блеклые облака не оставили ему ни малейшего шанса. Казалось, ещё немного и без того низкое небо просто упадет на землю, накрыв собой дома, деревья и редких прохожих.

Серость, полностью захватив окружающий пейзаж, начала пробираться и в людские души, сажая в них ростки уныния и тревоги, всего того, что обычно называют весенней депрессией. Хотя до календарной весны оставалось больше двух недель, шла только середина февраля.

Мужчина, сидевший на краю крыши, свесил ноги вниз. Правой он покачивал в такт одному ему известному ритму. Левая оставалась неподвижной. Шнурок на ней развязался, и если начать раскачивать ногу, то серый ботинок мог улететь на землю. И хорошо, если попадет в кого-нибудь из прохожих. Тогда его можно будет найти по голосу, извергающему проклятия в адрес шутников. А если в снег? Ищи его тогда, серое на сером.

Окинув взглядом простирающийся перед ним город, он поежился. По дорогам проезжали машины. Разные: и красные, и синие, и металлик. Встречались даже жёлтые такси. Рекламные вывески пестрели огнями, каждая из них пыталась отвлечь внимание от мира и притянуть его к себе. Не получалось. Эти вкрапления цвета не могли разбавить собой серость, скрадывающую их яркость. Ветер развевал волосы сидящего на крыше, играл с развязанным шнурком ботинка и пытался вызвать к себе интерес. Но мужчина, не обращая на него внимания, все также качал правой ногой, смотрел вниз и ждал.

Наконец из подъезда прямо под ним выпорхнула девушка. Не вышла, не выбежала, а именно выпорхнула. Легко, стремительно, радостно. И сразу в мире возникло единственное светлое пятно. Белоснежное пальто, белые сапоги и сияющая улыбка. Испугавшись этой ослепительной белизны, а ещё больше счастья, излучаемого девушкой, серость начала отступать. Нет, небо все также нависало над головой, тучи никуда не исчезли, и снег не приобрел морозную хрусткость. Но у каждого, кто смотрел на девушку, на душе становилось светлее.

Чужое счастье может вызывать лёгкую зависть, грусть от собственных неоправданных ожиданий. Но оно же часто бывает заразительным. Поэтому сейчас даже старушки, сидящие на скамейке у подъезда, перестали жаловаться на нравы современной молодежи, здоровье и цены на кефир.

–Здравствуй, Катенька!– заулыбались они в ответ на ее приветствие и с лёгкой ностальгией принялись вспоминать собственную молодость.

Мужчина на крыше встал. Пора. Он засунул руку в карман и вынул флакон с зелёнкой, самой обычной, из ближайшей аптеки. Раскрыл и вылил его содержимое. Изумрудные капли наперегонки полетели вниз, разбиваясь в мелкую пыль. Время для мужчины остановилось. Вот и все. Сейчас она испачкается, расстроится и вернётся в дом.

А потом он вспомнил, с какой радостью они выбирали это пальто, как она ждала особого повода надеть его. Лицо мужчины исказилось гримасой боли. Он сделал пас рукой в небо, и оно в тот же момент полилось на землю дождем. Прозрачные капли смешивались в воздухе с зелёными. А мужчина, не раздумывая ни мгновения, бросился с крыши вниз.

И сразу в мире ещё на одно светлое пятно стало больше. Но его, в отличие от первого, не было видно никому. Ослепительно-белые крылья распахнулись за спиной у мужчины, и ими он попытался укрыть девушку от созданного им самим зеленого дождя. В это же мгновение Катенька раскрыла белоснежный зонтик, спасаясь от непогоды.

Мужчина сидел на краю крыши, свесив ноги вниз. Мокрые перья на его крыльях были в брызгах зелёнки. Лицо и руки тоже были покрыты россыпью ярких пятнышек. Мужчина попробовал потереть одно, убедился, что не смывается, бросил это занятие и стал провожать взглядом удаляющийся в сторону автобусной остановки белый зонтик, кое-где расцвеченный изумрудными искорками. Зелёное на белом, белое на зелёном, весеннее сочетание, странное для зимы. Пальто было спасено. А значит, свидание состоится.

Мужчина с тоской смотрел как Катенька, его девочка-весна, бежит на встречу своей судьбе. Лёгкий шелест за спиной заставил его отвести взгляд от удаляющегося зонтика и обернуться. К нему подходила Вера. Складывая крылья, она усмехнулась:

–Ну что, хранитель, не смог? Я знала, что у тебя не получится.

Мужчина промолчал. Потом взглянул на свою ладонь. Вот линия жизни, вот –любви. Это пятно от зелёнки, а это бугор разбитого сердца. Его рука, как карта, отражала все хитросплетения судьбы. Когда-то, создавая хиромантию, люди все перепутали. Напрасно они всматриваются в свои ладони. Линии на руке действительно предсказывают будущее. Его можно прочесть словно в открытой книге, но только будущее подопечного – на ладони хранителя. И сейчас мужчина смотрел, как его Катенька вступила на линию любви, которая неминуемо проведет ее через холмы разочарований. Не сейчас, через год.

Он хотел спасти ее от этого. Но не смог... Не смог отнять ее радость в настоящем... Она так ждала... И ей так идёт белое пальто... Вера подошла ближе, потрепала мужчину по голове и сказала:

–Катюш, не расстраивайся. Ты все сделал правильно. Дети вырастают. И им надо дать пройти свой путь.

Мужчина кивнул, совсем не обратив внимания на то, что его назвали женским именем. Привык за восемнадцать лет.

Никто не знает, кем и когда был установлен этот порядок, но, соблюдая его, хранители издавна оберегали людей. Год был поделён на дежурства. И на каждого из хранителей приходилось ровно одно в год. Дежурили парами, обязательно мужчина и женщина. Хранительницы брали под свое крыло всех родившихся в их смену девочек, хранители - мальчиков. Каждый из хранителей, способствующий приходу новой жизни в этот мир, оказывался с этой жизнью связанным.

Для укрепления связи у них должно было быть одно имя на двоих. Поэтому детям давали имена по святцам. Так называли расписание дежурств хранителей. К счастью имена Хранителей были длинными, и людям было из чего выбрать. Но потом традиция оказалась человечеством утрачена. И для укрепления связей Хранителям пришлось добавлять к своим, и так не коротким именам, имя каждого своего нового подопечного. Теперь полное имя каждого хранителя с трудом умещалось в общей тетради.

То злополучное дежурство тридцатого сентября восемнадцать лет назад он не забудет никогда. Его напарница Вера-Надежда-Любовь- Ирина-София и т.д. сбежала с дежурства на пять минут раньше.

–Пашенька,– уговаривала она его тогда,– ну мне очень надо. Да и сегодня уже столько девочек родилось, что следующий ребёнок просто обязан быть мальчиком.

Она чмокнула его в щеку и ушла. А он, Павел-Илья-Мирон-Серафим и т.д., остался на дежурстве один. Как оказалось, ребёнок никому и ничем обязан не был. Последней тридцатого сентября в мир пришла душа не мальчика, а девочки. Катенька. Так он оказался единственным хранителем мужского пола, связанным с девочкой. Тогда к полному перечню его имён добавилась ещё и Екатерина. Друзья хохотали над ним и перестали обращаться к нему иначе, как Катюш. Павел-Илья-Мирон-Серафим и т.д. успел смириться с этим прозвищем и давно перестал обращать на него внимание.

Вместе с Катенькой ему пришлось пройти весь путь девчачьих радостей, обычно недоступных и непонятных мужчинам. Он привык учить своих подопечных пинать мяч, стрелять из рогатки, не плакать, когда больно. Теперь же они вместе учились пеленать кукол, готовить салат из одуванчиков и лебеды, гадать на ромашках и делать бусы из рябины. Он объяснял ей, как не бояться чудовищ под кроватью. Дул на разбитые коленки и вытирал слезы. Потом они вместе кормили бездомных котят, собирали букеты из полевых цветов, рвали для мамы землянику. Катенька, вся измазанная липким красным соком, приносила ее домой в горсти. Они вместе убегали от пчел и мальчишек из соседнего двора. Потом вместе мечтали над книжками и сочиняли не очень складные стихи о любви. Белое пальто, в котором сегодня ушла Катенька, они тоже выбирали вместе.

И сейчас она пошла во взрослую жизнь, на свое первое настоящее свидание. Он не успел заметить, как его девочка выросла. Катюш повернулся к Вере и сказал:

–Все хорошо, не переживай. Ты иди без меня. Мне ещё зелёнку отмыть надо, а то там, наверху, засмеют.

А когда Вера исчезла, он снова посмотрел в сторону автобусной остановки, туда, где скрылся Катенькин зонтик. Да, за детей нельзя пройти их путь, но он будет с ней рядом и хотя бы сможет её утешить. И у неё обязательно всё будет хорошо. Катюш нагнулся, завязал шнурок, и, взмахнув белыми с зелёными крапинками крыльями, полетел в серую даль догонять зонтик такой же расцветки.

А потом выглянуло солнце.