Хоругвь и Мотыга

Глава 1

В ту ночь земли той части Центральной империи людей, которая находится по левую сторону от природной разделяющей полосы её территорий – могучей реки Тройр, настиг буран.

Зима пришла неожиданно. Ещё недавно царствовал месяц Усыхания, особенно соответствующий своему названию здесь, в околостепных районах, где холодное осеннее солнце без остатка выпивает последние жизненные силы слабеющих растений. И вот, спустя мгновение, всё вокруг уже заметает колючей белой крупой, жалящей лица людей, сгоняя тех, подобно неразумным животным, к спасительным хлевам-жилищам.

Месяц Замерзания, раскидывая своё рассыпчатое тело, ворвался на улицы городов, просвистел по большакам, пересчитал доски заборов деревень, и утробно завыл снежной бурей, возвещая свой приход и своё царствование на ближайшие шесть недель.

И настала тишина, какая наступает обыкновенно при завываниях ветра за стеной хлипкой лачуги, сопровождающихся глухими ударами в двери и окна снежными щупальцами чудовищ. Тех самых чудовищ что мы воображаем себе, попутно молясь своим богам в надежде, что те обратят на нас хоть толику своего внимания, отгонят надуманное зло и отворотят собственноручно накликанные беды.

Одинокий старый сарай, объятый наступающей зимой, скрипел и стонал под натиском стихии. Оставленный хозяевами разрушенного домика на пересечении торговых трактов, перебравшимися в ближайшую деревню, на откуп времени, он доживал последние свои десятилетия, но всё равно ещё мог худо-бедно послужить путникам, вздумавшим укрыться в нём от непогоды.

Костёр, разожжённый на очищенном от хлама земляном полу, лениво потрескивал, пожирая изредка подкидываемые в него дровишки. Молчаливый гость этих хлипких стен сидел, обмотавшись в полинялую тряпку бардового цвета, примотанную к оканчивающемуся трёхгранным наконечником шесту, отсвечивающему в свете пламени неверным серебром.

Мужчина был молод и немолод одновременно. По проглядывающемуся под импровизированным одеялом силуэту и юным чертам лица его можно было отнести к юноше или же молодому мужчине, но еле заметные морщины, волосы с проседью и глаза, наполненные бесконечной усталостью, в корне опровергали это утверждение. Он сидел так долго и так неподвижно, что невольному свидетелю этого зрелища гость сарая на окраине мира мог бы показаться призраком давно ушедших дней.

Грохот входной двери заставил его очнуться от этой странной полудрёмы и повернуть голову в сторону дверного прохода. На границе между бушующей непогодой и относительно тёплым помещением замерли двое. Мальчик чуть постарше и девочка, доверчиво прячущаяся за его спиной.

- Мы можем войти? – спустя несколько мгновений решился поинтересоваться старший ребёнок.

- Ну, вряд ли я смогу отказать двум детям, просящим пристанища, - приглашающе махнул рукой внутрь мужчина, - Но как вы здесь очутились?

- Мы собирали хворост для растопки, а непогода налетела слишком неожиданно, - показал мальчик на вязанку, которую он вёз за собой на самодельных салазках, - Нам проще переждать буран здесь, чем идти до дома.

- А ваши родители не будут беспокоиться? – удивился взрослый, подкидывая побольше досок из оставленной когда-то в сарае рухляди в костёр.

- Не будут, - чуть помрачнел старший из детей.

- Мамы и папы нету. Мы одни, - влезла в разговор девочка.

- Клара, нельзя влезать в чужие разговоры! – осадил девочку старший брат.

- Ничего страшного, - улыбнулся безымянный мужчина, - Когда-то давно я и сам был таким. Очень много лет назад...

Он замолчал. Замолчали и дети. В какой-то момент девочке надоело просто смотреть на игру огня на узорах старых досок и она принялась приставать к брату, требуя от того рассказать ей сказу.

- Какую сказку ты хочешь услышать? – принимая поражение вздохнул тот.

- Новую! Такую какую никогда не слышала! – радостно всплеснула руками сестра.

- Но я давно рассказал тебе все сказки, которые знаю, - недоумённо заметил брат, - Новую придумать будет сложно.

- Хочу новую! Хочу новую! – начала капризничать девочка.

- А могу я рассказать историю? – неожиданно вмешался, как оказалось, слушающий этот невинный разговор попутчик, - Правда, история не совсем детская, немного страшная и возможно грустная, - добавил он.

- Брат, а можно я послушаю эту историю? Ну пожалуйста – пожалуйста – пожалуйста, - зачастил ребёнок.

- Хорошо, слушай, - сдался брат.

- Знаешь ли ты, Клара, легенду про Хоругвь и Мотыгу? – начал рассказывать мужчина.

- Бог Люмен из великой любви к человеческому роду одарил его двумя божественными артефактами: Мотыгой, дабы мог он всегда себя прокормить и Хоругвью, дабы лидер, владеющий ею, мог людей защитить, - без запинки оттараторила девочка.

- Верно-верно, - улыбнулся рассказчик, - Только я расскажу тебе, как всё было на самом деле. Артефакты действительно существовали. Даже божественные. Но совсем не Люмена. Их создавали совсем другие боги, – один из порывов ветра особенно ощутимо вдарил по сараю, хлопнув тот когтистой снежной лапой, и Клара вздрогнула, плотнее прижавшись к брату, но слушать не перестала. А мужчина продолжал:

- Люди оказались очень верующей расой. Они были готовы воевать друг с другом за различия в образе поклонения одному и тому же богу. Сила, идущая от подобных существ в моменты, когда они обращаются к своему покровителю, была гораздо выше, нежели у других рас. И почти всю эту силу получал Люмен, как представитель ордена, создавшего людей в этой вселенной.

- Многие боги не желали мириться с подобной несправедливостью. Но если то же божество оборотней смогло подмять под себя часть людей, создав для тех недоработанное подобие метаморфизма драконов, а бог хаоса специально деградировал до старшего божества, основав по всем закоулкам секты во славу хаоса, чем сполна окупил все затраты, что оставалось делать другим? Тем, кто уже обладал расой, питающей мощь своего бога, но тоже желал получить толику могущества Люмена.

- Возможное решение нашли две богини, две сестры - половинки одного целого, противоположные по характерам, стихиям и даже народам, но в тоже время неразрывно связанные друг с другом общими для всех законами. Они создали два артефакта, по одному на каждую. Содержащие в себе неведомую силу, артефакты эти должны были привлечь людей. Те, пользуясь ими, притягивали бы к себе всеобщее внимание и тем самым, через восхваление и желание обладать, артефакты вбирали в себя энергию, питающую богинь.

- Селена и Мерана. Так их звали и зовут поныне. Двух богинь, создавших мотыгу и хоругвь. Первую славят эльфы. Вторую – должны славить орки. Но кто сейчас разберёт орков… - рассказчик устроился поудобнее, вытянув к костру жилистую ногу и продолжил повествование:

- Первый артефакт был создан Селеной. Она, покровительствуя эльфам, желала отгородить человека от войн, убийств разумных и неразумных существ. Так родилась Мотыга Листа. Режущее полотно из белого металла эльфов на белой рукояти из древесины их священного дерева дополнительно зачарованное вдохнувшей в инструмент душу богиней. Мотыга, возделывая землю, одаривала ту божественным плодородием, благодаря чему на ней гораздо скорее, нежели в других местах, вырастали полезные для хозяйства культуры. Мотыга должна была дать людям близ эльфийских лесов достаточно еды, чтобы те не рубили лес под новые поля и не убивали животных. Таково было её изначальное воплощение и назначение.

- Второй артефакт должна была создать Мерана. Её орки в то время серьёзно мешали жить королевствам по эту сторону Тройра и она, чествуя честный бой, решила создать оружие, которое слегка уравняло бы шансы её детей и народа Люмена, однако Закон, связывающий двух богинь-противоположностей, вмешался в её планы. Меране было предречено создать артефакт, равный по силам артефакту Селены, и прямо противоположный ему по назначению и материалу. Но что может быть прямо противоположным мотыге?

- Мерана пошла нестандартным путём. Она, как и прежде, была одержима созданием орудия войны, но мотыга сама по себе была оружием. И тогда вторая богиня создала, пожалуй, самый опасный артефакт из тех, которыми когда-либо пользовалось человечество. Светлый металл она заменила серебром, что в равной мере утопало в крови и несло свет, в зависимости от стороны, его применяющей. Святую для одного народа древесину заменила на тряпки, вымоченные в крови и пропитавшиеся ею настолько, что цвет запёкшейся крови заменил этой ткани изначальный, а зачарование… Зачарование богиня орков взяла у магии столь древней, что, не имея создателя, она однажды смогла спасти остатки целой расы. Кровь покрыла магическим рисунком новорожденный артефакт.

- Лишь одну частицу богиня даровала лично от себя. Одну из душ её многочисленного сонма хищных духов поглотил артефакт, своей мощью видоизменив даже Мотыгу Листа Селены, отчего та ужаснулась собственному творению и скрыла его глубоко в неведомых землях. Чтобы никто и никогда не смог его отыскать. А Мерана закончила создание своего шедевра войны и в итоге получила то, чего сама не ожидала. Разумную броню, одновременно являющуюся и оружием, способную выбирать себе владельца и вместе с ним на равных противостоять любому войску. Хоругвь.

- Хоругвь это не доспех. Это флаг, который несёт знаменосец впереди войска. Я знаю, нам рассказывали, - возразила увлечённая рассказом Клара, незаметно проваливаясь в сон.

- Так, да не так – не согласился мужчина, не замечая, что один из его слушателей почти уснул, - Тот флаг был доспехом. И тогда и сейчас. Точно так же, как, являясь доспехом, он является флагом… и смертью. Всё взаимосвязано. Флаг идёт за смертью, смерть идёт за флагом, но того, кто несёт флаг, смерть обходит стороной, - печально усмехнулся странник.

- Больше похоже на сказки об Истинных героях, - включился в разговор брат Клары, устраивая спящую девочку на своих коленях.

- Хоругвь ведь была артефактом божественной природы. И она действительно дарила обладателю силы, схожие по мощи с силами Истинного героя. Но это не то же самое. В то время Истинным героем был другой. Я точно знаю.

- «В то время»?

- Когда хоругвь нашли в первый раз. Мерана оставила её на границе со Степью – территорией орков. Воткнула в землю и ушла. Только оставила на артефакте невидимость для своей расы. Первым хозяином флага на палке стал обычный паренёк с окраин. Он не смог определить серебро с первого взгляда, а проезжавшему через деревню принцу нужен был знаменосец в свой отряд.

- И его взяли?

- Взяли. Хотя сейчас я понимаю, что ему просто повезло. Королевства тогда были не те, что сейчас… Небольшая территория, войны – солдаты были нужны всем. Но мальчика взяли из-за принца – тому было любопытно, что вырастет из мальца, пришедшего наниматься в знаменосцы со своей хоругвью, да ещё и такой стоимости, что хватило бы одеть весь отряд: качественное серебро в те времена стоило дорого. Ну, нам ли понимать прихоти власть имущих...

- И воины двинулись в путь. Много врагов попадалось им за годы странствий по королевству и сражений на границах. Много крови пролилось в этих сражениях. И этой кровью, той, что не успела вытечь на землю, мальчик, подчиняясь внутреннему зову, из раза в раз пропитывал хоругвь. Со временем её цвет стал до того насыщенно кроваво красным, что принц, в восторге от побед, которые дарил ему его хорунжий, своим знаменем внушая врагам трепет и ужас, а союзникам храбрость и отвагу, велел перекрасить фон собственного флага в этот же цвет, обретя тем самым ещё большую популярность в народе и среди своих воинов.

- Шло время. Принц стал королём, а юный хорунжий, в своё время с помощью магического стяга принесший тому военную славу, его самым близким другом. Со временем король женился, у него родилась дочь, и верный друг хранил теперь и её покой тоже. Королевство процветало, но счастье, увы, недолговечно. В тот год разведчики сообщили королю об орде орков, в этот раз собирающейся пойти в набег через его королевство.

Это был жестокий удар для уже немолодого правителя. Его друг по-прежнему оставался молод, а дочь только достигла семнадцати вёсен, но ей придётся одной отстраивать королевство с нуля, если он не вернётся с противостояния со степной лавиной. А он не вернётся. Никто ещё не возвращался. Они отправились вдвоём. Как когда-то в молодости. Он и его нестареющий по каким-то одним богам известным причинам хорунжий. Собрали самых верных воинов, не имеющих за душой никого из родных, готовых пойти за своим королём даже на смерть, и отправились к Степи – туда, откуда шла на них могучая, сметающая всё на своём пути орда.

- Лишь во время этого боя артефакт впервые по-настоящему проснулся. Не во время стычек с людьми, не во время боёв со свирепыми, изменёнными магией животными, нет. Лишь увидев тех, для борьбы с кем была создана, Хоругвь начала переходить в свою боевую форму.

- Знаменосец не помнил того боя, видел только, как в самом начале битвы кровавая тряпка сама сползла с древка и обмоталась вокруг тела наподобие боевых одежд, а само древко помимо удобной рукояти приобрело наверху два тонких лезвия как у косы жнеца смерти, однажды видимого им на одном из кладбищ. Когда же очнулся – первым, что он увидел, было тело друга, умирающего на его, покрытых чьей-то кровью, руках и обходящую по широкой дуге его одинокую фигурку орочью орду.

- Богиня сыграла злую шутку с обладателем её артефакта: он действительно мог на равных сражаться с орочьими ордами и даже впоследствии контролировать доставшийся ему артефакт. Но орки, достаточно подвижные, ничем не стеснённые в передвижениях во время первых дней нашествия, потому что могли обходиться достаточно малым при острой необходимости, просто утекали, как вода сквозь пальцы, несмотря на все его попытки защитить родное королевство. И даже смерть не страшила их. Ни своя, ни товарищей.

- И королевство пало. Очередное королевство во время очередного орочьего нашествия. Такие события давно уже стали для территорий по эту сторону Тройра чем-то вроде стихийного бедствия, с которым ничего нельзя поделать, но, также как и прежде, множество смертей порождали множество скорбящих по ним душ. В тот день не было на всём свете человека страдающего больше, чем безымянный хорунжий. Ведь именно себя он винил в смерти друга. Да… горе его было велико. Но ему всё ещё было, что защищать. Поэтому он подхватил свою хоругвь, опять висящую на своём законном месте, и отправился в направлении столицы.

- Орки, разъярённые неожиданным отпором людей, особенно лютовали в этот раз. Не было ни одного городка, ни одной деревеньки, где бы не прошлась зелёная армия. Эту страну было уже не восстановить… По счастью знаменосцу удалось найти принцессу. Сначала она, как и он сам недавно, винила его в смерти отца. Потом просто пыталась убить. Бесполезно. Хоругвь постоянно стояла на защите своего владельца, не калеча нападающую, но и ран нанести не давая.

Со временем принцесса смогла простить своего последнего защитника, а он смог построить для них дом. Они жили вместе… какое то время. Но Кровавая Хоругвь даёт своему владельцу не только силы, но и время… Время, которого не было у юной принцессы. Прошёл всего век, а её уже не стало, - грустно улыбнулся незнакомец.

- С тех пор минуло несколько столетий, хотя может и гораздо больше. Хорунжий присоединялся к наёмным отрядам, убивал и сохранял жизнь, пировал как король и валялся в грязи помойных ям. Ему даже довелось поучаствовать в отражении последнего из старых орочьих набегов, когда Империя ещё стояла у своих истоков. Но друзей у него больше так и не появилось. Хотя кто знает? Может я далеко не всё вам рассказал… Ну да, кажется, вьюга чуть поулеглась. Мне пора, - за стеной действительно чуть стихли завывания ветра и мужчина начал потихоньку приподниматься.

Он оказался среднего роста, худощавым, в бедной, местами продранной, и совершенно не подходящей для зимы одежде. Чуть выделялся из общего образа, пожалуй, только аккуратный женский черепок, привязанный за глазницы к верёвочному поясу незнакомца. Он поудобнее перехватил двухметровый, поблёскивающий в свете костра серебристым металлом шест с расположенной перпендикулярно палкой из того же металла у одного из оснований, на которой висела тяжёлая даже на вид кроваво-красная тряпка, и легким гуляющим шагом направился к двери.

- Постойте! – мужчина остановился у открытой двери, в которую уже залетали редкие снежинки (вьюга и не думала заканчиваться - просто чуть стихла), и вопросительно уставился на парня, с вызовом смотрящего на путника, - Вы рассказывали про создание божественных артефактов, но откуда вы могли это знать, если в то время вас там точно быть не могло?!

- Ну как сказать, - мужчина лукаво и отчего-то очень грустно подмигнул любопытному ребёнку, - У некоторых божественных артефактов порой бывают очень обширные знания и очень длинный язык, - дверь хлопнула от ещё одного порыва ветра, а выскочивший следом за странным незнакомцем парень успел только увидеть на мгновение окрасившееся кроваво-красным пятно за мутной снежной пеленой.