Хороший сын

Глава 1

Большой семейный ужин уже подходил к концу, а Истван никак не мог насытиться.

Форменный мундир городского гвардейца уже угрожающе натянулся в области живота, но слуги приносили все новые и новые блюда, одно другого ароматнее. Отец косился с подозрением, и, наконец, произнес:

- Ист, ты, часом, не болен? Жрешь как хряк в свинарне.

- Дорогой, да что ты такое говоришь?! - возмутилась мать. - Их же в казармах держат на одном казенном хлебе… Пусть хоть дома поест по-человечески!

- Так на кой черт нужна служба такая, за которую сухарями платят?! Я давно говорил, нечего ему там делать. Винсу помощь всегда пригодится, он в грядущем году за горы решил податься, а там рынок - ух! Эти оборванцы и тканей-то порядочных не видели, носят обноски из холстины, да дрянной гизанский лен…

Копченая курица, которую уминал Истван, была бы стократ лучше без отцовых размышлений о семейном деле. Старик мог часами рассуждать о тканях и ткачестве, но младший сын с детства усвоил нехитрую науку держать рот на замке и кивать. Все, как всегда: отец ворчал, мать молчала, а Истван думал о своем.

В столице и правда кормили хреново, Ист отощал и к началу отпуска едва волочил ноги. Но гвардейцы получали хоть какой-то паек, а вот горожане остались один на один с голодом. И город по ночам освещался погребальными кострами.

По дороге в родные земли Истван насмотрелся еще более мрачных картин. Крестьяне, похожие на скелеты, лежали вдоль тракта и не могли даже протягивать руки в мольбе, а просто разевали почерневшие и иссохшие рты. Деревни и усадьбы смотрели пустыми окнами. Ни лая собак, ни крика петухов - за три года неурожая люди подъели все и всех. Но больше всего Иствана потрясли окровавленные люди на дне оврага: они неумело жарили на костре нечто, напоминающее человечью ногу…

И как странно было увидеть, что здесь, в долине, все осталось по прежнему. Неурожай никак не сказался на положении ткачей: они никогда не занимались земледелием, а провиант получали от горных кланов, которые охотно покупали ткани по очень выгодному (для ткачей) курсу. Этим особо гордился отец, и каждое подаваемое блюдо было щедро сдобрено рассказами о том, как ткачам удалось выторговать себе большую выгоду.

Наконец, Истван сыто отвалился от стола.

- Милый, ты наелся? - засуетилась матушка. - Ну, пора и на боковую!

Я не договорил, - сварливо возразил отец, но под пристальным взглядом супруги стушевался и отпустил сына спать.

Истван с удовольствием растянулся на своей кровати, надеясь мгновенно заснуть. Но, видимо за годы службы он настолько привык к соломенному матрасу, что домашняя перина нынче вызывала только неудобство и желание ворочаться. К тому же живот крутило от обилия пищи.

- Да чтоб тебя, - выругался Истван, выбираясь из постели. - Нет жратвы, так хоть в петлю лезь, есть жратва - не лучше…

Он осторожно вышел из комнаты. Матушка всегда спала вполглаза, а с ее тревожностью простое ночное недомогание грозило стать главным событием и темой обсуждения на долгие месяцы…

Истван выбрался на задний двор. Здесь стояли телеги и подворы для товара, темнели огромные ворота ткацких помещений и за ними, кажется, даже ночью кипела жизнь. Ист с детства решил, что не свяжет свою жизнь с семейным делом, и все годы старательно увиливал от всего, что связано с ткацким делом. Но теперь ему стало интересно, что там может происходить глубокой ночью…

Гвардеец осторожно толкнул тяжелую створку и проскользнул внутрь….

Под сводом огромного потолка гулким эхом раздавались звуки ткацких станков. Они занимали центральное место в цехе: их массивные деревянные конструкции с высокими, покрытыми лаком рамами производили глухие, ритмичные звуки – от скучного скрипа и стука до резкого щелчка, когда нити перескакивали между стальными зубьями. Небольшие механизмы, прикрепленные к длинным рычагам, скакали в такт, сплетая разрозненные нити в единое целое полотно. Здесь было еще много всяких занятных вещиц: прялки, чаны с кипящей краской, огромные шкафы с непонятно чем… и люди, сильно изможденные, поглощенные работой настолько, что даже не поднимали головы…

- Ты чего тут делаешь?! Тебе здесь не место! - прошипел незнакомый голос за спиной, и Истван почувствовал, что его тащат обратно на двор.

Снаружи Ист разглядел незнакомца получше. Это оказалась высокая девушка с поразительно красивыми желтыми глазами. Черные волосы были заплетены в косу, спускающуюся до пояса, точеную шею украшала паутинка из темной пряжи. Одета она была в запыленный дорожный плащ, и весь ее вид говорил о том, что Иствану она совершенно не рада.

- Ты кто такой?! - она почти набросилась на гвардейца. - Ты из города пришел, поживиться?!

- Я из города, но я…

- Молчи! Молчи, заклинаю, не то весь дом разбудишь! Ежели проснется старая сука Ирида, никому не сдобровать!

Истван послушно заткнулся. Отчасти, потому что залюбовался девушкой. Отчасти, потому что он понятия не имел, кто такая Ирида, но раз она “старая сука”, то наверняка поспешит жаловаться к матушке - а это возвращало к проблеме испорченного отпуска...

- Ладно, я помогу, - решилась девица, и, схватив Иста за руку, потащила его куда-то в темноту мелких построек. - Только молчи! Ни слова!

Второй раз за вечер Иствану устроили пир. Только на этот раз вместо стола была грубо обтесанная доска в крошечной каморке, вместо удобного кресла гвардеец восседал на жестком сундуке, который, видимо, служил девице постелью. Хозяйка всего этого убожества не без гордости выставила перед Истваном полную миску вареной картошки, несколько больших кусков застарелого сыра, нарезала вяленого мяса (твердого, как камень!) и налила в кружку кислого вина.

- Ну, налетай, городской, - улыбнулась девушка. - Да поблагодари своих богов, что встретил Киру, а не кого еще. И попроси их, чтобы даровали мне сил сделать то, что задумано…

- Попрошу. А что ты задумала?

- А это не твое дело, городской! Давай, ешь! У меня нет времени сидеть тут с тобой до утра. Но за свою помощь я попрошу от тебя платы...

Это был самый удивительный ужин в жизни Иствана. Он быстро насытился, но Кира все подливала вина и рассказывала, рассказывала…

Она родилась в этой же каморке, как и три ее брата. Мать умерла давно от грудной болезни, что была практически у каждого, кто работает с краской. Отца зашибло тяжелой бобиной. Но у Киры оставалось еще очень много родни и друзей - все несчастные рабы, что служили в поместье Ткачей…

- Рабы?! - поразился Истван. - Разве рабство не запрещено?

- Будто бы этим, не наплевать! - Кира презрительно кивнула на родительское поместье. - Они золото за наши ткани гребут лопатами, обжираются каждый день, а у нас есть только и есть что работа, каморки, да сука-Ирида, что следит за нами в три глаза. И никуда не деться…

- Вас же много, я видел, - пробормотал Истван. - И мужчины, и женщины, и ты меня, как пушинку, вытащила… Неужели вас всех одна бабка в кулаке держит?

- Да, держит! - яростно вскинулась девица. - Разуй глаза, солдатик, и смотри внимательно!

Кира схватила со стола нож, которым резала мясо, и с силой полоснула себя на шее. Ист рванулся, пытаясь ее остановить, но крови не было. Паутинка странного украшения двигалась, как живая, и даже острый нож не причинил ей вреда.

- Эти штуки Ирида плетет сама и надевает каждому рабу - и с тех пор он не может ничего сделать против ее воли. Я носила ее уже с рождения, а мои родители надели их сами, и тем прокляли меня. Но я знаю, что это Ирида-сука их обманула, иначе зачем?... Зачем бросать свой дом и уходить в рабство?

- Я не знаю, Кира… Голод? Страх?

- Да лучше умереть, чем жить вот так! - взъярилась девушка. - Мы не можем выйти со двора, не можем заниматься ничем, кроме работы… мы даже не вольны себе супруга выбирать! Мы как скот! Ирида решает, кого и как скрещивать! Алька живет с собственным двоюродным братом против воли, и уже от него понесла... а меня к зиме меня отдадут Колму, а он мало того, что старый, так еще и мой родич по крови! Боги проклинают такое, но Ириде закон не писан! Ей нужно больше рабов для своих господ, больше плетенок, которые она повесит на шеи малышей, обрекая на вечное служение… И ты мне нужен именно для этого.

- Что? - не понял Ист, и почувствовал, как отчаянно краснеет.

- Мне нужно, чтобы ты привел из города того, кто нам поможет! Колдуна, ведьму, священника… я не знаю! Расскажи, как мы тут живем, как нас… скрещивают, будто животных! Я слышала, что в городе есть наместник и гвардейцы, и что они защищают…

Истван горестно понимал, что в умирающем от голода городе совершенно никому не будет дела до Киры и ее несчастья. Нет, в городе ей не помогут… но он точно может помочь!

- Кира, я помогу тебе…

Огненные глаза девушки заискрились золотом, и она бросила Иствану на шею…

***

Истван очнулся в своей детской спальне, и не сразу понял, как сюда попал.

Медленно приходили воспоминания: вчера завершился его долгий и полный опасностей путь домой, он встретил родителей, наелся “как хряк в свинарне”, а затем выполз подышать и повстречал это чудное видение - Киру…

Ее жаркие объятия и вино, загорающийся рассвет и торопливые поцелуи, полная снеди котомка в его руках и мольбы вернуться скорее…

Истван не помнил, как обошел поместье и влез в окно своей комнаты старым способом. Но он не потерял ни котомку, ни желание исполнить обещание.

Еще бы голова так не трещала… Кажется, он выпил слишком много вина.

В дверь постучали и сразу распахнули, явно не собираясь дожидаться разрешения. На пороге показался старший брат Винсент - располневший и лысеющий мужчина лет сорока с очень грозными кустистыми бровями. Несмотря на раннее утро, он был одет с иголочки, и демонстративно щелкнул крышкой дорогих часов на цепочке.

- Тратишь время почем зря, братец, - отчеканил он. - Но я рад тебя видеть. Завтрак уже накрыт, мы будем одни. Батюшка всю ночь проворочался с изжогой, матушка тоже глаз не сомкнула, они проспят до вечера. А нам с тобой не мешает обсудить дела.

- Ага, я сейчас, - буркнул Истван, выпутываясь из одеяла.

- О, ты уже собрался? - равнодушно отметил брат, указывая тростью на котомку Киры. - Славно, славно… Но ты рано засобирался в путь. У меня есть предложение, которое явно придется тебе по вкусу. Впрочем, поговорим за едой. Негоже давать доброй пище остывать.

В столовой Винс набросился на завтрак так ретиво, что Иствану стало немного не по себе. Неужели он вчера так же обжирался? Старший брат, которого Ист помнил высоким и красивым мужчиной, окончательно превратился в жирного купчишку, точное подобие всех завсегдатаев городских трактиров. Он обложился мисками и плошками, цеплял то одно, то другое, макал все это месиво в жирные соусы и отправлял в рот, сразу же прихлебывая медовухой. Истван едва ковырнул кусочек мяса, но звуки братского насыщения были настолько громкие и отвратные, что пропал весь аппетит.

- Ну, братец, - наконец произнес Винс, вытирая подбородок салфеткой. - Как дела в городе? Как на службе?

- Голодно… неурожай третий год, ты знаешь…

- Знаю. И поэтому хочу освоить новый рынок. Ткани - это наша гордость, я в курсе, но кусок сукна или шелка на ужин не подашь. А голодным горожанам вся наша красота теперь годится лишь на саван…

- Ты хочешь помочь горожанам?

- Конечно, хочу, - горделиво ответил Винс. - Компании Ткачей давно пора прекратить зарабатывать исключительно на тряпках. Ты видишь, какое у нас изобилие? Это все я придумал, я начал торговать с кочевыми племенами. У них богатые пастбища, у них огромные гурты скота и никаких налогов, ведь наш дурак-наместник боится потерять таких славных подданных. За наши ткани я закупаю приличное количество провизии, но за золото - о, за золото они постараются! Мне нужно, чтобы ты свел меня с нужными людьми в городе. Ты знаешь тех, кто готов закупать провизию в больших количествах?

- Закупать? Винс, там по улицам ходят не люди-скелеты! Я сам видел, как на базаре за каравай давали два золотых…

- Это же прекрасно!

- Нет, это ужас! Богатеи растранжирили свое золото на второй год беды, а сейчас там остались только очень бедные люди, которым нужна еда… хотя бы в долг!

- Милый брат, - отчеканил Винс раздраженным тоном. - Я не ростовщик и в долг не даю. Но мы готовы брать оплату драгоценными предметами быта, семейными реликвиями, религиозными сокровищами… Да чем угодно! Хоть голодранцами, которые еще способны работать!

Истван поперхнулся и едва не выронил стакан. Голодранцами? Рабами?

- Винсент, ты чего несешь? Рабство запрещено…

- Братец, это все патетика. Подумай сам - неужто потрудиться хуже, чем издохнуть от голода в канаве? Тем более, многие способны лишь на такое дело. Они просто не умеют распоряжаться не то что золотом - своей жизнью!

- А про наших рабочих ты думаешь также? - выпалил Истван, не сумев сдержать гнев.

Винсент удивленно воззрился на брата и даже уронил с вилки жирную свиную сосиску.

- А что не так с нашими рабочими? Они всем довольны.

- Разве? Они не могут покинуть поместье, они только работают… за еду! А контролирует их какая-то грязная ведьма со своим колдовством. Это, по твоему, нормально? Это равноценная плата за наше богатство?

- Какая еще грязная ведьма?!

- Ирида! Кто такая Ирида?

Теперь Винсент по-настоящему удивился:

- Братик, тебе на службе совсем что ли ум отбили? Это же твоя любимая нянька. Ты до десяти лет за этой бабкой ходил, как привязанный… а потом она стала слишком стара для ухода за тобой, и ее отослали к рабочим, это же все ее родичи. Ты с месяц орал и вопил, чуть нас с ума не свел. Неужели не помнишь?

Истван вспомнил. Как, черт побери, он сразу не понял?

Няня Ирри приходила всякую ночь, когда он плакал. Он принимал лекарство только их ее рук - таких теплых и нежных, но цепких и ловких. Он обожал слушать ее сказки и засыпать под мерный перестук спиц, которыми она вязала красивые паутинки…

- Я хочу ее увидеть, - хрипло произнес Ист, поднимаясь из-за стола.

- А нужно ли? Братец, старухе уже больше сотни лет, она выглядит, как живой труп…

- Немедленно!

Винсент откашлялся, и неторопливо встал. Еще раз тщательно вытер усы и подбородок…

- Истван, я не позволю так с собой…

- Брат, я знаю про то, что вы здесь творите! Вы держите людей в рабстве, и это самое омерзительное…

- Да что с тобой такое?! Истван, ты же рос здесь, ты сам все видел! Откуда эта внезапная дурная тяга к букве закона?! Да, на нас работают какие-то нищие выходцы с гор, так что с того? Твоя красивая гвардейская форма и твой дорогущий конь был куплен на эти деньги! Ты с чего решил сейчас поднять эту тему?

- Глаза у меня открылись, братец. Веди меня к Ириде.

- И не подумаю. У меня нет времени на сентиментальные бредни, - проворчал Винс и, позвонив в колокольчик, велел вошедшей служанке. - Эй, ты! Отведи моего брата к Ириде, немедленно! А я займусь делом.

Тяжело опираясь на трость и воняя луком, Винс прошествовал мимо брата, оставив его один на один… с Кирой. Она воззрилась на Иствана со смесью ужаса и ненависти.

- Кира, я…

- Проследуйте за мной, господин.

Она резво бросилась наружу, и Ист едва поспевал за ней, бормоча оправдания. Но от ровной спины девушки, обтянутой форменным платьем, почти физически ощущались гнев и отчаяние.

- Она здесь, - бесстрастным голосом уронила Кира, показывая на дверь небольшого отдельно стоящего дома. - К сожалению, я не могу проводить вас дальше. Мне запрещено заходить к госпоже Ириде.

- Кира…

- Хорошего дня, господин.

Она ушла так стремительно, что Истван не успел даже ее коснуться. Погано, как же погано все вышло… Но он может все исправить. Ирри послушает его, Ирри…

Истван толкнул дверь и оказался в просторной комнате. Посреди ее стояла широкая кровать, от которой к потолку, стенам и полу расходились причудливые переплетения нитей. Их было много… несколько десятков побледневших от времени витков пряжи, которые тянулись к углам небольшой комнатки, к паутине на потолке, к пыльным половицам. Все они брали свое начало от кровати с высоким изголовьем, в которой лежала очень древняя старуха. Пергаментное лицо было совершенно обычным, как и у любого древнего покойника, но вот эти руки, эти тонкие пальцы, в которых подрагивали спицы с пряжей - их Истван узнал, он их когда-то любил больше, чем руки матери….

Ист осторожно перешагнул высокий порог. Он не издал не единого звука, но старуха проснулась, и на гвардейца уставились огромные белые глаза.

- Молодой господин Истван? - произнесла няня Ирри надтреснутым голосом. - Я рада, что вы нашли время навестить бедную старуху… Что вы вспомнили.

- Ирри, ты…

- Да, я слепа. Но я узнала тебя сразу - по шагам, по запаху, по твоему дыханию. Я ведь так любила тебя, малыш. Ты заменил мне сына, которого я когда-то потеряла.

Ее слова по ритму напоминали колыбельную, и у Иствана закружилась голова. Он грузно плюхнулся на стул, подняв облачко пыли.

- Здесь грязно, - только и мог проговорить Ист, пытаясь прийти в себя. - Я попрошу убрать у тебя…

- Я не дозволяю работникам заходить сюда. Это рискованно…. и ты, кажется, уже понял, почему.

Очень бледная, почти бесплотная рука старухи лишь слегка повела одной спицей, где были нанизаны петли пряжи - и шум из ткацких ангаров усилился. Будто бы все внезапно захотели работать лучше и быстрее.

- Кира милая девочка, не правда ли? Она тебе понравилась? - с неприятной усмешкой спросила старуха.

- Так это тоже… колдовство? - с отвращением спросил Ист и отодвинулся от нитей.

- Нет. Почти нет… Я не стала ей мешать. Но ее рассказ - лишь полуправда. А я хочу рассказать тебе всю правду, милый. Итак, много лет назад в один горный поселок пришел ужас. Это была смерть, от которой не укрыться, не спрятаться. В одну ночь я и все мои родичи оказались на краю пропасти без возможности спастись… и я спряла много нитей. Это древнейшее искусство, о котором сейчас почти никто не помнит. Каждая ниточка связала моего родича, обитателя поселка, с моей волей… и так мы смогли спастись. Я увела их из гибельного места и нашла долину, где все они могли быть счастливы…. трудиться, любить и растить детей в безопасности. Да, с нитями, да, под моим взором… но этот ужас никогда более не коснется их. Но молодость не ценит простого счастья. Кира не знает, от чего нам удалось уйти и не ценит того, что имеет.

- Ирри… Ирида. Зачем ты мне все это рассказываешь? - потрясенно произнес Истван.

- Потому что я умираю, - без тени грусти произнесла старуха. - Нужен новый владетель, и я хочу, чтобы им стал ты. Твой брат не подходит, он слишком жесток и слишком бессердечен. Ради прибыли он заставит моих кровных родичей работать сутками. Я не хочу для них такой судьбы. А ты посочувствовал Кире, ты усвоил мои уроки. Мне даже не потребовались нити, почти не потребовались. Ты будешь хорошим хозяином…

- Я не хочу быть рабовладельцем!

- А придется, - внезапно жестко произнесла старуха. - Люди глупы, люди слабы и нуждаются в пастыре! Новое поколение не помнит ужаса и не умеет быть осторожным! Они носят ошейники с рождения, но все равно не могут существовать честно, чисто и разумно! Ты, милый, не видишь того, что вижу я… Твоя милая Кира потеряла девственность в 9 лет, ее брат на прошлой неделе избил свою нареченную ни за что… Они звери, они скот! Они не помнят…

- Ты тоже не помнишь, - сказал Истван, поднимаясь в полный рост. - Не помнишь, как была свободной, и почему это важно.

У Иствана не было с собой острого гвардейского меча, но он и не верил, что эти тяжелые, плотные жгуты сможет перерубить сталь. Зато он лучше всех в казарме умел высекать огонь одним красивым движением…

Ираида что-то увидела в глазах своего господина и с воплями вжалась в подушки. Огонь из пальцев Иста перескочил на бледную пряжу и охватил все нити.

***

Час спустя Истван взошел на холм за поместьем. До этого красивого места не доносился запах гари, а крошечный дом Ириды почему-то горел странно ярко и выпускал в небеса непроницаемо черные клубы дыма…

- Мне до сих пор не верится, - прошептала Кира, ощупывая ожог на шее. - Я носила эту дрянь с рождения, а теперь…

- Милая, если ты скажешь .что теперь тебе ее не хватает, то я себе башку о камень разобью, - мрачно усмехнулся Истван.

С холма было хорошо видно, что пожар потушили быстро, и сгорел дотла только домик Ириды с владелицей. Но тонкая струйка людей с котомками осторожно выбиралась за пределы поместья, не обращая ни малейшего внимания на крики Винсента, отца и матушки.

- И что теперь будет? Когда вы получили свободу, - осторожно спросил Истван.

- Почти вся молодежь уйдет, - Кира кивнула на поток людей. - Кстати, некоторые дали деру сразу же, даже паутинки дотлеть не успели. Кто-то останется, старики неохотно покидают обжитые места. А я… а я буду бесконечно благодарна тебе, Истван Ткач. То, что ты сделал - это самое прекрасное, что только может сделать кто-то. Ты подарил нам свободу.

- А ты… ты уйдешь? Ты больше не рабыня.

- Я не могу здесь остаться! Я хочу посмотреть мир, попробовать что-то еще, кроме прялки.

- Я могу показать тебе столицу, - улыбнулся Истван. - Там ты можешь стать кем угодно. И моей женой.