Холод Офира: Ведьмак. Истории

За Синими горами. Глава I

«Ведьмак, некоторыми ведьмином прозываемый. Воистину, защитник мира людского, супротив чудищ и поганцев всяческих выступающих. Не найти рубаки и бойца ведьмака лучше, ибо не только меч ему служит в бою, а чары и ворожба. Это есть молодцы достойные, честные, для защиты людей созданные и обученные»

Аноним, 957 год.

Всадник, укутанный в длинный дорожный плащ поверх овчинного тулупа медленно приближался к деревне. Длинная грива вороного коня также покрывала и ноги животного. Пышный хвост размахивался редкими рывками, сигнализируя наезднику об усталости. Широкий ворсистый потник и снаряжение путника, покрывающие практически всю спину коня создавало впечатление будто все тело животного покрыто гривой. Раннее утро стояло в деревне с говорящем названием Пастушье предгорье, третьи петухи давно спели, но до рассвета еще не полных три часа. Под копытами коня хрустел падающий снег, глухую тишину также разбавляло тяжелое фырчанье животного. Уже более двух лун они шли без остановки. Один раз им приходилось спасаться бегством от эндриаг - лесных чудовищ, напоминающих смесь паука и скорпиона, размером с небольшого пони. Твари облюбовали Драгунскую пущу, густой труднопроходимый лес, служивший границей между восточным княжеством Валтóмир и Синими горами.

Трехэтажная сторожевая башня возвышалась у въезда в деревню, входом в нее служила веревочная лестница спущенная из окна второго этажа. Всадник накинул поводья на коновязь и подошел к заметенной снегом за ночь доске с объявлениями. Поглубже натянул капюшон овчинного кожуха, сшитого из порядка 7 дубленных овечьих шкур. Прикрываясь от настырного снега, рвущегося за шиворот, одной рукой он придерживал воротник, другую направил на доску и сложил пальцы в знаке Аард. Легкая телекинетическая волна ударила из руки осыпав снег с объявлений. Кромешная тьма не мешала ведьмаку, кошачьи глаза быстро нашли длинный свиток с красной феодальной печатью местного княжеского наместника.

«Да будет известно всем и каждому! В лесах Синих гор близ деревни Пастушье предгорье какое-то чудище всемирный вред людям причиняет. Очередной отряд патрульной дружины был найден растерзанным до неузнаваемости. Если кишки свои воочию увидать не хотите, и жизнь дорога — в лес не ходить, избы после заходу солнца не покидать. Тот же, кто выследит и убьет чудовище не только людей сбережет, свой долг перед родиной исполнит, но и значительное вознаграждение в звонкой монете получит»

Наместник крепости Синкала

Людей сбережет, долг перед родиной исполнит? Удобный долг получается, непонятно только, что одолжил, и проценты в виде когтей и клыков действительно кусачие. Ведьмак усмехнулся про себя, аккуратно свернул застывший от мороза пергамен и сунул в глубокий карман заячьего тулупа, надетого под кожух. Он медленно двигался по главной дороге, ведя навьюченного коня под уздцы, давая ему отдохнуть после изнурительного пути. Ветер усиливался. Из дальнего конца деревни до ведьмака донесся запах недавнего пепелища. Жители деревни вставали на первый удой коров. Треща зубами от холода бабы шли в сторону хлевов, мужики лопатами расчищали выпавший за ночь снег. Ведьмак направился к ближнему из крестьян.

— Здравствуй, отец. Подскажи постоялый двор, аль корчму, где уставший путник может отдохнуть и брюхо набить? — бородатый мужичок, уже успевший заметить приближающихся к нему незнакомца и мохнатую лошадь, некоторое время переводил взгляд то на пешего всадника, то на лошадь. Молчание затягивалось, но ведьмак не спешил повторять вопрос. Наконец, бородач нарушил тишину:

— Добро, милсдарь, как же не подскажу, подскажу конечно, — с неожиданной быстротой затараторил мужик, — идите прямо по дороге, держась левой стороны. Как почуете резкий запах овечьего дерьма и услышите блеяние, считай почти пришли. Корчма прям за главной овчарней, вон там, — кмет вытянул шишковатый палец в указанном направлении и сразу убрал. Да что тут пальцы тянуть, все равно тьма-тьмущая ни черта не увидеть, — ведьмак видел, — в общем на запах, милсдарь, идите на запах и осторожны будьте, милсдарь, осторожнее. Бестия у нас завелась, дери ее во все дыры неладную, уже совсем обнаглела и прям в дом к одному из наших наведалась. Крик стоял на все деревню... не долгий. Потом что-то бахнуло, хата его загорелась, тушить не спешили – боялись из дому выходить. Караул из крепости пожар потушил, но до этого огонь еще на две избы перекинулся. Теперь самая ближняя постройка к лесу – корчма. Так что берегите себя милсдарь, берегите. — оттороторил крестьянин. Ведьмак поблагодарил мужика и двинулся в указанном направлении. Расспрашивать что-либо о чудовище у него уже не было сил, он нуждался в горячей пище и сне.

Метель переходила в буран. Ведьмак вновь ехал верхом и быстро добрался до корчмы, запах у овчарни действительно стоял крепкий, но за тринадцать лет на трактах ему встречались запахи куда хуже. Деревянный засов на воротах конюшни постоялого двора обледенел и поддался не с первого раза. В поилке уже была вода, и животное жадно начало утолять жажду. Ведьмак развязал кожаные ремни с правой стороны седла, снял длинный кожаный сверток и забрал с собой. Как только конь был расседлан, ноги животного подкосились, не в силах больше стоять. Улегшись на бок, мохнатый мерин тяжело задышал.

— Отдыхай, братец, спасибо, скоро тебя покормят, да и меня, надеюсь, — он закинул седло за свободное плечо и отправился к дверям корчмы. Тяжелая дверь не ответила на толчок, из щели внизу был виден свет, тогда ведьмак сильно постучал в неё трижды. Послышался звук открывающегося люка погреба, тяжелые шаркающие шаги приближались к двери.

— Кто? — прозвучал низкий голос из-за двери, — Уставший и замерзший путник, ищу крова, каши с маслом и корма для своего коня, правил гостеприимства не нарушу, хозяин — отвечал ведьмак. Лязгнул железный замок, ветер норовил вышибить дверь настеж, но трактирщик крепко придерживал ее плечом, устоял на ногах и впустил утреннего гостя.

— Добро пожаловать, путник, располагайся. Из еды сейчас остался гуляш трехдневный да говядина вяленая. Соленья еще есть — огурцы, капуста, перец острый.

— А согревающее что-нибудь к соленьям найдется? — спросил ведьмак ставя седло на скамью и отряхивая с себя снег.

— А как-же милсдарь, найдется, кизиловую водку пробовали?

— Не доводилось.

— Тогда завидую я вам, милсдарь, такое удовольствие вам предстоит, принесу холодную из погребеа. Скажу вам, я бы с радостью забыл, что пробовал сие чудо самогонное и упился бы ей как в первый раз. Времена как раз располагают.

— Спасибо, хозяин, тогда неси всего и будь добр про коня моего не забудь. Еще я у вас недолго поживу, плачу за три дня вперед, — ведьмак достал из поясной сумки мошну, вынул из нее горсть монет, снял капюшон и развязал ремни кожуха, повернулся к трактирщику и, сложив монеты в стопку, поставил на стол перед ним.

В тусклом свете свечей корчмарь сумел наконец разглядеть своего гостя. Волосы незнакомца были взъерошены и зачесаны назад, открывая лоб. Густые низко посаженные брови нависали над парой желтых кошачьих глаз, широкие скулы, квадратная челюсть. От правого уголка рта к подбородку шел зарубцевавшийся шрам уходящий ниже. Левее кадыка у незнакомца был ожог, покрывающий всю левую часть шеи, контрастно выделяющийся на бледной коже худощавого измученного лица. На груди на цепочке весел медальон с ощеренной головой неизвестного трактирщику существа, похожего на рогатого льва. Трактирщик сразу понял профессию своего гостя:

— Щедро, милсдарь ведьмак, щедро, спасибо. Располагайтесь, сейчас же стол накрою, — мужик снял с железного кольца на поясе один из ключей и протянул постояльцу, — седьмая комната вверх по лестнице. Ведьмак устроился в дальнем темном углу, корчмарь подкинул пару пален в большой камин в центре таверны. Над барной стойкой висела табличка: «Требуйте долива пива после отстоя пены». Дерево затрещало под языками пламени, запело успокаивающую уютную песнь. Через пару минут на столе уже появились соления, вяленое мясо, кизиловая водка, хлеб. Первая чарка раскатилась теплом по желудку. Половина бутылки была приговорена с закусками пока ведьмак ждал гуляш — вторая под гуляш. Густой и наваристый суп насыщал энергией путника, давно уже он не ел жидкой горячей пищи. Прикончив завтрак, а по сути поев в первые за три дня. Ведьмак поблагодарил хозяина, отправляющегося кормить коня, собрал вещи и отправился в седьмую комнату. Закрытые ставни подрагивали от ветра, бьющего в окно темной и узкой комнаты — его убежища на ближайшие дни. Убогий покосившийся столик, кровать с соломенным настилом и шерстяным одеялом, пять гвоздей для плащей – вот и все убранства обшарпанного, пахнущего плесенью гостевого номера. Он заперся, положил седло на стол, снял верхнюю одежду и улегся на кровать. Длинный кожаный чехол положил подле себя. Нужно набраться сил перед переходом гор, и хорошенько было-бы еще немного подзаработать, контракт на бестию обещает быть прибыльным. — думал ведьмак погружаясь в сон.

***

Стоял погожий летний день. Запряженная двумя кобылами повозка медленно двигалась по восточному тракту княжества Валтóмир. За поводьями сидел молодой мужчина. В телеге позади игрался с прутиком можжевельника мальчишка не старше пяти лет, рядом мать, напевая красивый мотив, плела венок из одуванчиков, сорваных на прошлом привале. Ни с того ни с сего лошади остановились, начали фырчать, мотать головами, не слушаясь кучера. Ребенок, стучавший палкой о борта телеги, взглянул наверх. Солнце слепило глаза, но мальчик смог разглядеть мелкую точку, с каждой секундой становившуюся все больше и больше. Кобылы поднялись на дыбы в попытке сорвать сбрую. Истерически заржали. Воздух наполнил незнакомый свист, и было поздно, когда на все быстрее приближающуюся точку обратили внимание взрослые. Черное-красное пятно полностью заслоняло солнце и, казалось, вот-вот врежется в них, подобно комете, но вдруг оно расправило исполинских размеров крылья, стремительно спарировало, и двумя гигантскими лапами вцепилось в кобыл. Повозка с грохотом перевернулась, пассажиры разлетелись по земле. Кони жалобно стонали, лошадиная кровь залила дорогу. Мать быстро нашла дитя, она пыталась поднять его на ноги и что-то сказать, когда огромные когти пробили ее тело в нескольких местах. Коготь, вышедший из горла, разодрал мальчику подбородок и часть шеи, кровь матери залила детское лицо. Грифон отвлекся на отчаянный вопль отца, приближавшегося сзади, и отшвырнул женщину. Вопль перешел в хрип, а потом и вовсе затих. Все было слишком быстро, ребенок даже не успел испугаться. Мальчик лежал на боку, одной рукой держался за шею, сочившуюся бурой теплой кровью, в другой руке он сжимал можжевеловый прут.

***

Ведьмак проснулся на следующий день, когда солнце стояло в зените. Не спеша позавтракал яичницей с жареным салом и вернулся в комнату. Развязал кожаный чехол и достал серебряный и стальной ведьмачьи мечи, ремнем закрепил клинки на спине. Эфесы мечей отличались лишь гардами. Широкая, накатанная дорога вела к горному замку Син Кала, в трех ста шагах от дороги начинался злополучный лес.«Если пока я спал нападений не было, тварь должна уже проголодаться и выйти на охоту,» — думал ведьмак, подъезжая к главным воротам крепостной стены.

— Стой, кто идет? — спросил вооруженный алебардой стражник.

— Ведьмак, хочу пообщаться с наместником по поводу этого, — он достал и развернул объявление снятое с доски, вытянул его перед лицом стражника.

— Открыть ворота! — гаркнул вояка. Врата медленно распахнулись. Ведьмак кивком головы попрощался с привратником и двинул коня вперед. Каждый шаг животного сопровождался звонким цоканием по чищенной мощеной камнем дороге. На обширном подворье военные отряды отрабатывали боевые построения, техники обороны и наступления. Свистели перья на стрельбищах, по всюду разносился шум ковки метала. На нижних ярусах крепости, возле казарм и халуп ремесленников, ведьмак привязал своего вороного коня. По узкой змеевидной дороге добрался до ворот замка, на этот раз у входа было два стража в парадной броне и накидках из медвежьих шкур. Повторился почти такой же диалог, что и с первым дозорным, но на этот раз один из охранников решил проводить ведьмака до наместника. Сразу за дверью страж свернул на едва заметную, завешанную темным сукном, лестницу. Амуниция весила не меньше двух с половиной пудов, но похоже не сковывала движений воина.

Миновав два этажа они вышли в большой коридор, огонь свечей в золотых подсвечниках играл бликами на сырых каменных стенах. Страж постучал по массивной дубовой двери перед тем как войти:

— Воевода, разреши слово молвить, - наместник кивнул.

— Ведьмак к тебе о бестии разговаривать пришел, — наместник снова кивнул и страж вышел, освобождая проход в просторные хорошо освещенные покои.

— Здравствуй, ведьмин, проходи и располагайся, — сказал с одной стороны, полный уважительного внимания, а с другой, требующий внимательного уважения голос.

— Благодарю за прием, — сдержано ответил ведьмак и сел в кресло, с резными подлокотниками перед столом государева наместника.

— Я так понимаю ты в наших краях проездом? Ибо ворона в столицу, с просьбой прислать вашего дела мастера мы отправили всего два дня назад. Похоже, теперь нужно второго ворона отправлять, передать, что не нужен нам больше ведьмин.

— Так и есть, барин, проездом. Только я бы не спешил со вторым вороном, всякое может произойти, да и мы еще толком дело не обговорили, вопросов не задал я важных, — ведьмак безэмоционально смотрел в янтарные глаза наместника, одетого в расшитый золотом красный кафтан.

— Это точно, да и перед тем как разговоры говорить хорошо бы знать с кем калякаешь, — уже с меньшим энтузиазмом и уважительностью отвечал поднимающийся на спинке тяжелого стула местный правитель, больше властности прозвучало в его голосе.

— Государев наместник Иларион, прозванный Стальным, воевода армий горного рубежа, — не без напыженной гордости представился воевода.

— Дарён из Офира, ведьмак. Прозвищем, к сожалению, пока не обзавелся, — докончил ведьмак слегка улыбнувшись.

— Шуткуешь? — легкий огонек блеснул в глазах воеводы, — Больно бледный ты для Офирца, — Дарён не ответил на замечание, — Ну коли спрашивать хотел, вопросы задавать – задавай! — Иларион, по прозвищу Стальной, встал из за стола и подошел к горке в углу комнаты, достал кувшин, до краев наполнил чару вином и залпом её осушил, размашистым движением руки стряхнув пару капель на каменный пол.

— Сколько было нападений и когда они были? — начал свой расспрос ведьмак.

— Тварюга нападала ночью, погубила три разъезжих патруля, в каждом по пять тяжело вооруженных конников. Загрызла одного пастуха из деревни. От двух патрульных групп остались только искуроченные куски доспехов, да трупы лошадей, третья пропала бесследно. Останки пастуха сгорели в пожаре, обуглившемуся скелету не хватало руки и головы. Останки отца пастуха не нашли, видать с собой прихватила паскуда — воевода вернулся за стол, открыл кисет с табаком, забил и закурил трубку. Слегка копченый аромат наполнил комнату, густой дым клубился под каменный свод, табак приятно затрещал в резной костяной чаше с мундштуком из черного дерева.

— Можно взглянуть на останки брони? Что с трупами лошадей? — ведьмак внимательно слушал и перекатывал медную монетку с пальца на палец. Когда монета завершала свой пробег, скатившись с мизинца, она тут же появлялась между большим и указательным пальцами и вновь начинала ход.

— Доспехи не проблема, а вот коней уже черви жрут, — выпуская очередной клуб дыма отвечал Иларион.

— Мне нужно будет побывать на местах нападения.

— Мои солдаты проводят и все покажут, так что если это все, приступай к делу ведьмин, долго мы уже тут с тобой лясы точим.

— Почти все, барин, в объявлении говорилось о значительном вознаграждении в звонкой монете, хотелось бы знать, что имелось ввиду под «значительным», — ведьмак перестал перекатывать монету, слегка подкинул ее больший пальцем и сунул в карман.

— Сто государевых сребреников будет значительной суммой за голову твари?

— Не думаю, ваша милость, монстр разделался с пятнадцатью воинами в тяжелой броне. Исходя из полученной от вас информации, невозможно определить, что это за чудовище.

— А, например, как же цена тебя устроит, халера?

— Будьте покойны, я не запрошу лишнего. Сто шестьдесят монет будет вполне достаточно, в любом случае, вы можете дождаться ведьмака из столицы, а я продолжу свой путь.

— Пока ведьмак из столицы доберется до нас могут быть еще жертвы, а тебе бы овчинный кожух на шубу из лисицы сменить пора. Допустим сто шестьдесят, но ты же не думаешь, что я полезу в казну до того как увижу голову монстра?

— Я бы не посмел настаивать на авансе, — успокоил наместника ведьмак.

— Тогда по рукам, лисья морда, — Иларион по прозвищу Стальной взял со стола ручной колокол и позвонил в него. В кабинет зашел солдат провожавший Дарёна до наместника. Воевода поручил провести ведьмака в арсенал, где лежали останки брони, после показать места нападений на патрули. Ведьмак вежливо поклонился и проследовал за стражем. Дарёна провели в арсенал, заставленный щитами, мечами, глефами и алебардами. На изрубленном засечками столе лежала гора изувеченной брони. Ведьмак склонился и начал перебирать и осматривать металолом.

«Большинство доспехов просто смяты по краям, их срывали с солдат. Судя по характеру вмятин у чудовища антропоморфные лапы а не клещи. Некоторые пластины пробиты насквозь, дыры как от добротного кола. Огромные когти...» — ведьмак понюхал пробитую пластину — «Кровь, шерсть, земля...» — первое что приходило на ум — «волколак, сука, большой волколак». Дарён отложил пластину:

— Веди меня на места нападений, где нашли эти доспехи, — сказал ведьмак и первый направился к двери. Они быстро добрались верхом. Хотя и место недавней бойни уже покрылось недельными снегами, кровь хорошо впиталась в почву и била по чуткому обонянию ведьмака. Лесосека недалеко от крепости была совсем свежей. Ближайшие деревья примерно в ста шагах в любую сторону. «Удобное место для засады, быстро всех перебить забрать добычу и даже не нужно гоняться за ними по лесу», — ведьмак обратился к стражу:

— Где самое дальнее место, где находили панцири?

— Вон там, прямо возле деревьев, — он показал пальцем на участок леса, в стороне замка, немного левее дороги. Дарён двинулся к указанным березам, с ходу нашел на деревьях следы крови и когтей. «Хмм... почему-же тварь забрала лошадей в последний раз».

— Все нападения были в полнолуние?

— Нет, мастер ведьмак, только на первые два разъезда. Последний отряд, — запнулся вояка, — то беж патруль вообще днем пропал.

— А у отряда, то беж патруля ничего ценного или важного не имелось?

— Было, мастер ведьмак, да только грабеж мы уже исключили, ведь из оружия у деревенщины вилы да кнуты пастушьи – им с нашими тягаться как говну с сапогом.

— Как скажешь, начальник, веди к хате пастуха.

Стены глинобитной хибары уцелели в пожаре, крыша полностью прогорела и обрушилась, зато зимнее яркое солнце прекрасно освещало пепелище. Ведьмак бесшумно заходил по хате осматриваясь, то и дело опускаясь на одно колено и принюхиваясь. Под одной из обгоревших балок он нашел обломки странной пузатой печки, вокруг нее много битого стекла, некоторые мензурки были целы. «Перегоночный куб, может он и стал причиной пожара, кмет как раз говорил про взрыв,» — он присмотрелся к слегка выделяющимся следам запекшейся крови на полу и стенах. «Большая лужа на полу, а на стенах почти нет брызг. Нужно много крови, чтобы оставить такое пятно, даже если предположить, что он оторвал голову мужику, переключился на старика, ретировался когда начался пожар... забрал старика и сбежал ни чего толком не разгромив. С его то размерами...мутно», — думал Дарён выходя из хаты.

— Что-нибудь нашли, мастер ведьмак? — спросил его гвардеец.

— Ничего особо интересного. Я закончил. Увидимся, вояка, — попрощался ведьмак и отправился в сторону корчмы. Воин еще пару секунд посмотрел в след уходящему, сплюнул, круто развернулся на каблуке и побрел в сторону крепости.

Деревня была полна жизни, сторожевые псы лаяли на все голоса, у амбаров стояли груженые повозки, запряженные парой, либо четверкой добрых коней, вооруженная стража патрулировала улицы. Ведьмак думал о деле. Многое намекало на то, что пастух, его отец и отряд с ценным грузом никогда не встречались с чудовищем, по крайней мере с волколаком, хотя первые два нападения наверняка были на счету оборотня. Дарён не привык лезть не в свое дело, пусть для него и очевидно, что дело пахнет жопой накера, но заказ стоил своих денег по этому нужно дождаться полнолуния, расправиться с ликаном, забрать монеты и скорее продолжить путь.

Чтобы приготовить масло к предстоящему бою Дарён воспользоваться камином в главном зале корчмы. Все нужные ингредиенты хранились в седельных сумках. Ведьмаки школы мантикоры, а именно к этой школе относился Дарён, славились своими продвинутыми знаниями в алхимии. Для того, чтобы снизить порог интоксикации от своих же зелий, с пятого и по двадцатый год тренировок в крепости Кабестан, они ежедневно вкалывали себе коктейль из большинства ядов и токсинов входящих в состав эликсиров и зелий. Бывали случаи, что молодые ведьмаки не переживали подобных прививок. В небольшом чугунном котелке побулькивало блестящее масло, ведьмак достал баночку с алхимической пастой, немного травы друидов, и добавил их в котел. Кусочки мелко нарезной шкуры экимы и желудка троля отправились следом. Заключительным ингредиентом был порошок с кристаллами рубинового цвета - масло было готово. В три заготовки для бомб он засыпал смесь пороха и серебряной дроби. «Все остальное, если что, у меня есть» — думал ведьмак собирая и убирая инструменты с компонентами.

— Шато, будь добр, накрой стол, — Дарён окликнул выходящего на кухню корчмаря.

— Добро, мастер, — ответил Шато не оборачиваясь.

Сложив вещи в комнате ведьмак спустился в зал и уселся за стол. Шато уже вынес хлеб и вино. С кухни пахло томящимися в томатном соусе куриными бедрами. Аромат пряных специй наполнял стены трактира. Дарён изучал чертежи на пожелтевшем пергаменте, когда двери корчмы отворились и на пороге появился человек с парой мечей за спиной. Незнакомец распахнул соболиную шубу, обстучал об пол ноги от снега направился к единственному постояльцу.

— Это ты, тот ведьмак, принявший заказ на чудовище затаившегося в здешних лесах, — обратился он к офирцу с сильным акцентом нордлинга.

Прежде чем ответить на вопрос Дарён убрал чертежи и взглянул на вопрошающего. Незнакомец был больше похож на головореза, чем на ведьмака. Под шубой виднелся расшитый серебром темно синий атласный камзол опоясанный малиновым кушаком. Его не очень чистая рука покоялась на эфесе кинжала за поясом. На безымянном пальце сверкал огромный изумруд. Уши были украшены серебряными серьгами, полуприкрытыми локонами маслянистых черных волос, а на шее весел серебряный медальон с головой ощерившегося кота.

— Мое имя Дарён из Офира, — ответил ведьмак на всеобщем языке северных королевств.

— Ле Сан из Сальма, — не ожидая приглашения, гость пододвинул стул к грязному столу.

Дарён не раз встречал ведьмаков из других школ, но про школу кота он ни разу не слышал. Обычно, он был рад пропустить по стакану с коллегой по цеху, но от этого типа так и несло неприятностями. Ведьмак из Сальма разглядывал медальон на шее Дарёна:

— Школа Мантикоры, я слыхал о вашей братии, но думал вы посмуглее, — не без усмешки сказал Ле Сан.

— Я часто слышу подобное, от себя замечу, что о школе кота я не слыхал вовсе, — не без подозрения отвечал Офирец.

— Наша школа молодая, можно сказать у нас и не школа вовсе, скорее путь, который мы выбираем сами, не загоняя себя в надуманные рамки, — ответил Ле Сан оскаливая клыки в мерзкой улыбке. С кухни явился Шато. В садже кипели куриные бедра в томатной подливе.

— Корчмарь, тоже самое, что моему другу и пусть барматуха, которую ты тут разливаешь, не заканчивается в наших чарах. Алгá! — нагло и не без призрения прошипел корчмарю Ле Сан на ломаном валтомирянском. Дарён молчал, ждал, когда самозванный друг расскажет, что ему нужно.

— Какой-то ты молчаливый, Офирец, – Дарён не комментировал, — тогда ближе к делу. Я хочу предложить тебе помощь с бестией. Что скажешь, Мантихор? — воздух в корчме слегка накалился:

— Не сочти за грубость и неуважение, но поблагодарю и скажу, что не нуждаюсь в помощи, — сухо ответил Дарён, наполняя полную чару и ставя перед коллегой по цеху. Ле Сан осушил бокал. Напряжение, возникшее между собеседниками можно было пощупать как девку в борделе:

— Зря я это пойло барматухой назвал, добротная брага, — будто не замечая отказа промолвил Ле Сан. Вино и правда было достойным. В этой местности при производстве вина используют крыжовник вместо винограда и готовый продукт гордо зовется «северным вином».

— Хорошо, Офирец, воля твоя, не стану навязываться. Но знай, один меч хорошо...

— Два меча лучше... — не дал ему закончить Дарён, — знаю...

— Понимаю и не стану осуждать, — ответ был неожиданным, но явно не искренним. Оглушительная тишина разбивалась легким потрескиванием палений в камине. Появился Шато, вынес блюдо и кувшин вина для Ле Сана. Дарён решил разрядить обстановку:

— Как обстоят дела за горами? - спросил он разливающего вино по чарам Кота. Неприятная ухмылка не сползала с лица Ле Сана, отставив кувшин он взглянул на Дарёна и ответил:

— Война за горами началась, или зачатки войны. Королевства Редания и Аэдирн схлестнулись в Долине Понтар, как раз за перевалом. Я был у своих друзей эльфов, когда началась сеча, единственным выходом был переход Синих Гор, да и я давно думал побывать в Зарекании.

— Тогда тебе нужно было выбирать морской маршрут, — ответил Дарён.

— Морская болезнь.

— Забавно...

Они с улыбкой отхлебнули из чар. Кот понемногу располагал к себе Дарёна. Живой диалог обильно подогревался северным вином.

— Знаешь как заставить мертвого младенца плавать? – спросил Ле Сан

— Нет.

— Наполнить стакан пивом, добавить ложку мороженого и ложку дохлого младенца ахахаха — залился смехом уже подпитый Кот. Дарён улыбнулся, но не засмеялся.

— В общем, дам тебе бесплатный совет, — сказал уже порядком захмелевший Ле Сан.

— Бесплатный? Звучит дороговато, – усмехнулся Офирец

— Если ты решил наведаться в Махокам, отложи свое предприятие на лучшие времена, удачи! — сказал Ле Сан вставая из-за стола.

— А я и не говорил, что мне нужно в Махокам.

— Да мне и не нужно твоих слов, чертежи мечей, которые ты разглядывал все сказали за тебя, — Дарён промолчал, улыбнулся и осушил очередную чарку.

— Корчмарь, — заорал Кот, — вот твои гроши, еще мне нужна комната. Он бросил монеты на стол, забрал ключ у Шато и направился к лестнице.

— Будь здоров, ведьмак. Что-то подсказывает, что мы еще встретимся с тобой, — он икнул и слегка пошатываясь двинулся в номер.

— И тебе всего доброго, Ле Сан из Сальма, — ответил Дарён. Всем нутром желая никогда больше не встречаться с этим типом. Он допил вино из кувшина и поднялся в комнату. На всякий случай наложил на дверь и ставни защитный знак Квен, и лег спать.

***

— Мы не халявщики. Мы – партнеры! — кричал глашатай на улице, — неси гроши сегодня, и уже на следующей неделе получай проценты! Вложи деньги с Аби-Чабан - буть богат как султан! — не унимался бирюч. Эти звонкие крики пацана на улице разбудили ведьмака. Дарён вышел в нужник через задний двор.

— Вложи деньги с Аби-Чабан - буть богат как султан!

— Да заткнись ты уже! — глухой удар лаптя по мягким тканям сопровождал крик корчмаря Шато. Глашатай слегка взвизгнул и обижено посеменил в глубину халуп. Похмелья не было, хоть и выпито было не мало, вместо него был безумный жор.

— Шато, можно яиц вареных да каши, пожалуйста, — ведьмак присел за стойку.

— Так точно, мастер ведьмак, — овсянка и яйца уже были сварены. Шато от души плюхнул каши в деревянную плошку, сверху положил добротный шматок сливочного масла. Подставил кастрюльку с вареными яйцами.

— Нордлинг еще у себя?

— Никак нет, мастер, когда я проснулся его уже не было. «Вот и славно» — подумал про себя Дарён.

— А что за Аби-Чабан, о котором вопил мелкий говнюк? — спросил Дарён запивая кашу водой.

— Так это, мастер ведьмак, что-то типа пособия нашего для стариков. Когда уже нет сил в поле работать, община и старосты поддерживают стариков. При выходе на Аби-Чабан разово сто сребреников, и до могилки по пятнадцать в месяц. Покойный старик Риони, которого волколак из хаты горящей уволок, токма Аби-Чабан получил, за день до трагедии. Упокой господь его душу, — Шато поднял ладони наверх, посмотрел в потолок и еле слышно что-то пробубнил и продолжал:

— Вообще редко кто доживает...

— Убили! Караул! Убили! На помощь! Трупы! — истошный вопль оборвал рассказ корчмаря. Ведьмак отложил ложку, взял очищенное от скорлупы варенное яйцо и кусочек хлеба. Вышел на улицу и пошел к источнику крика. Кричала женщина, на вопль уже успели сбежаться зеваки. Караульный зазвонил в колокол. Ведьмак шел не спеша, его обгоняли дети и любопытные кметы. К халупе уже подъезжала конница в авангарде со стражником, который вчера сопровождал Дарёна. Он заметил подходящего в дали ведьмака, спрыгнул с коня и пробрался в глубь растолкав чернь.

— Ведьмак! — закричал страчник.

— Бл.. — Дарён сказал себе под нос и куски желтка полетели из его рта. Он зажевал остатки яйца хлебом и прошел на адресованный ему крик.

Один из гвардейцев выводил из хаты трясущуюся от ужаса женщину, она плакала и хлюпала носом. Комната была перевернута вверх дном. Стоял трупный смрад. На полу в доме лежали три источника запаха. Два гвардейца и старик. Один из воинов был обезглавлен, у второго кишки вышли погулять на пол халупы и была отрублена кисть. У старика была проломлена голова. «Не хотел бы я тут состариться», — подумал Дарён подходя ближе к трупам.

— Ну что, ведьмак, опять чудище в дом к людям лезет, что делать милсдарь?! Вы же заказ на неё приняли, а люди все мрут!

— Тебя не смущает, что двое ваших у старика забыли? — спросил ведьмак склоняясь над трупами.

— Да какая разница «что»! Главное сколько еще жертв будет! — не унимался недалекий вояка. Дарён не обращал внимания на истерику, он поднял отсеченную голову и посмотрел на срез: «Чертовски ровно» — подумал он и отложил голову. Стража вылупила на него глаза когда он стал капаться в кишках их второго сослуживца, один из гвардейцев сдержал рвотный позыв. «Разрезы идеальные, кисть отсечена хирургически. Защищался. Чудовищем тут и не пахнет» — он отложил внутренности и обратился к стражу:

— Сегодня полнолуние. Голова чудовища уже ночью будет на столе наместника, а этих, — он указал на лежащих на полу, — явно разделали мечом, а не когтями, — он уже выходил из избы, когда его окликнул вояка:

— И что нам с ними делать?

— А мне по чем знать? — подходя к двери ответил ведьмак.

— А если вы не справитесь?

— Тогда я умру, — спокойно сказал Дарён и побрел обратно к корчме. На душе его было не спокойно. Слишком много людей тут мрет. Да и как сказал гвардеец - нормальное оружие есть только у стражи и воинов замка. Видать кто-то решил потягаться с сапогом...

***

Смеркалось. Сильный ветер вихрем гонял снегопад. Ведьмак сидел на коленях под березами, где был найден один из пробитых панцирей. Перед ним лежал обнаженный серебряный меч. Лезвие и скошенная, стремящаяся к клинку гарда были покрыты рунами старших народов. Дарён аккуратно нанес желтоватое масло на меч. С нагрудного кармана кожаного ремня, на котором держались мечи, он достал маленькую баночку с ярким аквамариновым зельем. Кинжалом слегка порезал ладонь и брызнул кровью по ветру. Зубами открыл пробку и выпил элексир. Дрожь пробежала по телу ведьмака, он закрыл глаза, сосредоточился. Слух на секунду отключился, но постепенно его слух обострился до предела. Он слышал белок перескакивающих с ветки на ветку и шум реки дальше по дороге. Кровь будто застыла, а сердце било через раз. И наконец, он услышал. Оглушительный топот громадных лап, еще далеко, но тварь почуяла запах крови и со всех лап мчалось к предполагаемой жертве. Чудовище, с телом человека, лапами и мордой медведя, явилось на место предстоящей битвы.

Медведолак на секунду замер, черные как траур глаза монстра уставились на Дарёна. Перевертыш выпрямился во весь колоссальный рост, заревел и резко рванул на ведьмака, он бежал то на двух, то на четырех лапах. За считаные секунды тварь добралась до Офирца. Ведьмак сложил руку в знаке Игни – огненный поток ударил в морду чудовища, но тварь даже не остановилась. Запах паленой шерсти наполнил воздух. Дарён отпрыгнул к деревьям, чудовище яростно махало огромными лапами в попытках достать ведьмака, молодые березы ломались под мощными ударами как хворост. Хрустело дерево, ведьмак отступал, он ждал удобного момента для атаки. Как только чудовище оказывалось к нему развернуто боком он резал мечем по рукам и ногам. Его целью были связки и артерии, нужно было обездвижить огромного, но ловкого монстра. Нужно заставить его истекать кровью и измотать. Дарён не торопился, он дезориентировал тварь финтами, отступал и ускользал. Оборотень даже не представлял каким быстрым может быть ведьмак под эликсирами. Он плясал, а его меч играл музыку. Чудовищу было тяжело маневрировать между плотным строем деревьев, ведьмак, то и дело оказывался позади, колол и резал. Чудовище ревело, но не могло и когтем задеть мечника. Тварь начинала уставать. Медведолак занес левую лапу в очередном смертоносном ударе, ведьмак нырнул под нее и глубоко резанул по ребрам монстра, меч вошел в плоть на всю ширину клинка, кровь брызнула черной струей. Не сбавляя ходу он резко развернулся в полуприседе и ударил Аардом под нижние лапы чудовища. Мощная ударная волна выбила землю из под ног твари и она повалилась на зад. Ведьмак сделал пируэт в сторону, уворачиваясь от падающего монстра, он сумел четко прицелиться и отсечь по суставу одну из лап. Оглушительный рев разнесся по лесу. Рев бессилия. Дарён отпрыгнул дальше, достал две бомбы с серебреной дробью, поджег фитили и бросил в пока еще до конца не пришедшего в себя оборотня. Мелкие шарики прошивали медвежью шкуру и плоть. Чудовище, скрытое в клубах порохового дыма, продолжало реветь и крушить последние уцелевшие деревья вокруг себя. Дым быстро развеялся и стало ясно, что дробь ослепила монстра. Ведьмак быстро зашел со стороны отрубленной лапы и вновь ударил Аардом под ноги, теперь сбоку медведолака. Монстр неуклюже завалился и ведьмак вонзил меч в затылок твари, лезвие вышло через открытую пасть, утопив в себе предсмертный рев чудища.

Огни Драгунской пущи. Глава II

Шато де Ружмон — владелец корчмы «Изольда», подготавливал конюшню к возвращению своего единственного постояльца. Корчма носила имя покойной дочери господина де Ружмона, девочка отошла в мир иной еще в младенчестве, когда она родилась в деревне бушевала страшная эпидемия кори. Госпожа де Ружмон не смогла справиться с горем и почила спустя пять месяцев после смерти дочери. Это были самые тяжелые месяцы в жизни Шато, но спустя больше тридцати лет боль слегка поутихла. Дела в корчме шли тяжело, зимой путников мало, а после начала нападений и местные перестали наведываться в старую «Изольду». Старик подготовил овес, налил чистой воды в поилку, насыпал свежих опилок в стойло.

Со стороны Танцующего леса до Шато донесся полный ярости рёв, корчмарь шаркая по снегу поспешил в дом. Сердце старика норовило пробить грудину в своем ужасающем ритме, но все же его внимание привлекло оранжевое зарево со стороны Драгунской пущи, ночной ветер доносил легкий запах гари. Завораживающие свечение с каждой секундой становилось все больше. Еще один раскат звериного рёва вернул Шато в реальность, он влетел в дом, закрылся на все засовы и спустился в погреб, там он и собирался дождаться своего офирского гостя.

***

Стражник у крепостных ворот Син Калы, не спрашивая «кто и куда», приказал отпереть вход уже знакомому всаднику с мечом за спиной. На крупу вороного коня весела огромная морда медведя. Кровь с отсеченной головы продолжала капать, оставляя багряно-черный шлейф за спиной ведьмака. Не стенах было полно караульных, они оглядывались на Дарёна, на их лицах был трепет и облегчение. Стражники салютовали и кивками благодарили убийцу чудовищ. Ведьмак снял крюк, на котором покачивалась голова монстра, и отправился в покои наместника, его сопровождал все тот же стражник. Лицо воина озаряла искренне добродушная улыбка, демонстрирующая отсутствие целой секции зубов на нижней челюсти.

— Вы справились, мастер меча, справились. Сердечно благодарю вас, мастер. Мы слыхали звуки боя из крепости и слыхали, как резко эти звуки оборвались. Я тогда сразу понял, что ваша взяла.

— Всегда к услугам, вояка, всегда к вашим услугам. — бесстрастно ответил Дарён.

Стражник полез в поясную сумку и достал небольшой мешочек набитый серебренниками и протянул ведьмаку.

— Я на вас поставил немного монет и считаю своим долгом поделиться выигрышем, может такая благодарность вас впечатлит больше, — улыбка не спадала с лица стража и к счастью, во взаимных любезностях он не нуждался. Ведьмак не стал ломать комедию и взял мошну, раз уж стражник считал, что эти деньги принадлежат Дарёну, глупо было бы с ним спорить.

Наместник крепости Илларион, по прозвищу Стальной, стоял у распахнутого окна своих покоев, поверх красного кафтана была накинута белая медвежья шуба. Блики от огня в камине красиво играли на шерсти мертвого животного. Восемь серебряных стопок, разложенные по двадцать монет лежали на массивном столе. Наместник медленно развернулся и полным задумчивого беспокойства взглядом окинул вошедшего, его взор задержался на отсеченной голове чудовища. Кровь продолжала капать пачкая каменную кладку пола.

— Брось туда, — Илларион указал на деревянную лохань справа от ведьмака, а сам сел за стол.

— Посмотри своим зорким взором в окно, ведьмин, скажи, что ты видишь?

Дарён подошел к окну. Ночное небо освещало инфернальной красотой зарево со стороны Драгунской пущи. Лес пылал. Огонь стеной раскинулся на несколько добрых верст, обнимая деревья откуда-то из глубины и очень быстро приближаясь к деревне. Ситуацию ухудшал сильнейший ветер, который словно кузнечные меха подпитывал ненасытное пламя.

— Пуща горит, я видел, когда подъезжал к крепости. Не похоже на случайный лесной пожар. — ответил ведьмак.

— Верно говоришь - не похоже... — наместник ненадолго задумался, —А что если я тебе скажу, что два мертвых стражника, осмотренных тобою днем вместе с десятником Бардо, были членами того самого пропавшего без вести отряда?

— Скажу, что нечистое это дело, государь и ...

— Я не Государь, Государь в столице, а я его верный слуга, — оборвал ведьмака воевода, — ну да ладно, продолжай свою мысль, ведмин.

— Если у пропавшего отряда было при себе что-то ценное, закрадываются мысли, что кто-то захотел себе эту ценность присвоить и инсценировать все под нападение чудовища.

— Верно, ведмин, верно... — наместник подпер грузную голову рукой и облокотился на стол. Тяжелые думы глубокими морщинами проступали на лице Иллариона, его взгляд застыл изучая древесные узоры стола. Наконец, он откинулся на спинку кресла и вновь обратился к ведьмаку.

— Перед самым заходом солнца в стражу прибежал сын смолокура, нашел отца с перерезанным горлом, а груженная повозка бочек со смолой была украдена, — он указал рукой в сторону окна. Четкая картина складывалась в голове Дарёна и у него даже был подозреваемый. «Я не хочу в это ввязываться - у меня были другие планы, да и ведьмаки не охотники за головами, по крайней мере головами преступников» — Дарён прекрасно понимал к чему все идет, оставалось только дождаться предложения, и ведьмак надеялся, что это предложение от которого у него будет шанс отказаться.

— Послушай и не вздумай меня перебить, ведьмин. Я хочу предложить тебе контракт на сопровождение и обеспечение безопасности моей группы преследования. Если на них вздумает напасть какая бестия - я хочу чтобы с ними был профессионал, и так получилось, что ты со своими мечами стоишь тут. Со всей мразью, что ходит на двух ногах, лжет, крадет и имеет наглость называть себя человеком — мои ребята справятся сами. Они сами найдут пропавший груз и воров. По возвращении с успехом ты получишь столько серебра, сколько ты весишь, так что кормёжку в погоне лучше не пропускай, — с усмешкой закончил воевода.

«...Столько серебра, сколько ты весишь...» — после этой фразы и все остальные слова обрели смысл, выключив белый шум, который обычно включался, когда Дарёну становилось неинтересно. Нежеланное предложение превращалось в перспективу, в перспективу завязать с большаком хотя-бы на несколько зим.

— У меня плохое предчувствие по поводу всего этого. Я благодарен твоему предложению, но не могу не заметить, что награда слишком велика, что же это за груз?

Густые с серебряной сединой брови Иллариона нахмурились, янтарные орлиные глаза сверлили ведьмака. — Что-то куда более ценное чем твоя награда, а главное, от этого зависит моя честь и жизнь, — наместнику явно не хотелось рассказывать всего и своими вопросами Дарён испытывал терпение Стального Иллариона. — Ты получишь награду не из казны, а из моих личных запасов и что бы ты не думал, что ты какой-то особенный такую же награду получит каждый в вашем отряде, можешь потом спросить у бойцов. Ваша миссия секретна и приступать нужно незамедлительно. У грабителей фора и судя по пожару они опережают вас на четыре часа, погоню усложняет огонь. Пора решать, мастер мечник, ты в деле или ты забираешь свои сто шестьдесят монет и уходишь ко всем бесам прочь со своими вопросами?

— Я забираю свои сто шестьдесят монет и я в деле. — «И я точно об этом пожалею», — последнюю мысль ведьмак договаривать не стал.

***

«Вообще сколько я вешу?» — Дарён аккуратно собрал монеты со стола, сложил их в мешок и убрал в поясную сумку. Илларион открыл выдвижной ящик стола и достал из него золотой перстень с государевой печатью. «И что это получается, я продался? Хотя он четко сказал, что моя задача охранять отряд от чудовищ», — контраст мыслей разыгрался в голове ведьмака. Сургуч зашипел под пламенем свечи, несколько добрых капель упали на грамоту лежавшую на столе. Наместник приложил печать и протянул лист ведьмаку.

— Это охранная грамота на предъявителя, она обеспечит тебе свободный проезд по землям нашего княжества... — его оборвал звон колокола сторожевой башни. Старый воин подошел к окну и уставился во тьму. Тьма будто окутывала деревню, колокол истошно вопил, до чертога донесся хруст и грохот ломающегося дерева. Колокол пробил последние неритмичные удары и стих, его сменил человеческий вопль.

— Дайте посмотреть мне, господин, — Дарён оттеснил наместника и выглянул в завывающие от ветра окно. Его острому зрению мутанта открылась ужасающая картина. Разъяренные эндриаги спасались из горящего леса снося все на своем пути. Чудовищ было бессчетно много, особи всех видов и размеров ворвались в Пастушье предгорье, некоторые из них горели. Прогремел взрыв. Одна из горящих тварей забежала в смолокурню и оставила сына без наследства.

— Это чертовы эндриаги, они бегут от лесного пожара, одна из горящих бестий угодила в смолокурню. Их очень много, — резюмировал ведьмак.

Илларион Стальной пошатнулся, на долю секунды он растерялся и сам понял, что дал слабину перед ведьмаком, но местный правитель сразу собрался. Больше не было сомнений в суровом взоре властителя, он снял с пояса рог, высунулся в окно и затрубил во все легкие.

— За мной, ведьмин. — приказал наместник и двинулся вон из комнаты. Они быстро двигались по запутанным коридорам крепости, по всюду суетились солдаты набегу подтягивая ремни на кирасах. Меньше минуты им потребовалось чтобы добраться до выхода на крепостную стену.

— Будут какие советы, ведьмин?

— Бейте в брюхо или пасти, опасайтесь яда, некоторые из них могут им стрелять. Жгите тварей огнем.

Правитель жестом показал ведьмаку ждать его в тени у выхода, а сам вышел на стену к своим воинам, собравшимся во внутреннем дворе крепости.

— Воины Син Калы! Лесные твари бегут от пожара и угрожают жителям наших земель. Деревня внизу уже во всю страдает от богопротивных чудовищ. Жители деревни наверняка укрылись в подвалах и погребах, но без нашей помощи им не жить. Нужно дождаться рассвета и твари сбегут, либо в горные пещеры, либо в танцующий лес и нам хватит времени забрать жителей в крепость. — Илларион, по прозвищу Стальной, самозабвенно вещал со стены, а воины крепости одобрительно гудели своему предводителю.

— Лучники и арбалетчики на стену, зарядить противоосадные орудия и открыть огонь по тварям. Чтобы каждая стрела и каждый болт горели и жгли этих лесных паскуд! Опустить ворота для официальных приемов, копейщики займите места в бойницах! Цельтись в брюхо и морды этим гадинам! Держитесь в укрытии и опасайтесь яда. Как только вернем всех из деревни - откупориваем тридцать бочек пива и всю кизилку Шато, дай бог ему пережить эту ночь! Десятники и сотники, командуйте вашими бойцами, вы должны занять все внимание бестий! За Син Калу! — правитель дирижировал своим войском. «За Син Калу!» — эхом отгремели войска и каждый приступил к выполнению приказов, заполнив все шумом бряцания доспехов. Огромная, порядка трех метров, каменная плита запечатала крепость там, где въезжал ведьмак. Это были так называемые ворота для официальных приемов, расчет был ошеломить осаждающего с тараном неприятеля, который проломив и до того немаленькие деревянные врата натыкался на следующие препятствие. За всю трех вековую историю крепости ее брали всего два раза. Говорят, что защитный механизм помогали создать великие краснолюдские мастера из Горы Карбон.

Дарён занял место у одной из бойниц, из нее открывался хороший вид на безумие происходившее за крепостной стеной. Огненные лавины стрел осыпали ближайших эндриаг. Горящие снаряды отскакивали от прочных хитиновых панцирей и шипели в снегу. Лучники отыграли роль приманки великолепно - рой инсектоидов двинулся на крепость. Воздух был наполнен свистом стрел, стрекотом жвал и клешней, запахами пожара. Чудовищная волна ударила о стены Син Калы. Эндриаги, одна на одну, стали вскарабкиваться друг на друга, создавая из своих тел подъем для остальных чудовищ.

— Давай! — приказал Илларион десятнику Бардо.

Десятник, стараясь сильно не высовываться, опрокинул на монстров бочку со смолой, его стрельцы повторили за своим командиром.

— Огонь! — прогремел Государев Наместник и сам нажал на спусковой крючок своего двустрельного арбалета из клена. Смола вспыхнула на панцирях верхних эндриаг и они покатились вниз по своим собратьям поджигая их. Лесные твари заваливались на спины, в попытках потушить пламя о снег, в их уязвимые чрева тут же вонзались стрелы. Крепость была вся усеяна мелкими копейными бойницами, в которые можно было бить противника, без угрозы защитнику крепости. Син Кала стала похожа на ощетинившегося бешеного ежа.

— Пойдем, мы больше не можем медлить, вам нужно отправляться в погоню! Отряд уже должен ждать у конюшни!— Илларион направился к лестнице на деревянных лесах зазывая за собой ведьмака, по пути раздавая последние приказы по обороне стен.

— Ты предлагаешь нам пробиться через орду снаружи?

— Не говори глупостей, мечник, или ты правда думаешь, что у нас один выход? Вы отправитесь через Заскальные ворота по реке. Правитель начал свой спуск по лестнице, ведьмак же схватился за грузовой канат и ловко спустился по нему в крепостной двор, аккурат к конюшне. Тут и там перекрикивались солдаты, подавали бочки со смолой и новые копья, взамен сломанных. Каждый гвоздь в защитной машине крепости был на своем месте, каждая шестеренка вращалась.

Две фигуры, будто не замечая происходившего вокруг, спокойно курили у коновязи. Плотные глубоко натянутые плащи не позволяли рассмотреть лиц незнакомцев. Один был сложен на подобие скального троля, он то ли сутулился, то ли специально пригибался, но вопреки всякой логике от этого делался только крупнее. Второй был значительно меньше своего скалаподобного компаньона, окурок самокрутки слабо тлел подсвечивая своим жаром неприятную ухмылку курящего. Они склонились в поклоне, чуть завидев правителя. Метал заскрипел под бездонным плащом ходячей горы. Поклон мелкого выглядел театрально.

— Выезжайте немедленно, ведьмин поедет с вами. Вы все всё знаете. Я рассчитываю на вас, сыновья, и на тебя, ведьмин. Храни вас Бог, а теперь в путь! — Илларион обнял детей и спешно отправился продолжать руководить обороной. Дарен чувствовал оценивающие взгляды устремленные на него из глубин капюшонов.

— Я проиграл на тебе деньги, южанин, поставил, что чудище тебя прихлопнит, ха-ха — прикуривая очередную самокрутку проскрипел меньший из братьев.

— Буду надеятся в остальном ты лучше чем в ставках, — ведьмак хлопнул кошель висевший на поясе. Монеты весело звякнули в ответ.

— ха-ха, — он гадко усмехнулся, дым сизыми струями хлынул из его ноздрей, а рот расплылся в сардонической улыбке. Гадкий смешок. Простым «ха-ха» его не передать, не выразить всю его гадостность. Тут все дело было в интонации. Это полупокровительственное хихикание как бы говорило, что им еще доведется посоревноваться в остроумии.

Братья. Глава III

Узкая выдолбленная в скале тропа всё дальше уводила троих всадников от осаждённой чудовищами крепости. Дорога, если её можно так назвать, была крутой и скользкой от снега. Каждый неаккуратный шаг мог закончиться путешествием к голодным волнам, шумно лижущим острые камни где-то далеко внизу. Ехали молча, ведьмак замыкал строй. Звонкое цокание подков о скальную тропу сменило чавкающее хлюпание грязи. Таящий от пожара снег ручьями бежал во все стороны, горящие кроны сгибались в предсмертных поклонах, облокачиваясь друг на друга, как забулдыги у стен корчмы. Ветер закручивал огненные вихри, уносящиеся к тёмному беззвёздному от дыма небу. Первым навстречу огню двинулся больший из братьев. Медальон ведьмака задрожал. Исполин обеими руками начал чертить знаки в воздухе, руки гиганта засияли голубоватым свечением, он сложил их словно в молитве и воздел ладони к небу. Свечение начало принимать материальную форму, быстро распространяясь, превратилось в купол, укрывший наездников. Жар от огня улетучился, дышать стало легче, а лошади, до этого нервно фырчащие, успокоились.

— Красавец, Младший, красавец. Теперь в погоню! — прогнусавил беспрерывно куривший, видимо, старший из братьев.

«Чародей?» Нет, Младший не был похож на магов, встречавшихся ведьмаку ранее, да и заклинаний он не произносил. «Они явно не простая солдатня» С этого момента Дарён решил пристально следить за своими новыми спутниками. Размытая дорога замедляла галоп лошадей, грязь летела во все стороны и, отражаясь от стенок купола, била в лицо. Огненные пейзажи сквозь мутные стены защитного поля слились в ало-оранжевую палитру невменяемого художника. Горящая эндриага ударилась о правую сторону магического свода, и была отброшена силовым барьером, оставив после себя легкую рябь на куполе в месте удара.

Чары слегка заглушали внешние звуки пожарища. Всеобъемлющий треск горящего леса перемешивался с грохотом валящихся деревьев. Влага закипала в стволах и с громкими хлопками паром вырывалась наружу, разрывая кору. Дарёну вспомнился праздник фейерверков в Пальмисе, на котором он побывал лет десять, может тринадцать, назад. Они скакали всю ночь и всё утро, от силового поля то и дело отскакивали тела погибших в пожаре лесных обитателей.

Солнце уже успело подняться в зенит, когда троица преодолела охваченную огнем часть Драгунской пущи. Младший не снимал защитного поля ещё несколько вёрст, и только когда дым рассеялся, купол пропал. Дарён обернулся, Синие горы ломали своими изгибами горизонт. Стена огня оставалась где-то далеко позади, и под копытами лошадей вновь хрустел снег. Зачиналась метель. Ветер, до этого не проникавший сквозь чары Младшего, лез под одежду ведьмака, рвался под кожу.

— Нужно напоить и накормить лошадей — мы не сможем продолжать погоню, если загоним их до смерти. Тем, кого мы преследуем, скорее всего тоже пришлось спасаться от огня, и сомневаюсь, что с ними был магик, — Дарён не обращался к кому-то конкретно, просто сказал.

— Выдохся, ведьмак? — ответил Старший, ехавший по левую руку от Дарёна. — Через десять вёрст будет постоялый двор — там и передохнем, но на сон не рассчитывай — пожрем, погадим да в путь. Может, опрокинем чарку-другую, да и перекурим по-человечески, мутант, — он пришпорил гнедого жеребца и быстро сравнялся с братом, ехавшим всю дорогу в авангарде. Мелкий старший брат хлопнул по плечу родича и что-то показал ему жестами - громадина кивнула.

«Язык жестов? Становится всё интереснее и интереснее…» У Дарёна было необычное представление об интересном, его манили всевозможные авантюры, хоть он и старался по возможности обходить их стороной. Так старался, что нырял в них с головой, а выныривая, долго отмывался от крови. Хорошо, что чаще всего это была не его кровь. Снегопад усилился, когда лес неожиданно кончился. Яркое солнце заставило сузиться кошачьи зрачки ведьмака. В ста шагах виднелась покосившаяся на левый бок старая корчма, возле неё стояли привязанные на коновязь две каштановых с белыми пятнами в яблоках лошади и четыре гнедых, как у Старшего. Из трубы на соломенной крыше струился дым, из-за дома вышел мужик, на ходу подвязывающий портки. Незнакомец махнул рукой приближающимся всадникам и зашел обратно в корчму.

— Добротные кони, — подметил Старший, уставившись на пятнистых. — Давненько не видал такой масти в наших краях.

Троица спешилась, сильный запах разлагающихся трупов ударил по чуткому обонянию Дарёна.

— Тут смердит трупами.

Братья переглянулись:

— Ну, значит, сейчас засмердит ещё сильнее. Младший, постой на стрёме, а мы с ведьмином пойдём поздороваемся с обитателями. Если кто выйдет раньше нас - сломай ноги.

У входной двери стояло заснеженное старое чучело медведя, на деревянной табличке, висевшей на шее могучего зверя, было выжжено название «Медвежий угол». В корчме было душно и тепло, пахло так, как пахнет во всех корчмах зимой, когда не отворяют ни окон, ни дверей: кошками, мышами, потом, жиром, пивом, самогоном и сохнущей одеждой. В дальнем углу сидела компания из пяти человек, одетых не по погоде в лёгкие кожаные доспехи. Постояльцы громко смеялись, играя в карты, что-то выкрикивая друг другу на всеобщем языке северных королевств. За стойкой стоял лысый корчмарь, натирающий замызганной тряпкой большой мясницкий нож. На запястье лысого красовался янтарный браслет, окантованный серебром, в левом ухе покачивалась серьга в виде кольца с черепом. Все взгляды уставились на вошедших. Корчмарь отложил тряпку и облокотился на стойку.

— Доброго дня, милсдари, — сказал Старший, нарочито растягивая слова. Он сбросил капюшон плаща и громко обстучал сапоги от снега. Только сейчас Дарён смог нормально увидеть лицо своего спутника. Рыжие жирные волосы были зализаны назад, от правого уха до края рта шел зарубцевавшийся шрам. Длинный крючковатый нос был копией ястребиного носа государева наместника Илариона.

— Здорово, — буркнул корчмарь, обернувшись на сидящих. Те же, промолчав, продолжили создавать впечатление оживленной игры, но уже в тишине. Ведьмак огляделся — больше в корчме никого не было.

— Дерите меня черти, какой у тебя здоровенный нож, ещё и цацки такие нарядные, мне нравится, братец, — Старший вразвалку подплыл к стойке. — У меня тоже есть нож, но его подточить не помешало бы, не найдётся чем? — Старший медленно достал маленький нож из левого кармана, поигрался им меж большим и средним пальцами. Корчмарь, точнее тот, кто выдавал себя за корчмаря, расплылся в улыбке, сверкая парой золотых зубов. Старший оскалил жёлтые зубы, склонил голову на бок, как бы разглядывая корчмаря с другого ракурса, и резко всадил нож в свободную кисть лысого, рванул его другую руку на себя и быстрым движением сломал ее в локте. Кости захрустели в открытом переломе, корчмарь завопил. Старший подхватил мясницкий нож, выпавший из разжавшихся пальцев более не рабочей руки, и метнул его в голову одному из вскочивших из-за стола мужиков. Глаза несчастного нелепо сбились в кучу, удивлённым взглядом провожая торчащую из области переносицы рукоять тесака. Он слегка качнулся и рухнул назад на товарищей. Дарён оперся на дверь и решил просто понаблюдать, оценить способности своего компаньона.

— Убейте эту мразь! — заорал пригвождённый псевдокорчмарь на нордлингском. Обессилев, он упал на колени за стойку так, что осталось видно лишь руку, пробитую ножом, и слышно громкую, полную надежды на возмездие, ругань. Старший молниеносно достал из-под плаща кинжал и карманный самострел, метким выстрелом поразил в глаз второго, отложил арбалет на стойку и вооружился вторым кинжалом. Наточенные лезвия полуметровых кинжалов «хуэве» сверкали в тусклом свете свечей. Название «хуэве» пошло от формы гарды в виде двух массивных шариков, и простые солдаты его называют «кинжалом с яйцами». Старший развел руки в стороны и лёгкой поступью хищника двинулся на противников. Лезвия походили на клыки, и голодная пасть вот-вот должна была захлопнуться. Горячие головы наёмников быстро охладели, ведь меньше чем за десять секунд две головы были пробиты, а третья орала от боли где-то за барной стойкой. Наконец, самый здоровый из оставшейся тройки решил, что три всё же больше одного, и с криком бросился на лыбящегося незнакомца. Старший пнул табурет под ноги бугая, тот перескочил, на лету обрушивая свой меч на Старшего. Из-за прыжка удар получился неточным, Старший легко парировал его кинжалом в левой руке, а правым ткнул нападавшего в висок. Оставшиеся наёмники бросили мечи, подняли руки и умоляюще забормотали на нордлингском, пятясь от Старшего к стене. Одним прыжком рыжий оказался возле вопрошающих и хладнокровно вонзил в их сердца клинки, снизу, прямо под ребра.

— Я вас не понимаю, — медленно с ехидной усмешкой прошипел Старший.

Пол корчмы постепенно заливался тёмной кровью убитых. Лысый уже не вопил, а тихо похлипывал, шмыгая носом.

— Подъём, лысая башка. Ведьмин, присаживайся, опасность миновала, — рыжий кинжалом указал на один из высоких стульев у стойки, оттолкнул повисшего с пронзённым виском нордлинга с другого стула и уселся на него. Старший дёрнул пригвождённую кисть. Корчмарь заорал.

— Я сказал подъём, лысый, — чуть повысив голос, повторил Старший.

Дарён не сразу принял приглашение присесть. Сперва он обошёл стойку и взял с висевшей на стене полки деревянную кружку, резко продул посуду от пыли. Снял капюшон и подошёл к одному из стоявших у стойки бочонков, сбил крышку. Приятный хлебный аромат слегка разбавил здешние запахи смерти. Кружка зашкрябала по дну бочонка. Ведьмак зачерпнул себе полную кружку пива, выпил залпом, зачерпнул ещё и только потом сел на предложенный Старшим стул.

— Я бы тоже пива хлебнул, ведьмин, — рыжие брови Старшего поднялись, гадостная улыбка, похоже, никогда не сползала с его изуродованной физиономии. Черные глаза Старшего, блестящие от эйфории боя и жажды убийства, впились в ведьмака.

— Чувствуй себя как дома, — ответил Дарён, отхлёбывая тёплого хмельного напитка. Улыбка Старшего растянулась ещё шире.

— Слушай сюда, лысый. Сейчас я воспользуюсь твоим гостеприимством, как мне посоветовал мой добрый друг ведьмин, — шипел Старший не отводя взгляда от ведьмака, — И если ты не поднимешь свою хныкающую жопу, то ты об этом сильно пожалеешь. Можешь попросить подтвердить мои слова своих дружков, хе-хе-хе.

Старший шлёпнул по рукояти ножа, торчавшего из окровавленной руки лысого - лезвие завибрировало, покачиваясь из стороны в сторону. Лысый заскрипел зубами и застонал. Старший поднялся и пошёл к двери, позвал караулившего на улице Младшего. Заметённому снегом гиганту пришлось согнуться, чтобы пройти в дверь. Ветер завыл, загоняя снежинки и свежий воздух в корчму. Кружки зашкрябали по дну бочонка. Лысый наёмник медленно поднимался на ноги, сломанная рука висела словно тряпичная, лучевая кость торчала из кожи. Рыжий утёр пролившееся мимо рта пиво и уселся за стойку.

— О! Так ты по-нашенски не только «здорово» знаешь - здорово! Хе-хе, а то я уж подумал, зря перед твоей нордлингской мордой воздух сотрясаю, — Старший осушил кружку и швырнул её в лысого, тот дёрнулся, забыв о ноже в руке, и вновь заскулил от боли. Старший расхохотался.

— Я вам всё расскажу, господин, нам приказали… — лысый забубнил с сильным акцентом, но ему не дали закончить.

— Конечно, расскажешь, братец, но я тебя ещё даже спрашивать не стал. Я тебе ещё и пальца не отрезал, глаза не выдавил, а ты уже запеть как соловей вздумал, дятлом застучал. Ах ты, овечье сердце, за это я, пожалуй, отрежу два!

Все движения Старшего были отточенными и молниеносными: из глубины плаща он достал охотничий нож и подъёмом лезвия отсёк средний и указательный пальцы корчмаря, прямо по суставам средних фаланг. Крики лысого вновь заполнили помещение, он трясся в конвульсиях, брызжа слюной, кричал проклятия на родном языке, страшно пучил глаза. Его щёки надувались и сдувались, как жабры выброшенной на лёд рыбы. Рыжий садист залился поганым смехом.

— Ну ладно, говори что хотел, мы торопимся, — отхлёбывая из второй кружки, позволил Старший.

— Нам приказали встретить людей с важным грузом и сопроводить на корабль, — хватая воздух и глотая слова продолжил корчмарь. — Мы ждали два дня, на третий из горящего леса примчалась четвёрка конных. Их атаман знал нужный пароль, забрал с собой половину людей и свежих коней, приказал разделаться с теми, кто следующим приедет со стороны горящего леса, если такие будут! — покалеченный наёмник прикладывал немалые усилия, чтобы унять дрожь, стучал зубами.

— Кто вы такие? Откуда? — Старший внимательно слушал, поигрывая охотничьим ножом возле уцелевших пальцев лысого.

— Наёмники. Из Редании.

— Из Редании? — с наигранным удивлением переспросил Старший.

— Да, господин, из Редании! — с ужасом в голосе повторил наёмник, не сводивший глаз с лезвия у своей руки.

— Что за груз вы должны были встретить?

— Не знаю, господин, клянусь Богом, не знаю! — жалобно завыл искалеченный.

— Верю, пёс, не скули. Кто отдавал приказы?

— Капитан Эванли!

— Кто такой?

— Я точно не знаю, господин, но вроде как он какой-то шпик. Умоляю, господин…

— Где должны забрать груз? — Старший разглядывал янтарный браслет, заляпанный кровью, он приподнял его кончиком ножа на дрожащей руке, покрутил.

— Корабль должен отплыть завтра на рассвете, если команда успела его привести в порядок. По пути сюда мы попали в сильную бурю — курва, пообломала нам мачты.

— Откуда и куда поплывёте? — рыжий снял янтарный браслет, протёр замызганной тряпкой со стойки и надел на руку.

— Из Чеита в Новиград, — пот и слёзы застилали глаза наёмника, он побледнел, и его вырвало под стойку. Старший рванул на себя рукоять ножа в руке, выдернул серьгу из уха лысого, кровь брызнула и потекла тонкой струйкой на плечо реданца.

— Даже не думай отключаться, паскуда. Как выглядели люди, приехавшие из Драгунской пущи?

— Откуда, господин? — заорал и ещё больше задрожал лысый.

— Из горящего леса, ты, безмозглый нордлингский мусор.

— Да никак не выглядели, они ночью приехали, укутанные в плащи, как вы, лиц не видать! Атаман их из наших был - с севера! Меч за спиной, как у этого! — Лысый кивнул на ведьмака — Клянусь, господин! Пощадите! Я всё, что знал, сказал! Умоляю! — грубый голос лысого бугая звучал так высоко и по-девичьи, и если бы Дарён не слышал его воочию, то никогда бы не поверил, что этот реданский детина может издавать подобные звуки. Ведьмак допил пиво и встал за добавкой. Кружка зашкрябала по дну бочонка.

— Пощады… — полушепотом процедил лысый.

— Пощады? Я не ослышался? Ты, заячье гузно, смеешь просить пощады? А пощадили вы корчмаря с его семьей? — глаза наёмника расширились в ужасе, на штанах проступило большое мокрое пятно. Запахло мочой. — Чтобы ты знал, червь, я был знаком с этими добрыми людьми — их семья владела этой корчмой три поколения, а теперь мыши едят их тела в погребе. Пощады! — последнее слово он прокричал театрально, изображая молящего нордлинга. Старший схватил за горло реданца и резким движением вырвал ему кадык. Лысый захрипел, забулькал, сломанная рука неестественно потянулась к шее, глаза налились алым, кровь потекла изо рта. Старший выдернул нож из конвульсивно сжимающейся трёхпалой руки и всадил его в ухо наемника, тот несколько раз дёрнулся на ноже и обмяк.

Как обычно. Глава IV

«Волшебник не мог управиться с горем утраты любимого приёмного сына, и тогда он прибегнул к использованию древней тёмной магии. Долго он изучал ветхий фолиант с переплётом из человеческой кожи и наконец нашел нужное заклятие. Чародей призвал душу своего покойного сына и заключил её в сапфир в надежде переселить её в новое тело. Шли недели, а ритуал всё не хотел увенчиваться успехом. Из деревень близ башни волшебника каждую ночь без вести пропадали юноши и мальчики. И пошли крестьяне помощи просить у Волшебника, просили найти их детей, но не ответил им ничего чародей и не пустил никого за порог. Скорбь съедала Волшебника, и с каждым днём он становился безумнее. Камень с душой не принимал тела деревенских детей, а только впитывал их несчастные души в себя — тёмная магия не работала. И тогда чародей в сердцах швырнул сапфир прочь и случайно попал в незавершённого голема. Глина ещё десятилетия должна была напитываться магией, прежде чем начать служить своему господину, но загорелись глаза голема, и светились они чистым белым пламенем, — а не оранжевым, как у других големов.»

Отрывок из детской сказки «Волшебник и камень душ»

Дарёну не раз приходилось убивать людей — мужчин и даже женщин, но все эти убийства можно было назвать самозащитой. Никогда у него не было нужды мстить кому-либо за кого-либо, ибо родных и друзей у него так же не было. Нет, конечно, у него были близкие люди, но и людьми-то их остальные люди называли с натяжкой — все они были его братьями по ведьмачьему цеху. Бытует мнение, что после прохождения испытания травами и Трансмутаций выжившие молодые ведьмаки напрочь лишались каких-либо чувств и эмоций. Возможно, так оно всё и было, но Дарён смотрел, как Младший упивается своей жестокостью, и испытывал отвращение. «Да, это были нордлингские наёмники, и у них было задание нас прикончить. Я даже не обнажил меча. Да, всё нормально, я придерживаюсь контракта, но куда это всё ведёт? Редания, война, Чеит, Новиград и ещё этот чертов ведьмак-атаман. Дери тебя черти, Ле Сан из Сальма.» Мысли обуревали ведьмака, шестое чувство сигналило об опасности лёгкой дрожью в районе солнечного сплетения. «Захотел лёгкой монеты, а Карбон уже была так близко. Проехать всю Империю, добраться до Синих гор и развернуться в погоне за иллюзорными сундуками с монетами? Как осла морковкой поманили. А теперь я ещё по оказии должен защищать этого урода. Старик Алазар сейчас бы точно был недоволен тем, куда заводит меня моё Предназначение.»

— В Чеит — значит, в Чеит, братия! Грязная свинья Альрик снюхался с реданцами. Дери его в гузно! Все отдохнули? Вот и славно, — Младший выдернул ведьмака из тяжких дум, подталкивающих Дарёна отказаться от заказа, пока он ещё не стал полноценным участником интриг власть имущих, но, похоже, было уже поздно. Дарён почувствовал, как совсем слегка задрожала земля под ногами.

— Надеюсь, твой конь отдохнул, ведьмин. Теперь мы помчимся навестить нашего доброго друга и верного союзника Графа Альрика. Паскудный раскольник, свиное рыло…

Рыжий прервал свою ругань, теперь и он почувствовал, как задрожали дряхлые доски пола корчмы. Старший быстро бросил пару жестов брату, перезарядил карманный самострел, убрал клинки в ножны и двинулся к выходу — Дарён и гигант последовали за ним. Ветер почти сошёл на нет. Большие снежинки хлопьями кружились и падали на залитое зимним солнцем подворье. Грохот копыт приближался к троице со стороны северного тракта. Младший достал замшевый кисет с табаком, извлёк из него сушёный табачный лист, насыпал в него слегка влажной измельчённой махорки, обильно сдобрил слюной один из краев табачного листа, кончил самокрутку и прикурил спичками. Табак зашипел. В пряном аромате дыма улавливались запахи вишни и гвоздики, лёгкие кислые нотки бес-травы. Дарён смог разглядеть развевающиеся знамёна приближающихся конников. На лазурном поле щита покоилась повёрнутая вправо чёрная голова вепря с жёлтыми глазами и клыками. На голову кабана был надет золотой венец с зелёными драгоценными камнями. Всадников было много, не меньше двух дюжин, и они быстро приближались к ожидающим. Тёплое пиво и морозный воздух пробудили чувство голода, желудок ведьмака недовольно заурчал. После нескольких дней отличной кухни от Шато Дарёну совсем не хотелось переходить обратно на вяленое мясо и сухари.

Конница в тяжёлых доспехах и меховых накидках выстроилась полукругом перед компанией. С десяток копий и столько же стрел взяли на прицел ведьмака и братьев, кабаньи головы развевались на штандартах и прапорах. Из центра конного строя двинулись двое: солидного возраста коротко стриженный воин, и, в отличие от остальных солдат, из доспехов у него была только видавшая виды кираса и новенький отполированный шлем, который он с явным пренебрежением держал у пояса обеими руками. Второй — с длинными до плеч чёрными как смоль волосами и козлиной бородкой с редкой сединой. Козлобородый держал в руке посох, увенчанный неровным крупным белым камнем.

— Без команды никому не стрелять, быть наготове, — спокойно скомандовал первый. — Командующий армии Чеита Бранд, — он слегка склонил голову в приветственном поклоне. — Назовитесь, милсдари.

Командующий переводил взор своих серых глаз с одного на другого, на короткое время задержался на Младшем.

— Моё имя Сардар Иларионсон, это мой брат Гильсар, — ответил Старший, указывая самокруткой на закутанную в меха громадину. Солдаты вздрогнули, услышав имена братьев, невольно попятились в сёдлах, гомон шепчущих голосов донесся с задних рядов, — слева от меня наш добрый друг ведьмин.

— А имя у ведьмака есть? — подался вперёд, опираясь на посох, черноволосый.

— Дарён из Офира, — холодно представился ведьмак.

— Если меня не подводит зрение, то на шее у тебя весит медальон ведьмаков школы мантикоры, а я слышал, что ваша крепость спрятана не в бескрайних песках, а в непроходимых джунглях? — чародей пристально разглядывал Дарёна, в его голосе совсем немного улавливался Зареканский акцент.

— Зрение вас не подводит, мастер чародей, но то, откуда я, и где находится моя школа, никак не связано. Все мы, бывает, забираемся далеко от родных земель, — Дарён сделал особый акцент на последнем предложении, и чародей уловил намёк.

— Офир — страна немаленькая, да и на офирца ты не похож. Но это всё не важно, куда интереснее, что вместе делают Чудовища Син Калы и ведьмак — убийца чудовищ? — снова заговорил командующий Бранд.

— Как невежливо, господин Командующий, — сплюнув, отрезал Сардар.

— Меня сюда не любезничать прислали. Не будете ли вы так любезны подсказать нам, где находятся владельцы этой пятёрки лошадей? — Бранд указал пальцем на коней реданских наёмников.

— Вопрос сложный, Командующий, я думаю, ответ зависит от того, в какое из божеств вы веруете, — старший Иларионсон растянул рот в улыбке, бросил окурок и затушил его сапогом.

Уголки морщинистых глаз Командующего сузились, какая-либо нейтральность стёрлась с его лица.

— Кнуд, выбей ставни корчмы и посмотри, что там, — Бранд говорил не сводя взгляда с Сардара.

Один из конных спешился, на ремне за его спиной висел молот. Солдат обошел корчму с правой стороны, и раздался грохот вышибаемых ставень.

— Полная хата мертвяков! — выкрикнул Кнуд.

Немного помолчав, Бранд продолжил с нескрываемой враждебностью:

— Пятеро гостей Его Величества Графа Альрика убиты на Чеитской земле, а вы вздумали ёрничать? — сталь звенела в голосе Командующего, он легонько ударил мерена в бока и выдвинулся ещё ближе к Старшему.

— Братья Иларионсоны и ведьмак Дарён, вы арестованы за убийство реданских послов на земле Графа Альрика и будете доставлены в замок Чеит до окончания разбирательства. Прошу...

— Что за шутовство ты тут устроил, вояка? — Сардар резко оборвал Командующего Бранда. — Я не знаю никакой земли Графа Альрика, и уж тем более никакого Его Величества, кроме Великого Князя Валтомира! Ваши так называемые послы набросились на нас, как только мы нос в корчму сунули, разбойники они третьесортные и псы шелудивые, а не послы реданские. Мы действуем по заданию моего отца — Илариона Стального, наместника северных земель Великого Князя. И нужные грамоты с Государевой печатью имеются. Так что не думай, что ты можешь нас взять и арестовать, раскольник.

Сардар Иларионсон говорил дерзко и высокомерно. Лучники сильнее натянули тетиву, плетёные жилы заскрипели. Командующий ладонью приказал солдатам расслабиться, те повиновались незамедлительно, но без особого желания.

— Шутовство? Хмм... шутовство... — задумчиво ядовито процедил Бранд. — Я слышал, вы большой мастер пошутить и посмеяться, говорят, так смеялись как-то раз, что аж рот порвали? — самодовольная улыбка проступила на лице Командующего, по рядам солдат прокатился хохот.

Дарён заметил, как глаза Сардара полыхнули огнем ненависти. Старший ещё пару секунд испепелял Бранда взглядом, и тут его рука нырнула под плащ. Щёлк спускового крючка. Свист тетивы. Удар металла о металл. Скрип дерева. Движение Сардара было таким же быстрым, как и в корчме, но Командующий Бранд был готов к атаке, ожидал её. Старый воин прикрыл незащищённую голову, выставив перед собой шлем, который доселе покоился у него в руках. Солдаты охнули, Старший оскалился. Болт миниатюрного арбалета насквозь пробил забрало шлема и оставил приличную вмятину на его задней стенке, но навылет не прошел.

— Покушение на мою жизнь вам также зачтётся, — промолвил Бранд, весело разглядывая пробитый шлем. Командующий отбросил покорёженную железяку на заснеженную землю и выпрямился в седле во весь рост. Командир поднял указательный и средний пальцы. Заскрипела натягиваемая тетива, наконечники стрел бликами засверкали в солнечном свете.

— Многоуважаемые дети Илариона, — без толики уважения и с презрением сказал Бранд, — ведьмак… У вас есть два пути: один — в цепях с нами, второй — без цепей, но с нордлингами из корчмы. Отправитесь за ними туда, как выразился болтливый сын славного Илариона: «в зависимости от того, в каких божеств веруете».

Командующий говорил громко и медленно, вместе с ним звучал лишь вновь зачинавшийся ветер и редкое фырчанье лошадей. Сардар повернул голову к младшему брату, тот кивнул. Медальон ведьмака легонько вздрогнул.

— Даже не думай, мерзость! — черноволосый чародей ударил посохом оземь. Медальон Дарёна дернулся ещё сильнее. Ослепительная вспышка оранжевого света вырвалась из камня на посохе, лучи трансформировались в цепи, обвив руки и тело гиганта.

— То, что ты смеешь пользоваться магией, уже оскорбление всем чародеям, — цепи сильнее сжались на теле и шее Гильсара.

Запахло палёной шерстью шубы и кожей, звенья жгли раскалённым железом, но Младший не издал ни звука. Под давлением магической цепи капюшон, до того хорошо скрывавший лицо Младшего, сполз, но загадочности это гиганту не убавило. На голову Гильсара был надет плотный коричневый мешок с двумя круглыми прорезями для глаз и одной плоской для рта. Глаза громадины светились белым, свет лёгкой дымкой расплывался сквозь дырки в маске, туго затянутой грядой узлов на затылке.

— Благодарю, господин магик, — с улыбкой обратился к чародею Командующий Бранд. — Моё предложение всё ещё в силе, милсдари, али мастер ведьмак ещё захочет себя как-нибудь проявить?

— Воздержусь, — Дарён отрицательно покачал головой, — подобное не входило в мой контракт.

— А что входило? Резать людей в корчме? Эх, что ни ведьмак, то разочарование, — вставил чародей.

— Нет, резать людей тоже не входило. Входило лишь то, что я должен защищать братьев от чудовищ в их пути туда и обратно. А вам в последнее время много ведьмаков на глаза попадалось, милсдарь магик?

Дарёну были безразличны надменные моралистские замечания, но он решил, что не имеет смысла скрывать суть своего задания.

«Ну, а цель братьев спросите их самих, посмотрим, что вам скажет этот тролль в мешке и рыжий безумец.»

— Куда — туда? — у Командующего лицо стало таким довольным, как будто ведьмак прямо сейчас вывалит ему всё-всё-всё, что Бранд захочет знать, вплоть до великой тайны расположения крепости Рогатого льва, но он заблуждался.

Дарён почувствовал, как чародей начал его сканировать, пытаться забраться в мысли ведьмака, но чародей был слишком самонадеян.

«Берем белую рыбу, фаршируем её яйцами и специями и лимоном. Добавляем орехи по вкусу, потом рыбу тушим и распихиваем по куриным тушкам вымазанным в корченной паприке и куркуме...» Дарён начал на офирском вспоминать про себя рецепт фаршированного верблюда, который он давным давно прочёл в одной поварской книге. Ведьмак беспрерывно думал о верблюжьем горбе, и это никак не мешало ему говорить совсем на другую тему.

— Куда поведут, господин Командующий. У меня контракт на неделю, куда они — туда и я, а куда именно — мне безразлично. Я знаю лишь то, что, если на них нападет утопец, гуль, леший, волколак, на худой конец, вампир, тогда я вступаю в игру.

«...и продолжаем тушить на среднем огне. После этого уже готовой курятиной под завязку фаршируем молодого барашка, начиненного розмарином и чесноком, и кладём на угли...» Ведьмак чувствовал, что чародей не сильно старается, видимо приходилось еще тратить силы на сдерживание Гильсара.

— Хватит перечислять бестиарий, ведьмак, не прикидывайся дураком! Это никакие не игры, — вспылил явно разочарованный Командующий. Гадостная улыбка появилась на лице Старшего, но лишь на секунду.

— Говорю как есть, — Дарён выдержал пронизывающий взгляд Бранда.

«Когда баран готов, погружаем его в верблюда и отправляем тушить до готовности, при подаче украсьте блюдо свежей кинзой.» Дарён покончил с рецептом, сконцентрировал волю и вытолкнул чародея из своей головы. Волшебник криво усмехнулся.

— Что? — недоумевающе спросил Бранд.

— Ничего важного, — ответил поглаживающий козлиную бородку чародей.

— Ничего важного, значит, ну и ладно, хватит словами разбрасываться. Вы, милсдари, ещё раз вас спрашиваю, согласны, пусть уже и не так мирно, но всё же сдать оружие и проследовать с нами в крепость? Если честно, у меня уже начала затекать рука, и не будь вы Иларионсоны — я бы с вами цацкаться не стал, — лучники вновь натянули стрелы, в этот раз тетива заскрипела больше обычного.

— Согласны, — ответил Старший, у которого было достаточно времени взвесить все «за» и «против». — Кандалы обязательны? Раз уж мы знатного рода.

— Для него — да, — ответил чародей и ещё раз ударил посохом. Магические цепи отделились от камня и хваткой анаконды обвили тело Гильсара. Чары уже не жгли, но он не мог пошевелить и пальцем руки, ноги гиганта были свободны.

— Сдайте всё оружие, позвольте связать руки и можете садиться на лошадей. К вашим спинам будут приставлены арбалетчики, так что только подумайте дёрнуться — повторите незавидную судьбу моего шлема. А господин волшебник лично проследит за вашим пугалом. Старший и Дарён повиновались, один из солдат забрал у них оружие, другой дополнительно обыскал. У каждого нашлось по ножу, о которых их забывчивые владельцы запамятовали сообщить. Дарён не сомневался, что у Сардара ещё где-то припрятан клинок-другой. Солдаты проверили поклажу на лошадях троицы, забрали серебряный меч Дарёна. Пеньковые канаты на руках завязали туго, но неумело. Лезвие, спрятанное под передним валиком седла Дарёна, не нашли, его эликсиры и бомбы с нагрудного ремня также не заинтересовали незатейливых солдат. Пока пленных подготавливали к транспортировке, Командующий Бранд и не назвавшийся чародей отъехали пообщаться в стороне. Старшему разрешили оставить кисет, он быстро свернул самокрутку, и их троих усадили в сёдла под прицелами луков и арбалетов. Старший обводил взглядом солдат, никто не осмеливался встречаться с ним глазами. Младший, опустив голову, уставился в гриву своего мощного скакуна.

«Ну что? Отказался от заказа, пока было время? В общем, как обычно, Дарён, как обычно...» Ведьмак откинулся в седле, через плечо посмотрел на двух всадников, целящихся ему в спину из арбалетов, и зевнул. Желудок вновь недовольно заурчал, ведьмак достал из кармана кусок вяленой конины и начал неспешно разжёвывать.

«Надо было вспоминать детские песни, а не этот паскудный горб, дери его черти».

Дым и ваниль. Глава V

Свет от огня зажжённых свечей отбрасывал зловещие тени на каменные стены роскошной палаты. Дрова в камине подёрнулись пеплом и почти рассыпались в уголь. Над массивной каминной полкой возвышалась полноростовая картина с могучим воином в тяжёлых доспехах и знаменем с кабаньей головой в разгар сражения. Полотно было обрамлено в золотую тяжёлую раму в виде венков из лесных цветов, мечей, топоров, копий и стрел. Лёгкий поток свежего воздуха из открытого окна потревожил успокаивающийся жар. Уголья налились рубинами, маленький уголёк с треском выстрелил и покатился по полу комнаты, подняв небольшое пепельное облачко над очагом. В дверь комнаты деликатно постучали и вошли.

— Граф Альрик, нордлингские наёмники прибыли, сундук при них, — сказал сухой старый голос.

Граф Глиган Альрик Второй стоял у открытого окна. Огромная туша, облачённая в расшитый изумрудом бордовый опашень, заслоняла собой практически всё окно. Альрик не спешил с ответом, он задёрнул плотные пыльные шторы, затоптал дымящийся уголёк и повернулся к вошедшему.

— Бросьте их в яму, а утром повесьте как шпионов. Не стоит забывать потешить чернь, Тарс, — пробасил граф.

— Слушаюсь, господин, — ответил Тарс. — Ещё реданцы меняли лошадей и оставили часть людей в «Медвежьем углу», как поступить с ними? — голос Тарса был сух как песок, будто рот его владельца никогда и не был знаком со слюной. Стёкла круглых пенсне на носу прислужника поблёскивали в тусклом свете свечей.

— Отправь Бранда с двумя отрядами, и пусть они перебьют оставшихся, — граф пошерудил кочергой угли и подкинул полено. — Ещё, где этот чёртов магик? Прикажи ему отправляться с Брандом — чувствую, что лишним он там не будет. И передай ему, наконец, угомонить это пожарище: пусть вызовет снег, дождь, да что угодно! Дым уже доносится и до нас, дышать невозможно! — повысил свой низкий вибрирующий голос граф Альрик.

— Он уже этим занимается, господин, — ответил Тарс.

Граф ненадолго задумался, слуга стоял неподвижно, как памятник покорности.

— Сундук принести ко мне в покои, и отправь воронов нашим друзьям. Хм-м... Всем командирам прикажи подготовить войска на смотр, разбейте лагерь перед городом, возведите баррикады и рогатки, — граф взял ажурный кубок с каминной доски и жадно отпил, руки его слегка тряслись. — Я всё сказал, исполняй, — нервно отрезал Альрик Второй.

— Слушаюсь, господин, — Тарс низко поклонился и бесшумно вышел из комнаты.

Секундный сквозняк сильнее разжёг полено, языки огня объяли сухое дерево.

— Восемьдесят лет... — полушёпотом обратился граф к воителю на холсте. — Уже скоро, дед, уже скоро...

***

Ведущие солдат командующий Бранд и неизвестный чародей перешли с галопа на рысь, до города оставалось чуть-чуть, судя по тому, что солдаты явно повеселели, предвкушая выпивку, горячую пищу и девок. На улице распогодилось, морозный воздух приятно пощипывал ноздри, а настырный ветер и вовсе пропал. Строевой завёл песню — остальные подхватили:

«С песней боевою скачем мы с лихвою

Бить врагов чеитской солнечной земли!

Боевую песню мы в года былые

На клыках кабаньих гордо пронесли!

Пусть рдеет зна-а-амя выше в небе,

Мы будем бить врагов сильней!

Остры мечи! Крепки кольчуги!

Выйди на нас, кто посмелей!»

Хором распевала конница, пленных держали посреди колонны. Воды, а уж тем более еды им никто не давал, но никто и не возражал, когда ведьмак и Сардар утоляли голод и жажду из собственных запасов. Пока что это было самое комфортное пленение Дарёна, даже верёвки на руках ведьмака достаточно ослабли, и выбраться из пут не составило бы лишнего труда. «Высвободиться из верёвок — одно дело, но что потом?» — ведьмак продумывал пути отступления. — «В открытом поле бежать некуда, с ними ещё и чародей. Хорошо, что при досмотре они искали только клинки» Один конный из арьергарда обогнал задних и поравнялся с Дарёном, втиснувшись между ведьмаком и одним из его надсмотрщиков:

— Славный конь, мастер ведьмак, отличная скотинка! — сказал розовощекий солдат. Это был Кнуд — молодец, выбивший ставни корчмы.

— Благодарю, — ответил офирец.

— Да за что уж там. А имя у животины имеется?

— Нет, — чуть замешкавшись, ответил ведьмак. «А действительно, мы с тобой уже больше месяца, а я тебе и имени не дал»

— Как так нет? — удивился Кнуд.

— Да как-то ещё не успел дать. Я его в карты выиграл, а имя коня прошлый владелец и не успел назвать.

— А что за порода такая? Впервые вижу коня мохнатого, аки овцебык, — перекрикивая пение, не унимался солдат.

— Метис фрийской и ширской, — ведьмак ласково потрепал загривок коня, похлопал связанным руками по шее.

— Славная животина, славная... — Кнуд завороженно разглядывал мерина под Дарёном.

Конь воистину был славным. От своего офирского родителя ему передались масть, хладнокровный характер и величественная красота. Фрийских лошадей часто называют «чёрными жемчужинами» Офира, их было запрещено вывозить из страны, а иметь могли только ближайшие вассалы шаха и, естественно, сам шах. От нильфгаардского предка ему перешли габариты, сила, выносливость, мохнатые ноги, большая пышная грива и хвост почти до земли. Ширские кони, если они не метисы, не пригодны для верховой езды из-за своих больших габаритов. Метисы встречаются редко и, как правило, если ширский конь осеменит кобылу другой породы, жеребёнок скорее всего погибнет в утробе, запутается в пуповине и задохнется, ещё и кобыла такие роды точно не перенесёт. В случаях, когда вынашивала ширская, часто получались странные непропорциональные создания. Благо, в этот раз селекция была благосклонна, но как могли пересечься две эти породы, Дарён не имел ни малейшего предположения.

Белый камень длинной городской стены и деревенские хаты, прилегающие к морской столице княжества, появились на горизонте. Перед городом тут и там разъезжали груженные военные повозки, армия выстраивала палаточный лагерь, всюду жгли костры, а зимний ветер разносил запах полевой кухни. «Такая большая армия всего лишь у одного города?» — удивился ведьмак многочисленным редутам.

— На войну собрались? — поинтересовался Дарён у Кнуда.

— Да вроде не собирались, — ответил явно удивлённый солдат.

Змеи марширующих братьев по оружию переключили внимание Кнуда с коня ведьмака, остальные конные тоже стихли, оборвав задорную песню. На встречу их колонне быстро двигались сани, запряжённые красивым мерином, готовым соперничать в белизне со снегом или облаками. Всадники замедлили ход.

— Бывайте, мастер, — бросил Кнуд и пришпорил лошадь, напоследок он ещё раз окинул жадным и восхищённым взглядом коня ведьмака, улыбнулся Дарёну и поскакал ближе к началу строя.

Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание было приковано к укреплению, возводимому перед городом, ведьмак достал и опорожнил небольшой пузырёк из тёмного стекла. Отвар разлился теплом по желудку убийцы чудовищ, наполнил горечью рот. Дарён зажмурил глаза — побочным действием отвара из бледного ластоухого нетопыря была временная потеря цветочувствительности и дальтонизм, зато слух ведьмака обострился и теперь позволял услышать тихий разговор на большом расстоянии. Эффект был не очень долгим, а главное никак не отражался на физиономии ведьмака, разве что уши Дарёна изредка странно подёргивались. Нужно было отфильтровать нарастающие звуки: звонкая кавалькада сотни подкованных копыт ушла на второй план, и теперь тревожное сердцебиение всадников перемешивалось с тяжёлыми ударами сердец их коней. Скрип приближающихся саней. К сожалению ведьмака, все сохраняли гробовое молчание — Бранд с чародеем своих планов не обсуждал, солдаты приуныли, понимая, что выпивки и девок им уже явно не видать. Тишину нарушил всё тот же Кнуд, ехавший в пятнадцати метрах от Дарёна.

— Тяпа, — толкнул в плечо товарища Кнуд.

— А? — поправив железный наплечник, ответил Тяпа.

— Нашёл я коня себе наконец, не животное, а чудовище, самое настоящее, — возбуждённо хвастался Кнуд. — Надеюсь, ведьмака в яму кинем доколе, а что с конём его станется, пущай сам доискивается.

— Ха-ха, — с задорным энтузиазмом оценил идею Тяпа и обернулся через плечо, глазами выискивая ведьмака, он поднялся на стремена, чтобы лучше рассмотреть коня под Дарёном. Несколько других солдат, услышавших Кнуда, также стали любопытно озираться.

— Ты чё, про ту мохнатую страшилу? — расплывшись в улыбке, удивлённо спросил Тяпа.

— Баба твоя мохнатая страшила, а…

— Да я…

— А-ха-ха-ха-ха-ха, — хохот солдат заглушил ответ уязвлённого Тяпы и быструю перебранку товарищей.

— Тихо! — гаркнул командующий Бранд.

Скрип саней стих, кучер поставил их поперёк дороги за двадцать шагов от Бранда с чародеем. Лак на, возможно, чёрных деревянных санях переливался светлыми полосами в лучах зимнего солнца, сидения были обиты, возможно, красной с золотыми узорами тканью. Фигура, с головой укутанная в пышную шубу, встала из-за саней и двинулась навстречу отряду. На носу незнакомца поблёскивали очки. Солдаты остановились.

— Смирно! И чтобы ни звука… — затихая, скомандовал Бранд и тронулся вместе с чародеем навстречу прибывшему, за пару шагов они спешились, незнакомец в очках заговорил первым:

— Гостей встретили? — сухо прошипел шершавый голос.

— Да, — ответил командующий, — но их разделали ублюдки Илариона, с ними ещё какой-то ведьмак.

— Ведьмак? — ядовито переспросил незнакомец. — Вы их прикончили?

— Нет, связали, — голос командующего звучал уверенно, он явно не отчитывался.

«Карикатурные заговорщики», — брезгливо подумал ведьмак.

— Я решил, граф лично захочет поквитаться с убийцами его дочери.

— Хм-м… твоя правда, — заключил незнакомец, потёр переносицу и надел поглубже на нос пенсне. — Командующий Бранд, мейстер Исерант, граф незамедлительно ожидает нас у себя. Думаю, ваши люди самостоятельно доставят до ямы наших гостей. Единственное, ведьмака пусть прикончат по-тихому и не развязывая — ещё один чёртов ведьмак нам тут ни к чему, — как бы между делом змееголосый решил судьбу Дарёна.

«Твари, так может тогда отпустить по-тихому, а не казнить? Раз я вам тут ни к чему. Ага, вот обрадуется этот сукин сын конокрад. Хрен вам в рыло, ублюдки» Услышанный приговор крайне не обрадовал Дарёна, вполне комфортное пленение превратилось в дорогу с ветерком до плахи.

— Мне лучше остаться и сопроводить эту богомерзкую тварь до двимеритовых кандалов, — подал голос чародей Исерант.

— Ведьмака? — недоумевающе спросил незнакомец.

— Что? Нет, — не менее удивлённо ответил Исерант, — Гильсара-младшего, не хотелось бы, чтобы он здесь ещё раз взорвал всё к чертям. При чём тут ведьмак вообще?

— Полно, — отмахнулся от магика незнакомец, — как разберёшься с выродком — отправляйся к графу. Командор, будьте любезны раздать приказы своим людям и составить мне компанию до дворца? — худощавая рука, до этого прятавшаяся в другом рукаве шубы, явилась на свет и приглашающим жестом указала на сани.

— Без особого удовольствия, советник Тарс, — командующий поднял наверх руку и махнул ей к себе, из строя тут же тронулся конный и быстро поскакал к командиру, в считаные мгновенья солдат уже слушал приказания.

— Весельчака в яму, его брата оставьте господину магику, ведьмака в деревянный доспех, — слегка погодя, командор добавил: — Моего коня ко дворцу, — Бранд махнул рукой прочь, и солдат со словами «так точно» двинулся в строй, взяв под уздцы скакуна командира.

— Тогда и я откланяюсь, до встречи, — Исерант кивнул и последовал за солдатом.

Никто не попрощался с волшебником, командующий Бранд и неизвестный Тарс в тишине зашагали к саням.

«Так-так-так… по ходу пора нашей весёлой компании разделиться, суда как обычно не ждём, а про «суд поединком» они вообще, наверное, и не знают» Дарён уже готов был бежать, осталось дождаться подходящего момента, собственные мысли заглушали всё остальное, да и действие отвара уже ослабевало. Удар плети кучера донёсся до ведьмака, сани вновь заскрипели по снегу.

— Наши друзья в пути, командующий, но у нас новая проблема, — удаляющийся голос советника уже едва был различим.

— К… ая? — еле слышался Бранд

— В… ак сб… ал с к… нём… — шипение Тарса растворилось в исчезающем скрипе саней.

***

Город оказался больше, чем мог себе представить Дарён, и жителей в городе оказалось больше. Здания громоздились неподалёку друг от друга, косились красными черепичными крышами. Тут и там ходили солдаты, объявляя про обязательный набор мужчин и юношей в ряды чеитской дружины. Узкие улицы, тёмные переулки, солёный запах моря перекрывался сотнями других запахов. Конные древками копий отгоняли зевак с пути отряда, улицы были заполнены горожанами. Места, чтобы идти тройками, не хватало, и ведьмак избавился от арбалетчика, сопровождавшего его с правой стороны. Конвой выстроился по парам и двинулся вдоль площади, в центре которой стояла деревянная шибеница. На рее покачивались девять тел. Судя по оживлённости толпы, казнь прошла не так давно, на троих висели небольшие доски с корявой надписью «предатель», на остальных висели таблички «шпион». Люди в первых рядах громко смеялись, бросали гнилые овощи в трупы повешенных.

Ведьмак достал спрятанное в седле лезвие и незаметно начал подпиливать путы, верёвки полопались под лёгким нажатием острой, как бритва, стали. Мечи Дарёна лежали в телеге за парой солдат позади него, никто уже особо пристально не следил за пленниками, так как вели они себя максимально смиренно, так что столь близкое нахождение ведьмака рядом с его оружием никого больно не заботило. Свободной от верёвки рукой ведьмак наложил на ближнего солдата знак «Аксий», глаза воина слегка блеснули белым, взгляд его остекленел и он, набирая ход, поскакал в авангард, расталкивая всех на своём пути. Солдаты загудели, осыпая проклятиями заколдованного товарища. Дарён резко развернулся в седле и сложил ладонь в знаке «Аард», мощнейшая волна ударила в солдат, ехавших позади, ближняя двойка была выбита из сёдел, один своим телом сбил водителя повозки. Ведьмак достал пару бомб с двимеритовой пылью, знаком поджег фитили и бросил в начало строя в сторону чародея. В это же время солдат под действием знака «Аксий» достиг цели и замахнулся древком копья на волшебника в сокрушительном ударе. Исерант вскинул руки и магией остановил солдата с лошадью на скаку прямо посреди удара, на лице магика проступила самодовольная улыбка, и тут, где-то под копытами его коня, прогремел взрыв. Воздух наполнился двимеритовой пыльцой и лишил чародея сил. До сего момента застывший на полпути солдат оттаял и со всего размаху саданул козлобородого магика в челюсть, чародей рухнул на землю, несколько солдат бросились его поднимать, чтобы он не был растоптан лошадьми.

Ведьмак разбрасывал во все стороны дымовые бомбы, взрывы сеяли панику, едкий дым быстро заполнял собой площадь и прилегающие улицы. Люди кашляли и кричали, пухлый городской стражник во все лёгкие свистел в свисток.

— Он забрал мой меч! — закричал один из солдат неподалёку от ведьмака.

В диком ржании лошадей и ругани людей Дарён чётко услышал удар тела в тяжёлых доспехах о каменную брусчатку улицы. Ведьмак ловко сполз с коня, в движении накидывая седельные сумки себе на плечо. Низко пригнувшись, он поднырнул в направлении телеги, стараясь не задевать никого из солдат. Водитель повозки уже успел подняться, зажмурившись, он размахивал мечом во все стороны, одной рукой он придерживался за борт телеги. Дарён схватил солдата за вооруженную кисть и резко ударил его кулаком в челюсть под самое ухо, меч выпал из руки воина. Перекинувшись через борт, ведьмак быстро отыскал своё снаряжение и спрятал его под плащ.

— Вставай, Младший! Какого хера ты тут разлёгся?! — донесся до офирца крик Сардара.

— Вставай, я сказал! — разъярённо орал Старший, Дарён бесшумно подбежал на его голос.

Сквозь дым ведьмак разглядел неподвижное тело гиганта Гильсара, магической цепи на нём не было, но и глаза Младшего больше не светились белым.

— Пойдём, похоже, что, пока он под действием двимерита, ты не сможешь ему помочь, — сказал Дарён.

Старший в мгновение развернулся на пятках и занёс меч, отобранный у солдата, в ударе по ведьмаку, но тут же остановился. Дарён не стал ничего добавлять, развернулся, направившись в сторону разбегающейся толпы на майдане, и растворился в ней.

В скопище испуганных людей воняло, люди сбивали друг друга с ног, затаптывали падающих, некоторые старались помогать упавшим бедолагам, но таких были единицы. Дарён накинул капюшон, слегка пригнулся и двигался по течению убегающих, толпа несла его вдоль виселицы, на телах казнённых шпионов узнавались лёгкие доспехи реданских наёмников. Люди с площади постепенно протискивались в узкие улочки и разбегались кто куда, ведьмак решил пойти по относительно широкой улице, которая, как ему показалось, вела в сторону гавани. Стало свободнее и не так душно, плечи прохожих уже перестали зажимать Дарёна, и тут его накрыло сладкое облако ванили — молодая женщина влетела в плечо ведьмака. Конечно, это была не случайность — маленький кожаный мешочек с пригоршней монет покинул карман ведьмака.

«Грязно, милая, грязно», — подумал Дарён, чуть погодя обернулся и нырнул за воровкой в переулок. «Посмотрим, куда ты пойдешь. Возможно, и я смогу укрыться в твоём логове» Ведьмак шёл медленно и бесшумно, ему не было нужды гнаться за воришкой. При помощи своего острого обоняния мутанта ведьмак мог прозревать не только расстояние, но и время: непутёвая карманница могла бежать без оглядки, однако, с точки зрения ведьмачьего чутья, она словно ползла, лишь запах её ванильных духов становился чуть-чуть слабее. Паника на улице потихоньку утихала, но стражники и солдаты пока не принялись прочёсывать город. Одно могло радовать — он продвигался всё дальше от места побега во всё менее оживлённый район. Относительно чистая одежда ведьмака выделяла его на фоне здешних обитателей, завидев чужака, люди предусмотрительно прятались. Ведьмак прошмыгнул в подворотню и бросил свой дорожный плащ в грязь, придавая ему местного шарма. Выходя из тьмы проёма, он сильно сутулился и уже был меньше похож на самого себя, заходившего в арку. Запах привёл Дарёна к когда-то в прошлом богатому обветшалому двухэтажному зданию. Дарён поднялся по ступенькам на крыльцо и, не думая, постучал. Тёмная дверь слегка приоткрылась, из щели в дверном проёме показалась молодая девушка, одетая в длинное закрытое тёмно-бордовое платье с бежевыми манжетами, от девушки сильно пахло ванилью.

— Грязь с вашего плаща капает и пачкает моё крыльцо, убирайтесь, — холодно проговорила незнакомка и попыталась захлопнуть дверь.

Сапог ведьмака упёрся в поскрипывающее на петлях дерево.

— Я думаю, деньги, украденные вами из моего кармана тогда ещё чистого плаща, будут достаточной компенсацией доставленных неудобств, — так же холодно и с угрозой в голосе процедил ведьмак.

Дверь перестала упираться в ногу офирцу, в тёмных глазах девушки проступил страх. Ведьмак толкнул дверь и протиснулся в дом, кудрявая воровка отскочила, как дикая кошка, обнажив и вытянув перед собой небольшой кинжал. В прихожей было довольно светло, офирец захлопнул за собой дверь.

— Убирайтесь! — зашипела она.

— Я не причиню Вам вреда, — сказал Дарён, снимая капюшон и вешая грязный плащ на гвоздь. — Можете и деньги себе оставить, мне просто нужна небольшая услуга, и я был бы рад, если бы Вы вернули мне кожаный кошель — он дорог мне, как память.

Незнакомка в бордовом попятилась в глубину коридора, ведь плащ, до того скрывавший наличие двух мечей у незваного гостя, теперь был снят и капал грязью уже на пол прихожей.

— Что Вам нужно? — менее вызывающе и чуть более испуганно проговорила воровка.

— Мне нужно укрытие, ничего более, — ответил ведьмак.

— Тогда Вам повезло, Вы как раз пришли в виталище Жан Жих Жаббара, — девушка быстро спрятала нож.

Из другого конца дома послышалось шаркание, тряпичный занавес распахнулся, и в коридоре появился худощавый смуглый мужичок в клетчатой жилетке и шерстяной кепке.

— В чём дело, Женевьева, дорогая? — подал голос мужчина.

— У нас постоялец, отец, представляешь? — ответила девушка.

— Постоялец?! — возбуждённо переспросил отец воровки, подходя встретить гостя. — Как Вы о нас вообще узнали, милсдарь, у нас гостей не было уже тыщу лет.

— Забрёл случайно, — соврал ведьмак, — но ваша дочь сказала, что я могу снять комнату, это правда?

— Если Вас не смущает район — ваше право. Жан Жих Жаббар, — представился хозяин дома, от него мощно пахнуло самогоном.

— Дарён из Офира, — ведьмак пожал протянутую руку, хозяйская дочка спряталась за спиной отца и убежала по лестнице куда-то на второй этаж.

— Раз Вы наш единственный постоялец, готов со скидкой уступить наш лучший номер! — Жан Жих растёкся в бесхитростной улыбке, продолжая покачивать руку ведьмака в своей руке.

— Буду весьма благодарен, господин Жаббар! — ответил Дарён.

Знакомьтесь, Роги Шельм. Глава VI

Ветхие ступени скрипели под каждым шагом Дарёна, пока он поднимался на второй этаж к своей комнате, к лучшей комнате старого доходного дома, по крайней мере ведьмака в этом уверил нетрезвый владелец полузаброшенного виталища — Жан Жих Жаббар. На последней секции лестницы офирца встретил упитанный рыжий кот, животное беззаботно вылизывало себя задрав заднюю лапу. Завидев ведьмака кот ощерился, выгнулся в спине и неприветливо зашипел на незнакомца.

— Кшшш — зашипел в ответ ведьмак.

Кот слегка попятился, громко мяукнул и убежал в приоткрытую дверь рядом с ним, дверь резко захлопнулась. Хоть дом и выглядел необитаемым, полы были чистые, на канделябрах не было и намека на восковые сталактиты, везде были поставлены новые незажженные свечи.

Номер ведьмака был в самом конце этажа, ключ провернулся с первого раза и пред Дарёном открылась просторная комната. Убранства гостевой были действительно впечатляющими. По центру стояла шикарная деревянная купель, обшитая металлическими обручами. Двуспальная кровать была застелена перинами, а не соломой. Противоположная стена от входной двери была занавешена плотными черными шторами в пол, ведьмак подошел к ним. Дарён слегка отодвинул тяжелую ткань, за ней оказалось панорамное окно с прекрасным обзором на квартал. Вид из окна был не из приятных: серые крыши дымили трубами, женщины древнейшей профессии задирали грязные юбки перед немногочисленными проезжающими всадниками и экипажами. Группа, видимо, местных ребят забивала ногами какого-то попаданца, и как только он перестал хоть как-то сопротивляться, грабители быстро прошерстили его карманы, и громко смеясь скрылись в одном из ближайших домов. Ведьмак задернул штору, уложил снаряжение на обеденный стол и уселся на мягкую кровать. Тело ныло от усталости, слишком многое пошло не так. Прямо у изголовья кровати с потолка тянулся витой шнурок, какое-то детское любопытство охватило ведьмака и он потянул его легонько на себя — откуда-то снизу раздался звон колокольчика. Спустя минуту в дверь постучали.

— Открыто. — Ответил ведьмак поднимаясь с кровати.

В комнату вошел хозяин виталища:

— Еще раз здравствуй, господин. — Жан Жих Жаббар бегло оглядел комнату нежным взглядом, — К сожалению, мы больше не можем позволить содержать прислугу. Сонетка теперь, как в общем и все остальное, остатки былой роскоши. — с грустью в голосе проговорил пожилой мужчина, нервно теребя пуговицу на поношенном жилете.

— Я не хотел вас потревожить, мне просто было интересно, что это за шнурок. — смущенно ответил Дарён.

— Обычное дело, — с улыбкой отозвался Жаббар.

— Если пожелаете, Женевьева нагреет вам воды, еды у нас не много, но, на худой конец, сможем сообразить что-нибудь к вечеру. Если очень голодны то харчевня в соседнем доме с красной дверью.

— Благодарю, — слегка погодя, Дарён добавил:

— Не примите моё любопытство за невежество, но почему у вас так пусто?

Мужичок приосанился и заговорил с еще большей горечью в голосе:

— Наша семья не из Чеита, а из столицы. Мы перебрались сюда после великого объединения княжеских земель около семидесяти лет назад. — неспешно начал Жаббар. — Мой отец с его отцом, то бишь дедом моим, построили это место и оно процветало. Это был хороший предпортовый район, с прекрасными жителями, большинство которых были переселенцами из других городов Великого Княжества. Но с десяток лет, к власти пришел Граф Альрик второй, и начались притеснения. — Жаббар сглотнул, — сперва к нам в район начали переселять бывших заключенных Бастиды, потом просто ссылать разное ворьё, кому в тюрьме не хватило места. Постепенно, все, кому было куда уехать разъехались, кого-то убили, захватив их имущество, нам повезло чуть больше. Столичную улицу переименовали в Иловую, и теперь сюда ни то что приезжие стараются не попадать, а даже и местные обходят наш район за две стороны, да чего уж местные, даже городская стража сюда не суется, хотя мы практически в сердце города. Так и погибло наследие моего деда. — подытожил уже в конец растрогавшийся Жан Жих Жаббар.

— Не хотел бередить ваши раны. — ведьмаку стало искренне жалко добродушного мужичка.

— Полно вам, полно. — утирая воображаемую слезу ответил Жан Жих, — так что на улице будьте внимательны и выходя не забывайте прихватить одного из своих друзей, — Жаббар с улыбкой кивнул на пару мечей на столе, — а может и сразу двух. — чуть веселее докончил он.

— Непременно. — улыбкой на улыбку ответил ведьмак.

— Я попрошу дочь поставить кипятить воду, купель будет готова через час с небольшим, отдыхайте.

— Спасибо. — Дарён поблагодарил хозяина и уселся обратно на кровать.

Старик кивнул и закрыл за собой дверь.

«В хорошее место меня занесло, неужто хоть чутка повезло» Дарён получше устроился на перинах. Спать не хотелось, хотелось есть и ждать до вечера желания не было.

«Нужно выбираться из города, но как?…» Мысли ведьмака потревожил странный шорох над потолочными досками. Дарён уставился на потолок, прислушался, ведьмак почувствовал неприятное ощущение, как-будто кто-то его разглядывает. Медленно встав с кровати ведьмак бесшумно подошел к столу, взял с него свой стальной меч и встал прямо под источником звука. Ухватившись за спрятанное в ножны лезвие Дарён ударил навершием рукояти по потолку, оттуда донеслось недовольное мяукание и шум четырех убегающих лап.

«Ну хоть не крысы. Ладно, раз стража сюда не суется, наведаюсь в харчевню.» Прежде чем выйти из комнаты Дарён взял серебряный меч с седельными сумками и уложил в шкаф у входной двери, на всякий случай наложил защитный знак на дверцы. Взяв подмышку стальное оружие спустился вниз, накинул замызганный плащ и вышел на грязную улицу. Избитый несчастный так и лежал в луже из талого снега и собственной крови не подавая признаков жизни. Ведьмак сразу нашел красную дверь корчмы, ведь это была именно та дверь, в которую скрылись нападавшие.

В корчме было полно народу, воняло водкой и рыбой, гусляр с баянистом играли задорную музыку, никто и не обратил внимания на вошедшего в грязной одежде, под стать остальной публике. Стараясь не привлекать лишних взглядов ведьмак подошел к корчамарю:

— Жратвы и пива. — негромко сказал Дарён.

— А деньги есть? — ответил корчемник, голос был неприятным.

— Есть. — ведьмак положил пару монет на заляпанную стойку.

— Добро. — деньги исчезли в немытой руке трактирщика и через мгновенье перед Дарёном стояла кружка теплого пива.

Блестящие деньги привлекли внимание сидящего по соседству пьянчуги, тот покосился на нового посетителя в плаще:

— Эй, приблуда. Пойдем-ка на улочке поболтаем. — бузатёр уселся вполоборота и уставился на ведьмака, пытаясь прозреть его сквозь плотную ткань капюшона.

Дарён ничего не ответив отдернул полу плаща так, чтобы грубиян хорошо разглядел меч спрятанный под одеянием, и отпил из кружки.

— Ха-ха, базара нет, браток, отдыхай! — не было похоже, что дебошир испугался, но нужный эффект ведьмак произвел, и его оставили в покое, незнакомец встал из-за стойки и скрылся в толпе посетителей.

Корчмарь поставил перед Дарёном миску с непонятным смердящим содержимым, отдаленно напоминающим рыбную похлебку. Перегар от прошлого соседа еще не успел выветриться, как к ведьмаку подошли еще двое нехило поддатых: бородатый покачивающийся краснолюд и патлатый амбал. Полурослик что-то прогаркал на своем в сторону ведьмака, Дарён и в этот раз решил не реагировать.

— Мой друг сказал ты ему не нравишься. — перевел с краснолюдского амбал.

— Я рад за него. — холодно ответил ведьмак не оборачиваясь.

Повисла неловкая пауза.

— Ты и мне не нравишься. — вызывающе добавил человек.

— Я и за тебя рад. — Дарён не стал угрожать мечом, но угроза повисла в воздухе.

Опешивший от дерзости ведьмака здоровяк потянулся к ножу на поясе. Патлатый хватил за плечо ведьмака попытавшись развернуть к себе, лезвие ведьмачьего оружия блеснуло в полумраке харчевни. Раздался короткий крик, отсеченная рука недалекого амбала упала на пол, пальцы сжимали ржавый нож. Краснолюд потянулся за топором. Музыка стихла. Струйка крови выстреливала фонтаном из культи с каждым ударом сердца, все внимание ненадолго было приковано к троице. Амбал таращился завороженно на свой обрубок и внезапно рухнул в обморок. Несколько человек рассмеялись. Музыканты как ни в чем не бывало продолжали играть, и все вновь занялись своими делами. Полурослик спрятал топор и потащил на себе искалеченного товарища.

«Интересное место» Дарён неспешно убрал меч в ножны и уселся обратно. Из под стойки вылез мальчонка, подобрал отсеченную руку, вытащил нож из ещё не до конца окоченевших пальцев и бросил в плетеную корзину с объедками. Вытерев тряпкой кровь с пола, мальчик скрылся с корзиной за дверью ведущей на задний двор, до ведьмака донеслось довольное рычание собак.

— Славно железякой машешь, мастер. — весело подметил молодой человек, подсаживающийся на столь популярное место, возле ведьмака. — занятный медальон, кстати, не похож на обычную безделушку. — с хитрой улыбкой добавил незнакомец.

Дарён опустил взгляд на грудь, его цеховой знак предательски вывалился из под плаща, ведьмак спешно спрятал его обратно.

— Я к тебе присосежусь, не против? Только мечом не руби, мне еще мои руки нужны.

Незнакомец протянул ведьмаку руку:

— Роги Шельм, хоть многие и говорят, что я еще тот шельмец, но секреты я хранить умею. — лукавая улыбка не сползала с лица паренька.

Дарён обернулся и вгляделся в лицо юноши. Парню было то ли около двадцати, а может и тридцати лет. Он не особо выделялся из остального контингента, но по крайней мере Шельм не был мертвецки пьян и от него не несло рыбной похлебкой. Ведьмак пожал протянутую руку, но не представился.

— Вот и славно! Будем знакомы, таинственный незнакомец. — голос Роги располагал к себе, хотя Дарён и не понимал почему.

— Что тебе нужно? — новые знакомства начинали утомлять ведьмака.

— Чистый пустяк, загадочный мастер, чистый пустяк. — Роги выдержал театральную паузу, — А что в таком месте забыл ты? Здесь, конечно, много чудовищ и тварей распоследних, но все они в основном люди. — еще одна пауза.

Роги Шельм слегка наклонился к ведьмаку:

— И монет за их головы не назначено, в отличие от твоей. — полушепотом договорил Шельм.

— Я думаю ты меня с кем то путаешь, да даже если и нет, ты уверен, что смог бы получить награду за кого-то вроде меня? — теперь настало время хитро улыбнуться и ведьмаку.

— Чур меня! Чур! Ты не правильно понял, мой загадочный друг. Я же тебе сразу сказал — я умею хранить тайны, не беспокойся.

Юноша сделал жест, словно запирает рот на замок и выбрасывает ключ. Со своей широкой нервной улыбкой и большими сверкающими глазами, он излучал нездоровый энтузиазм.

— Мы с тобой не друзья и давай пропустим ту часть, где ты убеждаешь меня в том, что это мне нужна твоя помощь, а не тебе моя. — Дарён отодвинул от себя зловонную миску и допил пиво.

— Как здорово, что мы уже нашли с тобой общий язык. — продолжал Роги, — Я всегда говорю, что честного человека обмануть невозможно…

— Так обычно говорят те, кто постоянно обманывают честных людей. — сказал Дарён и собрался заказать себе еще пиво, но Роги его опередил.

— Я угощаю. — Шельм резко вскинул ладонь по направлению к корчмарю, — Пару пива, дружище!

— Я смотрю у тебя тут все друзья. — саркастично подметил ведьмак.

— Лучше так, чем наоборот. — парировал Шельм.

Корчмарь брезгливо покосился на паренька и лениво наполнил жестяную посуду.

— Будем! — Роги аккуратно ударил дном своей кружки о кружку ведьмака, и почти залпом осушил свою.

— В городе неспокойно, мастер. — заходя издалека продолжил Роги, — стража ищет беглецов, солдаты готовятся к войне, все въезды и выезды под контролем, и кажется мне, что ты, как и я, очень хочешь убраться из Чеита поскорее. — Шельм вновь захотел взять драматическую паузу, но Дарён не был намерен ломать комедию.

Ведьмак вновь почувствовал, словно кто-то пялится ему в спину.

— Ближе к делу, Шельм, и пойдем прогуляемся. — Дарён допил свой напиток, натянул поглубже капюшон и направился к выходу, юноша растерянно последовал за ним.

Обстановка в харчевне была все так же разнузданно весела, пока они двигались в сторону двери, не меньше трех человек обернулись им вслед, но как подметил ведьмак — это были взгляды лишенные всякого интереса. На улице стало многолюднее и от того не спокойнее, горожане отошли от дневного переполоха на площади, и многие вновь повылазили из домов. Проезжающий экипаж брызнул слякотью на ведьмака. Роги Шельм, шлепая сапогами и застегивая темно синюю шерстяную шинель, вышел вслед за Дарёном и встал возле.

— В харчевне теплее и пиво есть. — подметил очевидное Шельм.

— Что тебе нужно? — в очередной раз спросил ведьмак.

— Попасть на корабль, который увезет меня отсюда в любой другой город, полный жуликов и мерзавцев, коих я смогу обжулить. — чересчур откровенно ответил Роги.

— А я тебе, видимо, нужен чтобы ты мог выбраться целым из этого города, полного жуликов и мерзавцев, которых ты уже обжулил?

— И я бы лучше не сказал. — подтвердил Шельм. — Но опережая твой вопрос зачем же тебе я, ведьмак — отвечаю: я знаю все входы и выходы из этого города, знаю нужных людей и нелюдей. Мы сможем выбраться незамеченными для стражи, но по сравнению с ребятами на нашем пути, стража — сущий пустяк.

Ведьмак внимательно всматривался в лицо розовощекого юноши, и у него до сих пор не получалось понять его возраст.

— Я превратил обман в искусство, ведьмак, но к сожалению я не дружу с оружием, именно поэтому мне нужен кто-то, кто может махать мечом не хуже твоего. Кажется мне, мы сможем помочь друг другу, ведьмак…

— Прекрати называть меня ведьмаком, — Дарён схватил за воротник Шельма.

Роги на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Понял-понял, отцепись. — недовольно отбрыкнулся Роги, ведьмак отпустил.

Волоски на шее ведьмака встали дыбом, инстинкты подсказывали ему, что что-то не так, параноидальное чувство слежки не пропадало. Дарён огляделся, но за спиной никого не было, лишь черная кошка вальяжно размахивала длинным хвостом, улегшись на крае крыши харчевни, зеленые глаза животного разглядывали ведьмака.

— Что ты там выглядываешь? Мои…

— Как скоро мы можем убраться отсюда? — перебил Роги ведьмак.

— Как только попадем на корабль, выбраться можно только на торговой посудине. — Шельм тоже начал нервно озираться.

— Пойдем, мне нужно забрать вещи. — сказал Дарён продолжая тщетно выискивать кого бы то ни было глазами.

***

По возвращению в комнату ведьмак обнаружил на кровати свой кожаный кошель, хоть деньги в нём и отсутствовали. Купель не была готова. «Оно и к лучшему.» Подумал Дарён снимая защитный знак с дверей шкафа.

— Роскошный номер. — дал свою оценку Роги, посвистывая прогуливаясь по гостевой и разглядывая убранства.

С первого этажа прогрохотал нетерпеливый стук во входную дверь. Дарён услышал шарканье господина Жаббара и звук отпирающейся щеколды. Закрепив мечи на спине и хорошо укрыв рукояти под капюшон ведьмак подошел к окну и аккуратно приоткрыл штору.

— Холера… — Перед домом стояла повозка городской стражи, зевающий стражник за поводьями ковырял в носу, достал из него добычу и обтер о борт телеги.

— А это еще что такое? —Сразу после вопроса, раздался звук колокольчика этажом ниже.

Роги застыл со шнуром от сонетки в руке, по выражению ярости на лице ведьмака Шельм понял, что лучше бы он держал свои руки в карманах. Он аккуратно отпустил шнур и колокольчик вновь зазвенел, но уже тише.

— Давай сюда, — Дарён перебрался за дверь и подозвал к себе Роги.

Лестница заскрипела под сапогами по меньшей мере двух стражников поднимающихся по ней, было слышно как стража заставляла перепуганного старика открывать каждую дверь на этаже. Незваные гости быстро добрались до последнего номера, ведьмак достал латунный кастет и приготовился к встрече. Ключ провернулся в замочной скважине и в комнату вошли двое стражников в дурацких куполовидных шлемах и кирасах, короткие тупые мечи были обнажены. Ведьмак ошеломил знаком дальнего и руки стража безвольно опустились.

— Здорово. — сказал Дарён из-за спины солдат.

Ближний только успел повернуть шею, как получил в противоход прямой в челюсть — стражник рухнул, не успев ничего понять. Второй принял удар в затылок, металл гонгом ударил о металл и стражник упал рядом с товарищем.

— Что же теперь будет? — со слезами на глазах переходя на шепот сказал Жан Жих Жаббар.

— Что они тут делали? Ты же сказал, стража не суется сюда! — беря за грудки старика, прорычал Дарён.

— Они… они … — задыхаясь начал ещё не пришедший в себя старик, — они приехали за самогоном для лагеря… Всё пропало… — Жаббар приложил ладони к лицу и заплакал.

— Еще ничего не пропало, — отпуская и стараясь успокоить старика начал Дарён. — Мы уходим через другой выход, а ты иди зови стражника с улицы.

Старик убрал руки от влажного лица и взглянул на ведьмака встретившись с ним глазами.

— О Боги! — проговорил Жаббар, — так вы тот убийца ведьмак, которого все ищут… Пепел на наши головы… — слезы вновь навернулись на морщинистых глазах.

— Где другой выход? — «Я же никого не убивал.» Пробежала мысль в голове Дарёна.

— Только через крышу, — потерянно ответил хозяин виталища.

Жаббар семеня вышел из номера и указал им на люк в крыше темного коридора. Роги схватил стул из комнаты ведьмака, встал на него и потянулся за ручку люка. Чердачная лестница резво вывалилась, сбив Роги с ног.

— Зовите стражника, хозяин! — ведьмак похлопал Жаббара по плечам и подтолкнул в сторону лестницы. Возможно, он немного переборщил не рассчитав силы, потому как растерянный Жан Жих чуть не завалился на пол. Еще с пары секунд он смотрел на ведьмака и чертыхающегося незнакомца в синей шинели, развернулся и побежал вниз крича «Стража! Стража!».

«Да уж, наверное, он не понял, что в это прощание я вкладывал благодарность и извинение…» Подумал Дарён, забираясь на чердак с очень низким потолком. Прямо перед маленьким окошком сидела черная кошка уставившись своими изумрудными глазам на согнувшихся в три погибели ведьмака и Роги.

— Кыш! Брысь! Гав! — попытался прогнать животное идущий впереди Роги.

Кошка даже не шелохнулась, Шельм попытался протянуть к ней руку, и тут она, яростно зашипев, ударила Роги когтями.

— Сука! Дрянь-такая! — заорал в ответ Шельм и со всего размаху, какой позволяло сделать тесное пространство чердака, отпнул кошку прочь.

Еще одна пара ног в тяжелых сапогах зашумела снизу, донеслось невнятное бормотание вперемешку с бранью одного из стражников, который начинал понемногу приходить в себя.

— Быстрее. — подогнал замешкавшегося Роги ведьмак.

Шельм дергал за оконные ручки, но механизм никак не хотел открываться.

— Заело! — отчаявшись, обернулся к Дарёну Роги.

— Отойди! — ведьмак отодвинул юношу и выбил створки знаком Аард, — Шевелись! — Дарён аккуратно подтолкнул Роги и сам выбрался на скользкую черепицу карниза.

— Они вылезли на крышу! — прокричал стражник, взобравшись на чердак.

Беглецы осторожно шли вдоль крыши, но не было ни намека на безопасный спуск.

— Вон та крыша, — Роги указал на соломенную кровлю соседнего дома, — прыгаем на неё, по крайней мере не скатимся кубарем наземь.

Роги сделал пару шагов и сиганул через пролет. Прыжок вышел удачным, но настил затрещал, и нога Роги пробила крышу, застряв в ней. Красное от ярости лицо стражника появилось в проёме окна.

— Стоять! — завопил солдат, прицеливаясь из арбалета в ведьмака.

Дарён прыгнул. Стражник выстрелил. Болт пролетел в полуметре от места, где только что был ведьмак.

«Да уж…» Подумал Дарён, провожая взглядом незатейливого стрелка. Крыша заскрипела под весом ведьмака, и вместе с Роги они провалились вниз. Во все стороны полетела солома, щепки от перекрытий, поднялась пыль. Ведьмак кое-как поднялся, вытаскивая нового компаньона из под завалов. Прижавшись к стене на них в ужасе уставилась старушка, прижимающая малолетнего ребенка к груди.

— Извините. — отплевываясь от соломы, буркнул ведьмак.

— Уо-о-о, кхе-кхе — закряхтел потирая ногу и стараясь подняться Роги.

Спотыкаясь, переступая обломки они вышли на узкую улицу. Вечерело. Туман опустился на город, небо затянули облака, коричневато-серая дымка висела над крышами старых осевших в землю деревянных домов. Дымка была словно отражение грязных улиц, простиравшихся внизу. Беспокойные соседи вывалились наружу, привлеченные грохотом и криками стражи. Роги прихрамывая рванул наутек зазывая за собой ведьмака, было видно, что приземление вышло не из мягких, и иногда он выругиваясь бежал вприпрыжку. Благосостояние и нищета сосуществовали тут бок о бок: жалкие разваливающиеся хибары с крошечными тусклыми окошками, соседствовали с вполне приличными особняками с вооруженной охраной при дверях. Ноги беглецов по щиколотку утопали в грязи и слякоти, то и дело Шельм поскальзывался заваливаясь на громогласных прохожих и столы лавочников, те в свою очередь осыпали всевозможными проклятиями Роги и весь его род. Они углублялись в хмурые дебри района сменяя грязные длинные улицы кривыми тёмными переулками. В одном из самых грязных и тёмных переулков Роги остановился, облокотился на нагроможденные ящики, присел на корточки и тяжело задышал. Дарён высматривал из-за угла, была ли за ними погоня и, видимо, стражник не решился в одиночку преследовать беглецов — на горизонте все пока было спокойно.

— Они тут все вверх дном перевернут, — задыхаясь проговорил Роги, — будь уверен. Стража с армией всю ночь шарили в остальных районах, искали тебя и тех, кто мог тебе помочь.

— Меня не было тут ночью, я только днём оказался в Чеите. — Дарён подал руку запыхавшемуся Роги, тот крепко схватился и поднялся с рывком.

— Не везёт ведьмакам в Чеите, получается? — к юноше вернулось дыхание, а вместе с ним и энтузиазм.

— Получается, не везёт. — без всякого энтузиазма ответил Дарён.

Шельм покопался в карманах и вытащил пару очков с темными круглыми стёклами.

— Держи, и поправь капюшон на мечах. — Роги протянул ведьмаку аккуратные очки в тонкой оправе. — Местные не ходоки стучать стражникам, но попялиться в рожу прохожему любят, ведь только и ждут повода чтобы по этой роже настучать.

Дарён надел очки и поправил плащ, в это время Роги налепил на себя накладные усы и нелепый нос картошкой, достал уголек и нанес подобие грима на лицо.

— Вуаля! — гордо проговорил Шельм разводя руки в стороны.

— Что еще за «вуаля»? — Озадаченно спросил ведьмак разглядывая маскировку чумазого Роги.

— Это значит «вот смотри» или «зацени», я это узнал от одной приезжей шлюхи, после того как она… А в общем ладно. — Шельм махнул на Дарёна рукой.

Ведьмак смотрел на Роги и понимал, что увидь он его в таком виде проходящим мимо, то никогда бы не узнал паренька. Что-то в его лице делало его абсолютно не примечательным для глаза, но вслух Дарён сказал:

— Я вижу шута в накладных усах с придурошным носом и грязной рожей, к тому же сомневаюсь, что тёмные очки хоть когда-нибудь делали кого-нибудь незаметнее.

— Вот и все остальные увидят лишь наши особые приметы, но надумают себе чёрти что. — проговорил Роги поправляя потрепанную шинель и отряхиваясь от остатков соломы. — Для них я, например, зажиточный углежог или сын углежога, а ты мой суровый горбатый телохранитель, просто не переставай так злобно озираться.

Дарён уловил иронию и постарался принять более спокойный вид.

— У меня нет горба.

— Тогда приспусти мечи, чтобы они не торчали у тебя над головой, как флагшток, может и сойдут за горб. — весело сказал Роги уже отошедший от испуга.

— Тогда мне будет сложнее обнажить оружие, а это мне важнее твоей конспирации.

— Да как ты его вообще вытащишь из за спины? — край искусственных усов отклеился и Роги достав небольшой пузырёк из кармана, смазал содержимым кончики пальцев и поместил непослушную маскировку на место.

Дарён решил не отвечать на глупый вопрос и наградил Шельма грозным взглядом, который юноша не мог увидеть сквозь темные стекла очков.

— Пойдем уже отсюда. — Шельм положил ведьмаку на плечо руку. — И как мне чёрт подери тебя называть, во избежание неловких ситуаций? — спросил Роги слегка играя тембром голоса.

— Дарён. — ответил ведьмак, снимая с плеча руку вылитого, а точнее вымазанного, углежога.

Притон. Глава VII

— Ну же, вставай! — нет ответа. — Да что с тобой такое?! — Сардар пытался сдвинуть с места младшего брата, но все его попытки были тщетны. Дымовая завеса начинала рассеиваться и Старшему срочно нужно было принимать какое-либо решение. Он посмотрел в сторону площади, туда, где недавно скрылся ведьмак, но этот путь уже отрезала подтянувшаяся на свист городская стража.

— Я вернусь за тобой, братишка. — Сардар крепко сжал отобранный у солдата меч, кое как разглядел в дыму не заставленное окно и влетел в него, словно шаровая молния. Ошарашенный торговец боязливо выглядывал из-под прилавка, оценивая нанесенный его лавке ущерб. Старший отряхнулся от осколков и быстро захлопнул ставни.

— Другой выход? — обратился к торговцу Сардар, приставляя окровавленный трофейный меч к лицу лавочника.

Перепуганный мужичок молча указал пальцем на проход слева от него, не долго думая Сардар бросился наутёк в указанном направлении. Старший выскочил на безлюдную улочку, и как назло, прямо за спину двум патрульным стражникам, те развернулись и уставились на него.

— Он внутри, скорее! — заорал Сардар, — там мой дядя, спасите его!

Молодой страж уже хотел ринуться на помощь, но второй, похоже был тёртый калач и не купился на спектакль, вояка схватил напарника за плечо и остановил.

— Брось оружие! — приказал более сообразительный стражник Старшему, и его рука уже потянулась к мечу на поясе.

Времени на пререкания не было, Сардар со скоростью змеиного броска сблизился с противниками и воткнул острие в горло бывалому стражу. Юнец только вздумал потянуться к своему оружию, но был вновь остановлен, только теперь его останавливала не надежная рука старшего товарища, а холодное лезвие меча, приставленное к его горлу.

— Жить хочешь, салага?

Парень кивнул, меч неприятно шкрябнул по кадыку.

— Голубятня далеко?

Юноша отрицательно замотал головой.

— Хорош башкой вертеть, баран, а то еще ненароком перережешь себе горло. Или ты немой?

Стражник вновь захотел замотать головой, но одумался, и ответил дрожащим тоненьким голоском:

— Н-нет.

— Тогда быстро веди к башне. Беги со всех ног и знай, что я у тебя за спиной, вздумаешь позвать на помощь или выкинешь любую другую глупость — умрешь не так быстро, как этот бедолага. Понял?

Юноша взглянул на напарника лежавшего в луже крови, глаза юнца налились слезами и он снова кивнул.

— Веди! — прикрикнул Сардар на застывшего от страха стражника.

Второй раз повторять не пришлось, дрожащий малец развернулся и затрусил по улице, Старший пустился следом. Бежали быстро, и вскоре башня голубятни стала виднеться на сером небе. Они были почти у цели, когда из башни вылетела пара белых почтовых птиц. Сардар поднял голову и увидел темный силуэт на полукруглом балконе, лица было разглядеть невозможно, но пурпурный щегольской пояс на человеке бросился Старшему в глаза.

Перескакивая через две ступеньки за шаг, они быстро поднялись по винтовой лестнице и оказались под крышей голубятни. Повсюду были перья и голубиный помет, птицы в клетках беспокойно ухали и били крыльями. На загаженном каменном полу лежал почтмейстер с перерезанным горлом, Старший осторожно огляделся, но в помещении находились только они.

— Писать умеешь? — нервно буркнул Сардар.

— Д-да.

— Тогда садись и пиши,— Старший указал мечом на заваленный пергаментом стол, юноша повиновался.

— Альрик нас предал. — начал диктовать Сардар, и перо заскрипело по бумаге. — Гильсар пленен. Альрик собирает войско.

Стражник закончил с посланием и обернулся:

— Готово.

— Напиши еще два таких. — добавил Старший.

Молодой стражник отвернулся и выполнил приказание. Сардар осмотрел балкон и обнаружил веревку, привязанную за перила и спущенную до земли.

— Готово. — донесся почти ребяческий голос из-за плеча Старшего.

— Отправь эти послания в Син Калу, Мракдар и Златвальд, а после уже решим, что будем делать с тобой, салага.

***

Чеит кипел, городская стража патрулировала улицы призывая горожан не покидать домов. Домишко, к которому пришли беглецы, стоял на самом отлете порта и похоже служил разбойничьим притоном.

— Я буду говорить, а ты не мешай, — с тревогой в голосе обратился Роги к ведьмаку и постучал в массивную дверь с бойком в виде обнаженной девицы на дельфине.

— Малик — серьезная шишка, но мы с ним на короткой ноге.

— Еще один твой друг? — ехидно спросил Дарён.

— Нет, просто он гном, все тссс…

Зашумела щеколда, и маленькое решетчатое окно в двери отворилось, пара недружелюбных глаз уставилась на гостей.

— Чё нададь? — пробасил привратник.

— Мы пришли к Малику — ответил Шельм, подпирая бока руками. — Открывай.

— Кто такие?

— Не твоего ума дело, кто мы такие, дратва твоя мать, говорю открывай! Или ты думаешь мы сюда случайно забрели?

— Эээ… — привратник опешил от дерзости Роги.

С пару секунд охранник замялся, было видно как он старается напрячь свою пару извилин и, видимо, решив, что если с ним осмеливаются так разговаривать, значит, гость — человек серьезный и пусть с ним дальше вопросы уже решает кто-то другой.

В зале, где шла игра в гвинт, образовалась толпа наблюдающих за игроками, откуда неслись проклятия и самая грубая ругань на всевозможных языках. Разнося кувшины, наполненные темным ароматным пивом, расхаживали подавальщицы, эффектно раскачивая оголенными бёдрами.

— Эй, Малик, тут к тебе двое борзых! — перекрикивая гомон, возвестил о приходе Дарёна и Роги привратник.

— Пусть подождут! — отозвался злобный скрипучий голос.

Говорившего заслоняли спины людей, выстроившихся вокруг него, ведьмак и Роги подошли ближе чтобы разглядеть, что привлекло всеобщее внимание. В центре круга на коленях стояла молодая девушка, красивая на свой лад, но очень потрёпанная и в рваной одежде. Перед девушкой стоял лысый гном, его крючковатый нос так сильно загибался, что почти касался верхней губы. Пальцы гнома были усеяны перстнями со сверкающими камнями, на носах тяжелых сапог блестели начищенные металлические набойки. Из толпы вышел человек и протянул гному кожаный кубок, когда гном потянулся принять напиток, девушка с ужасом прикрыла руками лицо.

— Не бойся, лапочка, я в жизни не поднимал на женщину руку, — с гнусным смешком сказал гном, отпивая из кубка. — Ведь я сильнее бью с ноги! — Малик размахнулся и со всей силы ударил девчушку сапогом в живот.

Несчастная вскрикнула и свилась в клубок кашляя и брызжа слюной, группа головорезов затрясли бородами от смеха. Шельм невольно отвернулся, рука Дарёна дёрнулась к мечу за спиной.

— В следующий раз, когда вздумаешь у меня красть, вспомни мою доброту, ведь я мог натравить на тебя псов, как на Синевласку. — девушка безмолвно кивнула, продолжая корчиться от боли.

— Выкиньте её отсюдова. — скомандовал гном.

Пара людей вышла из круга, не очень аккуратно подняли под руки девушку и куда-то поволокли. Показное судилище закончилось, и толпа начала расходиться освобождая путь к гному. Малик уселся на подобие трона у стены и уставился своими черными глазами-бусинками на Роги и Дарёна.

— Это вы, те борзые, о которых говорил Дундук? — обратился к ним гном, переводя взгляд с чумазого Шельма на ведьмака.

— Мы. — бойко ответил Роги.

— Ну и что хотите?

— А чего? На ногах будем толковать? — изобразил уязвленное самолюбие Роги.

— Вы сперва скажите, чё надо, а то может вообще толковать не придётся.

— Нам нужно выбраться из города. — Шельм достал тяжелый мешочек и кинул гному, монеты приветливо звякнули в цепкой руке.

— Скажи мне, что это, милсдарь Малик? — продолжал Шельм.

Гном развязал мошну и достал пару золотых монет, повертел на свету, попробовал на зуб.

— Это фуфло, чумазый милсдарь, но очень-очень качественное фуфло. — С улыбкой ответил гном, положил монеты обратно и бросил кошель Роги.

— Вот именно, милсдарь гном, я и не сомневался, что вы сможете распознать подделку, а много еще, кто в Чеите способен на такое?

Гном задумался.

— Ну ладно, вы меня заинтриговали, пойдем присядем.

Полурослик соскочил со своего миниатюрного трона и повел ведьмака и Роги к столу, пара здоровенных телохранителей проследовали за троицей. Большой стол был накрыт белой скатертью с вышитыми голубыми птицами. На столе стояли глиняные тарелки с фруктами, изящный графин с водкой и много стопок.

— Будете? — спросил гном указывая на графин.

— Будем, — ответили за двоих Роги.

— Значит, будем. — гном быстро разлил водку по стопкам и они выпили.

— Теперь о делах, — продолжил Малик разливая еще по одной. — Какое у вас предложение?

— Я могу обеспечить тебя такими монетами до конца жизни, — хватая воздух начал Роги, — только доставь нас в столицу.

— Своей или моей? — перебил его гном.

— Кому больше повезет. Насколько я знаю в Чеите не так много твоих братьев, а значит подделку мало кто сможет отличить.

— Возможно.

— Не возможно, а точно. Нам нужно поскорее убраться из города, как задаток, можешь взять это. — Роги вновь выложил мошну на стол, — здесь хватит чтобы отгрохать еще один бордель.

Малик пододвинул к себе когтистой рукой мешочек, передал обновленные стопки и они опять выпили.

— А подскажите мне, милсдарь жулик, почему бы мне просто не забрать деньги и не сдать тебя и твоего молчаливого ведьмака страже? Да-да, можешь не прятать свои глаза, от тебя за версту несёт твоими колдунскими снадобьями. — гном показушно втянул ноздрями воздух.

Дарён снял очки и освободил эфесы мечей, вонзился своми кошачьими глазами в полурослика. Несколько бойцов медленно поднялись со своих мест.

— Как думаешь, — неспешно начал ведьмак, — ето быстрее, твои ребята или я?

Повисло напряженное молчание, Малик с явным удивлением уставился на Дарёна .

— Можешь не отвечать, милсдарь гном. Думаю мы все здесь знаем ответ. Мой товарищ предлагает тебе хорошую сделку, а ты угрожаешь нам стражей. Во первых, я не девица, которую ты можешь пнуть своим башмачком и кому-то куда-то сдать. Во вторых, день сегодня выдался такой долгий, промозглый и от начала до конца — полное дерьмо, каждую гребанную минуту. Так что вежливо прошу тебя послушать глас рассудка и задуматься о твоих следующих словах и поступках, и отдай команду полудурку, крадущемуся у меня за спиной, посадить свою жопу на стул — я прекрасно его слышу.

Это, произнесенное ледяным голосом предупреждение принесло результат, в радиусе собеседников вновь воцарилось накаленная тишина, прерываемая лишь звуками дыхания. Гном, не спуская блестящих глаз с ведьмака, налил еще по стопке.

— Значит, приходишь ко мне в дом, угрожаешь, зубоскалишь? Хмм… А ты мне нравишься, мутант. — Малик махнул рукой своим людям, и те расселись по местам.

— У меня тут больше двух дюжин людей, думаешь, справишься со всеми?

— Думаю, справлюсь.

— Так если ты такой рубака весь из себя, может пойдешь и прорубишь себе мечом выход из города?

— Ты не сравнивай своих голодранцев в тонких рубашках с латниками из стражи. Да и вас тут всего двадцать, а там тысячи — у всех есть предел возможного.

— Я тебя услышал, ведьмак. Будем? — гном поднял чарку.

— Будем. — ответил Дарён за обоих, и самогон вновь обжег их горла.

— Ладно, милсдари. Люди вы конкретные, так что сработаемся. Приходите завтра на рассвете — будет вам корабль до Златвальда.

Ведьмак высыпал горсть монет на стол, сложил стопкой, затянул кошель и отдал Роги.

— Остальное утром, пойдет? — сказал Дарён протягивая руку Малику.

— Пойдет. — гном пожал протянутую руку.

***

Пока они были в притоне ночь опустилась над Чеитом. Яркие звезды высыпали на темном небе. Дарён и Роги вышли на задний двор, с моря тянуло соленым воздухом.

— Ну что думаешь, кинет нас гном? — тихо спросил Шельм.

— Скорее да, чем нет. — уныло ответил ведьмак. — Выбора у нас все равно особо нет.

Медальон ведьмака слегка дернулся, Дарён молниеносно выхватил меч, но сразу расслабился, воздух наполнился ароматом ванили.

— Далеко собрался, ведьмак? — девушка в бордовом платье и чёрном полушубке вышла на свет.

— Пока не знаю. — ответил Дарён не убирая оружия.

— Моего отца схватили за то что он приютил тебя, ведьмак, утром его повесят на площади.

— Мне жаль.

— И это все, что ты можешь сказать?

Дарён решил не отвечать.

— Твоя подружка? — подал голос Роги из-за спины ведьмака.

Дарён и в этот раз решил промолчать. Женевьева кошачий поступью приближалась все ближе.

— Мы помогли тебе, ведьмак, приютили, тебе не кажется, что ты у нас в долгу? — в нежном голосе девушки слышалась угроза.

— Не кажется. Я оказался у вас только потому, что ты решила меня ограбить. — возразил ведьмак, — И что, чародеи уже совсем плохо живут, раз приходиться воровать? Мне жаль твоего отца, но эти манипуляции оставь для других. — Дарён опустил клинок, но не стал убирать оружие в ножны.

— Похоже верно о вас толкуют. С виду вроде как человек, но нет в тебе человечности. — вопрос был оставлен без ответа.

— Не сотрясай понапрасну воздух, ведьма.

— А если я заплачу? — не отступала колдунья, приблизившись уже почти вплотную, зеленые глаза девушки сверкали в свете полной луны.

— Я тебе не наёмный головорез, милая…

— А я тебе не милая. — парировала Женевьева.

— И вообще, что ты мне предлагаешь? Ворваться на площадь, зарубить стражу, забрать твоего отца, а дальше что?

— Будем импровизировать, как минимум я смогу вас перенести отсюда через портал, куда пожелаете. Или вы правда поверили этому подлому гному? Да каждый болван в городе знает, что он на побегушках у графа. Утром вас тут будет ждать городская стража, а не корабль.

Дарён и Роги многозначительно переглянулись.

— Возможно, красотка дело говорит. — сказал Шельм, заигрывающе поглядывая на чародейку.

— Возможно… — хмуро отозвался ведьмак.

— А чего ты сама не освободишь отца? Ты же магичка? — Роги вышел из-за спины Дарёна, снимая накладные усы и нос.

— Мейстер Исерант будет на площади, а мне не хватит сил чтобы с ним справиться. Чародей самолично вызвался казнить кого-то из приговоренных, поговаривают, что он будет палачом одного из Чудищ Син Калы.

— Гильсар… — сквозь зубы процедил Дарён.

— Знаешь его? — чародейка поглубже закуталась в черную шубку, прикрываясь от поднявшегося ветра

— Знаю. — ведьмак, наконец, спрятал стальной меч.

— Мы можем переждать ночь у меня, не думаю, что стражники еще раз заявятся. — Женевьева взмахнула руками и прошептала заклинание.

Медальон ведьмака опять задрожал, и прямо перед ними открылся темный портал, охваченный рыжим пламенем по краям.

— Ого… — челюсть Роги отвисла от удивления.

— Ну что, идем? — чародейка впервые улыбнулась уголком пухлых губ и не дожидаясь ответа скрылась в портале.

— Идем… — без энтузиазма ответил ведьмак, и они вместе с Роги шагнули в темную бездну.

Ведьмак. Глава VIII

Ночь выдалась бессонной. Троица, затаившаяся в старом виталище, понимала, что завтра предстоит долгий и тяжелый день, либо очень короткий. Помимо тревожного беспокойства уснуть мешали горожане, стихийно вышедшие на улицы Чеита, протестуя против, очевидно, готовящейся войны. Люди скандировали пацифистские лозунги вперемешку с оскорбительными кричалками, порочащими достоинство Графа Альрика. Народное волеизъявление продолжалось недолго, городская стража принялась разгонять бунтовщиков. Стражники были беспощадны — они избивали недовольных, заковывали в кандалы и отправляли несчастных в застенки Бастиды, и им было неважно кого хватать, будь то женщины или старики. Волнения не стихали до самого рассвета и казалось, что заместо каждого схваченного стражниками бунтовщика, на улицу выходили пара новых смутьянов. Казнь была назначена на ранее утро — крайне непривычное время для экзекуции. Женевьева, ведьмак и Роги неспешно двигались вместе с толпой по направлению к площади.

— У нас даже нет плана! — полушепотом сокрушался Роги.

— Не бойся, у нас все получится. — наивно обнадеживала чародейка, — да и похоже, что Бастида уже переполнена.

— Меня не пугает тюремная жизнь. — парировал Шельм, — а вот загробная - другое дело.

— Тише, вы двое. — прошипел ведьмак.

Ветер яростно взвыл, на площади было не протолкнуться. Деревянный эшафот был намного массивнее, чем вчера, вокруг него плотным кольцом в несколько рядов выстроились солдаты. Хмурые рабочие продолжали укреплять помост под недовольные крики толпы. Глашатай, облаченный в красный камзол и черные высокие сапоги, взошел на эшафот, трижды протрубил в свою звучную трубу, развернул длинный свиток и обратился к собравшимся:

— Волею нашего господина Графа Альрика и по милости Богов сегодня свершится казнь над врагом Чеита и его приспешниками! — гнусавя и растягивая слова начал глашатай, — за убийство дочери милостивого Графа, разрушения причинные нашему городу и за помощь в оккупации со стороны Валтомира, к смерти приговаривается Гильсар Иларионсон! Приговор произведёт в действие Мейстер Иссерант!…

Толпа неистово загудела заглушая слова вестника. К плахе подъехали две тюремные повозки, запряженные тройками вороных беспокойных кобыл, и черная карета с гербом в виде кабаньей головы на дверях. В одной клетке сидел связанный магическими цепями Гильсар, во второй группа людей в полосатых тюремных лохмотьях. Одежда и маска более не скрывала облика гиганта, Иларионсон-младший был сложен не хуже медведолака, с которым ведьмаку довелось сражаться давеча. Розово-бурая кожа младшего была вся покрыта коркой от ожога, казалось, что не было ни малейшего здорового участка. Правая рука, голова и шея были спрятаны под коричневой глиняной скорлупой. Гильсар, не реагируя ни на что, разглядывал своими белыми светящимися глазами пол клетки. Люди на площади ахнули и стихли, увидев воочию одного из чудищ Син-Калы. В этот же момент из всеобщего скопища вперед вышла группа людей, одетых в дорогие наряды, ярко контрастирую с серым гардеробом простолюдин.

— Мы требуем отменить казнь и аудиенции с Гоафом! — громко сказал мужчина, видимо, предводитель собравшихся.

— Кто «мы»? — пренебрежительно спросил, поднимающийся по ступеням эшафота Мейстер Иссерант.

— Мы - представители двенадцати знатнейших родов Чеита, верноподданные Его Величества Князя! — вызывающе ответил мужчина, — мы выступаем против губительной авантюры затеянной Альриком!

— Графом Альриком! — не менее вызывающе поправил чародей.

— Графом Альриком, милсдарь магик. Чтобы вы там не задумали, но вы ведете нас к войне! Освободите несправедливо заточенных и откажитесь от своих раскольнических мыслей!

Дверь кареты медленно отворилась и из нее вышел никто иной как сам Граф. Бордовые полы расшитой золотом мантии волочились по грязной площади, Альрик второй прошел через расступившихся солдат и встал в паре шагов от представителя одного из двенадцати знатнейших родов.

— Раскольнических мыслей? — пробасил Граф, — вы меня разочаровываете, милсдарь Пламени́к, но я не могу отказать в запрашиваемой вами и вашими друзьями аудиенции.

Граф был выше своего оппонента на несколько голов, он величественно оглядел площадь и остановил свой взор на одноэтажном здании, стоящем поодаль от остальных домов.

— Я надеюсь вы не откажитесь обговорить ваши претензии здесь, а не во дворце? — Альрик указал украшенной перстнями ладонью на дом.

— Как вам будет угодно, Граф. — отозвался Пламени́к.

— Тогда прошу за мной.

Дюжина человек во главе с Графом проследовали к указанному домишку. Альрик приказал паре солдат подготовить здание для переговоров, те вломились внутрь, заставили окна и вывели наружу хозяина лавки. Растерянный лавочник увидев Графа упал ниц и склонил голову.

— Встань, — приказал Альрик, мужчина повиновался. — Нам понадобиться твоя лавка, вот компенсация за твои неудобства. — граф засунул руку в широкий карман, достал из него небольшой кожаный мешочек и бросил мужчине, тот растекся благодарностями и поспешно скрылся.

— Прошу, милсдари. — Альрик открыл дверь приглашая своих спутников войти внутрь.

Знатные господа послушно вошли и как только последний переступил порог, Граф захлопнул за ними дверь и закрыл на тяжелый внешний засов.

— Придать огню предателей. — пробасил приказ Альрик одному из сопровождавших гвардейцев.

Солдаты достали несколько бочек с маслом и начали обильно поливать им здание. Запертые отчаянно забарабанили по дверям и ставням, кричали и звали на помощь. Толпа вновь ожила и захотела броситься на выручку, но была оттеснена плотным строем солдат преградивших им путь щитами. Граф взял протянутый ему факел и лично поджег дом в нескольких местах. Языки пламени быстро охватили здание, крики и стук усилились.

— Отец! — крикнул юноша из толпы и рванулся вперед, но был отброшен тяжелым ударом щита.

— Чудовище… — в ужасе произнес Роги.

Ведьмак внимательно следил за происходящим, скрестив руки на груди. Юноша, отброшенный стражником, вновь попытался пробиться на отчаянные вопли, но в этот раз получил копьем в живот. Толпа взревела — камни полетели в сторону стражи. Стоящие вторым рядом воины подняли щиты наверх, прикрывая свои головы и головы товарищей впереди. Воздух наполнился запахом горящий плоти, крики из дома понемногу стали стихать. Расталкивая локтями людей из толпы вышел человек, сбросил дорожный плащ и обнажил меч. Человек был одет в доспехи стражника, но было видно, что броня была не по размеру. Воины приспустили щиты и расступились открывая дорогу товарищу — это было их роковой ошибкой. Двумя короткими и быстрыми ударами страж из толпы поразил пару солдат и те рухнули замертво. Воины на секунду растерялись, приготовились атаковать, но мечник уже ворвался в их ряды размахивая мечем направо и налево, оставляя за собой трупы, звонко падающие на мостовую площади.

— За мной! — проорал неизвестный зазывая за собой толпу.

Разъяренные люди бросились с голыми руками на солдат, некоторые вооружались мечами и копьями убитых.

— Бей самым сильным заклятием в Иссеранта! — сказал ведьмак Женевьеве, сбрасывая плащ и обнажая клинок.

Дважды повторять не пришлось, руки чародейки засветились синем пламенем и она пустула искрящийся луч в удивленного происходящим вокруг магика. Чародей, пусть и был обескуражен, но успел отразить атаку. Заряд магической энергии отлетел в центр майдана и взорвался, разбрасывая кричащих людей во все стороны. Холодные, полные ненависти глаза Иссеранта впились в чародейку, он направил ладони в строну Женевьевы и из его пальцев вырвались красные молнии, наполнив воздух свистом и треском. Ведьмак встал на линию огня и сложил пальцы в знаке Квен. Знак сделал свое дело, но защитный барьер лопнул, как мыльный пузырь, ведьмака отбросило назад и он сбил с ног Женевьеву, стоящую за его спиной.

Внимание Иссеранта переключилось на Дарёна с чародейкой и он совсем позабыл о своем пленном. Клетка взорвалась, металические прутья разлетелись пронзая всех и вся на своем пути. Гильсар стоял на обломках тюремной повозки выпрямившись в полный рост, его огромные мускулистые руки обвивали белые магические диски, которые колыхались при каждом шаге гиганта.

— Мерзость! — прорычал Иссерант и из его рук вылетели фиолетовые цепи.

Гильсар сложил ладони и его окружило защитное поле об которое разбились волшебные звенья. Чародей прокричал заклинание и огонь с горящего здания взвился к небу принимая облик ни то змеи, ни то дракона, пламя с чудовищной силой обрушилось на Гильсара.

— Помоги Младшему, а я освобожу твоего отца! — сказал Дарён, помогая подняться Женевьеве.

— А мне что делать? — прокричал прячущийся за ящиками с капустой Роги.

— Постарайся не умереть! — ответил на бегу ведьмак, врываясь в толпу людей.

Кровь залила площадь, оттесненные стражники выстроились кольцом вокруг Графа, отражая атаки обезумевших от бойни горожан. Мейстер Иссеран отразил еще одно заклятие, пущенное Женевьевой, но было видно, что ему тяжело сражаться сразу с двумя врагами использующими магию. Дарён, ловко лавируя между сражающимися людьми, добрался до второй клетки с заключенными. Младший заревел нечеловеческим голосом, выстрелил ослепительно белым потоком энергии в Иссеранта. Чародей выкрикнул формулу и перед ним появилась зеркальная стена отразившая чудовищную атаку. Ведьмак не успел сложить знак, только прикрыть руками лицо. Отраженный луч угодил точно в тюремную повозку. Взрыв. Ударная волна отбросила Дарёна обратно в толпу и он потерял сознание, последнее, что он запомнил был отчаянный крик — кричала Женевьева.

Ведьмак довольно быстро пришел в чувства, он чувствовал как его кто-то волочит по земле, в ушах гудело, в глазах троилось. Роги что было сил одной рукой старался оттащить Дарёна от места сражения, в другой держал меч ведьмака. Дарён закрехтел, перевернулся на живот, постарался подняться на одно колено, но вновь потерял равновесие. Ползком они укрылись за одной из телег. Ведьмак достал из поясной сумки склянку и выпил жгучие зелье, силы начали возвращаться, а боль постепенно отступать.

— Что будем делать? — спросил Роги, уставившись на ведьмака глазами полными страха.

Дарён не знал, что ответить, но наконец смог подняться на ноги, достал из бедра торчащую щепку и постарался оценить происходящее.

Женевьева яростно атаковала чародея посылая в него огненные шары, один за одним. Магик ловко отражал заклятия, но постепенно выбивался из сил.

— Иссерант! — Раздался низкий голос Графа.

Кольцо защитников местного правителя быстро уменьшалось под натиском уже вполне вооруженных бунтовщиков. Чародей услышал своего господина, выкрикнул заклинание и пропал с эшафота, появившись возле Графа, вместе они провалились в портал и исчезли.

— Трус! Ничтожество! — крикнула Женевьева и побежала к кратеру, на место которого раньше стояла тюремная повозка.

— Сдавайтесь, сложите оружие и мы вас пощадим! — сказал лидер толпы снимая окровавленный шлем.

— Мое имя Сардар Илларионсон и дружина великого Князя скоро прибудет к нам на помощь. А еще раньше Князя прибудет войско моего отца. Сложа оружие и убедив также поступить своих товарищей вы спасете множество невинных жизней… — Старший не успел закончить речь.

Кавалерия ворвалась на площадь под звуки труб и бой продолжился с еще большей жесткостью. Конные давили всех на своем пути, оставшаяся шестерка охранявших Графа бросилась на Сардара, но почти вся была уничтожена атакой Младшего. Женевьева сидела на коленях у останков погибших пленников, опознать несчастных было невозможно. Увидев приближающихся солдат она бросила холодный, полный ненависти взгляд на ведьмака, сотворила портал и скрылась с усеянной трупами площади.

— Ну что? Появились идеи? — неунимался Роги.

— Бежим в порт, постараемся захватить корабль и уплывем из этого гнилого города.

Конница колола копьями смутьянов, рубила мечами, и когда казалось, что перевес вновь на стороне солдат, с Иловой улицы прибыла подмога. Люди, вооруженные чем попало, мчались на выручку товарищам. В ход шло все, что смогли найти: вилы, мотыги, дубины, серпы, кувалды, у некоторых были мечи и топоры. Только ведьмак хотел двинуться в строну гавани, как на глаза ему попался гвардеец отставший от своих. Всадник никак не мог совлодать с ретивым вороным конем, животное не хотело слушаться и всячески брыкалось.

— Жди тут! — бросил ведьмак и рванул со всех ног к наезднику.

За считанные секунды он был уже на расстоянии меча, взгляды ведьмака и Кнуда встретились. Глаза, полные ужаса и осознания неминуемой гибели, остановили Дарёна от смертельного удара, он сложил ладонь в знаке и вышиб Кнуда из седла. Конь встал на дыбы и приветственно заржал, Дарён ловко оседлал жеребца, натянул поводья и поскакал обратно к Роги.

«Если выберемся отсюда живыми, обязательно дам тебе имя, братец». Подумал ведьмак.

— Поехали! — Дарён протянул Шельму руку и тот взобрался на круп.

— Славный конь. — Роги постарался устроиться поудобнее и вцепился в кожаную куртку ведьмака.

— Даже не начинай. — с улыбкой ответил Дарён и вместе они помчались в сторону гавани.

Вороной скакал бешеным галопом, ведьмак старался никого не зашибить на своем пути. Оказалось, бойня вышла за пределы площади и сражения были на каждом углу города. Некоторые из солдат и стражи перешли на сторону бунтующих, но на улицы также вышли и мародеры. Никто не обращал внимание на спасающихся бегством наездников, одни были заняты сражением, другие громили и грабили. Уже почти добравшись до гавани ведьмак и Роги услышали несколько громких хлопков, до них донесся запах пожара. Корабли горели, пламя быстро перескакивало с судна на судно, разлитое масло с одной из торговых барж пылало на воде. Большая вооруженная группа людей в порту направлялась на штурм крепости-тюрьмы им навстречу шел не меньший отряд оставшихся верными Графу солдат. Дарён рванул поводья в строну самой дальней небольшой посудины, пока еще не тронутой огнем. Они быстро добрались до причала, к пирсу вела узкая улочка, с двух сторон заставленная сараями и мастерскими лодочников. У мола их ждали не меньше двух дюжин головорезов, во главе бандитов на бочке восседал гном, сложив нога на ногу и покуривая трубку.

— А мы вас ждали, милсдарь ведьмак, я бы даже сказал заждались, подготовились к вашей встрече. — весело сказал Малик, — я даже прибарахлил моих голодранцев. Поставили вы наш город на уши, милсдарь ведьмак, а за голову вашу дают куда больше монет, притом монетки то настоящие. Понять не могу только как вас все не нашли, все притоны вверх дном перевернули, а вы спокойно себе шастаете тут. — гном смачно высморкался и оскалил острые зубки в ехидной улыбке.

Дарён слез с коня и передал поводья Роги, тот перескочил с крупа в седло.

— Ну так давай посмотрим как ты один справишься с моими голодранцами, мастер.

— Ты дважды ошибся, коротышка. — раздался откуда-то сверху знакомый Дарёну голос с сильным акцентом нордлинга. — Искали не его, а меня, и он не один, ты что не видишь парнишку в седле? А теперь то нас вообще трое.

С крыши одного из сараев грациозно, истинно по кошачьи спрыгнул человек в темно синих, расшитых серебром одеждах, в одной руке он сжимал острый как бритва меч.

— Я же говорил мы еще встретимся, офирец. — добродушно улыбаясь сказал кот, вставая рядом с Дарёном и принимая боевую позицию.

— Доставил ты мне хлопот, Ле Сан из Сальма.

— Просто не стоило сбиваться со своего пути, ты вроде не собирался в Чеит при нашей последней встрече. Надеюсь у нас нет друг к другу вопросов?

— Нет.

— Вот и славно, а теперь давай разделаемся с этими ублюдками, пока наш корабль не пошел ко дну.

— Эй! — раздался крик Роги из-за спин, — мы втроем не управимся с бригом, нам нужно еще минимум два-три человека!

Ведьмаки переглянулись.

— А действительно, Шельм прав. — подтвердил Дарён.

Кот сплюнул и утер пот со лба.

— Эй, вы там! — обратился к толпе Ле Сан, — кто умеет управлять кораблем лучше встаньте подальше. Как только поймете, что вам не выжить — бросьте оружие и мы вас пощадим. Поможете нам убраться отсюда и будете свободны…

— Хватит слушать их треп, парни! Убейте уже этих болтунов и мы будем щедро вознаграждены Графом! Ну же в…. — гном не успел закончить речь.

Ле Сан выхватил кинжал из-за малинового кушака и метким броском поразил Малика в грудь. Гном рухнул с бочки, на которой сидел, и затрясся в предсмертной конвульсии. Ведьмаки ринулись на толпу, двигаясь подобно двум змеям, то один был вереди другого, то второй обгонял первого. Они стремительно ворвались в скопление растерянных бандитов, лишившихся предводителя. Стоящие в первом ряду попятились, попытались защититься, но все было бесполезно. Кровь хлынула на узкую улочку, ведьмаки крутились, разя своими мечами всех на своем пути. Воздух наполнили крики раненых и хрипы умирающих. Авангард противников слег в считанные секунду. Бандиты, видя что у них нет не единого шанса побросали оружие и упали на колени.

— Прошу! — закричал один из головорезов, — я был матросом на торговом судне, пощадите!

— Я тоже не раз ходил в море, я вам сгожусь!

— И я!

— И я! — заголосили в мольбах еще пара человек.

Дарён оглядел оставшихся в живых, развернулся к Роги и подозвал его рукой. Ле Сан улыбаясь достал кинжал из хладного трупа гнома, обтер кровь об одежду убитого и заткнул оружие за пояс.

— Тогда все на борт, милсдари. — сказал Дарён переступая тела и спеша на корабль.

Бандиты повиновались и бросились на пришвартованный бриг.

— Не слишком ли у нас большая команда? — недоверчиво спросил кот у подъезжающего Роги.

— Много не мало, я мальца смыслю в корабельном деле, только куда плывем?

— Мне нужно в Новиград. — ответил Ле Сан.

— О-о-о, Новиград большой город, я много слышал о нём: бордели, трактиры, театры, одним словом — цивилизация. Мне подходит.

— По пути можем высадить тебя поближе к Махакаму, ты же туда собирался? — обратился кот уже к ведьмаку.

— Да, туда. — с легкой досадой в голосе подтвердил Дарён.

— Тогда не будем медлить.

Новоиспеченная команда быстро подготовила бриг к отплытию, огонь уже подобрался совсем близко, но они успели отплыть из пылающей гавани. Дарён и Роги стояли у борта и наблюдали за раздираемым гражданской войной городом. Звуки боя доносились до них отраженные от темной глади воды.

— Ну что будешь делать дальше? — спросил Роги завороженно глядя на медленно удаляющийся Чеит. — Может рванем вместе в Новиград, мы вроде не плохо сработались, подзаработаем?

Ведьмак скептически взглянул на своего спутника:

— Я уже решил подзаработать, и куда меня это привело, а главное к чему?

— Да полно тебе, дружище, или ты правда думаешь, что это все по твоей вине? — Роги взмахнул рукой на горящий город, — много чести, друг.

— Это — Дарён тяжело вздохнул, — не по моей вине, но смерть отца Женевьевы точно на моих руках. — Дарён склонил голову, — просто если бы я не отступился от кодекса меня бы здесь даже не было. Все бы развивалось своим чередом, а я бы перебрался через горы и взял очередной заказ, там как никак война, а где война — там и нечисть. Я забыл, что я ведьмак, а не наемник на побегушках правителей. Я ведьмак — я убиваю чудовищ за деньги, не более и не менее, и нет у меня другого заработка и не должно быть.

— Золотые слова, брат ведьмак. — подметил Ле Сан подходя к ним.

Кот из Сальма поигрывал чудесным, необычайно красивым сапфиром, переливающимся тысячью бликов в лучах пробивающегося сквозь серые тучи солнца.

— Но сам ли ты выбрал этот путь? — он поднял драгоценный камень выше к свету, покрутил в пальцах и спрятал в кармане. — Сомневаюсь. — докончил кот не дожидаясь ответа.

Конец.

Ле Сан из Сальма, Братья, Женевьева и Роги Шельм еще вернуться в продолжении приключений Дарёна из Офира... и в других рассказах.