Хольмганг - Грани Кристалла
Глава 1 Как Герда
Яд чёрной гадюки действует безупречно – сознание свернулось в точку, проваливаясь внутрь себя, как в бездонную пустоту. Только это не было пустотой, и она не была бездонной. Лере оставалось лишь верить, что не ошиблась с дозой. Девушка огляделась, стоя на чёрной каменной плите под темно-серым... язык не поворачивался назвать это небом – потолком. Пора идти куда-нибудь, всё равно ничего не видно, а времени у нее так немного. Фрейя, если твоя сила доходит сюда, помоги!
Шаги бесшумны, звук исчезает в тусклой дымке, заменяющей воздух. Сколько она уже прошла? Никого! Да не может быть, где же бесчисленные количества умерших в течение многих веков? В конце концов, её должны были просто заметить! Не каждый же день сюда добираются посетители из мира живых! (Гостья не знала: обитатели Хели давно привыкли, что время от времени к ним залетает какой-нибудь невезучий игрок. Если кто и постарался бы отыскать её, так это вот такой бедолага в надежде на матч-реванш.) Неужели она так и проплутает во мгле все отпущенные ей часы? Или в конце концов превратится в полноправного обитателя этого печального мира? С каждым шагом таяла её отчаянная надежда – отыскать Леди. Броситься к её ногам и умолить, выплакать, потребовать наконец отдать ей того единственного, самого дорогого, чьё сердце так невзначай похитила Королева Тумана. Идея безумна, но у Леры уже не осталось ума. Только отчаяние, и это оно сейчас давало возможность переставлять давно заледеневшие ноги и продвигаться вперёд. Вперёд? Наверно.
Стена выросла из мрака вдруг и разом. Тяжёлая каменная кладка, чёрная, как и всё здесь, высотой в два лериных роста. Девушка положила ладонь на холодный камень. Конечно же, тот молчал, мёртвый, как мир. Вздохнув, она побрела влево.
- Кто здесь?
Гостья вздрогнула, уже не ожидая услышать человеческие слова.
- Я пришла, чтобы отыскать Леди!
В ответ раздался самый невероятный звук – смех, даже хохот. Невидимый часовой от души (души?) развлекался, услышав такую речь.
- Глупая, Леди не помогает в Игре! Хочешь, я помогу? – Эрлих ещё раз хихикнул.
- О чём ты? Мне нужна Леди, я не собираюсь с вами играть!
- Опа! Человечий детёныш! Живая. – От стены шагнула тяжёлая фигура, слабо звякнул металл. – Ты зачем сюда забралась, дурочка? Силу ищешь?
- Нет. – Лера подняла глаза на легионера и выпалила, как бросаясь в омут. - Рихарда!
- Я знаю его, - мимолетная весёлость стража исчезла, голос прозвучал глухо и низко. – Ты его не вернёшь.
- Я могу хотя бы попробовать! Он ведь не умер, он просто... ушёл!
- Ты не понимаешь. Это не «просто». Он теперь не тот, которого ты знала, да, он не мёртв, но и не жив.
- Но он меня помнит? – Девушка не отводила жалобных глаз от единственного собеседника, кто мог хоть что-то здесь объяснить, не задумываясь, кем тот мог оказаться. Люди Земли давно позабыли старые сказки о зловредных драугах, магах-некромантах и похитителях душ.
- Помнит. Мы все... помним.
- Тогда я найду его! Ты мне поможешь?
- Нет. Мы несём боль другим, но мы тоже её знаем. Не ищи его. Не надо. Нашим возврата нет.
- А сама Леди может его отпустить? Помоги мне найти Её!
- Хорошо. Чем скорее ты убедишься, тем для тебя же лучше. Идём.
Дворец выступил из темноты единым целым. Мощный, украшенный колоннами прямоугольник первого этажа и отмечающая середину тяжёлая башня с устремлёнными в серую высь остроконечными шпилями по углам. Чёрного, конечно чёрного цвета, хотя, всматриваясь и смещая взгляд, Лера примечала то здесь, то там синий отсвет. Лабрадор. Какой ещё камень столь соответствует характеру Леди? Мрачна его красота, волшебство, которое восхищает настолько, что можно забыть про страх. Только не ей - девушка мелко дрожала.
Эрлих остановился перед высокой двустворчатой дверью.
- Ты уверена?
Лера хотела ответить жёстко и твёрдо, но это не получилось. Вышло едва слышным выдохом:
- Да...
Рыцарь коснулся двери кольцом, кусочком гагата, что носил на правой руке. Камень маслянисто блеснул. Створки разошлись.
Лера ожидала увидеть поражающий великолепием огромный зал, приличествующий, по её представлению, повелительнице Смерти, но ничего подобного – перед ними был простой освещённый несколькими факелами коридор, будничный и деловитый. Выходящие в него двери тоже не поражали величием - обычное дерево, ну, пусть эбеновое - за ними можно было ожидать чего угодно, вплоть до затрапезной кладовки. Гостья перевела дыхание, прежде чем сделать шаг. Красивого подвига, о котором можно будет сложить песню, как-то не рисовалось, всё выходило слишком обыкновенным.
Зал всё же нашёлся за вторыми дверьми. Наверное, огромный и величественный, вот только сейчас он тонул в темноте, и его великолепие было невозможно увидеть. Ощущался лишь жуткий холод, кажется, даже под серым небом её не настолько пробирал озноб. Эрлих, и Лера вслед за ним, пересекли зал, и рыцарь вновь коснулся кольцом небольшой двери. Из темноты прозвучал вопрос. Девушка не смогла его разобрать, зато очень хорошо расслышала ответ своего спутника:
- Девушка из мира людей желает предложить свою жизнь за душу неживущего.
"Ого! - Ни о чём подобном она и не помышляла! Она вообще мало о чём раздумывала, когда принимала яд. - Но, впрочем, раз готова на всё, значит, и на это. Кажется, на самом деле готова, потому что даже не вздрогнула. Значит, так". Как ни странно, именно теперь её отпустил страх.
- Я извещу госпожу, - прозвучало с той стороны.
И через некоторое время:
- Она может войти.
Дверь отворилась. Эрлих молча поклонился и отступил, давая понять, что дальше ничем не сможет помочь. Лера шагнула в темноту. Она с трудом разглядела ступени лестницы и опять поймала себя на подленькой мысли: "Как-то всё происходящее уж больно немонументально". И разозлилась: "Ну неужели ей на самом деле была нужна всего лишь романтичная сказка? Вот глупости". Девушка задавила недостойную мысль. "Неважно. Пусть вообще Леди примет её в домашнем халате и шлёпках. Она же не за легендой здесь, она за Рихардом. А всё остальное не имеет значения". Её никто не провожал, поэтому, оказавшись у дверей наверху, гостья не придумала ничего лучшего, чем постучать. А не дождавшись ответа, нажала на тяжёлую холодную ручку и толкнула.
Женщина, стоявшая у окна, за которым (как?!) были видны звёзды, не спеша обернулась. Все слова мгновенно вылетели у Леры из головы: любое из них стало бы недопустимой суетой перед взглянувшим на неё великим покоем. Девушка замерла, не рискнув даже опустить взгляд. Казалось, в тишине было слышно, как размеренно, словно капли воды, истекают секунды. Наконец госпожа нарушила тишину.
- Ты действительно готова предложить мне свою жизнь, дитя?
- Я... - Лера на миг смешалась. – Я готова. – И добавила торопливо, будто опасалась, что может произойти какая-нибудь ошибка. – Отпусти Рихарда!
- А если он не захочет пойти с тобой? – голос хозяйки был мягким и чуть шипящим, как пришедший из глубины сна.
- Разве... – Лера не поверила своим ушам. – Разве такое возможно?
- Вспомни, он сам пришёл ко мне. Это был только его выбор.
- А я? А обо мне?.. – и она убеждённо закончила: - Он не подумал. Это было решение той минуты. Если бы он задумался, он не поступил бы так.
- То есть, ты не веришь, что его выбор было искренним и определённым? Что он осознал и принял свою суть? Дитя, твой Рихард был рождён для такой судьбы и однажды он это увидел.
- Но почему ему нужно было уходить прямо сейчас? Ведь он мог бы сделать это и позже, совсем позже! Я же не отберу его у тебя насовсем, отпусти его... ещё на немного!
- Боюсь, ты просишь о невозможном. Не потому, что мне нужно его удержать, у меня вполне достаточный Легион. Но он не уйдёт. Сам.
- Почему ты за него решаешь? Откуда ты знаешь, что будет, когда он меня увидит? Давай его самого спросим.
- Хорошо. – Лере показалось, или Леди чуть улыбнулась – дрогнул уголок губ. – Рихард. – Имя прозвучало так же негромко и мягко, как весь разговор. – Тебе будет очень грустно, дитя.
Девушка вздрогнула и шагнула в сторону от дверного проёма. Очень скоро дверь бесшумно открылась и вошел... да, конечно же, Рихард: его фигура, его лицо, его резкие, уверенные движения. Вот только парень не заметил замершую у стены Леру, глядя на свою госпожу.
- Слушаю, госпожа.
- Это я, - голос сорвался, Лера коротко вдохнула, почти всхлипнула. – Это я тебя позвала.
Леди чуть заметно кивнула. Рихард обернулся на звук, в его глазах что-то мелькнуло, но это была вовсе не радость узнавания, скорее, боль.
- Лера?
Та уже летела к нему, бросилась на шею, прижалась, вцепилась в такие знакомые плечи. Он вздрогнул и торопливо обнял девушку, как будто вспомнив, что так следует поступать.
- Почему ты здесь?!
- Я за тобой, Ричи, милый, пойдём отсюда, Леди отпустит тебя, пойдём!
Он осторожно отстранил её и шагнул вперёд.
- Госпожа, прошу тебя, не карай её, она не ведает, что творит. Позволь ей уйти обратно.
- Ты хотел бы вернуться в Мидгард, рыцарь?
- Нет. Я присягнул тебе, госпожа, – ответ слетел с его губ немедля.
- А я? Как же я? – потерянно прошептала Лера. – Я не могу без тебя... Совсем.
- Но... – тут голос парня всё же слегка дрогнул, – я не хочу причинять ей боль.
Леди молча смотрела на них обоих.
- Скажи, - рыцарь вскинул глаза на хозяйку, – я всего лишь спрашиваю, не сочти за... - он так и не нашёл слова, за что не счесть. – Будет ли нарушением присяги, если я какое-то время проведу среди людей? И вернусь, как только смогу или же по первому твоему зову? Это возможно?
- Ты и без моего разрешения можешь посещать Мидгард, – голос Леди оставался всё так же мягок. – Но ей ведь не нужен оживший мертвец, ей нужно больше.
- Моя душа принадлежит тебе и будет принадлежать вечно.
- Госпожа! – Лера изо всех сил сдерживала поток слёз, но в голосе они всё-таки прозвенели. – Верни ему его душу! Умоляю тебя, госпожа!
- Это не в моих силах. – Показалось, или в спокойном голосе действительно прозвучала грусть? – Даже не в моих. Вернуть можно лишь облик жизни.
- Пожалуйста... – прошептала Лера.
Она заворожённо следила, как хозяйка прошла к столику под обсидиановым зеркалом, открыла узорную костяную шкатулку и извлекла из неё чёрный шар размером с голову небольшой птицы.
- Подойди ко мне, рыцарь.
Рихард приблизился.
- Коснись жемчужины и отыщи в ней себя.
Рыцарь протянул ладонь и замер, прикрыв глаза. Через какое-то время он опустил руку и доложил:
- Не могу. Я себя не помню.
- Я тебя помню! – Лера без приглашения уже стояла рядом и тянулась к камню. – Давай я…
- Осторожно! – Леди сжала ладонь. – Живым нельзя к ней прикасаться. Но ты всё-таки можешь помочь. Положи руку ему на плечо, и попытайтесь снова. Он надёжно оберегает тебя.
Лера вскинула обе руки на оба плеча и только сейчас с испугом и удивлением осознала, что под ладонями не чувствуется тепла. "Ну и что!" Рихард вновь тронул жемчужину.
Она вспоминала, отрешившись от мрачного окружения, холода и пустоты, всей невеликой силой вызывала перед собой облик того, живого, единственного парня, за которым отправилась в Хель, его искрящиеся глаза, горячие губы, сильные руки, задор и упрямство, нежность и решительность, заботливость и резкую, беспощадную справедливость и тянулась за ним, тянулась сквозь водовороты сумрака, разгоняя чужие, такие разные лики и лица. Вот кто-то похожий...
- Получилось, нашёл! – Рихард с удивлением уставился на матовый камень, из глубины которого в его разум только что скользнула память о том, каким он был прежде, как чувствовал и как воспринимал мир. Но не само чувство. Эту способность он потерял навсегда. И не жалел об этом.
- Благодарю тебя, госпожа! – Рихард поклонился в пояс. Лера висела на его руке, вцепившись изо всех сил, словно боялась, что тот прямо сейчас исчезнет. Но вдруг она вспомнила, о чём говорил Эрлих, и растерянно взглянула на хозяйку Хели.
- Теперь моя жизнь принадлежит тебе?
- Осторожнее со словами, дитя! Если помнишь, я спрашивала всего лишь о том, готова ли ты?
- Готова!
- Достаточно. Твоя жизнь и так в своё время станет моей. Зачем она мне сейчас?
- Благодарю тебя, госпожа! – теперь, копируя жест Рихарда, поклонилась и Лера. До неё только сейчас дошло, как именно она собралась расплатиться. Очень бы замечательно получилось, если бы Рихард вернулся обратно к живым, а она оставалась у мёртвых!
- Да, рыцарь, если она захочет получить возможность свободно приходить в Хель, пусть попробует обучиться Игре. Возможно, она сумеет.
Лера, понятия не имея, о чём речь, радостно пообещала обязательно научиться и почти силой вытащила своего ненаглядного в коридор. Действие яда должно было подходить к концу, а ей (и совершенно верно) казалось, что для возвращения необходимо находиться «на свежем воздухе».
Глава 2 Яблоко жизни
- Папа, я с тобой, папа!
- Нет, малыш, в другой раз. – Эрлих мягко отвёл вцепившиеся в полы верхней рубахи ручонки сына. – У меня очень важное дело.
- Хочу с тобой, – упрямо повторил мальчик. – Я буду скучать.
Эрлих ласково взъерошил тёмные кудри:
- Я ненадолго.
Конечно, если бы не ларец, он взял бы ребенка в Асгард - половина эльфийской крови в его жилах делала такое путешествие безопасным. Жаль оставлять его одного, ему и так нелегко даётся жизнь среди гномов. Но выбора нет. После гибели жены Эрлих не мог заставить себя остаться в Альфхейме, в медлительном времени эльфов он бы просто сошёл с ума. В Мидгарде слишком опасно: их семья никак не вписалась бы в людское понятие «нормы», а людям свойственно бояться непонятного, и страх заставляет их убивать. Для обитания же за пределами центральных миров дети были ещё слишком малы. Теперь старший подрос и обучается при эльфийском дворе, готовясь продолжить дело семьи, а младший пока при отце и до сих пор ни в чём не ведал отказа. Нередко Эрлих брал его с собой, оправляясь по дипделам. Но не сейчас.
***
Всего неделю назад тяжёлый блеск золотой лепнины на стенах и потолке сгущал воздух, дым поднимался от нескольких курильниц, насыщая его плотным приторным ароматом. Факелы по углам создавали скорее тени, чем свет. Вычурная резьба покрывала ножки и подлокотники громоздкого деревянного кресла, в котором привычно восседал невысокий мускулистый человек с заплетённой в мелкие косицы бородой. Нет, не человек – гном. Ещё несколько гномов расположились в креслах попроще. В бороде самого молодого из них поблёскивала седина. Пауза затянулась.
- Возможно, наши заклинания смогут ещё ненадолго удержать в нём жизнь, - в голосе заговорившего сквозила досада. – Но нам это ничего не даст. Он не сможет никого обучить.
- Некого сейчас обучать, Государь, – со вздохом изрёк второй гном.
- Значит, мы потеряем знания древних? Надежды нет? – мрачно вопросил король. – Наследников Ивальди и Эйтри больше не будет?
- А если попробовать... – казалось, оратор сам испугался мысли, что возникла в его голове, – яблоко Идунн? Асы тоже стареют, но никто из них не умер от старости. Может быть, это средство поможет и нам? И они его продадут? Им тоже бывает нужда в искусстве мастеров нашего мира, не в их интересах допустить обрыв цепи. Если жизнь Вентри продлится до той поры, когда юный Нали войдёт в возраст, есть надежда, что мы получим преемника Высшего мастерства.
- Яблоко? – король размышлял. – Какую цену могут они запросить?
- Негоже нам сейчас стоять за ценой, – возразил один из советников. – Нет цены тому, что мы можем утратить.
- К сожалению, это так, – король потеребил косицы своей бороды. – Остался последний вопрос: кто станет послом? Мы все помним, что произошло с Альвисом*. У них есть способ заполучить наше добро, не расставаясь со своим, а кто из нас может быть защищён от коварства?
- Посол есть, Государь, – взял слово старейший гном. – У нас есть человек.
- Довериться человеку?! – Разумеется, король ни на минуту не забывал о нем, но такая мысль не приходила ему в голову. – Ты говоришь серьёзно?
- Это лучший выход, - подтвердил ещё один голос. – Он умелый игрок и может свободно пройти в Асгард. С нами он связан присягой. И ему не нужно опасаться огня Соль. Нам повезло, что мы имеем такого слугу. К тому же его искусная дипломатия уже не раз выручала нас. Мы можем ему доверять.
- Куда ни кинь, у нас нигде нет выбора, – проворчал король. – Ладно, пусть идёт человек.
***
Эрлих призвал облик верхнего мира до того, как ступить на мост, и всё-таки сооружение его впечатлило. Он шёл по тоннелю, стенами и потолком которого было горячее пламя самого чистого из цветов огня, а под ногами переливались семь разноцветных струй, переплетаясь, но не сливаясь друг с другом. Определить, сколь долог был его путь, не представлялось возможным. Казалось, прошла вечность, пока он преодолевал мост, но как только он ступил на мелкий блестящий песок перед вратами дворца Стража, она обратилась в мгновение. Эрлих хмыкнул и постучал.
Не сразу, но врата отворились. Если бы человек не знал, что Страж Богов никогда не спит, он решил бы, что разбудил хозяина – светлые, почти прозрачные глаза Хеймдалля отливали красным, белая шевелюра всклокочена, в короткой бородке застряли крошки засохшего хлеба - вчера Эгир опять устраивал свой знаменитый пир. Ас с недоумением уставился на нежданного гостя.
- Чему обязан? – Видимо, он ещё с трудом ориентировался в месте и времени и так и не понял, кто перед ним стоит.
- Посланник от Свартальвхейма, господин. У меня спешное дело к Хозяину Яблок, – Эрлих употребил редко используемый титул Правителя Асгарда как наиболее подходящий.
- Эээ, ты гном? – Белый Ас тряхнул головой и попытался сконцентрировать взгляд. – Человек? От гномов? Чтоб я ещё раз октябрьский эль с верескушкой мешал!
- Чрезвычайный посол Его Величества Даина Четвёртого, короля Свартальвхейма, Эрлих, к вашим услугам, – посланник слегка поклонился, уважительно, но в меру. Похмельный ас вызывал улыбку.
- Да что такое стряслось? – Кажется, до Хеймдалля дошло, что ситуация необычна.
- Я уполномочен разговаривать лично со Всеотцом. – Государь Даин настаивал на крайней секретности поручения.
- Нет, дорогой, не пойдёт. По уставу мне следует доложить, кто и с каким делом, – Страж наконец вспомнил о своих обязанностях. – Изволь изложить кратко и внятно. – И он слегка поморщился.
- Мне поручено вести переговоры о купле-продаже яблок Идунн.
- Что?! – Хеймдалль широко раскрыл глаза и уставился на стоящего перед ним человека. – Они не продаются!
- Вот поэтому я здесь, а не на базаре. – И Эрлих слегка поклонился ещё раз.
- Дела-а, – удивленно протянул ас. – Королю карликов не жаль золота ради вечной власти?
- Мне кажется, вы не в курсе ситуации в Свартальвхейме, – осторожно произнёс Эрлих. – Мастер Вентри при смерти.
- Жаль, - искренне огорчился Страж. – Великий искусник был. Мы знали, что он уже в преклонных летах.
- А вы знали, что у него не было учеников?
- Как?! – Глаза Хеймдалля мгновенно стали прозрачными как стекло, взгляд затвердел. Мятые волосы сами собой улеглись в жёсткий ёжик, борода заострилась. Вот теперь он был абсолютно трезв, игры кончились. – Он же оставался последним. Скупые бараны! Они хоть понимают, что потеряли?
- Да, они понимают. И терять не хотят. В том, что так получилось, вина не только их скаредности. Долгое время среди цвергов не рождалось детей, наделённых силой, достаточной, чтобы принять Высшее мастерство. Сейчас надежда есть, но ученик пока слишком мал. Мастеру Вентри необходимо ещё несколько лет жизни.
- Я помогу тебе встретиться с владыкой Хлидскъяльва, посол, и помогу убедить его, если это не сразу удастся. Твоё дело действительно затрагивает всех нас.
- Хозяина нет дома! – Девушка возле двери улыбнулась Хеймдаллю и оценивающе оглядела сопровождавшего его человека.
- Отбыл куда?
- Недалеко, с Сагой беседует. О прошлых делах узнаёт.
- Что вчера было, он узнаёт, - выскочившая из дверей юная особа в кольчуге хихикнула на бегу, - после того, как все нализались!
- Доиграешься, Хильда! – одёрнула её привратница, но воительница даже не обернулась.
- Мы подождём, - объявил Хеймдалль, по-хозяйски проходя в чертог.
- Посол Свартальвхейма, человек, - представился Эрлих, но девушка уже заняла свой пост перед дверью и отодвигаться не собиралась.
- Не желаешь размяться с соотечественниками? – вместо этого предложила она. Откуда-то доносился беспорядочный лязг железа.
- В другой раз, – улыбнулся Эрлих. – Я при исполнении.
- При чём? – Девушка подозрительно покосилась на меч посланника. Что такое «при оружии» и «при коне», она знала. Но тут же насмешливо фыркнула: – Не отличаются отвагой нынешние послы! Никак смерти боишься? Ну да, нашим-то хорошо – вечером все опять в Вальгалле.
- Так если ж меня тут убьют, я тоже буду в Вальгалле, - примирительно сказал Эрлих.
- А что, не самый плохой вариант, - девушка многозначительно улыбнулась. Тренированная фигура человека и его уверенная манера держаться явно произвели на неё впечатление. – Скучать не будешь!
Пока посол собирался ответить, большая чёрная птица сделала круг над ними и важно уселась на песок. Лицо привратницы тут же стало серьёзным. Она уставилась куда-то за его плечо. Эрлих обернулся. К ним подходил высокий белобородый ас с мощным станом воина и длинными, перехваченными ремешком волосами. Один его глаз закрывала повязка, второй смотрел цепко и с ощутимой силой. Человек поклонился.
- Чрезвычайный посол Его Величества Даина Четвёртого Эрлих, - представился он во второй раз за нынешний день. – С особым поручением.
Одноглазый вопрошающего взглянул на него, но в дверях уже стоял Хеймдалль, который, конечно же, всё слышал.
- Это дело не для лишних ушей. Давайте побеседуем в надлежащем месте. – И подмигнул хозяину: - Бюльверк**, у тебя пиво осталось?
Они расположились в небольшом уютном покое. Эрлих произнес здравицу в честь хозяина, пригубил пиво и кратко, но со всей серьёзностью изложил суть дела. Один надолго задумался. Хеймдалль не прерывал молчания, но приготовился вступить со своими аргументами. Однако верховного аса убеждать не требовалось, он размышлял о другом.
- Поможет ли яблоко гному? Этого никто не знает.
- Остаётся только попробовать, – произнёс Эрлих. – Хуже ему всё равно уже не будет.
- Идунн может знать, - заметил Хеймдалль. – Всё-таки это её атрибут.
- Давайте спросим её, – предложил человек.
- Сюн! – возгласил Один. В дверях возникла уже знакомая девица. – Позови сюда Идунн.
- Да, господин. – Она с любопытством взглянула на Эрлиха и исчезла.
Ожидание затянулось. Высокие договаривающиеся стороны молча потягивали напиток, пока наконец в комнату не вошла молодая женщина в зелёном платье из тонкой замши с золотым ларцом в руках. Её очень светлые волосы чуть серебристого оттенка были собраны в толстую косу, ниспадавшую ниже пояса.
- Ты звал меня, владыка?
- Заходи, садись, – Один кивнул на свободное место на лавке. – Пиво будешь?
- Нет! – возмущённо фыркнула гостья. Правитель улыбнулся, это была их обычная пикировка. Но тут же убрал улыбку.
- Идунн, можешь ли ты сказать, как подействует твоё яблоко на, скажем, гнома? Сможет ли он таким образом помолодеть?
- Гном? – Хранительница яблок чуть не поперхнулась на этом слове. – Почему гном?
- Не важно. Скажи, сможет?
- Да, но я не знаю, насколько. Он же смертный, так что юность ему не вернуть. Может быть, два-три десятка лет и только.
- Этого достаточно! – воскликнул Эрлих. – Это даже больше, чем мы могли ожидать!
- Но у гномов нет яблок! – Зелёные глаза Идунн перебегали с одного лица на другое. – Что вы задумали?
- Гномы хотят купить одно их твоих яблок, - мягко заговорил Один, – и мы решили им это позволить.
- Вы решили?! Но яблоки – у меня! Почему вы торгуетесь за моей спиной?
- Никто не торгуется, - голос Хеймдалля тоже прозвучал неожиданно ласково. – Ты ведь здесь. Без тебя не было никакой торговли, мы даже не знали, будет ли в этом толк.
- Да? – Девушка подозрительно прищурилась. – А если я откажусь?
- Тогда мы очень тебя попросим. Очень, – вот теперь в тоне правителя мягкости уже не было.
- Я могу хотя бы узнать, в чём дело?
- Можешь. Гномам - да нет, всем нам - грозит утрата Высшего мастерства древних, благодаря которому у нас появилось моё копье, ожерелье Фрейи и много чего ещё. Остался единственный шанс – продлить жизнь последнего из Мастеров, чтобы тот успел его передать. А он умирает. Ты всё ещё станешь упрямиться?
- Нет. – Девушка села прямо и в упор уставилась на Всеотца. – Мне жаль его. Но я тоже хочу что-нибудь от гномов!
- Что же ты хочешь? – смягчился правитель. – Ты имеешь право назвать часть цены.
- Я хочу путешествовать по мирам! – выпалила Идунн. – Я хочу увидеть их все, и чтобы при этом мне ничего не грозило! – И смущённо добавила: - Я же не могу подвергать опасности мой ларец и не имею права его оставить. Гномы могут сделать такой амулет, чтобы меня никто не видел, ни йотун, ни человек, ни турс? Никто, кроме тех, кому я сама покажусь?
- Они сделают. – Эрлих мог отвечать уверенно: король, посылая его, дал понять, что Свартальвхейм согласен на любую цену.
- Тогда я позволяю, – Идунн слегка улыбнулась. – Могу я идти к себе? У вас здесь всегда запах смерти.
- Да, конечно. – Один проводил взглядом ладную фигурку Хранительницы и, когда за ней затворилась дверь, перевёл его на посла. – Теперь и мы поговорим о цене.
- Надеюсь, она не будет чрезмерной, – Эрлих поднял глаза на Владыку асов. – Разумеется, вы в своем праве, но нет смысла требовать невозможного. Свартальвхейм не сможет заплатить цену, если та окажется превыше его сил.
- Не будет. Но и своего мы не упустим. – Один прищурил единственный глаз. – Часть заплатит сам Вентри. Было бы неразумным подарить ему ещё тридцать лет просто так. Он откуёт меч. Для моего сына. И этот меч сможет пробить шкуру волка. Это моя часть цены. Она чрезмерна?
- Нет, владыка, – посол слегка поклонился, скрепив тем договор.
- Моя очередь, – вступил Хеймдалль. – Раз уж я здесь, к тому же я немного знаюсь с Судьбой. Жизнь Вентри должна завершиться, а мы продляем её. Это непорядок. Я скажу так: пусть мастер получит новую жизнь, а следы прежней должны исчезнуть. Все созданные им артефакты следует передать в Асгард. Мы найдем им место. Это чрезмерно?
- Нет, господин, - повторил Эрлих и добавил: - но очень сложно. Мастер сделал много вещей за свою долгую жизнь.
- Я говорю лишь о предметах, в которых вложена часть его силы. Волшебных. Просто красивые вещи нас не интересуют.
- Да, господин, мы сделаем это, – Эрлих нагнул голову ещё раз.
- Вы получите яблоко Идунн, – в свою очередь кивнул Хеймдалль. - И пусть удача не оставит всех нас!
***
Ведя тяжело нагруженного коня в поводу, Эрлих поднялся на вершину одного из холмов Асгарда, где была назначена встреча. Двое асов уже поджидали его. Глаза Хеймдалля азартно поблескивали, тот явно рассчитывал обнаружить среди изделий Вентри вполне определённую вещь.
Приветствия не заняли много времени, и вот уже посол сбросил с коня длинный, глухо звякнувший тюк.
- Оружие, наделённое силой, - объявил он, затем разрезал стягивавшую тюк веревку и развернул. Солнце вспыхнуло и заиграло на самоцветных камнях, заплясало на причудливых узорах лезвий. Над сваленными в кучу мечами, топорами, секирами поднялся дрожащий сияющий ореол.
- Хорошо, - согласился Один. - Это всё?
- Прочие артефакты, - продолжал человек, доставая из притороченной к седлу сумы массивный ларец. Золотые узоры покрывали тёмно-серую поверхность металла: ларец был обит листовым свинцом.
Эрлих откинул крышку, и взорам асов предстало скопище золотых и серебряных предметов, на которое можно было бы приобрести если не половину, то уж четверть какого-нибудь из срединных миров. Обычное золото чередовалось с «гномским» – редкой его разновидностью, из которого изготовляют только предметы для волшебства, обычное серебро – со звёздным, эльфийским, требующимся для определённых видов магии, каждый из самоцветов был наделён духом и разумом и жил своей особой каменной жизнью. Глаза Хеймдалля вспыхнули ещё ярче, но он не стал публично демонстрировать свой интерес.
- Хорошо, – ас ограничился коротким словом и принялся аккуратно перекладывать драгоценности в свой, заранее приготовленный сундучок.
- Кольцо невидимости для Идунн, - в третий раз объявил посол и достал из-за пазухи маленькую украшенную узором шкатулку. Открыл, продемонстрировал продавцам тонкий ободок девичьего колечка с крупным бесцветным опалом, светящимся изнутри.
- Носительницу этого кольца увидит лишь тот, чьих глаз она коснется камнем. – Эрлих защёлкнул коробочку и передал её владыке Асгарда. – Гномы исполнили договор.
- Асы исполнили договор, – эхом отозвался Один и протянул послу берестяной туесок, в котором помещалось ровно одно яблоко. На вид совсем обычное, с жёлто-зелёной кожицей и красным бочком. – Спрячь его в свой ларец, посланник, и пусть его коснутся только руки мастера Вентри.
- Будет исполнено.
Эрлих поклонился и поставил туесок в опустевший свинцово-золотой контейнер. И вдруг потемнел воздух. Солнце светило, как прежде, но предметы отчего-то утратили объём и показались плоскими выцветшими картинками, тени растеклись за отведённые им границы, поползли по земле, заметно похолодало. Верховный ас недовольно поднял голову и уставился тяжёлым взглядом на подходившую к ним высокую худощавую женщину в чёрных одеждах. В её лице матово светилась ледяная совершенная красота снежинок, тени вились вокруг тонкого стана, переплетаясь с переливами шёлка, в глазах застыл бездонный покой.
- Приветствую, Леди! Что привело сюда Хозяйку Хели?
Женщина не удостоила его ответом, холодно изучая представшую ей картину. Когда её взгляд коснулся Эрлиха, в нём что-то мелькнуло, как тень от пятна тумана, и человек ощутил невольную дрожь. И поразился себе – это не была дрожь страха. Он не смог бы дать имени чувству, которое испытал.
- Продаёте мою собственность? – прозвучал негромкий вопрос.
- О чём ты? Мы трупами не торгуем! - холодно бросил Один.
- Лучше бы торговали, чем пытаться украсть их из-под моего носа, - фыркнула Леди. - Этот гном уже почти что мой.
- Почти, - галантно улыбнулся Хеймдалль, - но всё-таки нет.
- Ты мог бы и понимать, что мне не жаль одного дохлого гнома, - ощерилась женщина, на краткий миг преображаясь в несущую ужас тварь, чтобы тут же вернуть прежний облик. – Дело не в нём. Дело в прецеденте, который вы создаёте. Впрочем, - она неожиданно мягко улыбнулась, - я ведь могу заглянуть к нему и по другому поводу, например, с горным обвалом.
- Что тебе надо? – мрачно спросил Верховный ас. – Ты считаешь, что тебя обошли в доле? Учти, в том, чтобы этот гном прожил ещё достаточно лет, есть и наш интерес!
- Не понимаешь, Мудрый? Действительно не понимаешь? Или не хочешь понять? – она тщательно подчеркнула «не хочешь». – Вы так и не разобрались толком, что вышло с созданием этой Игры, центр равновесия миров до сих пор вибрирует и, похоже, уже никогда не станет стабильным. И вот новый толчок – смертное получает возможность уклониться от Хели. Ты сможешь в одиночку удержать структуру Порядка, если выступишь против меня?
- Игра ни причем! – Единственный глаз Верховного аса загорелся опасным огнём. – Она создана, чтобы обновить застывшее равновесие, сделать его подвижным, развивающимся, стянуть многими нитями причин и следствий. В конечном итоге она укрепляет единство миров, но не как сухая и жёсткая глина, а как мягкая упругая сеть. Почему это нужно объяснять тебе?
- Я не возражала против Игры, хотя она изменила некоторые законы моего мира. Я против нарушения первоосновы Круга Абред. Там ничто не может отменить мою власть!
- Никто не отменял твоей власти, Хель! Гном никак не минует тебя, он всего лишь чуть-чуть опоздает. Стоит ли это незначительное опоздание таких забот? – Хеймдалль закрыл и спрятал свой сундучок, и теперь, не мигая, смотрел в тёмные глаза Леди.
- Вы продляете нить судьбы, нарушая закон. Равновесие между Порядком и Хаосом действительно стоит горсть безделушек?
- Леди, ты не можешь не знать, что нам нужны совсем не игрушки гномов. Речь о гораздо большем и совершенно ином. Ты знаешь, и ты здесь, значит, тебе есть что нам предложить. Мы слушаем тебя. Ты думала о равновесии. У тебя есть вариант решения, такой, чтобы гном оставался в живых?
Один ждал.
- Да, я думала. И не надо представлять меня жадной старухой. Мы держим два конца одной нити, на которой повисли миры. Если мастер Вентри избегает обычной смерти, он должен получить особую смерть, персональную, которая будет ходить за ним по пятам и настигнет его, как только тот исполнит всё, что должен.
- У тебя есть такая уникальная смерть?
- Она у меня будет. Это моя цена, и её я возьму сама. Немедля. – Она обернулась к молча взиравшему на перепалку богов человеку. – Вот он и станет оплатой!
- Я?! – Эрлих изумлённо поднял глаза на Хель и встретил взгляд глубоких чёрных глаз Хозяйки Царства мёртвых. Ему показалось, что в них вновь промелькнул туман. – Почему я?!
- Ты слышал про Легион Смерти, человек?
При всей невозможности происходящего, Эрлих не мог испугаться этого мягкого спокойного голоса, не получалось. Вместо этого ему хотелось преклонить колено и, не отрываясь, снизу вверх смотреть в бездонную темноту.
- Да, госпожа.
- А знаешь, как человек обращается в Рыцаря?
- Нет, госпожа.
- Ты узнаешь.
- Но, госпожа, - он предельным усилием воли заставил себя встряхнуться, - я не принадлежу себе, я на службе. Я обязан исполнить свой долг.
- Ты его исполнишь. Отнесёшь яблоко гномам, а потом прибудешь ко мне. У тебя есть Хель?
- Нет, госпожа. – Эрлих не мог удержаться от повторения почтительного обращения.
- Так отыграй! И запомни – тебе следует явиться живым.
Леди развернулась, сделала пару шагов, тени взметнулись, окутали её с головы до ног и исчезли. Пригревало солнце, сияли краски, вот только асы не смотрели послу в глаза.
- Свартальвхейм благодарен Асгарду, – произнёс формулу завершения сделки человек. – Мастер Вентри выполнит свою часть договора. Прощайте!
- Мы не сомневаемся в надёжности слова короля гномов. До свиданья, посланник, - ответствовал Хеймдалль. И не добавил: «Удачи!»
***
Пять лет спустя некий странник вошёл в одинокий дом среди садов Ванахейма. Он принёс каменный клинок, что растят у гномов, и весть о гибели на дуэли одного из выпускников Королевской военной школы Альфхейма. Месяц спустя из дома, прихватив этот клинок, исчез отрок, проживавший там на воспитании. Через полгода среди игроков поползли слухи о Чёрном Рыцаре. Поединок с ним имел два исхода: победу или развоплощение. Он не собирал Валькнут, он убивал, невзирая на расы и лица. В его серых глазах тёмным огнём тлело безумие, увы, не влиявшее на мастерство. Он появлялся внезапно и бросал вызов. Ещё пять лет спустя мастер Вентри выковал меч для Видара, подмастерьем у него работал юный Нали. Через десять лет Нали создал Диадему Срединного Огня. Пиршество по поводу появления нового Мастера сменилось тризной по Вентри. Король Свартальфхейма принял решение основать Академию мастерства.
***
- Эрлих.
Где бы тот ни находился, он не мог не услышать Её призыв. Рыцарь собрал карты и криво усмехнулся противнику: - Тебе повезло.
Шаг, рывок вниз, и вот уже врата из лабрадора отворяются от прикосновения кольца.
- Я здесь, госпожа.
- Ты снова играл?
- Да, госпожа.
- Эрлих, я не запрещаю своим Рыцарям посещение миров Кристалла, но мне ни к чему безумный слуга. Игра выжигает твой рассудок. Видимо, мне придётся нарушить обычай.
- Не Игра, госпожа. Она лишь даёт выход.
- Тогда что? Что может лишить разума моего воина?
- Наверно, я не создан для службы тебе, госпожа. Я был жив и растил сыновей, я не был готов их покинуть.
- Ты чувствуешь сожаление?
- Не сожаление, госпожа, боль. Мой старший уже в Вальгалле.
- Ты всё ещё любишь своих детей?
- Нет, госпожа, помню.
- И ты обвиняешь в этом меня?
Эрлих молчал.
- Отвечай!
- Я не могу обвинить тебя, госпожа.
- Вместо этого ты сходишь с ума! А ты никогда не думал, почему был избран именно ты?
- Я был единственным человеком там, вот и всё.
- Человеком? Вспомни. Когда ты увидел меня, испытал ли ты страх?
- Нет, госпожа, я не боялся.
- На твоём месте любой человек умирал бы от ужаса. Ты взглянул мне в глаза и всё-таки сумел возразить. Как думаешь, поступил бы так человек?
- Но я рождён в Мидгарде!
- Там порой рождаются очень странные существа. Почти все из моих Рыцарей оттуда родом. Они люди?
- Ты изменила их, госпожа.
- Да, я изменила. Как думаешь, может ли человек выдержать этот обряд? Если в нём нет некой сущности, которая изначально принадлежит Смерти?
- Ты хочешь сказать, что я...
- Сила Смерти уже была в тебе, и я узнала её с первого взгляда. Однажды ты пришёл бы ко мне сам, я просто позвала чуть раньше. Тебе незачем мстить миру, в нём всё на своих местах.
- Я подумаю об этом, госпожа.
- Подумай.
***
25 октября 2006 г. ко мне пришёл Рыцарь Смерти и попросил рассказать о нём правду. И не стал предлагать Игру.
* Гном Альвис обратился в камень, задержанный коварством аса Тора в Асгарде до восхода Солнца. (Ст. Эдда, "Речи Альвиса")
** Одно из имён Одина.
Глава 3 Золото на голубом
- Что он делает?! – Гэль отвернулся, на глаза, только что полыхавшие огнём азарта, набежали слёзы досады. – Зачем он ставит пятый артефакт при двух незакрытых кругах? Надо было атаковать! Ну конечно, противник не преминул открыть Науд, и это почти проигрыш, ну кто так играет? Эх!
Теперь-то старший брат понял свою ошибку. Если вот прямо сейчас не придёт третья, ещё не активированная, карта из нижних миров, эта игра может стать последней. Не пришла. Хвала богам, у него хватило ума не пытаться сбить Валькнут, из последних сил продержаться заключительные два хода и сохранить за собой пару миров. Хильдор собрал карты. Младший брат проводил завистливым взглядом каждый листок. Как бы он хотел иметь свою колоду!
- Уфф! – старшой облегчённо вздохнул и покровительственно положил руку на плечи Гэля. – Вот это был бой!
Гэллентир промолчал. Если попробовать объяснять Хильдору, как неправильно тот играл, в следующий раз его не возьмут даже посмотреть. Ну когда же, когда он станет взрослым? Солнечные лучи заливали ясеневую рощу и превращали листву в тонкое золотое кружево. Огромная бабочка вывернула из-за дерева и устроилась отдохнуть на волосах, но паренёк её не заметил: он мрачно смотрел под ноги. Бесполезно просить у отца денег - слишком дорого. Гномы заламывают для эльфов почти такую же цену, как для людей, а с них дерут дороже всего. И ничего не поделаешь.
Братья подошли к дому. Мать выглянула в окно и махнула рукой:
- Гэль, тебя Эллентаур искал!
- Зачем?
- Он просил передать, что должен уехать. Занятий больше не будет, но ты можешь работать в его мастерской. Он очень хвалил тебя!
- Спасибо. – В другое время парнишка обрадовался бы такому доверию мастера, но сейчас ничто не развеивало печаль. Все говорят, что у него золотые руки – и что? Нет, ему, конечно, нравится возиться с металлом и камнем, нравится, когда огранённый кристалл вдруг вспыхивает волшебной звёздочкой в серебре, но ещё больше его привлекает Игра. А для Игры нужны карты, и за них полагается платить золотом. Золота у него нет. Нет, есть – ровно одна монета, та самая, которую ему преподнесли в честь рождения, и которую он вот уже двадцать лет носит на шее. На глаза опять навернулись колкие слёзы мальчишечьей обиды. Гэль не хотел, чтобы их заметили, он развернулся и ушёл к мастерской.
Хильдор проиграл. Гэль не видел этого поединка, ему ещё не позволяли путешествовать по мирам. Эльфийская молодёжь частенько развлекалась в Мидгарде: охотились, устраивали пикники, бегали потанцевать в смешливый девчачий круг – да чего не бывало! И в этот раз весёлая компания, отправившись погулять, никак не ожидала повстречаться с одним из Легиона Хели. Впрочем, подобная встреча ничем не угрожала эльфам – Чёрные Рыцари опасны лишь для того, по чью душу им выдан приказ - если бы не одно «но». Этот Рыцарь странствовал по своей воле. Он был игроком. И когда он появился возле рассыпающего искры костра и поинтересовался, хватит ли у кого-нибудь смелости принять его вызов, гордость не позволила Хильдору промолчать. Эльф держался долго, очень долго, - рассказали его перепуганные друзья - и, может быть, при встрече с иным соперником у него и был бы шанс уцелеть, но Чёрным нужна не просто победа: если им удаётся, они доводят Игру до конца. До конца противника.
В Альфхейме редко гостит смерть, тем сильнее её удар. Слёз было не много: мать позволила их себе, только услышав рассказ, но, казалось, дом перестало освещать солнце. Тени залегли по углам, воздух не нёс живительную прохладу, а застревал в горле, редкие слова тонули в почти осязаемо плотном молчании. Гэль старался побольше времени проводить в мастерской. Учитель всё ещё не вернулся, и ему самому приходилось выполнять небольшие заказы. К тому же там ему никто не мешал мечтать.
Несколько оставшихся мелких колокольчиков для браслета он отлил быстро. Подвесил крохотные капельки-язычки, загнул ушки, прикрепил по местам. Изящная и бесполезная игрушка – витой браслет, который при взмахе руки зазвенит тончайшей мелодией серебра. Красиво. И только. Даже в Мидгарде много за него не дадут – эльфийское серебро дёшево, у эльфов его много. Паренёк отложил браслет и сунул в валики прокатки подвернувшуюся под руку проволочку. Сплющил, усилил нажим, сплющил сильнее, ещё сильнее, раскатал в тонкую серебряную фольгу. Карты тоже делают из серебра. Гномского. Дорогого. Гномское серебро есть у гномов. Вторая проволочка пошла под пресс. Ещё одна полоска фольги легла на верстак. Не помогает... Гэль бездумно плющил металл, а перед глазами стояли карты, настоящие, тонкие упругие карты, которые он никогда не держал в руках. Которые снились ему ночами. Которых у него никогда не будет – отец и думать запретил об Игре. А у его страсти теперь появилась цель. Он сминал послушное серебро, представляя, как сминает защиту легионера, загоняет его в нижние миры и бьёт, бьёт, бьёт. Насмерть. Горка серебряных листков всё росла. Наконец, парнишка очнулся и посмотрел на дело своих рук. Внезапная мысль: «а если..» - вызвала горькую усмешку, но всё же он выбрал несколько полосок, переплёл их между собой. Листок вышел тонким и хлипким, слишком тонким. Пришлось взять ещё серебра. Второй слой почти не добавил плотности. Третий. А вот это уже лучше! И ещё по одному. Почти похоже. Ещё чуть-чуть. Теперь прокалить до равномерно малинового цвета и горячее прокатать, спаивая в единое целое. Получилось!
Гэль поболтал пластинкой в слабеньком растворе кислоты, потом в воде, протёр насухо и осмотрел. Тонкий рисунок плетения сохранился, но лист на ощупь вышел плотным и гладким. Попробовал на изгиб – пружинит. Наконец юноша аккуратно обрезал пластинку до нужного размера, как запомнил его на взгляд, впрочем, у эльфов глаз точный. И задумался.
Ладно, сделать сами листы карт он сумеет, а что дальше? Паренёк понятия не имел, существуют ли какие-то специальные хитрости в нанесении рисунка и гравировке рун, превращающие колоду в магическую. И ещё – золото. Ой, не зря гномские мастера требуют за карты именно золото, в этом есть что-то важное. Но что? Так ничего и не придумав, он отложил этот вопрос на «потом». Изготовит основу, а там будет видно.
Гэллентир закончил. Двадцать пять ровненьких блестящих листков легли в аккуратную стопку. Теперь нужно нанести символическое изображение Древа Миров на одну сторону и зачернить вторую. И тоже разрисовать.
Чёрный цвет – это просто! Взять раствор серной печени, подогреть, быстро и аккуратно нанести на пластинки и держать горячими, пока не пропоёшь девять раз хвалебную песнь Ночи. Потом можно разложить в тени и сушить. И тогда уже настанет пора задуматься об основном рисунке. Гэль вдруг вспомнил: однажды он видел, как Эллентаур творил не украшение, а заказанную ему волшебную вещь. Тогда тот использовал чёрный порошок из... ну да, вот из этой коробочки! И учитель не прикасался к нему руками. Ну что ж, добавим! Чёрный порошок против Чёрного Рыцаря! Вот так!
Эх, древо, древо, как же его рисовать? Нет, конечно же, юноша мог в точности повторить то, что украшало работу гномов, но чем дальше, тем больше не лежала к тому душа. Он – не гном! И он не станет подражать гномам. Негоже. И незачем – у его мира своя сила, своя красота: голубое сияние священного Озера Света, золотое пушистое солнце, лёгкий танец теней от узорной листвы. Золото! Золото солнца, золото листвы - паренёк вспомнил, как светятся расплавленным золотом в полдень пёрышки листьев ясеня. Ясеня! Но – золото… Всё, что у него есть – одна единственная монета. Даже если её истереть на наждачном камне в тонкую пыль – не хватит на дерево. На двадцать пять деревьев. Максимум, на что удастся растянуть – на контур листка. Значит, так и будет.
В этот день Гэль ещё успел залить лицевую поверхность карт цветом ясного неба. Разница с чернением была лишь в том, что к серной печени следовало добавить ещё один порошок. Листья, теперь так хочется скорее взяться за листья! Паренёк с удивлением узнал в охватившем его нетерпении тот же самый азарт, с каким, бывало, наблюдал за игрой, предвычисляя ходы и примериваясь, а как бы он поступил при том или ином раскладе. Но несмотря на азарт, изготовление по-настоящему золотой краски – дело нескорое. И юный волшебник спрятал подальше полуготовую колоду, чтобы ни один случайный взгляд до времени не упал на неё.
Монету он перетёр. Медленно, тщательно, собирая каждую пылинку, промывая поблёскивающую поверхность и испаряя использованную воду. Ничего не должно пропасть! Отдыхая от нудной работы, самым тонким из штихелей гравировал на небесной голубизны пластинках контур изящного перистого листка. Парнишка пропадал в мастерской весь световой день, отговариваясь множеством заказов от расспросов родных. Заказы тоже были, и их он исполнял старательно и в срок, а потом опять с головой уходил в свой собственный труд. Порошка получилось – с гулькин нос, так ведь и рисунок был тоньше тонкого - паутинка.
Гэль капнул лавандового масла в порошок, растёр до равномерной густоты краски. Заполнять выемки пришлось самой острой иглой. Юноша попросил Богов об удаче и сунул первую карту в открытую плавильную печь. Подождал, пока пропадёт последний лёгкий дымок, захлопнул дверцу и подбавил огня. Ему уже приходилось плавить золото, а сейчас его так мало, что нужно лишь довести до необходимого жара и уже остужать. Кудесник придирчиво осмотрел результат. Золотой контур на светло-голубом завораживал, ласкал глаз, вызывал в памяти волшебство солнца. Это было красиво, очень красиво, и это была истинно эльфийская красота.
Юноша как раз успел завершить последний, двадцать пятый листок, когда работу пришлось отложить – подоспел срочный заказ. Один из принцев Альфхейма наконец надумал жениться, и ему понадобились кольца, серебряная диадема и куча изящных мелочей для подарка невесте. К Эллентауру отправились гонцы. Не застав мастера, они поговорили с соседями и рискнули доверить столь ответственное дело его лучшему ученику. Гэллентир оправдал доверие. Незаметно для него самого работа над картами отточила и привела в систему его природное мастерство. Принц остался доволен и заплатил не чинясь. Гэль перебирал в ладонях тяжёлые жёлтые монеты и думал о том, что вот теперь ему почти хватает на настоящие карты. Но заказывать их гномам юноша уже не хотел. Важная работа дала ещё один неожиданный результат – убедила его родителей, что сын уже взрослый. Как можно считать неразумным ребенком того, чьё мастерство оценил принц? Неважно, что до совершеннолетия ждать ещё несколько лет, Гэль получил разрешение покидать дом. Но юный умелец не торопился: теперь, когда самое сложное было позади, спешка ушла.
Одна карта в день, не больше. Тонкие штрихи по чёрному – и завихряется на рубашке звёздная спираль. Девять чётких линий по голубому и – огненной киноварью – знак. На большее не хватило бы сил: не сложна работа, а утомляет так, как ни одна из самых вычурных безделушек принца. К концу месяца мать даже поинтересовалась, не заболел ли он – парень исхудал и стал как-то прозрачнее. Тот привычно отговорился работой. Но всё на свете походит к концу. Настал день, когда паренёк взял в руки никем доселе не виданную колоду волшебных карт. Перебрал по одной, вдоволь налюбовался и – спрятал в уже готовый для них чехол. До полнолуния.
Никто не учил его магии, никто не рассказывал правила активации карт, Гэль даже не знал, что они существуют. Он просто чувствовал, как красная краска рун жаждет влаги, и знал, какой именно – его собственной красной крови. Прохладные листочки тянулись к ней сквозь тонкую кожу его пальцев. А серебряные искорки на чехле просили Света, грезили о его прозрачной голубизне, даже во сне он слышал их тонкий умоляющий перезвон. Или это только ему казалось?
Первое путешествие, которое совершает каждый повзрослевший эльфёныш, конечно же, к Озеру. Этот путь следует одолеть в одиночку. Впрочем, «одолеть» – это не для его мира. Что может быть прекраснее, чем идти через звонкий светлый лес, пересвистываться с птицами, вволю плавать в прозрачной воде озер, пить из хрустальных ручьев? Ночью можно поговорить с огнём у небольшого костра, поутру – приветствовать Солнце. А если в темноте выйти на одну из больших полян, можно искупаться в призрачном свете огромных серебристых звёзд, пройти по лунной дорожке, танцующей на воде, украсить волосы светлячками. Нет, это не «одоление», это – наслаждение дорогой. А впереди ожидает чудо из чудес, сердце мира – Священное Озеро эльфов.
Гэль вышел к Озеру в середине дня. Днём оно выглядело почти обычным, разве что удивляло пронзительной голубизной воды и её абсолютным покоем. Ветерок играл высокой травой на берегу, но ни одна морщинка не пробежала по застывшей глади. Гэллентир поздоровался с Озером и устроился спать до вечера прямо в густой пахучей траве. Сегодняшней ночью ему не пригодится костер.
Ритуал был прост, вернее, его вообще не было. Ничто не указывало юному эльфу, как тому следует поступать. Всё, что происходило между ним и Озером, было делом только их двоих. Всё, что получал при этом молодой эльф, оставалось с ним навеки. Утром новому гражданину Альфхейма следовало покинуть берег, но Гэль остался. Он решил освятить сотворённую им Колоду именно здесь, напоить её волшебством Света. И теперь юноша уже понимал, что если что-то очень хочется сделать, то это желание следует исполнять.
На вторую ночь парень всё же развел костер. Присутствие огня показалось важным, все остальные силы были и так под рукой: свежий воздух, прохладная вода, надёжная земля, сияние звёзд, зелень леса и - именно здесь - истинный Свет. Когда отблески пламени смешались со свечением Озера в причудливый золото-голубой ореол, Гэль освободил карты, осторожно положил их на старательно расправленный плащ и вспомнил слышанные в детстве волшебные сказки:
- Я, Гэллентир, сын Арвендиля, зову силы моей земли! Будьте со мной в моём творении и даруйте удачу! – Он протянул ладони, словно хотел собрать стихии, как струи дождя.
- Ветер! – И слегка зашуршала трава.
– Огонь! – Сноп искр полетел к звёздам.
- Звёздный свет! – Огоньки над головой мигнули и засияли ещё ярче.
- Вода! – Волн не было, но донёсся слабый всплеск.
- Лес! – Что-то прошептали листья.
- Земля! – Пахнуло теплом полдня.
- И ты, священный Свет! – Озеро сияло ровно и неизменно.
- Подарите мне часть вашей великой мощи!
Кудеснику привиделось, или на самом деле его узкие ладони начали слабо отсвечивать. Впрочем, где граница между «видится» и «есть», когда творишь ритуал? Гэллентир взял Колоду и принялся медленно перебирать карты, последовательно, одну за другой. Дойдя до Поля Сил, он прикрыл его ладошкой и слегка подержал. В неровном свете костра золотые контуры листьев мерцали и, казалось, светились своим собственным потаённым огнём. Теперь знаки. Острый стилет проколол кожу и отворил тонкую струйку крови. Нарисовать хватит, а больше – не надо. Не следует в этом месте проливать излишнюю кровь. Гэль сорвал травинку – вот и перо. Костёр старательно горел и не требовал корма, пока он вырисовывал руны. Довольно долго. Но, закончив, паренёк уже был не в состоянии удивляться: не было сил. Наконец мастер отложил освящённую Колоду, поднял чехол и, чуть покачиваясь, подошёл к самому берегу. Там юноша развернул его серебряными штрихами к воде: - «Пей!» И не знал, сколько времени простоял, пока не понял, что всё, достаточно. Поблагодарил, вернулся. Костёр уже прогорел. При свете Озера эльф возложил карты на их законное место, улыбнулся, защёлкнул пряжку и ещё немного полюбовался на мерцание серебристых искр. И то ли вдруг закружилась голова, то ли зрение помутилось, но отдельные вспыхивающие штрихи вдруг сложились в Валькнут. Трехзубчатый кристалл просиял звёздным серебром в его руках. Гэль встряхнулся, отвёл взгляд, и видение исчезло. Решив, что переутомился, юноша изрёк общее «спасибо» всем силам Альфхейма, свернулся калачиком на плаще и крепко заснул до утра.
В Игре нет снисхождения к новичкам. Считается, что если маг заявил Ритуал, он принимает на себя все последствия. Каждый из игроков чувствует дрожь нитей миров, означающую появление новичка, хотя и не каждый способен определить адрес. Обычно магам высокого уровня ни к чему самоутверждаться за счёт неопытного игрока, но обстоятельства бывают разные, так что несколько серьёзных партий ожидает начинающего непременно. Вот только Гэлю об этом никто не мог рассказать. Поэтому парнишка был удивлён, когда в середине дня его нагнал какой-то хмурый субъект, презрительно фыркнул и спросил:
- Удираем?
- Я возвращаюсь домой, - с недоумением объяснил эльф. – А что?
- А сыграть не хочешь?
- Я? Сыграть? – Гэль не верил своим ушам. – Хочу! А как вы меня нашли?
- Ну ты даёшь, малыш! – вместо ответа осклабился незнакомец. – Интересно, как ты достал карты?
- Сам сделал, - честно признался паренёк.
- Ладно, зубы-то не заговаривай. Играешь, значит, начнём, - и незнакомец лихо выдернул из кошелька на поясе обычный гномский чехол.
- Пожалуйста, - юный эльф не без внутренней дрожи достал из-за пазухи свой - чёрный с серебряной спиралью. Это не была дрожь страха, скорее, предвкушение исполнения мечты.
Соперник бросил удивлённый взгляд на незнакомый рисунок, но промолчал. Он не мог не почувствовать заключённую в нём Силу. Партнёры присели прямо в траву, эльф расстелил плащ, изобразив подобие игрового стола. Когда он, изо всех сил стараясь казаться уверенным и показать, что ничего особенного не происходит, вынул колоду, соперник уставился на неё, как на летний снег. Может, тот бы ещё долго просидел в ступоре или вообще отказался от игры, если бы Гэль не перехватил инициативу.
- Так мы играем или что? – и принялся медленно тасовать карты. Прикосновения тонких листков, казалось, ласкали ладони, передавали светлый покой и искорку любопытства: что будет дальше?
Незнакомцу не оставалось ничего другого, кроме как взяться за свои. Они поставили Поля Сил, выбрали по три карты на первый ход, собрали остальные в аккуратные стопки. Противник снова недоверчиво покосился на золотой контур по небесной голубизне, потом поднял глаза и впервые открыто улыбнулся:
- Ладно, ради такого праздника твой ход первый.
- Спасибо, - отозвался Гэль, чуть-чуть подумал и выложил первый знак. – Воплощение!
Конечно же, новичок не удержал Валькнут, но и без того получил очень неплохой результат: теперь у него было право на силы аж трёх миров. Вот только родного Альфхейма среди них не оказалось. Гэль со страхом представил, как придётся объяснять родителям, почему он не вернулся вовремя. И тем более – почему он вообще не мог вернуться. Паренёк сложил карты, подобрал плащ и приготовился очутиться где-нибудь в совершенно неизвестных местах, но ничего не происходило. Эльф по-прежнему стоял под тем же деревом, под которым садился играть, и с недоумением смотрел на бывшего партнера. Тот отвечал ему не менее удивлённым взглядом.
- Почему? – наконец не удержался Гэль. – Я же должен отсюда исчезнуть! Неужели мои карты не настоящие?!
- Твои карты? Так вот оно в чём дело! Ну-ка, рассказывай, откуда они у тебя?
- Они не настоящие? – с отчаянием в голосе переспросил Гэль. – Не волшебные? С ними нельзя играть?
- Если бы с ними нельзя было играть, ты был бы уже в Хели! – прикрикнул на него незнакомец. – И уж что-что, а Валькнут перепутать нельзя! Где взял колоду?
- Сделал, сам. Я же уже говорил!
- Ты?! Эльфячий детёныш? Сделал? У нас до этого никто не дошёл!
- А вы откуда? – только теперь догадался поинтересоваться Гэль.
- Йотун я, - буркнул незнакомец и неожиданно попросил: – Дай спокойно посмотреть, что ты там натворил? Да не бойся, я не трону, я просто на них взгляну.
Гэль достал листок с Феху, протянул к йотунхеймцу. Тот, покачивая головой, изучил рисунок, потом мотнул подбородком: - Поверни. – И столь же внимательно осмотрел рубашку.
– Ты великий Мастер, малыш! – в голосе гостя послышалось уважение. – Мастер Карт и, я это тебе предрекаю – будущий Мастер Игры, новой Игры. Благодарю тебя за то, что мне довелось сыграть в неё первым.
И прежде чем смущённый Гэллентир сумел что-то ответить, йотун церемонно наклонил голову и растворился в воздухе. Только теперь Гэль окончательно уверился, что, несмотря на проигрыш, он не потерял Альфхейм. Значит, родной дом всегда будет оставаться с ним? Значит, такие у него получились – эльфийские – карты? Юноша задрал голову и подмигнул золотому солнцу своего мира, рассмеялся голубому ясному небу, и весело зашагал домой.
Глава 4 Ванахейм
После исчезновения трёх сестер (см. "Заблудший бог") в Ванахейме навсегда поселилась осень. Ход времени остановился в сезоне, когда собирают урожай. Теперь неизменно летели по ветру лёгкие семена трав, осыпались иссохшие головки цветов, а ветви деревьев клонились от спелых плодов. Вместе с тем постепенно в мир пришло запустение: Жизни необходим круговорот, ваны с печалью в сердце покидали свои дома и перебирались в места, где Колесо Года продолжало вращаться. Скорее всего - в Альфхейм, к своим младшим братьям эльфам. Оставленность придала Ванахейму особенную, светлую и печальную красоту. Мир ванов ждёт, когда вернутся Хранительницы и время снова тронется по древнему кругу: семя - цветок - плод.
Лесная дорога сменилась заброшенным полем,
От трав аромата мешаются мысли и краски,
Не помня узды, разбегаются дикие кони,
И пашня давно позабыла весеннюю ласку.
Но запаха тления нет за разбитой оградой,
Блаженствует сочный репей там, где было селенье,
Сплетаются тонкие ветви вишневого сада,
И дарят пришельцу узоры изменчивой тени.
Непрошеный гость, ты молчанья травы не нарушил,
Не тронул в глубинах тугую струну ожиданья,
Вдохни тишину, утоли ей усталую душу,
И яблоко ляжет в ладони как символ прощанья.
Глава 5 Напутствие Герту
Герт, наследный князь Дома Огня, в порыве чувств поклялся своим Огнём, что отыщет Хранительниц Ванахейма. (см. "Заблудший бог") Такие клятвы следует исполнять, а это дело очень непростое и может оказаться не по силам даже турсу. На этом пути легко можно потерять и силу, и саму жизнь. Я не знаю, что его ждёт, но вот такое вот напутствие получилось. И мне кажется, однажды он всё-таки их дозовётся, ведь он их помнит.
Позови её,
Уходя в закат,
Полосой огня
Погружаясь в твердь,
Принимая смерть
С угасаньем дня,
Умиранием
Позови Ея.
Позови её,
Восходя звездой,
Уронив полёт
В глубину озер,
На вершинах гор
Зажигая лёд,
Отражением
Позови Её.
Позови её
Грозовой стрелой,
Разорвав себя
На удар и свет,
Заглушив победный
Тамтам дождя,
Осиянием
Позови Ея.
Позови её
Тишиной в ночи.
Больше нет огня,
Только боль и дым.
Ветерком ночным
Дрожь отчаянья.
Древней памятью
Позови Ея.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге