Хочешь, я расскажу тебе сказку?

Кудесник

Солнце поднялось над горизонтом, освещая каждый уголок маленькой страны. И возрадовались ему все от мала, до велика. И только во дворце было неспокойно – опечален был император. Сидел он на своем троне пригорюнившись, голову повесил да грустно вздыхал. Расстроены были и его ближайшие подданные, собравшиеся в тронном зале. Ведь, как известно, что для правителя проблема – то ещё большая беда для народа.

А всё потому, что случилось немыслимое! Посреди ночи пробрался кто-то во дворец и свершил своё злодеяние – выкрал священную корову, дающую исключительно шоколадное молоко. Корова эта была не просто волшебным животным, почитаемым в стране, но и личным сокровищем императорской семьи.

Кто мог совершить такой гнусный поступок? Никто не знал. Собрались во дворце величайшие умы да ученые советники, совещались-совещались, да так ни к чему и не пришли.

Наконец, молвил слово правитель – первое с момента своего пробуждения, когда только узнал он о краже:

– Позвать ко мне заморского кудесника!

Тотчас пара стражей кинулась выполнять поручение, и вскоре вернулись они, ведя за собой высокого юношу с глазами золотистыми да столь чистыми, словно и не гулял он во дворце на банкетах три дня и три ночи.

– Ты, – обратился к нему правитель, – гостем был моим почтенным. Яства мои вкушал, вино моё пил. Ни в чем я тебе не отказывал. Теперь же исполни мою просьбу – найди дорогую моему сердцу корову.

– Да как два пальца об… – ответил маг. – Простите мой заморский. Будет исполнено, о великий император, освещающий нас своей мудростью подобно солнцу, встающему на западе.

Сказав это, он вышел из тронного зала, собрал свои немногочисленные пожитки и покинул дворец. Попетляв с полчаса по узким улочкам, маг направился к главным воротам, ведущим из города. Отстоял очередь среди купцов и крестьян. Да только собрался сделать шаг наружу, как был остановлен грозным окликом:

– Ни с места! Именем императора!

Маг обернулся и встретился взглядом с совсем юным мальчишкой. Форма стража, подобранная не по размеру, висела на нём, а шлем так и норовил сползти на глаза.

«Если бы во дворце решили проследить за мной, – подумал маг, – то отправили бы кого-нибудь посерьезнее. Значит, пацан пришел сюда сам. Естественно из благих побуждений».

От такого хвоста легко можно было бы избавиться, но его крик уже привлек внимание, и стражники ворот уже начали подозрительно в их сторону коситься. Да и копьё, которое держал в руках мальчишка казалось довольно острым на вид. А направленное на тебя оружие очень быстро вынуждает идти на компромисс.

– Зачем же ты так именем начальства-то разбрасываешься? – маг поспешно отступил от ворот.

– А разве вы не должны были… – маленький страж быстро оглянулся по сторонам, шагнул к нему ближе и прошептал: – Искать нашу священную корову?

– И почему ты думаешь, что у меня это получится?

– Но вы же кудесник!

Маг вздохнул. Обвел взглядом бескрайнее синее небо и, словно смирившись, опустился на ближайшую пустую скамью. Похлопал по дереву рядом с собой, приглашая сесть и мальчишку.

– Ты совершенно прав, друг мой. Я волшебник. Однако… – он на минутку задумался. – Допустим, ты умираешь от жажды. Тогда я дарую тебе глоток живительной влаги. Твои поля загибаются от засухи? Я призову для тебя дождь. Река почти пересохла? Я наполню её до берегов. Теперь понимаешь? Я маг воды, а не уголовного розыска.

Он взглянул на стража, надеясь увидеть в его глазах осознание, но наткнулся лишь на немой вопрос.

– Да, всё верно, я величайший кудесник на планете. А теперь пойдем и найдем эту чертову кобылу.

– Священную корову?

– Не суть.

И двинулись они обратно в центр города. Впрочем, идти им пришлось недолго. Дойдя до рынка, маг остановился. Уши заложило какофонией звуков, обилие цветов кружило голову. Яркие, дорогие ткани, разложенные тут и там на лотках, радовали глаз. По воздуху разливался сладкий аромат спелых фруктов, смешивающийся с пряной ноткой всевозможных специй.

– И как же вы собираетесь искать здесь… наше сокровище?

– Очень просто, мой дорогой юный друг. Я просто спрошу, – ответил маг и, увидев скептицизм в глазах мальчика, пояснил: – я подключу всё своё колдовское обаяние, и люди откроют мне свои сердца и души.

– А-а-а! ­– понимающе протянул маленький страж. И, видимо, его этот ответ вполне устроил.

Оставив мальчишку на входе, маг двинулся вглубь рынка. Пройдя между рядами маленьких лавок, он остановился около одной из них. Пару секунд рассматривал товары, после чего наклонился чуть вперед и произнес, понизив голос, но достаточно громко и четко, чтобы его расслышала и торговка, и ее ближайшие соседки:

– До меня дошли слухи… о волшебной корове. – Он заметил, как женщина придвинулась чуть ближе, внимая его словам. – Будто чужеземные шпионы объявили на неё охоту…

– Ой, да бросьте, – отмахнулась от него торговка, – какие уж тут шпионы? Это лидер наших повстанцев с Северной горы выкрал ее вчера из дворца.

Маг присвистнул и пошел дальше. И несколько раз ему подтвердили её слова: повстанческая группировка, воюющая против императора, пробралась ночью во дворец и похитила священное животное. Это уже все знают. Полгорода празднует. Какой уж тут секрет?

Вернувшись к стражнику, маг пересказал ему услышанное.

– Но где же мы найдем эту гору? – почесал макушку тот, – Поблизости даже ни одного холмика нет!

«И правда, та ещё задачка», –­ подумал юноша. Поднял глаза к небу и увидел над головой вывеску: паб «Северная гора».

Маг указал на нее мальчику и велел стоять на стреме – на тот случай, если преступники попытаются сбежать. Сам же он направился внутрь. В пабе в этот час еще никого не было, лишь у стойки один мужик протирал стаканы да хитро посматривал на него, поблескивая золотым зубом.

– Я слышал, тут собираются повстанцы… ­– начал маг.

– Желаешь вступить в наши ряды? – в глазах мужчины загорелся огонек.

– Эм. Да нет, я пока просто осматриваюсь… Да и с главным вашим не мешало бы переговорить…

Услышав это, хозяин паба открыл люк в полу и повел мага в подвал. Спустившись туда, юноша увидел множество мужчин и женщин, держащих в руках стаканы с шоколадным молоком, и понял, что попал в нужное место. И направился прямиком к главарю, сидевшему на импровизированном троне.

– Предводитель! Пришел я из дворца, чтобы вернуть назад священную корову. Я знаю, ты её украл. – по толпе прошел удивленный ропот. – Да ты особо и не скрывался, как я погляжу.

Мужчина на троне глубоко вздохнул.

– Так и есть. Но сделал я это не со зла. Причина кроется в моем трагичном прошлом… – направив взгляд вдаль, он на долгие минуты погрузился в свои воспоминания. – И вот теперь моя голова полетит с плеч, – с прискорбием закончил повстанец.

– Что ж… – маг переступил с ноги на ногу. – Может быть еще можно всё разрешить мирным путем?

– И как же? ­– в голосе преступника звучало отчаяние.

– Допустим, мы скажем, что это вы нашли корову, которая сбежала?

Терять повстанцу было нечего, потому на том и порешили. И двинулись они обратно во дворец, ведя за собой священную корову. Услышав об их возвращении, император отменил все встречи и сразу пригласил их к себе в тронный зал.

– О великий император, – начал маг, – чья воля распространяется по всей стране с востока на юг, с запада на север, я привел к тебе этого мужчину, который нашел твою драгоценную корову.

Прищурился правитель и возразил, указав на повстанца:

– Э, нет! Ты меня не обманешь! Я вижу шоколадные усы над твоей верхней губой. Ты и есть похититель моей коровы!

– Эта корова по праву должна быть моя! – воскликнул мужчина. – Так говорила моя бедная покойная матушка, после того, как сбежала со мной из дворца, когда я был еще младенцем!

– Неужто… – император на мгновение потерял дар речи. – Неужто ты мой потерянный брат-близнец, с которым меня разлучили при рождении?!

– Истинно так! – проговорил повстанец сквозь слезы.

– Брат мой!

И обнялись они. И испили они из одного кубка шоколадное молоко волшебной священной коровы. И станцевали секретный танец, передающийся в их семье из поколения в поколение, что подтвердило их родство. Пусть и не были они внешне похожи, но связывали их самые крепкие узы.

А когда император обернулся, чтобы поблагодарить мага, то обнаружил, что того и след простыл.

Мама

Моё первое воспоминание складывается из обрывков видений и полузабытых ощущений: темнота за окном, отблески очага, от которого исходит тепло, и дрожащие тени причудливых очертаний на стенах. До меня доносится непонятный голос существа, склонившегося надо мной. Я не могу разобрать ни слова, но звук этот меня успокаивает. Отяжелевшие веки медленно закрываются. Чувствую, как существо подтыкает одеяло, меня окутывает волнами доброты и заботы. И я знаю, что впоследствии назову его Мама.

Огонь меня пугает. Как пугает и существо, яростно машущее руками. Тыкающее в меня узловатым морщинистым пальцем. То причитающее, то вопящее. Оно старше Мамы. Более древнее. Более злое. Из моей груди вырываются всхлипы. Языки пламени тянутся ко мне, как живые, почти обжигают. Но Мама подхватывает меня на руки. Уносит прочь. И в её объятиях я нахожу своё спасение.

Научившись ходить, я бегу быстрее ветра. Научившись карабкаться, я взбираюсь на самую высокую ель. Вдыхаю полной грудью воздух, а потом соскальзываю по стволу, перепрыгиваю с ветки на ветку, пока не доберусь до земли и не вернусь к Маме.

Дважды в неделю мы ходим в лес за грибами да ягодами, за лекарственными растениями. И возвращаемся обратно с полными корзинами. Мама всегда удивляется, как мне удаётся находить все эти полянки и неисхоженные тропы. Она такая же, как и другие существа из деревни – чуждые лесу, но ей это простительно.

В деревне нас не любят. Меня – в особенности. Я слышу, как шевелятся их злые языки, как вылетают из глоток проклятия. В один день они посылают нас ко всем чертям, в другой – приходят покупать наши ягоды. Потому что для них лес пуст. Им он не откроется. И это гневит их еще сильней.

«Подменыш» – так они меня называют. Взрослые существа норовят плюнуть в спину, дети их – догнать и побить. Да только неповоротливые они и медлительные. Как легко мне их запутать и обмануть! И тогда, добравшись до дома, я смеюсь и смеюсь…

Огонь – вот последнее моё воспоминание. Существа пришли в наш дом с факелами, намереваясь сжечь нас, пока мы спим. Но мой сон чуток, а слух остер. Я бужу Маму, и вместе мы выбираемся через окно. Там нас уже поджидают. Пытаются поймать, но я оказываюсь хитрей. Увернувшись, я оборачиваюсь. Они схватили Маму, и она велит мне бежать, не оглядываясь. Как завороженная я повинуюсь звуку её голоса и бегу прочь от существ, названных людьми. Бегу в лес. Домой.

Сказка

На краю нашей деревни расположилась старая лачуга, где, по слухам, обитала ведьма. Порой я замечала её в толпе на рынке или около леса: и без того низенькая, она сгибалась в три погибели под тяжестью своего горба; длинные седые волосы спускались почти до самой земли. Я не встречала никого, дряхлее неё.

Соседские ребята пугали друг друга сказками о ней: якобы старуха наводит порчу и ест детей, и на спор пробирались к ней в сад: выясняли, у кого хватит духу как можно ближе подойти к её дому. Однажды они подначили и меня. Под смешки и улюлюканье, под взором их любопытных глаз я дошла до дома. В горле пересохло, когда я ступила на ветхие ступеньки. Дотронувшись до двери, оглянулась: остальные дети, затаив дыхание, наблюдали. Вздернув подбородок, я отвернулась, взялась за ручку и толкнула дверь.

Что ж. Отчасти их сказки были верны.

***

Колдовство давалось мне легко. Старуха сказала, что у меня к нему дар. В тот дом я больше никогда не приходила – по её словам, лишнее внимание нам было ни к чему. Вместо этого мы встречались в лесу – вдали от деревни и посторонних глаз, – где она обучала меня своему ремеслу.

Будучи ребенком, я с восхищением смотрела на самые простые чудеса, которые ведьма мне демонстрировала, запоминала объяснения, впитывала ее слова так, словно от этого зависела моя жизнь. И в неописуемый восторг приходила, когда создавала что-то сама, своими собственными руками. Подрастая, я осваивала более сложные азы магии, уже мало походившие на детские фокусы: наводила ворожбу, зачаровывала растения и животных, гадала на зеркале и камнях, училась варить зелья.

Когда старухи не стало, я впала в уныние – не с кем мне было больше разделять свои знания, никому я не могла рассказать о своем даре.

***

Мой отец всегда мечтал о сыне, чтобы тот вел с ним хозяйство, помогал в поле. А родилась у него я. И при любом удобном случае он не забывал меня в этом укорить. «Какой толк от дочери? – любил повторять он. – Ни поле вспахать, ни дров на рубить не в состоянии. А найдет себе мужа – так и вовсе уйдет из дома!»

Не буду скрывать: идея мне не претила. Насильно я никого не приворожила, но доля магии в моем очаровании была.

А на отца я не обижалась, вместо этого старалась помогать чем могла – в поле и в работе по дому. И колдовством. По чуть-чуть. Незаметно, но так, чтобы урожай наш увеличился, и денег хватало семье. Если в деревне и заподозрили неладное, то доказать ничем не могли. Порой я ловила на себе настороженные взгляды, но отвечала на них обезоруживающей улыбкой. А отец был рад и возлагал всё на удачу.

***

В тот день мы собирали урожай. Солнце стояло в зените и нещадно палило. Утерев тыльной стороной ладони пот со лба, я выпрямилась и прищурилась: подняв облако пыли, по дороге, проходящей мимо нашего поля, приближалась карета. Какой-то вельможа? Знать – нечастые гости в этих краях. Поравнявшись со мной, кучер остановил лошадей. Я приблизилась и, увидев на дверце кареты королевский герб, почувствовала, как внутри все похолодело. Неужели кто-то донес на меня? Но стали бы во дворце лично разбираться с одной ведьмой из глубинки?

Подбежавший отец кинулся на колени и, потянув меня за руку, заставил опуститься рядом с ним. Взгляд мой уперся в землю и грязные руки. Я чувствовала, как по подбородку медленно стекает капля пота, и боялась пошевелиться.

– Подними голову, дитя, ­ услышала я властный голос.

Посмотрев вверх, я увидела руку – все пальцы в драгоценных перстнях – высунутую из окна кареты. Она поманила меня к себе.

Поднявшись, я приблизилась и поклонилась, не зная, куда девать взгляд – то ли смотреть прямо, то ли себе под ноги. В карете сидел мужчина в дорогих одеждах. Густые каштановые волосы обрамляли его лицо. Точеный профиль – до этого момента я видела его лишь на обратной стороне монет – притягивал взор.

– Ты очень красива, – задумчиво произнес он.

Я вздрогнула и снова поклонилась:

– Благодарю вас, Ваше Величество.

– Как твоё имя?

И я назвалась.

***

Карета приехала за мной спустя неделю. Мои скромные пожитки уместились в простой узелок. Отца озолотили из королевской казны. Благодаря этому он мог нанять кого-нибудь из деревни для работы в поле. И теперь вполне мог справиться без моей ворожбы. В одночасье я стала для него «драгоценной дочерью, о которой он не смел и мечтать». Мать лишь плакала.

Забираясь в карету, я знала, что уже никогда не вернусь в отчий дом.

***

Свадьбу сыграли пышную. Со всех уголков королевства приехали гости – с дарами и пожеланиями долгой счастливой жизни. Гулянья в столице продолжались три дня и три ночи. И не осталось ни одного человека, кто бы не слышал: король вновь счастлив! Он снова женился! А королева – дивно хороша!

***

Я привыкала к новой жизни, новым обязанностям. Исследовала дворец, знакомилась с прислугой, узнавала столицу. Ко мне приставили учителей для восполнения пробелов в знаниях. Благо я была достаточно сообразительна и схватывала всё на лету. Навыки моей прошлой – деревенской – жизни здесь были бесполезны, их место заняли новые, пригодные для дворца, для королевы.

Но главной моей работой было – радовать короля.

Муж мой, которого я как почитала, так и лелеяла, неустанно восхищался моей красотой. Говорил, что и прошлая его жена была миловидна, но со мной ей было бы не сравниться. От прошлого брака у него остались лишь воспоминания да дочь.

***

Король хотел наследника. Сына.

К сожалению, за три года нам так и не удалось его зачать. Какая-то часть меня пребывала в отчаянии, другая – более здравая и рассудительная – понимала, что такова моя плата за дар.

Муж мой дорогой, казалось, уже сдался. Между нами пробежал холодок, и я чувствовала, что его отношение ко мне начинает меняться. Всё чаще ловила на себе сочувствующие взгляды прислуги. И вскоре до меня дошли слухи о прежней почившей королеве. О, если бы я только к ним не прислушивалась. Если бы я только велела им всем ЗАМОЛЧАТЬ. Быть может, эта история сложилась бы иначе.

***

Я снова отчаянно старалась быть полезной, как когда-то отцу, теперь – своему мужу. Я взяла на себя часть его обязанностей. Помогала в решении мелких вопросов и разбирала кипы бумаг. Постепенно люди стали относиться ко мне с большим уважением, доверием. Я завоевывала любовь своего народа, но чувствовала, как остывает страсть моего возлюбленного. Порой, оставаясь в своем кабинете до утра, я думала о том, где же он сейчас. И с кем.

– Матушка, вы такая красивая!

Я вздрогнула и оторвала взгляд от бумаг. Выдавила улыбку – моя милая падчерица разглядывала меня с противоположного края стола. Она сидела, подперев ручками щеки. Темные волнистые локоны спадали с плеч. И когда она успела так вырасти?

Я отвела взгляд. Мне было неуютно смотреть на неё. Разговаривать с ней. Находиться в одной комнате. Рядом с девочкой я никак не могла отделаться от мыслей о её матери. От слухов о том, что, родив девочку, прежняя королева разгневала короля.

***

Он больше не называл меня красивой.

***

Обнаружив первый седой волос, я вскрикнула. Заперлась в своих покоях. Задернула все шторы. Прибегнула к волшебству, чтобы скрыть, спрятать, заставить ИСЧЕЗНУТЬ.

Посмотрев на свои трясущиеся руки – они тоже уже не были столь мягкими и гладкими, как прежде, – я поняла, что дрожу от страха. Холодный пот стекал вдоль моего позвоночника. Что если я буду ему больше не нужна?

***

Порой я приходила в себя и осознавала, что меряю комнату шагами. Мечусь, как загнанный в ловушку зверь, из угла в угол. В голове осиным роем жужжали мысли. Но найти среди них стоящую было непросто.

***

Это произошло в конце лета. Мы отправились прокатиться на карете, посмотреть земли. Мой муж считал, что это необходимо, якобы так он будет ближе к своему народу. Если подумать, то благодаря подобной прогулке мы и встретились.

Я смотрела в окно. Проплывающий мимо пейзаж был знаком, но вызывал не ностальгию, а скорее раздражение. Я бы предпочла поскорее вернуть в замок.

Внезапно мой дорогой муж наклонился вперед и приказал кучеру остановиться. Лошади встали около небольшого домика. Король высунул кисть в окно и поманил кого-то пальцем. Солнце отразилось на его перстнях. Я сглотнула. Этот жест был мне до боли знаком.

К карете подошла девушка, её длинные волосы золотом переливались на свету. Она была намного моложе меня.

Когда мы двинулись дальше, мой муж пробормотал: «На удивление мила собой для такой глуши». За всё это время он ни разу не посмотрел в мою сторону.

***

Вернувшись в замок, я созвала рыцарей. Тех, чьи доверие и любовь я завоевала. Тех, на кого могла положиться. Кто был верен лишь мне. И приказала всем неженатым отправится в дом той девушки – свататься. Не важно, кто из них это будет. Лишь бы как можно скорее. Чтобы увезти её оттуда ПРОЧЬ.

***

Я схожу с ума и как никто другой это понимаю. Но остановиться уже не могу. Паранойя разрушает сознание, не дает спокойно спать по ночам. Страх следует за мной по пятам.

Годы идут, и колдовство уже не спасает. Красота увядает. Я ль на свете всех милее после того, как избавилась от той девушки? Возможно. Но надолго ли?

Запершись в своей комнате, я достаю из-под кровати старый платочек. В него я когда-то аккуратно завернула зеркальце, доставшееся мне от ведьмы-старухи. Скользнув пальцами по гладкой поверхности, я шепчу:

– Свет мой, зеркальце, скажи…

Dead end 32

[Dead end 32: Смерть во время чаепития]

[Желаете начать сначала?]

[Да/Нет]

Да, да и ещё раз да! Будто у него был другой выбор.

Конечно, вариант «Нет» он тоже уже пробовал нажимать – кажется, после десятой или двенадцатой попытки. Но это ни к чему не привело, ибо багнутая система, проигнорировав его желание, просто запустила игру заново.

Вот и теперь в ушах раздалась весёленькая музыка, под прикрытыми веками замерцали яркие вспышки, и он вновь очутился в спальне в глубине огромного замка, о каком в своей предыдущей – реальной – жизни и мечтать бы не посмел. Перед глазами расписной потолок, за окном поют ранние птахи, а через минуту, согласно сценарию, в дверь постучит камердинер и спросит, готов ли хозяин одеваться к завтраку. Всё это, как и последующие события, повторялось из раза в раз и сейчас прокручивалось в его голове, как заевшая пластинка. Он мог бы застонать – от разочарования, обиды или усталости, – но какой смысл? Ведь это он тоже уже проходил – толку ноль.

А ведь, казалось бы: переродился священным рыцарем в компьютерной игре, и всё, что требуется для достижения концовки «И жил он долго и счастливо» – выполнить один квест. Всего лишь установить мир во всём мире. Что может быть проще для священного рыцаря?

Но нет. Народ любит побунтовать – не всё ж им в поле пахать. А всем этим лордам лишь бы повоевать. Сначала друг на друга собак натравить, а потом у него помощи просить. А что там на верхах? Может, там найдётся кто благоразумнее? Да как же! Политические интриги? Дайте две. Брат за брата – за основу взято? Не в этом случае! Своих же перебьём.

И это только в одной Империи! А что уж говорить про остальные?

И каждый раз со своими доблестными поступками и правильными речами он оказывается втянут в чьи-то тёмные делишки. Нет, твердить о том, что все они – люди – братья и сёстры под крылом светлой Богини, бесполезно. Уж после тридцать второй смерти это ему совершенно ясно.

Он отбросил одеяло и поспешил к двери. Камердинер за ней уже занёс руку для стука, но сейчас не до него. В одних портках он ворвался в библиотеку и принялся осматривать полки. Когда-то давно, по ЛОРу игры, священный рыцарь победил тёмного лорда и все найденные у него книги перенёс к себе: сжигать жалко, а оставлять без присмотра тоже негоже – вдруг попадут не в те руки.

Тяжёлые фолианты один за другим переместились из шкафов на стол. Он окинул взглядом получившуюся стопку. Да, для начала пойдёт. Взяв верхнюю книгу, он уселся с ней в кресло и открыл на первой странице. «Как стать тёмным властелином. Пособие для чайников».

До начала основных событий игры ещё есть время. Он успеет всё это прочитать. И уж тогда отправится причинять добро и насаждать благоденствие.

И завершит этот чёртов квест!