Хинта

Глава 1

Питер нервничал, и с каждым шагом - всё больше. Приближающаяся кромка леса вызывала смешанные чувства: некогда изумрудные кроны деревьев были сокрыты за паутиной, а из самого леса, казалось, не доносится ни звука. И немудрено - Паучий Лес появился всего с десяток лет назад, но на его большой территории уже не было ни одного обычного живого существа - лишь пауки, да их "скот", который пригоняли сюда с любого уголка каждого из миров. Чем ближе Питер подходил к опушке, тем больше деталей замечал его натренированный взгляд опытного охотника: полностью окутанное паутиной дерево, у подножья которого была чистая поляна с метр радиусом; перелетающие с одной кроны на другую пауки различных оттенков голубого и светло-синего, оставляющие за собой паутину с хорошую верёвку толщиной, разделявшую небо на две неравные части; две стройные шеренги пауков, выстроившиеся на стволе поваленного в незапамятные времена лесного гиганта, что от времен даже врос в землю. Увидев последних, Питер подавил внезапно появившуюся внутреннюю робость, и смело шагнул вперёд, занимая позицию.

- Приветствую потомков Хинты, - Питер протянул вперёд левую руку ладонью вверх. Пауки в ответ начали щёлкать хелицерами, выбивая одним им известный ритм. После этого в голове Питера раздалось:

- Они также приветствуют человека в своём логове, однако недоумевают - каким образом столь недружелюбная, недолговечная и невежественная раса узнала о древнем ритуале?

- Я пришел в ваш Лес по собственной воле, ведомый необходимостью просить помощи у Хинты, - выпалил Питер, начиная снимать обмундирование. - Аклид, которого я встретил в предгорье Летних Скал, направил меня сюда.

Оставшись голым по пояс, Питер вытянул из голенища сапога походный нож и разрезал себе кожу над сердцем, выпуская свой контракт со смертью наружу. Маленький паучок ядовито-оранжевого цвета вылез из разреза и немедленно начал склеивать края раны паутиной, транслируя в голову человека мысль:

- Я тебе говорил, чтобы ты так не делал? Думаешь, мне нравится носиться туда-сюда? Или ощущать, как ты себя режешь? Я же тебе говорил, что мы с тобой теперь в симбиозе.

- Я пришел по праву добровольного кокона, - произнёс заученные слова Питер, не реагируя на голос в своей голове. - Я прошу аудиенции с Хинтой, зная о возможности не вернуться, равно как и о возможности стать марионеткой для пауков. Я готов.

- Человек... - проскрежетал в голове Питера голос, явно принадлежавший пауку, слегка выдвинувшемуся вперёд. Выделялся он размерами - с некрупную собаку - и серебряными полосами на передних лапах. - Ты знаком с древним ритуалом добровольного кокона, тебе знакомы древние слова договора, и ты знаешь ЕЁ имя... Что тебе нужно от НЕЁ?

- При всём моём уважении - эти слова предназначены для Хинты. Она не простит, если первым их услышит кто-то другой.

- Тогда приглашаю следовать за мной, человек. И не бойся того, что увидишь - они заслужили это.

Питер понял, что именно теперь начинается то, ради чего он проделал этот долгий путь. Всё происходящее ДО лишь вело его к этому моменту. Здесь ему необходимо решить, готов ли он попрощаться со своей прошлой жизнью - ведь обратного пути не будет. Первый шаг за линию, разделяющую лес и равнины, станет последним в его человеческом существовании - и первым в обретении новых сил. Сил для мести.

Мысль о мести придала Питеру решимости, и он шагнул вперёд. За первым шагом последовал второй, за ним - третий, а пауки всё не нападали. Вот и позади опушка, вот уже скрылось за кружевами парящей вокруг паутины дерево-кокон, а Питер всё шел вперёд, удивляясь открывающимся картинам: расходящаяся в стороны, словно разрезанная гигантским мечом, паутина пропускала редкие солнечные лучи, питая растения и не давая им окончательно погибнуть; вереница крупных, неизвестных искушённому охотничьему глазу Питера насекомых, явно выполнявших роль домашних животных у пауков, переходила тропу, сопровождаемая арахнидами коричневой расцветки; несколько разумных существ, двигавшихся дёргано, словно куклы-марионетки, выполняли свою ежедневную рутинную работу; просторные гнёзда, висевшие повсюду, в которых крохотные паучки всех расцветок собирались возле крупной зелёной няньки; нечто, напоминающее тренировочные полигоны - крупная проплешина, освобождённая от деревьев, с подвешенным на паутине бревном посреди оной, по которому бегали, летали и магичили, по ощущениям, больше сотни членистоногих одновременно; а также многое из того, чему не находилось объяснения. Постепенно вид паутины, свисающей с деревьев на манер лиан, окутывающей кроны деревьев, как магическая кружевная накидка и укрывающей землю, словно опавшая листва, стал всё больше и больше напоминать волшебные декорации к рассказу о богине пауков, что могла оживлять свою паутину.

Приближаясь к жилищу Хинты, Питер начал замечать странности в собственном поведении: всё чаще ему хотелось высоко подпрыгнуть, чтобы побежать по паутине вперёд, или схватиться за свисающую "лиану", дабы пролететь крупный отрезок пути. И чем ближе был шатёр в виде паутинного яйца, тем легче был шаг человека, и тем отчётливее он ощущал, как пружинит паутина под его ногами. Тропинка к шатру была под охраной, однако все пауки расходились в стороны, даже не пытаясь препятствовать проходу раздетого по пояс человека. Лишь переплетающиеся меж собой нити паутины, что всё отчётливее принимали форму человеческого тела, были между Питером и входом в главное яйцо Хинты.

Идеальная копия человеческого скелета, словно накрытого тончайшим шёлком, аккуратная грудь, изящные руки, стройные ножки, возбуждающая желание фигура и лицо богини - всё было соткано из паутины, по которой бегали маленькие паучки всех возможных цветов.

- На колени перед своей королевой, - её голос завораживал, звуча бархатисто и мягко, но в то же время твёрдо, словно сталь.

- Я не склонился перед императором и твёрдо стоял на ногах перед Смертью. Боги меня уже не пугают, - голос Питера был твёрд.

- Ты... - голос Хинты дрогнул, словно она испугалась чего-то... Или обрадовалась. - Ты сохранил свой разум!

- Он действительно пришёл по праву добровольного кокона, моя королева, - резко и отчётливо прозвучало - Питер мог поклясться в этом - в голове каждого, кто видел их. - Он знает, чем это грозит. И знает, чем ему придётся пожертвовать. Он прошёл древний ритуал.

- Эй, а что, мог не пройти? - возмущение в голосе Питера слышалось отчётливо.

- Этот ритуал слишком древний, чтобы ты понял его, человек, - прошелестела Хинта, делая шаг вперёд и протягивая руку с явным намерением коснуться его щеки. Питер подавил в себе желание отодвинуться, и тончайшая паутина, по ощущениям от прикосновения не отличающаяся от шелка человеческой кожи, коснулась его лица также, как любимая мать касается лица любимого дитя. - Только тот, кто не желает силы для себя, или желающий принять изменения, что она даёт, способен пройти этот путь до конца - иначе он теряет свой разум и погибает, оставаясь лишь оболочкой для моих детей. Но ты... Что движет тобой? Что произошло, раз ты готов отринуть всё человеческое, что есть в тебе, и стать моим последователем?

- Желание мести. Мне нечего терять, меня некому оплакивать, и некому ждать. Моя жизнь должна была закончится уже давно, но по стечению обстоятельств я жив, и прознал о тебе. Один из твоих потомков направил меня в это место, дав с собой проводника. Он сказал, что здесь я найду то, что ищу. Отмщения.

Девушка заглянула в глаза человека - и увидела в них лишь серебряный свет месяца, освещающего кладбище. Парень не врал - он действительно был уже мёртв. Хинта ласково положила вторую ладонь на щёку Питера - и тут же вонзила клыки в его шею.

Питер стоял неподвижно. Он не дёрнулся после того, как паучий яд раскалённой лавой потёк по моментально рассыпающимся стеклянной крошкой сосудам. Ни одна мышца не сошлась в спазме даже после того, как тысячи пауков размером меньше пшеничного зерна прокусили кожу и залезли в его тело. Ни звука не раздалось из его уст в тот момент, как его внутренности плавились под действием паучьей кислоты, превращаясь в совершенно новый организм.

Лишь единожды его непоколебимость была нарушена - в тот момент, когда Хинта самолично пронзила хелицерами своего истинного тела его затылок, позволяя её яду изменить его мозг, Питер улыбнулся, беззвучно прошептав "Я скоро приду"

***

Стража лениво позёвывала, наблюдая за исчезающим в лесных кронах солнцем.