Хэй, Эйвор!

Глава 1

Я никогда не умел отделять себя от персонажа, которым играю. Между «он поступил» и «я поступил» у меня нет перегородки, и всё, что я делаю в игре, становится частью героя так же как и мои привычки и мой опыт. Поэтому рассказывать про Эйвора - значит рассказывать про себя. Не получится иначе.

ХИПСТЕР С ТОПОРОМ

Сначала он был просто красивым. Модная выбритая голова, татуировки, бусины в бороде. Я не менял его внешность, так как собирался посмотреть историю Эйвора такой какой она и была задумана.

Начиная с главного меню мне понравилась эта игра. В целом, на погружение в мир очень повлияло моё отношение к этой культуре, к этой музыке. Я даже знаю человека, который пел когда я плыл на своём драккаре. Половина треков из игры уже были в поём плейлисте.

Не считая короткого пролога, который был больше похож на учебник истории, всё началось с того как Эйвор приехал в новую страну с семьёй - и вёл себя ровно так, как ведёт себя человек, у которого впереди отпуск и ни одной обязанности. Бегал по достопримечательностям. Забирался на каждую башню, на каждую скалу, на каждую колокольню - не потому что надо, а потому что оттуда хорошо всё видно. Останавливался посреди дороги, включал фоторежим, крутил камеру, искал ракурс, ловил свет. Собирал лайки на свои фоточки. Смотрел чужие фоточки, разбросанные по миру другими людьми в тех же самых точках. И это было интересно, ведь кто-то до меня стоял здесь и тоже не смог пройти мимо.

Ничего не зависело от него, и он это чувствовал. Он был туристом. Он мерялся с местными чем придётся: кого перепить, кого перекричать, кому засадить меч под ребро. Флайтинг, пьянка, драка - три способа сказать «я тут был». Между городами - весёлые скачки, и случайные враги, которым не повезло оказаться на дороге, получали пинок в спину, не дождавшись, пока я слезу с лошади. Это даже не было жестокостью. Это было как сбить кегли. Просто красные точки на компасе.

Мир был декорацией. Очень подробной, очень красивой декорацией, построенной для того, чтобы я в ней фотографировался.

ЛЮДИ С ГОЛОСАМИ

Сначала я стал чаще возвращаться в поселение. Не потому что квест вёл, а потому что там был дом - сначала в смысле «точка на карте, где можно сдать ресурсы». Я строил. Казарму, охотничий домик, кузницу, пекарню. Это была прозрачная игровая механика: вкладываешь припасы - получаешь плюшки. Я и относился к ней как к менеджеру ресурсов.

А потом статисты начали обретать лица.

Вот кузнец, у которого свои счёты с жизнью и своё мнение обо мне. Вот пара, которая ссорится у костра каждый раз, когда я прохожу мимо, и я уже знаю, из-за чего. Вот рыбак, который вечно жалуется на улов. Вот дети, которые бегают между домами и которых я однажды поймал себя на мысли, что обхожу по дуге, чтобы не задеть.

Они перестали быть толпой. У них появились голоса - не «озвучка», а именно голоса, которые я узнавал со спины.

И появилась волчица. Это отдельная история. Она стала членом семьи быстрее, чем половина людей. Я свистел ей, когда было тихо, просто чтобы она была рядом.

Каждый раз, возвращаясь из очередного похода - ощущая себя грязным, помятым, с полными сумками чужого добра, - я въезжал в ворота, и мне кричали. Приветствовали. Радовались. Сначала я это едва замечал: фоновый шум, скрипт, реакция на приближение игрока к триггер-зоне. Я знаю, как это сделано. Я примерно представляю, как это написано в коде.

Но в какой-то момент от каждого «Хэй, Эйвор!» стало теплее в груди.

Вот это и есть та самая точка, где игра перестаёт быть игрой. Не когда графика хорошая. А когда голос в стороне - уже не голос в стороне, а знакомый, с которым проведено немало времени.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Потом с меня начали спрашивать.

Это подкралось так же незаметно. Сначала мелкие решения: кого пустить в поселение, кому поверить, чью сторону принять в глупой ссоре. Потом - не мелкие. Союзы, договоры, чужие короли, чужие войны, чужие предательства. И каждый раз игра не говорила, как правильно. Она просто ставила меня перед выбором и потом жила с последствиями.

Я переживал за брата. Всерьёз, по-настоящему - как переживают за живого человека, который пропал и о котором никто ничего не говорит прямо. И одновременно мне было мучительно неловко, что я занял его место. Я не хотел этого места. Я приехал сюда фотографироваться с башен.

И вот тут мир начал меняться по-настоящему. Не он - я.

Раньше задание было маршрутом: добежать, зачистить, забрать, уйти. Теперь я стал замечать, что у каждой точки на карте есть хозяин. Что монастырь, который я собираюсь вынести подчистую, - это чей-то монастырь. Что в лагере, куда я иду резать всех подряд, кто-то жарит мясо и с кем-то разговаривает. Что «вырезать всех встречных» - это не единственный способ пройти задание, и уже не самый очевидный.

Я начал красться там, где раньше врывался с топором. Не ради стелс-прохождения. Просто мне стало неприятно.

А потом брат окончательно отказался от места главы. И поселение - то самое, куда я приезжал сдавать ресурсы, - стало «моим» поселением. Не в смысле собственности. В смысле ответственности.

Эйвор прошёл путь от беззаботного подростка с модной причёской до человека, который просыпается и первым делом думает, хватит ли людям припасов на зиму. До настоящего главы. До Лидера Клана Воронов.

Я прошёл его вместе с ним, и я не заметил, когда именно это произошло.

ЖЕНЩИНА У ДОРОГИ

А потом был стражник.

Сюжет к тому моменту уже подходил к концу, я гонялся за очередным золотым сундуком - знаете, из тех, что лежат в каком-нибудь сарае за тремя замками, и ты ищешь ключ, чтобы найти внутри пару слитков и деталь для татуировки. Рутина. Уборка карты. Я делал это на автопилоте, думая о чём-то своём.

Меня заметил стражник.

Я убил его по привычке. (не)Скрытым клинком. Даже не остановился толком - сработал рефлекс, наработанный за сто с лишним часов: увидел жёлтый индикатор, подошёл, нажал кнопку. Свистнул коня и уехал.

Через несколько минут я проезжал мимо того же места.

Тело лежало там же. А рядом с ним сидела женщина и рыдала.

Я остановился.

Я знаю, как это работает. Это скрипт. Это NPC, у которого прописана реакция на мёртвое тело в радиусе N метров. Это цикл анимации и звуковой файл, который кто-то записал в студии, а кто-то другой прикрутил в движке. Это болванчики. Я в этом разбираюсь лучше среднего игрока, я понимаю, из чего это собрано.

Почему тогда мне стало так хреново?

Я сидел и смотрел, как она плачет, и у меня в голове крутилось совершенно неуместное: кто его убил? Я или Эйвор? И вообще - зачем мы это сделали?

Не «зачем это было нужно по сюжету». Сюжету это было не нужно вообще. Я убил его, потому что он оказался между мной и сундуком, в котором лежала ерунда. Вот и всё обоснование. Целая жизнь стоила мне одного нажатия кнопки, о котором я забыл через три секунды.

И дальше - самое неудобное.

Если все жители моего клана - полноправные жители этого мира; если кузнец, и рыбак, и та пара у костра, и дети, которых я знаю - настоящие; если «Хэй, Эйвор!» действительно греет в груди, то чем этот стражник от них отличается?

Ничем. Ровно ничем. Он собран из того же кода. Он стоял на своём посту, делал свою работу, у него была плохая смена и хорошая жена. У него была любящая жена, которая теперь сидит на дороге и воет над телом.

Я сам, своими руками, выдал этому миру право быть настоящим. Я не могу теперь отозвать это право выборочно для тех, кого удобнее считать декорацией.

Или все живые, или никто. А они живые. Я это чувствовал последние сто часов, каждый раз, возращаясь в Своё поселение.

ИТОГ

И как после этого играть в игру, где нужно убивать людей?

Ответ оказался довольно простым. К тому моменту основной сценарий был уже пройден. Мне больше ничего не было нужно. Клан стоял, брат был там, где хотел быть, все узлы, которые можно было развязать, я развязал. Или разрубил.

И я убрал оружие.

Последние вечера в этой игре я ловил рыбу. Просто ловил рыбу. Плавал на лодке по рекам, которые до этого использовал как транспортные артерии. Заезжал в места, мимо которых раньше проносился галопом. Сидел на скалах и смотрел, как встаёт солнце - по-настоящему потрясающее, с этим северным светом, который ложится на воду полосами. Смотрел закаты. Гладил волчицу. Я в реальности никогда не видел таких видов, которые открываются когда сидишь в лодке с вечера до полудя.

Я объезжал патрули стороной.

Со стороны это, наверное, выглядит смешно: взрослый человек, сто с лишним часов рубивший всё живое, вдруг устраивает себе пацифистский отпуск из-за плачущего полигонального болванчика. Но мне не смешно.

Потому что если тебя может по-настоящему пробить чужое горе - пусть собранное из кода, скриптов и записанного в студии всхлипа, значит эта штука в тебе работает. Она не сломалась, не стёрлась, не заросла мозолью от сотни часов условного насилия. Она просто ждала, когда ей дадут повод.

Эта игра дала мне повод. И это, наверное, лучшее, что она могла мне дать.

Хэй, Эйвор.