Хэппи бёздэй

Глава 1

Сто пятьдесят покушений. Последнее сегодня.

Этот человек был его самой удачной, самой удачливой и, наверное, поэтому самой любимой копией. Он даже дал ему кличку «Фартовый». Нет, конечно, не он пережил все сто пятьдесят покушений, это пережили все они вместе. Все вместе и тем не менее он жил, а они погибли. И даже цветы положить некуда — могил нет, ни следа. Государственная тайна, а как же…

Остались фотографии. Они были развешены по стенам бункера — точнее, самые лучшие из всех, по одной на каждого из них.

Вот здесь один из них держит на руках подаренного щенка и улыбается. Щенок лижет его лицо, шею, руки. Бешенство — особая, специально созданная в лаборатории чужой страны форма, с долгим инкубационным периодом, во время которого оно очень заразно, но не определяется никакими анализами. Умер в мучениях. Даже ему стало плохо в это время, не так как тому конечно, но было больно. Ещё больнее было от осознания — кто и за что.

На этой — он поднимает в небо новенький самолёт, напарник опытный пилот, самолёт абсолютно проверен на предмет взрывчатки, всё, что могло отказать, продублировано, парашюты сложены лично, казалось может ли пойти что-то не так? Выяснилось, что главный конструктор завода свернул «не туда» ещё в девяностые. Гениальный инженер, гениальная задумка. Самолёт разбился — погиб весь экипаж.

Здесь он целует мальчика. Хорошенький русский мальчишка мимо проходил с бабушкой, светленький такой, голубоглазый. Впоследствии выяснилось, что ребёнок заражён проказой. Ничего святого, ничего, покачал он головой.

Про еду, мебель, подарки и окружение можно не говорить.

То рыбу вырастят — сёмужку с клетками рыбы-фугу, кушайте — не обляпайтесь, то в мебель вставят иголочки, ложись на кроватку — засыпай вечным сном. То человека подошлют: от откровенных дурачков с автоматом, стреляющих в бронированный лимузин, до личного секретаря, годами строящего свою карьеру, и в один далеко не прекрасный день доставшего из кармана стреляющую авторучку.

Нет, он никого не ненавидел. Очевидно, что он очень, очень мешает растащить и разграбить страну, в которой вырос и которую очень любил. Эта страна дала ему всё: воспитание, образование, должность, возможности, и он всегда любил Родину, и готов был защищать также как его предки — до последней капли крови.

Когда-то давно: тогда ещё не был изобретён великолепный метод его воспроизведения, он всерьёз опасался этих покушений — что станет со страной, с его Родиной без него? Он понимал, что когда-нибудь всё закончится. Конечно, закончится — никто не вечен, но если это произойдёт лет в девяносто — то он всё успеет. Защитить страну, вырастить преемника, уничтожить врагов. А пока — не время.

Поэтому у него есть копии. По несколько копий на каждый год жизни. Два года назад, правда, дела были совсем плохи: рассчитанные на год копии закончились ещё до октября, и пришлось самому совершить пару опаснейших вылазок из бункера. Обошлось. То ли враги, подкошенные его неуязвимостью, на время, сдались, то ли, вернее всего, придумывали что-то новенькое, жуткое, интересное и совершенно не обнаруживаемое. Ничего, увидим, зло улыбнулся он. Я увижу, а вот из вас враги, будущее увидят не все. Один такой, строивший самые изощрённые козни, упал с личным самолётом и всей своей кликой в чистом поле, другой медленно, но верно сгорал от заболевания мозга, вызванного рукотворной бациллой, в то же время выглядящего как обыкновенная деменция.

Все они — он, и тем не менее он: один-единственный. Копии обладали всеми чертами характера, присущими ему. Обладая огромным чувством ответственности, были готовы пожертвовать собой ради общего дела и регулярно жертвовали. Ни один не отказался исполнить свой долг, ни один. Даже в ситуациях, когда скорый конец был заведомо предсказуем.

Вот и сегодня очередное происшествие с очередной копией. Эта пережила уже семь покушений. Семь доказанных, разумеется, а сколько ещё остались неизвестными, потому что по каким-то причинам не реализовались?

Сегодня особенно неприятное: воспитанница патриотического движения, надёжная из надёжных, проверенная из проверенных, награждала значком от их детской организации. Легонько кольнула тело через пиджак и рубашку. Нет, девочка не виновата, все иголки этой партии значков оказались содержащими в сплаве ядовитое вещество. «Фартовый» борется за жизнь уже пять часов, а сегодня международная пресс-конференция и надо решать: выйти из бункера самому или запускать очередного «себя». Обычно выпуск очередной копии осуществлялся только после констатированной гибели предыдущей.

Он с утра ждал звонка по поводу здоровья «Фартового» и вспоминал. Вспоминал крушения самолётов, поездов и пароходов, предательство коллег, любимых женщин и лучших друзей, массу просто нелепых случайностей и стечения обстоятельств, на которые мог повлиять только Господь.

Казалось бы — случись, что с тобой — тебя заменит любая твоя копия. Все хороши, никто не хуже других, и тем не менее учёные не гарантировали, что в случае смерти оригинала, копии сохранят его качества и смогут действовать так, как сейчас. По их мнению, такие качества, как воля и разум, существуют у копий только пока они связаны с ним той невидимой нитью, что называется «душа». В каждом из них есть частица его души, и поэтому, наверное, так муторно в тот момент, пока борется за жизнь его очередная копия.

Раздался звонок телефона.