Хэдвинг в пещере Экнатога

Глава 1

Пролог

...Пещеру наводнил оглушительный многоголосый писк. Агонизирующие головы взвились вверх. Существо опрокинулось.

Из овального, почти плоского тела торчали десятки мохнатых ножек, беспомощно сучащих в воздухе. Сквозь рану, шипя и дымясь, на них лилась мутная жижа - и «ёж» никак не мог отряхнуться...

Хэдвинг приблизился, намереваясь воздать побежденному последнюю милость. Щупальца сжались, и «ёж» с отвратительным бульканьем принялся отползать. Тянущаяся за ним прерывистая темно-карминовая полоса слабо дымилась.

Желания добить существо Хэдвинг в себе не нашел. Хотя оставлять его за спиной и было рискованно, благодаря звукам боя вся пещера уже знала о вторжении, и вскоре могла предстоять новая, более ожесточенная схватка...

Убедившись, что угроза отсутствует, он перевязал рану на плече. Вид развороченных звеньев кольчуги вызывал досаду, но, на счастье, это были не кожа и сухожилия. Лишним обрезком ткани он отер клинок — на лезвии осталась россыпь карминовых клякс, точно чернильных капель на одежде: по-видимому, излившееся из «ежа» глубоко въелось в металл.

Хэдвинг вздохнул устало. Больше всего ему хотелось выйти из пещеры, оставив сырость и опасность позади. Сварить на костре ароматную похлебку, бросить мешок и, повалившись навзничь, смотреть, как кроны деревьев изгибаются на ветру. Он бы слушал скрип стволов, шелест листьев и то, как переговариваются птицы, - до той поры, пока не уснет…

Глупо было мечтать о таком посреди пещеры, под монотонный гул сквозного ветра и эхо капель, разбивающихся о сталагмиты...

Тьма позади него, тьма впереди — а он сам лишь колеблющийся огонек, недолговечный и одинокий. Или бусина на тонкой нити, бегущая из конца в конец в надежде, что с той стороны ждет что-то хорошее...

1

Кости почти перестали мелькать под ногами — лишь изредка у стены серело что-то продолговатое, скорее напоминающее обструганную ветку. Слышимый ранее отрывистый грохот повторялся дважды. Перед глазами вставали пугающие гротескные образы: великаны, катающие камни, точно кошка - клубок ниток; гигантские ящерицы, ворочащиеся во сне...

Дорога раздваивалась: один туннель сворачивал под уклоном вниз, другой — в продолжение прежнего — тянулся прямо. Поочередно осветив их и не найдя никаких следов, Хэдвинг подбросил медяк:

«Чайка - налево, император — направо».

Выпала чайка. Поджав губы, Хэдвинг с лукавой улыбкой двинулся прямо.

По сторонам начали попадаться грибы: молочно-белые и полупрозрачные, словно медузы. Они сперва не превышали размерами детскую ручку и росли парами-тройками, иногда — одиноко, но чем глубже в туннель - тем многочисленнее становились колонии, а шляпки — крупнее.

Ветер стих, оставив гул позади и успокоив мечущиеся по стенам тени, воздух налился влагой. Впервые за долгое время Хэдвинг оказался в тишине. Но эта тишина была давящей, вязкой, из-за нее не становилось спокойнее, не клонило в сон - её хотелось разорвать, рассечь криком. Расколоть, как яйцо, - и выбраться из этого яйца...

К счастью, вскоре пещера раздалась в ширину и закончилась гротом с конюшню величиной — на подступах становилось светлее, точно Хэдвинг вот-вот выйдет под небо. И истинно, он будто оказался под звездами, а вернее, среди них: весь свод, покатые стены и шляпки грибов, подчас гигантских, сверкали мириадами голубых «фонариков» - немного их было и в гальке, усыпавшей пол. Тут и там «фонарики» гасли бесшумно, создавая иллюзию движения. Хэдвинг настороженно присмотрелся к одному, лежащему в шаге — и понял, что это лишь маленькое полупрозрачное семечко-спора.

«Кр-т-крр!!!» - сотряс грот оглушительный рокот.

Свод взорвался и рухнул, Хэдвинг упал на камни, закрывая голову...

…В ушах стоял свист, мутило. Хэдвинг разлепил веки осторожно, точно страшась узнать, жив ли или мертв. Оставшийся на месте свод, поверхности стен, шляпки грибов, галька - все сверкало ослепительно, как тысяча солнц. Хэдвинг рефлекторно дернулся заслонить глаза и вздрогнул: руку тоже покрывали "фонарики". Они липли, точно репей, стряхнуть их удалось с трудом.

Он сел, глубоко дыша и силясь разобрать, что к чему:

"Оглушительный грохот, затем всё вокруг в этих спорах…" - Хэдвинг покрутил головой и почти сразу нашел ответ: шляпки некоторых грибов были разворочены, точно переваренные яйца. На других наливались сферические наросты, временами опасно подрагивающие.

"Грибы, разбрасывающие споры взрывом", - хмыкнул он, - "что дальше?"

Жердь потухшего факела торчала из гальки неподалеку и поддалась на удивление легко. Хэдвинг зачерпнул горсть у сапога и поднес к глазам - оказалось, никакой гальки не было: пол сплошь устилали погасшие споры.

Хотя грот и был одной из самых прекрасных вещей, что Хэдвинг когда-либо видел, он без малейшего сожаления сбежал, а точнее, прокрался прочь, чтобы ненароком не зацепить один из наростов. И только в полумраке туннеля заново обернул жердь тряпкой, а когда достал склянку с маслом, его лицо приняло озабоченное выражение: мутная жидкость едва плескалась на дне…

2

Не оставалось иного, как вернуться к развилке.

Хэдвинг спускался по боковому туннелю, держась за стену, пока пол не выровнялся. На изгибе собралась земляная проплешина.

"Наконец-то следы!" - Многочисленные неглубокие ямки, точно кто-то шел на ходулях, почти стершиеся очертания ботинок, проторенные насекомыми канавки… Все это говорило много, но лишь для тех, кто умел слушать - Хэдвингу же пришлось признать с сожалением, что он не в силах определить ни возраста отметин, ни веса прошедших, ни даже вида существ, оставивших некоторые следы.

Новый туннель петлял, нередко приходилось идти нагнувшись. Хэдвинг вяло ругался, кляня нелегкую. Наконец потолок раздался в высоту. Довольно потянувшись, Хэдвинг завернул за угол…

И тут же отпрянул, выхватив меч. Дыхание участилось, в висках застучало. Из дыры в стене двумя безумными, блестяще-черными глазами взирало изголодавшееся, размером в пол локтя, чудовище. Оно обещающе выгнуло когтистые лапы, ощерило клыки. В дрожащем свете угадывалась игра напряженных мышц, точно у кошки, готовящейся к прыжку...

У Хэдвинга перехватило дыхание. Нервы не выдерживали. Он ударил. Сыпля чем-то вроде крупы, существо полетело к потолку. Сочно шмякнулось. Проследив траекторию, Хэдвинг изящно пришпилил неприятеля острием и, торжествующе нагнувшись над трупом, дал света...

Стало неловко.

На камнях валялся облезлый комок, лишенный любых - даже недавних - признаков жизни. Хэдвинг поддел его клинком - из дыр посыпались споры. Один «глаз» отвалился и покатился в сторону. Другой - повис на клочке шерсти. Создалось впечатление, будто существо пьяно подмигивает...

"Чучело белки!" - Если бы руки были свободны, он схватился бы за голову. - "Плохо сработанное, с глазами разного размера, неестественно согнутыми конечностями - но всё же чучело!"

Не веря тому, что видит, Хэдвинг почесал навершием меча в затылке. Рассмеялся нервно. От таких частых пертурбаций голова шла кругом.

Он приблизился к дыре в стене - это была ниша, грубо выдолбленная, с неровными краями, с ямками от вывороченных камней, точно следами укусов на печеньи... Еще одно свидетельство присутствия чуждой созидательной силы.

Хэдвинг принюхался. Воздух стал пряным, пыльным - так пахнут тряпки, которыми оттерли целую залу и забыли в ведре. В носу невыносимо зачесалось, он чихнул...

...и утер нос рукавом.

Они сидели на теплых досках причала, свесив ноги. Вдалеке, на фоне мутно-желтой, как чайное пятно, дымки заката на якоре стояла галера. С пляжа из-за скалы доносились голоса рыбаков, спускавших лодку на воду.

- В герцогскую, конную, - произнес он сдержанно, глядя на голые мачты.

- Прими мои поздравления, - сказал Хэдвинг, оценив скромность бывшего друга, который мечтал стать офицером «конников» чуть ли не с пеленок. - Был бы старше на год - обучался бы с сыном его светлости...

- Как славно, что не довелось! - Рассмеялся тот принужденно, - пришлось бы кланяться такому же сопляку… Тебя-то куда засунули, Хэд?

Хэдвинг вздрогнул: его очень долго так никто не называл.

- В пехоту… "Черные мечи".

Он кивнул и, помолчав, заметил:

- Это тебя должны были взять в академию, не меня…

- Брось! Ты отлично подготовлен...

- Знаешь, - произнес он, потупив взгляд, - отец даже запирал меня в библиотеке…

Хэдвинг нахмурился, посмотрел вопросительно.

- Потому что знал, что ты оттуда не вылезаешь...

...Чучело белки оказалось лишь предвестником: дальше стены туннеля сплошь испещряли рисунки. В сложной вязи геометрических фигур, выстроенных в строгом порядке, угадывались звери, птицы, маленькие человечки и пауки. Двух последних было больше всего — из рассказа деревенской знахарки Хэдвинг догадывался, почему. Разве что отсутствие паутины смущало...

Некоторые образы были рельефными — кто-то старательно выбил в камнях тонкие канавки и полости; порой линии и фигуры подкрашивались углем, перемолотыми растениями и грибами, временами — составляли единую композицию с обрезками шкур и чучелами.

Пройдя коридор наполовину, Хэдвинг обернулся. Оставленные позади линии замерцали: - "по-видимому, смешанные особым образом ингредиенты..."

- Потрясающе, - тихо произнес он. Если бы ситуация позволяла, он затушил бы факел и провел здесь не один час, просто любуясь.

Бледно-голубые изгибы снова напомнили о небе, звездах. Накатил прилив сладкой грусти. Одновременно и по открытым пространствам, и по прежней жизни, и по дому, оставшемуся так далеко...

...- Ой! - вдруг вздохнула девочка, - звезда упала!

- Где?! - он подскочил к окну, но тут же пристыженно отступил на приличное расстояние, - вы не могли бы указать?

Женщина, сидевшая за вышиванием, подняла голову. Несколько мгновений она смотрела в сторону детей, ничего не сказав, вернулась к своему занятию.

- Вон там, между… которая ярко-якро горит, и тремя снизу! - Девочка показала пальцем.

- Да врешь ты все… - протянул мальчишка, читающий в кресле, ее брат...

...Послышался шорох. Хэдвинг вскинул факел — в оставшемся до поворота отрезке под подозрение подпадало лишь очередное чучело.

Он обнажил клинок, осторожно подобрался. Это была косуля - то, что от нее осталось. Вмурованная в стену, она явно не имела никаких амбиций. Но Хэдвинг все равно пырнул ссохшийся бок, из «раны» посыпалось... Он закатил глаза.

"Может, воображение шалит от недостатка воздуха?"

За поворотом - еще коридор. Краска свежее, чего нельзя сказать о животных, подпиравших стены или забивающих полости, точно течи в лодке.

Хэдвинг обратил взгляд на композицию, ярусами спускавшуюся с потолка до пола.

Тройки маленьких человечков: головы - круги, туловища — треугольники, руки и ноги — палочки. Дальше дырочки, набитые засаленной шерстью, среди плоских темно-зеленых участков.

Ярус ниже - странные фигуры: снова головы-круги, но из них, точно художник забыл о туловище, - сразу руки-палочки, переломленные молнией. Рядом белые овалы чередуются с натертыми углем плоскостями.

Разные фигурки встречаются: человечки слева, фигурки без тела — справа. Человечки держат над собой царапины, налитые коричневым. Те же царапины летят в фигурки без тела — они вскакивают на дыбы.

Пояс меандра.

Затем друг напротив друга стоят человечек на черном фоне и тот, другой, - на зеленом. Коричневых царапин рядом нет.

Дальше фон рассечен надвое — верх черный, низ — зеленый. Существа те же — линии выведены бережно, раскрашены контрастно - но между ними белый овал, по которому трещина.

Дальше над белым овалом новая фигура: голова, руки и тело человечка, а вместо пары ног — четыре «молнии». Фигурки с яруса выше - в углах. Прорисованы нечетко.

Хэдвингу пришлось присесть, чтобы рассмотреть следующий ярус. Фигурка с ногами-молниями в центре, обычные человечки - колют её коричневыми царапинами слева, а те, что без тел, - встают на дыбы справа…

В конце туннеля послышалось шипение. Хэдвинг тут же распрямился, размашисто вскинул факел. На границе тьмы блеснули и растаяли ромбовидные глаза.

- Пришел… - донесся шелестящий голос. - Пришел сам… Тсс-с-с... Один.

"Это он!", - Подумал Хэдвинг и двинулся на звук. Коридор привел в новый грот.

Длинный деревянный стол по центру, невесть как не сгнивший при такой влажности, шкуры на камнях. Пространство уставлено или странными плетеными поделками - подчас такими высокими, что доставали до потолка, подпирая его, словно колонны, - или чучелами, замершими в разных позах. Последних было так много, что казалось, будто грот полон жизни.

По спине пробежал холодок. Хэдвингу вспомнились нянькины сказки про "мерзких земле Оскорбителей смерти" — щербатая старуха говорила "Офкабипелей", - которые "пляшут на могилах добрых людей". Он считал, что, конечно, все эти истории носили нравоучительный характер... Но его не покидали сомнения:

"Почему именно Оскорбители?... Ведь есть масса сюжетов попроще, способных заставить ребенка уважать взрослых и не бегать в лес..."

Многое из того, что в Империи казалось сказками, в этом краю оживало. К несчастью, это могло касаться не только хороших историй...

В глубине зала зашуршало, донесся тихий шепот:

- Пришел… Тсс-с-с… Прошел с-с-стража… Тсс-с-с…

- Ты Экнатог? - Спросил Хэдвинг, силясь разглядеть собеседника.

- Экнатог… - послышалось из теней, - Экнатог… А ты кто? Тсс-с-с…

- Мое имя — Хэдвинг, - представился он громко, - я друг Леолы…

- Друг? - Визгливые нотки, - Друг… Тсс-с... Леола… - Он хрипло закашлялся. - Почему она не приходит?…Тсс-с-с… Леола… - стук будто крошеных копыт разнесся по гроту. - Тсс-с-с... Почему, почему, почему?!

- Я не знаю, - ответил Хэдвинг смущенно.

- А ты? Тсс-с-с…

- Я?...

- Ты чужой!… - Крик разнесся мощной волной, но потонул в шкурах, устлавших грот.

Хэдвинг отшатнулся, - «Чужой... О чем он?... О чем конкретно?...»

- Да, - ответил Хэдвинг наудачу, - как ты узнал, Экнатог?... По запаху?

- По запаху? Тсс-с-с... Нет… - На границе света показались мохнатые лапки.

"Всё-таки паук", - подумал Хэдвинг, - "но где тогда паутина?"

Раздался квакающий звук.

- Паутина… Тсс-с-с… - «Кваканье» повторилось, у Хэдвинга перехватило дыхание. - Моя матушка была из рода… Тсс-с-с… Сумеречных пауков, да... Тсс-с-с… Мы… - Он неловко поправился, - они... Тсс-с-с… Видят, что у тебя на уме...

Хэдвинг почувствовал, будто в груди что-то сжимается. Кожа под кольчугой нагрелась и покрылась испариной. Он подумал, что, должно быть, его лихорадит из-за раны на плече...

- А ты… - Вдруг произнес Экнатог, - тсс-с-с… В туннеле… что ты делал там? Тсс-с-с…В туннеле?

Хэдвинг пожал плечами - лгать было рискованно, да и бессмысленно.

- Лишь рассматривал рисунки, - ответил он. - Твоя работа?

Паучьи лапки переступили на месте.

- Да… Тсс-с-с...- Донеслось из темноты, - тебе... Тсс-с-с… Тебе... Тсс-с-с… Как тебе?…

Хэдвинг смутился.

- Все вместе смотрится любопытно, - ответил он, гадая, к чему эти вопросы.

- Любопытно… Тсс-с-с… Да… - Он издал звук, похожий на вздох, - я вижу… Тсс-с-с… Любопытно, да…

Хотя беседа — первая за несколько дней — неожиданно была приятна, странные чувства не покидали Хэдвинга. Это походило на тревогу, как когда замечаешь в человеке признаки хвори, но он еще полон сил и энергии, и ты не можешь понять - кажется ли тебе или следует скорей посылать в лазарет.

Он осторожно произнес:

- Экнатог, у тебя паучьи лапы, - и вдохнул поглубже, но голос все равно предательски прозвучал сдавленно, - почему я не вижу твою паутину?

Тот помедлил... И выступил на свет. Из паучьего туловища вырастало тщедушное тельце гоблина. Экнатог опустил сложенные на груди ручки, смущенно глядя в сторону.

"Гоблин и паук... Вот, почему рассказ знахарки звучал так странно!... И вот, о чем были рисунки... Куда пропала паутина!..."

- Так ты полукровка... - Проронил он с сожалением…

...-Что ты якшаешься с этим… с этим…? - Кривя лицо произнес мужчина в дорогом камзоле.

Стоящий перед ним подросток смотрел себе под ноги.

- Подумай о сестре! Если ты приводишь его в дом, значит, он наш гость, и я будто бы одобряю… Ты правда хочешь, чтобы ее сердце волновал…

Хэдвинг прикрыл дверь. Рыдания вот-вот готовы были вырваться из груди, раскрыв его...

- Да, тсс-с-с… Чужой, - произнес Экнатог отрывисто, - в обоих мирах… Тсс-с-с… Чужой…

- Мне жаль…

Раздалось ироничное кваканье.

- Я вижу, тсс-с-с… И ты… Тсс-с-с… Чужой…

У Хэдвинга в горле встал ком.

- В обоих мирах… Тсс-с-с… Чужой...

- Ну, хватит, - отрезал Хэдвинг.

- Тсс-с-с… - Экнатог сложил лапки, сверкнул глазами. - Теперь поговорим о деле... Тсс-с-с... Да?

- Если не возражаешь…

В глазах гоблина-паука появился огонек.

- Я никому… Тсс-с-с… Не досаждаю… Тсс-с-с… Значит... - он вперил взгляд в собеседника.

- Да, дело не в этом.

- Тебе нужно... Тсс-с-с… То, что кое-кто украл…

- Неплохо, - мотнул головой Хэдвинг, - амулет у тебя?

- Амулет… Тсс-с-с, Амулет… - Экнатог быстро обежал зал полукругом, остановившись у одного из чучел.

Хэдвинг шагнул ближе, поднял факел. Сердце ёкнуло. Худой скелет человека, облепленный серо-бурыми, ссохшимися корочками взирал парой черных голышей. Это был Эйке — сбежавший вор. На пестроте развороченной груди Хэдвинг не сразу заметил цепочку с серым овалом.

- Похоже, это он...

- Разумеется… Тсс-с-с… - Экнатог бережно снял украшение, но отдавать не торопился.

- Что ты за него хочешь?

- Тсс-с-с… - Экнатог заквакал с энтузиазмом. - Мы… Поиграем... Тсс-с-с…

- Поиграем…?

- Я загадаю... Тсс-с-с… Три загадки, - прошипел он, - отгадаешь… Тсс-с-с… И амулет твой.

Хэдвинг нахмурился.

- Всего три? А если не отгадаю?

- Тсс-с-с… - Прошипел гоблин-паук, хищно улыбаясь...

3

- Ну хорошо, - кивнул Хэдвинг, - что за загадки?

Экнатог улыбнулся во всю пасть.

- Что же, тсс-с-с... Слушай, чужак…

И он, понизив голос, прошептал, точно заклятье:

Бегу, бегу - но не сбегаю.

Погони за собой не знаю,

Но коли долго нет дождя,

Так вовсе не найдут меня.

- Кто я?… Тсс-с-с…

Хэдвинг бесшумно, одними губами повторил четверостишие.

"Время?... Нет, за ним-то как раз гонятся. И тогда причем здесь дождь? Причем здесь дождь?… Дождь… Капли… Бегущие..."

- Хм, - вдруг произнес он, озаренный догадкой, - это ручеек. Бежит, но за ним никто не гонится — а без дождя пересыхает!

- Да, тсс-с-с… - Чуть не хлопая ручками от удовольствия прошипел гоблин-паук, - Да, тсс-с-с... Слушай другую! - И он, подбоченившись, проворчал:

Прячусь жизнь всю,

На одной ноге стою.

А чихну —

Так придут

Дети, внуки -

Все тут как тут.

"Кто прячется всю свою жизнь?... Крот? Страус? На одной ноге... Цапля? Циркач-эквилибрист?… Хм… Дерево? Дерево подходит. Но разве оно чихает? Да кто знает, что может иметь в виду этот гоблин-паук!..."

- Сколько у меня попыток? - Спросил Хэдвинг.

- Попыток?… Тсс-с-с… Попыток… - задумался Экнатог. - Пусть три… Тсс-с-с…

- Хорошо, тогда мой ответ — дерево.

- Дерево?... Тсс-с-с… Нет!… - Он залился кваканьем. По-видимому, ошибка вызвала в нем даже больше радости, чем сама игра. - Каков твой... Тсс-с-с… Следующий ответ, чужак?... Тсс-с-с… - В шипении чувствовалась насмешка. А слово "чужак" Экнатог теперь выговаривал с особым упоением.

- Мне нужно подумать, - нахмурился Хэдвинг.

"Никчемный…" - Он знал, что это не "дерево"… - "Но зачем истратил попытку?... "

Мысли метались… - "Кто-то прячется и стоит на одной ноге, потом чихает — к нему сразу приходят дети и внуки." - Ему казалось, разгадка близко…

- Твой ответ?… Тсс-с-с…

- Сейчас, дай мне еще немного времени... - Попросил Хэдвинг. Экнатог недовольно засопел.

"Прячусь, одна нога, чихаю, все тут как тут…"

Из туннеля донесся тихий звук. Так, будто камень упал и покатился… Хэдвинг прыснул: ответ был так очевиден!

- Гриб. Это гриб! - Воскликнул он радостно, - прячется под шляпкой, разбрасывает споры, и вокруг вырастают другие грибы!

- Да… Тсс-с-с… - На этот раз в голосе послышалось раздражение.

- Я готов, задавай последнюю! - Решительно произнес Хэдвинг.

Экнатог заерзал лапками, поразмышлял немого и произнес:

Он горяч,

Она холодна,

Он сжигает -

Она ласкает.

Проклят я —

но они мне друзья.

С ним дружу,

потому что люблю,

С ней вожусь,

Потому что боюсь.

- И поторапливайся… Тсс-с-с… - Добавил гоблин-паук беспокойно.

- Конечно, - кивнул Хэдвинг безмятежно, хотя на него уже накатывала паника.

Экнатог тихо заурчал.

С первого взгляда все казалось простым: вода и огонь, - одна ласкает, другой жжёт. Но то, что шло следом, вызывало у Хэдвинга сомнения… Он терялся в догадках, кто тот проклятый, от лица которого ведется рассказ...

"А про люблю и боюсь?… Кажется, тоже сходится. Но примет ли Экнатог неполный ответ?…" - Хэдвингу вдруг пришло в голову, что гоблин-паук не спрашивал, ни "кто я?", ни "кто мы?", ни "кто они?". А значит, можно было попробовать "проскользнуть"...

Вспомнив, что Экнатог "видит" мысли, Хэдвинг покрылся испариной.

- Экнатог, - выпалил он, - мой ответ - вода и огонь!

- Нет! Тсс-с-с… - Заквакал он, - Две попытки… Тсс-с-с… И готовься - к обеду…

Ошибка напрочь выбила все идеи из головы…

"Если не вода и огонь, то что?…" - По крайней мере теперь ему было понятно, что отгадывать нужно именно "друзей". - "Что же, хоть это радует..."

Экнатог выжидательно сложил ручки на груди.

"Он горяч, она холодна, он горяч, она холодна... Но что же это может быть? Лето и зима? Зима совсем не ласковая… Кто горяч и его любят, а другой холоден, ласков — но его боятся… Печка и кочерга? Хлеб и соль? Похоже, но хлеб не сжигает, а соль уж точно не ласкова!… Перец и соль?!… Тень и свет…" - Перед глазами Хэдвинга поплыли яркие образы: тень — точно прозрачное покрывало, — "холодная, в знойный день как бы ласкает, и в ней могут крыться опасности", - свет — огромный шар солнца и высохшие листья, - "сжигает…"

Экнатог вновь заерзал.

- Твой ответ?… Тсс-с-с… Говори… Тсс-с-с…

- Тень и свет, - бросил Хэдвинг.

Гоблин-паук чуть не подавился. Вдоволь наглумившись, он вздохнул и расплылся в гаденькой улыбочке.

- Нет… Тсс-с-с… Последний шанс… Тсс-с-с…

"Но все сходилось! Тьма и свет… И он еще как-то занервничал… Тогда что было не так?… Что не так?…" - Хэдвинг откашлялся, отчего-то это придавало уверенности.

"Проклят я, но они мне друзья", - насмешливо всплыло в памяти. - "Ключ определенно в этих строках!" - Но Хэдвинг не имел ни малейшего понятия, о чем идет речь. Проклятия этого края внезапно сделались проклятиями вдвойне.

Он решил зайти с другой стороны.

"На что отреагировал Экнатог, если, конечно, это было не совпадение?" - Хэдвинг припоминал, что думал о прозрачном покрывале тени. Он исподлобья взглянул на гоблина-паука, но тот не реагировал. - "Затем…" - Экнатог невольно поднял взгляд.

"Есть! Огненный глаз, светящийся в небе — Солнце!"

Экнатог засопел и снова стал поторапливать Хэдвинга….

"Но кто эта «она»?"

Слова "холодна", "ласкает" и "боюсь" крутились в его голове, словно дети, прыгающие вокруг ярмарочного шеста с лентами… и не было ни одной дельной мысли…

- Говори… Тсс-с-с!… - Угрожающе прошипел Экнатог.

- Еще немного, - взмолился Хэдвинг.

- Нет!… Тсс-с-с… Каков твой последний... Тсс-с-с… Ответ?

"Холодна-ласкает-боюсь, холодна-ласкает-боюсь, солнце, солнце, солнце, солнце…"

- Ответ! Тсс-с-с… - Угрожающе зашипел гоблин-паук.

"Солнце, солнце, солнце, солнце…"

- Ну?!… Тсс-с-с… - Шепот стал громче крика.

"Солнце, солнце, солнце, солнце…"

- Солнце и Луна, - зажмурив глаза, выдавил из себя Хэдвинг.

- Что ты… Тсс-с-с… сказал? - Экнатог неверяще подступил на пол шага.

Хэдвинг открыл один глаз и повторил ответ. После этого его голова опустела, точно погреб герцога за свадьбой любимой дочери.

4

- Хорошо… Тсс-с-с…

Не своим голосом Хэдвинг произнес:

- Амулет... Мы договаривались, - и смущенно откашлялся.

Поколебавшись, Экнатог протянул драгоценность. Хэдвинг продел острие клинка под цепочкой — незачем искушать судьбу, подходя ближе — амулет со звоном съехал к гарде.

В последний миг гоблин-паук сделал неясное движение, и из его рта вырвался комок, окутавший и затушивший факел. Одеяло тьмы накрыло грот. Наполненный силуэтами, он освещался только пятнами рисунков.

Слизь закапала на руку, Хэдвинг отер ее о штанину, избавившись от ставшей бесполезной жерди. Повесил амулет на шею.

- Мы договаривались! - Горько прорычал он.

Раненное плечо начало жутко зудеть.

- Можешь идти… Тсс-с-с… - Послышалось удаляющееся кваканье.

Хэдвинг бросился обратно, свободной рукой хлопая по стене, чтобы не упасть, а другой - все-таки держа меч наготове.

Многоярусная композиция, повествовавшая, по-видимому, о рождении Экнатога, сияла, как путеводная звезда. Но за поворотом рисунки тлели уже едва-едва.

Хэдвингу пришло в голову подпалить одно из чучел. Под руку попались остатки косули. Нехотя убрав меч, он высек несколько пучков искр, но огонь не желал приниматься. Шкура лишь казалась высохшей - из-за высокой влажности косулю можно было хоть отжимать…

Послышалось перестукивание, приглушенное, будто под водой, - Хэдвинг вздрогнул и перестал дышать - звуки сразу же затихли.

"Показалось?" - Или Экнатог шел следом?...

Коридор закончился, как и свет. Хэдвинг пробирался по туннелю, осторожно ощупывая стены и стараясь восстановить в памяти обратный маршрут. Вскоре его уверенность ждал удар — метафорически и буквально. Лоб с глухим треском врезался в потолок сузившегося хода. Красные молнии перед глазами доподлинно отразили топографические таланты Хэдвинга...

Его чуть вело в сторону, голова кружилась. Теперь приходилось медлить, ощупывая и потолок, и стены. Сапоги ступили на мягкое. Затем коридор пошел под уклоном вверх, этот отрезок Хэдвинг помнил хорошо. Он карабкался выше и выше - и вскоре вновь услышал гул сквозняка и звонкое эхо неустанно падающих капель.

"Развилка?" - Хэдвинг ощупал выступавший слева клин, — "точно."

Из соседнего хода донесся отдаленный грохот. Перед глазами всплыла картинка мерцающего голубыми огоньками свода. Хэдвинг почувствовал, как в усталом теле разгорается воодушевление: споры могли осветить ему путь!

Из туннеля справа послышалось перестукивание…

"Экнатог!"

Хэдвинг побежал. Ввалился в пространство грота — часть спор еще медленно опадала на землю. Остерегаясь задеть шляпки с наростами, он пробрался к открытому пространству, сделал неловкий перекат через плечо — его будто окутало святящееся одеяло — и замер, вскинув клинок. Где-то на краю сознания маячил огонек подозрений. Что-то было не так...

Появление в туннеле широкого силуэта перехватило все внимание. Противная гоблинская ухмылка проступила в полумраке — ей вторил блеск острия пики на коротком деревянном древке. Экнатог игриво перебрасывал оружие из ручки в ручку.

- Я вижу, ты в тупике... Тсс-с-с… - довольно пропел он, приближаясь, - не сопротивляйся. Останься с нами… Тсс-с-с…

Хэдвингу стало смешно. Он чувствовал необъяснимый прилив сил. Словно до этого на шее висел булыжник, а теперь его сняли, и хотя усталость никуда не пропала, жить сделалось много легче.

- И стать еще одной твоей куклой? - Хмыкнул он, - пожалуй, откажусь…

- Не куклой… Тсс-с-с… - Тело переплывало из стороны в сторону на пружинистых лапках, пика, выписывающая в воздухе восьмерки, все время меняла возможный ракурс атаки.

- Кто тогда эти несчастные? - Медленно проговорил Хэдвинг, не отводя взгляда от блестящего острия.

- Они мои… Мои… - гоблин-паук попробовал уколоть слева, но Хэдвинг ловко парировал, присев. И тут же почувствовал, что губу начало припекать, во рту образовался солоноватый привкус.

"Видимо, не так уж и ловко", - подумал он.

Воспользовавшись позицией, Хэдвинг контратаковал, почти опрокинув врага и отбросив ко входу. Тельце было легким, словно у подростка. В меру упитанного подростка.

- Твои друзья? - Хэдвинг, поморщившись, сплюнул. Представление пора было заканчивать.

- Да… Тсс-с-с… Да!...

- Они давно мертвы, Экнатог, - отрезал он жестко.

- Я говорю с ними… Тсс-с-с… - Экнатог потряс головой, будто в ухо залилась вода. - Оказываю им почести… Тсс-с-с…

- Какие почести?! - Вознегодавал Хэдвинг, - они мертвы, Экнатог, мертвы, слышишь?!... - Он обхватил рукоять меча обеими руками, приготовив замах.

- Они живут… Тсс-с-с… Они… Ль...Лю...Бят!… - С каждой фразой он точно увеличивался в размерах, - А я - их!… Тсс-с-с… - И он прянул вперед, играючи поднырнул под замах, обходя Хэдвинга по кругу и оказываясь за спиной… Мясистая паучья лапка угодила прямо в надувшийся нарост...

Взрыв!

Хэдвинг повалился на четвереньки...

Входящий в легкие и выходящий из них воздух царапал перепонки так громко, точно это не Хэдвинг дышал, а стоящий у него над ухом медведь. Руки подгибались, пол плыл и качался из стороны в сторону. Хэдвинга стошнило…

А затем пятно желчи между локтями принялось приобретать четкость, мир вернул себе очертания и устойчивость.

«Так быстро?...» - Пронеслось в голове. Он поскреб пальцами, нащупывая рукоять.

Вокруг неторопливо, безмятежно опадало невероятно красивое светящееся облако — и они с Экнатогом были внутри.

"И почему на красоту всегда ни сил, ни времени?..." - Хэдвинг поднялся.

Гоблин-паук стонал под раскуроченной шляпкой, подергивая оставшимися конечностями.

- Ты лишил их воли, выбора… - покачал головой Хэдвинг, - а без этого не бывает ни дружбы, ни любви…

5

Не прошло и половины дня, как он покинул пещеру. На удивление, раны почти затянулись: амулет знахарки оказался не просто фамильной драгоценностью...

Хэдвинг лежал на спине, подложив мешок под голову. Было жарко. Кроны замерли, точно нарисованные. Он задумчиво смотрел на них, мысленно перебирая последние события. То и дело перед глазами всплывало тощее тельце на паучьих лапках, стыдливо опускающиеся ручки. Рисунки… Чучела… Попытки пленить его в пещере… И это болезненное заикание, когда Экнатог говорил «друг» и «любовь»...

Хэдвинг вздохнул.

"Оставленный родителями ребенок… чужой и для тех, и для этих. Пытающийся найти друзей среди неодушевленных предметов. Бесконечно одинокий, не знающий, как выбраться. И некому заметить его и помочь…"

В чем была разница между ними?

Ответ пришел не сразу. Как одна из тех вещей, которые усердно пытаешься вспомнить, но не получается... Не получается до тех пор, пока не измучаешься, не сдашься — и тогда она сама как бы "всплывает" из тебя на поверхность.

Ответ ранил, унижал, но от него невозможно было скрыться…

Ответ гласил: "тебе повезло больше, только и всего"…

Эпилог

...Варево мелко бурлило. Иногда всплывали кусочки почерневшей моркови, чешуйка лука или кубик картофеля, порой - волоски мяса. Манящий аромат разносился по хижине.

- А Экнатог? - Спросила знахарка, - ты убил его?

Хэдвинг покачал головой.

- Почему? - Глубокие темно-карие глаза, сощурившись, впились в его лицо.

- Не смог... - Признался он, глядя в сторону бурлящей похлебки. С дороги есть хотелось неимоверно.

Знахарка кивнула - казалось, не ответу, а собственным мыслям.

- И я не смогла, - морщинистые пальцы сжались на амулете у нее на шее, уголки губ на грустном лице едва заметно приподнялись.

Хэдвинг томился: ему было голодно и хотелось поскорее услышать решение, - но светское чутье подсказывало проявить сдержанность, оставляя этой невысокой, хрупкой женщине вести разговор по своему разумению.

Знахарка неторопливо взяла миску и подошла к котелку. Зачерпнув, повернулась к Хэдвингу.

- Прими это, - произнесла она чуть торжественно, - в знак того, что племя принимает тебя...

27 июня 2023