Гром в Эбенях

Проложек

Все местные называли его “синхронный компенсатор”. Пусть мать дала тебе другое имя, крестьян это не интересовало:

-Ты кто? Я тебя раньше не видел! Что ты тут забыл?

-Вы мне? Я? Ну того… …как объяснить (вам челяди неграмотной) … …ну знаете, там в долине синхронный компенсатор стоит?

-Копесатор? Так! Слушай сюда Копесатор…

Ну ладно имя… но, что за отношение такое! Первое время, когда он появлялся в селе его ото всюду гнали, а если и готовы были помочь едой и скарбом, то относились страшно подозрительно.

Ладно крестьяне… но начальство! Разве ему не полагалось жалованье? На сельской почте ни про какое жалованье никто не слышал – оно в принципе никому в селе не приходило. На что ему жить та!?

Жилищем его, расположенным в пол дня пути от села, оказалась хилая, разбитая ветром хибара, наверно она была добротной бытовкой, но с тех пор минуло не менее полувека… Ночью спать было невозможно – ветер задувал во все щели и совсем рядом оглушительно гудела ЧЕРТОВА ХРЕНОВИНА – ХОРОШО ЕЙ – СТОИТ СЕБЕ В ЭБЕНЯХ, ГУДИТ!

А ведь все так хорошо начиналось…

Пъяр

Все детство он провел у Деда в городе, мать он почти не помнил – её лицо, тепло, уют и какая-то северная печаль, это все, что приходило на ум – и этим немногим он дорожил. Дедушка был человеком своеобразным – он был “в среднем” безработный плотник, слонявшийся по городу в поисках работы, как правило найти её таки удавалось, так что покушать было что. Внука своего он не баловал, практически никогда не хвалил, стоило ему набедокурить вместе с дворовыми мальчишками, как Дед его порол, но защищал от гнева чужих родителей, готовых в клочья порвать незатейливого хулигана – тот потом так про своего опекуна и рассказывал: “Сначала обидчикам моим хлебало сносил, а потом мне”. Дед в отличие от многих его коллег по несчастью, не пил, а вместо этого вечерами, в одиночестве, меланхолично сидел у окна с чашкой чая, подолгу рассматривая внука – тот долго не мог понять почему Дедушка смотрит на него с такой печалью? С годами он понял – так обычно смотрят на хорошую вещь, которую не знают куда пристроить – так смотрят на пропадающее добро.

Он любил своего Деда. И ведь было за что! Он был замечательным рассказчиком! Одинокими вечерами он рассказывал внуку о дальних краях, об удивительных событиях, исторических и не очень, о временах, когда строили и о волшебниках.

Это были его самые любимые рассказы! О заклинателях ветра, о прорицателях видящих на годы в перед, и о великих строителях…

Он из раза в раз просил Дедушку рассказать о том как он в молодости встретил настоящего волшебника на большой стройке – строили огромный деревянный дворец и со слов Деда тот колдун помогал выбирать лучшие места для опор и колонн – находил в штабелях лучшие бревна – говорил, что знает какое через пол века рассохнется, а какое нет. Как тот назвал Дедушку хорошим плотником и какой вкусный чай он заварил в общем котле вечером.

Он мечтал стать волшебником – для этого сперва научился читать, ведь волшебники черпают свою мудрость из книг, после выштудировал все книги в библиотеке где упоминалось волшебство – именно упоминалось – были книги по истории, рассказы, мифы, автобиографии, старые этнографические атласы, где средь населения далеких губерний упоминались люди магических профессий, но там не было учебников или сборников заклинаний – ну был один – сборник заклинаний для ведения хозяйства. Обнаружив его он был на седьмом небе от счастья – только вот, толку было мало – в книге понятны были лишь сами тексты заклинаний, а стоящая за ними суть была погребена под непонятными терминами – нигде более не встречающимися, там были упомянуты экзотические компоненты – расспросы о них в местной аптеке были встречены красноречивым “Шо?”

Дед к увлечению внука относился со скепсисом и кажется чувствовал вину за то, что вскружил своими небылицами голову – из-за него внук увлекся слишком уж недоступным ремеслом – посвятить свою жизнь магии, в нынешних условиях, было сродни самоубийству.

Тем временем стало ясно, что самому ему магию не постичь, но вместе с тем пришло понимание, где этому можно научится – как правило можно было напросится в ученики к волшебнику только вот где его найти… и точно должны существовать школы магии – такая точно есть в столице, попасть в нее обычному человеку нереально – туда брали только высокообразованных отпрысков знати, или, что более реально, на повышение квалификации после университета – как например после освоения морского ремесла могли взять на заклинателя ветра, или после медицинской академии на знахаря.

В соседнем городе, губернском центре, такое заведение было – электротехнический техникум, где готовили обслугу для обширной, чудом сохранившейся со времен, когда строили, электросети этой большой страны. Брали всех, кто знал грамоту и умел считать до ста. Шансы поступить были хорошие – шансы после попасть в магическую школу призрачными, но других путей не было.

После пары вечеров чайных раздумий Дед дал добро – мол если не поступит в магичку, то уже не пропадет, а в том поступит ли, 11 летний внук в техникум он почему то не сомневался.

- Сколько будет четырежды семнадцать?

-Эээээ – выдавил он, глядя на растопыренные пальцы.

-Ну, молодой человек, это никуда не годится! Столь ранняя тяга к знаниям, конечно, похвальна, но ты парень пока что высоковато метишь. Приходи через годик-два – сказал усталого вида мужчина.

Ошарашенный он вышел из деревянного одноэтажного здания, где проходил вступительный экзамен. Из закрывающейся двери, за ним смотрели другие абитуриенты – они были на три, на пять, на семь лет старше…

- Ты чего это? Внуче? Тяжело было? Обидел кто?

- Прости Деда! Я еще слишком глупый! Меня не взяли! – выдавил он из себя и расплакался.

- Ну ну… не плачь, у тебя еще времени подучится много…

…выучишься! Уж, я-то знаю! – сказал он, обнимая внука – пойдем домой.

Только они двинулись прочь от техникума, как их окликнули:

-Эй! Уважаемый! Не ваш ли паренек только что поступать пытался? Поди те сюда! – кричал низенький мужичок с крыльца соседнего, двухэтажного кирпичного здания. Не успели они подойти, как этот мужичок со смеющимися глазами подскочил и спросил:

-Паренек! Ты сам хотел поступить или тебя кто надоумил?

-Я сам!

-Прям электротехника интересна? Инженером стать хочешь? Честно отвечай!

-Ну честно… …я в школу волшебства столичную хочу! Вроде если у вас отучится…

-Ну ну ну Внуче… инженером быть тоже интересно – встрял Дед поглядывая на мужичка.

-Волшебником… - произнес мужичок, вытянувшись, и встал в задумчивости – А как тебя звать? А паренек?

-Пъяр

-По средам сможешь сюда ходить?

-Конечно смогу! Да Деда?

-Да сможет… - в растерянности ответил Дед, зная, что до дому не меньше пол дня пути…

Год перед вступительными пролетел незаметно – По средам Пъяр вставал с рассветом с спешил на занятия, добираясь туда к обеду, после трапезы, (Дедушка давал ему с собой еды) начинались занятия – проходили они вместе с первым курсом – Пъяр сидел на задней парте и решал задания от мастера Григоровича – так звали его учителя, он в это время вел урок у старших и не мог сильно отвлекаться, разве что коротко отвечал на вопросы. После окончания занятий они шли к учителю домой, где они проверяли то, что нарешал Пъяр, после учитель давал ему новый материал, кормил ужином и отпускал. Пъяр выходил из города, ночевал на сеновале, а с рассветом спешил домой, опять же, добираясь к обеду. Ответа, на частые расспросы Пъяра о поступлении в магическую школу учитель не давал, лишь только подгонял его и говорил, что поступление зависит во многом от его усердия.

Вступительные были формальностью – если б тут были баллы, то Пъяр набрал бы сто из ста, ведь подготовлен он был не просто к вступительным, он фактически прошел первый курс, так что был зачислен на 2 ой. Пъяр выглядел старше своих лет, поэтому не так сильно выделялся. Теперь он всю неделю ночевал вне дома, ночуя на сеновале, а зимой напросившись к Григоровичу на дом. Теперь преподавали много электротехники, но скорее не её основы и суть, а то, как обслуживать и чинить различные механизмы. Заскучавший Пъяр, попробовал было штурмовать местную библиотеку, но ничего нового он не нашел – только еще три каких-то пыльных сборника заклятий, от которых без объяснения сути магии, толку было ноль. Устав от поисков он сосредоточился на учебе.

В преподаваемом материале сквозила поверхностность и консерватизм – из них готовили обслугу – как говорил один из преподавателей – армию для войны со временем – их задача доблестно оборонять электросеть от упадка – об большем пока мечтать сложно. На вопрос как им сооружать новые электрические машины – преподаватель ответил вопросом – Зачем? Но если уж вам надо, то поищите в библиотеке, там точно будет. Григорович на подобные вопросы с грустью отвечал, что с конца времен, когда строили, электросеть и вся промышленность в целом – не развивается и потихоньку приходит в упадок, что новые машины не находят спроса – наверное, люди устали трудится ради высокой мечты – они хотят хлеба и зрелищ, что логично, по идее, люди отдохнут и снова пойдут вперед – только вот, что то долго они отдыхают… вот шестьдесят лет уже…

Будущее для Пъяра выглядело все более туманным и темным, ему казалось, что он, обгоняя старших по учебе, несется навстречу пропасти. Дедушка говорил, что всем в юности свойственны подобные мысли, правда приходят они как правило попозже, но внучок то у него не простой, его одногруппники были как правило на 3-4 года старше, так что боятся нечего…

…все внуче, будет хорошо.

Спустя три года учебы, в четырнадцать лет, он окончил техникум, вообще техникум это громко сказано, скорее школа с электротехническим уклоном, ведь брали сюда всех, кто проходил вступительный - без обязательного школьного образования. Но это было уже неважно – важно было то, что он изначально хотел поступать в столичную школу магии, а на последнем курсе, никто и словом об этом не обмолвился – думал Пъяр выходя из здания техникума с дипломом в сумке – наверно, на последок, нужно зайти к Григоровичу – Пъяру хотелось совета.

Учитель уже ждал его у порога. Вид у него был виноватый.

- Мне следовало сразу тебе сказать…

Посверлив его взглядом, Пъяр ответил:

-Ради справедливости… …мне самому следовало догадаться!..

…но все же, почему сразу не сказали, что поступить отсюда в столицу не получится?

-Я сам не был уверен… сам когда-то хотел поступать, но заявку от техникума тогда отклонили. А с тех пор, как ты появился, я слал туда письма каждые полгода. Я не получил ни одного ответа. До конца надеялся… … ты ведь, так старательно учился… я не мог и мечтать о таком ученике… …прости меня! – у него навернулись слезы. Пъяр тоже всплакнул, но не дав себе разревется, спросил:

– А дальше то, что мне делать? Идти работать? Дедушка мой иного не примет… тем более старый он, я не смогу сидеть у него на шее до совершеннолетия.

Григорович посмотрел на него, и позвал за собой в дом. Он налил чаю, достал хлеба, масла – разговор намечался долгий.

-Во первых, я хочу тебе кое-что дать напоследок, загладить вину так сказать – учитель, порывшись в шкафу, протянул ему сверток – это была книга, развернув сверток Пъяр ахнул – книга называлась “Основы магического искусства” за авторством Гистерезиса.

-СПАСИБО! Спасибо! Спасибо вам большое, с этой книгой я…

-Да, это учебник первого курса магической академии, со столицы выписал… Ух непросто же это было! – ободрившись сказал Григорович, но тут же помрачнел и продолжил:

-Теперь о работе. Если ты пойдешь работать по специальности… …эта работа… …она тебя сожрет Пъяр! Сопьёшься ты там! Я сам после учебы пошел работать – не выдержал и ушёл преподавать, дело не в тяжести, работка как правило не пыльная, дело в отчаянии и отрешенности, которая царит везде. Они гнетут и душат. Совмещать такую работу и изучение магии не выйдет. Это я знаю!

-И как тогда быть?

-Одиночества не боишься?

-Я всю жизнь одинок!

-Тогда есть вариант. Слушай меня внимательно!

Эбеня

Перед отъездом Пъяр последний раз навестил Дедушку.

Тот уже знал, что внук уезжает работать куда-то на юг, причем сельскую местность.

-В Горах будешь работать?

-Ну не совсем, там рядом, до гор пару дней пути будет, холмы там – рассказывал Пъяр собирая свои пожитки: пару книг, немного канцелярии, зимняя одежда, деревянная посуда, которую выстрогал с дедом, тяжелые электротехнические перчатки, продавец утверждал, что они из кожи дракона.

-В Горах опасно, бандиты там.

-Ну это в горах, я ж не прям там буду…

-Но ты все равно возьми – Дед протянул ему сверток – Он мне от моего Отца достался, а ему от моего Деда. В свертке был одноручный, украшенный бронзой меч.

Пъяр ошеломленно застыл с клинком в руках.

-Смотри не потеряй!

-д-Да конечно! Деда! Буду беречь как зеницу ока!..

…Ты мне его не показывал.

-Конечно! Разболтай ты, нас бы ограбили! Это самое дорогое что у нас есть из вещей.

-Ааааа…

-Бэ!

Они молча постояли еще пару минут, а после, долго пили чай вспоминая былое, в основном вспоминал Дед, а Пъяр молча слушал, иногда восклицая – все ведь не так было!.. Так они и сидели, пока не стало вечереть.

-Деда, мне идти пора, честно, если не успею на беляну, придется за свой счет добираться.

-Знаю я этих белянщиков… у них, что ни день так отплытие!

-А если они как возьмут, и как отплывут вовремя! От такого финта в шоке будет как минимум электротехник с плотником, уж не говоря про начальство белянщиков, и придется мне, слезы горькие роняя, нести все ценности бабке процентщице чтоб оплатить дорогу…

-Ха! Дело!.. …но ты так внуче не шути, в каждой шутке, доля шутки! Ступай…

Дедушка проводил его до порога, где они уже было расстались, но не успел Пъяр отойти от Дома, как его нагнал Дед и крепко обнял

-Пъярушка! Береги себя ради бога! Ты же у меня совсем маленький… …береги себя!

-Будет тебе деда!

Тут- то они уже окончательно расстались.

Пъяр пошел обычным своим путем до Техникума, заночевав на знакомом сеновале, с рассветом он двинулся дальше, через город, к реке на которой тот стоял, дойдя до нее, он пошел вдоль берега вверх по течению и к вечеру добрался до вырубки. Беляна уже вышла на широкую воду, и в закатном солнце выглядела красиво. Но теперь нужно было попасть на борт. На маленькой пристани суетились люди – грузили в лодочки еду и пожитки. Сперва они не восприняли просьбу Пъяра взять его на борт всерьез, и думали, что “отрок из дому убежал”. После того как он показал им приказ о назначении в должность, после того как он уговорил их привести кого-то грамотного, чтоб он прочел приказ, после того как наконец приказ был зачитан его нехотя пустили на борт, при условии, что он не будет их объедать. Беляна была огромна - практически сотню метров в длину и две дюжины в ширину, она была скидана из сосновых бревен, которые таким образом транспортировали вниз по теченью. Они снялись с якоря на рассвете и неспешное теченье великой реки понесло их на юг. Плыть предстояло около двух недель, сойти Пъяру нужно было в городе Плось, там был огромный элеватор из красного кирпича и пусть городов с элеваторами на их пути было несколько, но в степи был только один. Сейчас, пока они еще плыли по сосновым лесам, Пъяр мог безмятежно лежать, завернувшись в плащ, в тени сосновых бревен – он либо спал, либо читал подаренную учителем книгу – там рассказывалось о магии как о явлении, о том что магическая сила протекает в окружающем мире, в зверях и в людях, о том как магическая сила зависит от равновесия магии в мире – дальше за то время что он был в пути Пъяр книгу не прочел – там куда он ехал у него будет все время мира и потому он не спешил ее читать, смакуя каждую страницу. Когда леса кончились и началась степь, безмятежность испарилась – ему нужно было быть на чеку – он на борту незваный гость и о том что они проплывают нужный город, ему никто не сообщит, правда, они должны были там остановится и пополнить запасы провизии, но по мере приближения к цели, Лоцман уже не был так уверен в необходимости этой остановки – воды в реке было мало, так как беляна вышла поздно, весенние паводки уже сошли, а провизии наоборот было вдоволь, так что за день до предполагаемого прибытия Лоцман сказал, что останавливаться они не будут и пополнят запасы ниже по теченью, там где река глубже.

Пъяр всю ночь не спал – боялся проспать Плось. Плавать он умел, но у него с собой были книги и бумага с одеждой которую лучше не мочить, поэтому он выменял у команды на остаток провизии бочонок из под кваса, и сложив в него вещи ждал. Плось показался только на рассвете – заря выхватила из сумерек силуэт элеватора – огромного механизированного зернохранилища. Подождав, пока они не подплывут ближе, Пъяр скользнул в воду, ну как скользнул, плюхнулся за борт, ударившись головой о свой бочонок. Хоть река в этом месте и была относительно узка, ему показалось, что он плыл вечность, и тем временем течение отнесло его ниже Плося, так что он вошел в город под кукареканье петухов. Здесь было меньше деревьев, сами деревья были ниже, было больше пыли. Он дошел до элеватора и найдя рядом лавочку, заснул.

Проснулся Пъяр от того, что бочонок, с которым он спал в обнимку, стал содрогаться.

-Напился квасу и спит… …куда катится молодёжь! – говорил незнакомец раскачивающий бочонок тростью.

-А? Чего? Ой! Доброе утро…

-Доброе… Бухали -с ?

-Что? Нет… А! Вы про бочонок… Там вещи мои!

-А пахнет квасом!

-Мало ли чем пахнет… Вы лучше скажите, где у вас в городе откушать можно? А то я проездом у вас, на работу еду.

-Такой юный и на работу едет? А кем и куда если не секрет?

-Электротехником в Эбеня.

-Минуй нас! – сделав характерный жест, мужчина добавил – Рынок вниз по улице! Там поешь – сказал мужчина и скрылся.

На рынке Пъяр купил немного хлеба и сала, после, стал расспрашивать у местных как попасть в Эбеня. Один из продавцов на рынке был оттуда и вечером отправлялся домой. Дожидаясь вечера, новоиспеченный инженер рассматривал громаду элеватора – Пъяру было интересно как там дела, и увидев заскучавшего торговца, он спросил:

-Какой огромный у вас тут элеватор! Небось зерна у вас в этих солнечных краях немерено!

-Что зерна много то правда – лениво ответил загорелый парень – только вот не слышал чтоб элеватор больше чем на треть заполнялся - столько зерна даже этих краях отродясь не было! Вообще сейчас повелось, что элеватор большую часть года пустует. Ума не приложу, на кой черт было строить его таким большим!

-О как! И чем же тогда работники заняты?

-Лично я, без понятия – ответил продавец

-У меня там брат работает – отвечал его сосед – они там весь день в нарды играют!

Больше Пъяр не расспрашивал. Чем дольше он смотрел на элеватор, тем больше замечал насколько тот пришел в упадок – крыши некоторых зданий обвалились, самая длинная из конвейерных линий лежала на земле сложившись пополам, а одна из главных башен начала осыпаться. Может, это просто город в упадке? И действительно, многие здания и дома выглядели подстать элеватору. Заколоченные окна, упавшие крыши, обшарпанные стены, возвышающиеся над стенами травы захватившей участки и ну слишком уж большие кучи битой черепицы под заборами.

Наступил вечер и тот торговец, что был с Эбеней, стал грузится в свою повозку.

-Помощь нужна?

-Еще чего!.. …Че надо?

-Можно с вами поехать?

-В повозке? Нет!

-А рядом идти можно? Мне в Эбеня надо.

Оглядев Пъяра с ног до головы, крестьянин ответил

-Хрен те! Ты ночью мне глотку перережешь ! Думаешь я не вижу, что у тебя за пазухой? Ограбить торговца, едущего домой с выручкой - милое дело!

-Но мне правда туда нужно! У меня там работа!

-Работа в Эбенях?! У тебя!?

-Не в самих Эбенях, а на синхронном компенсаторе, что должен быть в пол дня пути к югу от вашего села. Я электротехник.

-Копесатор? Та гудящая хрень? – то, что незнакомец знал об этой местной диковине вселило сомнение в продавца.

-Да! Цилиндр металлический, большой такой…

-Ладно. Рядом будешь идти.

Путь до Эбеней занял три дня. Они шли вдоль массивной линии электропередач, тянувшейся к элеватору от развилки, расположенной как раз в Эбенях, одноименных с селом предгорьях. Пъяр долго не мог понять, что его смущает в виде этой ЛЭП, и лишь на второй день он заметил, что опоры стоят на расстоянии раза в два-полтора больше положенного – словно кто-то пожалел на них металл, хотя дело было еще и в рельефе, по мере приближения к взгорьям местность становилась все более изрезанной глубокими балками, местами на холмах выступала скальная порода. Еще в первый день поля уступили место зеленой степи, которая потихоньку начинала цвести. Крестьянин ехавший впереди, в повозке, сперва заставил попутчика трусить перед повозкой, чтоб он его видел, но после благополучно проведенной ночи, (Пъяр угостил его салом) торговец подобрел и разрешил идти рядом.

Эбеня представляли собой небольшое село, домов на сто, расположенное на относительно плоском холме, под которым текла мелкая речка – в августе она наверняка пересыхала. Вокруг было несколько полей с пшеницей и овсом, чтоб кормить всех людей этого бы не хватило. Практически у каждого дома был загон со скотиной – зуб даю! Эти взгорья идеальны для выпаса скота – думал Пъяр, идя вслед за повозкой, между огородов. По всему селу сильно пахло скотиной.

-Спасибо, что провели! А не подскажите, где у вас здесь староста живет?

-Вон та хата. И ты это… …Смотри у меня!

-Да… …И вам всего хорошего! – попрощался Пъяр под подозрительным взглядом уезжающего торговца.

Участок у сельского старосты был едва ли не самый маленький на улице – наверное у него не так много времени, чтоб работать по хозяйству – думал наш незваный гость, стоя у калитки. Где-то на участке блеяли овцы, на огороде росла картошка, были еще две яблони. Дом был, наверное, самый опрятный на улице – не то, чтоб улица плоха, но стоит отдать ему должное.

Пъяр постучал в калитку. Никто не отозвался. Подождав пару минут, он снова постучал, дольше и громче – ответом ему было лишь блеянье овец – Пъяр в растерянности запрыгнул на забор и оглядел участок, но никого не увидел, в том числе и овец, которые видимо были за домом, так что надежды, что староста дома, было мало. Тут то его и окликнули:

-Эй! Ты Кто! Что ты на заборе делаешь, А? – громко обратился к нему мужик с соседнего участка.

-Я? Мне со старостой поговорить надо. Он я так понял, не дома?

-Староста? Что тебе от нашего Старосты надо? Ты кто и откуда взялся!

-Я работать приехал, на синхронный компенсатор, что к югу от вас.

-Копесатор? Так слушай сюда копесатор! Только попробуй, что-нибудь сделать нашей старосте, я тогда тебя!

-Что ты ему сделаешь, Ерофей? – спросил женский голос сзади – и кто это тут у нас?

— Это - Копесатор. Он работать приехал – сказал мужик и скрылся на участке.

-Такой маленький и уже работать?

-Да! Вот Приказ – Пъяр достал конверт – мне его старосте надо показать.

-Дай сюда. Я староста – сказала женщина и выхватила приказ из рук гостя, который продолжал сидеть на заборе. Она была высокая, руки у нее были крепкие, натруженные, сказать сколько ей лет было трудно – она за собой следила; читала она уже долго, в приказе то строчек семь от силы – думал Пъяр следя за тем как её взгляд неспеша плывет по буквам.

-Че смотришь? Женится хочешь?

-Дак мне рано еще.

-Твоя правда. Ну Копесатор, где жить собираешься?

-А там разве нету? Ну у самого компенсатора.

-Ну есть, конечно, только вот – сказала она, поигрывая желваками – тяжко там будет.

-Ничего, переживу, тем более что работа там, я денно-ночно следить должен.

-А жрать что собираешься?

-Ну у меня с собой две буханки хлеба есть и чуть сала, а так у меня жалованье, должно быть. У вас же почта на краю села стоит? Туда по идее приходить будет.

-Ну две буханки это не дело – сказала староста и зашла к себе – а вот на жалованье я б не надеялась, у нашего почтальона оно так-то тоже должно быть – скептично бросила она из глубины участка. Вскоре она вышла, вручив тому небольшой мешок картошки, там так же было немного других овощей

-На! А то если ты с голоду помрешь, я спать плохо буду! И еще, там рядом ручей должен быть, там овец поят, так что пей повыше по теченью.

-Спасибо вам большое!

-А в бочонке что у тебя!

-Там пожитки мои.

-А пахнет квасом!

Банда тьмы

Найти компенсатор было на удивление просто – ЛЭП была хорошо видна из села – она шла вдоль дороги от Плося, на подходах к Эбеням сворачивала к взгорьям, на которые рывком взлетала, тут же спускалась в долину, и снова вздымалась, чтоб вновь спуститься – пять опор, две из которых были на вершинах высоких холмов, образовывали приплюснутую букву М. Путь Пъяра лежал к той что была посередине – в лощине меж двух взгорий. Местность была в среднем ровная – только была сильно изрезана оврагами и ложбинами, у взгорий переходящих в балки – чем-то похоже на барханы в пустыне – она тоже ровная, но плоской ее не назвать. Закатное солнце оттеняло овраги, наверняка сверху это похоже на зеленый полосатый бок диковинного зверя. Смеркалось.

Машинный гул был слышен шагов с двадцати – уже в этот момент Пъяр засомневался в возможности здесь высыпаться. Гудел большой, лежащий на стальных опорах, ржавый цилиндр. Синхронный компенсатор собственной персоной. С одного из торцов торчал ржавый цилиндрик поменьше – возбудитель – вспомнил Пъяр. Сверху у торцов были прямоугольные воздуховоды, из которых выходил разогретый воздух. Была еще вводная коробка – от нее шли массивные провода, соединявшие компенсатор с сетью. Рядом была кирпичная будка, соединенная проводами с компенсатором, сразу за будкой, накренившись, стояла более просторная бытовка с плоской крышей, дальше была пустая, квадратная, площадка, разделявшая компенсатор и опору ЛЭП, с которой все это великолепие покоилось на одном кирпичном фундаменте где-то метр высотой. Ступенек у фундамента не было, так что Пъяру пришлось запрыгивать. Все основание было покрыто слоем битого цемента, меж кусков которого росла трава. Обнаружилась еще цистерна с трансформаторным маслом, что была вмурована в фундамент и её низкая горловина была накрыта стальным листом.

Когда Он попытался открыть дверь бытовки, та со скрипом выпала из дверного проема. Внутри был добротный стол, сломанный стул, и сложенный из битого кирпича и глины очаг, потолок нам ним был закопчен. Никакой лежанки не обнаружилось. Под ногами ехидно хрустел цемент. – Ладно… примерно так я себе и представлял это место… …прорвемся… а что у нас в будке? Будка, к великому удивлению Пъяра была закрыта на замок, висевший на железной двери. К тому моменту совсем стемнело.

Из-за громкого гула спать не хотелось, поэтому он захотел развести огонь и поужинать при свете. Он натолкал сухой травы в очаг и поджег, задымив себе всю хату, а валежник он взял под компенсатором – видимо он там когда-то сушился теплом этой махины. Он решил пожарить картошки – тут то и нашелся ключ от замка – он был в мешке вместе с овощами. Но теперь то, Пъяр никуда не спешил и расстелив на полу свой плащ, пролежал с закрытыми глазами до утра.

Рассвет пришел внезапно – видимо, таки задремал – думал Пъяр, смотря пробивающийся сквозь доски свет. Первым делом он отпер ключом будку, замок открылся на удивление легко, сложнее далась стальная дверь – сидела она плотно. В будке было жарко. Жар исходил от большого реостата, что висел под потолком, под ним была приборная панель с индикаторами – самый большой сразу привлек внимание нового смотрителя – “ cos φ “ – а вот и оно! За этим меня сюда послали! ну да ладно, что тут у нас – думал Пъяр глядя на кучу хлама перед ним. Самое главное, поверх лежал хлипкий деревянный лежак – он походил на деревянную версию раскладушки – весь он был какой-то тонкий и наверняка если на него неудачно лечь, тоже сложится. Еще там были цепи, лом, добротный лакированный шест, ведро с болтами и еще куча металлолома. Все кроме лежака было черное от масла и ржавчины.

Обустроившись как мог, электротехник всея Эбеней решил попробовать исполнить свои обязанности. Он уже сгреб хлам к стенам будки и теперь можно было осмотреть ее содержимое. Слева реостат, под ним панель, под панелью ветхий ящик с электро-хламом. Справа от ящика была какая то большая катушка, над ней, разобранная панель – куча реле, катушек, конденсаторы тоже были… мда… наверное можно было разобраться, что и как, только вот для этого нужно было подойти, а делать это Пъяр боялся – если его вдруг замкнет, никто не придет на помощь, не было понятно, что под напряжением, а что нет. Он боялся прикасаться к любым металлическим предметам в будке. Число сто четыре на киловольтметре не внушало смелости. Но нужно было что-то делать. Косинус фи был около ноль восьми – его задача превратить его в единицу – для этого ему была дана власть над гудящей громадой за стенкой. На бегунке реостата было большое кольцо – за ним в кирпичной стене было кем-то процарапано углубление. Пъяр с недоверием взглянул на шест, взял его одной рукой, и поднес его к кольцу, зажмурившись он продел шест в кольцо и ничего – он все еще жив! Шумно выдохнув, он упер шест в углубление и вновь напрягся. Истекая потом, он чуть подвинул бегунок – стрелка не сдвинулась – он двинул бегунок дальше – тут то стрелка слегка отклонилась в сторону от единицы – Пъяр медленно повел шест в другую сторону и стрелка поползла к единице, когда она ее достигла, он вынул шест и плюхнулся на пол. От осознания, что он повлиял на течение огромных энергий ему было страшно – надеюсь там, на концах ЛЭП, ничего не взорвалось.

Следующие пару дней он провел, изучая окрестности и периодически двигая ползунок реостата: он поставил ведро в будке вверх дном, и часами, сидел там читая книги – как правило толстый справочник по электротехнике. Стрелка иногда отклонялась то в одну, то в другую сторону, наверно это на элеваторе что-то включают и выключают. Он успел найти ручеек и набрал воды в свой бочонок. Умудрился приладить на место дверь. Ночью хибара громко скрипела на ветру, который задувал в щели, от мыслей о том, что будет зимой, Пъяру было страшно.

Сама рабочая рутина была до одури простой, и он от этого дико скучал. Он мог бы начать читать учебник, но твердо решил оставить его на потом. Тем более, что ему нашлось занятие – он нашел комплект сменных щеток, которые стоило менять раз в полгода. Когда их здесь меняли в последний раз? Мляяяяя… Чтоб заменить щетки, нужно было отключить компенсатор от сети – для этого во вводной коробке сверху компенсатора был паз для шеста – его нужно было туда вставить и потянуть вниз. Тут то уж было по-настоящему страшно – в будке не было высокого напряжения – киловольтметр показывал напряжение на ЛЭП, на этих массивных проводах, что ему предстояло отомкнуть. Намаслив шест, проверив перчатки, Пъяр стал на спинку принесенного из бытовки стула, и дрожащими руками вогнал шест в паз, тут же спрыгнув со стула – он что-то почувствовал! С опаской он вновь коснулся шеста – тот вибрировал вместе с машиной – он попробовал потянуть его на себя, но тот не поддавался и тогда Пъяр на нем повис. Контакты с лязгом разомкнулись, с оглушительным треском, освещая все вокруг, вспыхнула дуга. Пъяр в ужасе рухнул вниз, закрыв голову руками. Дуга погасла. Он еще немного полежал, вслушиваясь в тишину – машина молчала. После Пъяр встал и за десять минут поменял щетки – это он умел.

Еда у него кончалась, посуды в которой тот бы мог что ни будь варить у него не было – ведро от масла так и не отмылось. Нужно было идти в село. Поднималась полуденная жара – Пъяр представлял её какой-то более острой, жгучей что ли, но здесь она была другая – вязкая и тупая, влажность была выше. Было душно – лето как никак. В селе его встретили холодно - на вопросы о том, где купить посуду и еду ответили нехотя, а когда он ждал под калитками у продавцов их соседи напуганные присутствием странного пацана либо гнали его, думая, что он хочет что то украсть из сада, либо пытались поймать считая, что он убежал из дому. На почте про жалованье не слышали, там вообще писем не было. Старосты дома не оказалось – тот же сосед сказал, что она на пастбищах разрешает спор…

Тут то его и настигли местные мальчишки.

— Это ты Копесатор? - спросил самый высокий из них, он был загорелый, и наверно был ровесником Пъяра.

-Ну, я. …А вам чего?

-Правду говорят, что ты из самой столицы приехал?

-Нет, я из соседней губернии. Это тоже на севере.

-С города?

-Да…

-С большого? У вас там есть тиатр?

-Да не особо, вроде, не было театра.

Мальчишки долго расспрашивали его о севере и о городах, то, что он уже окончил техникум, вызвало у них шок, в школе они не учились. Они водили Пъяра по селу показывая интересные места – где на речке рыба есть, где можно яблок украсть, где в прятки хорошо играть. С приходом вечера они уселись на берегу, и его новые друзья стали травить деревенские байки, настала очередь Пъяра удивляться. Они смеялись и дурачились – Пъяр был счастлив вспомнить, что он тоже был еще мальчишкой. Они пожарили на огне хлеба и угостили его яблоками. Того парня звали Саша, погоняло у него было тьма – за темные как смола волосы, он у них был за старшего. На пост свой Пъяр вернулся сытым и радостным. Жизнь налаживалась.

Он вставал утром – налаживал реостат и бежал в деревню. Где его ждали друзья – Санькина банда. Они купались в речке, удили рыбу, их родители угощали Пъяра мясом, он покупал им сладости. Через этих мальчишек село узнало и прияло Пъяра.

Однажды, со скуки, повелитель синхронного компенсатора решил измерить глубину цистерны с маслом – он попытался нащупать дно шестом – дно Пъяр нащупал и не только. Используя стальную цепь с крюком, он достал со дна четыре тяжелых катушки с медной проволокой и ящик щеток. На каждой катушке было несколько пудов меди, проволока в масле сохранилась отлично.

Приближался август и Пъяр среди мальчишек стал за своего – они вместе играли в казаки – разбойники, дразнили девчонок, воровали яблоки, его пускали на ночлег. Вот вырастем! Будем всеми Эбенями править! – мечтал Санька – Копесатор на юге у себя, Генка будет дорогой в Плось заведовать, а я селом… … Да банда? – Да !!!

С первым крупным дождем, Пъяру стало ясно, что нужно латать крышу. Банда пришла на помощь – они натащили досок с деревни и все в месте подлатали его лачугу. Вечером повелитель электричества устроил представление – он отмыкал компенсатор от сети, зажигая яркую дугу. Ребята в восторге кричали. Копа! – такую Пъяру дали кличку – А что это за катушки?

— Это все проволока медная. Хорошая! Я в цистерне нашел.

— Это все медь!? Да тут же… - Обомлел Санька.

— Да это мелочи! - ответил Пъяр указывая на компенсатор – у этой махины внутри тысяча пудов меди!!!

Санька был впечатлен.

Ребята еще не раз у него гостили. Пъяр угощал их жареной картошкой и рассказывал о реактивных токах которые бродят по ЛЭП как призрак по опере, про то как он с ними борется, приводя емкости и индуктивности в равновесие, и том какой у него замечательный синхронный компенсатор. Они слушали и кивали.

-Копа! Это что! Это меч! Настоящий! – вдруг воскликнул Генка, который оказывается, рылся в Пъяровых вещах.

-Ого дай посмотреть!

-И мне!

-Острый…

Меч и ножны пошли по рукам.

-Это мне Дедушка подарил! Велел беречь!

-Копесатор! Отдай его мне! – Завелся Генка – Я тебе всю жизнь, благодарен буду, я тебе свой деревянный отдам…

-Нет. Не могу. Я должен его беречь

-Ну хотя бы на время одолжи… я верну!!!

-Нет! – Пъяру пришлось отнимать у Генки меч и у Васьки ножны. Замотав клинок обратно в ткань, он еще долго спорил с Генкой. Саша просто смотрел со стороны, спокойно, не вмешиваясь. Наконец они ушли. На душе у Пъяра было тяжело. Он и обычно плохо спал, но этой ночью он не сомкнул глаз.

Он решил идти мирится – наверно я вчера был слишком груб, можно было и одолжить на день другой – думал Пъяр. Он на остаток денег купил кренделей, но в селе банду не нашел. Генкина мать сказала, что они ушли куда-то утром. Подождав до обеда, когда они обычно шли обедать, он пошел домой – может обиделись и прячутся? Домой он шел быстро – у него было плохое предчувствие.

Вещи его были раскиданы по полу, меч пропал, как и одна катушка. Пъяр сломя голову помчал в село. Путь обычно занимавший пол дня он преодолел за три часа, тем более что бежал он с горки. Он знал где их искать – на краю села был брошенный сарай, где они все вместе проводили время. Посреди улицы, в конце которой и было их логово, пафосно стоял Генка. На бедре сверкал бронзой меч.

-т-Ты его украл!!! И катушку тоже!

-Я ж не виноват, что ты делится не хочешь! Тебе и до катушки дело есть? Что тебе эти три пуда, сам говорил, что у тебя их тысяча! Жадина!

-Да как ты не понимаешь! Мне эта катушка нужна! Этот меч мне Дедушка завешал! А если меня волки придут грызть? Мне он необходим! – взывал к логике Пъяр, готовый отдать катушку, лишь бы вернуть клинок.

-Правильно мне Батя говорит! Вы городские вечно что-то придумываете, лишь бы ни с кем не делится! Коль волки придут, в коморке своей запрись! Катись, отсюда! – прокричал Генка и пнул Пъяра. Тот подскочил и попытался отобрать меч.

-ОТДАЙ!!!

Хрумс! Нос Пъяра взорвался острой болью, мгновенно выступили слезы. Пъяр осел и заплакал.

-Вылитый городской! Мягкотелая плакса! – потешался Генка, размахивая кулаками.

Пъяр действительно плакал, плакал практически навзрыд, но не от боли, её то он не замечал, целиком сосредоточившись на другом: он никак не мог понять… как ребята с которых он считал друзьями могут так поступать? Они же позавчера вместе с Генкой в лягушатнике купались... Он угощал Генку сладостями… ночевал у него. Как он мог? ДА КАК ОН МОГ!? КАК ОНИ МОГЛИ!? Его тело, с головы до пят заполнил праведный гнев. Он сел на корточки и глянул исподлобья. Едва их взгляды встретились, как Пъяр прыгнул. Руки его сомкнулись на Генкиной шее, большие пальцы инстинктивно легли на трахею.

Генка сперва попытался его оттолкнуть, потом, кажется, тоже стал душить Пъяра, но тому было все равно. Тут Пъяр заметил бегущих к ним от сарая ребят. Он оттолкнул Генку, тот упал и свернулся калачиком, держась обеими руками за горло. Пъяр сорвал с его пояса меч. Глянул на обступающих его ребят, на свой меч, и недолго думая, с лязгом вынул его из ножен.

-С ДОРОГИ! ПОР-Р-РЕШУ!

Ребята, было их человек пять, в страхе расступились и облепили стонущего Генку. Пъяр же, широкими шагами пошёл к сараю.

Сарай был небольшой и стоял над оврагом в тени дерева – Если они заперлись, снесу эту халупу к черту! – думал Пъяр. Не желая, тратить время, Он с ноги вышиб дверь.

Санька вздрогнул – он сидел на стуле прямо перед распахнувшейся дверью, положив ноги на катушку. Страх в его глазах мгновенно погас.

-Привет Копа! Что-то потерял?

-Это ты всех надоумил? Отвечай! Тьма!

-Ну если и я? Что, порубишь меня? – Спокойно, глядя Пъяру в глаза, говорил Саша – это спокойствие было его фишкой, не раз выручавшей из передряг. Остальные мальчишки в сарае, пробираясь вдоль стен к двери, его спокойствия не разделяли.

Пъяр побагровев, весь в соплях и собственной крови, угрожающе двинулся к Сашке. Тут из угла выскочил Васька и с размаху пнул Пъяра, тот наотмашь взмахнул мечем – Васька отпрянул и ахнув осел в углу, держась за руку. Ребята в ужасе по вылетали из сарая, Санька, испуганно уставившись на клинок, свалился со стула, и пополз к стене. Пъяр дошел до катушки и остановился, поставив на нее ногу. Он смотрел в глаза сидящему в его тени Саньке – в глаза полные страха. У Саньки навернулись слезы – при виде этого гнев Пъяра стал стихать и тот развернувшись, бросил – Чтоб ноги твоей в моем доме не было! И стал толкать катушку к выходу. Васька все еще был в углу, его рука кровоточила, но он не решался уйти, будучи самым преданным прихвостнем Саньки. Гнев уступил место ужасу.

Пъяр опустив голову вытолкал катушку наружу и двинулся по улице, мальчишки с испугом смотрели на него, на катушку, на меч у него в руке. Кто-то из смелых пацанов забежал в сарай, голося: Саша! Саша! Ты живой? Генку держали под руки, он исступлённо смотрел на Пъяра, который толкал катушку вниз по улице. Ему не препятствовали. Когда он дошел до конца улицы, выйдя из села, за спиной стал подниматься шум. Заохали бабы. Загавкали, забурчали мужские голоса. Пъяра несколько раз окликали – он оглушенный ужасом, не отзывался. Смеркалось.

Домой Пъяр попал затемно, все еще сжимая в руках меч и ножны. Все тело ныло, но по сравнению с душевными муками это был пустяк.

-Что, если ты Васька не отпрянул? Он мог бы умереть.

-А если бы ребята из сарая не прибежали? Он бы придушил Генку.

(о том, что у него не хватило, бы на это сил, Пъяр не думал)

-Почему все кроме Васьки остались в стороне? Боялись? Нет! Они либо искренне стыдились, либо вообще ничего не крали, может они ему даже сочувствовали! Вот только теперь, он, Пъяр, совершенно точно был в их глазах бешеным северянином. А ведь были еще их родители….

Дедушка!!! Как же мне тебя не хватает! Я тебя подвел! Себя не уберег! – Пъяр думал, что в селе его убьют.

Когда он бедокурил, живя с Дедом, тот его отчитывал и порол, но сейчас Пъяр остался наедине со своей виной. Он не знал, куда от нее деться. Не смотря на смертельную усталость, он не спал всю ночь. Под утро он твердо, решил идти в село и раскаяться. Теперь уж точно нужно идти мирится! Причем не сколько к банде, сколько к их родителям. Принять это решение было страшно. Он особенно боялся Генкиного отца, о крутом нраве которого тот часто рассказывал. Боялся горя Васькиной мамы, которая не раз угощала Пъяра. Всех боялся. Но делать было нечего.

С рассветом он столкнул все катушки обратно в цистерну, кроме самой большой, весившей шесть пудов – сейчас у него не было сил ее поднять. Взяв с собой купленные вчера кренделя, он медленно двинулся вниз, захватив с собой шест, чтоб было проще идти и злосчастный меч – сейчас он был готов отдать его взрослым.

Пока он шел, наступил испепеляющий августовский полдень. Безумная комбинация из усталости, теплового удара и бессонной ночи, притупили страх и стыд. Выглядел он жалко – измученный, все лицо в запекшейся крови. Наверное, это сыграло ему на руку – вместо дикого мстителя, сельчане узрели побитого мальчишку. На удивление спокойно принял извинения Генкин отец, словно тот был удовлетворен увиденным. Сам Генка был с матерью в стороне. Интересно, что он наплел родителям? Мать Васьки, была похожа на испуганную куропатку и не могла поверить в случившееся. Самого Васьки нигде не было. Но это было из хороших новостей – Пъяра бесчисленное число раз прогнали, дважды дали пощечину. Ему было уже как-то все равно. Старосты уже три дня не было в деревне – Она уехала в Плось. Пред тем, как покинуть село, Пъяр заглянул к почтальону, равнодушному дедушке, который всегда был на месте. Жалованье за два месяца так не разу и не пришло.

Он был уже почти дома, как заметил их силуэты в закатном солнце. Их было трое. Они с невероятными усилиями тащили шести пудовую бобину по ярам – двое тянули за продетую в отверстие веревку, а третий толкал. Когда Пъяр их догнал, они были на дне очередного оврага. Они заметили его тень, молча, с досадой смотрели вверх. Ну ладно Васька… Но ведь перед Генкой и Сашей он лично сегодня извинялся. Усталость как рукой сняло. Сперва он схватился за меч – парни внизу напряглись; подумав он взял свой шест обоими руками и бросился вниз. На этот раз поредевшая банда дала бой. Твердый и увесистый шест оказался страшным оружием, только Пъяр был измучен, а их было трое. Первым не выдержал Васька – он спотыкаясь убежал по дну оврага. Генка и Сашка, в свою очередь, дрались с ожесточением – у них даже получилось отобрать у Пъяра шест и повалить его. Только Генка, вместо того, чтоб вязать противника, попытался снять с него меч – Пъяру удалось вырваться и когда он, рассвирепев, добрался до своей палки, они не став испытывать судьбу и бросились на утек. Пъяр не смог преследовать их долго, его силы были на исходе.

Чтоб выволочь бобину на тропу, у него ушли последние силы. До дома было рукой подать, и он как-то смог ее докатить. От чувства вины не осталось не следа – на душе было легко, в голове пусто. Тело от этого легче не стало, так что, докатив катушку к фундаменту, тот с трудом забрался в хату и крепко заснул.

Хозяин Взгорий

Для Пъяра настали тяжелые времена. Ходить в село он больше не решался. Да и делать ему там было нечего – деньги у него кончились, а даром ему ничего не дадут. А воровать Пъяр не хотел. Из еды у него оставалось десять картофелин, да кусок баранины – Пъяр варил на нем суп трижды, прежде чем съел. Единственным источником пищи была рыбалка, которой его обучили бывшие друзья – он каждое утро спускался к сельской реке. Там он часто сталкивался с бандой, так же часто дрался – дрался жестоко. Бывало, что горе-рыбак уступал и у него отбирали улов. Одерживать верх над многочисленным врагом помогал крепкий шест и отчаяние, с которым он бился за свою еду – у сытых хулиганов не было ни того, ни другого.

На одной рыбе он потихоньку тощал. Пусть он даже наловчился настолько, что начал запасать рыбу впрок, ему приходилось тратить на это все свое время. Он попробовал искать еду на взгорьях – варил отвары и чаи из местных трав, ел редкие коренья, но средь флоры ничего кроме отравлений, и приправы к рыбе он не нашел. Другое дело фауна – он отыскал несколько птичьих гнезд, яйца пустил на омлет. Зайдя дальше в предгорья, он встретил овец, которые видимо сбежали от сельских пастухов. Пусть и не с первой попытки, пусть с неимоверными усилиями, ему удалось догнать одного барана, давно не стриженная шерсть, мешала тому двигаться. Он еще никогда не убивал, но к тому моменту, как Пъяр настиг жертву, он не ел уже несколько дней, и тем единственным, о чем тот думал, была благодарность Деду за клинок. Часть барана он съел сырым, остальное зажарил, сварил, закоптил. Бурую от запекшейся крови шерсть он бросил на лежак вместо шинели, на которой все это время спал. Лежанка теперь выглядела жутко и уютно.

Барана хватило на неделю, и Пъяр наслаждался отдыхом – впервые за долгое время, не нужно было носится по горам. Он медитативно наводил порядок в своем жилище и впервые за три месяца вернулся к своим обязанностям и чтению книг. Последний месяц он сутками искал еду, так, что успел отвыкнуть от постоянного гула. С этим надо было что-то делать. Что делать он не знал – кажется дело было в несбалансированности, только попробуй перебери тридцати тонную махину в чистом поле.

Наступала Осень. Было еще тепло, и еды ему так-то хватало, но нужно было готовится к зиме. В этом были все его заботы. Из рассказов мальчишек следовало, что зима тут очень снежная. По глубокому снегу он не сможет охотится и как ловить рыбу зимой, он тоже был без понятия. Между делом, он утеплил свою халупу, построив вокруг нее вторую стенку из прутьев и засыпав туда камней с глиной. Теперь ее не продувал ветер. На крышу он тоже накидал глины, сверху положил дерн. Ему не где было запасти дров, но это и не требовалось – он проковырял отверстие в стене будки, и пустил теплый воздух по деревянному коробу. Если этого не хватит, то он укроется от стужи в самой будке.

Влажность уступила место сырости. Холодало. Пейзаж стал серым и каким-то северным, но не как у Пъяра на родине, а как в книгах про воинственных горных варваров. Теперь он носил шинель. Ему удалось поймать еще трех овец, шерсть он набил себе в перчатки. Мясо он вялил прямо в бытовке – коптил долго, пытаясь создать долговременные запасы. От теплого жилища не будет никакого толку, если он помрет с голоду. И как бы он не старался ему НЕ ХВАТИТ еды. С каждым днем, эта истина была все очевиднее. У него было несколько пудов вяленой рыбы и мяса, но вот только оно далеко не так питательно, как хлеб или картофель. За неделю до того, как кончится еда, я уйду на снегоступах в Плось и попробую найти работу на элеваторе. Зимой ее там точно нет. Буду чистить снег! Буду таскать тяжести в порту! Да хоть зерно на элеваторе воровать… Там его тысячи тонн… с голоду не помрут. Он уж точно.

Пока Пъяр хлопотал по дому, со сделанной в первый день полки, на него грустно смотрел учебник магии. Он покрылся слоем пыли и копоти.

В ноябре выпал первый снег. Пъяр сидел дома, и размышлял: испытать судьбу и остаться тут до конца провизии, или покинуть пост сейчас, пока его не запер тут снег? С этими мыслями, он исступленно смотрел на тлеющие угли. Темнело. Гудел компенсатор – сколько бы он тут не прожил, он никогда не привыкнет к этому шуму. Снаружи выл свирепый степной ветер. Хлюпала грязь. Хлюпала грязь? Ему не кажется? Пъяр напрягся. Он достал из свертка свой клинок, и осторожно выглянул наружу. Стал слышен скрип колес. Изумленный Пъяр вышел и глянул на тропу: по ней ехала груженная тачка, которую толкала высокая женщина.

-Староста!

-О! Живой таки! Не зря, значит, перла!

Пъяр сбежал к ней на встречу. Он был весь грязный, закопченный, не накинул шинели - было видно, как он отощал.

-Ты тут ешь вообще?

-Эээ.. …да? Рыбку, барашков.

-Сейчас посмотрим! – Она поставила тачку, и пройдя мимо него, зашла в нему в хату

– Ну, могло быть и хуже – сказала она, глядя на увешенный мясом потолок, на шинель в углу, на импровизированный ковер из овечьей шкуры.

-А вы это… зачем пришли? Вы насчет того, что я летом учудил?

-Что? Нет, точнее это позже, поди сюда! – она снова спустилась к тачке. В ней лежали три мешка картошки и мешочек муки.

-Вы… Это же все, что у вас на участке росло!

-Быстро ты понял… ты бери, не стесняйся! Тем более, что я в старостах не за даром хожу!

-Аааа…

-Бэ!

Они зашли к нему. Пъяр угостил её травяным чаем, рассказал о том, что случилось летом, о том, как жил тут эти месяцы. Она рассказала, что сельчане несколько раз обращались к ней, чтоб она от него избавилась, но не выслушав его, она не хотела этого делать и теперь уж точно не видела в этом нужды. Рассказала о том, что предыдущий смотритель часто спускался поиграть в шашки с её отцом, о том, что сразу повезла картошку, так как не сомневалась, в том, жив ли он. Тем более, что все в Санькиной банде ходили побитые.

-Чуть не забыла! Ты картошку целиком не сжирай! То, что останется, весной посади у ручья! Как снег сойдет, спускайся к мне, все рассказу, покажу.

-Спасибо! Я вам жизнью обязан!

-Тебе спасибо, что живой!

На том они расстались. Снова пошел снег. В ночи скрипела тачка. На смену кошмарной осени в жизнь Пъяра пришла безмятежная зима.

Снега действительно было много – к январю его насыпало по пояс. Теперь Пъяр безвылазно сидел дома. Сидел с наслаждением. Занятий у него сейчас было меньше, чем в те дни, когда он только приехал, но сейчас он был этому рад. Он с без всякой скуки, днями сидел с книгой в будке перед реостатом, и по идее от его работы теперь был толк – днем, его усилиями, коэффициент мощности всегда был равен единице. От недостатка связи с внешним миром, он следил за ним и напряжением с особым вниманием. В этой зимней тишине они могли ему о многом рассказать. Вот например: в сети появилась индуктивность – через пол часа пропала. Это индуктивные двигатели на элеваторе – там сейчас грузят зерно. Вот на сутки появилась какая-то мощная, без индуктивная, нагрузка – её величество электросушилка для зерна. Когда ему сказали, что элеватор в основном пустует, то не соврали, но не сказали, что на элеваторе бывает и не местное зерно. Его везли с севера, насыпая на баржи в открытую. Зерно сырело и чтоб его можно было хорошо продать, его сушили в Плосе: пол часа работают моторы (грузят с реки в сушилку) сутки работает сушилка, вновь полчаса работы моторов, грузящих зерно обратно на баржи. Позже эти догадки подтвердились. Помимо элеватора, в “зоне ответственности” Пъяра существовало еще одно предприятие. Таинственный “комбинат” – он располагался где-то в горах, и собственно говоря, ЛЭП была построена именно для тамошних нужд – для одного элеватора она была слишком мощной. Он долго не мог заметить каких-то изменений в сети, которые можно было б с ним связать. Но зимой, днями сидя на посту, он заметил – раз в две недели, месяц, то включалась, то отключалась очень мощная нагрузка с легким индуктивным оттенком. Что это он так до конца и не понял. Это были какие-то мощные установки, которые изредка отключали для обслуживания. По идее их там было штук четыре-пять. Может вращаемые моторами печи? Кто знает.

Учебник был снят с полки. Теперь Пъяр, зная, что безмятежность может резко сменится лавиной хлопот, не стал откладывать его чтенье. Книжка была в основном теоретическая. Там были описаны принципы работы заклинаний и отдельных разделов магии. Она давала четкое понимание, что может магия, а что нет. Было много истории. Но не было практики. Книжка была для первого курса и видимо творить магию учили на втором или третьем. Зато предлагалось ее почувствовать.

Там было много примеров из серии: чтоб почувствовать магическую силу, текущую в растениях, на третий день после солнцестоянья, проведите ночь на поляне с девятилистниками, вы проснетесь от сильного внешнего давленья, вызванного высвобожденной силой – вам будет трудно дотронутся до цветов – столь плотна вокруг них магия на рассвете. И так далее. Было несколько схожих с медитацией упражнений на развитие чувствительности к магии. Пъяр начал практиковать.

Делать это нужно было, желательно, в тихом месте. Такого не было. Первое, что он почувствовал это был гул машины. Вау. Но он продолжал, специально уходя подальше от дома, долго правда “слушать” не получалось – без движения Пъяр мерз.

Пришла весна. Снова грязь и сырость, но Пъяр уже соскучился по движенью, так что он спустился с взгорий вместе с талой водой. Староста оказалась дома, видимо снег и ее держал на одном месте. Приход Пъяра застал ее врасплох, картошку так-то сажали в мае, но на словах она все объяснила. К тому же было довольно рано, и он никого в селе не повстречал. Оставался один мешок картошки. Все кроме картошки кончилось. Он начал с рейда по предгорьям – он жаждал мяса и чая.

В мае он посадил картошку. Теперь, с приходом тепла, он мог много практиковать на улице. Когда он наконец-таки смог “услышать” что-то, он был несказанно рад. Это была ЛЭП, но не звук, нет! То было движенье мега ваттных мощностей. Этот поток энергии он смог уловить – когда он подходил, то чувство усиливалось, справедливо было и обратное.

Работу он не забрасывал, сейчас он уже понимал расписание работ на элеваторе и все время в будке сидеть не требовалось. Он снова стал ловить рыбу. На речке он впервые с осени встретил банду. Они слегка заматерели, подросли что ли? Их стало меньше – костяк остался тот же: Санька, Генка, Васька, но всякие совестливые ребята покинули их после летного происшествия – банда тьмы стала меньше, но крепче – она как бы выкристаллизовывалась. Драки возобновились.

Когда в августе Пъяр собрал шесть мешков урожая, он стал настолько безмятежен, что дал себя побить три раза подряд. Санька, осмелев, повел своих в наступление. Они дважды нападали на него в лоб, когда он был дома. Если в первый раз Пъяр от неожиданности, едва не уступил - ему сломали нос, дважды пырнули чем-то острым. В следующий раз он гнал их до самого села. После они пробывали пробраться в дом, пока он отсутствовал. Отточенное на охоте зрение не подводило, а все ценное он либо спрятал, либо носил с собой. Но хлипкую мебель они переломали.

Осенью Пъяр, как и в прошлый раз, наводил марафет – новый стол, стул, кровать – топор, оставленный на месте преступления, очень выручал.

Он ждал зиму. И был рад ее приходу – она надежно отрезала его от незваных гостей – пол дня пути превращались в день, и без хорошего пайка или лыж, и думать пускаться в путь было нечего. Но дело было не только в этом. Зимой существовал период длинной около полутора месяцев, когда нагрузка в сети не переключалась совсем – великая река ото льда делалась не судоходной, зерна в сушилку не поступало, а на комбинате и так редко что-то переключали. Дождавшись, когда на комбинате сделают свое дело, Пъяр отключил компенсатор от сети. Намечалась настоящая работа.

Ему осточертел этот гул! Плевать, что избавится от него в одиночку почти невозможно, он хотя бы попытается! Помочь ему должен большой электротехнический справочник – талмуд, написанный специально для обслуги вроде Пъяра – там был описан алгоритм ремонта всех мало-мальски популярных установок. Синхронный Компенсатор эСКа-четыре тоже там был. Ремонтировать его предполагалось силами заводской бригады. Большую часть инструментария он сымпровизировал из бревен и цепей. Так он смог разобрать, почистить и собрать подшипниковый узел. Когда настала пора проверять работоспособность машины, Пъяр волновался как никогда, но стоило контактам с лязгом рухнуть на свое место, как компенсатор как ни в чем ни бывало загудел. Ничего не изменилось. Ну хоть не сломал!

Видимо, машина была разбалансирована с завода, причем не физически, а электрически. Так-то общая балансировка была идеальной – через махину проносились мегаватты, и все что говорило о микроскопическом изъяне, так это гул. В справочнике были методы электрической балансировки, но все они не были достаточно точны – никому и в голову не приходило пытаться убрать шум – они просто не пробывали годик другой пожить рядом со своими детищами! – думал Пъяр.

Но сдаваться он не собирался – у него были еще минимум две недели, тем более что он знал способ. Пъяр стал слушать. Душой и телом. Он сидел на нем, лежал, слушая как текут токи сквозь катушки, как меняется беззвучная песня ЛЭП, когда провода раскачиваются на ветру, видел сквозь обшивку, как мерцают катушки. Он слышал, как она фальшивит – вторая обмотка сверху. За день до предполагаемого конца “каникул”, Пъяр снял заглушки с смотровых окон и не спеша, аккуратно, снял один из нескольких тысяч витков. Настал момент истины – он толкнул шест вверх, замкнув контакты и сердце его упало – машина не подала признаков жизни. Боясь её сжечь, Пъяр тут же разомкнул контакты обратно и как только дуга отгорела, в оглушительной тишине он услышал тихий шелест – он доносился из смотровых окон – это вращался по инерции ротор. Он снова замкнул контакты и бросился к окну – ротор вращался. Гул все-таки остался, но стал гораздо тише. Теперь сквозь него проступало ритмичное шарканье щеток. Этот дуэт был гораздо приятней. Пъяр ликовал.

Теперь он обрел крепкую уверенность в своей способности когда-нибудь стать волшебником и такой же крепкий сон. К маю у него созрел посаженный осенью картофель. Он его выкопал, и вместе с оставшимся с зимы посадил обратно, оставив мешок – Пъяр хотел его выменять на что-нибудь.

Такой шанс вскоре представился – он искал черемшу и выбрел к дороге на Плось, когда ему встретился тот самый мужик, что когда-то его сюда довел.

-Привет тебе! На рынок едешь?

-Мать твою! Копесатор! – выпалил крестьянин, осадив свою клячу – Не уж то ждешь меня, чтоб зарезать?

-Нет. черемшу ищу.

-Черемшу он ищет! У дороги… - в спешке тот тронулся и поехал дальше.

-Стой мужик! Дело есть – выскочил Пъяр на дорогу

-А!? – с неподдельным испугом гаркнул торгаш.

-У меня картошка есть. Свежая, озимая – отдашь мне за мешок, пуд муки?

-п-Пуд много. п-Пол пуда.

-Хорошо. Ты же обратно через неделю будешь? Я тут по утрам, до обеду, ждать буду пару дней, а коль не пересечемся, домой к тебе зайду. По рукам?

-Да…по рукам.

Мужик не обманул – в первый же день, Пъярова ожиданья он приехал – отдал муку, даже не посмотрев содержимое мешка.

-Даже картошку не оценишь? А мука ведь добротная, не Эбенская, в Плосе что ли взял?

-Ну как хочешь – молвил он удивленно, развернул мешок и сразу бросил подозрительный взгляд на Пъяра – редкий сорт! Морозостойкий, такой в селе только у старосты растет.

-Она со мной делилась, я бы свою первую зиму без нее не пережил.

-Так вот оно что… она всю зиму на нашей шее просидела… ладно, сойдет твоя картошка.

-Может вам какие травы горные нужны?

-А какие есть?

Жизнь Пъяра пошла своим чередом. Единственными его заботами теперь были банда тьмы и неприязнь жителей села. Со временем одна проблема стала решать другую – взрослея, юные бандиты начали лютеть. Появился алкоголь и тяга к деньгам. Совсем как с цепи по срывались – рассказывала староста – куда только глядят их мамки! Вместе с симпатией к “жертвам бешеного копесатора”, таяла и неприязнь к Пъяру. Он стал наведываться к старосте, на чай и шашки – другие сельчане при встрече его не гнали, только сторонились.

Редкие стычки с бандой стали становится настоящим испытанием. Теперь он больше спал и меньше трудился, много думая о своих противниках. Чем больше думал, тем больше их жалел – у парней ведь не было выбора – способов реализовать амбиции, в Эбенях было не много, тем более что бандиты большой дороги были воспеты в песнях и байках. Ярость все реже помогала ему в драке – они с бандой начали меняться местами – они становились ожесточенными изгоями, а он сытым и сомневающимся. Конечно, речь все еще шла о бое против многочисленного врага – один на один он был непобедим – мясная диета и подвижный образ жизни давали о себе знать. Пусть с годами он вытянулся, но скудное питание не позволило ему полноценно вырасти "в плечах". Он пусть был необычайно ловок и быстр, этого перестало хватать. Пъяр стал ходить в горы, не сколько для охоты, сколько для закалки души и тела, он умел слышать огромные силы, текущие по проводам, но теперь нужно было научится чуять растения, животных.

Однажды зимой, вовремя сетевого “затишья”, Пъяр смог рвануть в Плось на купленных в селе лыжах – он не был в городе четыре года. Первым делом он пошел на почту – и не зря. Там было обособленное отделение, ответственное за доставку жалований госслужащим и тамошний отдельный и “надежный” почтальон утверждал, что нет в Эбенях никаких отделений почты и что тамошние служащие, должны получать его здесь. Нашлось и Пъярово жалованье – сорок одинаковых конвертов. Адрес гласил: Южная губерния, Плосьский уезд, Эбеня, Демьянова лощина. Оно перестало приходить полгода назад. В месяц ему платили как столичному рабочему, что было немало, так что Пъяр был богат! Когда он увидел название своей должности – он согнулся пополам от смеха – “уездный заклинатель реактивных токов” В приказе, было просто смотритель. Были еще письма от Григоровича и одно от Деда. Пъяру стало дурно. Он же не отвечал на них четыре года. Пъяр немедля написал ответы, надеясь, что Дед не помер с горя. Жалованье он оставил там – он не сказал почтальону, что это его жалованье, а места надежнее этой конторы он Плосе не знал. Обменяв в книжной лавке вяленую баранину на несколько романов, он умчал домой.

Прошло еще два года. Банда тьмы – его главная забота, пропала из Эбеней – все девки в селе были попорчены, деньги были украдены, самогон выпит и Санька со своими людьми отправился пытать счастья в Плось. Пъяр и сам заглядывался на деревенских красавиц в коих за шесть лет превратились дразнившие его когда-то девчонки. Они потихоньку выходили замуж и покидали село. Он, высокий, загорелый и сухой тоже был им симпатичен, только вот, Пъяру до сих пор было трудно кому-то открыться, да и одиночеству он привык. Тем более, зачем ему какие-то девки, когда у него в будке есть амплистат – там такой секс…

Амплистат - так называлась большая катушка в будке – являлся аналогом реостата, но управлялся не бегунком, а электрическим током – если бы стрелочный индикатор мог давать зависящий от коэффициента мощности сигнал, то можно было б построить полностью автоматическую систему, видимо она даже работала когда-то и сейчас Пъяр пытался ее воскресить – она бы дала ему возможность зимой покинуть Эбеня, и навестить деда с учителем. Так-то она уже работала – но нужна была долгая, муторная настройка – ее можно было налаживать до бесконечности, постепенно повышая точность, и он был уверен, что к зиме он добьется приемлемой работы.

Возвращение блудного сына

Стояло жаркое, июльское лето. Степь в Эбенях цвела и даже несметные орды овец не могли на это повлиять. У него теперь было много имен. Бешеный травник. Енжинер. Хозяин взгорий. Хер с горы и конечно, Копесатор. Сейчас ему казалось, что село приняло его сильнее, чем мальчишки шесть лет назад. Они его, нелюдимого и странного, не понимали, но принимали. Сейчас Пъяр понимал, насколько это ценно. В своих практиках он наконец достиг определенного успеха – начал чувствовать присутствие животных – посидев пол часа – час, он понимал, где искать сбежавшего барана. Теперь Пъяр не забивал их, а отводил обратно в деревню. Ему не хотелось их убивать (он так и не научился делать это безболезненно). А мясо ему и так со скидкой продавали. Он был счастлив и уверен в своем будущем. Этой зимой он навестит Деда. В перспективе он мог написать рапорт о проделанной работе, и перевестись, компенсатор будет работать в автоматическом режиме, а щетки пусть раз в год меняют работяги из Плося. Даже если им за эту операцию будут единоразово платить Пъярово месячное жалованье, получится в дюжину раз дешевле. Конторские клерки перевод точно одобрят

Но у судьбы были другие планы.

Сперва Эбеня были потрясены новостью о смерти Васьки – его убили на каких-то разборках в Плосе. Бедная Васькина мать, добрейшая женщина, не находила себе места. Вскоре, в след за новостями, впервые за долгое время, в Эбеня вернулась банда тьмы. Пъяр тогда был в селе – Шел как обычно к старосте, та обзавелась новой игрой – шахматами. Он увидел их на другом конце улицы. Восемь человек. Они выросли и возмужали. Что они здесь делают? – Скорее всего в Плосе они на кого-то нарвались, и им задали трепку. Ваську убили. Теперь они вернулись в родную гавань переждать бурю. Интересно они будут сидеть тихо, или тряхнут стариной? У него вообще против них есть сейчас шансы? Он полтора года не дрался. К тому же все в банде набрали вес, кто-то, на глаз, был вдвое тяжелее Пъяра. Так они еще и вооружены. У всех ножи, дубинки. У одного была сверкающая латунью кавалерийская сабля. Пъяр был уверен, что это Генка. Так ведь еще и опыт. Скорей всего они теперь гораздо опытнее, чем он. У него нет никаких шансов. Они его заметили. Остановились. У Пъяра замерло сердце. В их глазах не было ни насмешки, ни угрозы, ни удали. Нет. Так обычно смотрят после тяжелого рабочего дня, на грядку, которую надо вскопать. Они обменялись парой фраз и пошли дальше, скрывшись за углом. Ему крышка.

Перед тем как слинять домой, Пъяр решил забежать-таки к старосте, а то не вежливо будет – обещал прийти, а сам сбежал в страхе. Староста тоже была обеспокоена, но мол не в первой, справился, теперь и сами бандиты не маленькие и скорей всего ищут в родных домах покоя, а не развлеченья. С чувством выполненного долга, хозяин взгорий в ужасе унесся домой.

И вновь он не спал ночью. Мысли старосты были логичны, если добавить остальные слухи и факты, все складывалось в единую картину: побитая банда вернулась домой. Возвращение блудного сына. Но то, как они на него смотрели…. Может это он сам для себя придумал? Со страху показалось? Ладно. Но, что ему теперь делать? Если Санька будет сидеть тихо, или вовсе завяжет с преступным миром, может снова уедет в Плось, то Пъяр будет просто заниматься своим делом до зимы, а после уедет. А если они снова устроят дебош? Если в джентельменской манере станут крышевать все село? Пъяру без потерь их не одолеть. Без потерь. И ведь гнев и ярость ему теперь не помогут. Ему барашков жалко, а тут люди. Бедные сельчане… им ведь никто не поможет. Сельчане. Внезапно Пъяр осознал, что за этих маленьких людей, за их маленькие дела, он был готов умереть. Если они будут угрожать их жизням, он даст им бой. Даже если придется в землю лечь. Не ради себя. Пъяр в возбуждении вскочил с кровати и заходил по хате. Завтра он пойдет вниз и скажет старосте о том, что она может на него положится. Он достал свой меч. Бронзовый орнамент завораживал, в нем было что-то восточное. Он вынул клинок из ножен. В лунном свете, что освещал единственную комнату через распахнутую дверь, он светился белым.

Верный мой клинок из далийской стали,

Как железный луч от слепой луны.

Ангелы ответы нести устали,

В тишине ночной их шаги слышны. – пропел вдруг Пъяр.

Но ему не хватало света, и Пъяр разжег очаг, закрыв дверь. На клинке он разглядел несколько пятнышек бараньей крови, которые тот пропустил, когда в последний раз чистил. Только сейчас, он заметил мелкий повторяющийся узор на стали – так это дамаск или булат, у нас таких не делали никогда, а там, где делали, забыли это искусство несколько веков назад – изумился Пъяр и стал чистить лезвие еще старательней. Валежник громко потрескивал и наверно поэтому, стук в закрытую дверь застал его врасплох.

Пъяр в шоке просидел несколько секунд, но подумав про себя, “Началось”, молвил:

-Войдите.

Не спеша, будто стесняясь, в дверном проеме показался Санька.

-Один? – спросил Пъяр, успокоившись - если кто-то из банды и мог прийти к нему ночью, так это он.

-Да… – уставился Саня на клинок, лежащий на коленях Пъяра – Это ты из-за нас что ли?

-Хочешь мира, готовься к войне.

-Я как раз на этот счет.

-Присаживайся, а я пока сделаю чай.

Пока закипала вода, пока Пъяр доставал травы, пока чай заваривался… Он рассматривал гостя, а Санька рассматривал его. Голос у него сел и был чутка прокурен. Он возмужал сильнее Пъяра и выглядел на пять лет старше. Присутствовала какая-то надломленность, усталость - кою можно углядеть в практически любом старшем. Но не стоило обманываться. На лице были свежие шрамы. Сквозь кожаный плащ проглядывала сталь мускул. Интересно, что у него под плащом? Топор? Сабля? Пистолет? Один на один он ему уступит. Пока Пъяр накрывал на стол, меч был у него на бедре.

Они сели за стол.

-Раньше гул был громче.

-А? Да. Я починил. Спалось плохо.

-Сразу было видно, что ты свое дело знаешь – чуть помолчав, он продолжил - копесатор гм… …Компенсатор! Послушай, я мирится пришел! Пришел предостеречь.

-Предостеречь?

-Я больше не старший в банде – на его лице отразилась боль.

-Неужели Санька-Тьма уступил Генке-лютому?

-Нет… тут другое… - гость поежился и сглотнул – там, в Плосе у нас появилась новая крыша.

-А Васька…

-Не принял этого.

Они с минуту помолчали.

-Компенсатор. Вали с Эбеней. Как другу говорю!

-На кой черт вашей крыше сдались Эбеня?

-Ты не понимаешь! Если тебя это угомонит, готов поклясться - селяне его не интересуют.

-Его? Если не село так что? Компенсатор мой что ли? Если его на медь пустить, не так уж и много выйдет… нет тут тысячи пудов… так и передай.

-Копа! Послушай меня! Если попытаешься что-нибудь выкинуть, они просто начнут резать селян, пока ты не угомонишься! Ему не интересно село, но и на жизни человеческие тоже плевать!

Пъяр уставился не него, обдумывая услышанное. Это что получается? Он еще ничего не успел сделать, а ему… как это в шахматах? Мат через один ход.

-Я вижу ты меня услышал… -сказал он, глядя на погруженного в думы Пъяра - я пойду, ночь уже, хватятся еще.

Он дошел до двери и остановился, тоже задумался и Пъяр прекрасно видел о чем - в Санькиных глазах отразилось пламя горящего села – он искренне боялся последствий сопротивления со стороны Пъяра

-Компенсатор, а как тебя зовут?

-А? Что? – он все еще был в думах.

-Ничего. Прощай.

И Пъяр остался один наедине со своими мыслями.

Последний ход

Он проснулся довольно поздно, вчера он через силу заснул, так как считал, что ему сегодня понадобятся внимательность и свежая голова. По обеденной жаре он пошел в село, меч был при нем. Пъяр внял словам Саши, но хотел убедится – слишком уж внезапно все кончилось, он не мог так быстро принять поражение, и потому хотел взглянуть своими глазами. Ну как взглянуть – он хотел послушать селян, спросить старосту. Окольными тропами, самыми неприметными улочками, он пробирался по своему маршруту, выработанному в дни всеобщей неприязни. Жара стояла какая-то особенная, как раз-таки редкая здесь, сухая и колючая, почему-то гнетущая. Пъяр не мог понять, это что-то в воздухе, или все дело в его настроении. Вот и дом старосты.

Перед тем как войти, Пъяр долго изучал участок, заглядывал в окна, велика была вероятность, что таинственный противник мог быть прямо тут, заняв местный “командный пункт”. Все было чисто, и он сквозь дыру в заборе, пробрался на участок, через хлев забрался в дом. Староста была тут.

-Староста! – шепотом позвал он.

-А! Это ты Копесатор… - испугано поприветствовала она его. Сейчас эта женщина, что фактически заменяла Пъяру мать, выглядела смертельно уставшей и надломленной. Прямо как Санька. Но глаза были живые – Иди сядь в коридоре, я на шухере буду!

-Все так плохо? – спросил Пъяр усаживаясь в коридоре, между входом и хлевом, чтоб у него было два пути к отступлению.

-Да не то слово! – Она села у окна, откуда было видно улицу и калитку - Копесатор, кто-нибудь в селе знает твое настоящее имя?

-Нет, Сашка, кажется, вчера спросил, но я с дуру не ответил - Пъяр все это время думал, что глупые сельчане не задумывались о другом его имени, выходит все было чуть сложнее…

-Ну вот и славно! Тебе нельзя здесь оставаться! Уезжай из Плосьского уезда! Сегодня же! Им нужен ТЫ.

-Я!? На кой черт? И что у вас тут вообще стряслось? Я готов уехать, но хочу знать почему.

-Хорошо… Сашка, дурак этот, нарвался в Плосе на силу, что мгновенно их подчинила. Видимо они разболтали о тебе. И оно явилось за тобой. УЕЗЖАЙ.

— Это я знаю, меня интересует кто ОН, и много ли с собой привел людей.

На слове “он” староста вздрогнула.

-Я не могу сказать. Не могу.

-В смысле? Почему? Они тебя пытали?

-Нет, нет. Просто не получается! У меня не получается сказать! В наших краях называть человека настоящим именем – плохая примета. И сейчас стало ясно, что она существует не зря! Зло спустилось с гор. Зло, что похищает имена. Оно терзало Плось, пока не встретилось с бандой… Больше сказать не получается! Не могу! Как меня зовут? Назови мое имя!

Пъяр попытался произнести его, оно крутилось на языке, но у него не получалось это сделать….

-Твою мать…

-Да! Да! Теперь понял? Беги копесатор! Беги и не оглядывайся! Со всеми Эбенями уже покончено! Молю тебя, спасайся! Пожалуйста… - Она заплакала

-Хорошо, я уйду. Слышишь? Я сейчас убегу к себе наверх, соберу вещи и под покровом ночи уйду на восток к великой реке. Хорошо?

-Угу.

-Позволь только напоследок…

Пъяр уже понял, что имеет дело с магией и хотел её “послушать”. Может это какая-то болячка? В последнее время, он пробовал знахарствовать – организм больного концентрировал жизненную силу вокруг больного места и иногда это удавалось услышать. От той бури чувств, что бушевала в нем, сконцентрироваться было трудно, но, кажется, у него получилось. На него упала наковальня. Он провалился под лед. Это чувство впилось в него сотней змей, тысячей раскаленных крюков содрало с него кожу. Пъяр, оглушенный, застыл, сидя на полу с вытаращенными глазами. Оно было везде. Это оно висело в воздухе с самого начала дня. Нет. Оно сзади. Слева, на краю деревни, в доме кожевника. Нет. Оно движется. ОН ИДЕТ СЮДА.

Пъяр, не в силах пошевелится, продолжал сидеть на полу в коридоре. Староста его звала, умоляла уйти, но налитое свинцом тело не слушалось, разум был парализован. В какой-то момент, она вскочила со стула, и подбежав, стала трясти его за плечи

-ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ! ВСТАВАЙ И БЕГИ МАТЬ, ТВОЮ!

Рывком подняв его с пола, она толкнула его в сторону хлева. Пъяр не сколько, из воли, сколько из страха, пополз на четвереньках и вывалился в хлев, растянувшись на песке и сене. Движение отрезвило. Поняв, что бежать уже поздно, он прыгнул в сено, между корытом и стеной. И не дыша, стал слушать.

Спустя несколько секунд звенящей тишины, скрипнул порог, отворилась входная дверь. Похоже гость был не один.

-Я вижу вы уже закончили? – Голос был возрастной, но сильный и глубокий, как у старого певца или военного. Нет. Как у военного. Этот голос привык повелевать.

-Не понимаю о чем вы – голос старосты, был тверд настолько, насколько ей позволяло её нынешнее состояние.

Послышались смешки. Голоса противные, незнакомые.

-Не уж то я забыл сказать? Я так-то слышу и вижу все, что видят твои глаза и слышат твои уши.

Кто-то засмеялся.

-Да даже если и так! Он уже далеко! Вы его в жизни не догоните! Вы…

-Может, скажем ей, а парни?

Спутники гостя едва сдерживали смех.

-…?

-Во-первых, …мне этот парень НАХЕР НЕ ВСРАЛСЯ!!!

АХАХАХАХ – прихожая взорвалась смехом.

-Тише парни! Во-вторых, он может сильно помешать, так, что хочу сказать СПАСИБО, что спровадила его! Так же, на этот случай его уже ждут! Что мы говорим парни?

СПА-СИ-БО!!! АХАХАХА!!!

-МММ Вижу тебе интересно, что же мы тут забыли? Вообще, посторонним о таком не говорят! Но какие же мы теперь посторонние? Ты ж у нас староста, дела ведешь! Тебе знать полезно! Слышала про комбинат в горах? Точно слышала! Этот хер с горы должен был тебе рассказать. Комбинат большой, прибыльный! И хозяин как полагается – крепкий орешек и бережет его как зеницу ока! Я долго не знал как к нему подступится, но ваши оболдуи, ты не подумай, они славные ребята, сами принесли мне ответ! С помощью вашего чуда инженерной мысли, я такой бедлам в электросети устрою! Треклятый князь сам ко мне приползет! О! чуть не забыл! Не рассказывал ли тебе, твой юный друг, как управлять этой штукой?

-Нет…

-Ты уверена?

-НЕТ! Не рассказывал!

-ГАЛИНА! Именем твоим заклинаю! Отвечай: как управлять синхронным компенсатором? – стоило ему это выкрикнуть, как Пъяру показалось, что тени вокруг стали длиннее.

-Реостат! Ребристый цилиндр под потолком! На нем бегунок, его двигать надо! Я больше не знаю! Я я я я…

-Полно! Хватит с тебя! Хорошенькая ты… секретаршей у меня на комбинате будешь. Парни! Обыщите дом, вынесите все, на чем можно повеситься…

Хер с горы тихо поднялся из-за корыта, за дверью, в коридоре, были слышны шаги. Он быстро, на цыпочках, покрался по огороду к забору. Дверь за его спиной открылась. Он одним махом перелетел через забор и побежал прочь. В след ему донеслось красноречивое “Э!”

Пъяр никогда в своей жизни не бегал так быстро, он перепрыгивал через заборы, овраги, мчал быстрее ветра, но стоило ему выбежать на знакомую тропу, как он перешел на шаг. Ему нужно было подумать. Сейчас же.

Итак, что я услышал? Во-первых, меня ждут. Нужно быть на чеку. Во-вторых, этому хмырю нужен не он, а компенсатор, что давало пространство для маневра. Последнего маневра. Его противник МАГ ЧЕРТ ЕГО ПОДЕРИ. Но ведь страх в неведении. Это не просто волшебник, а судя по всему, представитель конкретной школы магии – заклинатель имен. Если он знает настоящее имя вещи или человека, то он может вертеть ими как захочет, и ничего ты ему не сделаешь. Но была одна слабость. Тот, кто, знает его настоящее имя - имеет над ним власть. Если это кто-то из его приспешников, то все не так однозначно, например, он мог заставить их, еще не знающих о своей над ним власти, поклясться собственными жизнями никогда его не произносить. Если бы не было способов узнать его имя, то этот мужик давно бы смел все на своем пути, тем более он говорил о том, что Пъяр может ему помешать. Но как? Как? Должен быть способ. Думай! Думай! Думай!

Пребывая в состоянии мозгового штурма, Пъяр быстро зашагал домой. Долго идти не пришлось.

Он не прятался, а просто ждал его, сидя на валуне. Сперва Пъяр подумал, что это маг собственной персоной, но подойдя, понял, что ошибся. Лицо его было закрыто черной банданой и повязкой, одежда тоже была черная, свободная, на поясе висела сабля – он выглядел как профессиональный воин откуда-то с издалека, словно сошел со страниц восточных сказок. Первым заговорил Пъяр:

-Добрый день.

-Добрый. Парень, это не ты ли смотритель? – ответил незнакомец с акцентом.

-Я!

-Ты знаешь, кто мой господин?

-Догадываюсь.

-Замечательно, у него к тебе предложение.

-Какое?

-Он предлагает тебе стать его учеником.

Пъяр обомлел. Какая жизнь все-таки странная штука!

-Можно немного подумать?

Посланник вопросительно наклонил голову.

-Ну оправданий себе придумать…

-Ха! Это я понимаю… хорошо, глуши свою совесть.

Как же неожиданно пришел в его жизнь шанс стать волшебником! Но черт его подери, стать для этого приспешником зла… Почему он вообще захотел стать магом? Потому, что он хочет не быть как все, жаждет стать великим героем. Сейчас ему представился этот шанс. Казалось бы, пред ним выбор всей жизни, но Пъяр делал его на удивление легко. Тем более, что это скорей всего ловушка.

-Что если я откажусь?

-Умрешь – сказал воин и схватился за саблю.

-Мне больше нравится этот вариант! – выкрикнул Пъяр и обнажил меч.

У него изначально не было никаких шансов. Противник был гораздо опытнее и сильнее, разве что в скорости Пъяр ему не уступал. Все что он мог, так это непрерывно отступать, двигаясь спиной по тропе к дому, он практически бежал, ведь стоило им сблизится, как он был бы зарублен. Воину же ничего не оставалось как атаковать дальнобойными, но хорошо читаемыми ударами, которые Пъяру удавалось парировать, таким образом жертве приходилось бежать спиной вперед, что в теории сильнее выматывало, и ограничивало скорость. Почему он не перейдет на бег? – Думал горе-герой смотря как противник двигался то приставным шагом, то вприпрыжку, все время оставаясь в фехтовальной стойке, Пъяр тоже в ней двигался, ведь иначе не смог бы парировать удары – воин держится за свое преимущество в технике, если побежит, станет легкой мишенью, осторожен черт! Пъяру удалось создать патовую ситуацию – замечательно, теперь он проживет на пол часа дольше.

Когда-то Пъяр прочитал, что дуэль на мечах редко длится дольше тридцати секунд. Забавно. Воин откровенно скучал, движения стали механическими, в глазах была досада. И все же время было не на стороне Пъяра – они стремительно приближались к первому скалистому участку на тропе. Там то он точно споткнется, либо непозволительно замедлится. Естественно, он успел придумать план. Естественно, очень рискованный. Только бы этот убийца потерял бдительность… только бы…

Глаза преследователя ожили. Он увидел что-то за спиной Пъяра. Скалу-ступеньку метр высотой. Уж сейчас то он его прикончит, этот цирк не мог продолжаться вечно, властелин, смотревший его глазами, там уже наверно по полу катается… Вот под ногами обреченного резко стало больше камней, и он стал терять устойчивость. Нужно прижать его к камню. Этот дилетант зачем-то держал меч левой рукой, он же правша! Воин предсказуемо атаковал и бедняга предсказуемо направил его саблю вниз, как делал это из раза в раз, все эти гребанные пол часа, каждый раз оставляя шею маняще открытой, только вот за его спиной теперь нет пространства, там сраный камень! Сейчас он его достанет! И он прыгнул, во всего маху налетев на кулак, внезапно вынырнувший из-за правого плеча Пъяра. Только его левая нога коснулась земли, Пъяр, зажмурившись от страха, рванул назад, рубанув мечом наотмашь. Сабля чиркнула по его черепу, он налетел спиной на камень, не в силах открыть глаза от ужаса. Но прошло пару мгновений, и он был все еще жив. Сабля лежала на земле, а преследователь пытался обоими руками пережать обильно кровоточащую шею.

Твою ж мать! От адреналина ему заложило уши. Да он же сейчас умрет! Надо что-то делать! Пъяр ударом ноги повалил ослабевшего врага на землю, сел сверху, заломив тому руки, тот не мог сопротивляться и быстро обмяк. На шее был глубокий и на удивление ровный порез, который он закрыл давящей повязкой из банданы и маски. Дыхание было ровным, и Пъяр ремнем привязал его руки к штанам. Ему было, наверное, лет сорок, вокруг глаз было загорелое пятно, остальная часть лица была бледной. Он быстро пришел в себя.

-Мужик да ты настоящий зверь! Я такими ударами бои заканчивал, а сейчас выиграл себе лишь несколько дюймов! Слушай, тебе нормально? Идти сможешь? У меня на тебя такие планы… Вставай, вставай! Пойдем - ка обратно! К твоему батьку!

За пол часа этой комичной скачки они не успели далеко удалится от села. Выручало и то, что дорога шла вниз. Он в молчании довел пленника до села и остановившись за пол сотни шагов от начала улицы, привязал его к молодому дереву.

-Слушай внимательно! Ему же синхронный компенсатор нужен? А вот сейчас пойду, и отцеплю провода, которыми он с линией соединен. И хрен вы их обратно прицепите! Нет в Плосе таких мастеров! Я и сам не смогу. Так, что ему нужно поторопиться. А то к завтрашнему обеду будет поздно! Навряд-ли ты сможешь сказать это своими устами, но для твоего мастера это не проблема! И пусть только попробует вредить селянам! Я сразу брошу лом во вращающееся нутро машины! Понял?

В ответ тот плюнул, поморщившись от боли.

Пъяру даже стало жаль его. Насколько сильно он его опозорил? Он сейчас предстал перед всем селом без маски, в приспущенных штанах и с перерезанной глоткой.

Хозяин взгорий обернулся, собравшись уходить, и увидел их. Все они стояли на конце улицы. И не только, были еще какие-то незнакомые ему люди. Все тот же взгляд. Только теперь раскапывать нужно было не грядку, а огромную кучу дерьма. У Сашки взгляд был другой. Какой-то брезгливый ужас. Не боись – хотел бы сказать ему Пъяр – селян он навряд ли тронет. Опасаясь погони, он быстро ушел. Смеркалось.

Интересно, я произвел нужный эффект? Наверное, это был лучший их фехтовальщик. Пусть боятся его. Сейчас все средства хороши. А вот про лом он наверно зря сказал. Теперь то, что он не собирается уничтожать компенсатор было очевидно. (зачем снимать провода, если можно сразу бросить лом?) Ну, да ладно. Ультиматум был объявлен. И они придут. Он дал понять, что по одиночке им с ним не справится. Если он пошлет всех приспешников разом и Пъяр их каким-то чудом одолеет, то маг останется один. Да, у него в заложниках будут селяне, но силовая инициатива перейдет к Пъяру и уже волшебник будет играть от обороны. Эта сука скорей всего прибудет с ними. Только вот, завтра они будут играть по его правилам. Копесатор сделал свой ход. Следующим ему либо поставят мат, либо подарят победу.

В свою крепость Пъяр дошел уже по темноте, он чувствовал, что колдун все еще в селе, поэтому спокойно завалился спать, даже если они выступят сейчас, дойдут только через пять часов. Ведь ему завтра понадобятся силы. Все без остатка. Голова выше правого виска саднила, там была неглубокая ранка, оставленная саблей убийцы. Если бы удар пришелся чуть ниже ему бы пробило висок, но рука убийцы оказалась подброшена вверх левым плечом Пъяра. В этом не было везения, за годы драк в движениях появились непроизвольные защитные элементы, и он был не сказано рад обнаружить, что та часть навыков, которую сложней всего тренировать все еще при нем.

Жилище его было хорошо проветрено, поэтому он засыпал в холоде – привыкаю к могиле – подумал Пъяр и уснул.

Гром в Эбенях

Проснулся он еще до рассвета. К его удивлению, его не зарезали ночью. Что, так было сложно послать кого-то вслед, когда он уходил из села? Неужто его вчерашний финт произвел такое впечатленье? Он осторожно осмотрел окрестности. Никого. Даже разведки. Маг действовал наверняка. Он не станет посылать своих людей по одному. Он ударит разом. Плохо. Ну он на это и рассчитывал, что уж тут.

Враг выступил на рассвете, к тому времени Пъяр уже заканчивал приготовления, а было их немного. Ничего масштабного он бы сделать не успел, тем более что, не хватило бы ни сил, ни времени. Тропа прекрасно просматривалась до самого села. Он завтракал, глядя как к нему неспеша поднимаются пол сотни гостей. Чет их много как-то. Селян что ли в заложниках гонят? Ну это было ожидаемо. Сколько примерно в селе взрослых, здоровых мужчин? Ммм. Так это пушечное мясо! Любо!

Он позволил себе еще немного подремать. А что еще было делать? Сломя голову точить колья? Помилуйте.

Теперь, когда их можно было сосчитать, Пъяр стал разогреваться. Их было сорок семь, большая часть - мужики из села, банда тьмы восемь человек, несколько каких-то болванов – зуб даю, это они были у старосты – и трое в черном, видимо тоже убийцы.

Все, что он сдерживал в себе со вчера, теперь рвалось наружу. Он громко распевал военные песни о кровавых подвигах, делал зарядку, в возбуждении ходил взад-вперед, представляя, как его распнут на опоре ЛЭП. Еще не поздно что-нибудь придумать. Сражаться так, пусть и с некоторой подготовкой, было сущим самоубийством. Как узнать имя этой мрази, он так и не понял. Видимо головушка его исчерпала свои возможности еще вчера. Он просто будет биться. А маг? Может ли он выкинуть какой-то финт? Перевернуть игру в самый последний момент? Из всего, что он о нем знал, выходило, что перед ним человек исключительно банальный – использовать магию, чтоб заполучить богатство? Издеваться над своими жертвами, словно хулиган? Если за годы жизни его голову другие веяния не посещали, то Пъяру боятся нечего. Если же это не так, то уже поздно. Он смог разглядеть лица сельских мужиков.

Бедные сельчане плотной стеной шли впереди. Лица каменные, в глазах сожаление и ужас. Живой щит. Позади них возвышались рослые члены банды. Саньку, видно не было. Ощутимо позади, шагах в семидесяти шли четверо бугаев. Последним шел их лидер. Одет он был с черное с золотом. Наряд внушал – он был словно вышедший из гробницы древний властелин. Да что тут внушал, вероятно так все и было. Убийцы где-то затерялись.

Они остановились в сотне шагов. От возбуждения Пъяру показалось что он сейчас взлетит. Крестьяне, вооруженные мотыгами и цепами, строились в две шеренги, скрывая своими спинами самое интересное. Пъяр почувствовав неладное, решил укрыться за стеной будки, в проходе. Теперь нападавшим было видно только его плечо и часть головы.

-Бой еще не начался, а ты уже прячешься? – Гремел меж двух взгорий, усиливаемый эхом, знакомый голос – Еще не поздно сдаться!

-Шли бандиты по грязи, а им кричали: ПА-СА-СИ!

Еще мгновение ничего не происходило, но тут селяне синхронно пали на одно колено и грохнул ружейный залп. Сильный удар в плечо уронил Пъяра внутрь кирпичной будки. Ну конечно! Те четверо бандерлогов опытные стрелки! За мгновенье до удара он увидел, как они цепляться. Как там мое плечо? Крови немного, кость вроде не задета, хотя хрен его знает. Сейчас он был в безопасности. Стрелки были сбоку от дверного проема, так что будка не простреливалась, спереди его закрывала бытовка. Пока он внутри, они не смогут его пристрелить с расстояния. Им нужно подойти в упор.

-Он что, от первого залпа откис? Ну мужики, шагОм мАрш!

Этот хмырь точно служил! – Думал Пъяр, слушая ритмичный марш вчерашних пастухов. Как они далеко? Обороняющийся высунул наружу отполированную сковороду. Вот они. В девяноста шагах, рано еще. За ними неспеша плетутся восемь бандитов. Тут крестьяне вновь припали, и сковорода со звоном отлетела прочь, в лицо брызнул свинец, взметнулась кирпичная пыль. Мля. Значит буду считать шаги.

-восемьдесят восемь

-восемьдесят семь.

-восемьдесят шесть.

Если он неправильно оценил дистанцию, они могут умереть.

-семьдесят пять.

-семьдесят четыре.

-семьдесят три.

Это штука была придумана им давно, когда он пытался извести змей вокруг дома.

-Мужики! Что за горох? Давайте! Левой! Левой! Раз-Два-Три!

Правильно. А то, он со счета собьется.

-пятьдесят четыре.

-пятьдесят три.

-пятьдесят два.

-пятьдесят один.

ПЯТЬДЕСЯТ! Пъяр дернул рубильник. Марш смолк. Поднялся оглушительный вой. Он выглянул посмотреть. Строй рассыпался, крестьяне кто бегом, кто на четвереньках, драпали прочь. Банда, ошеломленная криком, стояла на месте. Даже стрелков проняло, они, морщась, опустили ружья.

То-то. Он ведь только что напряжение с одной из фаз ЛЭП в землю пустил. Устроил частичное замыкание на землю. Через ограничитель, конечно – будет грустно если диспетчер в сотне верст отсюда, в самый ответственный момент отключит линию. Ну и летальность тоже нужно было ограничить. Соприкосновение с землей под фундаментом убивало мгновенно. На пятидесяти шагах невозможно было находиться. Даже в двухстах шагах земля отдавала в ноги сильным зудом. Вообще сила удара зависит от расстояния между стоящими на земле конечностями, широко расставить ноги было равно смерти, а вот сомкнув ноги можно было стоять довольно близко. На самой кирпичной площадке было безопасно.

Не успели крестьяне далеко отбежать, как колдун что-то оглушительно рявкнул, тени дрогнули, мужики замерли, развернулись и роняя слезы кинулись обратно. Они широкими шагами пронеслись мимо шокированной банды и пробежав еще десять шагов, затряслись в конвульсиях и стали падать, теряя сознание.

Едва их крик стих, Пъяр заметил, что кто-то в муках кричит с другой стороны. Он обернулся. Один из убийц успел взобраться на фундамент и бросился на Пъяра, но поскользнулся на смазанном маслом и жиром полу. Не теряя времени, инженер огрел его лопатой, но тот встал, и они начали бороться. Пъяр уперся ногой в стену бытовки и столкнул гостя со скользкого фундамента, пытаясь отбросить как можно дальше. Тот, поняв, что к чему, тоже толкнулся что есть сил, и приземлившись сначала на одну, после на другую ногу, рухнул на “безопасном” расстоянии. Жить будет. Он заметил рядом с ним сначала одного, который кричал, а после второго, под самым фундаментом. Черт.

Он выглянул из-за бытовки, стрелки, подложив под ноги одежду, вскидывали ружья. А банда стояла, как ни в чем не бывало. Все они были в сапогах на высокой деревянной подошве. На руках были толстые кожаные перчатки. Вот же влип, видимо была-таки разведка. Восьмерка изготовилась к бою: Четверо вскинули обрезы, Генка вынул из ножен саблю, двое были так громадны что, на оружие не полагались, Санька, окинув печальным взглядом стонущих вокруг мужчин, достал из кобуры револьвер и посмотрел Пъяру в глаза. Он желал ему смерти. Они мелкими шажками двинулись к нему.

Пъяр прыгнул в будку, громыхнул обрез, широко разлетевшаяся дробь зацепила его икры. Попало от силы десять дробин, но это было больно. Упор они его по стенке размажут. Не желая ждать, он дернул второй рубильник. Зашипели самодельные электро-запалы, и секунд десять ничего не происходило. Но вскоре из нескольких ям с соломой и трансформаторным маслом повалил густой черный дым, снизив видимость до двадцати шагов. Хрен вам, а не снайперская стрельба! Пока Пъяр был скрыт дымом, он, бросился прочь из будки, к компенсатору, где был заготовлен последний сюрприз.

Из пелены черного дыма по входу в будку долбили обрезы. Пъяр, укрывшись в стороне, за кирпичной ступенькой у компенсатора, ждал, держа в перчатке связку проволоки. На одном конце висела увесистая железка. Второй же был привязан к кабелю ЛЭП. Он чувствовал эту мощь сквозь перчатку. Она жгла руку. Таких связок была дюжина. По вспышкам от обрезов он понимал, где они находятся. Вот двое рядом. Пъяр кинул железку между ними и зажал уши. Стоило ей коснутся земли, как проволока, вспыхнув белой лентой, испарилась от прошедшего по ней тока. Молния в миниатюре. Вот, из дыму показался еще один, он в испуге целился вверх, по проводам ЛЭП, думая, что противник бьет оттуда. Железка приземлилась ему под ноги. Он, оглушенный упал. Четвертого он заметил слишком поздно, он уже целился. Пъяр бросился в сторону, дробь срикошетировав, посекла левую руку. Он в ярости метнул молнию прямо в него, бандит отшатнулся и упал на землю отрубившись, а молния ударила мимо. Он его чуть не убил. Нельзя забываться. Парней с обрезами не осталось, и теперь можно действовать свободнее. Он не должен никого убивать. Он постарается. Надеюсь, у лежачих от поражения током не встало сердце.

Тут над лощиной громыхнул голос волшебника, он усиливаемый эхом разносил слова заклинания. Налетел ветер, дым стал развеиваться. В пробитом потоком воздуха коридоре, Пъяр увидел его темную фигуру на фоне залитой солнцем травы. Схватив самую длинную связку, вложив в этот бросок весь свой адреналин, он запустил ее вниз по склону. Она должна была долететь. И она летела прямо к нему. Не естественно летела. Маг вскинул над собой руку, поймав железку, несколько секунд ничего не происходило, но после, по проволоке в сторону Пъяра побежала красная вспышка. Переходник, к которому крепились связки, рассыпался над его головой снопом металлических искр. Доигрался.

В расступающемся дыму были видны четыре силуэта. Те, что покрупнее, были близко. Они ждали, когда дым развеется. Только этому не суждено было случится. Волшебный ветер перебросил огонь на сухую траву. Дыма стало больше, он теперь был едкий, удушливый. К полю битвы подползало пламя.

Мда. Теперь они все рискуют угореть – думал Пъяр – стоит поторопиться. Он оглядел себя: левая рука вся в крови, правое плечо прострелено, в сапоги из посеченных голеней натекла кровь. Он попробовал разработать правую руку – плечо задубело, и рука двигалась с трудом, а вот левая была на удивление в порядке, под кожу попало много дроби, но глубоко она не вошла. Что это? Шляпки от гвоздей? Замечательно, теперь к делу!

Разбежавшись, Пъяр прыгнул как можно дальше от фундамента. Земля поприветствовала его жгучим разрядом тока. Он, конечно, доверял своим сапогам, но ноги нужно свести поближе. Он двинул на встречу крупным силуэтам. Если Пъяр собирается сохранить им жизнь, то он должен валить их как можно дальше от источника тока, то есть фундамента. Первым из дыма выплыл гигант Степа. Он когда-то был самым маленьким в компании, но пубертат сделал свое дело. Вот он его заметил. Пъяр встал в нарочито кулачную стойку. Брови, если это можно назвать бровями, взметнулись вверх, боров усмехнулся и бросился на Пъяра. Тот подсев, не без усилий, бросил полтора центнера через плечо. Прежде чем потерять сознание, Степа успел сомкнуть свои ручищи на голенях Пъяра, пригвоздив его к земле. Тут-то из дыма на него налетела вторая туша. Мускулы обороняющегося взвыли от натуги. Тут обмануть не выйдет. Его сейчас повалят. Противник своим весом толкал его назад, к земле. Пъяр прогибался как береза на ветру. Вовремя сообразив, что нужно делать, он потянул его на себя, и завалившись назад, бросил его через прогиб, воткнув головой в землю. Тот, дернувшись, обмяк, но продолжил придавливать Пъяра к земле своим весом. Он уже почувствовал, как как волосы касаются жгучей травы, но туша соскользнула на траву, и Пъяр словно береза, выпрямился. Благо, Степа держал его ноги как корни ствол. На то, чтобы освободится из его объятий, ушла драгоценная минута. Враг, был где-то рядом. И действительно, обернувшись, Пъяр увидел терпеливо ожидающего Геннадия.

-Ты закончил? – лениво проговорил он, опираясь на саблю.

-Как видишь! – сказал Пъяр пытаясь принять такую стойку, в которой у него были бы шансы.

-Ты давай без выдумок! Доставай свою железку – он указал своей саблей на меч, висящий на правом бедре Пъяра.

И Пъяр, с обреченным видом выхватил его из ножен.

Это была показательная порка. Генка из всей банды был, наверное, самым легким и быстрым. Но сейчас он не спешил. Он наслаждался каждым ударом. Его длинная сабля непрерывно вращалась, описывая причудливые круги, её кончик постоянно выходил из поля зрения. Чтобы его видеть, Пъяру приходилось отступать. Гена играючи отражал скоростные выпады своего паникующего соперника, столь же играючи посылал к нему контратаки. Чтобы их избежать, Пъяру приходилось отступать. Меч был почти вдвое короче сабли, и то, что дотянутся до соперника трудно, это пол беды, им было сложнее защищаться. Часть ударов он принимал на свои прочные перчатки – если б не они, кисти давно были бы изрезаны. Но для того, чтоб не лишится ног, ему приходилось отступать. Генка прижимал его к фундаменту. С каждым шагом Пъяр чувствовал, что земля все сильнее горит под его ногами. Не смотря на толстые подошвы, это было невыносимо. Он уперся правой ногой в фундамент. Запрыгнуть, не выйдет, он же смазал края…

-Ну, что, с тебя хватит? Зарубить тебя? Мне кажется, что ты сам выбрал свою смерть! – с этими словами он атаковал, и Пъяр рванулся вправо, но Генка поставил ему подножку и он беспомощно завалился назад. Неимоверными усилиями Пъяру удалось забросить под себя ноги, но только он начал обретать равновесие, как его лицо встретилось с деревянным каблуком. Он упал, изолирующие перчатки, смогли бы послужить безопасной опорой, но он коснулся земли локтем. В плотную к фундаменту. Его замкнуло. Крик застрял в горле. И он в конвульсиях выгнулся дугой, широко раскинув руки. На земле осталась только его голова и надежно защищающие сапоги, лишь поэтому, он не умер сразу. Он не мог дышать, но сердце продолжало биться, выгорающая нервная система, сопротивлялась до конца.

Генка смотрел на это жалкое зрелище. Живучий гад! Но его интересовало другое. Меч. Он еще тогда, шесть лет назад заметил рисунок. Это настоящий булат. Простая форма лезвия и небольшая длинна тоже указывали на возраст вещи. Он воткнул свою саблю в землю, подошел к Пъяру и попытался за рукоять вырвать клинок из сжатой руки. Не вышло. При ударе электрическим током руки сжимаются намертво, вроде так говорил Тьма. Нужно поднять голову компенсатора от земли, чтоб его отпустило, тогда хватка должна ослабнуть. Кабы он не очнулся. Не выпуская меча из рук, Генка поднял выродка над землей, из его уст вырвался медленный, сдавленный выдох, но руки его не спешили разжиматься, он все так же висел на мече. Занервничав, бандит что есть мощи дернул. Острый как бритва меч, с легкостью прорезал кожаные перчатки, соприкоснувшись с кожей. Для напряжения, стекавшего в землю в дюймах от Пъяровых ступней, они стали единым целым, электрический ток пробил ступни их сапог. Генкины пальцы сжались на лезвии с утроенной силой и тут же ослабли когда клинок перерезал сухожилия. Меч вместе с соперником выскользнул из его рук. Цепь разомкнулась и Генка, оглушенный, завалился вперед, упав прямо на стальную шину заземления, по которой ток сейчас выходил из недр фундамента в землю. Он умер мгновенно. Пъяр же, словно какая-то доска, пребывая в практически горизонтальном положении, уперся головой о фундамент. В нескольких дюймах под его затылком, хищно потрескивала земля.

Так он простоял (провисел?) некоторое время, пытаясь отдышаться. Как только Пъяр начал обретать контроль над телом, он ухватился за фундамент, приподнялся, и перевернувшись, лег на него. Он посмотрел на начавший дымиться труп и подумал – Ты сам выбрал свою смерть. Ничему жизнь не учит. Только он попытался встать, как услышал справа щелчок. Он был у Саши на мушке.

Сильный удар в лоб запрокинул голову к небу, едва не сломав шею. Пъяр покачнувшись, рухнул на прежнее место, повиснув над землей на правой, задубевшей руке. Из красной точки на лбу потекла кровь.

Саша опустил револьвер, но в кобуру не убрал, тем более что, враг все еще дышал. Он подошёл поближе и встал, рассматривая мертвого Гену. Ему страшно захотелось закурить, но сейчас было не время, ему нужно оказать помощь своим товарищам, к тому же эта мразь продолжает довольно осмысленно смотреть… на его револьвер? Он слишком поздно заметил застрявшую во лбу пулю.

Удар меча, словно бросок змеи, выбил револьвер из Санькиной руки. Пъяр бил отчаянно, из последних сил и бросок удался. Скорость, от которой сегодня не было толку, сейчас спасла его. Санька так-то заметил удар, но Пъяр целился не туда, где револьвер сейчас, а в ту точку, где он окажется. И вот Тьма, держась за раненую руку отступил на несколько шагов.

-Что? Сложно в нашей глуши найти годный мелкашечный патрон?

-Копа! Твою ж мать! Ты… ты… Зачем? Зачем ты все это устроил? Думаешь ты всех перехитрил? Крестьян обезвредил. Они сейчас в дыму задохнуться! Ублюдок! У них жены, дети. Ты и их обрек на страдания! Слышишь! Половину села в могилу свел. Ты понимаешь?! …НЕ МОЛЧИ!

-Знаешь, Саня, у меня в жизни позавчера тоже все было прекрасно.

Саня тупо, словно не веря своим ушам, смотрел на Пъяра. Тот, дважды контуженный устало смотрел в ответ. Саня взял в левую руку Генкину саблю. Пъяр поднял свой меч, который тоже держал левой.

Тьма изначально не умел драться на мечах, а его соперник был к тому же измучен. Они просто дико, отчаянно махались пытаясь, перерубить друг друга. Санька теснил Пъяра, который уже не до конца понимал, кто он такой и где находится. Тут то главарь банды не стал изобретать велосипед и просто пнул врага. Пъяр упал, сразу потеряв сознание от удара током. Благо они успели удалится от площадки.

Саня первым делом заглянул в будку, где стал дергать рубильники, пока земля не перестала трещать. В округе зазвучали стоны облегченья. Он аккуратно перенес своих товарищей под стену бытовки. Взяв лопату и ведро с водой, которую набрал в бочке, стоящей внутри бытовки, он поспешил к мужикам, которые потихоньку приходили в себя. Где-то совсем рядом ревело пламя, оно просвечивало свозь дым. Он стал поливать их водой и вскапывать землю вокруг них. Тут из дыма выплыли пять силуэтов. Господин с охраной.

-Что это ты тут прохлаждаешься?

-Противник у себя, там, без сознания лежит.

-Связан?

Лицо Сани вытянулось. Он дернул самого бодрого пастуха за плечи и всучив лопату, крикнул: Землю вскапывай! Товарищей буди! И убежал к компенсатору, который стал виден в рассеивающемся дыму. Пятерка неспеша, двинулась следом.

Пъяр мирно спал, уткнувшись лицом в землю. Тьма с облегчением выдохнул. Он поднял его, усадил к стене будки, ремнем с трупа убийцы привязав ему руки к штанам. Так же как эта мразь вчера связала Мустафу. Мимо прошел Маг, его охрана разбрелась по фундаменту, разглядывая оглушенных товарищей.

-Из будки же управляется?

-Да, оттуда.

В будке с шумом забегал бегунок реостата, стали с щелкать рубильники, вдали вскрикнули мужики.

-Сколько не кручу, а напряжение не меняется… Буди этого чудилу!

Пъяра окатили холодной водой.

-Доброе утро!

-А?

-Ты эту штуку выключил?

-Естественно.

-Как включить не скажешь?

-Естественно!

-А так? – Он засунул два пальца в пулевое отверстие на правом плече Пъяра и провернул.

-ААА! НЕТ! Хрен тебе!

-Ладно понятно. Парни! Давайте! Как мы с вами придумали!

Пъяр в изумлении наблюдал, как двое из охраны снимают сапоги на деревянной подошве с громадин, которых он поборол, как они надевают перчатки. Они спрыгнули с основания и пошли к мужикам, где бодряк с лопатой, и несколько его коллег пытались побороть пламя, которое уже подобралось в плотную к лежачим. Копесатор разглядывал мага – тот был среднего роста, когда-то плотного телосложения. Лицо его бледное и морщинистое внушало трепет. Один из шкафов повалил копателя, второй стянул с него обувь и штаны. Они схватили его за обе руки и потащили к фундаменту. От ужаса у Пъяра перехватило дыхание. Санька мрачно наблюдал. Маг дернул рубильник, и бедняга закричал. Он пытался повиснуть на руках, но его роняли на землю и тот извивался как уж на сковородке, пока бугаи маленькими шажками тащили его к фундаменту…

-Шест в будке! На компенсаторе сверху коробка. В ней паз. Видите?

-Ага! – Весело сказал маг, выйдя из будки с шестом – Что дальше?

-С земли напряжение уберите!

-Хрен аз два! Сначала скажи!

-Машина сгореть может, отомкните чертов рубильник!

Что-то проворчав, колдун скрылся в будке, и бедняга в поле перестал кричать, обмякнув. Шкафы бросили его там и стали возвращаться.

- Ну что дальше?

- Шест в паз и наверх.

Контакты лязгнули, машина загудела.

- Хороший звук! Так, что там у нас… - с этими словами маг скрылся в будке, но вскоре вышел – Ты, собака, что-то не договариваешь!

-Прошу прошения, совсем забыл! Реостат уже год как отключен, но старосте я об этом не говорил. Там перемычки от него идут, тут вам без меня не справится…

-Нет уж. Сам справлюсь. – волшебник вновь нырнул в электрощитовую. Раздался звон инструментов, лязг металла. Все четверо охранников сгрудились у входа, наблюдая за тем, как их колдун “колдует”.

Двое получили по пуле в висок. Тому, что стоял ближе всех, Санька выстрелил под солнышко. Пуля вошла в сердце. Четвертому пуля залетела в разинутый рот. Слабый калибр Саша компенсировал безупречной точностью. Он был стрелок от бога. В шестизарядном револьвере остался один патрон. Маг выскочил из будки с ломом в руке, и пуля вошла ему в висок. Темный властелин нагнулся, схватившись за голову. Но, тут же выпрямился, усмехнувшись. Запушенный со страшной силой, лом прошил Санька насквозь, и он, не издав ни звука, рухнул.

-На что, ты вообще рассчитывал? – сказал маг, выдергивая из него лом – Я же специально разорвал того парня в день нашей встречи! Что тут было непонятного? Никогда вас простых смертных, не понимал! - он еще несколько раз проткнул Сашку ломом и ушел в будку довершить начатое.

Глаза на Сашкином лице еще жили. Они смеялись.

-Против лома нет приема – просипел он и улыбнулся, обнажив черные от крови зубы.

-Сашка. Не пойму, кто из тебя лучше, стрелок или юморист…

И они сквозь боль, тихо, почти неслышно, засмеялись.

-Копа. Почему, ты его не обманул, когда подсказывал? Попросил бы сунуть шест в контакты…

-А ведь и в правду, только я в тот момент о другом думал.

-Я так и понял.

-Сашка, а Сашка. Твое имя. Оно при тебе. Я могу его сказать.

Тьма многозначительно на него посмотрел. Вновь улыбнулся.

-Знаешь Копа, Васька ведь свою жизнь очень дорого продал. Очень дорого. Этого ублюдка зовут Акамир – прошептал он и умер.

Шокированный Пъяр смотрел на труп главаря банды. Его убила клятва. Сашка ободрил его и дал оружие. И он не подведет. Нужно действовать. Нужно вставать. За себя и за Сашку. Встать не вышло. Пъяр пополз к компенсатору. Маг оставил шест в пазе. Заклинание начнется с его имени, и он сразу все поймет. Пъяр умрет раньше, чем успеет произнести два слова. Ему нужно заставить его стоять неподвижно. Копесатор, опираясь на ступеньку, встал под шестом.

Контакты с лязгом разомкнулись. Загорелась дуга, быстро погасла. Раздосадованный Акамир вышел из будки.

-Стой, где стоишь! А не то на воздух взлетим! Ты мужик прыткий, но допрыгнуть не успеешь! – Пъяр стоял на ступеньке, просунув шест между контактов – дёрнешься, сразу замкну!

-Нужно было сразу тебя убить.

-Почему же не убил?

-Ты парень полезный, мог бы пригодиться! На комбинате бы работал.

-Давай без этих сказок! – болтал Пъяр, никак не решаясь заклинать. Того, что движение губ мага не совпадает с его речью, он не замечал.

Встрепенувшись, три провода выскользнули из своих контактов и стали опадать в сторону. Эта мразь тянула время, читала заклинание. Пъяр не желая сдаваться, попытался поймать кабеля своим шестом. От этого провода схлестнулись. Все затопил ослепительный свет и оглушительный треск. Пъяр, не выпуская шеста из рук, рухнул со ступеньки. Кабеля сплавились между собой, прилипли к шесту. Во все стороны летели искры и брызги металла. Он стоял, держа это маленькое солнце над головой. Жар сжигал его плечи, поджег волосы. Перчатки спасали кисти и предплечья. Волшебник лежал перед ним закрыв лицо руками.

-АКАМИР! ТВОИМ ИМЕНЕМ ЗАКЛИНАЮ! ПОКЛЕНИСЬ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ, ЧТО НЕ ПРИЧИНИШЬ БОЛЬШЕ ЗЛА!

Если бы Пъяр мог видеть его лицо, то он бы увидел, что зрачки, сузившись до предела, превратились в щелки, а клыки в разинутой пасти вытянулись, приготовившись вонзится в плоть. Акамир, оглушительно заревев – НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! – бросился на Пъяра, и тот, защищаясь, обрушил пылающий шест.

Когда Пъяр очнулся, он обнаружил, что сидит облокотившись, на ступеньку. Страшно хотелось пить. В руках у него лежала обугленная часть шеста. Совсем рядом болтались на ветру оплавленные обрывки кабелей. Кровь не текла, жар прижег все раны. Даже волосы оказались на месте. Самого Акамира, как и его останков видно не было. Перед взором Пъяра раскинулось выгоревшее подчистую поле. Мужиков, ни живых, ни мертвых он тоже не увидел. Ну вот и славно. Кто-то рядом копошился. Это очнувшиеся члены банды суетились вокруг Саньки с Геной. Видимо это они его разбудили. Вроде как у него нет серьезных ран, но такое чувство, что он умирает. Настолько было тяжело тело, настолько же была легка голова. Может это от поражения электрическим током? Похоже на то. Он хотел посмотреть на Сашку, но повернуть голову не получилось. Он ведь совсем его не знал. Жаль. Если крестьяне спустились в село бегом, и помощь сразу выдвинется, то они будут здесь часов через восемь. Солнце еще не село, так что, наверное, мужики даже до села не дошли. Такими темпами, он помощи не дождется.

Тут Пъяр почувствовал что-то. Словно бы чье-то дыхание, словно, легкий ветерок. Но это было что-то другое.

Может быть это смерть?

Смеркалось.