Грёзы: Тиран Леса

Глава I. Охота

Тёмный лес, раскинувшийся у подножия города-королевства Боско, всегда манил искателей приключений и охотников за трофеями. В его мрачных глубинах, среди вековых деревьев и зыбких теней, прятались не только редкие артефакты и ценные шкуры чудовищ, но и опасности, способные переломать даже самых опытных авантюристов. Каждый шаг здесь мог стать последним — древняя сорцери, пропитавшая лес, то ли ещё теплилась в корнях, то ли давно сошла с ума, подчиняя себе всё живое.

Говорили, что в сердце леса обитает нечто древнее, способное поглотить не только тело, но и душу. Местные шептались, что это Мора, Богиня Смерти, до сих пор пьёт силы из этих земель, а может, сам лес породил чудовище, которое сторожит его покой. Но те, кто возвращался, предпочитали не вспоминать, что именно видели в чаще, — и пили горькую до самого утра, отгоняя видения.

Каин не верил в байки. Он верил в капканы, в меткость руки и в старое отцовское энергоружьё. Много лет он бродил по этому лесу, и лес не желал отдавать ему тайну: где искать того, кто ушёл в эти дебри и не вернулся. Сегодня он снова сидел в засаде, вцепившись в мокрую ветку, сжимая в руках тёплый металл ствола, и ждал. Снег падал на плечи, укрывая белым саваном, а тишина давила так, что звон в ушах казался криком.

Снег уже успел покрыть его плечи тонким слоем, когда Каин в очередной раз поймал себя на мысли, что вслушивается в тишину слишком отчаянно. За годы скитаний он научился различать лесные шорохи: где ветка скрипнула от ветра, а где под чьей-то лапой хрустнул наст. Сейчас ветра не было. Только тишина, густая, как смола, и редкие хлопья снега, падающие с неба. Каждое движение в тенях заставляло его впиваться взглядом в темноту, но там, за стволами, не было ничего, кроме игры света и воображения.

«Много лет, — подумал он. — Много лет я гоняюсь за призраком. А может, и правда призрак? Может, старик давно уже бродит где-то среди этих сгнивших деревьев, как те самые Старосты, о которых шепчутся в тавернах?»

Он отогнал эту мысль. Отец был сильным охотником, лучшим в гильдии. Если кто и мог выжить в Тёмном лесу, так это он. Значит, надо просто продолжать искать. Рано или поздно лес отдаст его.

Снег скрипнул. Каин замер, вцепившись в приклад. На этот раз не показалось. Из-за корявого ствола, шатаясь, вышел олень. Животное остановилось, повело ушами, принюхиваясь, и принялось разгребать снег копытом в поисках пожухлой травы. Обычный олень. Насколько вообще в этом лесу могло быть что-то обычное.

Каин медленно, стараясь не создавать лишнего шума, поднял ружьё. Ствол смотрел точно в цель, палец лёг на спуск. Олень поднял голову, словно почуяв неладное, но было поздно. Короткий писк затвора — и сгусток энергии вырвался наружу, снёс животному голову, и тело грузно рухнуло в снег, окрашивая его алым.

Каин спрыгнул с ветки, приземлился в снег и, не опуская ружья, подошёл к туше. Ногой перевернул — голова отдельно, тело отдельно, кровь парила на морозе. Обычный олень. Будь это перевёртыш, шкура пошла бы пузырями, а рана затянулась бы на глазах. Но ничего не происходило.

Пальцы сами потянулись к полумаске, поправили фильтры. Воздух здесь даже днём был тяжёлым — металлический привкус на языке, лёгкая тошнота, к которой за много лет привыкаешь, но не до конца. Метастазы. Проклятая сорцери, пропитавшая лес, делала своё дело.

— Повезло, — сказал он вслух, и голос прозвучал глухо сквозь фильтры.

Или не повезло. Перевёртыш стоил бы дороже, а олень — просто мясо.

Каин выдохнул, опуская ствол. Пальцы наконец начали разжиматься, и только сейчас он почувствовал, как замёрз. Шея затекла, спина ныла, а ноги, кажется, совсем перестали чувствовать холод. Он огляделся — тени сгущались, лес темнел на глазах. Ещё час-два, и ночные твари выползут из нор.

Он привязал тушу к старым, видавшим виды саням и дёрнул за верёвку. Полозья противно скрипнули по снегу, но пошли. Каин шагал медленно, то и дело оглядываясь на лес, который с каждой минутой становился всё чернее. Запах крови — свежей, горячей — тянулся за ним шлейфом, и нутром он чуял: этот запах здесь не любят.

Тени между стволами начали шевелиться. Сначала Каин подумал, что показалось, — усталость, напряжение, вечные спутники охотников в этом лесу. Но хруст снега за спиной не смолкал, а наоборот, приближался. Он остановился. Хруст стих. Он сделал шаг — звук повторился, теперь чётче, ближе.

Каин бросил поводья, в одно движение скинул ружьё с плеча и прицелился в темноту. Пальцы на мгновение коснулись маски — фильтры работали ровно, протянут ещё пару дней. Если, конечно, он эти дни проживёт.

Из-за деревьев, раздвигая клубящийся мрак, показались они. Три волчьих силуэта. Но волками их можно было назвать лишь по привычке. Головы, почти лишённые шерсти, облезлые до розовой, местами чёрной кожи; кое-где сквозь плоть проглядывали рёбра, белые, как этот снег. Они двигались странно, словно каждое движение причиняло им боль, но останавливаться они не собирались. Из пастей тянулась слюна, пахнущая гнилью.

Каин вскинул ружьё, но первый зверь бросился быстрее. В спешке он промахнулся — сгусток энергии ударил в дерево, разнеся ствол в щепки. Волк ударил Каина в плечо, опрокидывая в снег. Тяжесть твари, запах гниющей плоти, клацанье зубов у самого лица — охотник выхватил нож и, не глядя, вогнал его в глазницу зверя. Волк дёрнулся, заскулил и затих.

Каин отшвырнул тушу, вскочил, но второй уже летел на него, целясь в горло. Времени стрелять не оставалось. Он выбросил руку вперёд, и волка перехватило в воздухе невидимой хваткой. Усталость после долгого дня давала о себе знать — телекинез дался тяжело, пальцы свело судорогой, из носа потекла тёплая струйка крови, но он сжал кулак, и тело животного смялось, хрустнув костями. Полуживая туша рухнула в снег.

Третий волк замер, глядя на охотника. В его глазах — пустых, подёрнутых белой пеленой — не было страха. Только голод. Каин, тяжело дыша, выдернул нож из головы первого зверя и медленно поднялся, готовясь к новой атаке. Но волк не торопился — он словно оценивал противника, кружа на месте. Напряжение нарастало с каждой секундой. И в этот миг подгнившее дерево, в которое попал первый шальной выстрел, накренилось и рухнуло, придавив зверя. Волк заскрёб лапами по снегу и затих.

Каин стоял, тяжело дыша, и смотрел на кровавое месиво вокруг. Рубашка на плече промокла — волк всё-таки достал когтями. Боль пришла резко, ударила под дых, но он стиснул зубы, положил ладонь на рану и сосредоточился. Сорцери послушно потекла по жилам, стягивая края раны, останавливая кровь. Пара минут — и можно идти дальше.

Он поднял ружьё, закинул на плечо, поправил полумаску и, прихрамывая, побрёл к саням. Сани стояли на месте, туша оленя была цела. Волки даже не успели до неё добраться.

— Ублюдки, — прохрипел он сквозь фильтры.

До лагеря оставалось недалеко. Он знал, что идёт не в пустоту — вместе с ним в этом рейде было ещё четверо охотников, нанятых гильдией. Место для лагеря выбрали заранее — небольшая поляна, защищённая с трёх сторон скалами, идеальное место для ночлега, если бы не этот проклятый лес.

Глава II. Лагерь

Каин вышел на поляну, когда солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев. Лагерь выдавал себя тонкой ниточкой дыма, поднимавшейся в серое небо, и тусклым мерцанием сорцерского купола — единственное, что отделяло живых от тех, кто выползал из тьмы с закатом.

Он стянул полумаску, вешая её на пояс, и подтащил сани ближе к костру, у которого уже сидели его спутники. Фильтры пришлось прочистить — за день они надышались метастазов, и даже сквозь защиту чувствовался металлический привкус на губах.

— О, привет, Каин! — Самуэль даже не поднялся со своего места у огня, только лениво махнул рукой. На его лице красовалась такая же полумаска, только новее, с двумя свежими фильтрами. — Ты вернулся почти целым. Да ещё и с добычей!

Рядом с ним, сжавшись в комок, сидел Милан. Младший брат Самуэля смотрел на Каина круглыми глазами, в которых читался страх пополам с любопытством. Его маска болталась на шее — видимо, парень только что отпил чаю и забыл надеть обратно.

— Ты чего, Самуэль? — зашипел Милан, дёргая брата за рукав. — Нас же эти твари могут услышать! Я не хочу, чтобы мною пополнили список пропавших!

— Да ладно тебе, не парься, — Самуэль хлопнул его по плечу и кивнул в сторону устройства у дерева. — Видишь ту штуку? Это сорцерский купол. Если бы он не работал, нас бы уже сожрали в первый же час. Так что расслабься.

Каин бросил поводья и, прихрамывая, подошёл к костру. Пламя плясало, отбрасывая тени на лица, и только сейчас он почувствовал, как сильно замёрз.

— Волки, — коротко ответил он на незаданный вопрос. — Трое. Мутировавших.

Самуэль присвистнул, разглядывая рваную рану на плече Каина.

— Это они тебя так?

— Один успел. Я его — ножом в глаз. Второго телекинезом смял, третьего деревом придавило. — Каин говорил буднично, словно речь шла о погоде, но Милан смотрел на него теперь с ужасом и восхищением одновременно.

Брайан, сидевший чуть поодаль, поднял голову. Проводник, как всегда, держался особняком, но его цепкий взгляд оценивал каждого вошедшего в лагерь.

— Мясо не тронули? — спросил он, кивая на сани.

— Не успели.

— Повезло.

Каин усмехнулся, поправил сбившуюся повязку на плече и достал из саней разделочный нож. Он принялся свежевать тушу, а Самуэль, прикончивший вторую бутылку, довольно крякнул и хлопнул брата по плечу.

— Не дрейфь, малыш. Я же говорил: со мной не пропадёшь.

Милан только плотнее закутался в плащ и бросил взгляд на тёмную стену леса за куполом.

— Легко тебе говорить. Ты тут уже сколько? Год? Два? А я первый раз. И, судя по рассказам, этот первый раз может стать последним.

Самуэль хмыкнул, достал из-за пазухи новую бутылку и протянул брату.

— На, глотни. Согреешься и перестанешь ныть.

— Я не буду это пить.

— Ну как хочешь. — Самуэль сделал большой глоток и уставился в огонь. — Слушай, братишка, я тебя сюда не за этим позвал. Деньги нужны. Матери.

Милан поднял голову.

— Матери?

— А ты думал, я тут развлекаюсь? — Самуэль усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — После того как батя умер, я в гильдию подался не от хорошей жизни. Сначала в Империи в одной шайке крутился, не очень-то легально. А как понял, что так долго не протяну, — подался в охотники. Рискую шкурой каждый день, зато матери в столицу отправляю регулярно. И тебя выучить помог, между прочим.

Милан смотрел на брата с новым выражением лица. Страх в его глазах сменился чем-то другим — то ли уважением, то ли стыдом.

— Я не знал… — тихо сказал он.

— А откуда тебе знать? Я ж не трепался. — Самуэль снова глотнул из бутылки. — Так что давай, брат, соберись. Нам ещё мясо жрать и завтра вглубь топать. Без нытья. Договорились?

Милан кивнул. Каин, наблюдавший за ними со стороны, ничего не сказал, но про себя отметил: у каждого в этом лесу своя причина здесь быть.

Глава III. Байки у костра

Каин поднялся, подбросил дров в костёр и отошёл к саням проверить тушу. Разговор, казалось, был окончен, но в воздухе всё ещё висела тяжёлая тишина, которую никто не решался нарушить.

Самуэль, прикончивший вторую бутылку, крякнул и снова повернулся к Брайану.

— Слушай, Проводник, — лениво протянул он, глядя на тёмную стену леса за куполом. — А правду говорят, что в лесу этот… леший бродит?

Брайан поднял голову, и в свете костра его лицо на миг показалось высеченным из камня.

— Леший, — повторил он глухо. — Значит, и до вас эти слухи добрались.

— Ты его видел? — подал голос Милан, округлив глаза.

— Нет, — Брайан покачал головой. — И слава богам. Но следы видел. И не раз. Деревья, вырванные с корнем, земля, вспаханная так, будто по ней прошёлся ураган. Корни, толщиной в человеческое тело, торчат из земли, словно их кто-то выдирал наружу силой. И трупы. Много трупов.

— Людей? — спросил Самуэль, посерьёзнев.

— И людей, и тварей. — Брайан говорил тихо, но каждое слово звучало отчётливо. — Старосты, мальвы, тэнгу — эта тварь не разбирает. Жрёт всё, что движется. Говорят, она здесь уже полторы тысячи лет. С тех самых пор, как пал Боско.

Милан вжал голову в плечи, но слушал, затаив дыхание.

— А что за тварь-то? — не унимался Самуэль.

Брайан помолчал, глядя в огонь.

— Говорят, был человеком. Охотником. Сильным, лучшим в гильдии. А потом что-то случилось в замке в тот день, когда город пал. И он… изменился. Стал чудовищем, которое не знает ни жалости, ни разбора. И теперь бродит по лесу, уничтожая всё живое.

Каин, до этого молча возившийся с тушей, замер. Что-то в словах Брайана зацепило его, но он не мог понять, что именно.

— Ты веришь в это? — спросил он тихо, не оборачиваясь.

Брайан посмотрел на него долгим взглядом.

— В лесу, парень, есть вещи, в которые лучше не верить. Потому что если поверишь — они могут прийти. А этот… он точно существует. Я чую его. Иногда, в самые тихие ночи, где-то далеко слышен рёв, от которого земля дрожит. Это он.

Тишина повисла тяжёлая, густая. Даже костёр, казалось, трещал тише. Милан зябко поёжился и пододвинулся ближе к брату.

— Ладно, — Брайан поднялся, отряхивая штаны. — Хватит сказок на ночь. Спать давайте.

Охотники начали устраиваться на ночлег, а Каин остался сидеть у саней, глядя в темноту за куполом. Мысли путались. Охотник, лучший в гильдии, падение Боско, полторы тысячи лет… Почему это звучало так, словно речь шла о ком-то знакомом?

Ночь опустилась на лагерь плотной, непроглядной тьмой. Даже сорцерский купол, мерцавший на границе видимости, не разгонял мрак — только отгораживал от него, создавая иллюзию безопасности. Костёр потрескивал, выплёвывая искры в чёрное небо, и охотники понемногу начали устраиваться на ночлег.

Самуэль первым рухнул на подстилку из лапника, закинув руки за голову.

— Я первый дозор пропускаю, — заявил он, не открывая глаз. — Буди, как моя очередь подойдёт.

Милан всё ещё сидел у костра, обхватив колени руками, и смотрел на огонь. В отсветах пламени его лицо казалось бледным, почти прозрачным.

— Ты бы поспал, — негромко сказал Каин, подходя ближе. — Завтра тяжёлый день.

— Не усну, — буркнул Милан. — Всё кажется, что из темноты кто-то смотрит.

— Смотрит, — спокойно ответил Каин. — Но сквозь купол не пройдут. Я первый дежурю, так что ложись. Если что — разбужу.

Милан поколебался, но всё же кивнул и перебрался ближе к брату, накрывшись старым плащом.

Брайан сидел на своём месте, прислонившись к дереву, и, кажется, даже не собирался ложиться. Глаза его были открыты, и взгляд уходил куда-то в темноту за куполом.

— Ты в дозоре? — тихо спросил Каин, присаживаясь рядом с ружьём.

— Отдыхаю, — так же тихо ответил проводник. — Глаза закрывать не обязательно, чтобы спать. Я так лет двадцать уже сплю. Привычка.

Каин кивнул, принимая это как данность. В Тёмном лесу у каждого свои способы выживать.

Он остался один у костра. Тени плясали на границе купола, метастазы невидимо клубились в воздухе, и только тихое гудение фильтров в полумаске напоминало, что он всё ещё дышит. Каин поправил ружьё на коленях, прислушался к лесу и замер.

Где-то там, в темноте, что-то двигалось. Пока далеко. Пока не опасно.

Пока.

Глава IV. Леший

— Эй, парни, — окликнул он остальных спустя пару часов, указав рукой в темноту. — У нас гости.

Охотники впились взглядами в непроглядную тьму Тёмного леса. Сначала подумали — померещилось, но затем Самуэль различил высокий человеческий силуэт.

— Это что ещё за дела? — Самуэль медленно поднялся и потянулся к винтовке.

Фигура приближалась к барьеру, словно не замечая его. Когда свет от углей упал на неё, Милан всхлипнул и попятился.

Это был человек. Вернее, то, что от него осталось. Кожа отсутствовала почти полностью, обнажая чёрные, иссохшие мышцы. Рёбра торчали наружу, вывернутые так, словно кто-то специально разворотил грудную клетку. Голова была повёрнута под неестественным углом, челюсть свисала вниз, открывая чёрный провал рта. Из глубоких глазниц сочился тусклый синий свет — ни мысли, ни жалости, только пустота.

— Хозяин деревни… Староста, — выдохнул Брайан.

— Откуда он здесь? — прошептал Милан. — До ближайшей деревни минимум двое суток пути.

Каин выставил ружьё на полную мощность — послышался нарастающий писк.

— Он тут не один, — тихо сказал он. — Ещё двое. Метрах в тридцати.

Брайан резко обернулся.

— Откуда знаешь?

Каин встретил его взгляд и не стал отводить глаза.

— Чувствую. Их сорцери. Как запах гнили… только в голове.

Брайан выдохнул и покачал головой, но спорить не стал. Вместо этого он достал из-за спины свою двуручную секиру.

— Ты сорцер, — сказал он глухо. — Сенсор. И молчал всё это время.

— Знал бы ты, сколько людей не возвращаются из-за того, что их дар начинает слышать то, чего нет, — огрызнулся Каин, не опуская ружья. — Я молчал, потому что хотел дожить до утра. И сейчас не время.

— На сколько мощный у нас барьер, Брайан? — нервно спросил Самуэль.

— Третий уровень, — ответил проводник. — Если по-простому — как у старательной третьекурсницы из магической академии.

— А можно по-человечески? — не выдержал Милан.

— Третий уровень, — повторил Брайан, не сводя глаз со Старосты.

— Каин, ты можешь усилить барьер своей сорцери? — спросил Самуэль.

— Я пришёл в гильдию не из имперской академии, — Каин покачал головой. — Только базовое.

Всё это время Староста стоял неподвижно, и только синий огонь в глазницах пульсировал в такт чему-то, что охотники не слышали. А потом он шагнул вперёд.

Снег под его ногами превращался в чёрное месиво. По барьеру побежали первые жёлтые трещины, разрастаясь, как паутина.

— Барьер не держит, — констатировал Брайан. — Готовьтесь.

— Когда стрелять? — Самуэль вскинул винтовку. — Когда треснет или сейчас?

— Если выстрелим сейчас, срикошетит от барьера, и мы переубиваем друг друга, — быстро сказал Каин. — Ждём.

Трещины ползли всё быстрее. В воздухе запахло озоном и гнилью одновременно. А потом раздался шёпот — тихий, многоголосый, от которого кровь стыла в жилах.

Барьер разлетелся вдребезги. Тьма хлынула внутрь, затушив костёр.

Самуэль и Милан открыли огонь первыми — вспышки выстрелов на мгновение вырывали из мрака корявые стволы и стремительные тени. Каин уже нажимал на спуск, когда что-то огромное обрушилось на него со спины.

Удар — и мир погас.

Сознание возвращалось урывками. Каин открыл глаза и увидел то, от чего захотелось ослепнуть навсегда.

Секира Брайана замерла в воздухе, не в силах пробить сорцерское поле Старосты. Проводник висел в пустоте, сжимаемый невидимой силой, — а потом его тело просто… разошлось по частям. Брызги крови осели на снегу, на лице Каина, на всём вокруг.

Милан пытался поднять его, тянул за ворот, кричал что-то — и в тот же миг когтистая лапа пронзила его насквозь. Каин смотрел, как плоть молодого охотника на глазах чернеет, съёживается, превращается в прах. Милан даже не успел закричать.

Самуэль бился один. Он молотил прикладом по чудовищам, орал что-то дикое, нечленораздельное — и его просто смяли. Несколько рук впились в него одновременно, разрывая на части, и тело брата Милана рухнуло в снег такой же бесформенной массой.

Каин вскочил. Увернулся от удара — чудом, на одних рефлексах. Схватил ружьё. Прижался спиной к дереву, тяжело дыша, чувствуя, как фильтры маски забиваются кровью. Староста надвигался медленно, неотвратимо.

Каин зажмурился. Выдохнул. И выстрелил.

Сгусток энергии ударился сначала об сорцерский барьер, и тот разбился в воздухе на тысячи осколков, затем остатки энергии встретили Старосту в грудь, разрывая гнилую плоть. Тварь рухнула, взвыв, заскребла по снегу когтями и затихла. Каин перевёл дух, но радоваться было рано — из темноты уже надвигались двое других.

Он попытался перевести ружьё куда-то в темноту, но пальцы соскользнули с приклада. Слишком много крови. Слишком много боли. В глазах темнело.

А потом лес взорвался.

Из-за спин Старост, из самой густой тьмы, вырвались корни. Огромные, чёрные, гнилые — они взметнулись из-под земли с такой силой, что снег взлетел до самых крон. Один корень пронзил ближайшего Старосту насквозь, пригвоздив его к дереву. Второй обвил второго монстра словно витой пресс и сжал с хрустом, от которого у Каина внутри всё похолодело.

А потом из темноты, ломая деревья, вырвалось ОНО.

Каин не сумел разглядеть его — только тень, огромную, корявую, заслонившую половину неба. Воздух вокруг взвыл, земля задрожала. Корни хлестали во все стороны, круша стволы, взрывая снег, перемалывая камни. Один из них, толстый, как бревно, ударил Каина в грудь, отбрасывая назад. Он врезался в дерево, хрустнули рёбра, изо рта хлынула кровь.

Каин сполз по стволу, чувствуя, как сознание утекает вместе с жизнью. В последней вспышке он увидел, как чудовище — гора коры и мха на четырёх лапах проходит мимо, даже не взглянув на него. Оно просто уничтожало всё на своём пути, и Каин был лишь одним из препятствий.

А потом тьма сомкнулась.

Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в беспамятство — фиолетовые глаза монстра, что мелькнули в темноте.

Глава V. Эвакуация

Город-Королевство Боско умирал. Над руинами, что ещё вчера были величественными башнями и жилыми кварталами, поднимались чёрные столбы дыма, смешиваясь с низким, свинцовым небом. Сигнальные колокола надрывались разноголосым воем, но их звон тонул в криках тысяч людей и эльфов, что запрудили центральные улицы, пытаясь пробиться к уцелевшим вратам. Тирран Лесса продирался сквозь толпу, сжимая в руке старое энергоружьё. Он не смотрел на лица, не вслушивался в мольбы о помощи. В голове билась только одна мысль: дом. Там, в небольшом доме у восточной стены, его ждали жена и пятилетний Каин. И он должен был успеть, пока город не рухнул окончательно.

Толпа редела, чем ближе он подбирался к восточной окраине. Здесь уже не было ни обезумевших беженцев, ни криков — только тишина, нарушаемая далёким гулом колоколов и треском где-то полыхающих зданий. Тирран перешёл на бег, перепрыгивая через обломки и обходя воронки от снарядов Миротворцев, что изрыли эту часть города ещё неделю назад. Дом показался за очередным поворотом — целый, невредимый, словно смерть обошла его стороной. На крыльце, вцепившись в дверной косяк, стояла жена. Она смотрела прямо на него, и даже на таком расстоянии он видел, как дрожат её губы.

— Тирран! — её голос сорвался на всхлип, когда он подбежал и стиснул её в объятиях. — Я думала, ты не успеешь, думала…

— Я здесь, — перебил он, чувствуя, как мелко трясутся её плечи. — Где Каин?

— Внутри, собирает самое нужное. Я не знала, что брать, мы…

— Всё правильно. — Он отстранился, заглянул в глаза. — Слушай меня. Империя прислала скайшипы — шлюпы и малые транспорты, они ждут у восточных врат. Садитесь на любой и летите. Куда бы вы ни приземлились, там будет безопасно. Главное — улететь отсюда.

— А ты? — жена ухватила его за рукав, пальцы побелели. — Ты пойдёшь с нами?

Тирран покачал головой. Внутри всё сжалось, но он заставил себя говорить твёрдо:

— Я должен вернуться в гильдию. Там люди, которые ещё могут держать оборону. Если мы уйдём все, город рухнет за час, и тогда Мора достанет вас раньше, чем вы долетите до границы.

— Нет… — выдохнула она, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге показался Каин.

Мальчик стоял в дверном проёме, сжимая в руках потрёпанного тряпичного медведя — единственную игрушку, которую успел схватить. Глаза его были огромны, в них плескался страх, который он ещё не умел прятать. Тирран шагнул к сыну, присел на корточки и положил ладони на худенькие плечи.

— Ты главный в семье, пока меня нет, — тихо сказал он. — Смотри за мамой. Доберётесь до кораблей — сразу на борт, никуда не сворачивайте.

— А ты? — голос Каина дрогнул. — Ты придёшь?

Тирран на мгновение зажмурился, проглатывая ком в горле. Когда открыл глаза, в них была только твёрдость.

— Обязательно. Я вас найду. Где бы вы ни были.

Он притянул сына к себе, стиснул в объятиях, чувствуя, как мелко дрожит тельце. Потом резко поднялся и повернулся к жене.

— Уводи его. Сейчас же.

Она хотела что-то сказать, но только кивнула, смахивая слёзы. Схватила Каина за руку и потащила прочь от дома, туда, где над крышами уже виднелись силуэты скайшипов, зависших в ожидании. Тирран стоял и смотрел, как его жена, прижимая к себе их сына, исчезает в дыму, смешавшись с толпой беженцев. Каин уткнулся лицом ей в плечо, но в последний момент обернулся — мелкая фигурка в слишком большом плаще, сжимающая потрёпанного медведя, смотрела прямо на него, пока серая пелена не скрыла её окончательно.

Он хотел крикнуть, позвать, побежать следом, но ноги словно приросли к земле. Ремень ружья впился в ладонь до боли, он не замечал — только смотрел туда, где только что был его сын.

«Я вернусь», — прошептал он в пустоту. Ветер унёс слова, даже не дав им прозвучать.

Потом развернулся и зашагал обратно, туда, где над городом сгущалась тьма.

Глава VI. Гильдия "Старый Боров"

Штаб гильдии «Старый Боров» — главного сборища охотников и авантюристов во всём Боско — встретил его привычным хаосом последних часов. Раненые лежали прямо на полу, вповалку у стен — кто-то перевязывал товарища, кто-то молча смотрел в потолок, уже не видя ничего. Воздух, тяжёлый от запаха крови, пота и озона от разрядов энергоружей, казалось, можно было резать ножом. Тирран протолкнулся сквозь толпу к лестнице, ведущей в командную комнату, но знакомый голос остановил его:

— Лесса!

Он обернулся. Коррин сидел у стены, привалившись спиной к груде ящиков, и зажимал рукой окровавленный бок. Лицо старого охотника было серым, но глаза смотрели ясно — с той особенной цепкостью, что не отпускает бывалых бойцов даже на краю смерти.

— Жив, старый пень, — Тирран присел рядом, оценивая рану. — Крепко тебя зацепило.

— Пустяки, — Коррин отмахнулся, поморщившись от боли. — Ты кого видел у врат? Наши уходят?

— Жену с сыном отправил. — Тирран говорил коротко, рублеными фразами, чтобы не сорваться. — Скайшипы Пергранде забирают всех. Там должны успеть.

Коррин выдохнул, и в этом выдохе смешалось облегчение и что-то ещё, горькое, надломленное.

— А ты свою семью успел отправить? — тихо спросил Тирран, хотя уже знал ответ.

Коррин посмотрел на него — и в его глазах не было слёз. Только пустота, которая страшнее любой истерики.

— Тэнгу пришли раньше, чем я, — сказал он ровно, будто читал сводку с поля боя. — Я забежал внутрь, и тут на меня накинулась одна из тварей. Пока разбирался с ней, на жену и детей уже напали другие. Я не успел их спасти. — Он сжал кулак, и на миг в глазах вспыхнули голубые искры. — Зато отомстил сполна. Всех положил.

Он помолчал, глядя в потолок, и добавил глухо:

— Война кончилась, а легче не стало. Империя сама в руинах, альвы держатся из последних сил. Неоткуда ждать подмоги. Только мы сами. — Коррин криво усмехнулся. — Хоть за корабли спасибо. Пергранде хоть это смогла.

Тирран хлопнул его по плечу — единственное, что мог сделать — и поднялся. Лестница скрипела под ногами, и с каждой ступенькой он чувствовал, как тяжелеет внутри. Семья ушла. Теперь можно было не сдерживаться.

В командной комнате было тесно от карт и людей. Глава гильдии, сухой старик с седыми патлами и вечно прищуренными глазами, стоял у стола и тыкал пальцем в точку, отмеченную красным. Восемнадцать охотников — те, кто ещё мог держать оружие — молча ждали приказа.

— Лесса, — кивнул глава, когда Тирран вошёл. — Хорошо. Ты нам нужен.

— Что за план? — без предисловий спросил Тирран.

Глава обвёл взглядом собравшихся. Под глазами у него залегли тени, которых ещё неделю назад не было.

— Альвы держались столько лет благодаря Мако и своей магии. Но Война Бронзового Пантеона выпила их досуха. Миротворцы ушли только неделю назад, и за это время Мора успела отравить самые слабые точки леса. Её армия становится сильнее с каждым часом, а альвы — слабее. Если мы не поможем им сейчас, замок падёт, а за ним и весь город.

Он разложил карту, ткнул пальцем в несколько точек.

— Мы отправляем четыре отряда. Ваш — во дворец, на помощь королю Альдару. Остальные прикроют фланги и постараются оттянуть часть сил на себя. Задача — прорваться внутрь и держаться вместе с альвами сколько сможем. Подмоги не будет.

Тирран молча кивнул.

Глава VII. Засада

Отряд выступил через четверть часа. Восемнадцать человек бежали по разбитым улицам, перепрыгивая через обломки и обходя воронки. Тирран чувствовал, как с каждым шагом воздух становится тяжелее — не физически, а словно сама тьма давила на лёгкие. Миазмы Моры уже просачивались в город, пропитывая всё вокруг гнилостной вонью, от которой першило в горле и слезились глаза.

— Что за хрень? — выдохнул кто-то рядом. — Дышать нечем.

— Бежим, — отрезал Тирран. — Потом разберёмся.

Они неслись молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Каждый думал о своём. Тирран думал о жене и сыне — успели ли они сесть на скайшип? Улетели ли?

В этот момент небо над восточными вратами полыхнуло багровым. Ослепительная вспышка разорвала сумерки, и через секунду докатился грохот — такой силы, что задрожала земля под ногами. Тирран обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из скайшипов, объятый пламенем, камнем летит вниз, а взрывная волна от него толкает соседние корабли, заставляя их шарахнуться в стороны.

— Какого хрена?! — заорал кто-то из отряда. — Что это было?!

— Не останавливаться! — рявкнул Тирран, хотя внутри всё оборвалось. Он заставил себя отвернуться и побежал дальше, вжимая голову в плечи. Сейчас нельзя думать. Сейчас только вперёд.

Тени между руин стали сгущаться раньше, чем они ожидали. Воздух наполнился запахом гнили и сырой земли, а где-то впереди, со стороны замка, послышался низкий, вибрирующий гул.

— Приготовиться, — скомандовал старший отряда, и его пальцы уже светились голубоватым огнём сорцери.

Они вышли на площадь, когда-то бывшую рыночной, и поняли, что попали в засаду.

Тэнгу спустились с неба бесшумно, как тени. Их длинные, похожие на птичьи клювы маски скалились в зловещих усмешках, а в руках сверкали изогнутые мечи. Рядом с ними, вылезая из подворотен, уже ковыляли Старосты — вывернутые, полуразложившиеся, с горящими синим глазами. А за ними, перекрывая улицы, застыли Мальвы — мёртвые альвы, чьи тела были изломаны, но в пустых глазницах всё ещё теплилась ненависть.

— Держаться вместе! — заорал старший. — Не рассыпаться!

Бой начался с визга первого тэнгу, бросившегося в атаку.

Это не было сражением. Это была мясорубка. Клинки тэнгу свистели в воздухе, снося головы и рассекая тела. Старосты хватали замешкавшихся гниющими руками — стоило им коснуться, как плоть начинала чернеть и разлагаться заживо. Мальвы били магией, превращая камни мостовой в пыль и выжигая целые группы охотников голубоватым пламенем.

Крики, рычание, запах крови и палёного мяса смешались в единый кошмар.

Тирран стрелял почти без остановки, сгустки энергии вырывали куски плоти из монстров, но их было слишком много. Рядом упал один охотник, за ним второй. Третий, разорванный когтями, откатился в сторону и затих. Отряд таял на глазах.

— Лесса! — знакомый голос перекрыл шум битвы.

Тирран обернулся. Коррин стоял в десяти шагах, прикрывая его спину. Лицо старого охотника было перекошено от ярости, пальцы плевались молниями, сжигая тэнгу одного за другим. Он всё-таки пришёл. Не мог не прийти.

— Я же сказал — сидеть в гильдии! — заорал Тирран, отбиваясь от наседающей твари.

— А я не привык подыхать в четырёх стенах! — рявкнул Коррин в ответ, и его молния испепелила Старосту, подбиравшегося к Тиррану сбоку.

Они сражались спина к спине, как делали это сотню раз до войны. Тирран стрелял и отбивался прикладом, а Коррин прикрывал его магией, не давая тварям подойти. На миг ему даже показалось, что они смогут прорваться.

Но в этот миг Коррин закричал.

Тирран обернулся и увидел, как мальв — огромный, с иссохшей чёрной кожей и горящими синим глазами — пронзает старого охотника насквозь. Коррин захрипел, пальцы его разжались, молнии погасли, и тварь, даже не глядя на него, отшвырнула тело в сторону, как ненужную тряпку.

— НЕТ! — заорал Тирран, рванув к нему, но было поздно.

Коррин лежал на мостовой с открытыми глазами, глядя в чёрное небо. Тот, кто ещё час назад шутил про корабли Пергранде, кто пришёл сюда, потому что не мог сидеть сложа руки, — ушёл.

Ярость захлестнула Тиррана с головой. Ружьё жалобно пискнуло — перегрев, выстрелить больше нельзя. Он перехватил его за ствол и бросился на мальва, забыв про осторожность, про всё. Приклад врезался в череп твари с глухим хрустом, мальв зашатался, но Тирран бил снова и снова, не замечая, что кто-то из последних товарищей пытается оттащить его назад. Он отшвырнул руку, рванулся вперёд, и очередной удар приклада раскрошил череп монстра в кровавую кашу. Тварь рухнула.

Тирран стоял над ней, тяжело дыша, и только когда шум в ушах стих, понял — вокруг тишина. Ни криков, ни выстрелов, ни рычания тварей. Он медленно обернулся: площадь была усеяна телами. Восемнадцать человек, лучшие из лучших, лежали вперемешку с тэнгу и мальвами. Никто не шевелился. Тирран остался один.

Глава VIII. Мако

Он не успел даже вздохнуть — удар в спину пришёлся такой силы, что мир перевернулся. Отравляющие когти тэнгу пробили лёгкие насквозь, и Тиррана отбросило к стене полуразрушенного дома. Он ударился, сполз вниз, чувствуя, как кровь заливает грудь, как лёгкие наполняются чем-то горячим и чужим. Перед глазами поплыло, тэнгу, нанёсший удар, уже скалился, готовясь добить жертву.

И вдруг — звон. Маленькие колокольчики, нежные, почти игрушечные, зазвенели совсем рядом. Тэнгу замер, зашипел и обернулся.

Из темноты шагнула фигура. Высокий юноша в зелёном плаще из живых листьев, с короткими зеленоватыми волосами и остроконечными ушами, украшенными серьгами. На голове его красовались ветвистые рога, увитые ленточками и оберегами, и каждый оберег звенел, создавая тихую, нежную мелодию. В руке он держал изогнутый посох, обвитый лентой, что колыхалась, словно живая, а глаза его горели тёплым янтарным светом.

Мако шагнул в круг монстров, и те на миг замешкались. А потом бросились на него. Бог даже не вздрогнул: корни взметнулись из-под земли, пронзая тэнгу одного за другим, воздух взорвался россыпью зелёных искр, и мальвы, только что терзавшие людей, рассыпались в прах. Те немногие твари, что уцелели, предпочли отступить, скрываясь в тенях.

Мако повернулся к Тиррану и присел рядом.

— Жив? — спросил он просто, без тени пафоса.

Тирран хотел ответить, но вместо этого закашлялся кровью.

— Потерпи, — Мако коснулся его груди, и тёплая волна прошла сквозь тело, боль отступила, раны затянулись, дыхание выровнялось. Тирран сел, провёл рукой по спине — кожа была целой, словно ничего и не случилось.

— Что… — выдохнул он.

— Мора забирает мой лес, Тирран, — голос Мако звучал спокойно, но с той особенной тяжестью, с какой говорят о неизбежном. — Но ещё не всё потеряно. Ты должен дойти до замка — король Альдар сейчас там, и ему нужна любая помощь, какую мы можем ему отправить.

— Я всего лишь человек.

— Уже нет. — Мако положил ладонь ему на плечо. — Ген жизни отныне твой. Он даст тебе силы, чтобы пройти сквозь тьму. А теперь иди, время не ждёт.

Он растворился в воздухе, оставив после себя только звон колокольчиков.

Тирран поднялся. Ружьё, валявшееся рядом, больше не пищало — заряд восстановился. Он подобрал его и подошёл к Коррину, опустился на колено и провёл ладонью по лицу старого друга, закрывая ему глаза.

— Прощай, — тихо сказал он. — Я отомщу за тебя.

Потом развернулся и побежал к замку, над которым сгущалась тьма.

Путь к замку, который раньше занял бы полчаса, Тирран преодолел быстро — сам не заметил как. Ноги несли его сами, уклоняясь от теней и обломков, а глаза видели в темноте почти как днём. Ген жизни пульсировал в груди, наполняя тело незнакомой лёгкостью, но радости это не приносило. На бегу он коснулся виска, пытаясь нащупать хоть что-то — связь с тем, что осталось дорогого. И вдруг понял: там, где-то далеко за восточными вратами, больше нет страха. Нет той ледяной тревоги, что сжимала сердце всё это время. Они улетели. Живы. Успели.

Он выдохнул, прогоняя мысли, и прибавил шагу. Несколько раз на пути попадались группы монстров, но Тирран не вступал в бой — проходил сквозь тенью, оставляя за спиной лишь придавленные корнями тела.

Глава IX. Замок короля Альдара

Замок альвов возвышался над руинами города, словно последний осколок прежнего мира. Его белые стены, ещё неделю назад сиявшие магическим светом, теперь тускло отражали багровые отсветы пожаров. Тирран взбежал по широкой лестнице, перепрыгивая через обломки статуй и тела павших защитников. Воздух здесь был другим — тяжёлым, пропитанным смертью, но сквозь него всё ещё пробивался слабый запах цветущих садов, что когда-то окружали замок.

У ворот уже кипел бой. Тэнгу и мальвы лезли на стены, альвы с трудом сдерживали натиск. Тирран, не раздумывая, рванул в гущу, и корни взметнулись из-под земли, сметая тварей. Несколько альвов обернулись, увидели его глаза, горящие янтарём, и, кажется, поняли — это не просто человек, это тот, кого послал Мако.

Внутри тронного зала было не легче. Оборона давно рассыпалась, альвы дрались поодиночке, прижатые к стенам. В центре, у трона, король Альдар едва держался на ногах — он был изранен, его пшеничные волосы, заплетённые в тонкие косы, слиплись от крови, и он опирался на меч, чтобы не упасть. Прямо сейчас он отбивался сразу от трёх тэнгу — клинок мелькал в воздухе, но движения стали тяжёлыми, заплетающимися. Ещё немного — и его бы достали.

Тирран рванул вперёд, и корни, послушные его воле, взметнулись из-под пола, пронзая одну из тварей. Две другие шарахнулись, давая королю секунду передышки.

— Держись! — крикнул Тирран, заслоняя его.

Альдар перевёл дух, кивнул, но в глазах читалась благодарность пополам с отчаянием.

Рядом уже вовсю работал советник. Его клинок пел в воздухе, рассыпая искры сорцери, — он сражался яростно, самозабвенно, прикрывая короля с другого фланга. Ещё минуту назад Тирран готов был поклясться, что от этого бледного альва с седыми волосами веет холодом, но сейчас, глядя, как тот рубит тэнгу одного за другим, как кровь врагов брызжет на его лицо, а в глазах горит неподдельная ярость, он подумал: «Зря я. Просто война всех меняет».

Миазмы Моры, отравлявшие лес, делали своё дело — многие альвы теряли цвет волос, бледнели, но не переставали сражаться. Тирран видел таких по пути к замку. Советник был просто одним из них.

— Твои глаза… — Альдар взглянул на него с удивлением, смешанным с надеждой. — Мако коснулся тебя. Ты пришёл помочь?

— Да, — кивнул Тирран, вставая рядом. — Скажи, что нужно делать.

Король усмехнулся — горько, но с уважением.

— Тогда стой рядом. Она уже близко, я чувствую её присутствие.

Тирран кивнул, и в тот же миг внутри что-то дрогнуло — ген жизни откликнулся на приближение тьмы, зазвенел натянутой струной. Воздух стал тяжелее, дышать сделалось трудно, хотя лёгкие были целы.

А потом в центре зала начала сгущаться тьма.

Глава X. Мора

Она не ворвалась — она вползла, струясь по каменному полу, как живой туман. И из этой тьмы шагнула Мора.

Тирран замер. Красота ударила в глаза, обезоруживая, заставляя забыть об опасности. Идеальное лицо с тонкими чертами, бледная, словно фарфоровая кожа, длинные чёрные волосы, что струились по плечам и спине, касаясь пола. Платье из мрака облегало её фигуру, открывая ровно столько, чтобы свести с ума любого мужчину. Но глаза — эти глаза горели ярким фиолетовым пламенем, пронзительным, как звёзды в безлунную ночь. Такого цвета не было ни у одного бога.

Она остановилась, оглядывая зал. Взгляд её скользнул по измученным альвам, по грудам тел, по королю, стоящему на последнем издыхании. И вдруг замер на корнях, что ещё торчали из пола там, где Тирран применил силу.

— О-о-о, — протянула она, и в её голосе послышалось нечто среднее между удивлением и хищным интересом. — Корни… Но я не вижу виновника этой сорцери.

Она сделала шаг вперёд, её босые ступни ступали по камню бесшумно, словно она парила над полом. Чёрные волосы колыхнулись, открывая длинную шею. Она ещё раз обвела взглядом собравшихся, остановив свой взгзляд на Тирране.

Король Альдар шагнул вперёд, заслоняя собой человека

— Ты так напряжён, — обратилась она к королю, склонив голову набок. Улыбка тронула её губы — опасная, манящая. — Расслабься.

— Чего ты хочешь, Мора? Если пришла убивать — убей. Не трать время на свои игры.

— Игры? — она прижала руку к груди, изображая обиду.— Я не играю, дорогой. Я наслаждаюсь. Разве это преступление? Столько веков войны, и никто не хочет просто поговорить.

— Нам не о чем говорить, Мора. Ты пришла уничтожить наш священный лес — но получишь его только через наши трупы.

Мора усмехнулась.

— Как трогательно.

Она медленно пошла вдоль ряда уцелевших защитников, касаясь пальцами их лиц, проводя по щекам, и те застывали, не в силах пошевелиться. Один из альвов дёрнулся, пытаясь ударить её мечом, но она лишь рассмеялась — тихо, мелодично — и перехватила его руку, сжав запястье.

— Тише, тише, мальчик. Не порти момент.

Она отпустила его и продолжила путь, приближаясь к трону.

Никто не решался напасть. В этом промедлении Моры, в её ленивой, кошачьей грации крылась жестокая ирония — каждая секунда, что она тратила на игру, давала защитникам возможность перевести дух, перехватить оружие, вдохнуть поглубже. Они понимали это. Она понимала это тоже. И ей было всё равно. Она была настолько уверена в своей победе, что позволяла им эту жалкую передышку, наслаждаясь их страхом и тщетной надеждой.

Мора остановилась в шаге от короля Альдара. Тот стоял, опираясь на меч, тяжело дыша, но не сводя с неё глаз, полных ненависти и усталости. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась его щеки — медленно, почти нежно. Альдар дёрнулся, но не смог отстраниться; что-то в её прикосновении сковало его волю, заставило замереть.

— Какой же ты… настоящий, — промурлыкала она, разглядывая его лицо, словно диковинную вещь. — Кровь, пот, грязь. Ты сражался весь день, всю ночь, всю жизнь. Ради чего?

Альдар нашёл в себе силы ответить. Голос его был хриплым, но твёрдым:

— Ради леса. Ради своего народа. Ты никогда не поймёшь этого, Мора.

— О, я понимаю больше, чем ты думаешь. — Она убрала руку, но не отступила. — Я понимаю, что ты — аномалия. Зачем Мако, богу жизни, нужны были вы? Лес, деревья, звери — это понятно. Но зачем ему королевство? Зачем стены? Зачем король?

Она обвела рукой зал, указывая на колонны, на трон, на высокие своды.

— Дома, дороги, законы, наследники… Это всё — людское. Смертное. Зачем богу, чья стихия — сама жизнь, облекать её в такие тесные, хрупкие формы?

Вопрос повис в воздухе. Даже некоторые из альвов, сжимавшие оружие в углах зала, казалось, задумались над ним. Тишина стала ещё более напряжённой.

Альдар выпрямился, насколько позволяли раны. В его глазах, несмотря на усталость, блеснул огонь.

— Ты ошибаешься, Мора, если думаешь, что жизнь — это только хаос. Что лес — это только дикая чаща, которую можно высушить. — Он говорил медленно, но каждое слово звучало весомо. — Порядок — это тоже жизнь. Законы, стены, дома — это не оковы. Это способ защитить рост. Дать семени прорасти, не боясь, что его затопчут. Передать знания, чтобы новое поколение не повторяло ошибок старых. — Он перевёл дыхание. — Мако дал нам форму, чтобы мы могли стать чем-то большим, чем просто кучей духов леса. Чтобы мы помнили. Чтобы мы учились. Чтобы мы могли защищать этот лес не только когтями и корнями, но и разумом, и единством.

Мора слушала его с лёгкой, игривой улыбкой на губах. Только в глубине её фиолетовых глаз мелькнуло что-то — может быть, тень понимания, а может быть, просто раздражение.

— Красивая сказка, — тихо сказала она, и в её голосе послышалась не насмешка, а почти сожаление. — Но именно эта сказка вас и погубила. Вы построили стены, создали порядок, собрали жизнь в одну точку — и стали идеальной мишенью. Миротворцы пришли не за дикими духами, разбросанными по лесу. Они пришли за вами, за вашим величием, за этим сияющим маяком. Вы сами загнали себя в ловушку. Ваша ошибка дала мне возможность. Было бы глупо её упускать.

Альдар молчал. Ему нечего ответить — потому что понимает: в её словах есть доля правды.

Она сделала шаг назад, повела рукой — и позади неё, из дымки, что всё ещё клубилась у главного входа, хлынули тени. Тэнгу. Десятки из них заполонили зал и на мгновение замерли, ожидая приказа.

Глава XI. Жизнь и Смерть

Защитники напряглись. Мора тем временем коротко махнула рукой — и тэнгу ринулись в бой. Альдар бросился на неё, размахнувшись мечом, но Мора даже не моргнула. Она смотрела на него хищно, когда один из тэнгу перехватил удар короля и мощным толчком отбросил его назад. Удар о пьедестал трона был тяжёлым — тэнгу навалился на Альдара, пытаясь вдавить его в каменные ступени, но энергетический выстрел снёс голову твари, и король смог подняться.

Тирран не полез в гущу. Он отступил к колонне, вскинул ружьё и начал отстреливать тэнгу одного за другим, прикрывая короля с фланга. Сгустки энергии срывались с глухим писком, пробивая тварям груди и головы. Пока никто не обращал на него внимания — в центре зала кипела настоящая мясорубка, и человек с ружьём терялся на фоне альвов, рубящихся мечами.

Альдар сражался яростно, но силы оставляли его. Ещё один тэнгу, ещё один удар — и он покачнулся, едва не упав на колено.

— Держись! — крикнул Тирран, снимая очередную тварь, заходящую королю в спину.

Мора наблюдала за этим с ленивым интересом, но вдруг её взгляд снова упал на человека. Она заметила, как сгустки энергии вылетают из его ружья, как он целится слишком точно для простого смертного, как в глазах его на миг вспыхивает янтарь, когда он добивает особенно крупного тэнгу.

— Занятный, — протянула она, — Сила Мако в смертном… давно такого не было.

Она уже шагнула было в его сторону, но в этот миг воздух наполнился звоном колокольчиков.

Из клубящейся тьмы вырвались корни. Они пронзали и разрывали тэнгу, отбрасывая их в стороны. Альвы, воспрянув духом, наседали на демонов, помогая корням очищать зал.

Тьма расступилась — и из неё шагнул Мако. Он остановился напротив Моры, янтарный свет его глаз встретился с фиолетовым пламенем богини.

— Ты далеко зашла, Мора, — спокойно сказал Мако. — Но не настолько, чтобы не суметь повернуть назад.

— Повернуть назад? — она усмехнулась. — Ты что, научился шутить? С чего бы мне поворачивать назад, когда твоё королевство и лес уже лежит перед моими ногами.

— Я был в Бронзовом Пантеоне, видел то, от чего любой бог содрогнёться.

Мора замерла. Её фиолетовые глаза сузились.

— Ну и что же такого ты видел в Пантеоне?

— Залы, заваленные трупами. Тысячи тел миротворцев, которых мы считали непобедимыми, превратились в груды окровавленного мяса. — Голос Мако дрогнул, но он продолжил. — Арес, Бог Войны, тот, кто развязал эту войну, лежал там же. Мёртвый. У его тела стоял Он.

— Кто? — с неподдельным интересом спросила Мора.

— Он назвался Осколком Всевышних. — Мако смотрел ей прямо в глаза. — Ты знаешь много существ, способных убить тысячи миротворцев? Способных убить самого Ареса?

Мора молчала. Долгую, тягучую секунду. В её глазах мелькнуло сомнение.

— Ты лжёшь, — выдохнула она. — Ты придумал это, чтобы остановить меня.

— Я никогда тебе не лгал, Мора. — Тихо, но твёрдо ответил Мако. — Если ты не остановишься, то можешь стать следующей.

Мора замерла. В её фиолетовых глазах мелькнуло что-то — может быть, тень того самого страха. Всего на миг. А потом тьма вокруг неё вздрогнула и поползла в стороны, густая, живая, тяжелая. Воздух в зале стал ледяным, на каменных плитах выступил иней. Защитники, что ещё держались на ногах, попятились — сама смерть смотрела на них из этих глаз, и в этом взгляде не было ни сомнения, ни страха.

— Следующей? — голос её стал тише, но в нём зазвенела сталь, от которой кровь стыла в жилах. — Ты думаешь, я боюсь какого-то осколка? Я сама смерть, Мако. Меня нельзя убить. А даже если бы и можно было… — она шагнула ближе, и тьма за ней взметнулась, готовая поглотить всё вокруг. — Я не верю ни единому твоему слову. Ты лжёшь, потому что слабеешь. Я чую это. Твой лес умирает, твоя сила тает, а ты пытаешься меня остановить сказками. До чего же низко ты пал, Мако…

Она остановилась в шаге от него, и ледяное дыхание коснулось его лица.

Корни взметнулись навстречу, но разбились о невидимый барьер, рассыпаясь в труху. Мако отпрыгнул назад и прижал ладони к земле. Из-под пола взметнулось огромное сплетение корней — оно раскололо каменные плиты, обрушило половину колонн, но гниль добралась до них быстрее, разлагая на лету, прежде чем атака успела достичь цели.

Когда гниль осела, Мако увидел, что Мора уже натянула тетиву лука, сотканного из тьмы, и острая стрела целилась прямо в его сердце.

В этот момент Альдар замахнулся мечом на Мору, но Эталон с лязгом перехватил его клинок. Их мечи скрестились, высекая искры.

— Ты не сможешь ей помешать, старый друг, — прошипел советник, и в его глазах вспыхнул фиолетовый огонь.

Альдар зарычал, пытаясь отбросить его, но драгоценные секунды были потеряны. Стрела сорвалась с тетивы — ударная волна отшвырнула короля и советника в стороны, а чёрная стрела пронзила Мако насквозь, отбросив его до самого входа в тронный зал.

Он лежал там, дёргаясь в конвульсиях. Миазмы проникали всё глубже, вены почернели, а из раны вытекала белая эссенция жизни, застывая на полу причудливыми разводами.

Мора встала над ним. В её глазах не было сожаления — только холодный, отстранённый взгляд, провожающий давнего врага в последний путь.

Мако улыбнулся ей и протянул руку — из его ладони вырос фиолетовый цветок. Её взгляд дрогнул, смягчился. Она протянула руку и приняла последний дар бога жизни.

Мако умер.

Мора замерла на мгновение, глядя на цветок в своей руке. Фиолетовые лепестки слабо мерцали, словно храня последний отблеск жизни того, кто его создал. Она сжала пальцы, и цветок осыпался пеплом, растворившись в чёрной пыли.

— Прощай, старый друг, — тихо сказала она, пряча руку с остатками цветка в складках платья.

И в этот миг воздух позади неё взорвался выстрелом.

Глава XII. Предательство

Тирран, до этого замерший у колонны, вскинул ружьё и нажал на спуск. Сгусток энергии ударил Море в спину — тьма вокруг неё даже не дрогнула, гася выстрел, словно он был не сильнее комариного укуса. Мора даже не обернулась.

— Глупо, — бросила она, не повышая голоса.

Но в тот же миг из-под пола взметнулись корни, послушные воле Тиррана. Они оплели ноги богини, пытаясь сбить её с ног. Мора дёрнула ногой — корни лопнули, разлетаясь трухой.

— Жалкая пародия на его силу, — усмехнулась она, поворачиваясь к Тиррану.

В этот момент Альдар рванул вперёд, занося меч для удара. Но на пути снова встал Эталон. Их клинки снова скрестились. Советник, подпитанный тьмой, легко держал натиск короля.

— Не отвлекайся, старый друг, — прошипел Эталон. — Твой танец сегодня только со мной.

— Как ты мог… — с неверием спросил Альдар.

— Я выбираю выживание, мой король. Война Бронзового Пантеона добила наш лес. Миротворцы ушли, но Мора осталась. Альвы ослабли, Мако мёртв. — Он усмехнулся. — Я не собираюсь тонуть вместе с вами.

— Ты предал всё, чему мы служили веками.

— Я предал только твою наивность, — холодно ответил Эталон. — Мора даст мне власть над тем, что останется от Боско. А ты… ты умрёшь здесь, как и подобает старому королю.

Альдар зарычал, но Эталон не отпускал его, заставляя отбиваться от всё новых выпадов. В тот же миг оба выбросили свободные руки вперёд — телекинез ударил в телекинез, отбрасывая их друг от друга. Каменный пол под ними треснул, взметнулась пыль.

— Ты думаешь, она даст тебе власть? — крикнул король, восстанавливая равновесие. — Ты будешь её марионеткой!

— Лучше быть марионеткой, чем трупом, — парировал Эталон, посылая в короля сгусток тьмы.

Король отбил атаку мечом, но край чёрного пламени всё же задел его плечо — кожа почернела, но тут же начала затягиваться. Он стиснул зубы и снова бросился вперёд.

Мора тем временем шагнула к Тиррану. Тот, не опуская ружья, послал новую волну корней, но они рассыпались, едва коснувшись её ауры.

— Ты, — её фиолетовые глаза впились в него. — Ты носишь его дар.

В этот момент взгляд Моры упал на обручальное кольцо на его пальце. Она замерла на мгновение, а потом разразилась низким, раскатистым смехом, от которого у Тиррана похолодела спина.

— Чёртов Мако! — выдохнула она сквозь смех. — Всё продумал до мелочей.

Тирран, не видя иного выхода, рванул вперёд, пытаясь ударить богиню прикладом. Мора даже не шелохнулась — лишь взмахнула рукой, и мощный телекинез прижал охотника к каменному полу с такой силой, что из лёгких выбило воздух. Ружьё отлетело в сторону, застыв у останков Мако.

Мора склонилась над ним, хищно улыбаясь.

— Понимаешь, в чём здесь дело, охотник? — голос её звучал почти ласково. — Пока ты сражался, твоя родня уже успела спастись. Убив тебя сейчас, ген жизни Мако просто перейдёт к твоему наследнику. А я не могу этого допустить.

Тьма вокруг неё заклубилась сильнее, она приложила к нему руку.

— Нет… — выдохнул Тирран.

— Да, — шепнула Мора. — Ты будешь бродить по этому лесу вечность. Будешь помнить их лица, но никогда не сможешь подойти, сдержаться, не убить.

Тирран закричал — но крик превратился в рёв. Тело его росло, ломалось, превращаясь в чудовище, сотканное из коры, мха и боли.

Альдар, услышав этот рёв, на миг обернулся. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар — человек, пришедший им на помощь, корчился на полу, превращаясь в нечто ужасное.

— Тирран! — крикнул король, рванув к нему.

Но Эталон не отпускал. Его клинок вновь преградил путь.

— Куда ты, старый друг? — усмехнулся советник. — Там уже некому помогать. Там только новое творение Моры.

Альдар бросился на Эталона с удвоенной яростью. Их клинки замелькали с такой скоростью, что искры летели во все стороны.

Мора отступила от Тиррана, любуясь делом своих рук. Леший — огромный, корявый, с глазами, полными тьмы — поднялся на ноги и заревел, сотрясая стены замка.

— Иди, — сказала Мора. — Иди и круши всё, что встретишь. Ты больше не человек. Ты — моя тень в этом лесу.

Леший, словно услышав её, рванул прочь, сокрушая колонны и стены на своём пути. Тронный зал содрогался от его шагов.

Альдар, видя это, понял — всё кончено. Лес пал. Бог мёртв. Человек, который мог бы стать надеждой, превратился в чудовище. Остался только долг.

— Эталон! — крикнул он, бросаясь в последнюю атаку. — Ты ответишь за это!

Но силы были неравны. Советник, подпитанный тьмой, легко отражал удары обессилевшего короля. Их клинки скрестились в последний раз — и Эталон, одним мощным выпадом, выбил меч из рук Альдара. Король рухнул на колени, тяжело дыша.

— Ты проиграл, — холодно сказал Эталон, занося клинок для последнего удара.

Альдар поднял голову. В его глазах не было страха — только презрение.

— Ты жалок, Эталон. Ты получишь власть, но никогда не будешь свободен. Мора сожрёт тебя, как только ты станешь не нужен.

— На это мы ещё посмотрим, — усмехнулся советник и взмахнул мечом.

Голова короля покатилась по каменному полу, залитому кровью.

Глава XIII. Падение Боско

Мора, наблюдавшая за трансформацией с довольной улыбкой, подошла к Эталону.

— Ты заслужил награду, — сказала она, коснувшись его лба. Фиолетовый огонь перешёл в глаза советника. — Владей. И помни, кто тебе его дал.

Она уже собралась шагнуть в тьму, но на мгновение задержалась, бросив взгляд туда, где скрылся Леший.

— И ещё, — голос её стал тише, но в нём зазвенела сталь. — У этого человека есть родня. Найди их. Убей, пока он не вырос и не отыскал папашу. Если мальчик получит ген жизни раньше, чем мы добьём старика, всё начнётся заново.

Мора шагнула в тьму, но перед этим забрала колокольчики с рогов Мако. Они звякнули в последний раз — и она исчезла.

Эталон остался один. Фиолетовый свет в его глазах пульсировал, переваривая приказ. Он подошёл к телу короля Альдара, поднял венец и надел на голову. Потом поднял руку — и тела павших альвов дёрнулись, начали подниматься.

— Ступайте, — бросил он. — Очистите улицы от живых. Город должен принадлежать мне.

Мертвецы молча потянулись к выходу, заполняя коридоры замка беззвучной поступью, утягивая за собой тело мёртвого бога и ружьё Тиррана.

Эталон опустился на трон, провёл пальцами по подлокотникам, впитывая холод камня. Внутри него всё ликовало — он выжил, он победил, он получил всё, что хотел. Уголки его губ тронула едва заметная, жутковатая улыбка — хищная, сытая, полная торжества. Но снаружи он оставался непроницаемым, как скала, и только фиолетовый свет в глазах выдавал ту бездну, в которую он теперь смотрел.

Леший уже рванул по коридорам замка, сокрушая всё на своём пути. Колонны разлетались в щебень, стены проламывались с одного удара. Он нёсся наружу, к улицам, где метались люди и эльфы, где горели дома, где смерть уже праздновала победу.

Вырвавшись из замка, он замер на миг — и заревел так, что задрожали стены Боско. А потом ринулся вниз, круша всё живое на своём пути, оставляя за собой руины и трупы, пережатые огромными корнями деревьев.

Глава XIV. Пробуждение

Сознание возвращалось медленно, тягуче, словно сквозь слой ледяной воды. Каин открыл глаза и тут же зажмурился — даже тусклый свет, пробивавшийся сквозь щели в потолке, резанул по зрачкам. Голова гудела, во рту был привкус металла и чего-то ещё, знакомого, но неуловимого. Он лежал на чём-то мягком. Слишком мягком для леса. Каин приподнялся на локте и огляделся.

Помещение напоминало не то подвал, не то убежище — стены из грубого камня, укреплённые старыми балками, в углу тускло мерцал сорцерский светильник, отбрасывая пляшущие тени. Воздух был чистым. Совсем чистым — без привычного металлического привкуса метастазов, без тошнотворной сладости гнили. Каин жадно вдохнул, и лёгкие наполнились живительной прохладой.

Рядом, на грубо сколоченном стуле, сидел незнакомый альв — высокий, с русыми волосами, заплетёнными в тонкие косы, и усталыми глазами, в которых читалась многовековая мудрость. Он перебирал какие-то склянки с тёмными жидкостями, но, заметив, что Каин открыл глаза, отложил их в сторону и подался вперёд.

— Очнулся? — голос звучал спокойно, но с ноткой облегчения. — Пить хочешь?

Каин кивнул. Альв протянул ему флягу. Вода была прохладной, чистой. Он сделал несколько жадных глотков, потом оторвался и обвёл взглядом помещение.

— Где я? — голос прозвучал хрипло, словно он не говорил несколько дней. — Что случилось?

— В гильдии Старый Боров, — ответил альв. — Последний оплот выживших в стенах Боско. Тебя нашли в лесу среди трупов и корней. Похоже, ты пережил встречу с Лешим.

Каин нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то. В памяти всплывали обрывки: рёв Старост, хруст костей, крики Самуэля, оборвавшиеся так внезапно… И… фиолетовые глаза в темноте.

— Сколько я здесь?

— Здесь всего пару часов. Ворон с отрядом нашёл тебя около двое суток назад.

— Двое суток…

Каин поверить в это не мог, сколько же он тогда пролежал в отключке под тем деревом

— Кто он, этот Ворон? — поинтересовался парень.

— Узнаешь скоро. Он хотел поговорить с тобой, когда очнёшься. А пока отдыхай. Тебе ещё рано вставать.

Альв поднялся и направился к выходу, но у двери обернулся:

— Меня, кстати, Лаэлем зовут. Если что-то понадобится — зови.

Он вышел, оставив Каина одного с гулкими мыслями и тихим мерцанием сорцерского светильника.

Каин посидел ещё немного, прислушиваясь к себе. Тело слушалось. Ныло, но слушалось. Он осторожно спустил ноги с лежанки и попробовал встать. Головокружение накатило волной, но тут же отступило, оставив после себя только лёгкую слабость. Он сделал шаг, другой. Дошёл до двери, толкнул её и вышел наружу.

Снаружи оказался узкий каменный коридор, уходящий в обе стороны. Слева доносились голоса, лязг металла и запах еды. Каин повернул туда. Коридор вывел его в большое помещение, чем-то напоминающее пещеру — высокие своды, грубые колонны, поддерживающие потолок, и десятки людей, эльфов и альвов снующих туда-сюда. Кто-то тащил ящики, кто-то точил оружие, кто-то просто сидел у стен, закутавшись в плащи.

Воздух здесь был таким же чистым, как в той комнате. Без масок. Без привычного металлического привкуса. Каин глубоко вдохнул, всё ещё не веря, что можно дышать так просто.

На него тут же обернулись несколько пар глаз. Кто-то с любопытством, кто-то с настороженностью. Чужаков здесь, видимо, не жаловали.

— Ты кто такой? — голос прозвучал грубо, но без откровенной враждебности.

Каин не успел ответить. Из-за спины раздались шаги, и знакомая фигура в чёрном плаще возникла рядом. Тот самый, кто появился в конце боя, когда Каин уже терял сознание.

— Свои, — коротко бросил человек. — Он со мной.

Мужчина поколебался, но кивнул и сел обратно. Напряжение в воздухе чуть спало, хотя пара взглядов всё ещё цеплялась за Каина.

Человек в плаще повернулся к нему. Из-под капюшона виднелось лишь жёсткое, обветренное лицо с глубокими шрамами на скуле.

— Очнулся. Хорошо. Пойдём, покажу, куда ты попал. И отвечу на вопросы, если они у тебя есть.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал в глубь пещеры. Каин, всё ещё чувствуя слабость в ногах, двинулся следом.

Они прошли мимо столовой, свернули в узкий проход и двинулись дальше по коридору. Ворон шагал чуть впереди, не оборачиваясь.

— Меня здесь Вороном кличут, — начал он без всяких предисловий, — наш отряд направлялся в Босковскую крепость. Хороший денёк, не сложное задание. И вдруг натыкаемся на место, где будто ураган прошёл. Деревья вырваны с корнем, снег вперемешку с кровью и чёрным вонючим месивом, корни торчат во все стороны. И трупы.

Он помолчал, потом продолжил:

— А посреди всего этого безобразия — ты. Живой. Без сознания, но живой. Пришлось свернуть задание и тащить тебя до гильдии.

Ворон на мгновение обернулся и глянул на Каина.

— Ты пережил встречу с Лешим. Это само по себе чудо. Такое не каждый день случается. — Он хмыкнул. — Даже не каждый век.

Каин молчал, переваривая услышанное. Фиолетовые глаза в темноте снова всплыли в памяти.

Ворон отвернулся и зашагал дальше.

— Ладно, пойдём. Тебя хочет видеть глава гильдии. Она у нас всем заправляет.

Они прошли ещё немного по коридору, который постепенно расширялся. Стены здесь были выше, а в нишах горели факелы, отбрасывая пляшущие тени на каменные своды. Каин заметил, что охраны стало больше — у каждого прохода стояли вооружённые люди, провожая их настороженными взглядами.

Ворон остановился перед массивной деревянной дверью, обитой почерневшими металлическими полосами. Повернулся к Каину.

— Дальше без меня. Она сама тебя позвала, сама и встретит. — Он коротко кивнул на дверь. — Заходи, не стой.

Каин помедлил, но всё же толкнул дверь и шагнул внутрь.

Глава XV. Сделка

Внутри оказалась небольшая комната, заваленная свитками и книгами. У стола, заваленного бумагами, сидела альвийка. Золотистые волосы убраны в простой хвост, зелёные глаза смотрели устало, но внимательно. Обычная одежда, никаких украшений — только на поясе небольшой кинжал.

— Заходи, — кивнула она, откладывая в сторону какой-то потрёпанный свиток. — Меня зовут Таэль. Я здесь заправляю архивами и кое-какими делами гильдии. Ворон сказал, ты очнулся и уже на ногах. Присаживайся.

Каин сел на табурет напротив, не зная, чего ожидать.

Таэль окинула его внимательным взглядом.

— Тебя нашли в лесу после встречи с Лешим. Рассказывай, что там случилось? Как ты вообще там оказался?

Каин помедлил, что говорить об этом было тяжело, но выбора особо не было.

— Я был в лесу с отрядом. Трое охотников из гильдии у границы. Мы разбили лагерь, выставили купол. Ночью пришли Старосты. Трое. — Он сжал зубы. — Они прорвали барьер. Все погибли. Я успел выстрелить в одного, завалил его. А потом… появилось оно. Леший. Я не помню, что было дальше. Очнулся уже здесь.

Таэль слушала молча, не перебивая. В её глазах читалось что-то среднее между уважением и настороженностью.

— Трое Старост, Леший, и ты остался жив, — тихо сказала она. — Да ты просто счастливчик.

Она помолчала, потом подалась вперёд.

— Ты из Энки? Говор у тебя северный.

— Из Энки, — кивнул Каин. — Вырос в кузнице, среди гномов. Учился у старого Бруна.

— И что тебя привело в наш проклятый лес? — спросила Таэль прямо.

Каин встретил её взгляд.

— Я ищу отца. Он пропал здесь, когда мне было пять лет.

Таэль задумчиво постучала пальцами по столу.

— Имя?

— Тирран Лесса.

При этих словах в глазах Таэль мелькнуло что-то — тень узнавания, смешанная с удивлением. Она поднялась и подошла к стеллажу, заваленному древними свитками.

— Лесса, — повторила она, перебирая бумаги. — Где-то я уже видела это имя. Погоди-ка… это было очень давно.

Она обернулась и посмотрела на Каина в упор.

— Я могу поискать. Здесь много записей тех лет. Но просто так рыться в архивах я не буду. Ты мне поможешь с одним делом, а я тебе — с твоим.

Каин насторожился.

— Каким делом?

— Мелочь, — усмехнулась Таэль. — Нужно сходить в одно место. Недалеко. На старые склады Боско. Оружие у тебя хорошее, я бы даже сказала добротное. Присоединишься к отряду, уничтожишь одну нечисть, а я взамен подниму для тебя всё, что есть про Лесса.

Каин помедлил, но выбора особо не было.

— Договорились.

Таэль кивнула, подошла к двери и приоткрыла её.

— Ворон, зайди-ка.

Тот появился почти сразу, словно всё это время стоял за дверью и ждал.

— Слушаю.

— На склады пойдёте завтра на рассвете. — Таэль кивнула в сторону Каина. — Он с вами. Включишь в отряд, проследи, чтобы не убился раньше времени.

Ворон глянул на Каина, потом снова на Таэль.

— Рассказала ему, зачем идём?

— Рассказала. Согласился.

— Ну, значит, повезло ему. — Ворон усмехнулся. — Или не повезло, смотря как посмотреть.

Ворон хлопнул Каина по плечу.

— Пойдём, покажу, где здесь можно поесть. Наверное ты очень голоден.

Каин молча кивнул. Они двинулись обратно по коридору. Каин молчал, переваривая разговор с Таэль. Надежда, затеплившаяся в груди, боролась с привычной настороженностью. Слишком часто в этом лесу надежда оказывалась ловушкой.

Ворон, словно почувствовав его состояние, усмехнулся:

— Не дрейфь. Таэль своё дело знает. Если обещала — сделает. Главное — задание выполнить.

— А что за задание? — спросил Каин. — На складах, говоришь?

— Ага. Старые городские склады у восточной стены. До падения Боско там оружие хранили, припасы. Теперь там нечисть всякая гнездится. Надо зачистить, пока они совсем не расплодились. Отряд уже собран, завтра на рассвете выходим.

— И много нас?

— Шестеро. Ты, я, Дрог — бывший стражник из Беллума, знает эти места как свои пять пальцев. Кир — охотник, как и ты, с такой же старой винтовкой. Торвальд — дворф, молчун, но в бою надёжен. И Саэль.

Саэль? — насторожился Каин.

— Альвийка, — коротко ответил Ворон. — Немного со странностями.

— Странностями?

Ворон покосился на него, но ничего не объяснил. Только хмыкнул:

— Сам увидишь.

Они вышли к столовой — большому залу, где за длинными столами сидели члены гильдии. Ели, переговаривались, спорили. В воздухе пахло похлёбкой и хлебом.

Ворон кивнул в сторону дальнего угла, где за отдельным столом сидели трое.

— Вон наши. Иди знакомься. А мне надо с Дрогом перетереть. — И, не дожидаясь ответа, он направился к коренастому мужчине с арбалетом за спиной.

Каин остался один. Помедлив, он двинулся к столу. Двое из троих проводили его настороженными взглядами, четвёртая — альвийка с золотистыми волосами и зелёными глазами — смотрела на него с каким-то странным интересом.

Каин сел на свободную скамью. Альвийка вдруг подалась вперёд, и в её глазах мелькнуло что-то, отчего по спине Каина пробежали мурашки.

— Ты… — тихо сказала она. — В тебе есть это. Частичка. Очень старая. Я чувствую.

Каин замер.

— Что ты чувствуешь?

— Жизнь, — ответила Саэль. — Не ту, что теплится во всех нас. Другую. Древнюю. Ту, что была ещё до падения, до войны. — Она прищурилась. — Ты даже не знаешь, что носишь в себе, правда?

Каин молчал, чувствуя, как внутри разгорается странное тепло.

Саэль усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой.

— Забавно. Лес ждал тебя полторы тысячи лет, а ты даже не в курсе.

— Лес? — переспросил Каин. — Полторы тысячи лет? Что ты имеешь в виду?

Альвийка покачала головой.

— Не сейчас. Всему своё время. Но знай: то, что ты ищешь, — там, где ты давно не был. И когда найдёшь — поймёшь, зачем ты здесь на самом деле.

Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Каин остался сидеть с десятком новых вопросов, на которые не было ответов.

Но не успел он опомнится, как перед ним появилась полная женщина в засаленном фартуке. Она поставила перед ним миску с дымящейся похлёбкой и сунула в руку ломоть хлеба.

— На, ешь, — буркнула она, оглядывая его с ног до головы. — А то смотреть на тебя такого худого страшно. Кожа да кости. Авантюристы в лесу, что ли, совсем разучились охотиться?

Каин открыл рот, чтобы ответить, но женщина уже исчезла, ловко лавируя между столами.

— Не обращай внимания, — усмехнулся сидевший неподалёку парень с винтовкой. — Она у нас тут главная по столовой. Если не съешь — обидится до конца жизни.

Каин взялся за ложку. Похлёбка была горячей, наваристой, с крупными кусками мяса. Он вдруг понял, что умирает с голоду.

Ел он жадно, почти не жуя, но когда миска опустела, а хлеб был доеден до последней крошки, к нему снова подошёл Ворон.

— Наелся? — спросил он, глядя на пустую посуду.

Каин кивнул в ответ.

— Хорошо. Пойдём, покажу, где ты будешь сегодня ночевать. Завтра на рассвете выступаем.

Каин поднялся, чувствуя, как тело наполняется теплом и тяжестью сытости. Они вышли из столовой, свернули в узкий проход и через несколько шагов оказались перед низкой дверью.

Ворон толкнул её и пропустил Каина внутрь. Маленькая комнатка — каменный мешок с узким оконцем под потолком, топчан, застеленный старым одеялом, и грубо сколоченная тумба.

— Располагайся. Завтра я за тобой зайду.

Он уже собрался уходить, но остановился в дверях.

— Слушай, — сказал он, не оборачиваясь. — Саэль много болтает, но зря не скажет. Если она что-то про тебя поняла — значит, так и есть.

Дверь закрылась. Каин остался один.

Ночь тянулась медленно. Он лежал на топчане, глядя в потолок, и думал об отце. О фиолетовых глазах в темноте. О словах Саэль: «Лес ждал тебя полторы тысячи лет». Что всё это значит?

Под утро он провалился в тревожный сон. Без сновидений. Просто темнота, из которой его вырвал грубый толчок в плечо.

Глава XVI. Гнездо

— Вставай, — голос Ворона. — Пора.

Утро в столовой встретило Каина гулом голосов, звоном посуды и запахом горячей еды. За длинными столами сидели люди, эльфы, альвы — кто-то торопился, кто-то дремал над пустой миской, кто-то перешучивался с соседями.

Каин уже сидел за столом, когда рядом опустились остальные. Ворон, Дрог, Кир, Торвальд и Саэль — все собрались здесь, за одним столом, словно это было заранее оговорено.

Перед каждым поставили по миске с дымящейся похлёбкой и по ломтю хлеба. Каин взялся за ложку. Еда была простой, но горячей, и он вдруг понял, что успел проголодаться снова.

За столом почти не разговаривали. Только Кир пару раз отпустил какие-то шутки в сторону Ворона, но тот лишь отмахивался. Саэль молчала, но Каин кожей чувствовал её взгляд — изучающий, странный, словно она видела в нём что-то, чего не видели другие.

Когда с едой было покончено, Дрог поднялся первым.

— Пошли. Светает.

Все встали, и отряд двинулся к выходу. Они миновали жилые отсеки, посты охраны, и вскоре оказались у тяжёлой металлической двери, заваренной поверх старого камня.

Дрог постучал — три коротких, два длинных. Изнутри лязгнул засов, дверь приоткрылась, и чей-то глаз осмотрел каждого.

— Открывай, — бросил Дрог.

Дверь открылась шире. За ней стоял пожилой альв с арбалетом в руках. Он пропустил их, и все одновременно потянулись к поясам — за масками. Каин натянул свою полумаску, поправил фильтры. Остальные сделали то же.

Альв кивнул и распахнул наружную дверь.

В лицо ударил холодный, тяжёлый воздух. Серое небо нависало над руинами, метастазы привычно отдавали металлом на языке. Каин глубоко вдохнул, привыкая.

— Выходим, — скомандовал Дрог и первым шагнул в развалины.

Отряд двинулся через развалины. Дрог шёл первым, уверенно ориентируясь в хаосе камней и ржавых балок. Саэль держалась чуть позади, молчаливая и сосредоточенная. Кир и Торвальд прикрывали фланги, двигаясь бесшумно, словно тени. Ворон замыкал шествие, то и дело оглядываясь.

— Не отставай, — бросил он Каину, когда тот замешкался, разглядывая обломки когда-то величественного здания.

— Я и не отстаю, — буркнул Каин, прибавляя шагу.

Город вокруг был мёртв. Мёртв по-настоящему. Не той тишиной, что бывает в лесу, а давящей, тяжёлой пустотой. Казалось, сами камни здесь помнили ужас того дня, когда Боско пал.

— Склад за той стеной, — негромко сказал Дрог, указывая вперёд. — Если верить старым картам, там должны быть подземные уровни. Сверху всё разграблено ещё в первые годы, а вот вниз мало кто совался. Слишком опасно.

— И что там внизу? — спросил Кир, нервно поглаживая ствол винтовки.

— А кто ж его знает, — усмехнулся Дрог. — Может, пусто. А может и нет. Ворон, взрывчатка при тебе?

Ворон похлопал по подсумку.

Они подошли к огромному провалу в земле — когда-то здесь был вход в складские подземелья. Лестница уходила вниз, теряясь в темноте. Из глубины тянуло сыростью и чем-то ещё, от чего у Каина сами собой сжались кулаки. Запах гнили, смешанный с металлическим привкусом метастазов. Но к этому он уже привык.

— Зажигайте, — скомандовал Дрог.

Факелы вспыхнули, разгоняя мрак у входа, но дальше, в глубине, тьма оставалась непроглядной. Саэль шагнула к краю провала, прикрыла глаза и замерла. Несколько секунд стояла тишина, а потом альвийка открыла глаза и тихо сказала:

— Там есть жизнь. Не одна. Им не нравится, что мы пришли. И они знают, что мы здесь.

— Тем лучше, — отрезал Дрог и первым ступил на лестницу. — За мной. Держаться вместе, не рассыпаться.

Каин глубоко вдохнул, поправил маску и шагнул следом. Тьма сомкнулась над ними.

Лестница уходила глубоко вниз. Ступени, когда-то каменные, теперь потрескались, кое-где обвалились, и приходилось перешагивать через провалы. С каждым шагом воздух становился тяжелее, металлический привкус во рту усиливался.

Они спустились на первый уровень. Когда-то здесь были склады — высокие залы с рядами стеллажей, теперь превратившихся в груды гнилого дерева и ржавого металла. В воздухе висела пыль, смешанная с чем-то липким, что оседало на фильтрах масок.

— Внимание, — тихо сказала Саэль.

Все замерли. Где-то в темноте, в конце зала, послышался скрежет — будто кто-то скрёб когтями по камню. За ним — ещё один, с другой стороны.

— Трое, — уверенно сказала альвийка. — Один в центре, двое по краям. У всех поля.

— Ты их чувствуешь? — спросил Каин.

— Их не чувствовать нельзя, — ответила Саэль. — Они кричат. Мёртвые всегда кричат, если их никто не слышит.

Дрог подал знак — и отряд бесшумно рассредоточился. Каин прижался к стене, вскинул ружьё. Ворон встал справа, Кир слева. Торвальд и Саэль остались чуть позади, прикрывая спины.

Скрежет повторился. Ближе.

А потом из темноты, перебирая длинными, неестественно вывернутыми конечностями, показалась тварь. Высокая, иссохшая, с кожей, обтянувшей кости так туго, что можно было разглядеть каждый сустав. Останки длинных волос, когда-то золотистых, висели гнилыми прядями. Глазницы светились тусклым фиолетовым.

— Мальв, — нервно выдохнул Кир.

Тварь замерла, словно принюхиваясь. Вокруг неё воздух дрогнул — защитное поле пульсировало в такт дыханию, тускло мерцая багровым. Из темноты слева и справа выступили ещё две особи, такие же длинные, иссохшие, с горящими глазами.

— Работаем по моей команде, — тихо сказал Дрог. — Каин, бей по центральному. Твоя задача — продавить поле, чтобы мы могли достать тварей. Саэль поможет.

Каин кивнул. Нарастающий писк разорвал тишину.

Выстрел.

Сгусток энергии ударил в невидимую преграду — поле вспыхнуло багровым, погасив заряд. Тварь дёрнулась, развернулась в сторону отряда и заверещала — пронзительно, тоскливо, как баньши.

— Огонь на подавление! — крикнул Ворон.

Из темноты уже летели ответные сгустки — чёрные, гнилостные, они прожигали каменные стены, оставляя дымящиеся кратеры. Отряд рассыпался, укрываясь за стеллажами.

Следующий выстрел. Поле центрального мальва вспыхнуло ярче, пошли трещины, но не разлетелось. Саэль вскинула руки, и её сорцери ударила одновременно с третьим выстрелом Каина. Багровая вспышка — и поле разбилось на осколки.

Тварь взвыла, но в ту же секунду из тени, которую никто не заметил, вылетел Торвальд. Дворф двигался бесшумно, словно не трёхсотфунтовая туша, а тень. Каин увидел его только в тот момент, когда секира уже описала дугу. Удар был такой силы, что воздух разрезало свистом, а двух других мальвов отбросило к стенам ударной волной.

Центральная тварь развалилась надвое.

Мальвы, прижатые к стенам, встряхнулись, но теперь их поля работали с перебоями — удар Торвальда задел и их. Каин и Кир открыли огонь почти одновременно. Саэль помогла сначала с одним, потом с другим. Торвальд добивал тварей в ту же секунду как поле спадало.

Бой кончился так же внезапно, как и начался. Когда последняя тварь рухнула на пол, в зале повисла звенящая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием отряда.

Каин опустил ружьё, чувствуя, как дрожат руки. Торвальд стоял над трупом мальва, вытирая секиру тряпкой, и даже не запыхался.

— Неплохо, — коротко бросил он.

Отряд двинулся вглубь зала.

Дрог шёл первым, то и дело сверяясь с ветхой картой. За ним цепочкой тянулись остальные. Тишину нарушали только хруст камней под ногами и редкие капли воды, падающие откуда-то сверху.

— Дальше по коридору должны быть основные запасники, — негромко сказал Дрог. — Большое помещение. Если здесь и есть гнездо, то оно должно быть там.

— А если нет? — спросил Кир.

— Тогда зря сюда перлись.

Они миновали ещё один зал, заваленный обломками стеллажей. И вдруг Саэль остановилась.

— Тихо.

Все замерли. Альвийка прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то, что было недоступно остальным.

— Там, — она указала в сторону тёмного проёма. — Там кто-то есть. Не мальвы. Другое.

— Люди? — спросил Ворон.

— Нет. Не люди и не альвы. Что-то старое. Оно плачет, зовёт на помощь.

Каин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Старое, непонятное, да ещё и плачет. Сверхъестественного ему сейчас меньше всего хотелось.

Дрог переглянулся с Вороном.

— Идём, — решительно сказал он. — Но осторожно. Всем быть наготове.

Они двинулись к проёму. За ним оказался узкий коридор, уходящий ещё глубже. Стены здесь были покрыты странными разводами — словно кто-то давно пытался выжечь на камне какие-то знаки.

Каин шёл последним, держа ружьё наготове. Внезапно его взгляд упал на обломок чего-то, валявшийся у стены. Он наклонился, поднял — старая, проржавевшая бляха с остатками эмблемы. Что-то знакомое.

— Ворон, — позвал он тихо. — Глянь.

Ворон подошёл, посветил факелом.

— Гильдейский знак, — сказал он. — Очень старый. Такие ещё до падения носили.

Каин повертел бляху в руках. Что-то в ней показалось ему смутно знакомым, но он не мог понять, что именно. Может, просто показалось.

Саэль скользнула по нему взглядом, но ничего не сказала.

— Положи в карман, — бросил Дрог. — Потом разберёшься. Нам дело делать надо.

Каин сунул бляху в карман и двинулся дальше.

Впереди забрезжил свет — факелы выхватили из темноты массивную металлическую дверь, чудом сохранившуюся. Дрог остановился, осмотрел её.

— Они здесь. Отлично. Работаем так: Кир, Каин, Торвальд — прикрываете. Саэль — подавляешь их сорцери, чем можешь. Мы с Вороном закладываем взрывчатку. Как только заложим — уходим. Вопросы?

Вопросов не было, и Дрог распахнул дверь.

В нос ударил запах гнили и озона — смесь, от которой заслезились глаза даже сквозь фильтры. Огромный зал, заставленный ржавыми стеллажами, уходил в темноту. В центре, на груде обломков, пульсировало нечто, напоминающее гигантский живой кокон. Из него торчали кости, обрывки одежды, оружие. А вокруг, словно стражи, замерли мальвы. Штук десять, не меньше.

Один из них дёрнулся, повернул голову в их сторону. Фиолетовые глаза вспыхнули ярче.

— Видит, — выдохнул Кир.

И в тот же миг мальв вскинул руку. Из ладони ударила фиолетовая молния, расколовшая стену в метре от Каина.

— В рассыпную! — заорал Дрог. — Действуем по плану!

Зал взорвался светом и криками. Мальвы били сорцери — кто молниями, кто огненными сгустками, кто силовыми толчками, от которых лопались каменные плиты. Кир и Каин стреляли, пытаясь сбить защитные поля. Саэль выбрасывала руки вперёд, гася вражеские заклинания зелёными вспышками. Торвальд тенью проносился сквозь ряды противника, ударяя каждого по полю и исчезая во мраке.

Ворон и Дрог, пригибаясь, рванули к гнезду. Ворон закинул одну связку прямо в центр кокона, вторую — под основание.

— Заложено! — крикнул он. — Отходим!

Отряд начал отступление, продолжая отстреливаться. Один из мальвов, взревев, швырнул в них огромный обломок стены — Саэль едва успела выставить щит, и камни разлетелись в стороны.

— Быстрее! — рявкнул Дрог.

Они выскочили в коридор и рванули прочь. Ворон, на бегу вытащив детонатор, нажал кнопку.

Секунда тишины — и земля вздрогнула.

Грохот взрыва докатился даже через несколько поворотов. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась пыль. Отряд вылетел на поверхность, когда за их спинами уже рушился склад.

Каин бежал последним, когда краем глаза уловил движение. Там, в глубине, среди оседающей пыли и дыма, мелькнул силуэт. Маленький. То ли ребёнок, то ли альвёнок — не разобрать в темноте. Он стоял неподвижно и смотрел прямо на Каина. Глаз не было видно, только тёмные провалы, но Каин кожей чувствовал этот взгляд.

А потом силуэт растаял, словно его и не было.

Каин выскочил на поверхность последним, тяжело дыша. Руки дрожали, а перед глазами всё ещё стоял тот маленький силуэт.

— Ты чего застыл? — крикнул Ворон, подхватывая его под локоть. — Бегом, пока всё не рухнуло!

Каин рванул следом, но образ маленькой фигурки в дыму ещё долго стоял перед глазами.

Ворон хлопнул его по плечу, когда они отбежали на безопасное расстояние.

— Живой. Молодец. Теперь к Таэль. Ты своё дело сделал.

Каин кивнул. Внутри шевельнулось что-то тёплое — надежда. Теперь слово за Таэль.

Он машинально сунул руку в карман, нащупал старую бляху. Та лежала тяжело, напоминая о себе.

Обратный путь прошёл без приключений. Отряд двигался быстро, но Каин почти не замечал дороги — мысли были заняты предстоящим разговором. И тем маленьким силуэтом, который, кажется, смотрел прямо на него из самого сердца тьмы.

Глава XVII. Наследник

Каин вошёл в комнату Таэль, чувствуя, как в кармане тяжело лежит старая бляха, найденная на складе. Он так и не понял, почему она показалась ему знакомой.

Таэль сидела за столом, перед ней громоздилась стопка свитков и раскрытых книг. Она подняла глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то — то ли уважение, то ли любопытство.

— Живой, — констатировала она. — Ворон уже доложил: склад зачищен, гнездо уничтожено. Ты своё дело сделал.

— И вы своё, — ответил Каин. — Я пришёл за тем, что вы обещали.

Таэль усмехнулась, кивнула на стул напротив.

— Садись. Кое-что нашла.

Каин опустился на стул, чувствуя, как внутри закипает напряжение. Таэль перебрала свитки, выбрала один, самый старый, и развернула его перед ним. Пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, но буквы ещё можно было разобрать.

— Твой Тирран Лесса, — начала она, водя пальцем по строчкам, — действительно был в Боско. Авантюрист, приписанный к гильдии. Ранг — средний, ничего выдающегося. Пережил Войну Бронзового Пантеона, помогал альвам в стычках с тэнгу на окраинах леса. Никаких особых заслуг, просто один из многих.

Каин молчал, сцепив пальцы.

— Потом, — Таэль переложила свиток, — когда стало ясно, что город падёт, его отправили в замок. Был сформирован отряд для подмоги альвам. Тирран Лесса вошёл в него. И всё. Дальше — пропал без вести. Тела не нашли.

Она откинулась на спинку стула и вдруг замерла, прищурившись.

— Погоди-ка.

Каин насторожился.

— Ты сказал, что ищешь отца. И что он пропал, когда тебе было пять лет. — Она медленно подалась вперёд. — Эти записи — полуторатысячелетней давности, Каин. Твой отец жил полторы тысячи лет назад. А ты сейчас сидишь передо мной и говоришь, что ищешь его. Как такое возможно?

Каин хотел ответить, что не знаю, но слова застряли в горле. Потому что вдруг, впервые за много лет, он позволил себе подумать о том, о чём всегда боялся думать.

Он вспомнил, как в детстве упал с крыши сарая, сломал руку, а через три дня уже носился по двору, будто ничего не случилось. Как однажды в лесу его сильно поцарапал мутант, а рана затянулась за ночь. Как мать иногда смотрела на него странно, с тревогой, и однажды, когда он спросил, почему она так смотрит, отвернулась и ничего не ответила.

— Я не знаю, — сказал он, и голос прозвучал глухо, будто из другой комнаты. — Я никогда не задумывался. Просто… жил.

Таэль не ответила сразу. Она смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом, и Каин видел, как её пальцы побелели, сжав край стола.

— Просто жил, — повторила она. — Люди из Энки столько не живут, Каин. Даже с учётом того, что дворфы — долгожители. А ты человек. Это… — она запнулась, — это необычно.

Она встала, прошлась по комнате, остановилась у стеллажа, коснулась корешков старых книг. Каин видел, как дрожат её пальцы.

— Полторы тысячи лет, — сказала она, не оборачиваясь. — Знаешь, сколько раз за это время мы находили выживших? Десятки. Сотни. Людей, которые теряли близких, которые искали родных, которые надеялись. Но чтобы кто-то жил так долго… чтобы кто-то приходил через полторы тысячи лет и говорил: «Я ищу отца»… — Она резко обернулась. — Так не бывает, Каин. Не бывает.

— А у меня бывает, — тихо сказал Каин. — Я всегда был… другим. Знал это. Просто не хотел знать.

Таэль смотрела на него, и в её глазах что-то менялось — недоверие, страх, надежда, которую она, казалось, пыталась задушить.

— Если ты живёшь так долго, если раны затягиваются быстрее, чем должны… — она говорила медленно, будто пробуя слова на вкус, — значит, в тебе есть частица того дара. Дара, который Мако дал тому, кого считал достойным.

— Какому дару? — спросил Каин.

— Ген жизни, — выдохнула Таэль. — Сила самого Мако. Перед гибелью он мог наделить ею смертного. Мы думали, что тот смертный погиб вместе с замком. Но если ты жив, если ты его сын… — Она замолчала, и Каин увидел, как её руки дрожат. — Значит, твой отец выжил. Или выжил кто-то, кто нёс этот дар. И передал его тебе. По крови.

Каин молчал, переваривая услышанное. Ген жизни. Сила Мако. Его отец был носителем. И поэтому он сам живёт так долго. Поэтому раны затягиваются за ночь.

— Твой отец не просто пропал, — продолжала Таэль, и голос её звучал глухо. — Он нёс в себе то, ради чего Мора пришла уничтожать наш лес. То, ради чего эта война длилась тысячелетия. Если он жив… если он всё ещё где-то там…

Она не договорила. Просто стояла, сжимая край стола, и смотрела на Каина так, будто видела его впервые.

— Теперь ты понимаешь, — сказала она тихо. — Почему ты должен найти его. Не ради памяти, не ради правды. А потому что без этого дара у леса нет будущего. И мы, альвы, последние, кто ещё помнит, каким он был живым… мы ждали полторы тысячи лет. И вот, кажется, дождались.

Каин не знал, что ответить. Внутри всё кипело, путалось, рвалось наружу.

— Я найду его, — сказал он. — Где бы он ни был.

Таэль медленно кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на улыбку — усталую, давно забытую, но настоящую.

— Тогда иди. И помни: ты — не просто ищешь отца. Ты несёшь надежду. Такую, какой у нас не было полторы тысячи лет.

Она протянула ему листок — помятый, с неровными краями.

— Это из старых записей гильдии. Список имущества пропавших авантюристов. Твой отец, перед тем как уйти в замок, владел домом в восточном районе. У самой стены. Если стены ещё стоят… может, там что-то осталось.

Каин взял листок. Восточный район, такой-то квартал, такой-то дом. Фамильный дом. Место, где он родился, где прошли первые пять лет его жизни.

— Спасибо, — сказал он, поднимаясь.

Таэль кивнула, и Каин вышел в коридор.

Он прислонился спиной к стене. Внутри всё кипело, путалось, рвалось наружу. Ген жизни. Сила Мако. Его отец нёс в себе то, ради чего Мора пришла уничтожать Боско. И он сам — живое доказательство, что дар не пропал.

Он стоял так несколько минут, пытаясь унять дрожь в руках. В голове крутились слова Таэль: «Ты несёшь надежду. Такую, какой у нас не было полторы тысячи лет».

Надежда. Слово, которое он никогда не связывал с собой. Он просто искал отца. А теперь оказалось, что за ним стоит целый мир, который ждёт спасения полторы тысячи лет.

— Ты чего застыл? — голос Ворона выдернул его из раздумий. — Таэль что, новости плохие?

Каин покачал головой.

— Наоборот. Слишком хорошие.

Ворон глянул на него, хотел спросить ещё, но передумал. Только кивнул куда-то в сторону коридора.

— Иди, отдохни. Завтра рано вставать. Я провожу.

— Я сам, — сказал Каин. — Дорогу запомнил.

Ворон не настаивал. Только бросил на прощание:

— Тогда до утра.

Каин кивнул и зашагал по коридору. Но прошёл мимо своей комнаты, не заметив. Ноги сами вынесли его к выходу из жилого отсека, в небольшую нишу, где когда-то, возможно, был смотровой проём. Сейчас там зияла пустота, затянутая ржавой решёткой, и сквозь неё тянуло холодом и сыростью.

Он стоял, сжимая в кармане листок с адресом, и смотрел в серую мглу, которая когда-то была городом. Его городом. Дом у восточной стены. Фамильный дом. Место, где он родился. Где отец уходил на охоту и возвращался с добычей. Где мать пекла хлеб по утрам. Он почти не помнил этого, только запах — хлеб, дым очага и ещё что-то, что не мог назвать.

— Не спится? — голос Саэль раздался совсем рядом.

Каин не слышал, как она подошла. Альвийка стояла в двух шагах, прислонившись к стене, и смотрела туда же, куда и он.

— Таэль сказала, — не спросила, а утвердила Саэль. — О гене. О твоём отце.

Каин кивнул.

— И ты теперь знаешь, почему живёшь так долго. Почему раны затягиваются быстрее, чем у других.

— Знаю, — тихо сказал Каин. — Но легче не стало.

Саэль усмехнулась — невесело, с каким-то давним, выжженным знанием.

— Легче не бывает, Каин. Дар — это не подарок. Это ноша. Твой отец нёс её и не справился. Теперь она на тебе.

— Я не носитель, — сказал Каин. — Носитель — он. Я просто… наследник.

— Наследник, — повторила Саэль. — Тот, кто несёт частицу. Кто живёт дольше, чем должен. Кто заживляет раны за ночь. И кто однажды, возможно, станет тем, кем должен был стать его отец. Если выживет.

Каин повернулся к ней.

— Ты знала? С самого начала?

Саэль не ответила сразу. Только повернула голову, и в её зелёных глаза отразился тусклый свет сорцерского светильника.

— Я чувствую жизнь, — наконец сказала она. — Ту, что течёт в корнях деревьев, в крови зверей, в дыхании людей. В тебе она… другая. Старая. Глубокая. Такая была у тех, кто получил дар Мако.

Она замолчала, и Каин увидел, как дрожат её губы.

— Я ждала тебя полторы тысячи лет, Каин, — сказала она, и в голосе её вдруг прорвалась боль, которую она, казалось, держала в себе всё это время. — Ждала, когда появится тот, кто сможет завершить то, что начал Мако. Когда лес снова оживёт. Когда мы перестанем прятаться в подвалах и бояться выходить наружу без масок.

Она отвернулась, словно стыдясь своей слабости.

— Твой отец должен был стать этим шансом. Не стал. А теперь появился ты. И я… боюсь поверить, что это правда.

Каин молчал. Он не знал, что сказать. Слова застревали в горле.

Саэль выпрямилась, взяла себя в руки.

— Иди, — сказала она уже спокойнее. — Завтра трудный день. А мне нужно подумать.

Она ушла, растворившись в полумраке коридора. Каин остался один. В голове крутились её слова: «Я ждала тебя полторы тысячи лет». И слова Таэль: «Ты несёшь надежду».

Надежду. Он никогда не думал о себе так. Он просто искал отца.

Каин нашёл свою комнату, лёг на топчан, уставился в потолок. Мысли путались, но одна из них, самая острая, не отпускала: если он — надежда, то что будет, если он не оправдает её? Если отец мёртв? Если ничего не выйдет?

Он зажмурился, прогоняя эту мысль.

Под утро он провалился в тревожный сон. Без сновидений. Просто темнота, из которой его вырвал грубый толчок в плечо.

— Вставай, — голос Ворона. — Пора.

Утро в столовой встретило Каина гулом голосов, звоном посуды и запахом горячей еды. За длинными столами сидели люди, эльфы, альвы — кто-то торопился, кто-то дремал над пустой миской, кто-то перешучивался с соседями.

Каин заметил, что когда он вошёл, несколько голов повернулись в его сторону. Кто-то отвёл взгляд, кто-то, наоборот, задержался. Слухи распространялись быстро. Он не знал, что именно говорят, но чувствовал на себе эти взгляды — любопытные, настороженные, с каким-то странным, почти благоговейным ужасом.

Он сел за стол, где уже собрались остальные. Ворон, Дрог, Кир, Торвальд и Саэль — те же лица, тот же слаженный отряд. Саэль, как всегда, молчала, но её взгляд, брошенный на Каина, был мягче, чем вчера.

Завтракали в тишине. Только Кир пару раз отпустил какую-то шутку, но его никто не поддержал.

Когда миски опустели, Дрог поднялся.

— Пошли. Дорога неблизкая.

Все встали, и отряд двинулся к выходу. Каин шёл последним, чувствуя на себе чужие взгляды. Он не оборачивался.

У выхода их ждал пожилой альв с арбалетом. Пропустил, бросив короткое:

— Удачи.

Они вышли наружу.

Серое, тяжёлое небо нависало над руинами. Ветер нёс знакомый привкус металла и гнили. Дрог оглядел отряд, сверился с картой.

— Восточный район. Держаться вместе, не отставать.

Они двинулись через развалины. Дрог шёл первым, уверенно ориентируясь в хаосе камней и ржавых балок. Саэль держалась чуть позади. Кир и Торвальд прикрывали фланги. Ворон замыкал шествие.

Каин шёл, сжимая в кармане листок с адресом. Дом у восточной стены. Там, где всё началось. И где, возможно, он найдёт ответы.

Кир, шагавший рядом, вдруг тихо спросил:

— Слушай, а чего мы вообще туда прёмся? Ну, дом, ну, старый. Чего там искать-то?

Ворон не оборачиваясь бросил:

— Таэль сказала — значит, надо.

— Таэль много чего говорит, — хмыкнул Кир. — Могла бы и сама сходить, если так надо.

— Таэль не ходит, — ответил Ворон. — Она ждёт.

— Чего?

— Да кто ж его знает.

Кир замолчал, но вопрос повис в воздухе. Каин чувствовал, что Ворон знает больше, чем говорит. Но спрашивать не стал.

Они шли молча, и город вокруг был мёртв. Мёртв по-настоящему. Не той тишиной, что бывает в лесу, а давящей, тяжёлой пустотой. Казалось, сами камни здесь помнили ужас того дня, когда Боско пал.

Через час Дрог остановился у развилки, сверяясь с приметами на стене ближайшего здания.

— Восточный район, — сказал он тихо. — Твой дом где-то здесь, Каин. Ищи.

Каин шагнул вперёд, вглядываясь в руины. Восточный район когда-то был окраиной — простые дома, узкие улочки, мастерские. Теперь всё превратилось в груды битого камня.

Он шёл, сверяясь с детскими воспоминаниями. Вот здесь, кажется, была пекарня. Там — колодец. Дальше — их улица.

Отряд держался позади. Саэль оглядывалась, прислушиваясь. Торвальд держал руку на мече. Кир нервно поглаживал винтовку.

— Долго ещё? — тихо спросил Дрог.

— Не знаю, — ответил Каин. — Я был здесь ребёнком. Всё изменилось.

Он остановился у перекрёстка. Где-то здесь должен быть поворот. Или уже был? Он огляделся, пытаясь найти хоть что-то знакомое.

И вдруг увидел.

В конце проулка, между двумя полуразрушенными зданиями, угадывался дом. Не такой, как другие — не до конца развалившийся, с уцелевшей крышей и частью стены. Обгоревший, но узнаваемый.

Каин узнал его сразу.

— Это здесь, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я помню эту дверь.

Глава XVIII. Корни

Каин шагнул внутрь. В нос ударил запах сырости, гнили и чего-то ещё, неуловимо знакомого. Дом детства. Он сделал несколько шагов, под ногами хрустнуло стекло.

Всё было не так, как он помнил. Вещи сгнили, мебель обрушилась, стены покрылись чёрной плесенью. Но очертания остались. Вон там стояла печь, возле которой мать грела ему молоко. А там — лестница на второй этаж, где была его комната.

Отряд рассредоточился по дому. Дрог и Кир остались у входа, прикрывая выход. Торвальд и Ворон проверили заднюю стену. Саэль двинулась за Каином.

Каин подошёл к груде обломков в углу. Когда-то это был комод. Он присел на корточки, отодвинул прогнившую доску и запустил руку в темноту. Пальцы нащупали что-то твёрдое, кожаное. Он вытащил находку — старый пояс, истлевший почти весь, но на нём ещё держалась пряжка. Каин достал из кармана бляху, найденную в подвале, приложил к пряжке. Они подходили. Идеально.

Отец носил такой же пояс. Он потерял его по пути в замок — или он упал, когда Тирран стал кем-то другим. А теперь нашёлся там, куда судьба привела Каина.

— Каин, — тихо позвала Саэль. — Мы здесь не одни.

Он поднял голову. В доме вдруг стало темно, хотя окна ещё пропускали свет. Воздух сделался тяжёлым, липким, и Каин кожей почувствовал знакомый холод — тот самый, что был в лесу в ту ночь.

— Уходим, — сказал он, поднимаясь.

Но было поздно.

Стена рядом с дверью взорвалась щепой. В проём, ломая остатки доски, вломилось нечто — огромное, покрытое корой и мхом, с руками-ветвями и глазами, в которых горел фиолетовый огонь. Леший.

Кир выстрелил первым. Сгусток энергии ударил твари в грудь, оторвал кусок гнилой плоти. Леший даже не покачнулся. Он просто взглянул на Кира — и в тот же миг корень, толщиной с руку взрослого мужчины, вырвался из-под пола и пронзил парня насквозь. Кир даже не успел закричать. Тело его обмякло, и корень утянул его в темноту.

— КИР! — заорал Дрог, вскидывая арбалет.

Болт вошёл Лешему в плечо — и рассыпался в труху, едва коснувшись гниющей плоти. Тварь даже не заметила. Она сделала шаг вперёд, и пол под её ногами треснул, разошёлся глубокими трещинами. Дрог успел выстрелить ещё раз — и второй болт постигла та же участь. Тогда он выхватил нож и бросился на чудовище.

Леший даже не взглянул на него. Корни, вырвавшиеся из-под пола, обвили Дрога, подняли в воздух и сжали с хрустом, от которого у Каина внутри всё оборвалось. Тело стражника рухнуло на пол, неестественно вывернутое, и замерло.

Торвальд вылетел из-за спины Каина, секира сверкнула в воздухе. Дворф двигался бесшумно, словно не трёхсотфунтовая туша, а тень, выкованная из стали и ярости. Первый удар пришёлся по корявой руке Лешего — секира вошла в плоть почти по рукоять. Чёрная кровь брызнула на стены, на пол, на лицо Торвальда.

Леший взревел. Впервые за всё время. Его фиолетовые глаза вспыхнули ярче, и он обрушил лапу на дворфа. Торвальд успел подставить секиру — и оружие разлетелось на куски. Удар пришёлся в грудь, и дворф отлетел к стене, проломив её. Он упал, поднялся, шатаясь, и снова бросился вперёд, сжимая в руке обломок секиры.

— Торвальд, назад! — закричал Ворон.

Но дворф не слушал. Он врезался в Лешего с такой силой, что тварь пошатнулась. Обломок секиры вошёл в живот чудовища. Леший замер на миг, глядя на Торвальда, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

А потом он сжал дворфа в лапе.

Торвальд не закричал. Он смотрел на чудовище спокойно, даже с каким-то вызовом. Кровь текла из разорванного рта, но губы его шевелились.

— Славная битва, — прохрипел он. — Так умирают воины Энки.

Леший сжал лапу сильнее. Хрустнули кости. Торвальд не отвёл взгляда.

— Неплохо, — сказал он в последний раз, и его голос прозвучал почти весело.

Лапа разжалась, и тело дворфа рухнуло на пол. Он лежал, глядя в чёрный потолок, и на его лице застыло спокойствие.

Ворон рванул к выходу, таща Каина за собой. Саэль вскинула руки, и её сорцери ударила Лешему в грудь зелёной вспышкой. Тварь даже не покачнулась — только повернула голову, глядя на альвийку пустыми, горящими глазами.

— Уводи его! — крикнула Саэль Ворону. — Я задержу!

— Саэль! — начал Ворон, но она уже шагнула вперёд.

Её сорцери вспыхнула так ярко, что на миг зал осветился зелёным, как летним днём. Леший взревел — впервые в голосе его послышалась боль. Он шагнул к Саэль, и стены вокруг затрещали. Корни взметнулись из-под пола, обвивая альвийку, но она продолжала бить магией, не переставая.

— Беги, Каин! — крикнула она. — Ты нужен живым! Лесу нужен!

Корни сжались. Саэль закричала — и замолчала.

Ворон рванул Каина к выходу, проломил заднюю стену и вытолкнул его наружу.

Они бежали по улицам, петляя между руинами, перепрыгивая через завалы. Леший ломился следом, не разбирая пути. Стены разлетались в щебень от одного его удара, корни вздымали мостовую, превращая камни в крошево. Каин слышал за спиной этот грохот, этот треск, и понимал: они не уйдут. Слишком медленно, слишком далеко до лагеря, а чудовище не знает усталости.

— Вперёд! — хрипел Ворон, толкая его. — Не оглядывайся!

Каин оглянулся.

Леший нёсся за ними, огромный, корявый, его фиолетовые глаза горели в темноте, как два проклятых солнца. Он снёс целый дом, который оказался на пути, перешагнул через руины и рванул дальше. Корни, вырывавшиеся из-под его ног, хлестали по земле, выворачивая плиты, сметая всё живое.

— Сюда! — крикнул Ворон и свернул в узкий проулок.

Каин едва успел за ним. Леший проломил стену на входе, проулок затрещал, готовый рухнуть. Они вылетели на широкую площадь, когда-то бывшую рынком. Ворон споткнулся, упал, и Каин едва успел подхватить его. Плечо Ворона было разорвано когтями, кровь хлестала, не останавливаясь.

— Бросай меня, — прохрипел Ворон. — Я только замедлю.

— Заткнись, — рыкнул Каин и потащил его дальше.

Леший вырвался из проулка, разметав остатки стен. Его фиолетовые глаза горели в сумерках. Каин поставил Ворона за обломок колонны, развернулся и вскинул ружьё.

— Ты что творишь?! — заорал Ворон.

Каин не ответил. Он выстрелил. Сгусток энергии ударил Лешего в грудь, отбросив его на шаг. Тварь взревела, но не упала. Корни хлестнули по земле, выворачивая плиты, и один из них, толстый, как бревно, ударил Каина в грудь, отбрасывая назад.

Он врезался в стену, хрустнули рёбра, изо рта хлынула кровь. Ружьё вылетело из рук и покатилось куда-то в темноту.

Каин сполз по стене, чувствуя, как сознание утекает вместе с жизнью. Леший надвигался. Медленно, неотвратимо. Его тень накрыла площадь.

Он закрыл глаза. И вдруг почувствовал это.

Горячая волна прошла от груди к ладони. Что-то внутри откликнулось, проснулось, забилось в такт сердцу. Тепло, которое он чувствовал всё это время, вдруг стало иным — не болью, а силой. Живой, древней, настоящей силой.

Он открыл глаза. Леший стоял в двух шагах, занося лапу для последнего удара.

Каин выбросил руку вперёд, не думая, не целясь, просто повинуясь чему-то, что было сильнее страха.

Из-под земли рядом с ним взметнулись корни. Светлые, почти золотистые, живые. Они ударили в лапу Лешего, отбросив её в сторону. Тварь взревела — впервые в голосе её послышалась не ярость, а боль.

— Что… — выдохнул Ворон.

Каин поднялся. В глазах защипало, и он понял — что-то изменилось. Он глянул в лужу под ногами и увидел своё отражение. Один глаз смотрел на него из воды — обычный, карий. Второй горел янтарным светом.

— Вставай, — сказал он Ворону, не оборачиваясь. — И уходи.

— Ты с ума сошёл! — заорал Ворон.

— Уходи, — повторил Каин.

Леший шагнул вперёд. Его фиолетовые глаза горели ровно, без мысли, без цели. Ему было всё равно, кто перед ним. Он просто уничтожал всё, что попадалось на пути.

Каин выбросил руку вперёд.

Из-под земли взметнулись корни. Светлые, почти золотистые, живые. Они ударили Лешего в грудь, отбросив назад. Тварь взревела.

Леший ответил. Чёрные корни вырвались из-под его ног, хлестнули по земле, вздымая плиты. Каин едва успел отступить, выставив перед собой руку. Светлые корни встали стеной, принимая удар.

Они бились по всей площади. Свет и тьма переплетались, разрывали друг друга, вздымали каменные глыбы. Леший ломился вперёд, круша всё на пути, но Каин держался. Он не знал, как, не знал, откуда берутся силы, но держался.

И в какой-то миг он увидел — Леший ослабел. Его движения стали медленнее, корни — тоньше, фиолетовый свет в глазах тускнел.

Каин ударил в последний раз. Светлые корни взметнулись разом, пронзая Лешего насквозь. Они вошли в грудь, в живот, в руки и ноги, пригвождая его к месту. Тварь замерла, широко раскрыв пасть в беззвучном крике.

А потом начала меняться.

Кора осыпалась хлопьями, ветви превращались в труху. Под ними проступало человеческое тело. Кожа, мышцы, кости. Фиолетовый свет в глазах угасал.

Чудовище рухнуло на колени и замерло.

Каин опустил руку. Светлые корни медленно втянулись обратно в землю. Он стоял, глядя на то, что осталось от Лешего. Человек. Измождённый, израненный, в лохмотьях, которые когда-то были одеждой.

Он сделал шаг. Ещё один. Остановился в двух шагах.

Лицо. Те же скулы, тот же разрез глаз, те же линии, что он видел в своём отражении тысячи раз.

Каин опустился на колени. Коснулся лица отца — кожа холодная, но дыхание ещё есть. Слабое, прерывистое.

Пальцы Тиррана дрогнули и сжали руку сына.

Каин не сказал ни слова. Просто смотрел.

Ворон поднялся, шатаясь, подошёл ближе. Глянул на лицо Тиррана, на Каина, на янтарный глаз. Ничего не сказал. Положил руку на плечо.

— Нам нужно уходить.

Каин кивнул. Подхватил тело отца на руки — пугающе лёгкое, будто время и проклятие высосали из него всё. И пошёл в сторону лагеря, туда, где за развалинами ждали люди, которые полторы тысячи лет не видели надежды.

Ворон заковылял следом, придерживая разорванное плечо.

Они не оглядывались.

Глава XIX. Новый Бог

В лагерь они вошли уже затемно. Часовой у входа узнал Каина, увидел, кого он несёт, и молча отступил. Кто-то побежал внутрь. Через минуту из лагеря высыпали люди. Кто-то ахал, кто-то крестился, кто-то просто молча смотрел.

Таэль вышла через несколько мгновений. Запыхавшаяся, с растрёпанными волосами. Увидев Каина и тело на его руках, она замерла.

— Каин… — выдохнула она. — Что случилось? Где остальные?

— Мертвы, — сказал Каин. Голос его звучал глухо, будто из другой комнаты. — Леший… это был он. Мой отец. Всё это время.

Таэль шагнула ближе, всмотрелась в лицо Тиррана. И вдруг побледнела так, что стала белее камня.

— Тирран Лесса, — прошептала она. — Тот самый. Я думала… мы все думали, что он погиб в замке. Что от него ничего не осталось.

— Осталось, — сказал Каин. — Он ждал. Полторы тысячи лет.

Таэль перевела взгляд на Каина и заметила его глаз. Янтарный свет пульсировал в такт дыханию.

— Твой глаз… — начала она.

— Я знаю, — перебил Каин. — Я знаю, что это значит.

Таэль не ответила. Она смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом, и Каин видел, как её руки дрожат. Потом она перевела взгляд на Ворона.

— Ты как?

— Жить буду, — хрипло ответил Ворон. — А вот остальные…

Он не договорил.

Таэль кивнула, взяла себя в руки.

— Готовьте погребальный костёр, — сказала она громко. — Для всех, кто не вернулся. И для него, — она кивнула на тело Тиррана, — для того, кто ждал полторы тысячи лет.

Люди зашевелились. Кто-то побежал за дровами, кто-то за маслом. Таэль повернулась к Каину.

— Пойдём. Посидишь с ним до последнего.

Костёр разожгли на центральной площади, там, где обычно собирались все выжившие. Огонь взметнулся высоко, освещая мрачные своды пещеры. Тела погибших уложили рядом — Дрога, Кира, Торвальда, Саэль. И Тиррана — отдельно, на самом верху, завернутым в чистую ткань, которую принесла какая-то женщина.

Каин стоял рядом, глядя, как пламя пожирает тело отца. В руке он сжимал старую бляху и пряжку — две вещи, которые когда-то были одним целым. Он так и не понял, как бляха оказалась в том подвале. Может, её унесло корнями во время превращения. Может, она пролежала в земле полторы тысячи лет, дожидаясь его. А может, это просто случайность. Но Каин знал: он будет хранить их всегда.

Рядом встала Таэль.

— Альвы верят, что после смерти душа возвращается в лес, — тихо сказала она. — Становится частью всего живого. Твой отец теперь везде. В каждом дереве, в каждой травинке, в каждом новом ростке.

Каин кивнул, не сводя глаз с огня.

— А боги? — спросил он. — Куда уходят они?

Таэль помолчала.

— Боги не уходят, Каин. Они живут в своих наследниках. Мако живёт в тебе. И если ты примешь этот дар… Боско возродится.

Янтарный свет в глазу Каина вспыхнул ярче.

— Я не знаю, как это делать, — признался он.

— Научишься, — ответила Таэль. — У тебя впереди вечность.

Костёр догорал. Люди расходились по отсекам, гасили факелы. Ворон, перевязанный, бледный, стоял чуть поодаль, опираясь на стену. Он смотрел на огонь и молчал. Каин подошёл к нему.

— Ты как?

— Живой, — ответил Ворон. — Ты меня спас. Забыл?

Каин покачал головой.

— Я ничего не забыл. Я просто… не знаю, что теперь делать.

Ворон усмехнулся, поморщившись от боли.

— Жить. Искать. Защищать тех, кто ещё может выбраться из этого ада.

Каин молчал. В кармане тяжело лежали бляха и пряжка. В груди пульсировала чужая, древняя сила. В глазу горел янтарный свет.

— Я остаюсь, — сказал он. — В гильдии. В лагере. Помогу, чем смогу. А когда понадоблюсь — пойду туда, куда скажете.

Таэль, стоявшая рядом, чуть заметно улыбнулась.

— Добро пожаловать в семью, Каин Лесса.

Костёр догорел. Остались только угли, тлеющие в темноте. Каин стоял, глядя на них, и чувствовал, как тепло в груди разрастается, заполняя каждую клетку. Сила, которая проснулась в нём, больше не пугала. Она была частью его. Как память об отце. Как надежда, которую несли полторы тысячи лет.

Где-то в глубине лагеря снова застучали молоты. Жизнь продолжалась.

Каин поднял взгляд к потолку пещеры, за которым было серое, тяжёлое небо. Там, в темноте, ждал лес. Его лес. Теперь его задача - вернуть лес к жизни.

Глава XX. Эпилог. Пятьдесят три года назад

Тронный зал Боско не видел света сотни лет.

Колонны, некогда белые, теперь покрылись чёрной коркой, напоминающей спекшуюся кровь. Витражи, помнившие солнце, давно рассыпались, и в пустые проёмы врывался только ветер — холодный, тоскливый, пахнущий гнилью.

В глубине зала, на возвышении из чёрного камня, стоял трон. Простой, массивный, без украшений. Короли Боско никогда не нуждались в излишествах.

На троне сидел Эталон. Не двигался. Не дышал. Глаза закрыты, руки лежат на подлокотниках, пальцы вросли в камень. Корона, некогда золотая, потускнела и стала частью его головы — металл смешался с костью, кость — с плотью.

Тишину нарушил шорох. Лёгкий, едва уловимый — словно по камню скользил шёлк.

Мора не вошла. Она втекла в зал — струящаяся тьма, что собиралась в женский силуэт у подножия трона. Сначала очертания плеч, потом длинные чёрные волосы, касающиеся пола, потом лицо — идеальное, бледное, с тонкими чертами. Глаза горели фиолетовым пламенем, ярким и глубоким, как звёзды в безлунную ночь.

Она остановилась, оглядывая зал с ленивым, кошачьим любопытством. Взгляд её скользнул по пустым колоннам, по осыпавшимся витражам, по трону и замер на короле.

— Леший мёртв, — голос её звучал тихо, почти ласково. — Тот, кого мы сковали проклятием полторы тысячи лет назад… его больше нет.

Глаза Эталона открылись. Фиолетовый свет хлынул из пустых глазниц — не глаза, а провалы, в которых горела чужая воля. Король поднялся с трона. Медленно. Кости хрустнули, сухожилия натянулись, но он не спешил. Мёртвые не знают суеты.

— Кто?

— Сын, — Мора сделала шаг вперёд, её босые ступпи ступали бесшумно, словно она парила над полом. — Тот, кто носит в себе дар Мако.

Она прошла вдоль пустого зала, касаясь пальцами колонн, и там, где проходила её рука, на камне проступал фиолетовый след. Она не смотрела на Эталона — она наслаждалась моментом.

— Ты не дослушал меня тогда, — продолжила она, оборачиваясь. В её голосе не было гнева, только лёгкая, почти ласковая укоризна. — Я сказала: найди их, убей, пока мальчишка не вырос. А ты… — она склонила голову набок, улыбнулась, — ты был так занят своим троном.

Эталон замер. В его мёртвой памяти всплыло: крики в замке, фиолетовая вспышка, женщина с ребёнком, которую он отправил догонять. Не успел. Не нашёл.

— Моя ошибка, — сказал он ровно. Без раскаяния. Без страха. Просто факт.

Мора остановилась в двух шагах от него, протянула руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. Эталон не дёрнулся. Не мог. Что-то в её прикосновении сковало его волю, заставило замереть.

— Твоя ошибка, — повторила она, разглядывая его лицо с тем же ленивым интересом, с каким когда-то разглядывала короля Альдара.

Она убрала руку, отступила, и её фиолетовые глаза вспыхнули ярче.

— Мальчишка убил Лешего. Он носит в себе дар Мако. Скоро он научится им пользоваться. А когда научится — лес оживёт. — Она повела рукой, и в воздухе за её спиной сгустилась тьма, в которой замерцали тысячи фиолетовых огоньков. — Мы не можем этого допустить. Ты не можешь этого допустить.

— Что ты прикажешь? — спросил Эталон.

Мора улыбнулась. Улыбка её была опасной, манящей — такой же, какой она встречала защитников замка полторы тысячи лет назад.

— Войну, — тихо сказала она. — Пока он слаб. Пока те, кто поддерживает его, ещё не стали армией. Уничтожь лагерь выживших. Сотри их с лица земли. А когда Пергранде потянется защищать своих — уничтожь и их.

— Пергранде сильна.

— Знаю, — Мора скользнула ближе, её голос стал тише, почти ласковым. — Но у нас есть время. Лес родит армию. Каждый павший с нашей стороны восстанет снова. Их павшие останутся в земле. Мы можем проигрывать битвы, Эталон. Но войну выиграем мы.

Она замолчала. Её силуэт дрогнул, теряя очертания, но голос всё ещё звучал в зале — мелодичный, вкрадчивый, полный хищного торжества.

— Поднимай армию. Ту, что спала под руинами полторы тысячи лет. Мы начинаем войну.

Она исчезла. Тьма, что клубилась за её спиной, осела на пол, и фиолетовые огоньки погасли один за другим.

Король остался один. Он стоял перед троном, и фиолетовый свет в его глазницах горел всё ярче — ровно, неспешно, как всегда.

— Поднимайтесь, — сказал он, и голос его разнёсся по залу, по коридорам, по всему мёртвому городу. — Война начинается.

Земля под дворцом содрогнулась.

Из-под пола, из-под руин, из глубоких подземелий, где покоились павшие в тот день, когда Боско умер, начали подниматься те, кто ждал дольше всех. Скелеты в проржавевших доспехах. Мальвы с пустыми глазницами, в которых снова зажёгся фиолетовый огонь. Твари, которых сам лес породил за века проклятия.

Они выстраивались рядами, молчаливые, послушные, бесконечные.

Эталон смотрел на них сверху. В его груди не было ничего — ни страха, ни надежды, ни сомнений. Только воля Моры, которая вела его, как марионетку на нитях.

Над лесом, за стенами дворца, взметнулись стаи воронья. Небо, и без того серое, почернело.

На границе с Пергранде часовые бросились к сигнальным кострам. Гонцы поскакали в столицу. В императорском дворце зажглись светильники.

Война, которой суждено было продлиться полвека и унести тысячи жизней, только начиналась.