Грани времени

Глава 1

Глава 1. Память

Утро началось не со звука будильника и не с лучей солнца, пробивающихся сквозь ставни. Утро началось с мокрого, шершавого языка, который методично, с упорством маленького насоса, обрабатывал левую щеку Рена.

— Уголёк, прекрати, — пробормотал Рен, не открывая глаз. Он попытался отвернуться к стене, но щенок, восприняв это движение как приглашение к игре, радостно тявкнул и уперся передними лапами ему в грудь.

Уголёк был черным комочком энергии, похожим на уголек, выпавший из кузнечного горна, откуда и получил свое имя. Это был дворняга с примесью какой-то местной породы, возможно, овчарки, судя по умным глазам и слишком большим для его возраста лапам. Белое пятнышко на груди напоминало звезду, которая никак не могла определиться с цветом. Щенку было всего четыре месяца, и он считал, что весь мир существует исключительно для того, чтобы его грызть, исследовать и любить.

Рен наконец открыл глаза. Серые потолочные балки, привычные с детства, смотрели на него с немой укоризной. Прошло полгода. Сто восемьдесят дней, как он просыпался в этом доме без звука шагов отца на лестнице, без запаха озона, который всегда витал в коридоре после того, как Мартин возвращался из мастерской.

— Доброе утро, малыш, — Рен почесал Уголька за ухом. Щенок в ответ завилял хвостом так интенсивно, что его задняя часть ходила ходуном, словно отдельный механизм.

— Ладно, ладно, тиран, — сдался Рен

Он сел на кровати и на мгновение замер, прислушиваясь к себе. В последнее время по утрам его часто настигало странное ощущение — будто он что-то забыл, что-то важное, что крутилось на языке, но никак не могло облечься в слова. Сегодня этого чувства не было. Только пустота и легкая, привычная тяжесть в груди. Рен списал это на смену сезонов — говорят, осенью многие чувствуют себя не в своей тарелке.

Рен сел на кровати, потянулся. Суставы хрустнули. Ему было двадцать четыре года, но сегодня он чувствовал себя на все пятьдесят. Горе — странная вещь. Оно не уходит линейно. Иногда кажется, что стало легче, а потом вдруг запах отцовского масла на старой куртке, висящей в прихожей, возвращает тебя назад, в тот самый день, когда врач сказал, что сердце просто остановилось.

— Рен! Ты проснулся? — голос матери донесся снизу, сквозь деревянный пол. Он был теплым, но в нем сквозила привычная тревога. Элина беспокоилась о сыне последние полгода. Она видела, как он замыкается, как избегает взгляда на закрытую дверь мастерской.

— Да, мама! Спускаюсь! — крикнул он в ответ, поднимаясь.

Уголёк, услышав слово «спускаюсь», решил, что это команда к началу дневного марафона. Он рванул к двери, поскользнулся на деревянном полу, смешно взвизгнул, восстановил равновесие и уже через секунду скребся в дверь спальни, требуя выпустить его.

Рен оделся быстро. Простая льняная рубаха, темные брюки из прочной ткани, которые не жалко испачкать в масле, и жилет с карманами. В карманах всегда лежали мелкие инструменты: надфиль, лупа, кусочек мела для разметки. Это была профессиональная деформация любого Мастера кристаллов. Даже вне мастерской руки искали работу.

Он машинально проверил каждый карман: надфиль на месте, лупа в футляре, мелок в кожаном чехольчике, который сшила мать ещё года три назад. Рен поймал себя на мысли, что это движение — проверка инструментов — он делал точно так же, как отец. Мартин всегда перед выходом из дома хлопал себя по груди и бокам, проверяя, всё ли взял. Рен перенял этот жест, сам того не заметив. От этой мысли стало тепло и горько одновременно.

Когда он спустился на кухню, запах свежего хлеба ударил в нос, мгновенно вызывая чувство голода, которое заглушило утреннюю меланхолию. Кухня была сердцем дома. Здесь всегда было тепло, благодаря встроенному в плиту нагревательному кристаллу малого радиуса. На столе стоял чайник, покрытый рунами сохранения тепла, и тарелки с нарезанными ломтиками хлеба, сыром и вяленым мясом.

Элина стояла у печи. Она выглядела уставшей, хотя было всего семь утра. Темные волосы, когда-то черные как воронье крыло, теперь были пронизаны серебром седины, особенно на висках. Она собрала их в аккуратный пучок, но несколько выбившихся прядей обрамляли лицо, делая его мягче. На ней был простой домашний платье поверх которого был накинут вязаный кардиган зеленого цвета — цвета мха, который она сама любила собирать в лесу.

— Ты поздно встаешь, сынок, — сказала она, поворачиваясь. В руках она держала деревянную ложку, которой только что помешивала кашу в котле. — Солнце уже высоко.

— Просто устал, мама, — Рен подошел и поцеловал её в щеку. Кожа была теплой, пахло лавандой и тестом. — Сегодня особый день. Я решил… я решил зайти в мастерскую.

Элина замерла. Ложка зависла над котлом. Она медленно повернулась к сыну, и в её карих глазах вспыхнула надежда, смешанная со страхом.

— В мастерскую? — переспросила она тихо, словно боялась спугнуть мысль. — Ты уверен? Там… там всё ещё стоит так, как он оставил.

— Я знаю, — Рен кивнул, садясь за стол. Уголёк тут же устроился у его ног, положив морду на ботинок и глядя снизу вверх глазами мученика, который не ел целую вечность . — Пора убрать пыль. Пора начать работать. Отец не хотел бы, чтобы она простаивала.

Элина выдохнула, и её плечи опустились. Она подошла к столу, поставила перед ним миску с кашей, положив сверху кусок масла, который медленно таял от жара.

— Это правильно, Рен. Мартин гордился бы тобой. Он всегда говорил, что руки мастера не должны знать покоя, иначе они забудут, как чувствовать камень.

— Помню, — Рен усмехнулся, помешивая кашу. — Он ещё говорил, что камень — он как женщина. Требует ласки, но не терпит слабости. Если сожмешь слишком сильно — треснет. Если будешь слишком мягким — не поддастся.

Элина рассмеялась, прикрывая рот ладонью. — Ох, этот твой отец. Он и при мне такое рассказывал. Я тогда чуть половником в него не запустила.

— И что он?

— А что он? Сказал, что это лучший комплимент, который он мог сделать женщине и камню в одном разговоре, — Элина покачала головой, но в глазах её плясали теплые искорки. — Неисправим был.

— Он много чего говорил, — усмехнулся Рен, беря ложку. — Чаще всего он говорил, что я держу резец как лопату.

Элина рассмеялась. Это был хороший звук. За последние полгода смех в этом доме звучал редко, обычно это были короткие, вежливые улыбки соседям. Настоящий смех, идущий из глубины, стал редкостью.

— Он любил тебя, — сказала она, садясь напротив. Она не стала есть, просто наблюдала за сыном, словно боялась, что он исчезнет, если отвернется. — И он верил в тебя больше, чем в себя.

Рен опустил взгляд в миску. Каша была вкусной, с добавлением каких-то трав, которые мать собирала сама.

— Я знаю, мама. Поэтому сегодня. Не хочу больше ждать.

Завтрак прошел в относительной тишине, нарушаемой только стуком ложки о керамику и сопением Уголька, который надеялся, что что-то упадет со стола. Рен ел механически, обдумывая предстоящее. Шесть месяцев он избегал того места. Для него мастерская была не просто помещением с инструментами. Это было святилище отца. Место, где Мартин творил свои маленькие чудеса, где воздух был густым от магического напряжения. Войти туда означало признать, что отца больше нет. Означало принять наследство не как собственность, а как обязанность.

Когда он доел, Элина встала и начала собирать посуду.

— Возьми с собой пирожков, — сказала она, указывая на корзину. — И не забывай пить воду. Там сухо, пыль…

— Мама, мне двадцать четыре года, — мягко возразил Рен, хотя улыбнулся. — Я не маленький.

— Для матери ты всегда маленький, — отрезала она, но в её голосе не было строгости. — Иди. Уголёк с тобой?

Щенок, услышав свое имя, тут же подпрыгнул и гавкнул.

— Да, он будет моим помощником. Главным инспектором по качеству пыли.

Рен вышел из дома на улицу. Воздух в поселке Грани был свежим, с примесью горной прохлады. Поселок просыпался. Дома здесь строили плотно, камень к камню, чтобы сохранять тепло зимой. Улицы были мощеными, выложенными серым гранитом, который за полстолетия отполировался тысячами ног.

Рен глубоко вдохнул и невольно улыбнулся. Он любил это время суток, когда город только просыпался. Из пекарни Мары уже тянуло свежим хлебом, кузница Борга пока молчала — тяжелый молот заговорит позже, когда солнце поднимется выше. Где-то залаяла собака, ей ответил петух. Рен поймал себя на мысли, что эти звуки — сама жизнь, которая продолжалась, несмотря на его личное горе. И это, как ни странно, успокаивало.

Мастерская находилась в десяти минутах ходьбы, в квартале Ремесленников. Это было одноэтажное строение из темного камня, но имеющее отдельный вход с улицы. Когда-то здесь было шумно. Теперь ставни были закрыты, а на двери висел замок, который Рен не открывал пол года.

Уголёк бежал впереди, исследуя каждый столб, каждый камень. Он останавливался, чтобы поднять какую-то бумажку, бросал её, потом находил палку, нес её три метра, терял интерес и бежал дальше. Рен шел медленно, чувствуя, как с каждым шагом нарастает напряжение в груди.

По пути ему встретилась пекарь Мара. Она стояла у входа в свою пекарню, вытирая руки о передник, который был белее снега, несмотря на работу с мукой.

— Доброе утро, Рен! — приветствовала она его громко, так, чтобы слышали все соседи. Мара была женщиной крупной, доброй и обладала голосом, способным перекрыть шум базара. — Слышала, ты сегодня открываешь мастерскую?

— Доброе утро, Мара, — Рен кивнул. — Пора наводить порядок.

— Пора, пора, — она закивала, и её двойной подбородок колыхнулся. — А то пыль уже, наверное, слоем в палец легла. Мартин не любил беспорядка. Бери вот, — она протянула ему горячую булку, еще дышащую жаром. — На первый день. Бесплатно.

— Спасибо, Мара. Я заплачу позже.

— Никаких денег от сына Мартина! — отмахнулась она. — Иди, работай.

Рен побрел дальше, откусывая кусок булки. Она была вкусной, с хрустящей корочкой. Но внутри было тепло. В Гранях все знали всех. Смерть отца стала событием для всего поселка, и теперь все следили за тем, как Рен справляется. Это давило, но и поддерживало.

Возле колодца стояла тетка Улла, вечно вяжущая свой бесконечный шарф. Она посмотрела на Рена немигающим взглядом.

— Время течет вспять для тех, кто не смотрит под ноги, мальчик, — прошептала она ему вслед.

Рен замер, но старуха уже отвернулась, будто ничего не говорила. «Старческие бредни», — успокоил он себя, но шаг ускорил.

Вот и дверь мастерской. Темное дерево, покрытое лаком, который местами облупился. Медная табличка: «Мартин. Мастер кристаллов». Рен остановился. Достал из кармана ключ. Он был холодным на ощупь. Вставил в скважину. Щелчок механизма прозвучал слишком громко в тишине улицы. Уголёк тявкнул на звук.

Рен толкнул дверь. Она скрипнула.

Скрип был не просто звуком. Это был голос. Протяжный, жалобный, словно дверь жаловалась на долгое одиночество. Рен вздрогнул — ему показалось, что в этом скрипе слышатся нотки, похожие на вздох отца. Мартин всегда кряхтел, когда наклонялся за упавшим инструментом. Тот же тембр, та же интонация. «Померещится же такое», — подумал Рен и перешагнул порог.

Запах ударил его сразу. Это был запах времени. Пыль, старое дерево, холодный металл и слабый, почти неуловимый след озона, который никогда полностью не выветривается из мест, где работают с магией. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в ставнях, освещая танцующие в воздухе пылинки. Они кружились в медленном танце, словно живые существа, потревоженные вторжением.

Рен остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку. В лицо пахнуло застоявшимся холодом. Казалось, само время здесь остановилось. Он сделал глубокий вдох, вбирая в себя этот запах — запах детства, запах отца. И вдруг понял, что не чувствует больше страха. Только тихую грусть.

Рен сделал шаг внутрь. Уголёк протиснулся мимо его ног и сразу же чихнул от пыли.

— Тише, малыш, — шепнул Рен.

Он подошел к окнам и открыл ставни. Свет хлынул внутрь, выхватывая из полумрака контуры верстаков, шкафов, полок. Всё было накрыто тканью. Белые саваны на инструментах. Это выглядело так, словно мастерская умерла вместе с хозяином.

Рен снял жилет, повесил её на крючок у двери. Тот самый крючок, где всегда висел фартук отца. Сейчас там было пусто.

— Ну что, — сказал он вслух, обращаясь к пустоте. — Начнем?

Вместо ответа где-то в глубине мастерской что-то тихо щелкнуло. Рен замер. Звук был похож на тот, который издают остывающие камни, но он был слишком четким, слишком механическим. Рен покрутил головой, но ничего необычного не заметил. «Старые доски играют», — решил он.

Он подошел к первому верстаку. Сдернул ткань. Облако пыли взметнулось вверх, заставив его закашляться. Под тканью лежали инструменты. Резцы, молотки, щипцы, лупы. Всё было разложено с педантичной точностью, которую любил Мартин. «У каждого инструмента свое место, Рен. Если ты тратишь время на поиск щипцов, ты теряешь концентрацию. А концентрация — это жизнь, когда работаешь с эфиром».

Рен провел пальцем по поверхности стола. Толстый слой пыли. Он взял тряпку, которую принес с собой, и начал вытирать. Движения были механическими, но с каждым взмахом тряпки возвращались воспоминания.

Вот здесь отец учил его держать резец.

— Не сжимай так сильно, сын. Кристалл чувствует напряжение твоих мышц. Если ты дрожишь, он треснет. Расслабь кисть. Пусть инструмент станет продолжением пальца.

Рен посмотрел на свою руку. Она не дрожала. Но внутри было напряжение.

Вот здесь стояла лампа с кристаллом света. Отец всегда настраивал её вручную, добиваясь идеального спектра, чтобы не искажать цвет камня при обработке.

— Свет должен быть честным, Рен. Если свет врет, ты пропустишь трещину. А трещина — это смерть артефакта.

Рен включил лампу. Кристалл внутри зажужжал и загорелся мягким белым светом. Он работал. Конечно, он работал. Отец делал всё на века.

Свет лампы мигнул ровно три раза, хотя напряжение в сети было стабильным. Рен постучал по корпусу. Лампа загорелась ровно, но оттенок света был чуть холоднее, чем обычно. Словно кристалл реагировал не на электричество, а на что-то другое.

Уголёк тем временем решил, что уборка — это скучно. Он нашел какую-то тряпку в углу и начал её терроризировать, тряся головой из стороны в сторону, словно пытался свернуть шею невидимому врагу.

— Уголёк, не трогай это, — сказал Рен, не оборачиваясь.

Щенок игнорировал команду. Он нашел что-то более интересное. Под одним из верстаков, в тени, что-то блеснуло. Щенок нырнул туда, послышался лязг металла, и через секунду Уголёк вылез обратно, держа в зубах странный предмет.

Это был не инструмент. Это было устройство. Металлическая сфера размером с яблоко, оплетенная тонкими медными проводами, с вкраплениями мелких кристаллов по поверхности. Выглядело это как деталь какого-то механизма, возможно, часть голема или сложного измерительного прибора.

На поверхности сферы были выгравированы руны, которые Рен никогда не видел раньше. Они не светились, но когда он смотрел на них краем зрения, казалось, что они движутся, перетекая друг в друга, как живые черви.

— Фу! — скомандовал Рен.

Уголёк воспринял это как игру. Он завилял хвостом, сделал шаг назад и уронил устройство на пол.

— Нет! — Рен бросился вперед.

Устройство упало на каменный пол с глухим стуком. Один из кристаллов на поверхности треснул. Из трещины вырвалась тонкая струйка голубоватого дыма — это выходил эфир.

Рен упал на колени, подхватывая механизм. Сердце ёкнуло. Это было не просто железо. Он чувствовал вибрацию. Даже сквозь перчатки он ощущал, как внутри пульсирует энергия.

— Что ты наделал, горе-помощник, — пробормотал Рен, глядя на щенка. Уголёк сидел рядом, виновато опустив уши, но глаза всё еще блестели ожиданием похвалы.

Рен перевернул устройство в руках. Он видел магию. Это было его даром, о котором знали немногие. Для других мастеров кристалл был просто камнем, который нужно проверить инструментами. Для Рена он светился. Он видел потоки эфира внутри, как кровеносные сосуды.

Сейчас он видел, как энергия утекает через трещину. Это было похоже на кровотечение. Синие нити света рвались и исчезали в воздухе.

— Ладно, — вздохнул Рен. — Нельзя оставлять так. Если это вещь отца, она должна работать.

Он встал, подошел к своему рабочему месту. Достал паяльник, тонкую проволоку припоя, смешанного с магически проводящим порошком, и набор мелких отверток. Он устроился удобнее, положив устройство на мягкую подставку.

Уголёк улегся рядом, положив морду на лапы, и наблюдал за процессом.

Рен надел лупу. Приблизил лицо. Трещина была микроскопической, но для потока эфира это была пропасть. Нужно было запаять её так, чтобы не нарушить контур проводимости.

— Так, давай посмотрим, что ты такое, — шептал Рен, работая.

Пальцы двигались привычно, но внутри нарастало странное волнение. Он чувствовал, что устройство не просто механизм. Оно было... живым? Нет, не живым, но слов бы хранящим в себе какую-то тайну. Кристаллы на его поверхности были не обычными. В одном из них, самом крупном, Рен заметил едва различимые иероглифы, не похожие на те руны, которым учил его отец. Эти письмена были старше. Намного старше.

Он аккуратно коснулся паяльником края трещины. Припой потек, заполняя пространство. Рен направлял поток магии рукой, словно дирижер, заставляя его обтекать место пайки, не застывая мертвым грузом. Это требовало концентрации. Он чувствовал, как потеет лоб.

Внутри устройства что-то щелкнуло. Механизм ожил. Тонкое гудение заполнило тишину мастерской. Кристаллы на поверхности вспыхнули ровным золотистым светом.

— Получилось, — выдохнул Рен.

И в этот момент устройство дернулось у него в руках.

Разряд тока, не физического, а магического, прошел сквозь перчатки, сквозь кожу, прямо в нервную систему. Рен дернулся, но не смог разжать пальцы. Устройство словно прилипло.

Вспышка.

Не световая, а ментальная. В голове будто взорвалась петарда. Резкая, пронзительная боль ударила в виски. Рен увидел… ничего. Нет, он увидел всё. Вспышки образов, цифр, схем, которые он не понимал. Голоса, говорящие на неизвестном языке. Ощущение падения в бездну и одновременно полета вверх.

Сквозь хаос образов проступили четкие символы. Надпись: «Цикл …». И голос, холодный и механический: «Пользователь не авторизован. Попытка восстановления…».

— А-а-а! — он вскрикнул и выронил устройство.

Оно откатилось по столу и погасло. Свет кристаллов умер. Гудение прекратилось.

Рен сидел, схватившись за голову. Боль медленно отступала, оставляя после себя тупое пульсирование. Он дышал тяжело, словно пробежал марафон.

— Что… что это было? — прошептал он.

Уголёк испуганно заскулил и спрятался под стол.

Рен посмотрел на устройство. Оно выглядело обычным. Куском металла и камня. Он попытался включить его снова. Нажал на скрытый рычажок. Ничего. Попробовал подать энергию через свой кристалл-зарядник. Реакции ноль. Магия внутри него словно вымерла, или устройство ушло в спящий режим.

— Странно, — Рен потер виски. — Отец… откуда у тебя это?

Он вспомнил, как отец иногда закрывался здесь по ночам. Говорил, что работает над частным заказом. Но Рен никогда не видел этого устройства. Мартин прятал его хорошо.

— Ладно, — Рен убрал устройство в ящик стола. — Разберемся потом.

Он закрыл ящик и вдруг заметил, что пыль на столе лежит неравномерно. Там, где стояло устройство, было чистое пятно. Но чуть дальше, на краю стола, кто-то явно что-то писал пальцем по пыли. Рен наклонился. На столе были выведены три символа: круг, перечеркнутый двумя линиями, и что-то похожее на руну «путь». Сердце пропустило удар. Этого не могло быть. Он только что вошел, пыль была нетронутой. Или нет?

Рен перешёл к отцовскому столу. Это было святая святых. Здесь лежали личные записи, наброски новых схем, и незаконченные проекты. Рен аккуратно сдувал пыль с пожелтевших листов, читая торопливый, размашистый почерк отца. «Попытка №43: стабилизация потока через тройную спираль. Результат: взрыв. Нужно меньше эфира».

Рен улыбнулся. Отец никогда не боялся ошибок. Он говорил: «Ошибка — это просто найденный неправильный путь. Значит, осталось меньше вариантов».

Среди бумаг Рен наткнулся на странный лист. Он был из более плотной бумаги, чем остальные, и на нём не было чертежей. Только одно слово, написанное крупными буквами: «ПРОТОКОЛ». Рен перевернул лист. На обратной стороне была нарисована схема — та самая тройная спираль, которую отец упоминал в записях. Но теперь рядом стояла пометка: «Вариант 49. Финальный. Слишком опасно. Не рисковать». Что за «протокол»?

Добравшись до нижнего ящика стола, Рен потянул за ручку. Ящик был забит старыми чертежами, сломанными инструментами, которые было жалко выбросить, и всяким хламом, который «когда-нибудь пригодится».

Он продолжил уборку. Но концентрация была нарушена. Голова все еще гудела. К обеду он очистил только половину верстаков.

Рен выпрямился, разминая спину, и взглянул на часы. Странно. Они показывали то же время, что и полчаса назад. Рен подошел ближе, прислушался. Механизм работал, маятник качался. Но стрелки стояли на месте. Он легонько постучал по стеклу — ничего. Часы сломались. Впервые за много лет. Рен покачал головой — надо будет починить, но не сейчас.

Дверь мастерской открылась. Колокольчик над входом звякнул.

Рен обернулся. На пороге стояла она.

Лиана.

Эльфийка. Молодая, возможно, чуть моложе его. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, чтобы не мешали в бою. На ней была легкая кожаная броня, которая выглядела новой, но уже имела несколько царапин — следы первых вылазок. На бедре висел меч, в ножнах, украшенных простыми рунами.

Свет, падающий из окна, золотил её волосы, и на мгновение Рену показалось, что в мастерскую вошло само утреннее солнце. Он моргнул, прогоняя наваждение.

Они виделись раньше. Пару раз. Она заходила купить фонарь, потом проверяла заряд кристаллов. Но сегодня она выглядела иначе. Решительнее. И, возможно, немного напуганной.

— Привет, Рен, — сказала она. Её голос был мелодичным, как у всех эльфов, но в нем звучали нотки усталости.

— Привет, Лиана, — Рен вытер руки о тряпку и вышел из-за верстака. — Заходи. Не ожидал тебя сегодня.

— Мне нужно кое-что, — она прошла внутрь, оглядываясь. — Увидела что лавка открыта.

В последние полгода он мало общался с людьми, и его социальные навыки немного заржавели. — Что нужно?

— Защитный амулет, — сказала она, подойдя к прилавку. — Небольшой. Чтобы в карман влез. Но надежный. Говорят, на границе шахт снова видели конструктов. Пауков.

Рен кивнул. Слухи ходили давно. Големы-разведчики. Обычно они не нападали на людей, но шахтеры жаловались на саботаж их обрудования.

— Защита от чего? — спросил он, мысленно перебирая в голове заготовки в мастерской. — Звери, нежить, или просто от стрелы?

— От всего понемногу, — призналась Лиана. — Я, знаете, не очень сильный маг, больше на артефакты полагаюсь. А тот, что у меня был, вчера разрядился.

— Заходите, — Рен открыл дверь мастерской, пропуская её вперёд.

Внутри было ещё немного пыльно, но уже вполне прилично. Лиана с интересом оглядывала стеллажи, витрины, инструменты. Уголёк, забыв про обиду, тут же подбежал к гостье и принялся радостно тереться о её ноги.

— Ой, какой хорошенький! — Лиана присела и почесала щенка за ухом. Уголёк прямо растаял, закатив глаза от счастья. Рен почувствовал укол ревности. Вот же предатель.

— Это Уголёк, — представил он пса. — Местный главный помощник и вредитель. Так, давайте посмотрим, что у меня есть.

Он подошёл к витрине и достал несколько амулетов. Лиана поднялась и подошла к верстаку.

— Вот этот, — Рен положил на стол небольшой медальон с зелёным кристаллом. — Базовый щит. Выдержит пару-тройку ударов, потом нужно перезаряжать. Недорого.

Лиана взяла медальон, покрутила в руках.

— У меня есть еще несколько вариантов, — Рен повернулся к полке. Его руки двигались автоматически, выбирая кристаллы. Он видел их ауру. Вот этот — стабильный. Вот этот — с микротрещиной, не подойдет. — Вот этот. Камень заземления. Если конструкт ударит магическим разрядом, амулет поглотит удар и рассеет его в землю.

Лиана взяла амулет. Он был оправлен в серебро, легким и удобным.

— Сколько?

— Для тебя… — Рен замялся. Он хотел сказать «бесплатно», но понял, что это может обидеть её гордость. Она наемник, она зарабатывает. — Скидка двадцать процентов. Как первому клиенту за сегодня

Лиана улыбнулась. У неё была красивая улыбка, немного неуверенная, но искренняя.

— Спасибо, Рен. Твой отец гордился бы тобой.

Она положила монеты на прилавок. Их руки случайно соприкоснулись. Рен почувствовал тепло её пальцев. На секунду ему показалось, что мир вокруг замер. Даже пыль перестала танцевать в лучах света.

— Береги себя, Лиана, — сказал он серьезно. .

Она посмотрела ему в глаза, чуть задержала взгляд.

— И ты, Рен.

Лиана улыбнулась ему на прощание той самой открытой улыбкой и вышла. Уголёк проводил её тоскливым взглядом и принялся грызть ножку верстака.

Она вышла. Колокольчик звякнул снова. Рен остался стоять у прилавка, сжимая в руке монеты. Они были теплыми.

— Вот это да, — раздался голос от двери.

Рен вышел следом, чтобы закрыть дверь, и нос к носу столкнулся с Боргом.

Рен вздрогнул. Он не заметил, как рядом появился Борг. Кузнец стоял, опираясь плечом о косяк. Огромный, как медведь, в кожаном фартуке, с молотом за поясом. Его лицо было перемазано сажей, но глаза смеялись.

— Ты видел, как она смотрела? — Борг подмигнул, заходя внутрь. Уголёк выбежал и радостно залаял на Борга. Кузнец почесал щенка за ухом своей огромной лапой.

— Кто? — не понял Рен, приходя в себя.

— Лиана, эльфийка, — Борг рассмеялся, и его смех заполнил всю мастерскую. — Я вижу, как ты покраснел. Как мальчишка.

— Мы просто обсуждали заказ, — буркнул Рен, пряча монеты в карман

— Заказ, да,

— Ладно,, — махнул рукой кузнец. — Но имей в виду: если что, я первый на очереди..

— Борг хитро прищурился. — Слушай, Рен. Мы друзья?

— Друзья, — осторожно согласился Рен.

— Тогда по-дружески. Я влюбился, — выпалил Борг.

Рен моргнул.

— Что?

— Влюбился. В неё. В Лиану, — Борг вздохнул, и его лицо стало неожиданно серьезным для такого громилы. — Она такая… хрупкая, но внутри сталь. Я хочу защитить её. Хочу, чтобы она была в безопасности.

Рен почувствовал, как внутри что-то сжалось. Холодный комок в груди.

— И что ты хочешь от меня? — спросил он ровно.

— Помоги мне, — Борг подошел ближе. — Ты делаешь артефакты. Сделай для неё что-то особенное. Чтобы она знала, что я забочусь. Я кузнец, я могу сделать меч, но магия… это не мое.

Рен посмотрел на друга. Борг был искренен. Он не видел подвоха. Он не знал, что Рен только что почувствовал искру между ним и Лианой. Или ему показалось? Может, это просто игра воображения одинокого мастера?

— Я продам ей лучшее, что у меня есть, — сказал Рен тихо. — Без тебя.

— Почему?

— Потому что если я сделаю это от твоего имени, она подумает, что ты пытаешься её купить. Дай ей самой выбрать.

Борг почесал затылок.

— Может, ты и прав. Ладно. Я пойду. У меня заказ горит. Но ты подумай, да?

— Подумаю, — соврал Рен.

Борг ушел. Уголёк побежал за ним, но быстро вернулся, поняв, что кузнец не взял его с собой.

Рен остался один. Он подошел к окну. На улице начинало темнеть. День клонился к вечеру. Головная боль вернулась, слабая, но настойчивая. Устройство в ящике словно напоминало о себе вибрацией, хотя лежало неподвижно.

Вечер в Гранях означал одно — таверна «Последний Привал».

Рен закрыл мастерскую. Запер дверь. Повесил табличку «Закрыто». Уголёк побежал домой, зная, что там его ждет ужин от Элины. Рен же решил зайти к людям. Ему нужно было отвлечься.

Таверна находилась в центре поселка. Внутри было шумно, дымно и тепло. Пахло жареным мясом, элем и дешевыми духами. Люди сидели за длинными столами, смеялись, спорили, стучали кружками.

Рен нашел свободное место в углу. Заказал эль и тушеную говядину. Официантка, девушка с веснушками, быстро принесла заказ, улыбнувшись ему. Все знали сына Мартина.

— Тяжелый день? — спросил кто-то из соседей. Это был Горн, капитан стражи. Он сидел рядом, снимая шлем. Шрам через глаз делал его лицо суровым, но сейчас он выглядел уставшим.

— Уборка, — ответил Рен. — Много пыли.

— Пыль бывает разная, — Горн отхлебнул эль. — Иногда пыль скрывает то, что лучше не находить.

Рен насторожился.

— Ты о чем?

— О шахтах, — Горн кивнул в сторону окна, где виднелись силуэты гор. — Сегодня снова были движения. Датчики эфира скачут. Будто кто-то большой дышит под землей.

Горн понизил голос, наклонившись ближе.

— Ходят слухи, что в глубоких уровнях нашли не просто жилы. Нашли двери. Каменные. И они… открываются.

— Големы?

— Возможно. Или что-то новое. Береги себя, Рен. Мастерская — это хорошо, но стены не всегда защищают.

Рен кивнул, задумчиво жуя мясо. Слова капитана легли тяжелым грузом. Движения под землей.

В центре таверны кто-то начал играть на лютне. Музыка была веселой, народной. Люди начали подпевать. Кто-то пустился в пляс. Атмосфера становилась все более праздничной, словно люди пытались заглушить страх перед ночью весельем.

Рен смотрел на них. На смеющиеся лица, на поднятые кружки.

Рен пробрался к стойке. Хозяин таверны, толстый и краснолицый дядька по имени Бруно, узнал его.

— О, Рен! Давно тебя не видел, парень! — прогудел он, протирая кружку. — С полгода, поди? Что будешь?

— Эля, Бруно. И чего-нибудь поесть, что посытнее.

— Эль и мясо с овощами будет в самый раз, — кивнул Бруно и через минуту поставил перед ним высокую кружку с пеной и тарелку, от которой шёл умопомрачительный дух.

Рен устроился в углу, откуда было видно весь зал. Он отхлебнул эля — терпкого, чуть горьковатого, с привкусом карамели. Хороший эль. Отец тоже его любил. Они иногда приходили сюда вдвоём, и Мартин рассказывал забавные истории из жизни мастеров. Рен поймал себя на том, что ищет глазами отца за соседним столиком. Привычка.

Музыканты заиграли что-то весёлое, зажигательное. Несколько человек в центре зала пустились в пляс, и даже суровые шахтёры начали отбивать такт кружками по столу. Рен невольно улыбнулся. Это было хорошо. Это было по-настоящему. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что.

Он жевал мясо, пил эль и слушал обрывки разговоров. За соседним столиком спорили, какой кристалл лучше для освещения в шахтах. Кто-то жаловался на нового сборщика налогов. Капитан Горн негромко разговаривал со своими людьми. Тревога быстро растворилась в тёплой, расслабляющей атмосфере таверны. Эль делал своё дело. Рен смотрел на танцующих, на смеющихся людей, на парочки, сидящие в обнимку, и чувствовал, как уходит напряжение последних месяцев. Может, мать была права. Может, нужно было сделать это раньше.

Он допил второй эль и заказал третий. Голова приятно зашумела. Он уже подумывал о том, чтобы пойти домой, когда музыканты заиграли особенно душевную, протяжную мелодию. Несколько голосов подхватили. Пели о мастере, который влюбился в луну, и о том, как он пытался достать её с помощью своего ремесла. Песня была старой, смешной и немного грустной.

Рен слушал и думал об отце. О том, как он учил его чувствовать камень. О его больших, шершавых руках. О его смеющихся глазах.

— Запомни, сынок, — голос отца звучал в голове так ясно, будто он сидел рядом. — Кристалл — это не просто камень. Это застывшее время, застывшая мысль. Ты должен не ломать его, а разгадывать. Как хорошую загадку.

— А если не получается разгадать? — спросил маленький Рен.

— Значит, или ты сегодня глупый, или кристалл хитрый. Отдохни, приди завтра. Камни спешки не любят.

Рен улыбнулся своим мыслям. Он вдруг поймал себя на том, что впервые за полгода вспоминает отца без той острой, разрывающей сердце боли. Было тепло и светло, как от старой, любимой истории.

Песня закончилась под одобрительный гул. Кто-то заказал музыкантам выпивку. Рен допил свой эль, расплатился и вышел на улицу.

Ночной воздух ударил в лицо свежестью и прохладой. Над посёлком висели две луны — большая серебряная и маленькая голубая. Звёзды светили ярко, россыпью алмазов на чёрном бархате. Где-то вдалеке лаяли собаки. Уголёк, наверное, уже спит, свернувшись клубочком в своей корзинке в мастерской.

Когда он вышел на улицу, ночь уже полностью вступила в свои права. Воздух стал резким.

Уголёк встретил его у калитки, радостно виляя хвостом. Мать уже спала. В доме было тихо.

— Соскучился? — Рен присел и потрепал щенка. — Пойдём спать, мелкий.

Он запер дверь, поднялся к себе в мансарду, бросил жилет на стул.

Перед тем как лечь, Рен подошел к окну и посмотрел на ночное небо. Где-то там, за звёздами, возможно, были ответы на вопросы, которые он даже не научился задавать. Но сегодня ему было хорошо. Спокойно. Впервые за полгода.

Сел на кровать. Уголёк запрыгнул рядом, свернулся калачиком и сразу засопел.

Рен посмотрел на свои руки. Они дрожали. Легкая, почти незаметная дрожь.

— Что происходит? — спросил он в темноту.

Ответом ему была тишина. Только тиканье часов на стене отсчитывал секунды.

Тик. Так. Тик. Так.

Часы шли. Они больше не стояли на месте.

Рен закрыл глаза. Сегодняшний день принёс слишком много странностей: устройство отца, голубоватый свет, разговор с Лианой, таинственные символы на столе. Но главное — он впервые за долгое время почувствовал себя живым.

Он лег, закрыл глаза. Сон не приходил долго. Когда же наконец сознание погрузилось в темноту, ему приснилось, что он падает. Вверх. В бесконечное небо, заполненное шестеренками и светящимися кристаллами. И кто-то огромный, сделанный из света и камня, смотрел на него и говорил одним голосом, звучащим как скрежет металла:

«Цикл нестабилен. Требуется корректировка».

Вокруг фигуры вращались цифры. 49… 50… 51… Они менялись слишком быстро, чтобы их прочитать.

Рен проснулся в холодном поту. За окном тихо шумели деревья. Где-то ухнула сова. Посёлок Грани засыпал, укрытый мягкой темнотой и светом двух лун.

Рен закрыл глаза.

Глава 2

Глава 2. Тени Второго Дня

Утро началось не со звука будильника и не с лучей солнца. Оно началось с тишины.Нарушающей, гнетущей тишины, которая давила на уши сильнее любого шума.

Рен открыл глаза. Комната была погружена в полумрак, привычные серые балки на потолке вырисовывались чуть четче, чем вчера. В голове пульсировала та самая странная боль, которая не уходила даже после сна. Она была не физической, а скорее ментальной, словно кто-то оставил в мозгу маленький камешек, который напоминал о себе при каждом движении мысли.

Рен лежал неподвижно, пытаясь поймать ускользающее воспоминание о сне. Ему снилось что-то важное. Что-то о шестеренках и свете. И голос. Голос, который говорил о корректировке. Но чем дольше он пытался ухватить образ, тем быстрее тот таял, как утренний туман.

Он повернул голову. Уголёк спал. Щенок свернулся черным клубком у него в ногах, тихо посапывая. Его бока равномерно вздымались и опускались. Белое пятнышко на груди едва заметно светлело в сумраке.

Морда была спрятана под хвост, и Уголёк тихонько посапывал во сне, иногда подёргивая лапой — наверное, снилось, как он гоняется за особенно вкусной булкой пекаря Мары.

— Ну надо же, — прошептал Рен. — Проспал свой пост, сторожевой пёс. Рен не стал его будить.

Рен медленно сел на кровати. Пол скрипнул под его весом. Он опустил руку в карман жилета, который вчера повесил на стул. Пальцы нащупали маленький, неровный осколок кристалла. Тот самый, который откололся от устройства отца. Он был теплым. Даже спустя ночь, даже в прохладе комнаты, он излучал едва заметное тепло. Это было единственным доказательством того, что вчерашний день не был сном.

Рен вытащил осколок и поднес к глазам. На свету внутри него мерцали крошечные искорки — эфир ещё не полностью рассеялся. Рен задумался: если устройство было мертво, откуда в осколке остаточная энергия? И почему она не ушла за ночь? Он сунул осколок обратно в карман. Ещё одна загадка в копилку.

Рен встал, потянулся. Тело было свежим, отдохнувшим, словно он не работал вчера, не переживал магический удар, не бегал по городу..

Он оделся. Те же вещи: льняная рубаха, темные брюки, жилет с карманами. Он проверил инструменты. Надфиль на месте, лупа на месте, мелок для разметки тоже. И осколок в кармане. Он решил не оставлять его в мастерской..

Рен вышел из комнаты. Лестница вниз знакомая, каждый шаг отработан годами. Он старался ступать тише, чтобы не разбудить мать раньше времени, но запах завтрака уже поднимался снизу. Элина вставала всегда раньше солнца. Это было неизменно. Как восход, как прилив, как дыхание самого мира.

Когда он спустился на кухню, мать уже накрывала на стол. Она выглядела точно так же, как вчера. Тот же зеленый кардиган, тот же пучок волос с выбившимися прядями, та же усталость в уголках глаз, которую она тщательно скрывала за улыбкой.

— Доброе утро, сынок. Выспался?

— Более-менее, — Рен чмокнул её в щёку и плюхнулся за стол. — А где Уголёк? Ты его не видела?

— Так он же с тобой наверху, — удивилась мать, ставя перед ним тарелку с дымящейся яичницей. — Я его утром не видела. Видно, притомился вчера.

Элина кивнула, наливая ему чай.

— Ты вчера поздно вернулся, — сказала Элина, садясь напротив с чашкой чая. — Я уже спала. Как сходил?

— Хорошо, мам, — Рен отправил в рот кусок тоста с маслом. — Ты была права. Надо было раньше выйти. Посидел в таверне, эль попил, музыку послушал. Даже почти весело было.

— А с кем сидел-то? — спросила Элина с лёгким любопытством. — С Боргом?

— Нет, Борг позже пришёл. Я сначала один, потом с... — Рен запнулся. С кем? Он помнил, что говорил с Горном, но это было мимолетно. А потом? В памяти зияла пустота. Он помнил, что слушал музыку, помнил, как вернулся домой, но промежуток между элем и дорогой домой был словно смазан. — Да так, ни с кем особенно, — закончил он.

Элина довольно улыбнулась, и морщинки вокруг её глаз стали глубже.

— Вот и славно. А в мастерской как? Убрался?

— Угу, — Рен кивнул, прожёвывая. — Почти закончил. Сегодня ещё немного поработаю там, инструменты разложу, может, даже что-то делать начну. Заказы, наверное, уже накопились, пока я сидел взаперти.

— Заказы есть, — подтвердила мать. — Я записывала. Траурный камень для семьи Ковальских, чтобы на могиле светился. И господин аптекарь просил греющий элемент для его зимней теплицы, больно уж дорого у него уголь выходит. Сроки не горят, но лучше не затягивать.

— Сделаем, — Рен допил чай и поднялся.

Уголёк, почувствовав движение на кухне, прибежал сверху. Он радостно залаял, виляя хвостом, и устроился у ног Рена, ожидая подачки.

— Вот, возьми, — Рен бросил ему кусочек хлеба. Щенок ловко поймал его на лету.

— Ты возьмешь обед с собой? — спросила Элина, когда он доел.

— Нет, я лучше зайду в таверну или перекушу здесь, — ответил Рен. — Не хочу тебя лишний раз беспокоить.

— Ты меня не беспокоишь, — она нахмурилась, вытирая руки о передник. — Но как хочешь.

— Я пошел.

— Береги себя, — сказала она ему в спину.

Рен уже взялся за ручку двери, когда мать окликнула его снова: — Рен! Постой-ка.

Он обернулся. Элина стояла у окна и смотрела на улицу.

— Ты вчера ночью... не выходил? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет, — удивился Рен. — А что?

— Да так, — она покачала головой. — Показалось. Мне почудилось, что кто-то ходил во дворе. Я выглянула — никого. Наверное, ветер.

— Ветра не было, мам.

— Значит, показалось, — твёрдо сказала она. — Иди уже, работай.

Рен накинул жилет, проверил, все ли инструменты на месте, и вышел на улицу. Утро в Гранях было прохладным, но уже чувствовалось, что день будет тёплым. Температура воздуха. 15 градусов. Солнце только поднималось из-за крыш, окрашивая небо в нежные розово-золотистые тона. Улица Мастеров просыпалась. Где-то загремел засов, заскрипела дверь, послышались приглушённые голоса.

Рен шел по мощеной улице. Его шаги отдавались эхом между каменными домами. Он чувствовал на себе взгляды. В маленьком городе новости распространяются быстрее ветра. Все знали, что сын Мартина открыл мастерскую. Это было хорошим знаком.

Он прошел мимо пекарни. Мара уже стояла у входа, вытирая руки о передник.

— Доброе утро, Рен! — крикнула она, как и вчера.

Рен остановился. — Доброе утро, Мара, — ответил он.

— Как работа? — спросила она, подходя ближе. От неё пахло дрожжами и корицей.

— Идет. Убираюсь.

— Это хорошо. Держи, — она протянула ему булку. — Вчерашняя была вкусной?

Рен моргнул.

— Очень вкусная, спасибо, — Рен взял булку. Она была горячей.

— Заходи еще, — подмигнула она.

Рен побрел дальше. Он откусил кусок. Вкус был точно таким же. На перекрестке у площади он увидел группу стражников. Они стояли вокруг капитана Горна, что-то обсуждая. Лица у них были серьезные. Рен замедлил шаг. Вчера вечером Горн говорил о движениях в шахтах. Сегодня утром это выглядело серьезнее.

Рен подошел ближе. Он знал Горна давно. Капитан уважал Мартина и всегда благоволил к Рену.

— Капитан, — кивнул Рен.

Горн обернулся. Он выглядел уставшим. Под глазами были тени, шрам через глаз казался ярче на бледном лице.

— Рен. Доброе утро. Ты куда путь держишь?

— В мастерскую. Хочу поработать.

— Дело хорошее, — Горн вздохнул, поправляя ремни брони. — Работа сейчас нужна. Всем нам.

— Что-то случилось? — Рен кивнул на стражников. — Вы выглядите… озабоченными.

Горн помедлил. Он посмотрел на своих людей, потом снова на Рена.

— Ты не слышал?

— Нет. Я только вышел.

— Отряд наемников, который ушел вчера на разведку к шахтам… не вернулся.

Рен почувствовал, как внутри похолодело. Вчера. Лиана уходила вчера.

— Какой отряд? — спросил он, стараясь держать голос ровным.

— Да наемников наняли , чтоб проверить, что в глубинах шахт творится. Прийти должны были вчера вечером. Мы отправляли поисковую группу ночью, но они ничего не нашли. Ни следов боя, ни тел. Просто… пустота.

— Такое бывает, — вдруг сказал Рен. Сам не зная, зачем он это сказал. Может, чтобы успокоить себя? — Люди задерживаются. Могли уйти глубже. Могли найти что-то ценное и не выходить на связь…

— Может, — согласился Горн, но в его голосе не было уверенности. — Но датчики эфира в том секторе зашкаливают. Там что-то происходит.

— Я уверен, они вернутся, — сказал Рен.

— Будем надеяться, — Горн хлопнул его по плечу. — Иди работай, Рен. И закрой ставни пораньше. Не люблю я эту тишину перед бурей.

Рен кивнул и отошел. Но не успел он сделать и десяти шагов, как услышал тяжелые шаги за спиной.

— Рен! Постой!

Это был Борг. Кузнец бежал к нему, распахнув свой кожаный фартук. Лицо у него было бледным, несмотря на сажу.

— Ты слышал? — выпалил он, даже не поздоровавшись.

— Только что от Горна, — ответил Рен.

— Лиана… — Борг сглотнул. Его огромные руки сжались в кулаки. — Она там. С ними.

— Я не знаю.

— Я должен ее найти, — Борг сделал шаг к воротам, но Горн окликнул его.

— Борг! Стой! Ты кузнец, не ищейка.

— Мне плевать! — рявкнул Борг.

— Ты ей не поможешь, если полезешь один, — жестко сказал Горн. — Мы отправим группу через час. Жди здесь.

Борг остановился. Он посмотрел на Рена. В его глазах была мольба.

— Ты сделал ей амулет? Тот, вчера?

— Да, — ответил Рен. — Защитный. Камень заземления. Работа отца.

— Он сработает? — спросил Борг тихо.

Рен посмотрел на друга. Он видел, как тот переживает. Вчерашняя ревность, шутки про влюбленность — все это исчезло. Остался только страх потери.

— Он отличный, Борг, — сказал Рен твердо. — Отец не делал брака..

Борг выдохнул, провел рукой по лицу, размазывая сажу.

— Надеюсь, ты прав. Я… я не могу сидеть здесь.

Они пошли вместе к кварталу ремесленников. Молча. Тяжелые шаги Борга гулко отдавались по камню. Эхо шагов. Как отсчет времени. Рен чувствовал напряжение, исходящее от него, как жар от горна. Жар, который не согревает.

Когда они подошли к мастерской, Рен открыл дверь. Внутри было так, как он оставил вчера вечером. Верстаки чистые, инструменты на местах.

— У тебя здесь… уютно, — сказал Борг, оглядываясь. — Ладно,я пошел готовится.

— Борг, — окликнул его Рен, когда кузнец уже повернулся уходить. — Ты её любишь?

Борг замер. Потом медленно обернулся. В его глазах, обычно веселых, сейчас была такая глубина, что Рену стало не по себе.

— Не знаю, — тихо сказал кузнец. — Но мысль о том, что её больше нет... она хуже, чем если бы у меня отняли молот и горн. Понял?

— Понял, — кивнул Рен.

— Вот и хорошо. — Борг вышел.

Рен поставил ведро, взял тряпку и принялся за мытьё полов. Работа отвлекала. Он тёр каменные плиты, сдвигал тяжёлые стеллажи, вычищал пыль из самых дальних углов. Движения были механическими, а мысли крутились вокруг одного: «Она не вернулась».

Он вспомнил, как она улыбалась, беря амулет. Тепло её пальцев. Как сказала «спасибо, Рен». Голос, который может исчезнуть навсегда. Чёрт. Он ведь даже не спросил, куда именно она идёт. На какой срок. Может, она просто решила задержаться на пару дней? Такое бывает. Наёмники — народ вольный.

Но внутри уже поселился холодок.

Рен выпрямился, вытирая пот со лба. Взгляд упал на ящик стола, где лежало вчерашнее устройство. Он подошел, открыл ящик. Сфера лежала на месте, всё такая же мертвая. Рен достал её, покрутил в руках. Кристаллы не светились, провода не гудели. Обычный кусок металла.

— Из-за тебя всё, — прошептал он, глядя на сферу. — Если бы не ты, я бы не получил этот дурацкий удар, не видел бы эти сны... И Лиана, может быть, не пошла бы в шахты, если бы... Если бы что? Рен сам не знал, что хотел сказать.

Он уже хотел убрать сферу обратно, когда заметил кое-что странное. На одном из кристаллов, том самом, который треснул, появилась тонкая, едва заметная голубая ниточка. Словно внутри снова начала накапливаться энергия. Рен присмотрелся. Нет, показалось. Кристалл был тёмным.

Уголёк пришел только к обеду. Рен услышал, как наверху скребутся лапы по полу, а через минуту щенок кубарем скатился по лестнице, влетел в мастерскую и радостно тявкнул, увидев хозяина.

— Ага, явился, соня, — Рен присел и потрепал его по лохматой голове. — Проспал всё на свете. Есть хочешь?

Уголёк выразительно вильнул хвостом и уставился на Рена преданными глазами. Рен вздохнул, миску с остатками обеда и поставил в уголке. Щенок набросился на еду с таким энтузиазмом, словно его не кормили неделю, хотя с утра прошло всего несколько часов.

— Прорва ты, а не пёс, — прокомментировал Рен и вернулся к работе.

Теперь, когда полы были вымыты, можно было заняться настоящим делом. Рен подошёл к стеллажу с сырьём и задумался. Траурный камень для семьи Ковальских — задача простая, но требующая аккуратности. Нужно взять прозрачный кварц, вплавить в него частицы светящегося порошка из эфирных кристаллов и настроить резонанс так, чтобы свечение было ровным, без мигания, но при этом не слишком ярким. Чтобы походило на лунный свет. Такие камни ставили на могилах, и считалось, что они помогают душам умерших найти дорогу домой, если те захотят навестить родных.

Рен выбрал подходящий кварц — чистый, без трещин, размером с кулак. Положил на верстак, достал инструменты. Работа закипела.

Сначала нужно было прогреть камень, чтобы он стал пластичным для вплавления порошка. Рен зажал его в специальные тиски и направил на него слабый поток магии. Кварц начал слегка светиться изнутри, становясь тёплым на ощупь. Рен работал медленно, сосредоточенно, как учил отец.

— Не торопись, — звучал в голове голос Мартина. — Камень надо чувствовать. Он подскажет, когда пора. Если начнёшь раньше времени, структура нарушится, и всё пойдёт прахом.

Рен добавил ещё немного магии. Кварц отозвался ровным, приятным теплом. Пора.

Тонким пинцетом он брал крупинки светящегося порошка и аккуратно вдавливал их в поверхность камня, прямо сквозь размягчённую структуру. Частицы входили легко, оставляя за собой едва заметные светящиеся дорожки. Рен работал, как художник, создавая внутри камня причудливый узор из звёздной пыли.

Уголёк, наевшись, подошёл поближе и улёгся у ног Рена, положив морду на лапы. Он следил за работой хозяина с умным видом, изредка подёргивая ухом, когда тот особенно сильно дул на камень, чтобы остудить его.

— Нравится? — спросил Рен, не отрываясь от дела. Уголёк вильнул хвостом. — То-то же.

Рен работал, и мысли понемногу успокаивались. Ритмичные движения, тепло камня, мягкое свечение — всё это действовало как лекарство. Он почти забыл о Лиане, о голубом свете, о странных снах. Почти.

Но когда он вплавлял очередную крупинку, его рука на мгновение дрогнула. Ему показалось, что в глубине кварца, под слоями звездной пыли, мелькнуло чье-то лицо. Лицо Лианы. Рен моргнул, и видение исчезло.

Через час работа была закончена. Рен взял камень в руки, поднёс к свету. Внутри него, как в маленьком кусочке ночного неба, мерцали и переливались крошечные звёздочки. Рен направил в него слабый импульс, активируя магию. Камень засветился ровным, мягким, призрачно-белым светом, от которого по мастерской разлилось успокаивающее сияние.

— Готов, красавец, — довольно сказал Рен, откладывая кварц в сторону на мягкую подстилку, чтобы остыл окончательно. — Теперь очередь аптекаря.

Заказ для аптекаря был сложнее. Ему нужен был греющий элемент для теплицы, но не простой, а регулируемый. Чтобы можно было ставить разную температуру для разных растений. Аптекарь, господин Листвиус, разводил какие-то редкие травы, которым требовался особый микроклимат.

Рен порылся в ящиках и нашёл подходящую основу — плоский диск из меди, диаметром с тарелку, с выгравированными на нём рунами. Это была стандартная заготовка для обогревателей. Но стандарт не подходил — нужна была регулировка.

Рен задумался. Можно попробовать вставить в центр диска кристалл с переменной проводимостью, такие редко, но попадаются. Он снова полез в закрома и отыскал небольшой, мутноватый кристалл оранжевого цвета. В нём, как в капле янтаря, были видны тёмные прожилки. Кристалл переменной ёмкости. Редкая вещь, но именно то, что нужно.

Он аккуратно вынул из диска старый, стандартный кристалл и начал вправлять новый. Работа была тонкая, ювелирная. Нужно было не только закрепить камень в оправе, но и соединить его рунами так, чтобы он реагировал на внешнее воздействие — например, на поворот специального регулятора.

Рен взял тончайший резец и принялся дорабатывать гравировку на диске, добавляя новые линии и завитки, которые должны были связать кристалл с внешним миром. Он работал, затаив дыхание, боясь сделать лишнее движение. Пот на лбу выступал от напряжения.

В мастерской царила тишина, нарушаемая лишь тихим скрежетом резца по металлу да сопением Уголька. Солнце за окном поднималось всё выше, золотя пылинки в воздухе.

Рен закончил гравировку, отложил резец и потянулся, хрустнув шеей. Теперь самое главное — активация. Он взял диск в руки, сосредоточился и начал медленно вливать в него магию. Кристалл в центре отозвался сразу, засветившись тёплым оранжевым светом. Рен усилил поток — свет стал ярче, от диска пошло ощутимое тепло. Ослабил — тепло уменьшилось.

— Работает, — выдохнул он с облегчением.

Он повертел диск в руках, прикидывая, как к нему приделать регулятор. Можно сделать небольшую рукоятку с ползунком, соединённую с кристаллом через дополнительную руну. Это уже работа на завтра. Сегодня он сделал основное — наполнил элемент жизнью.

Рен положил готовый диск рядом с траурным камнем и с удовольствием откинулся на спинку стула. Усталость была приятной, трудовой. Он посмотрел на Уголька, который мирно спал у его ног, и погладил щенка по тёплой лохматой спине. Тот во сне довольно засопел.

— Хорошо поработали, напарник, — сказал Рен. — Теперь можно и отдохнуть.

Он взглянул на часы — настенный механизм с маятником, который отец собрал из десятка разных деталей и который никогда не ошибался. Стрелки показывали начало шестого вечера. День пролетел незаметно. Пора было закрывать мастерскую и идти домой.

Рен аккуратно убрал готовые артефакты в сейф, вымыл инструменты, сложил их на места. Уголёк проснулся, с недоумением посмотрел на хозяина и зевнул, широко разевая пасть.

— Пойдём, соня, мама, наверное, ужин приготовила.

Они вышли из мастерской, и Рен запер дверь на тяжёлый замок. Улица Мастеров жила своей обычной вечерней жизнью. Кто-то возвращался с работы, кто-то, наоборот, выходил в таверну. Рен постоял, глядя в сторону восточной дороги, которая уходила за околицу и терялась в лесу. Вечернее небо над ней было чистым, спокойным. Никаких признаков тревоги. Может, действительно, всё обошлось?

Но в глубине души Рен знал, что не обошлось. Он чувствовал это каждой клеткой тела. Лиана не вернётся. Откуда взялась эта мысль? Рен не знал. Но она была — чёткая, холодная, как лезвие ножа.

Он вздохнул и пошёл домой.

Дома его ждал горячий ужин и мать. Элина хлопотала у плиты, и на столе уже дымилась большая миска с картофельным пюре, рядом лежали сочные котлеты и стояла тарелка с соленьями.

— Ну как, наработался? — спросила она, ставя перед ним тарелку.

— Угу, — Рен сел и принялся за еду. — Два заказа сделал. Один вообще готов, второй завтра доделаю.

— Молодец, — похвалила мать. — Я всегда знала, что если ты начнёшь, то дело пойдёт. Ты в отца пошёл, такой же усидчивый.

Рен улыбнулся, но улыбка вышла грустной. Есть не хотелось, но он заставлял себя — мать старалась.

Ужин прошёл в спокойных, неспешных разговорах о пустяках — о том, что соседский кот опять подрался, что у пекаря Мары подгорела партия булок, что тётка Улла видела в лесу странные огни.

— Огни? — переспросил Рен, насторожившись.

— А, ерунда, — махнула рукой Элина. — Она вечно что-то видит. То огни, то големов, то драконов. Не слушай её.

— А что именно она видела? — настаивал Рен.

— Да говорит, вчера ночью, когда уже темно было, в сторону шахт полетели какие-то голубые искры. Будто кто-то сигналы подавал. Я ей говорю — светлячки, наверное. А она — нет, говорит, светлячки жёлтые, а эти голубые. Ну что с неё взять? Выжила из ума старуха.

Рен кивнул, но про себя отметил: голубые искры. Тот же цвет, что и свет из мастерской. Тот же цвет, что и эфир.

После ужина Рен помог матери убрать со стола, посидел с ней в гостиной, слушая её неспешные рассказы о том, как прошёл её день. Уголёк устроился у его ног и довольно щурился, когда Рен почёсывал его за ухом. Было тепло, спокойно, по-домашнему. Тревога за Лиану немного отпустила, задвинулась куда-то вглубь.

Когда за окном совсем стемнело, Рен поднялся к себе в мансарду. Уголёк, как верный страж, потрусил следом.

Рен лежал, глядя в потолок, по которому бродили тени от уличного фонаря.

Спать не хотелось. Рен достал из кармана осколок кристалла. В темноте он светился слабым голубым светом. Совсем как те огни, о которых говорила тётка Улла. Рен повертел его в пальцах, и вдруг ему показалось, что внутри осколка, в самой его глубине, мелькнуло изображение. Маленькое, размытое, но узнаваемое. Лицо. Лицо Лианы. Она кричала, беззвучно, широко открыв рот. А вокруг неё были какие-то тени.

Рен выронил осколок и отшатнулся. Сердце колотилось где-то в горле. Он протёр глаза, но видение исчезло. Осколок лежал на полу и не подавал никаких признаков жизни.

Рен поднял его, поднёс к глазам. Ничего. Обычный осколок.

— Её судьба зависит от меня, — прошептал он. — Но что я могу сделать?

Ответа не было. Только тишина и далёкий крик ночной птицы.

Рен сжал осколок в кулаке. Завтра он пойдёт к Горну. Завтра он узнает всё, что можно узнать о пропавшем отряде. И, может быть, если этот странный сон был вещим, он успеет. Успеет её спасти.Но в глубине души он уже знал, что завтрашний день ничего не изменит. Что Лиана не вернётся.

Час, другой. Мысли текли медленно, лениво. Он думал о завтрашнем дне — нужно доделать регулятор для аптекаря, сходить на почту, может, заглянуть в таверну. Глаза слипались. Усталость после долгого рабочего дня брала своё. Рен зевнул, повернулся на бок и провалился в сон.

Ему приснилось, что он стоит в огромном зале. Вокруг него шестеренки, размером с дома. Они вращаются медленно, со скрежетом. В центре зала стоит фигура. Высокая, сделанная из света и камня. Она не смотрит на него. Она смотрит на огромную книгу, страницы которой перелистываются сами собой.

— Энергия критическая, — говорит фигура голосом, похожим на шум ветра. — Вариант 45-Б отклонен. Потери неприемлемы.

— Что отклонено? — кричит Рен.

Фигура поворачивается. Лица нет. Только гладкая поверхность.

— Попытка стабилизации. Субъект … аномалия.

— Я не аномалия! Я человек!

—Ошибка в коде, — говорит фигура. — Коррекция…

Голоса в голове. Не его.

«Критический уровень нестабильности. Инициация протокола возврата.» Команда.

«Потери энергии неприемлемы. Коррекция временного потока.» Причина.

«Вариант развития отклонен. Перезагрузка системы.» Приговор.

«Баланс нарушен. Принудительная синхронизация.» Процесс.

«Цель не достигнута. Откат к точке сохранения.» Итог.

Мир свернулся в точку.

Рен проснулся.

Глава 3

Глава 3 Возврат к исходу

Утро началось с мокрого, шершавого языка, обрабатывал левую щеку Рена.

— Уголёк, прекрати, — пробормотал Рен, не открывая глаз. Он попытался отвернуться к стене, но щенок, восприняв это движение как приглашение к игре, радостно тявкнул и уперся передними лапами ему в грудь.

Рен вздохнул и открыл глаза. Знакомые серые потолочные балки, знакомый запах дерева и пыли. Всё как обычно. Но в голове ворочалось странное чувство — будто он уже видел этот момент. Будто это уже было. Точно так же щенок лизал лицо, точно так же он пытался отвернуться.

— Приснится же такое, — пробормотал Рен, садясь на кровати.

— Доброе утро, малыш, — Рен почесал Уголька за ухом.

— Ладно, ладно, тиран, — сдался Рен

Рен сел на кровати, потянулся. Суставы хрустнули.

Сон был странным. Ему снилось, что он уже прожил этот день. Что он открыл мастерскую, убирал пыль, нашёл какое-то устройство отца, а потом... потом пришла Лиана, эльфийка-наёмник, и он продал ей амулет. А вечером сидел в таверне, слушал музыку и думал об отце. А на следующий она не вернулась. А сегодня — новый день, снова вторник. Или среда? Он попытался вспомнить, но в голове была каша. Сон, приснившийся ночью, был особенно ярким: огромный зал, шестеренки, голос, говорящий о корректировке. Рен потер виски — голова не болела, но внутри поселилось смутное беспокойство.

— Дурацкий сон, — сказал Рен вслух. — Слишком реалистичный.

Он опустил руку в карман жилета, висевшего на стуле, и нащупал маленький, неровный осколок кристалла. Тот самый, который, по идее, откололся от устройства. Осколок был тёплым. Слишком тёплым для простого камня. Рен вытащил его, поднёс к глазам. Внутри, в самой глубине, пульсировала едва заметная голубая искра.

— Ты что, живой? , Откуда ты моем кармане— прошептал Рен.

Осколок не ответил, но тепло в пальцах усилилось. Рен быстро спрятал его обратно в карман — почему-то ему показалось, что это неправильно, что осколок не должен светиться. Или должен? Он не знал.

— Рен! Ты проснулся? — голос матери донесся снизу

— Да, мама! Спускаюсь! — крикнул он в ответ.

Уголёк, рванул к двери, поскользнулся на деревянном полу, взвизгнул, скребся в дверь спальни, требуя выпустить его.

Он встал, натянул привычную льняную рубаху и тёмные брюки, накинул жилет с карманами, где всегда лежали мелкие инструменты. Всё как всегда. Но рука сама потянулась к карману, проверяя, на месте ли надфиль и лупа. Конечно, на месте.

— Ты поздно встаешь, сынок, — сказала она, поворачиваясь.. — Солнце уже высоко.

— Просто устал, мама, — Рен подошел и поцеловал её в щеку.

.— Я решил зайти в мастерскую.

Элина замерла.

— В мастерскую? — переспросила она тихо, словно боялась спугнуть мысль. — Ты уверен? Там… там всё ещё стоит так, как он оставил.

Точно такую же фразу мать сказала ему во сне. Или не во сне? Воспоминание было настолько ярким, что на мгновение показалось реальностью. Рен моргнул, прогоняя наваждение.

— Я знаю, — Уголёк тут же устроился у его ног, положив морду на ботинок

. — Пора убрать пыль. Пора начать работать. Отец не хотел бы, чтобы она простаивала.

Элина выдохнула, и её плечи опустились. Она подошла к столу, поставила перед ним миску с кашей, положив сверху кусок масла, который медленно таял от жара.

— Это правильно, Рен. Мартин гордился бы тобой. Он всегда говорил, что руки мастера не должны знать покоя, иначе они забудут, как чувствовать камень.

— Он много чего говорил, — усмехнулся Рен, беря ложку. — Чаще всего он говорил, что я держу резец как лопату.

Элина рассмеялась.

— Он любил тебя, — сказала она, садясь напротив. . — И он верил в тебя больше, чем в себя.

— Я знаю, мама. Поэтому сегодня. Не хочу больше ждать.

— А какой сегодня день, кстати? — спросил он, прожевав.

— Вторник, конечно, — Элина удивлённо подняла бровь. — Ты что, забыл?

— Нет, просто спросил.

Вторник. Значит, вчера был понедельник. Но он отлично помнил, как работал в мастерской, делал заказы, а потом говорил с Горном о пропавших наёмниках. Это было вчера? Или сегодня? Мысли разбегались, как тараканы от света.

— Возьми с собой пирожков, — сказала она, указывая на корзину. — И не забывай пить воду. Там сухо, пыль…

— Мама, мне двадцать четыре года, — возразил Рен, хотя улыбнулся. — Я не маленький.

— Для матери ты всегда маленький, — отрезала она, но в её голосе не было строгости. — Иди. Уголёк с тобой?

Щенок, услышав свое имя, тут же подпрыгнул и гавкнул.

— Да, он будет моим помощником. Главным инспектором по качеству пыли.

Рен вышел из дома, и сразу же его накрыло ощущение дежавю. Солнце стояло точно под тем же углом, что и... когда? Вчера? Позавчера? Воздух пах точно так же — пылью, свежим хлебом от Мары, и горной прохладой. Даже птицы пели ту же самую песню.

— Спокойно, — сказал он себе. — Это просто совпадения. Мозг ищет закономерности там, где их нет.

Рен чувствовал странное беспокойство. Слишком много совпадений со сном. И фраза про мастерскую, и еда, и даже то, как мать сидит напротив и смотрит на него с надеждой. Всё это уже было. Но ведь не могло быть. Сны — это просто сны. Что за чертовщина.

Он зашагал по улице, и каждый камень под ногами казался знакомым до боли. Вот здесь он вчера споткнулся о выбоину? Или позавчера? Рен посмотрел под ноги — выбоина была на месте.

По пути ему встретилась пекарь Мара.

— Доброе утро, Рен! —

— Слышала, ты сегодня открываешь мастерскую?

— Доброе утро, Мара, — Рен кивнул. — Пора наводить порядок.

— Пора, пора, — А то пыль уже, наверное, слоем в палец легла. Мартин не любил беспорядка. Бери вот, — она протянула ему горячую булку. — На первый день. Бесплатно.

— Спасибо, Мара. Я заплачу позже.

— Никаких денег от сына Мартина! — отмахнулась она. — Иди, работай.

Рен побрел дальше, откусывая кусок булки. Она была вкусной, с хрустящей корочкой.

Вкус был точно таким же. Хрустящая корочка, мягкий мякиш, чуть солоноватое масло внутри. Это сводило с ума. Идеальное повторение вкусов, запахов, ощущений.

Вот и дверь мастерской. Темное дерево, покрытое лаком, который местами облупился. Медная табличка: «Мартин. Мастер кристаллов». Рен остановился. Достал из кармана ключ. Рен толкнул дверь. Она скрипнула. Тот же самый звук. Тот же самый угол наклона.

Запах ударил его сразу. Это был запах времени. Пыль, старое дерево, холодный металл и слабый, почти неуловимый след озона, который никогда полностью не выветривается из мест, где работают с магией. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в ставнях, освещая танцующие в воздухе пылинки. Они кружились в медленном танце, словно живые существа, потревоженные вторжением. В прошлый раз он подумал, что они словно живые существа. Сейчас он подумал, что они словно частицы кода, исполняющие программу движения.

Рен сделал шаг внутрь. Уголёк протиснулся мимо его ног и сразу же чихнул от пыли.

— Тише, малыш, — шепнул Рен.

Он подошел к окнам и открыл ставни. Свет хлынул внутрь, выхватывая из полумрака контуры верстаков, шкафов, полок. Всё было накрыто тканью. Рен снял жилет, повесил её на крючок у двери.

— Ну что, — сказал он вслух, обращаясь к пустоте. — Начнем?

Он подошел к первому верстаку. Сдернул ткань. Облако пыли взметнулось вверх, но на этот раз Рен не закашлялся — он задержал дыхание заранее, потому что... потому что знал, что пыль будет. Знал? Откуда?

Под тканью лежали инструменты. Резцы, молотки, щипцы, лупы. Всё было разложено с педантичной точностью. «У каждого инструмента свое место, Рен. Если ты тратишь время на поиск щипцов, ты теряешь концентрацию. А концентрация — это жизнь, когда работаешь с эфиром».

Рен провел пальцем по поверхности стола. Толстый слой пыли. Он взял тряпку, которую принес с собой, и начал вытирать.

Он знал, где будет пятно от масла, которое не оттирается. Вот здесь. Он провел тряпкой. Пятно осталось.

— Привет, отец, — сказал он в пустоту. — Я снова здесь.

Движения были механическими, но с каждым взмахом тряпки возвращались воспоминания.

Вот здесь отец учил его держать резец. «Не сжимай так сильно, сын. Кристалл чувствует напряжение твоих мышц. Если ты дрожишь, он треснет. Расслабь кисть. Пусть инструмент станет продолжением пальца».

Рен посмотрел на свою руку. Она не дрожала. Но внутри было напряжение.

Вот здесь стояла лампа с кристаллом света. Отец всегда настраивал её вручную, добиваясь идеального спектра, чтобы не искажать цвет камня при обработке. «Свет должен быть честным, Рен. Если свет врет, ты пропустишь трещину. А трещина — это смерть артефакта».

Рен включил лампу. Кристалл внутри зажужжал и загорелся мягким белым светом. Он работал. Конечно, он работал. Отец делал всё на века.

Щенок что-то интересное. Под одним из верстаков, в тени, что-то блеснуло. Щенок нырнул туда, послышался лязг металла, и через секунду Уголёк вылез обратно, держа в зубах странный предмет.

Рен замер. Вот оно. Момент истины. Он уже знал, что увидит.

Металлическая сфера размером с яблоко, оплетенная тонкими медными проводами, с вкраплениями мелких кристаллов по поверхности.

— Фу! — скомандовал Рен.

Уголёк воспринял это как игру. Он завилял хвостом, сделал шаг назад и уронил устройство на пол.

— Нет! — Рен бросился вперед.

Он знал, что оно упадет. Знал, что кристалл треснет. Но он всё равно попытался поймать. Рука метнулась вниз, но опоздала на долю секунды. Устройство упало на каменный пол с глухим стуком. Один из кристаллов на поверхности треснул. Но устройство не подавало никаких признаков жизни.

— Что ты наделал, горе-помощник, — пробормотал Рен, глядя на щенка.

— Ладно, — вздохнул Рен.

Он починил кристалл, но механизм не ожил. Он попытался включить его снова. Нажал на скрытый рычажок. Ничего. Попробовал подать энергию через свой кристалл-зарядник. Реакции ноль.

— Странно, — Рен потер виски.

— Ладно, — Рен убрал устройство в ящик стола. — Разберемся потом.

Он продолжил уборку. Он был готов поспорить, что сейчас зайдет Лиана, но таких совпадении не бывает, пора бы мне к доктору..

Дверь мастерской открылась. Колокольчик над входом звякнул.

Рен обернулся. Рен почувствовал, как внутри сжалось что-то холодное. Он знал, что она скажет. Знал, что она купит. Знал, что она возможно погибнет через день.

Лиана.

— Привет, Рен, — сказала она.

— Привет, Лиана,. — Заходи. Не ожидал тебя сегодня.

Ты за амулетом?

Она удивлённо подняла бровь.

— Откуда ты знаешь? Я ещё не сказала.

— Догадался, — Рен пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У тебя взгляд такой, будто ищешь защиту.

Лиана улыбнулась.

— Ты наблюдательный. Да, мне нужен защитный амулет. Надёжный, но небольшой.

— Есть, — Рен полез в нижний ящик и достал «Камень заземления» — тот самый, что продал ей во сне. — Этот лучше. Поглощает магические разряды. Для встречи с конструктами в шахтах самое то.

Лиана уставилась на него с изумлением.

— Откуда ты знаешь, что я иду в шахты? Я не говорила.

Рен понял, что проговорился. Сердце ёкнуло.

— Просто предположил, — быстро нашёлся он. — Ты наёмник, а сейчас все говорят о неполадках в шахтах. Логично.

— Логично, — согласилась она, но взгляд остался задумчивым. — Сколько?

Рен назвал цену со скидкой. Лиана отсчитала монеты, их руки соприкоснулись, и Рен снова почувствовал тепло. Всё точно так, как во сне.

— Спасибо, Рен, — она улыбнулась. — Твой отец гордился бы тобой.

— Береги себя, Лиана, — сказал он, и в голосе его прозвучало больше чувства, чем он хотел бы показать. — Будь осторожна в шахтах.

Она кивнула и вышла. Колокольчик звякнул. Рен остался стоять, глядя на закрывшуюся дверь.

Колокольчик звякнул снова. Рядом появился Борг.

— Клиентка, Борг.

— Кли-ент-ка, — повторил кузнец, ухмыляясь. — А я видел, как ты на неё смотрел. Влюбился?

— Борг, не начинай.

— Ладно, ладно, — кузнец хлопнул его по плечу. — Но я серьёзно. Она красивая. Если что, я первый на очереди!

Рен только покачал головой. Борг ещё немного пошутил и ушёл, довольный своей проницательностью.

Борг ушел, хлопнув дверью.

Рен остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на улицу. Лиана уже скрылась за поворотом. Внутри было странное чувство — смесь тревоги и надежды. Во сне она ушла в шахты и не вернулась. Но ведь это был всего лишь сон. Или не сон?

— Нет, — сказал он себе. — Это просто совпадения. Слишком много совпадений, но это не значит, что сон был вещим.

Он вернулся к работе. Уборка почти закончена. Осталось разобрать отцовские бумаги. Рен подошёл к столу, сел в кресло, которое помнило тепло отца, и начал перебирать листы. Чертежи, записи, наброски. Всё это он уже видел во сне? Или просто потому, что знал, что они здесь?

Время летело незаметно. К вечеру Рен закончил и решил, что заслужил отдых. Он закрыл мастерскую и направился в таверну

В таверне было шумно и людно. Пахло элем, жареным мясом и дымом трубок. Рен пробрался к стойке.

— О, Рен! Давно тебя не видел, парень! — прогудел Бруно, протирая кружку. — Что будешь?

— Эля, Бруно. И чего-нибудь поесть.

— Эль и мясо с овощами будет в самый раз.

Рен взял кружку и тарелку, устроился в углу, откуда был виден весь зал. Отхлебнул эль — терпкий, чуть горьковатый. Хороший эль. Отец тоже его любил.

Он жевал мясо и слушал разговоры. За соседним столиком спорили о кристаллах для шахт. Кто-то жаловался на нового сборщика налогов. Капитан Горн сидел со своими людьми и негромко разговаривал.

Рен поймал себя на том, что ищет глазами отца за соседним столиком. Привычка.

— Тяжёлый день? — раздалось рядом.

Рен обернулся. Горн подсел к нему.

— Уборка, — ответил Рен. — Много пыли.

— Пыль бывает разная, — Горн отхлебнул эль. — Иногда пыль скрывает то, что лучше не находить.

— Ты о чём?

— О шахтах, — Горн кивнул в сторону окна. — Сегодня снова были движения. Датчики эфира скачут. Будто кто-то большой дышит под землёй.

— Големы?

— Возможно. Или что-то новое. Береги себя, Рен.

Рен кивнул, задумчиво жуя мясо. Слова капитана легли тяжёлым грузом. Во сне он тоже говорил это.

В центре таверны заиграла музыка. Кто-то запел. Атмосфера становилась праздничной. Рен допил эль, заказал ещё один. Голова приятно зашумела. Он слушал музыку и думал об отце. Вспоминал, как они сидели здесь вдвоём, как отец рассказывал истории.

Песня закончилась под одобрительный гул. Рен расплатился и вышел на улицу.

Ночь была тёплой. Две луны висели над крышами, звёзды сияли ярко. Рен медленно побрёл домой.

Дома его встретил Уголёк, радостно виляя хвостом. Мать уже спала. Рен поднялся в мансарду, разделся и лёг. Осколок кристалла в кармане жилета был тёплым. Рен повертел его в пальцах, потом убрал и закрыл глаза.

— Завтра будет новый день, — прошептал он. — И, надеюсь, без всяких снов.

Он лег, закрыл глаза. Сон не приходил долго.

…

«Цикл нестабилен. Требуется корректировка».

Рен проснулся в холодном поту.

Он проснулся от крика петуха тётки Уллы.

Рен открыл глаза и сразу посмотрел в окно. Солнце только вставало. Он повернул голову — Уголёк спал в своей корзинке. Всё как обычно.

— Среда, — сказал он вслух. — Сегодня среда.

Он сел на кровати и замер. Во сне после вторника наступила среда, и в тот день он узнал, что Лиана пропала. Но ведь это был сон. Просто сон.

Он встал, оделся и спустился вниз.

— Доброе утро, сынок, — мать стояла у плиты. — Выспался?

— Да, мам.

— Сегодня среда. Ты в мастерскую?

— Да, надо работать.

Завтрак прошёл быстро. Рен вышел на улицу. Мара стояла у пекарни.

— Доброе утро, Рен! Держи, свеженькая!

— Спасибо, Мара.

Он взял булку, откусил и пошёл дальше. Вкус тот же. Всё то же.

На перекрёстке он увидел группу стражников. Горн стоял в центре, что-то обсуждая с подчинёнными. Рен замедлил шаг, подошёл ближе.

— Капитан, — кивнул он.

Горн обернулся. Лицо у него было уставшим, под глазами тени.

— Рен. Доброе утро. Ты куда?

— В мастерскую.

— Дело хорошее, — Горн вздохнул. — Работа сейчас нужна.

— Что-то случилось? — спросил Рен, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Горн помедлил. Он посмотрел на своих людей, потом снова на Рена.

— Отряд наёмников, который ушёл вчера на разведку к шахтам... не вернулся.

Рен почувствовал, как внутри всё оборвалось. Лиана. Она ушла вчера. И не вернулась. Точно как во сне.

— Какой отряд? — спросил он, стараясь держать голос ровным.

— Да наёмники, проверяли шахты. Должны были вернуться вчера вечером. Мы отправляли поисковую группу ночью, но они ничего не нашли. Ни следов боя, ни тел. Просто... пустота.

— Такое бывает, — сказал Рен, но слова прозвучали фальшиво. — Люди задерживаются.

— Может быть, — Горн не выглядел убеждённым. — Иди работай, Рен. И закрой ставни пораньше.

Рен кивнул и отошёл. Но не успел он сделать и десяти шагов, как услышал тяжёлые шаги за спиной.

— Рен! Постой!

Борг. Кузнец бежал к нему, лицо бледное, кулаки сжаты.

— Ты слышал?

— Да, от Горна, — ответил Рен.

— Лиана... она там. С ними.

— Я знаю.

— Я должен её найти! — Борг рванул к воротам, но Рен схватил его за руку.

— Стой! Ты куда? Один?

— Мне плевать!

— Ты ей не поможешь, если полезешь один, — жёстко сказал Рен. — Горн прав. Они отправят группу. Жди.

Борг остановился. Он посмотрел на Рена, и в его глазах была такая боль, что Рену стало не по себе.

— Ты сделал ей амулет? Тот, вчера?

— Да.

— Он сработает?

Рен вспомнил сон. Там он не знал, сработал ли амулет. Но сейчас...

— Он отличный, Борг. Лучший из того, что у меня было.

Борг выдохнул, провёл рукой по лицу.

— Надеюсь, ты прав. Я... я не могу сидеть здесь.

Они пошли вместе к кварталу ремесленников. Молча. Рен чувствовал напряжение, исходящее от друга.

В мастерской Рен открыл дверь, вошёл. Внутри было чисто — вчера он всё убрал. Он подошёл к верстаку, где лежали начатые заказы. Траурный камень и нагреватель для аптекаря. Он помнил, что во сне делал их именно в этот день. Но сейчас они были не начаты. Вчера он только убирался, а заказы ещё не делал. Значит, всё идёт по сценарию сна? Или он просто сходит с ума?

Он сел за работу. Нужно было сделать траурный камень для семьи Ковальских. Рен выбрал кварц, зажал в тиски, начал греть. Руки двигались сами, словно знали, что делать. Мысли крутились вокруг Лианы. Если сон был вещим, значит, она не вернётся. Но если он что-то изменит? Если предупредит её? Но она уже ушла. Вчера.

— Чёрт, — выругался он, чуть не испортив камень.

Уголёк, устроившийся у ног, поднял голову и удивлённо посмотрел на хозяина.

— Всё в порядке, малыш, — Рен погладил щенка. — Просто мысли.

Он работал весь день. Сделал траурный камень, потом взялся за нагреватель для аптекаря. Возился с кристаллом переменной ёмкости, гравировал руны. Работа отвлекала, но тревога не уходила.

К вечеру он закончил. Усталый, он закрыл мастерскую и пошёл домой.

— Ну как, наработался? — спросила мать за ужином.

— Да, два заказа сделал.

— Молодец. Ты в отца.

Рен улыбнулся, но улыбка вышла грустной. После ужина он помог матери убрать со стола, посидел с ней, слушая её рассказы. Тётка Улла опять видела огни в лесу.

— Огни? — переспросил Рен.

— А, ерунда, она вечно что-то видит.

Рен кивнул, но внутри шевельнулось беспокойство. Во сне она тоже говорила об огнях.

Он поднялся к себе. Уголёк устроился в ногах. Рен лежал и смотрел в потолок. Мысли путались. Сон был слишком реальным. Слишком много совпадений. Но если это не сон, то что? Если он действительно прожил этот день дважды?

— Завтра посмотрим, — прошептал он. — Если завтра снова будет вторник...

Он закрыл глаза и провалился в сон.

«Критический уровень нестабильности. Инициация протокола возврата.»

«Потери энергии неприемлемы. Коррекция временного потока.»

«Вариант развития отклонен. Перезагрузка системы.»

«Баланс нарушен. Принудительная синхронизация.»

«Цель не достигнута. Откат к точке сохранения.»

Глава 4

Глава 4 Тщетность Попыток

Тьма отступала неохотно, словно не желая выпускать сознание из своих объятий. Рен открыл глаза. Потолок был тем же самым — серые балки, знакомые с детства, пересекали поле зрения под теми же углами. Трещина в штукатурке над кроватью, напоминающая карту неизведанных земель, была на месте. Пылинки, танцующие в луче света, пробивающемся сквозь щель в ставнях, кружились в том же медленном, гипнотическом ритме.

Он просто лежал, глядя в потолок, и слушал собственное дыхание. Ровное. Спокойное. Слишком спокойное для человека, который должен был бы сойти с ума к этому моменту. В ушах звенела тишина после вчерашнего взрыва, хотя взрыва не было. Или был? Память путалась, наслоения циклов давили на виски тяжелым свинцовым обручем. Каждый раз, когда он просыпался, мир казался чуть более хрупким, словно стеклянная ваза, которую слишком много раз собирали из осколков.

— Третий раз, — прошептал он в тишину комнаты. Голос прозвучал хрипло, словно горло было заполнено песком.

Вчерашний день. Позавчерашний. Тот, первый, когда он нашел устройство. Все они слились в одну длинную, тягучую ленту, которая почему-то замыкалась в кольцо. Разум отчаянно искал рациональное объяснение. Магическое истощение. Побочный эффект работы с нестабильными кристаллами. Отравление эфирной пылью в мастерской отца.

Но осколок в руке говорил об обратном. Он был реален.

Рен медленно повернул голову влево. Уголёк спал. Черный комочек меха свернулся у ног, тихо посапывая. Белое пятнышко на груди едва светлело в предрассветном сумраке. Щенок дернул лапой во сне, возможно, гоняясь за кроликом в своем собачьем сне.

Рен знал, что произойдет дальше. Знал с пугающей, леденящей душу точностью. Через три секунды щенок потянется. Через пять — откроет глаза. Через десять — лизнет ему щеку.

Он считал про себя, проверяя реальность на прочность.

Один. Два. Три.

Уголёк потянулся, выгнув спинку дугой, и зевнул, показав розовый язык и крошечные острые зубы.

Четыре. Пять.

Щенок открыл глаза. Они были мутными от сна, но мгновенно прояснились, увидев хозяина.

Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.

Мокрый, шершавый язык коснулся тыльной стороны ладони Рена. Точно так же, как в первый раз. Точно так же, как во второй.

— Уголёк, прекрати, — сказал Рен. Не потому что хотел прекратить. А потому что эти слова были частью сценария. Потому что если он изменит слова, изменится ли мир?

Он попробовал изменить интонацию. Сделать голос жестче. Или мягче. Но щенок реагировал одинаково. Вилял хвостом, упирался лапами в грудь. Словно реакция Уголька тоже была запрограммирована. Или просто щенок слишком хорошо знал хозяина. В этом и была ловушка петли. Невозможно было отличить свободу воли от запрограммированного поведения. Был ли сам Рен свободен? Или он просто исполнял роль наблюдателя в чужом эксперименте?

Щенок радостно тявкнул, уперся передними лапами ему в грудь. Лапы были холодными. Грязными. И конечно так же, как в прошлые разы. Рен почувствовал укол вины. Это было несправедливо по отношению к собаке. Для Уголька это было новое утро. Первое утро. Он не знал, что уже жил этот день дважды. Он не знал, что его радость была частью повторения, как ноты в заевшей пластинке.

Рен почесал щенка за ухом. Мех был мягким, чуть влажным.

— Доброе утро, малыш, — сказал он, и в голосе прозвучала такая усталость, что щенок насторожил уши и перестал вилять хвостом на секунду, словно почувствовав настроение хозяина.

Усталость была не физической. Тело было свежим, полным сил. Это была усталость души. Усталость от бесконечного повторения одного и того же урока, который он никак не мог выучить. Как будто он сидел за партой в школе, и учитель снова и снова давал ему одну и ту же задачу, а он снова и снова ошибался в одном и том же месте.

— Прости, друг, — добавил Рен. — Ты не виноват, что я схожу с ума.

Уголёк тявкнул, словно соглашаясь, и лизнул его в подбородок.

Рен сел на кровати. Пол скрипнул под его весом. Тот же самый звук. Тот же самый прогиб доски в третьем ряду от стены. Он опустил руку в карман жилета, который висел на стуле. Пальцы нащупали маленький, неровный осколок кристалла. Теплый. Пульсирующий. Это было единственным доказательством того, что вчерашний день не был сном. Что петля была реальной. Или что его болезнь прогрессировала.

— Дежавю, — повторил он вслух, как мантру. — Сильное магическое дежавю. Нужно к Вальтеру. После обеда.

Он встал. Ноги коснулись холодного пола. Тело чувствовало себя отдохнувшим, полным сил, словно он спал не несколько часов, а неделю. Это тоже было частью странности. Вчерашняя усталость, боль в висках после контакта с устройством, тяжесть в груди от новостей о Лиане — всё исчезло. Словно кто-то взял губку и стер все следы напряжения, оставив только память. Память, которая должна была стереться вместе с телом.

Он вышел из комнаты. Лестница вниз. Тринадцать ступенек. Четвертая скрипела сильнее остальных. Рен наступил на неё сознательно, проверяя. Скрип подтвердился. Звук был идентичным. Высота тона, длительность затухания — всё совпадало до герца.

Запах завтрака ударил в нос, когда он достиг нижней площадки. Элина готовила тот же самый завтрак. Рен замер на последней ступеньке. Он мог бы вернуться в комнату. Мог бы отказаться есть. Мог бы крикнуть, что всё это бред. Но что бы это изменило? Если это галлюцинация, крик не поможет. Если это реальность… то ему нужно силы.

— Доброе утро, сынок, — сказала она, не оборачиваясь.

Рен сглотнул. Он знал эти слова. Знал интонацию. Теплую, чуть уставшую, полную скрытой тревоги.

— Доброе утро, мама, — ответил он. Голос не дрогнул.

Элина повернулась. В её карих глазах вспыхнула надежда.

— Как спалось?

Вопрос. Тот самый вопрос.

— Нормально, — сказал Рен. — Лучше, чем вчера.

Он добавил «лучше, чем вчера», потому что в прошлый раз он просто сказал «нормально». Он хотел изменить хоть что-то. Проверить реакцию.

Элина кивнула, словно не заметила разницы. Или заметила, но не придала значения.

— Мам, — спросил он, садясь за стол. — А ты замечала что-нибудь странное в последнее время?

— Странное? — она подняла бровь. — Например?

— Ну... — Рен замялся. — Например, что я задаю одни и те же вопросы каждое утро?

Элина рассмеялась. — Сынок, ты задаёшь вопросы каждое утро. Это нормально. А странное... разве что тётка Улла видела какие-то огни в лесу. Но она всегда что-то видит.

— Понятно, — Рен вздохнул. Она не помнила. Никто не помнил.

— Мам, — спросил он, прожевав. — А какой сегодня день?

— Вторник, конечно. Ты что, забыл?

— Нет, просто спросил.

Элина покачала головой, но ничего не сказала. Рен быстро доел, поблагодарил и вышел на улицу.

— Мам, я загляну к доктору Вальтеру, — сказал он, допивая чай. — Голова что-то побаливает.

— Ой, сынок, обязательно сходи, — забеспокоилась Элина. — Я же говорила, что ты переутомился. Возьми пирожков, угости доктора.

— Хорошо, мам.

Рен вышел на улицу. Мара, как всегда, стояла у пекарни с булкой. Он взял, поблагодарил, откусил кусочек и зашагал к дому лекаря.

По дороге он считал шаги. Сто двадцать три до поворота к колодцу. Ещё восемьдесят до скамейки тётки Уллы. Она сидела там, вязала тот же бесконечный шарф и провожала его взглядом. Рен помахал ей рукой, хотя знал, что она всё равно не поймёт, почему он машет именно сейчас.

Доктор Вальтер обитал в небольшом каменном домике на окраине ремесленного квартала. Над дверью висела вывеска с изображением ступки и пестика. Рен постучал, подождал, постучал ещё раз. Наконец дверь открылась.

На пороге стоял мужчина средних лет в белом халате, изрядно помятом и с пятнами непонятного происхождения. Тёмные волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли глубокие тени, а в правой руке он держал большую кружку, из которой валил пар.

— А? Кто? — пробормотал Вальтер, щурясь на солнечный свет. — Рен? Сын Мартина? Чего так рано? Солнце только встало.

— Доброе утро, доктор. Извините, что без предупреждения. Мне нужна ваша консультация.

— Консультация, — Вальтер зевнул, прикрывая рот рукой. — Ладно, заходи. Только не наступи на кота.

Рен перешагнул через порог и оказался в маленькой приёмной, которая одновременно служила кабинетом. Вдоль стен стояли шкафы с банками и склянками, пахло сушёными травами, мёдом и чем-то кислым. На столе громоздились стопки бумаг, а в углу на лежанке действительно спал толстый рыжий кот, свернувшись клубком.

— Садись, — Вальтер махнул рукой на стул, сам уселся за стол и отхлебнул из кружки. — Кофе хочешь? Хотя нет, тебе нельзя. Ты же пациент. Рассказывай, что стряслось. Голова? Живот? Или, может, сердце? У вас, мастеров, часто сердечные проблемы.

— Нет, доктор, с сердцем всё в порядке, — Рен сел, положил на край стола пирожки от матери. — Вот, мама передала.

— О, спасибо, — Вальтер оживился, взял пирожок и тут же откусил половину. — М-м, с капустой. Люблю. Ну, рассказывай.

Рен собрался с мыслями. Он репетировал эту речь всю дорогу, но сейчас, глядя на заспанного доктора, понял, что будет сложно.

— Доктор, у меня странные симптомы. Очень странные. Я... я переживаю одни и те же события по несколько раз.

Вальтер перестал жевать и посмотрел на него с интересом.

— Дежавю? Это бывает. Переутомление, недосып. Вот у меня самого иногда такое — заходишь в комнату и не помнишь, зачем. Рекомендую отвар мяты и покой.

— Нет, доктор, вы не понимаете, — Рен подался вперёд. — Это не просто ощущение. Я точно знаю, что сегодня произойдёт. Например, через несколько минут на улице упадёт горшок с цветами от соседки сверху, и тётка Улла начнёт ругаться. А ещё через час ко мне в мастерскую придёт девушка-эльфийка и купит амулет.

Вальтер приподнял бровь.

— Горшок? Девушка? Рен, ты уверен, что не перегрелся на солнце? Хотя солнца-то ещё почти нет.

— Я абсолютно серьёзен. Это происходит уже несколько раз. Я просыпаюсь, и день повторяется. Те же люди, те же события, те же фразы.

— Повторяется? — Вальтер отхлебнул кофе, задумчиво глядя на Рена. — То есть ты хочешь сказать, что застрял во временной петле?

Рен удивился, что доктор так быстро схватил суть.

— Да! Именно так. Я не знаю, почему это происходит, но я помню каждый предыдущий раз. Все остальные — нет. Я пытался что-то менять, но пока безуспешно.

Вальтер поставил кружку и сцепил пальцы на столе. Вид у него стал чуть более сосредоточенным.

— Рен, я, конечно, не специалист по временным аномалиям, но как врач могу сказать тебе следующее. Существует несколько состояний, которые могут вызывать подобные ощущения. Например, височная эпилепсия — тогда дежавю сопровождается судорогами или потерей сознания. У тебя такое было?

— Нет.

— Или шизофрения — тогда ты мог бы слышать голоса, видеть галлюцинации. Слышишь?

— Нет, голосов не слышу. Только свои мысли.

— Или просто сильное переутомление, — Вальтер вздохнул. — Ты же полгода сидел взаперти, не выходил, горевал. А тут вдруг начал работать, общаться с людьми. Мозг перегружен, отсюда и дежавю. Я выпишу тебе успокоительный сбор и рекомендую спать не меньше восьми часов.

— Доктор, я понимаю, как это звучит, — Рен не сдавался. — Но давайте проверим. Я сейчас скажу, что произойдёт в ближайшие минуты, и вы сами убедитесь.

— Ну давай, — Вальтер откинулся на спинку стула, явно забавляясь. — Удиви меня.

Рен сосредоточился. Он уже прожил этот день несколько раз и знал расписание до секунды.

— Через три минуты на улице раздастся грохот — это упадёт горшок. Потом тётка Улла начнёт кричать: «Ах ты, безобразница! Опять мои цветы!» Соседка сверху, госпожа Корнелия, высунется в окно и ответит что-то вроде: «Не кричи, Улла, это ветер!» А ветра сегодня нет.

Вальтер хмыкнул, но промолчал. Прошла минута, другая. Рен считал про себя. На третьей минуте с улицы донёсся глухой стук, а затем пронзительный женский голос:

— Ах ты, безобразница! Опять мои цветы!

— Не кричи, Улла, это ветер! — донёсся ответ сверху.

Рен посмотрел на доктора. Вальтер замер с открытым ртом, кружка застыла в воздухе.

— Это... это совпадение, — пробормотал он.

— Хорошо, — Рен кивнул. — Тогда ещё. Через двадцать минут мимо окна пройдёт пекарь Мара с подносом. Она споткнётся о камень и уронит две булки. Потом будет ругаться, но булки подберёт и унесёт.

Вальтер молча ждал. Через двадцать минут за окном раздался звон, приглушённые проклятия, а затем голос Мары: «Чтоб тебя, камень окаянный! Опять на месте вырос!»

Доктор медленно поставил кружку на стол. Лицо его побледнело, но он пытался сохранять спокойствие.

— Рен... это... это невероятно. Как ты это делаешь?

— Я же говорю, — Рен развёл руками. — Я прожил этот день несколько раз. Я знаю всё, что произойдёт. И мне нужна ваша помощь, чтобы понять, что со мной происходит.

Вальтер встал, подошёл к окну, выглянул на улицу, словно ожидая увидеть там объяснение. Потом вернулся к столу и сел, сцепив пальцы.

— Ладно. Допустим, я тебе верю. Что ты хочешь от меня?

— Во-первых, проверьте меня на наличие каких-либо болезней. Может, это какое-то магическое воздействие? Или травма головы? Во-вторых, посоветуйте, как мне проверить, не схожу ли я с ума на самом деле.

— Ну, насчёт сумасшествия... — Вальтер задумался. — Обычно сумасшедшие не задают таких вопросов. Они уверены в своей правоте. А ты сомневаешься, ищешь рациональное объяснение. Это хороший признак.

Это было утешительно. Хотя бы кто-то признавал, что он не сошел с ума. Но признание не давало решения. Вальтер мог подтвердить реальность петли, но не мог дать ключ от двери.

Он достал из ящика маленький кристалл на цепочке.

— Посмотри сюда. Следи за кристаллом глазами, не двигая головой.

Рен послушно следил. Вальтер водил кристаллом из стороны в сторону, потом вверх-вниз.

— Зрачки реагируют нормально, — пробормотал он. — Теперь закрой глаза и вытяни руки.

Рен закрыл глаза и вытянул руки. Вальтер слегка нажал на них.

— Тремор есть, но небольшой — от нервов. Открой рот и скажи «а-а-а».

— А-а-а.

— Язык не обложен, горло чистое. Теперь давление... — он достал из шкафа прибор с трубкой и манжетой, наложил Рену на руку. — Дыши спокойно.

Через минуту Вальтер посмотрел на показатели.

— Давление повышенное, но не критично. Пульс частый. Всё это — на фоне стресса. Никаких физических отклонений я не вижу. Рен, скажи, а какие-нибудь необычные события предшествовали этим... повторениям? Ты, может, ел что-то странное? Пил? Или, может, работал с каким-то необычным артефактом?

Рен замер. Артефакт. Конечно. Устройство отца.

— Да, — медленно сказал он. — Я нашёл в мастерской устройство, которое не чинил. Оно ударило меня током, когда я пытался его починить.

— Устройство? Какое? — оживился Вальтер.

— Не знаю. Металлическая сфера с кристаллами. Отец, видимо, работал над ним перед смертью.

— И после этого начались дежавю?

— Да. На через день.

Рен, а ты пробовал не чинить это устройство? Или уничтожить?

— Пока не пробовал. Устройства и так не работает. Но петля всё равно продолжается. А уничтожить я боюсь — вдруг это единственный способ выбраться, а я его сломаю?

— Разумно, — кивнул Вальтер. — Слушай, я не специалист по магии. Тебе нужно к кому-то другому. Может, к отцу Сильвану? Или к магистрам магии?

— Я подумаю, — Рен вздохнул. — Но вы хотя бы подтвердили, что я не сошёл с ума. Спасибо, доктор.

— И если ты всё это не выдумал, то ты, возможно, самый здоровый человек в Гранях. Просто попал в странную ситуацию. Вот тебе рецепт — отвар мяты на ночь. Даже если не поможет от петель, хоть поспишь спокойнее.

Рен взял рецепт, улыбнувшись. Тот самый отвар мяты, который доктор выписывал всем подряд. Даже в петле времени некоторые вещи не меняются.

Мята не поможет. Но жест помощи был важен. Вальтер поверил. Это значит, что другие тоже могут поверить.

— Спасибо, доктор. Сколько я вам должен?

— С тебя — ничего, — Вальтер махнул рукой. — За пирожки. И за интересную историю. Только, Рен... если выберешься из этой петли, зайди, расскажи, чем дело кончилось. А то у нас в Гранях развлечений мало.

— Обязательно, — пообещал Рен, вставая.

У двери он обернулся.

— Доктор, вы мне верите? По-настоящему?

Вальтер помолчал, потом ответил:

— Я видел много странного в своей практике. Люди видят то, чего нет, слышат голоса, разговаривают с умершими. Но ты другой. Ты не ищешь подтверждения своей исключительности, ты ищешь объяснение. И твои предсказания сбылись. Так что... да, наверное, верю. Иди, Рен. И будь осторожен со временем.

Рен вышел на улицу, глубоко вздохнул. Разговор не дал ответов, но дал надежду. Он не один, есть хотя бы один человек, который знает правду. Пусть даже этот человек каждое утро будет просыпаться и забывать.

Забывать. Это было самым страшным. Вальтер забудет через несколько часов. Через несколько дней он снова будет смотреть на Рена как на обычного пациента. И снова придется убеждать. Снова придется доказывать. Но может быть, если оставлять записи? Письма? Чертежи? Что-то физическое, что переживет сброс времени? Но если время сбрасывается, сбрасывается ли материя? Осколок в кармане оставался. Значит, некоторые вещи оставались. Значит, можно оставить след.

Он посмотрел на небо. Солнце поднималось всё выше. Вторник продолжался. И где-то впереди его ждала Лиана, которой он снова попытается спасти жизнь.

— Ладно, — сказал он себе. — Будем действовать дальше.

И он зашагал к мастерской, готовый к очередному повторению.

Рен дошел до мастерской быстрее обычного. Дверь. Темное дерево. Медная табличка: «Мартин. Мастер кристаллов». Ключ. Щелчок. Скрип.

Запах. Пыль, старое дерево, озон.

Рен не стал открывать ставни сразу. Он остался в полумраке. Он хотел подумать.

Полумрак скрывал детали. В полумраке тени казались живыми. Ему казалось, что отец стоит в углу. Наблюдает. Одобряет или осуждает? Мартин всегда говорил, что главное в работе — не скорость, а качество. Но как сделать работу качественно, если у тебя нет времени? Если время постоянно откатывается назад? Качество требовало постоянства. А у него было только повторение.

В предыдущих циклах он сразу начинал уборку. Сразу находил устройство. Сразу чинил его. И сразу получал удар током.

— Нет, — сказал он вслух. — Сегодня мы сыграем по-другому.

Он не подошел к верстаку. Он подошел к двери и закрыл её на внутренний засов. Затем он подошел к окнам и не открыл ставни. Оставил мастерскую в полумраке.

— Уголёк, сидеть, — скомандовал он.

Щенок послушно сел у входа, положив морду на лапы.

Рен подошел к тому месту под верстаком, где лежало устройство. Он знал его координаты. Он мог найти его с закрытыми глазами. Но он не стал тянуться туда сразу.

— Сначала защита, — прошептал он.

Он подошел к своему рабочему столу. Достал из ящика лист свинца. Тонкий, гибкий. Он знал, что свинец гасит магическое излучение. В предыдущих циклах он касался устройства голыми руками, в перчатках, но без экранирования.

Свинец был тяжелым. Холодным. Мертвым металлом. В мире, где всё было пронизано живой магией, свинец казался чужеродным элементом. Но именно эта чужеродность давала защиту. Магия не могла проникнуть сквозь него. Как вода не могла проникнуть сквозь камень. Нужно было стать камнем. Нужно было стать непроницаемым.

Он вырезал кусок свинца размером с ладонь. Положил его рядом с тем местом, где должно было лежать устройство.

Затем он взял щипцы с изолированными ручками.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте посмотрим, что ты такое.

Он наклонился, заглянул под верстак. Устройство лежало там. Металлическая сфера, оплетенная проводами.

Он протянул щипцы. Аккуратно, медленно. Коснулся корпуса.

Никакой реакции.

Он поднял устройство щипцами. Положил его на свинцовый лист на столе.

— Так, — Рен снял лупу. — Никакого дыма. Никакого гула.

Он начал осмотр. В предыдущих циклах он чинил трещину сразу. Сегодня он хотел понять структуру.

Он не видел магию.

Устройство было сложным. Это не было просто батареей. Это была сеть. Кристаллы были соединены последовательно и параллельно, создавая какой-то контур.

Схема напоминала лабиринт. Но лабиринт, у которого нет центра. Все пути вели в никуда. Или все пути вели в одну точку, которую он не мог увидеть. Нужно было найти вход. Нужно было найти ключ.

— Это какой-то сложный вычислительный механизм, — прошептал Рен.

Он взял тонкий резец. Хотел вскрыть корпус.

В этот момент дверь мастерской дернулась. Кто-то стучал.

Сегодня он должен предупредить Лиану. Но как? Она не поверит, если он скажет правду. Решит, что он сумасшедший. Нужно придумать что-то другое.

— Привет, Рен.

— Привет, Лиана. Заходи.

Она вошла. Уголёк, как всегда, подбежал к ней.

— Какой хорошенький! Как зовут?

— Уголёк. Ты за амулетом?

— Да, — она удивлённо подняла бровь. — Откуда ты знаешь?

— Догадался.

Рен подошёл к витрине, достал «Камень заземления».

— Вот, это лучшее, что у меня есть. Поглощает магические разряды. Для шахт самое то.

— Откуда ты знаешь про шахты?

— Слухи ходят, — Рен пожал плечами. — Лиана, послушай меня внимательно. Я понимаю, это прозвучит странно, но... там опасно. Очень опасно. Не ходи глубоко. Если увидите что-то необычное — уходите сразу. Не рискуй.

Она смотрела на него с недоумением.

— Ты что-то знаешь?

— Знаю только то, что там опасно. Обещай мне, что будешь осторожна.

Лиана кивнула, но в глазах её было недоверие.

— Хорошо, Рен. Я буду осторожна. Сколько?

Он назвал цену. Она отсчитала монеты. Их руки соприкоснулись.

— Спасибо, — сказала она. — Твой отец гордился бы тобой.

— Береги себя, — повторил Рен.

Она ушла. Через минуту появился Борг.

— Рыжий! Это была Лиана?

— Клиентка, Борг.

— Кли-ент-ка, — ухмыльнулся кузнец. — Красивая. Я первый на очереди!

— Иди работай, — отмахнулся Рен.

Борг ушёл, смеясь. Рен остался один. Он подошёл к окну и долго смотрел на улицу.

— Пожалуйста, вернись, — прошептал он.

Но она не вернётся. Он знал это. Знал так же точно, как знал, что завтра будет среда, а потом снова наступит вторник.

Рен вернулся к работе над устройством.

Он коснулся центрального кристалла щипцами.

Ничего.

Он попробовал подать слабый заряд от своей батареи.

Кристалл вспыхнул. На секунду.

И в голове Рена снова прозвучал голос. Не громкий, но четкий.

«Попытка доступа. Уровень прав: не авторизован. Статус: Отклонен».

Голос был механическим. Без эмоций. Без жалости. Система не злобна. Она просто функционирует. Как молоток. Молоток не злобен, когда бьет по пальцу. Он просто делает свою работу. Нужно было стать не пальцем. Нужно было стать рукой, которая держит молоток.

Хмм… это лучше, чем ничего. Может удасться найти такое же устройство для экспериментов.

День тянулся медленно. Рен работал, но мысли были далеко. Вечером он пошёл в таверну. Сел за свой столик, заказал эль. Горн сидел рядом.

— Сегодня снова движения в шахтах, — сказал капитан. — Датчики скачут.

— Капитан, — спросил Рен. — Тот отряд наёмников, что ушёл сегодня... они ещё не вернулись?

— Какой отряд? — удивился Горн. — Не знаю. А что?

— Ничего, — Рен отхлебнул эль. — Просто интересно.

Он допил и ушёл домой. Лёг спать с тревогой в сердце.

Утро. Петух. Уголёк. Среда.

Рен проснулся и первым делом спросил у матери:

— Какой сегодня день?

— Среда, сынок.

Среда. Значит, он прожил ещё один вторник, предупредил Лиану, и теперь наступила среда. Что будет?

Он быстро позавтракал и выбежал на улицу. Мара с булкой. Он взял и побежал к перекрёстку. Горн уже был там.

— Капитан! — окликнул его Рен. — Отряд наёмников, который ушёл вчера к шахтам... они вернулись?

Горн обернулся.

— Не вернулись. А ты откуда знаешь?

Рен выдохнул.

— Просто слышал, — сказал он.

— Мы нашли следы, — тихо сказал Горн. — У входа в шахту. Обрыв. Следы обрываются. Дальше… ничего. Ни тел. Ни оружия.

— Этого не может быть, — прошептал Рен. — Я дал ей амулет. Я предупредил…

— Рен, успокойся, — Горн отстранил его. — Мы отправим поисковую группу. Но… шансов мало.

Рен кивнул и побрёл в мастерскую. Он не помнил, как открыл дверь, как вошёл. Он просто сидел за верстаком и смотрел в одну точку.

— Почему? — спросил он у пустоты. — Почему я не могу её спасти?

Устройство лежало на столе, тёмное и безмолвное. Рен взял его в руки, сжал так сильно, что побелели костяшки.

— Ты знаешь, да? — прошипел он. — Ты знаешь, что они умрут!

Устройство молчало.

— Исправь это! — крикнул Рен, швыряя его на пол.

Сфера ударилась о камень, отскочила, покатилась. Кристаллы на её поверхности мигнули и погасли.

Рен опустился на стул. Голова гудела.

— Значит, их смерть... это часть цикла? — подумал он. — Или система сбрасывает время независимо от них?

Он вспомнил голос из сна. «Потери неприемлемы».

— Какие потери? — спросил он вслух. — Если они умирают… значит, потери есть. Почему сброс?

Может, сброс происходит не из-за их смерти. А из-за чего-то другого.

— Энергия, — сказал Рен. — Система сбрасывает время, потому что не хватает энергии. Их смерть… это просто следствие.

Он встал.

— Ладно. Если я не могу спасти их в этом цикле… я должен понять систему.

Если мир перезагружается я должен понять , когда это происходит. Сегодня Рен решил не идти ночевать домой. Он стал ждать наблюдая за часами., сидел в мастерской, глядя на стрелки. Вечер тянулся бесконечно. Город за окном затихал. Люди расходились по домам. Таверна закрывалась. Фонари гасли один за другим.

22:00. 22:15. 22:30.

Рен затаил дыхание.

22:35

Голос прозвучал прямо в голове.

«Цикл 48-В завершен. Результат: Отрицательный. Потери критические. Инициация перезагрузки».

«Перезагрузка через 3… 2… 1…»

Три секунды. Вся его жизнь уместилась в три секунды. Все попытки. Все ошибки. Все надежды. И всё обнулилось. Но не полностью. Осколок в кармане остался теплым. Память осталась живой. Он был ошибкой, которая не стиралась. Ошибкой, которая училась.

Рен открыл глаза.

Потолок. Серые балки. Трещина.

Уголёк лизнул ему щеку.

— Нет… — прошептал Рен.

Глава 5

Глава 5. Голос из Металла

Рен открыл глаза и сразу же посмотрел на настенные часы в углу комнаты. Маятник лениво качался из стороны в сторону, отсчитывая секунды с механическим безразличием. Стрелки показывали без пяти семь. Вторник. Начало цикла.

Он лежал неподвижно, слушая собственное дыхание. В голове не было той привычной паники, которая сковывала его в первые несколько петель. Не было и растерянности третьего цикла. Теперь было только холодное, расчетливое понимание ситуации. Он знал правила игры. Он знал, что вторник пройдет спокойно, что Лиана придет за амулетом, что Борг будет ревновать, что Горн будет мрачен. Он знал, что завтра, в среду, в 22:35 произойдет что-то, что заставит мир схлопнуться обратно в точку сохранения.

Взрыв. Потеря эфира. Критическая ошибка.

Сорок девять попыток. Система уже пыталась решить эту задачу сорок девять раз до него. Сорок девять раз кто-то, возможно, он сам, возможно, кто-то другой, пытался предотвратить катастрофу. И сорок девять раз они проваливались.

Рен вышел из комнаты. Лестница вниз. Тринадцать ступенек. Четвертая скрипела сильнее остальных. На этот раз он не стал перепрыгивать её. Пусть скрипит. Пусть все будет как обычно, чтобы не вызывать подозрений у мира. Хотя какие подозрения могут быть у мира? Мир был механизмом, а механизм не подозревает, он только функционирует.

Элина стояла у печи. Та же самая поза. Та же самая деревянная ложка в правой руке. Тот же самый зеленый кардиган.

— Доброе утро, сынок, — сказала она, не оборачиваясь.

— Доброе утро, мама, — ответил Рен. Голос был ровным. — Я сегодня не буду кашу. Дай мне мяса. И хлеба. Много хлеба. Мне нужно много энергии.

Элина вздрогнула и обернулась. В её карих глазах вспыхнуло удивление.

— Мяса? Утром? — переспросила она, моргая. — Но ты всегда говорил, что каша лучше для головы…

— Сегодня голова не болит, — отрезал Рен. — Мама, послушай меня. Сегодня я буду работать много. Очень много. Возможно, я не вернусь обедать. Не жди меня. И не волнуйся.

Элина поставила ложку на край котла. Она подошла к столу, вытирая руки о передник. В её взгляде читалась тревога.

— Рен, ты уверен, что все в порядке? Ты выглядишь… будто не спал неделю.

— Я в порядке, мама. Просто… много мыслей. Отец оставил много незавершенных дел. Я хочу закончить их сегодня.

— Мартин бы понял, — тихо сказала она, убирая руку. — Но ты не забывай есть. Я положу тебе с собой.

— Нет, — сказал Рен. — Я куплю в таверне. Или у Мары. Не трать время.

Элина вздохнула. Она привыкла заботиться. Отказ от заботы был для неё почти физически болезненным. Но она кивнула.

— Как хочешь, сынок. Береги себя.

Рен встал, не дожидаясь еды. Он взял со стола кусок хлеба, откусил на ходу.

— Я пошел. И мама… если я задержусь завтра до вечера, не пугайся. Я буду работать над важным проектом.

— Завтра? — Элина нахмурилась. — Завтра же среда. День отчета.

— Я знаю, — сказал Рен. — Поэтому мне нужно успеть сегодня.

Он вышел на улицу. Воздух был свежим, холодным. Утро в Гранях всегда начиналось одинаково. Сначала пели петухи у фермеров на окраине. Рен не стал останавливаться и слушать. Он знал ритм. Он знал паузы. Он шел быстро, почти бежал. Уголёк трусил рядом, пытаясь угнаться за длинными шагами хозяина. Щенок чувствовал напряжение и не играл, не отвлекался на столбы. Он бежал плотно у ноги, глядя вверх на Рена вопросительными глазами.

— Прости, парень, — пробормотал Рен, не сбавляя темпа. — Сегодня нельзя расслабляться.

Он не пошел в мастерскую. Не пошел к пекарне. Он свернул на узкую улочку, которая вела в нижний квартал. Здесь жили те, кто обслуживал шахты и перерабатывал отходы. Здесь пахло серой, жженым металлом и дешевым маслом. Здесь жил Гриз.

Гриз был гоблином-мародером. Он не добывал кристаллы в шахтах — это было слишком опасно и требовало лицензии Гильдии. Гриз собирал то, что оставалось после боев с големами. Обломки брони, искореженные механизмы, тусклые кристаллы, вынутые из разрушенных ядер. Он был скупщиком вторсырья, но называл себя «Торговцем Редкими Артефактами».

Лавка Гриза представляла собой полуразвалившийся сарай, пристроенный к склону горы. Дверь была низкой, чтобы гоблин мог проходить, не нагибаясь, но людям приходилось кланяться. Над дверью висела вывеска, на которой было намалевано что-то среднее между сокровищем и черепом.

Рен остановился у двери. Он знал, что Гриз сейчас внутри. Он знает, что гоблин завтракает в это время жареными крысами с луком. Он знает, что дверь не заперта, потому что Гриз считает, что никто не полезет в его вонючую нору без спроса.

Рен толкнул дверь. Она скрипнула, словно жалоба на вторжение.

Внутри было темно и тесно. Полки ломились от хлама. Куски металла, мешки с камнями, банки с неизвестными жидкостями. Воздух был густым, словно его можно было жевать.

— Кто тут? — пропищал голос из темноты. — Гриз занят! Гриз считает прибыль!

— Привет, Гриз, — сказал Рен, шагая внутрь и перешагивая через кучу ржавых цепей. — Это я. Рен.

Из-за прилавка, заваленного бумагами, высунулась зеленая морда с большими ушами. Глаза гоблина блестели жадностью и подозрением.

— А, мастер Рен! — Гриз вылез наружу, отряхивая крошки со своего жилета, который был сшит из лоскутов кожи разных животных. — Что привело такого уважаемого мастера в скромную обитель Гриза? Обычно вы покупаете только чистые кристаллы. Гриз торгует… э-э-э… специфическим товаром.

— Мне нужен специфический товар, — сказал Рен, подходя к прилавку. Он оперся руками о деревянную поверхность, которая была липкой от времени. — Мне нужна голова голема.

Гриз замер. Его уши дернулись. Глаза расширились.

— Голова? — переспросил он, и его голос стал выше на октаву. — Мастер Рен шутит? Головы големов… это редкость. Очень большая редкость. Они обычно взрываются при разрушении. Или плавятся. Гриз редко находит целые.

— Мне не нужна целая, — уточнил Рен. — Мне нужна верхняя часть. Черепная коробка. С процессорным узлом.

— От… откуда мастер знает? — прошептал он. — Гриз еще не выставил её на продажу! Гриз планировал продать её магистрам через месяц, когда цена вырастет!

— Цена не вырастет, Гриз, — спокойно сказал Рен. — Спрос на боевые артефакты упадет. Если ты не продашь её сегодня, она будет лежать у тебя мертвым грузом полгода. А может и дольше.

Гриз забегал глазами. Он начал нервно теребить свои большие уши.

— Мастер Рен хочет купить? Это очень дорого. Очень. Это уникальная деталь. Процессор класса «Страж». Гриз не может отдать её дешево. Это будет убыток. Большой убыток. Гриз пойдет по миру.

— Сколько? — спросил Рен.

— Пятьсот золотых, — выпалил Гриз, надеясь на то, что Рен уйдет и он сможет выдохнуть.

Рен рассмеялся. Это был сухой, безрадостный смех.

— Пятьсот? Гриз, ты совсем обнаглел. Эта голова пробита в трех местах. Кристаллы в ней потускнели на сорок процентов. Процессор, скорее всего, заблокирован защитным кодом. Ты хочешь продать мне металлолом по цене нового артефакта?

— Но… но восстановление… — заикнулся Гриз.

— Восстановление займет у меня неделю, — перебил Рен. — И стоит еще триста золотых. Я предлагаю тебе пятьдесят. И забираю её прямо сейчас.

— Пятьдесят?! — взвизгнул Гриз, хватаясь за сердце. — Это грабеж! Это разбой! Гриз вызовет стражу!

— Стража не придет, — сказал Рен, понизив голос. — Потому что эта голова числится в отчете как уничтоженная. Если ты продаешь уничтоженное имущество Гильдии без лицензии… думаю, капитан Горн будет очень заинтересован. Особенно сейчас, когда он ищет любые ресурсы для обороны.

Гриз открыл рот, но звука не последовало. Он захлопнул его. Потом открыл снова.

— Мастер Рен… шантажирует бедного гоблина? — спросил он дрожащим голосом.

— Я предлагаю честную сделку, — сказал Рен. — Пятьдесят золотых. Или я иду к Горну и говорю, что у Гриза есть контрабанда, которую он скрывает от учета. Выбирай.

Гриз посмотрел на Рена. В глазах гоблина боролись жадность, страх и уважение. Он понял, что перед ним не просто мастер кристаллов. Перед ним кто-то, кто знает слишком много.

— Хорошо, — прошипел Гриз. — Пятьдесят. Но Гриз хочет что-то взамен.

— Что?

— Информация, — сказал Гриз, наклоняясь ближе. — Откуда мастер знает про голову? Гриз никому не говорил. Даже своей матери. У Гриза нет матери, но если бы была, он бы не сказал.

Рен посмотрел на гоблина. Он мог соврать. Но ложь в петле времени — вещь опасная. Она может создать непредсказуемые переменные.

— Я вижу потоки, Гриз, — сказал Рен тихо. — Я вижу, где лежит вещь, даже если она скрыта. Я вижу её ауру. Твоя голова светится слабым синим светом сквозь брезент.

Гриз отшатнулся.

— Магия зрения? — прошептал он с благоговением. — Гриз слышал о таких. Это дорого стоит. Очень дорого.

— Именно поэтому я знаю цену твоему товару, — сказал Рен. — Он не стоит пятьсот. Он стоит пятьдесят.

Гроз почесал затылок.

— Ладно. Гриз согласен. Но мастер Рен должен пообещать… если найдет там что-то ценное… кроме процессора… Гриз хочет первый отказ.

— Обещаю, — сказал Рен. — Если там будет золото, оно твое.

— Хорошо! — Гриз протянул свою длинную, когтистую руку. Рен пожал её. Кожа была холодной и шершавой, как наждачная бумага.

Гриз полез под прилавок, достал ключи, открыл дверь в заднюю комнату. Через минуту он выкатил тяжелый мешок. Из него доносился металлический лязг.

— Осторожно, — предупредил Гриз. — Она тяжелая. И иногда… дергается.

— Дергается? — Рен поднял бровь.

— Остаточная энергия, — объяснил Гриз. — Не бойся. Она не укусит. У неё нет челюстей.

Рен взвесил мешок. Действительно, тяжелый. Он достал из внутреннего кармана жилета кошелек, отсчитал пятьдесят золотых монет. Они звякнули о прилавок. Гриз мгновенно смахнул их в свой мешок, словно боялся, что они испарятся.

— Приятно иметь дело, мастер Рен, — улыбнулся Гриз, показывая ряд острых желтых зубов. — Заходите еще. У Гриза есть еще кое-что… интересное. Но об этом потом.

— Потом, — согласился Рен.

Он взял мешок, перекинул через плечо. Уголёк понюхал мешок и чихнул.

— Пойдем, парень, — сказал Рен. — У нас много работы.

Он вышел на улицу. Солнце уже поднялось выше. Было около девяти утра. У него было тридцать часов до перезагрузки. Тридцать часов, чтобы понять, как спасти мир. Или хотя бы понять, почему его нельзя спасти.

Дорога обратно в мастерскую казалась длиннее. Мешок тянул плечо. Внутри что-то периодически тихо звякало, словно кости в скелете. Люди на улице оборачивались. Голова голема была не тем, что обычно носят по улицам Граней.

— Что это, Рен? — окликнула его тетка Улла, сидящая на своей скамейке. Она вязала тот же самый бесконечный шарф.

— Запчасть, — кратко ответил Рен.

— Для мельницы?

— Для чего-то большего, — сказал он и ускорил шаг.

Когда он вошел в мастерскую, то сразу запер дверь на внутренний засов. Затем он подошел к окнам и не открыл ставни. Оставил мастерскую в полумраке. Ему нужна была концентрация.

— Уголёк, сидеть, — скомандовал он.

Щенок послушно сел у входа, положив морду на лапы. Он чувствовал, что хозяин занят чем-то важным, и не стал мешать.

Рен положил мешок на центральный верстак. Развязал веревку. Развернул промасленную тряпку.

На столе лежала голова голема.

Она была сделана из темного металла, покрытого сетью трещин. Лица не было. Вместо глаз — два пустых отверстия, в глубине которых тускло светились кристаллы. Рот представлял собой решетку динамиков. На затылке виднелся разъем для подключения. Вся поверхность была испещрена рунами и символами, некоторые из которых Рен узнал — они были похожи на те, что он видел на устройстве отца.

— Ну здравствуй, красавец, — прошептал Рен.

Он достал из ящика стола свое устройство. Ту самую сферу, которую нашел в первый день петли. Ту самую, которая ударила его током.

Он поднес сферу к разъему на затылке голема.

— Посмотрим, подойдешь ли ты ему.

Разъемы совпали идеально. Это было не совпадение. Это было предназначение.

Рен взял щипцы с изолированными ручками. Аккуратно вставил сферу в гнездо.

Щелчок.

Голова голема дернулась. Кристаллы в глазницах вспыхнули ярко-красным светом. Затем погасли. Затем снова вспыхнули, уже зеленым.

Из решетки динамика донесся шум. Белый шум. Как звук ветра в трубе.

— Есть контакт, — сказал Рен.

Он быстро подключил к голове свой кристалл-зарядник. Нужно было дать системе достаточно энергии для запуска, но не перегрузить её.

— Уголёк, тихо, — сказал он, заметив, что щенок насторожил уши.

Рен надел лупу. Он начал регулировать поток эфира. Это была тонкая работа. Как настройка музыкального инструмента. Если дать слишком мало — система не проснется. Если слишком много — сгорит предохранитель.

Он крутил регуляторы на заряднике. Шум в динамике менял тональность. Становился выше, ниже, ритмичнее.

Внезапно шум прекратился.

Тишина.

Рен замер. Неужели сжег?

И потом голос.

Он не звучал из динамика. Он звучал прямо в голове. Тот же самый голос, что был в снах. Металлический, многослойный, словно говорили сразу несколько существ.

«Инициализация завершена. Уровень энергии: критический. Подключение пользователя…»

«Проверка … Ошибка. Пользователь Tr 4014 Уровень доступа: пользователь.»

— Мне не нужен доступ ко всему, — сказал Рен. — Мне нужен доступ к журналу ошибок. К логу системы.

«Запрос принят. Обработка… Доступ разрешен. Категория: Критические сбои.»

В голове Рена вспыхнули образы. Не картинки, а данные. Цифры, графики, временные метки. Он видел их так же ясно, как видел кристаллы.

«Цикл 1… Сбой. Причина: Перегрузка эфира.»

«Цикл 12… Сбой. Причина: Разрушение ядра.»

«Цикл 25… Сбой. Причина: Внешнее вмешательство.»

«Цикл 49… Сбой. Причина: Недостаточная эффективность мер.»

— Сорок девять, — прошептал Рен. — Вы пытались сорок девять раз.

«Корректно. Попытка 50. »

— Что происходит в среду? — спросил Рен. — Почему сброс всегда в 22:35?

«Временная метка катастрофы. 22:35:00. Локация: Шахта №4. Глубина: 300 метров. Событие: Взрыв эфирного накопителя.»

— 49 попыток? — Рен присвистнул. — И все неудачные? А что именно пытались сделать?

— Анализировались различные сценарии: перераспределение эфира, отключение шахт, эвакуация населения. Ни один не привёл к устранению источника нестабильности. Потери эфира продолжают расти.

— Значит, если мы не найдём способ остановить утечку эфира, всё будет повторяться вечно?

— Энергия для поддержания петли черпается из самого эфира, — ответил процессор. — Процесс саморазрушителен. Максимальное количество циклов — 100. После этого временная линия схлопнется окончательно. Осталось 51 попытка.

Он стоял в тишине мастерской. Только маятник часов отсчитывал секунды.

Тик. Так. Тик. Так.

Время шло. У него было меньше тридцати часов.

Взрыв в шахте. Сорок девять неудачных попыток.

— Уголёк, — позвал Рен.

Щенок подбежал, виляя хвостом.

— Мы должны их спасти, парень, — сказал Рен, гладя щенка по голове. — Всех. И Лиану. И Борга. И маму. И даже Гриза.

Щенок лизнул ему руку.

Рен закрыл ставню. Вернулся к столу.

— Ладно, система. Ты хочешь играть в оптимизацию? Давай сыграем.

— Нужно идти в шахты, чтобы понять, что приводит к взрыву — сказал Рен, вытирая пот со лба. — Сегодня же вторник, у меня есть ещё сегодня и завтра до вечера. Но если я пойду сейчас, Лиана и остальные погибнут? Или они погибают только в среду?

— Отряд наёмников, отправленный в шахты во вторник, не возвращается, вероятно, потому что сталкивается с големами на подходе к источнику. Значит одному туда не попасть. Надо пойти с ними и добраться и выяснить все. Сегодня мне уже не успеть пойти с ними. Значит следующая цель попасть в шахты. Я не открывал сегодня лавку, и Лиана не зашла и Борга не видать. Надо будет найти ее с утра вторника. А пока есть еще один день, надо придумать как пройти через големов в шахтах.

Если устройство не распознало Рена как врага, то возможно он сможет общаться не только с главным процессором, но и големами. Рен начал, разбирать голову, и с помощью нескольких кристаллов сделал устройство напоминающее на мяч с антеннами. –Так энергии, не особо много, но на пару раз активировать хватит. Надеюсь сработает.

Глава 6

Глава 6. Путь к Шахте

Утро вторника началось с мокрого, шершавого языка, который методично обрабатывал левую щеку Рена.

— Уголёк, прекрати, — пробормотал Рен, но в голосе не было привычной усталости. Он открыл глаза и улыбнулся. — Сегодня особый день, малыш.

Щенок радостно тявкнул и спрыгнул с кровати, готовый к новым подвигам. Рен сел, потянулся, хрустнув шеей. За окном только начинало светать, но он чувствовал себя бодрым и собранным. В голове был чёткий план. После вчерашнего разговора с головой голема — или, точнее, с процессором, запертым в этой голове — он знал, что нужно делать.

— Сегодня мы идём в шахты, — сказал он Угольку, натягивая штаны. — И ты остаёшься дома. Прости, друг, но там опасно.

Щенок обиженно заскулил, но Рен был непреклонен. Он быстро оделся, проверил инструменты в карманах жилета, накинул лёгкий плащ и вышел из комнаты.

— Доброе утро, сынок, — Элина обернулась от плиты с привычной улыбкой. — Ты сегодня рано. Случилось что?

— Всё хорошо, мам, — Рен чмокнул её в щёку и сел за стол. — Просто много дел.

Он быстро позавтракал и вышел на улицу. Мара, как всегда, стояла у пекарни.

— Доброе утро, Рен! Держи, свеженькая! — протянула она булку.

— Спасибо, Мара, — улыбнулся он, беря угощение. — Вы сегодня особенно прекрасны.

Мара опешила, потом залилась румянцем и рассмеялась.

— Иди уже, льстец! — махнула она рукой, но было видно, что комплимент приятен.

Сначало надо купить голову, сделать устройство в мастерской.

Потом к казармам стражи. Там обычно собирались наемники перед вылазками.

У казарм было пусто, если не считать двух стражников у ворот, которые лениво перетаптывались с ноги на ногу. Рен замедлил шаг. Он огляделся. Вот она. Первые несколько попыток уговорить взять ее оказались полным провалом. Она ни в какую не хотела брать Рена в шахты. Ладно попытка на №4. Придется рассказать ей про петлю, это еще он не пробовал.

— Лиана, — окликнул он, подходя ближе.

Она обернулась, и на лице её мелькнуло удивление.

— Рен? Ты чего так рано? И вообще, что ты здесь делаешь? Ремесленный квартал в другой стороне.

— Я ищу тебя, — честно признался он.

Она подняла бровь.

— Меня? Зачем?.

— Лиана, я хочу пойти с вами сегодня в шахты.

Она уставилась на него, как на сумасшедшего. Потом медленно покачала головой.

— Рен, ты с ума сошёл? Мы идём в самое пекло. Там големы, эфирные ловушки, темнота и холод. Ты мастер-кристалльщик, а не воин. Тебя убьют в первой же схватке.

— Я знаю, — спокойно ответил Рен. — Но без меня вы все погибнете.

Лиана замерла. В её зелёных глазах мелькнуло что-то — то ли страх, то ли недоверие.

— Что ты несёшь? — тихо спросила она.

— Сядь, — Рен указал на скамейку у фонтана. — Я должен тебе кое-что рассказать. Это займёт время, но поверь, это важно.

Она колебалась секунду, потом села. Рен опустился рядом, чувствуя тепло, исходящее от неё. Сердце забилось быстрее, но он взял себя в руки.

— Лиана, то, что я скажу, звучит безумно. Но я прошу тебя просто выслушать и не перебивать.

— Хорошо, — кивнула она, глядя ему в глаза.

Рен глубоко вздохнул.

— Я проживаю этот день уже много раз. Каждый раз ты идёшь в шахты, и каждый раз вы не возвращаетесь. Я пытался тебя предупредить — ты не верила. Я пытался остановить — ты уходила. Я пытался пойти с вами и спасти — но вы не брали меня с собой. Я знаю, где опасность и как её устранить. Но мне нужно быть там.

Лиана слушала молча, не отрывая от него взгляда. Когда он закончил, она долго сидела неподвижно, потом тихо спросила:

— Ты болен? У тебя жар? Может, эфирное отравление?

— Нет, — Рен покачал головой. — Я здоров. И могу это доказать.

— Как?

— Ты не завтракала сегодня, потому что проспала и выбежала из дома, забыв кошель. Монетка, которую ты крутишь в пальцах — последняя. Ты думаешь, где бы перехватить до вечера, но стесняешься попросить в долг. А ещё у тебя болит левое плечо после вчерашней тренировки — ты неудачно упала.

Лиана открыла рот, потом закрыла. Её лицо побледнело.

— Откуда... откуда ты знаешь про плечо? Я никому не говорила.

— Я знаю всё, что случится сегодня, — твёрдо сказал Рен. — Знаю, что через десять минут подойдёт твой командир, высокий такой, с усами, и скажет, что выдвижение переносится на час позже. Знаю, что Гриз на рынке будет пытаться всучить тебе бракованный кинжал, но я тебе помогу выбрать хороший.

Она смотрела на него с ужасом и надеждой одновременно.

— Рен... это не шутка?

— Какие шутки, Лиана. Я хочу спасти тебя. И себя. И всех.

Она отвернулась, уставившись на фонтан. Вода журчала, разбиваясь о камни. Прошла минута, другая. Наконец она повернулась обратно.

— Допустим, я тебе верю. Допустим, это правда. Что ты предлагаешь?

— Пойдём со мной на рынок. Я помогу тебе выбрать нормальное снаряжение. Настоящее, а не то, что тебе обычно впаривают. А потом я пойду с вами. Я не буду лезть в бой, но я смогу предупредить об опасностях и, если повезёт, обезвредить источник.

— Источник? — переспросила она.

— Потом объясню, — отмахнулся Рен. — Сейчас главное — успеть до полудня.

Лиана встала, одёрнула куртку. Посмотрела на него долгим взглядом.

— Ладно, — сказала она наконец. — Я поведусь на это безумие. Но если ты ошибёшься и мы погибнем из-за тебя, я тебе этого не прощу.

— Если мы погибнем, ты ничего не вспомнишь, — усмехнулся Рен. — Но я постараюсь, чтобы до этого не дошло.

Они пошли к рыночным рядам. Рен чувствовал себя почти счастливым — она рядом, она жива, она поверила. В который раз он пытался это сделать и только сейчас, кажется, нашёл верные слова.

Гриз, как всегда, стоял у своей лавки, перебирая какие-то железяки. Увидев покупателей, он расцвёл улыбкой.

— О, мастер Рен! И с вами прекрасная леди! Чем могу служить? Лучшие кристаллы, лучшие клинки, всё только из шахт, свежее, как утренняя роса!

— Нам нужен кинжал для неё, — коротко сказал Рен. — И хороший. Настоящий, а не твои поделки из ржавого металла.

Гриз обиженно надулся.

— Мастер Рен, вы меня оскорбляете! У меня только качественный товар!

— Гриз, прошлый раз ты пытался продать мне голову голема за пятьсот золотых, хотя она стоила сто шестьдесят. Не надо мне про качество. Просто покажи лучшее, что у тебя есть для дамы.

Гоблин вздохнул, когда это я пытался продать голову?, но этот клиент видимо раскусил, и полез под прилавок. Через минуту он вытащил три кинжала в ножнах.

— Вот, выбирайте. Этот с руной скорости, этот с лёгким зачарованием на остроту, а этот — просто хорошая сталь, ковал лично гномы из северных кланов.

Лиана взяла каждый, взвесила в руке, проверила баланс. Рен смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Как она сосредоточенно хмурилась, как проводила пальцем по лезвию, как прищуривалась, проверяя остроту. Красивая. Очень красивая.

— Этот, — она выбрала гномью работу. — Сколько?

— Для такой красивой леди — всего сто пятьдесят, — заулыбался Гриз.

— Сто, — вмешался Рен. — И я знаю, что ты купил его у каравана за пятьдесят. Не жадничай.

Гриз поперхнулся.

— Мастер Рен, вы меня разорите!

— Сто, и я добавлю пятёрку за информацию, — Рен достал монеты. — Идёт?

Гоблин вздохнул, забрал деньги и протянул кинжал.

— Ладно, идёт. Но вы меня в могилу сведёте.

Лиана улыбнулась, пряча кинжал за пояс.

— Спасибо, Рен. Ты умеешь торговаться.

— Приходится, — усмехнулся он. — Теперь пойдём к кожевнику. Тебе нужны нормальные наручи, эти уже никуда не годятся.

— Откуда ты знаешь про наручи? — удивилась она.

— Вижу, как они треснули, — честно ответил он.

Она не стала уточнять, просто пошла за ним.

У кожевника было людно, но Рен быстро нашёл нужную лавку. Мастер по имени Хельга, грузная женщина с вечно перемазанными жиром руками, окинула Лиану профессиональным взглядом.

— Молодая, хрупкая, — резюмировала она. — Тебе нужны лёгкие, но прочные. Вот эти, из шкуры молодого горного кота. Дорого, но носятся годами.

Лиана примерила, покрутила рукой.

— Удобно, — признала она. — Но сколько?

— Триста, — отрезала Хельга.

— Двести пятьдесят, и мы берём, — встрял Рен. — И я знаю, что у тебя есть скидка для постоянных.

— Каких постоянных? — хмыкнула Хельга. — Я тебя в первый раз вижу, парень.

— Зато я тебя вижу каждый вторник, — парировал Рен. — И каждый раз ты уступаешь.

Хельга посмотрела на него странно, но спорить не стала.

— Ладно, чёрт с тобой. Двести пятьдесят. Но если что — не возвращай.

Лиана расплатилась, и они вышли.

— Ты действительно каждую неделю с ней торгуешься? — спросила она.

— В каком-то смысле, — уклончиво ответил Рен. — Теперь осталось найти тебе нормальные сапоги. В этих подошва отвалится через час ходьбы.

— Рен, откуда ты... — начала она, но он перебил.

— Потом, Лиана. Сначала дело.

К полудню они обошли полрынка. Рен помог ей выбрать сапоги, пояс для метательных ножей, пару зелий у алхимика и даже лёгкий шлем, который она сначала отказывалась брать, но он убедил её, что защита головы важнее. Каждый раз он удивлял её знанием цен, качества и скрытых дефектов товаров. К концу похода Лиана смотрела на него с чем-то большим, чем просто благодарность.

— Рен, — сказала она, когда они остановились перевести дух у фонтана. — Ты не просто знаешь, что будет. Ты знаешь людей. Ты знаешь, как они поступят, что скажут, даже что подумают. Это пугает.

— Это не я пугающий, — он улыбнулся. — Это обстоятельства. Лиана, я должен тебе кое-что сказать.

— Что?

— Там, в шахтах, будет очень опасно. Я не знаю, справлюсь ли. Но я хочу, чтобы ты знала... я иду туда не только потому, что хочу спасти город. Я иду, потому что не могу потерять тебя. Ещё раз.

Она замерла. В её глазах мелькнуло что-то тёплое, но она быстро отвернулась.

— Рен, я наёмник. Моя работа — рисковать. И я не могу обещать, что выживу, даже с твоей помощью.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Но я хотя бы попытаюсь.

Они посидели молча, глядя на воду. Потом Лиана встала.

— Пора. Скоро сбор. Пойдём, познакомлю тебя с остальными.

Отряд собирался у восточных ворот. Когда они подошли, Рен увидел пятёрку наёмников, которые лениво перебрасывались шутками, ожидая команды.

— Народ! — крикнула Лиана, подходя. — У нас пополнение.

Все повернулись и уставились на Рена. Тот постарался выглядеть уверенно, хотя внутри всё сжалось.

— Это кто? — спросил здоровенный детина с топором, тот самый, что был в прошлых циклах. — Твой ухажёр решил проводить?

— Это Рен, мастер-кристалльщик, — представила Лиана. — Он идёт с нами.

— Чего? — детина выпучил глаза. — Ты шутишь? Он же штатский!

— Он знает шахты, — твёрдо сказала Лиана.

— Лиана, это безумие, — подал голос другой наёмник, пониже ростом, с луком за спиной. — Мы будем его прикрывать, тащить на себе, если что. Он нам не боец.

— Я не прошу меня тащить, — вмешался Рен. — Я пойду сам. И, возможно, спасу вам жизнь.

— О, да он ещё и дерзкий, — усмехнулся детина. — Ладно, Лиана, твоя ответственность. Если он погибнет — ты будешь объясняться с его родственниками.

— Не погибнет, — отрезала она.

Рен оглядел группу. Нужно было запомнить всех, чтобы понимать, на кого можно рассчитывать.

— Меня зовут Рен, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Я мастер кристаллов, сын Мартина. Многие в городе меня знают. Я не лезу в бой, но могу определить ловушки, найти путь и, если надо, отключить големов ( в этом я был еще не до конца уверен). Поэтому давайте работать вместе.

— Мартин? — переспросил один из наёмников, пожилой, с сединой в бороде и шрамом на щеке. — Я знал твоего отца. Хороший был мастер. Ладно, парень, если ты в него пошёл, может, и правда сгодишься. Меня зовут Корд. Я тут за старшего.

— Приятно познакомиться, Корд, — кивнул Рен.

— Это Гром, — Корд указал на детину с топором. — Он у нас главная сила. Если надо проломить стену или размозжить голему башку — это к нему.

Гром хмыкнул, но как-то добродушно.

— А это Лин, — Корд показал на лучника. — Лучший стрелок в отряде. Видит в темноте почти как кошка.

Лин кивнул, внимательно разглядывая Рена.

— Дальше — Мира, — Корд указал на невысокую девушку с короткой стрижкой и двумя кинжалами на поясе. — Наша разведчица. Быстрая, тихая, незаметная.

Мира улыбнулась Рену, но в глазах её читалось любопытство.

— И наконец, Добряк, — Корд показал на последнего, молодого парня с круглым лицом и огромным рюкзаком за спиной. — Наш лекарь и носильщик. Никогда не унывает, за что и получил прозвище.

— Привет! — радостно помахал Добряк. — Рад познакомиться! Если поранят — обращайся, у меня есть отличные мази!

— Спасибо, — улыбнулся Рен. — Надеюсь, не понадобятся.

— Ну и Лиану ты знаешь, — закончил Корд. — Она у нас... как бы сказать... универсальный боец. И мечом, и магией может, хотя магия у неё так себе, честно говоря.

— Эй! — возмутилась Лиана, но без злости. — Я хотя бы пытаюсь!

— Пытаешься, — согласился Корд. — Ладно, хватит болтовни. Выдвигаемся через десять минут. Проверьте снаряжение.

Пока наёмники суетились, Рен подошёл к Лиане.

— Хорошая команда, — сказал он. — Похоже, ты тут своя.

— Да, ребята что надо, — кивнула она. — Корд нас выучил, можно сказать. Гром хоть и бугай, а добрый, как пёс. Лин вечно ворчит, но в бою прикроет. Мира — лучшая подруга, мы вместе начинали. А Добряк... он действительно добряк. Единственный, кто никогда не жалуется.

— А ты? — спросил Рен. — Ты жалуешься?

— Я? — она усмехнулась. — Я просто делаю своё дело. И стараюсь не думать о плохом.

— Это хорошо, — серьёзно сказал Рен. — Мы справимся.

Она посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло что-то, от чего у Рена перехватило дыхание.

— Ты правда в это веришь?

— Правда.

Гром свистнул, привлекая внимание.

— Выходим! Построились!

Отряд двинулся к восточным воротам. Рен шёл рядом с Лианой, чувствуя на себе любопытные взгляды остальных. Особенно Мира косилась на них с хитрым прищуром.

— Ли-ана, — пропела она, поравнявшись с ними. — А ты не говорила, что у тебя есть такой симпатичный знакомый.

— Мира, отстань, — буркнула Лиана, но щёки её порозовели.

— А что такого? — Мира подмигнула Рену. — Ты как, свободен?

— Э-э... — растерялся Рен.

— Свободен, но не для тебя, — отрезала Лиана, и сама удивилась своим словам.

Мира расхохоталась и отстала.

Рен посмотрел на Лиану. Та смотрела вперёд, делая вид, что ничего не случилось.

— Лиана, — тихо сказал он.

— Молчи, — так же тихо ответила она. — Просто молчи.

Он улыбнулся и замолчал. Они прошли через ворота, мимо стражников, которые лениво козырнули. Дорога уходила в лес, к тёмным силуэтам гор на горизонте. Солнце стояло высоко, но в воздухе уже чувствовалась прохлада.

— Рен, — окликнул его Корд, когда они углубились в лес. — Лиана сказала, ты знаешь шахты. Откуда? Ты же вроде мастер, не шахтёр.

— Изучал карты, — соврал Рен. — Отец оставил много записей.— Хм, — Корд задумался. — А про големов что скажешь? Правда можешь отключить?

— Попробую. У меня есть устройство, которое должно помочь.

— Дай посмотреть, — попросил Корд.

Рен достал модуль — ту самую сферу, которую сделал в мастерской отца. Корд присвистнул.

— Ничего себе. Где ты взял?

— Отец оставил.

— Твой отец был умелец, — покачал головой Корд. — Ладно, будем надеяться, что сработает. Если нет — будем пробиваться силой. Гром у нас хорошо пробивает.

— Я слышал! — довольно отозвался Гром.

Лес редел, впереди показался вход в шахту — тёмный провал в скале, обрамлённый деревянными подпорками. Рядом стояла будка смотрителя, из которой вышел заспанный мужик, смотритель Торвин.

— Куда? — лениво спросил он.

— По контракту, — Корд протянул бумагу. — Гильдия наёмников. Проверка третьего уровня.

Смотритель глянул, зевнул и махнул рукой.

— Проходите. Только фонари берите, там темно. И на 4 уровень не суйтесь, там вчера установили заряд из кристаллов должен сдетонировать сегодня-завтра чтоб расчистить дальнейший путь. Рена переклинило - вот оно. Взрыв, завтра приведет к тем последствиям, его и нужно надо предотвратить.

— Где именно заряды? — спросил Рен.

— Сектор Б. Центральный узел вентиляции. Там, где старые выработки соединяются с новыми, — Торвин посмотрел на Рена с подозрением. — А тебе зачем, мастер?

— Просто хочу знать, куда не стоит наступать, — уклончиво ответил Рен.

— Берегите себя, — Торвин хлопнул по плечу. — И не задерживайтесь там. Как пройдете 3 уровень — сразу назад.

— Хорошо, а фонари свои есть, — ответил Корд.

Глава 7

Глава 7. Глубина

Вход в шахту зиял в скале, словно открытая пасть древнего зверя, решившего поглотить солнце. Деревянные балки, поддерживающие свод, почернели от времени и копоти, но казались крепкими. Воздух здесь был иным, чем в поселке. Он был тяжелым, насыщенным запахом влажного камня, серы и чего-то еще — тонкого, металлического привкуса, который щекотал нёбо и заставлял волосы на руках вставать дыбом. Это был запах концентрированного эфира.

Рен стоял у входа, поправляя лямки рюкзака. Внутри лежали инструменты, запасные кристаллы, провизия и то самое устройство, изгатовленное в мастерской отца. Оно было завернуто в мягкую ткань и лежало в специальном отсеке, обшитом свинцом. Рен чувствовал его тепло сквозь ткань, словно второе сердце билось у него за спиной.

Отряд собрался полным составом. Лидер, проверял крепления на своем нагруднике. Здоровяк тестировал шарниры щита. Кто-то точила кинжалы, издавая ритмичный скрежет. Лиана стояла рядом с Реном. Она выглядела сосредоточенной, но рука периодически касалась амулета, который дал ей Рен.

— Ты уверен, что хочешь идти? — тихо спросила она, не глядя на него. — Там внизу… это не мастерская.

— Я знаю, — ответил Рен. Его голос был спокойным, хотя внутри все сжалось в комок. Он помнил сон, слова системы. Взрыв в 22:35. Потери критические. — Моя работа там, Лиана.

— Ладно, — она наконец посмотрела на него. В её зеленых глазах плескалась тревога. — Только держись ближе ко мне. Если начнется заварушка, прячься за мою спину.

Рен улыбнулся.

— Договорились.

— Третий уровень, — объявил Корд, останавливаясь у массивной деревянной двери с ржавыми петлями. — Дальше только по пропускам.

Он толкнул дверь, и она с жутким скрипом отворилась. За ней оказалась небольшая комната — что-то вроде поста охраны. За столом сидел пожилой мужчина в засаленном мундире и читал потрёпанную книгу при свете масляной лампы. Увидев вошедших, он поднял голову и близоруко прищурился.

— Кто такие? — голос у него был скрипучий, как несмазанная телега.

— Гильдия наёмников, — Корд протянул бумагу. — Задание на проверку третьего уровня.

Смотритель взял бумагу, долго рассматривал, переворачивал, даже понюхал. Потом вернул.

— Проходите. Только осторожнее там. Големы шастают.

Отряд двинулся внутрь. Свет факелей и светящихся кристаллов на шлемах выхватывал из темноты грубые стены шахты. Чем глубже они спускались, тем сильнее менялось ощущение пространства. Воздух становился гуще, тише. Звуки шагов поглощались породой.

Рен шел в середине колонны. Его глаза, настроенные на видение потоков, видели то, чего не видели другие. Стены шахты не были просто камнем. Они пульсировали. Тонкие нити синего и фиолетового света пронизывали породу, словно кровеносные сосуды. Но здесь, в глубине, эти сосуды были повреждены. Свет прерывался, искрил, выбрасывая в пространство мелкие всплески хаотичной энергии.

— Вижу движение слева! — голос Лин прозвучал тихо, но четко в тишине тоннеля.

Все замерли. Корд поднял кулак — сигнал остановки.

— Готовность, — прошептал он.

Из бокового ответвления выскользнула тень. Это был голем. Не огромный Титан, а обычный разведчик, похожий на двуногого ящера из камня и металла. Его глаза-кристаллы горели тусклым красным светом. Он замер, сканируя группу.

— Огонь! — скомандовал Корд.

Лук звякнула, выпуская стрелу. Стрела ударила голема в плечо, но отскочила, оставив лишь царапину. Голем издал механический скрежет и рванул вперед, выбрасывая из встроенных на предплечьях лезвий искры.

Гром вышел вперед, встречая удар щитом. Звук был таким, словно столкнулись две скалы. Голем оттолкнулся и попытался зайти сбоку.

— Лиана, щит! — крикнул Корд.

Лиана воспользовалась артефактом. Волна белого света окутала отряд. Голем ударил по барьеру, и его отбросило назад.

— Рен, есть идея? — крикнул Корд , не оборачиваясь. Он понимал, что мечом их брать долго.

Рен уже анализировал ситуацию. Он видел уязвимое место. На спине голема, между пластинами брони, пульсировал узел стабилизации. Если его перегрузить…

— Гром, отвлеки его спереди! Лин, стреляй в колени! — скомандовал Рен.

— Ты тут главный? — огрызнулся Гром, но выполнил приказ.

Рен вытащил из сумки небольшой кристалл-гранату. Это была его собственная разработка — нестабильный резонатор. Он активировал его руной и метнул в сторону голема, целясь не в самого врага, а в стену позади него.

— Ложись!

Граната ударилась о камень и взорвалась не огнем, а звуковой волной. Голем замер, его системы дезориентировались от вибрации.

-Мира используй свой арбалет, стреляй в спину голему.

— Сейчас, — прошептал он.

Он выстрелил. Болт пробил воздух и ударил точно в пульсирующий узел на спине голема. Кристалл внутри врага вспыхнул ослепительно ярко, затем погас. Голем дернулся, словно марионетка, у которой перерезали нити, и рухнул на пол. Из его суставов вышел тонкий пар.

— Есть! — воскликнул Лин, убирая лук.

— Хороший выстрел, Мира, — кивнул Корд, вытирая меч. — Но их может быть больше.

— Их будет больше, — сказал Рен, подбирая болт. Он осмотрел останки голема. — Это были охранники. Они реагируют на присутствие чужой магии. Чем глубже мы пойдем, тем сильнее они будут.

Лиана подошла к Рену, коснулась его плеча.

— Ты рисковал.

— Немного, — ответил он, но улыбнулся. — Твой амулет держит заряд?

— Да, — она постучала по медальону. — Греется немного, но работает. Спасибо.

Они двинулись дальше. Путь до конца третьего уровня занял еще два часа. Лестницы были крутыми, местами разрушенными. Приходилось использовать веревки. Воздух становился все тяжелее. Рен чувствовал давление эфира на мозг. У него начинала болеть голова — тот самый симптом, который сопровождал его каждый цикл.

Третий уровень заканчивался огромным пространство, похожее на подземный собор. Колонны из природного кристалла уходили в темноту потолка. Здесь добывали руду еще первые поселенцы. Сейчас тут было пусто, если не считать механизмов, которые ржавели в углах.

— Привал на десять минут, — сказал Корд — Проверить снаряжение.

Рен отошел в сторону, присел на камень. Он достал устройство. Здесь, в глубине, оно реагировало сильнее. Кристаллы на его поверхности медленно вращались, издавая тихий гул.

— Что ты такое? — прошептал Рен.

Он подключил его к своему личному накопителю. Экран устройства, который раньше был черным, теперь показывал строки текста.

«Уровень доступа: пользователь. Локация: Сектор 3. Статус системы: Нестабильный. Время до критического сброса: 22 часа».

До 22:35 оставалось 22 часа.

Из темноты выступили фигуры. Пять, шесть, семь — обычные големы, каких Рен видел в прошлые разы. Трёхметровые махины из камня и металла, с горящими кристаллами в груди. Они двигались медленно, но неумолимо.

— В строй! — скомандовал Корд. — Гром, принимай центрального. Лин, прикрывай. Мира, заходи слева. Лиана, справа. Добряк, держись позади, лечить будешь, если что. Рен, попробуй своё устройство, но если не выйдет — прячься за нами.

Рен кивнул, хотя внутри всё сжалось. Он вытащил модуль, направил его на ближайшего голема. Свет на сфере замигал, и голем замер, словно прислушиваясь.

— Работает! — выдохнула Мира.

Но остальные големы уже напали. Гром взревел и бросился на центрального, обрушив топор на его каменную грудь. Лин выпустил стрелу, которая вонзилась прямо в светящийся кристалл — голем дёрнулся и замер. Мира и Лиана действовали слаженно, уворачиваясь от тяжёлых ударов и нанося свои. Добряк стоял в стороне, но зорко следил за товарищами.

Рен тем временем пытался управлять модулем. Ещё один голем замер. Бой превратился в хаос, но наёмники держались профессионально.

Через несколько минут всё было кончено. Пять големов лежали грудой металла и камня, ещё двое, подчинённые модулем, стояли неподвижно, ожидая команд.

— Уф, — выдохнул Гром, вытирая пот со лба. — Жарко. Мастер, а ты ничего так, полезный.

-Корд, мне нужно на 4 этаж. - сказал Рен.

-Это не обсуждается, там опасно, кроме того что там может рвануть в любой момент , так еще механизмы, явно опаснее, чем здесь. Я не могу повести группу вниз.

- Я и не прошу сопровождать меня, я иду один. Лицо Рена выражало полную уверенность, того что он произносит.

Лиана хотела возразить, но поймав взгляд Рена остановилась на полу слове.

-Ладно, твоя жизнь, твое дело, мы с отрядом зачистим разветвления на этом уровне . После этого мы вернемся на привал здесь. Мы дадим тебе час. Потом уходим. Если ты не с нами… мы заберем твои вещи.

Отряд ушел. Тяжелые шаги затихли в коридоре.

Рядом был спуск на четвёртый уровень — широкая лестница, вырубленная в скале, уходящая в непроглядную тьму. Оттуда тянуло холодом и странной вибрацией, от которой у Рена заныли зубы.

Спуск на четвертый уровень был самым трудным. Лестница обрывалась, пришлось спускаться по тросу в глубокую шахту лифта. Температура здесь была выше. Стены были горячими на ощупь. Эфирные потоки здесь не просто пульсировали — они бушевали. Рен видел их как штормовые волны, бьющиеся о скалы..

Фонари осветили огромный зал, уходящий в темноту. Стены здесь были покрыты кристаллическими наростами, которые слабо светились голубоватым.

Как только он сделал шаг вперед, пол под ними завибрировал. Из стен вышли они. Титаны.

Это были огромные конструкции, высотой в три человеческих роста. Массивная броня, усиленная кристаллическими шипами. Вместо рук у них были тяжелые молоты или энергетические излучатели. Их было трое. Они перекрыли единственный проход дальше.

Битва началась мгновенно. Титан справа ударил молотом по земле. Ударная волна сбила с ног.

Рен понимал, что в открытом бою он проиграет. Ему нужно было отключить их. Но как? У него не было времени на взлом каждого.

Он посмотрел на устройство отца. Оно пульсировало в ритме с Титанами.

— Они связаны в сеть, — ударило его. — У них общий канал управления.

Рен упал на колени, игнорируя опасность. Он раскрыл устройство. Ему нужно было послать сигнал отмены. Но у него не было прав администратора. Но здесь, в глубине, сигнал был сильнее. Может, локальная сеть менее защищена?

Он взял свой кристалл-резонатор и соединил его с устройством проводом. Создал контур обратной связи.

— Если я отправлю импульс на их частоте… они должны перейти в режим сна.

Он закрыл глаза, чувствуя потоки. Он видел частоту управления Титанами. Это был низкий, гудящий тон. Рен начал настраивать свой кристалл, вращая грани, меняя натяжение проводников. Его пальцы двигались быстро, автоматически. Опыт многих циклов отточил его навыки до совершенства.

— Готово, — выдохнул Рен.

Он активировал цепь.

Не было вспышки. Не было звука. Просто воздух на мгновение стал плотным, словно желе.

Титаны замерли. Их глаза-кристаллы сменили красный цвет на синий. Молот опустился, не достигнув цели. Гром оттолкнул врага и отскочил.

— Они… выключились? — спросил он с недоверием.

Он чувствовал себя выжатым как лимон. Магическое истощение накатывало волной. Не Знаю сколько есть времени пока они перезагрузятся. Нужно идти в Сектор Б. Там причина всех проблем.

Он прошел мимо застывших гигантов. Тени от их бронзы лежали на полу, словно памятники прошлой войне. Чем дальше они шли, тем сильнее Рен чувствовал присутствие взрывчатки. Это был запах озона, смешанный с чем-то сладким, похожим на гнилые фрукты. Так пахнет нестабильный эфир.

Он двинулися. Коридор петлял, иногда расширяясь, иногда сужаясь так, что Грому приходилось протискиваться боком. Наконец они вышли в огромную пещеру. Стены её были сплошь покрыты кристаллами, которые светились ровным, призрачным светом.

— Здесь, — подумал Рен, останавливаясь у массивной гермодвери. Она была приоткрыта. — Сектор Б. Вентиляционный узел.

Он вошел внутрь. Помещение было круглым, в центре стояла огромная машина с вращающимися лопастями. Вокруг неё, на специальных стойках, лежали контейнеры. Рен подошел к одному из них. Открыл крышку.

Внутри лежали кристаллы. Они были , искажены рунами разрушения. Они пульсировали тревожным красным светом.

— Это и есть взрывчатка, Кристаллические заряды высокой мощности. Достаточно, чтобы уничтожить часть шахту, и проделать новой ход. Но взрыв пробьет породы и уничтожить что-то что концентрирует эфир с глубин.

Как их обезвредить? Это часть системы. Если я вытащу кристалл, цепь замкнется и они сдетонируют мгновенно. Если я попробую их разрядить… мне нужно устройство, которое сможет поглотить эту энергию. А у меня его нет.

Он посмотрел на часы. 20:00. До взрыва оставалось два часа тридцать пять минут.

Рен остался один в гулком зале. Вентилятор монотонно жужжал. Красные кристаллы пульсировали в такт его сердцу.

Он сел рядом с контейнерами. Он начал чертить на полу мелом схему. Соединять кристаллы проводами. Создавать новый контур.

— Если я подключу их к вентилятору… нет, двигатель сгорит. Если к жилам в стенах… они не выдержат.

Время шло. 21:00. 21:30.

Рен чувствовал, как голова раскалывается. Магическое напряжение в комнате росло. Кристаллы начинали пищать.

— Нужен стабилизатор, — пробормотал он. — Где взять стабилизатор такой мощности?

— Тройная спираль… — Рен начал быстро соединять кристаллы между собой, создавая геометрическую фигуру. — Если замкнуть их друг на друга, энергия будет циркулировать внутри, не выходя наружу.

Руки дрожали. Пот заливал глаза. 22:00.

— Еще немного…

Вдруг свет в помещении мигнул. Вентилятор остановился. Тишина стала абсолютной.

Устройство засветилось. Кристаллы бомб начали менять цвет. С красного на ярко -красный. Пульсация усилилась.

Он посмотрел на часы. 22:30. Пять минут до взрыва.

Кристаллы взвыли. Свет стал невыносимым. 22:34.

22:35.

Рен закрыл глаза, ожидая конца.

Но взрыва не было.

«Стабильность системы не достигнута. Перезагрузка…».

Глава 8

Глава 8. Теория и Практика

Утро началось с мокрого, шершавого языка, который методично обрабатывал левую щеку Рена.

— Уголёк, прекрати, — пробормотал Рен, не открывая глаз.

Он знал, что щенок сейчас тявкнет. Знал, что упрется передними лапами ему в грудь. Знал, что мать уже стоит у плиты и через пять минут позовет завтракать. Знал всё. Каждое движение, каждый звук, каждый запах этого проклятого утра.

И от этого знания хотелось выть.

Рен открыл глаза. Серые потолочные балки смотрели на него с тем же равнодушием, что и в прошлые пятьдесят раз. Трещина в штукатурке над кроватью никуда не делась. Пылинки в луче света танцевали тот же самый танец.

— Семьдесят первый, — прошептал он в тишину. — Семьдесят первое утро вторника.

Уголёк, услышав голос хозяина, радостно замахал хвостом и лизнул его в подбородок. Для щенка это было новое утро.

Рен сел на кровати. Суставы хрустнули. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть с него выражение абсолютной, вселенской усталости. В одном из циклов он чуть не погиб в шахтах. В одном — пытался отговорить Корда отправлять отряд. В том, что был до него — пробовал подкупить смотрителя Торвина, чтобы тот не закладывал заряды. Бесполезно. Торвин получал приказ и заложил заряды еще в понедельник, когда не было такого количества механизмов в шахтах.

Взрыв происходил всегда. В 22:35. Каждую среду.

Рен вспомнил слова процессора: «Энергия для поддержания петли черпается из самого эфира. Процесс саморазрушителен. Максимальное количество циклов — 100. После этого временная линия схлопнется окончательно. Остался 29 циклов».

Двадцать девять раз. Двадцать девять попыток спасти всех.

— Рен! Ты проснулся? — голос матери снизу.

— Да, мама! Спускаюсь! — крикнул он, вставая.

Уголёк рванул к двери, поскользнулся, взвизгнул, заскребся. Рен открыл дверь, и щенок пулей вылетел в коридор, чтобы через секунду уже носиться по лестнице вниз.

Рен оделся медленно. Не потому что устал — тело было свежим, как и в каждое новое утро петли. А потому что обдумывал план. Вчера, в прошлом цикле, он пытался действовать грубой силой и магией. Не сработало. Сегодня нужно попробовать другой подход. Теоретический.

Ему нужна была Кира.

— Ты сегодня в мастерскую? — спросила Элина, когда Рен допивал чай.

— Нет, мам. Мне нужно в Гильдию.

Элина удивленно подняла бровь.

— В Гильдию? Зачем?

— Документы оформить, — соврал Рен. — Отец говорил, что сертификат нужен. Вот, решил наконец.

— Ой, сынок, это правильно! — обрадовалась мать. — Мартин всегда говорил, что с бумагой спокойнее. Только оденься прилично, не в рабочем же.

— Оденьюсь, — пообещал Рен, хотя знал, что никакой сертификат ему не нужен. Ему нужны были знания, которые хранились в архивах Гильдии. Знания о том, как обезвреживать кристаллические заряды высокой мощности, не вызывая детонации. И кто, как не Кира, старший мастер и ходячая энциклопедия теоретических знаний, могла ему помочь?

Он вышел на улицу. Мара стояла у пекарни, протягивая булку. Рен взял, поблагодарил, откусил кусок. Вкус был тем же самым. Хрустящая корочка, мягкий мякиш. Он жевал на ходу, направляясь не к мастерской, а в центр города, где в каменном здании с высокими окнами заседала Гильдия Мастеров Кристаллов.

Здание Гильдии впечатляло. Трехэтажное, из светлого камня, с колоннами у входа и гербом над дверью — стилизованным изображением кристалла в обрамлении шестеренок. Рен всегда чувствовал себя здесь чужим. Отец не любил Гильдию, считал её сборищем бюрократов, которые «душат живое творчество правилами». Но Мартин был гением, ему прощали отсутствие диплома. Рену бы не простили.

Он толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. В холле было прохладно и тихо. Пол выложен мраморной плиткой, стены увешаны портретами бывших глав Гильдии. За стойкой сидела секретарша — сухая женщина средних лет с идеально уложенными волосами и очками на цепочке.

— Вы к кому? — спросила она, даже не улыбнувшись.

— Мне нужна Кира. Старший мастер Кира.

— По какому вопросу?

— Личному, — твердо сказал Рен. — Скажите, что Рен, сын Мартина, хочет с ней поговорить. Это важно.

Секретарша смерила его взглядом, оценивая качество одежды и общее впечатление. Рен пожалел, что не надел парадную рубашку. Но, видимо, что-то в его взгляде заставило секретаршу передумать отказывать. Она сняла трубку внутреннего коммуникатора, что-то тихо сказала, послушала ответ и положила трубку.

— Третий этаж, кабинет двенадцать. Вас проводят?

— Сам найду, — ответил Рен и направился к лестнице.

Кабинет Киры находился в конце длинного коридора. Дверь была массивной, дубовой, с медной табличкой: «Кира, Старший Мастер кристаллов, специализация: теоретическая магия и сертификация». Рен постучал.

— Войдите, — раздался голос, четкий, деловой.

Он открыл дверь и вошел. Кабинет оказался именно таким, каким Рен его себе представлял. Идеальный порядок. Стопки бумаг на столе лежали строго под прямыми углами. Книжные шкафы от пола до потолка, заполненные фолиантами в кожаных переплетах. На стене — дипломы, сертификаты, благодарственные письма. На отдельном столике — коллекция эталонных кристаллов, каждый в своей бархатной коробочке.

Сама Кира сидела за столом и что-то писала. Она была женщиной средних лет, но выглядела безупречно. Темные волосы убраны в строгий пучок, ни одной выбившейся пряди. Очки на цепочке — явно не для зрения, а для статуса. Дорогое платье темно-синего цвета, идеально сидящее по фигуре. Ни пылинки, ни морщинки.

Она подняла голову и посмотрела на Рена поверх очков.

— Рен? Сын Мартина? — в ее голосе слышалось удивление. — Вот уж кого не ожидала увидеть в этих стенах. Ваш отет не жаловал Гильдию.

— Здравствуйте, мастер Кира, — Рен слегка поклонился, как того требовал этикет. — Да, отец предпочитал работать самостоятельно. Но мне нужна ваша помощь.

Кира отложила перо и откинулась на спинку стула. Ее взгляд стал внимательным, изучающим. Она оценивала его так же, как секретарша внизу, но гораздо профессиональнее.

— Садись, — она указала на стул напротив стола. — Рассказывай. Что случилось? Проблемы с кристаллами? Или, может, наконец решил получить сертификат?

Рен сел. Он знал, что она это скажет. В каждом цикле, если он пересекался с Кирой, она произносила эту фразу. «Рену нужно получить сертификат». Как заезженная пластинка.

— Не совсем, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — У меня теоретический вопрос. Очень важный. От этого могут зависеть жизни.

Кира приподняла бровь. Это движение выглядело отточенным, как и всё в ней.

— Жизни? Звучит драматично. Продолжай.

— Мне нужно знать, как обезвредить гроздь кристаллических зарядов высокой мощности, — выпалил Рен, глядя ей прямо в глаза. — Не просто отключить, а безопасно разрядить. Так, чтобы не вызвать детонацию.

Кира замерла. Ее лицо, только что выражавшее вежливый интерес, стало серьезным, почти настороженным.

— Кристаллические заряды высокой мощности, — медленно повторила она. — Это военная технология, Рен. Такие вещи не обсуждают в частных разговорах. Откуда ты вообще знаешь о них?

— Видел, — честно ответил Рен. — В шахтах. На четвертом уровне, в Секторе Б. Там установлена целая батарея. Должна сдетонировать сегодня вечером.

Кира сняла очки и протерла их, хотя они были идеально чистыми. Этот жест выдавал волнение, которое она пыталась скрыть.

— Ты уверен? — спросила она тихо. — Четвертый уровень закрыт. Туда никого не пускают без специального разрешения.

— Я был там, — твердо сказал Рен. — Спускался с отрядом наемников. И видел заряды своими глазами. Они соединены последовательно, активируются дистанционно. Если они сработают... последствия будут катастрофическими.

Кира встала из-за стола, подошла к окну. С минуту она стояла, глядя на улицу, потом резко обернулась.

— Рен, такие заряды ставят только для расчистки новых проходов, но их установка строго регламентирована. Там должны быть специалисты, протоколы...

— Нет времени, — перебил Рен. — До взрыва осталось меньше двенадцати часов. Совет будет собираться, проверять, перепроверять — и к тому моменту всё уже взлетит на воздух. Мне нужно решение сейчас. Техническое решение.

Кира посмотрела на него долгим взглядом. В ее глазах читалась борьба — между желанием следовать правилам и пониманием, что правила могут не успеть.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — спросила она наконец. — Методы обезвреживания таких зарядов — закрытая информация. За разглашение меня могут лишить статуса.

— А если заряды взорвутся, статус вам уже не понадобится, — жестко ответил Рен. — Потому что половины города может не стать.

Кира вздохнула. Она вернулась за стол, открыла ящик и достала толстую папку с грифом «Для служебного пользования». Положила перед собой, но не открыла.

— Расскажи мне всё, что видел, — потребовала она. — Какие кристаллы, какая схема подключения, какова примерная мощность. Каждую деталь. И почему весь город под угрозой.

Рен начал рассказывать. Он описывал заряды, которые видел в Секторе Б — их размер, цвет, пульсацию, руны разрушения на оправах. Он рассказывал о том, как они были соединены последовательно, как питались от центрального накопителя. Он вспомнил даже запах — тот самый сладковатый, тревожный запах нестабильного эфира.

Кира слушала молча, делая пометки в блокноте. Ее лицо становилось всё серьезнее. Когда Рен закончил, она долго смотрела на свои записи, потом открыла папку и начала быстро листать страницы.

— Ты прав, — сказала она наконец. — Это стандартная схема подрыва для расчистки больших объемов породы. Пять кристаллов класса «Буревестник», соединенных последовательно. Центральный накопитель — «Сердце дракона», судя по твоему описанию. Мощность... — она сделала быстрый расчет на полях блокнота. — Достаточно, чтобы обрушить своды на трех уровнях. И пробить путь к глубинным залежам.

-Но это все еще ничего не доказывает. Проходы в шахтах постоянно делали с помощью подрывов и город уже 50 лет стоит.

-Но у меня есть чертежи шахт отца, согласна им ниже 4 уровне находится конструкция с высоким содержанием эфира. При детонации бомбы, это вызовет цепную реакцию, которую похоронит весь город.

Покрутив чертежи Кира все еще не верила до конца.

-Я не прошу Вас ничего делать самой, просто научите меня.

— Как их обезвредить? — спросил Рен. — Я пытался перенаправить энергию, но...

— Перенаправить? — Кира резко подняла голову. — Ты пытался перенаправить энергию «Сердца дракона»? Живым?

— Ну да, — Рен пожал плечами. — Сделал тройную спираль из кристаллов-поглотителей, замкнул контур...

— Это чудо, что ты еще жив, — перебила Кира. — «Сердце дракона» — это не просто накопитель. Это стабилизатор цепи. Если нарушить его работу, обратка пойдет по всей сети. Ты мог поджариться за секунду.

— Я знаю, — спокойно ответил Рен. — Но других вариантов не было. И знаете что? Это сработало. Энергия замкнулась в кольцо. Взрыва не произошло.

Кира уставилась на него с таким выражением, словно он только что признался, что летал на драконе.

— Тройная спираль из поглотителей... — пробормотала она, делая какие-то пометки. — Теоретически это возможно, но никто не пробовал на такой мощности. Риск перегрузки поглотителей слишком велик. Они должны были расплавиться.

— Они и расплавились, — кивнул Рен. — Но цепь удержали. Проблема в другом. Система... ну, скажем так, система посчитала, что стабильность не достигнута, и всё сбросилось обратно. Я снова проснулся сегодня утром.

Кира моргнула. Потом еще раз.

— Прости, что? — переспросила она. — Сбросилось? Проснулся? Рен, ты говоришь загадками.

Рен понял, что сказал лишнее. Он не мог рассказать ей о петле времени — это звучало бы безумно даже для такого теоретика, как Кира. Нужно было срочно придумать объяснение.

— Эфирное истощение, — быстро нашелся он. — После работы с зарядами у меня были галлюцинации. Чувство, что время повторяется. Доктор Вальтер сказал, что это нормально при перегрузке. Но факт остается фактом — заряды не обезврежены полностью. Мне нужно знать, как сделать это правильно.

Кира смотрела на него с подозрением, но, видимо, решила не углубляться.

— Ладно, — сказала она, возвращаясь к папке. — Есть три способа обезвредить такую связку. Первый — дистанционная деактивация,но это не та схема.

— Второй — физическое разрушение накопителя до того, как он активирует цепь. Но это требует точного удара по уязвимой точке, и нужна скорость, которой у обычного человека нет.

— Третий?

— Третий — самый сложный и опасный, — Кира перевернула страницу. — Нужно создать встречный контур, который примет на себя энергию цепи и рассеет её в землю. Но для этого нужен проводник огромной мощности. Что-то, что сможет поглотить разряд «Сердца дракона» и не сгореть.

Рен задумался. Проводник огромной мощности. Где его взять?

— А если использовать сами заряды? — спросил он. — Соединить их по-другому, чтобы они погасили друг друга?

Кира покачала головой.

— Не выйдет. Они настроены на резонанс. Если ты соединишь их напрямую, они просто взорвутся синхронно. Нужен внешний элемент, который будет работать как громоотвод. Что-то с очень высокой эфирной емкостью. Например... — она замялась.

— Например?

— Например, конденсаторный блок от Титана, — закончила Кира. — У них встроенные накопители класса «Абсорбер». Они поглощают избыточную энергию при перегрузках. Если подключить такой блок к цепи, он может вытянуть весь заряд.

Рен вспомнил голову голема, которую купил у Гриза в прошлом цикле. Процессор там был, и накопитель тоже. Но хватит ли его мощности?

— А если не от Титана? — спросил он. — Обычный голем-страж потянет?

— Нет, — отрезала Кира. — У стражей накопители в десятки раз слабее. Они сгорят мгновенно, даже не замедлив разряд. Нужен именно Титан. Или... — она задумалась, барабаня пальцами по столу. — Или устройство, специально сконструированное для этой цели. Но такое мало кому по силам.

Рен вспомнил сферу отца. Она явно была нестандартной. Может, она и есть такое устройство?

— А если использовать что-то, что может управлять потоками, а не просто поглощать? — спросил он. — Перенаправить энергию в землю через систему рун?

— Теоретически можно, — Кира нахмурилась. — Но для этого нужно начертить сложнейшую пентаграмму рассеивания прямо на месте. И рассчитать всё до миллиметра, чтобы руны не перегорели. Такое делают только высшие маги, и то не факт, что справятся.

— А вы могли бы рассчитать? — спросил Рен прямо.

Кира замерла. Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты серьезно?

— Вполне. Вы — лучший теоретик в Гильдии. Если кто и может рассчитать схему рассеивания, то только вы.

Кира усмехнулась — впервые за весь разговор.

— Лесть тебе не идет, Рен. Но... — она помолчала. — Возможно, я действительно могу помочь. У меня есть доступ к архивам древних чертежей. Там могут быть схемы рассеивающих пентаграмм, которые использовали еще Первые Мастера. Но это займет время.

— Сколько?

— Час. Может, два. Мне нужно порыться в хранилище.

Рен посмотрел на часы. Было девять утра. До взрыва — тринадцать с половиной часов. Время еще было.

— Хорошо, — сказал он. — Я подожду.

— Жди здесь, — Кира встала. — В архив пускают только членов Гильдии. Я принесу, что найду. И Рен...

— Да?

— Если это всё правда... если ты не ошибся... ты понимаешь, что я рискую карьерой, помогая тебе?

— Понимаю, — кивнул Рен. — И спасибо.

Кира вышла, и Рен остался один в кабинете. Он встал, подошел к окну. С третьего этажа открывался вид на центральную площадь. Люди спешили по своим делам, не зная, что через несколько часов город может содрогнуться от взрыва. Торговцы раскладывали товары, дети бегали за голубями, стражники лениво патрулировали.

Рен сжал кулаки. В этот раз он должен успеть. В этот раз он сделает всё правильно.

Прошел час. Потом еще полчаса. Рен уже начал нервничать, когда дверь открылась и вошла Кира. В руках она несла стопку пожелтевших пергаментов, перевязанных бечевкой.

— Нашла, — сказала она, кладя пергаменты на стол. — Это копии чертежей из личного архива Верховного Мастера Элрика. Ему приписывают изобретение рассеивающих пентаграмм. Если верить записям, он использовал их для обезвреживания вышедших из-под контроля артефактов.

Рен подошел к столу. Кира развязала бечевку и разложила пергаменты. Чертежи были сложными, покрытыми мельчайшими рунами и математическими выкладками. Рен всматривался, пытаясь понять логику построения.

— Здесь есть схема базовой пентаграммы, — Кира указала на один из листов. — Видишь? Пять лучей, соединенных центральным узлом. Каждый луч — отдельный канал для отвода энергии. Центр — точка приема. Если подключить заряды к центру, энергия пойдет по лучам и рассеется в землю.

— А земля выдержит? — спросил Рен.

— Должна. Если правильно рассчитать глубину заземления. Здесь есть формулы, — Кира показала другой лист. — Нужно учитывать тип породы, влажность, наличие эфирных жил. В шахтах порода плотная, это плюс. Но есть эфирные жилы — это минус, они могут создать обратный ток.

Рен изучал чертежи. В голове укладывалась схема. Пять лучей. Центральный узел. Подключение к зарядам через специальные разъемы. И главное — активация должна быть мгновенной, чтобы перехватить импульс до того, как он достигнет критической точки.

— Сколько времени нужно, чтобы начертить такую пентаграмму? — спросил он.

— Если работать быстро и без ошибок — часа два, — ответила Кира. — Но это должен делать специалист. Руны требуют идеальной точности. Ошибка в миллиметр — и вся схема пойдет насмарку.

— Я справлюсь, — сказал Рен.

Кира посмотрела на него с сомнением.

— Рен, ты хороший мастер, я не спорю. Но это уровень высшей магии. Ты уверен, что осилишь?

— Уверен, — твердо ответил Рен. — У меня нет выбора.

Она хотела что-то возразить, но передумала. Вместо этого она достала чистый лист бумаги и начала быстро перерисовывать схему, добавляя пометки на полях.

— Я сделаю для тебя упрощенную версию, — сказала она. — С пояснениями. Возьми с собой мел для разметки — обычный не подойдет, нужен с добавлением серебряной пыли. И резак для коррекции рун. Если ошибешься, нужно будет стирать и чертить заново, но быстро. Время будет поджимать.

Она писала быстро, четким каллиграфическим почерком. Рен смотрел на ее руки и думал о том, сколько в этом цикле всё по-другому. Обычно к этому времени он уже встречал Лиану, уже пытался ее предупредить, уже шел к шахтам. Сейчас он сидел в кабинете Гильдии и учился чертить рассеивающую пентаграмму.

Время шло. Кира закончила, протянула ему несколько листов.

— Здесь всё, что нужно. Схема пентаграммы, формулы расчета глубины заземления, список необходимых материалов. И еще... — она замялась. — Возьми вот это.

Она открыла ящик стола и достала небольшой медальон на цепочке. Внутри медальона тускло светился крошечный кристалл.

— Что это? — спросил Рен.

— Аварийный маяк, — ответила Кира. — Если попадешь в беду, раздави кристалл. Сигнал поступит в Гильдию, и к тебе отправят помощь. И это запрещено давать нечленам Гильдии,... — она вздохнула. Рен взял медальон, надел на шею. Металл был теплым.

— Спасибо, Кира. Правда.

— Не благодари, — она покачала головой. — Просто сделай то, что должен. И Рен... будь осторожен. Если что-то пойдет не так, пентаграмма может не рассеять энергию, а сконцентрировать её. Тогда взрыв будет в десять раз сильнее.

— Я знаю, — кивнул Рен.

Он спрятал листы во внутренний карман жилета, поправил медальон и направился к двери. У порога остановился, обернулся.

— Кира... Вы когда-нибудь слышали о протоколе «Чистое небо»?

— Откуда ты знаешь это название? — спросила она шепотом.

— Долгая история, — ответил Рен. — Скажем так, мне снились странные сны. И во снах упоминался этот протокол. Что это?

Кира молчала долго. Потом медленно подошла к двери, закрыла её, убедилась, что в коридоре никого нет.

— Протокол «Чистое небо», — сказала она тихо, — это план экстренной эвакуации города в случае катастрофы. Его разработали лет двадцать назад, после того как в северных шахтах произошел крупный прорыв эфира. Но... — она помолчала. — Есть и другая версия этого протокола. Секретная. О ней знают только члены Совета.

— Другая версия? — переспросил Рен.

— Если эвакуация невозможна, — голос Киры стал совсем тихим, — если город обречен, запускается система самоуничтожения шахт. Чтобы эфир не вырвался наружу и не заразил всю округу. Заряды, которые ты видел... возможно, они часть этой системы.

Рен почувствовал, как внутри всё похолодело.

— То есть взрыв... он не случайность? Его запланировали?

— Я не знаю, — Кира покачала головой. — Я не имею доступа к документам такого уровня. Но если это так... Рен, ты лезешь в очень опасные дела.

— Я знаю, — повторил Рен. — Но выбора у меня всё равно нет.

Он вышел из кабинета, оставив Киру в задумчивости. Коридор Гильдии казался бесконечным. Навстречу попадались мастера в дорогих одеждах, они с любопытством косились на него, но никто не остановил. Рен спустился по лестнице, прошел через холл, мимо секретарши, которая проводила его взглядом.

На улице светило солнце. Рен глубоко вздохнул. И теперь было не просто понимание, как обезвредить бомбу, но и страшное подозрение, что бомбу заложили намеренно.

Рен не пошел в мастерскую. Времени было мало, а дел — много. Ему нужны были материалы для пентаграммы: мел с серебряной пылью, специальный резак, изолирующие перчатки, и, самое главное — процессорный блок от Титана. Или что-то, что могло его заменить.

Оставалось только найти Лиану, убедить её взять его в отряд, и спуститься в шахты раньше, чем это сделают другие.

Он направился к казармам. По дороге жевал булку Мары, которую взял утром, и думал о том, как в этот раз построить разговор. Лиана не поверит ему снова, если он просто скажет правду. Нужно было что-то другое. Что-то, что заставит её довериться ему сразу.

И тут он увидел её.

Лиана выходила из кузницы Борга. В руках она держала только что отремонтированный меч, проверяла баланс. Рядом стоял Борг, огромный, в кожаном фартуке, и смотрел на неё с таким обожанием, что это было видно за версту.

— Отличная работа, — сказала Лиана, вкладывая меч в ножны. — Спасибо, Борг.

— Обращайся, — прогудел кузнец. — Если что еще нужно — я всегда здесь.

Лиана улыбнулась ему и пошла в сторону казарм. Борг проводил её взглядом, потом заметил Рена.

— Рыжий! — крикнул он. — Ты видел? Она приходила!

— Видел, — ответил Рен, подходя.

— Красивая, да? — Борг мечтательно вздохнул. — Такая... хрупкая, но внутри сталь. Я бы за ней в огонь и в воду.

— Знаю, — сказал Рен. — Борг, мне нужно с тобой поговорить. Это важно.

Кузнец нахмурился, заметив серьезный тон.

— Что случилось?

— Лиана сегодня пойдет в шахты. С отрядом. И они не вернутся, если я не пойду с ними.

Борг замер. Его лицо вытянулось.

— Что значит не вернутся? Откуда ты знаешь?

— Знаю, — твердо сказал Рен. — И мне нужно, чтобы ты помог мне убедить её взять меня. Скажи ей, что я лучший мастер кристаллов в городе. Что я знаю шахты как свои пять пальцев. Что без меня им не справиться.

— Но ты же... — Борг запнулся. — Ты же не ходил в шахты никогда.

— Ходил, — возразил Рен. — И не раз. Просто ты не знаешь. Борг, поверь мне. Если ты хочешь, чтобы Лиана осталась жива, ты поможешь.

Кузнец посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах боролись ревность и тревога за ту, кого он любил.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я попробую. Но если ты ее подведешь...

— Не подведу, — пообещал Рен. — Идем.

Они пошли к казармам. Лиана уже была там, разговаривала с Кордом и остальными. Увидев приближающихся Рена и Борга, она удивленно подняла бровь.

— Борг? Рен? Вы чего?

— Лиана, — начал Борг, смущаясь и краснея, — тут такое дело... Рен хочет пойти с вами в шахты.

— Что? — переспросила она. — Рен? В шахты? Ты с ума сошел?

— Это моя идея, — быстро сказал Рен. — Я знаю, что вы идете на третий уровень. И мне нужно попасть на четвертый.

Наступила тишина. Корд, Гром, Лин, Мира и Добряк уставились на него. Лиана медленно покачала головой.

— Откуда ты знаешь про четвертый уровень? Это закрытая информация.

— Мне отец рассказывал, — соврал Рен. — Он работал там, когда прокладывали новые ходы. И он оставил чертежи. Я знаю расположение всех вентиляционных узлов, всех эфирных жил, всех опасных мест. И я знаю, что завтра вечером там должно что-то взорваться, и город будет уничтожен, если мы не вмешаемся.

— Завтра? — переспросил Корд. — Откуда такие точные сведения?

— Есть источники, — уклончиво ответил Рен. — Поверьте, я не стал бы лезть в это дело просто так. Я мастер, а не воин. Но если я не пойду, погибнут люди. Много людей.

Лиана смотрела на него, и в её глазах читалось сомнение. Но что-то в его голосе, в его взгляде заставляло её колебаться.

— Корд, — сказала она наконец, — это твой отряд. Тебе решать.

Старый наемник задумался. Он оглядел Рена с ног до головы, оценивая.

— Ты хоть оружие держать умеешь? — спросил он.

— Немного, — признался Рен. — Но я не собираюсь лезть в бой. Моя задача — довести вас до цели и обезвредить заряды. Если встретим големов — я помогу, чем смогу. У меня есть кое-что, — он похлопал по сумке, где лежал процессорный блок.

— Что там? — спросил Лин, лучник, прищурившись.

— Процессор — спокойно ответил Рен. — Если правильно подключить, он может отключать големов в радиусе действия.

Наемники переглянулись.

— Ты серьезно? — спросил Гром. — Такая штука целое состояние стоит.

— Мне не жалко, если это спасет жизни, — сказал Рен. — Ну так что? Я иду?

Корд посмотрел на Лиану. Та едва заметно кивнула.

— Ладно, — решил командир. — Идешь. Но слушаешься меня беспрекословно. Если я скажу «бежать» — бежишь. Если скажу «прятаться» — прячешься. Ясно?

— Ясно, — ответил Рен, чувствуя, как напряжение отпускает. — Спасибо.

— Спасибо скажешь, когда вернемся, — буркнул Корд. — Сбор через час у восточных ворот. Опоздаешь — уйдем без тебя.

— Буду, — пообещал Рен.

Лиана подошла к нему, когда наемники разошлись готовиться.

— Рен, — тихо сказала она. — Ты правда веришь, что сможешь это сделать?

— Правда, — ответил он, глядя ей в глаза. — Я не подведу.

Она хотела что-то добавить, но передумала. Просто кивнула и пошла к казармам.

Рен остался стоять. Рядом подошел Борг.

— Ну что? — спросил кузнец. — Взяли?

— Да.

— Смотри, Рыжий. — Борг положил огромную руку ему на плечо. — Если с ней что-то случится, я тебя своими руками придушу. Понял?

— Понял, — ответил Рен. — Не случится.

Борг вздохнул, хлопнул его по плечу и ушел в свою кузницу.

Рен посмотрел на небо. Солнце стояло высоко. У него был час, чтобы подготовиться. А потом — спуск в шахты. В этот раз всё должно получиться.

В этот раз он знал, что делать.

Час пролетел незаметно. Рен забежал в мастерскую, взял все необходимые инструменты, проверил блок, перечитал записи Киры. Схема пентаграммы улеглась в голове, словно он чертил её сотни раз. Возможно, так оно и было — в других циклах он нарабатывал опыт, даже не осознавая этого.

У восточных ворот уже собрался отряд. Корд проверял снаряжение, Гром точил топор, Лин натягивал тетиву, Мира крутила в руках кинжалы, Добряк улыбался и раздавал всем какие-то лечебные мази «на всякий случай». Лиана стояла чуть в стороне, задумчиво глядя на дорогу к шахтам.

— Явился, — кивнул Корд, увидев Рена. — Не опоздал. Молодец. Снаряжение проверил?

— Да, — ответил Рен. — Всё при мне.

— Тогда выступаем, — скомандовал Корд. — До темноты нужно успеть спуститься на третий уровень. Ночуем там, на рассвете идем на четвертый.

— Нужно успеть до вечера. Взрыв запланирован на 22:35. Если мы не обезвредим заряды до этого времени, будет поздно.

Корд нахмурился.

— Откуда такая точность?

— Источник надежный, — повторил Рен. — Поверьте, я не стал бы рисковать без причины.

Командир помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Идем без ночевки. Но если выдохнемся — вернемся.

— Не выдохнемся, — сказал Рен.

Отряд двинулся в путь. Лес встретил их прохладой и птичьим гомоном. Рен шел рядом с Лианой, чувствуя её присутствие, как тепло рядом с костром. Внутри было спокойно и собранно. Он знал каждый камень на этой дороге, каждую тень, каждую опасность. Повторяющиеся циклы дали ему знание, которое не мог дать никто другой.

— Рен, — вдруг тихо сказала Лиана. — А что ты будешь делать, если мы не успеем?

— Успеем, — ответил он. — Должны успеть.

— А если нет?

Он посмотрел на неё. В её зеленых глазах плескалась тревога, которую она пыталась скрыть за внешним спокойствием.

— Если нет... — он помолчал. — Тогда я попробую снова.

— Снова? — переспросила она. — Что значит «снова»?

Рен понял, что снова чуть не проговорился. Нужно быть осторожнее.

— В смысле, попробую другой способ, — быстро поправился он. — Неважно. Главное — верить, что всё получится.

Лиана кивнула..

Дорога к шахтам заняла меньше времени, чем обычно. Отряд шел быстро, не останавливаясь на лишние привалы. У входа их встретил смотритель Торвин — такой же сонный, как и во все предыдущие разы.

— Куда? — спросил он лениво.

— По контракту, — Корд протянул бумагу. — Гильдия наёмников. Проверка третьего уровня.

Торвин глянул, зевнул и махнул рукой.

— Проходите. Только фонари берите, там темно. И на четвертый уровень не суйтесь, там...

— ...вчера установили заряды, знаем, — перебил Рен. — Спасибо.

Смотритель удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Отряд вошел в шахту. Темнота сомкнулась вокруг, и только свет кристаллов на шлемах выхватывал из мрака грубые каменные стены. Рен чувствовал знакомый запах — влажный камень, сера, металл. И эфир. Эфир здесь был везде, пропитывал воздух, пронизывал породу, пульсировал в такт невидимому сердцу.

— Первый уровень чист, — сказал Корд, когда они прошли контрольный пост. — Второй тоже обычно спокойный. Проблемы начинаются на третьем.

— На третьем големы, — подтвердил Рен. — Обычные стражи. Если встретим — не вступайте в бой сразу. Дайте мне попробовать их отключить.

— Уверен? — спросил Гром. — Эти твари быстрые.

— Уверен, — кивнул Рен, поглаживая сумку с блоком.

Спуск на второй уровень прошел без происшествий. Туннели здесь были шире, встречались ответвления в старые выработки, но отряд держался основного пути. На третьем уровне воздух изменился — стал тяжелее, насыщеннее. Рен чувствовал, как волосы на руках встают дыбом от эфирного напряжения.

— Внимание, — предупредил Лин, лучник, чье зрение было острее остальных. — Движение впереди.

Все замерли. Из темноты выступили фигуры. Три голема-стража, такие же, как в прошлые разы. Их кристаллы горели тусклым красным светом.

— Рен, твоя очередь, — тихо сказал Корд.

Рен достал блок. Включил его, настроил на частоту, которую запомнил еще в том цикле, когда общался с процессором. Сфера загудела, кристаллы на её поверхности замигали.

— Давай, — прошептал Рен, направляя устройство на големов.

Секунда. Другая.

Големы замерли. Их красные глаза мигнули и погасли. Они стояли неподвижно, словно статуи.

— Сработало! — выдохнула Мира.

— Тихо, — шикнул Корд. — Идем дальше, пока не очнулись.

Отряд двинулся вперед, обходя застывших стражей. Рен убрал блок в сумку. Руки слегка дрожали — от напряжения или от адреналина, он не знал.

— Откуда у тебя эта штука? — спросил Гром, когда они отошли на безопасное расстояние.

— Сам сделал, — ответил Рен.

Путь до конца третьего уровня занял еще два часа. Они миновали еще две группы големов — Рен отключал их блоком, и каждый раз устройство работало безупречно. Наёмники смотрели на него с растущим уважением.

— С тобой не страшно в разведку идти, — пошутил Добряк. — Чуть что — и враги выключаются.

— Не все, — ответил Рен. — Там, на четвертом, будут Титаны. Их блок может не взять.

— А что тогда? — спросила Лиана.

— Тогда будем драться, — просто ответил Рен.

Они вышли к спуску на четвертый уровень. Лестница уходила в темноту, и оттуда тянуло холодом и странной вибрацией.

— Дальше я пойду один, — сказал Рен, останавливаясь.

— Что? — возмутился Корд. — Мы за тобой полдня тащились, чтобы ты сейчас в одиночку полез?

— Там опасно, — объяснил Рен. — Титаны. Я не могу рисковать всеми. Если устройство не сработает я вернусь.

Корд задумался. Видно было, что ему не нравится идея отпускать гражданского в самое пекло.

— Час, — сказал он наконец. — Даю тебе час. Если не вернешься — мы уходим и докладываем в Гильдию. Идет?

— Идет, — кивнул Рен.

Он повернулся к Лиане. Она смотрела на него с тревогой.

— Береги себя, — тихо сказала она.

— Обязательно, — ответил Рен. — И ты береги.

На секунду их взгляды встретились. Рен почувствовал, как сердце пропустило удар. Он хотел сказать что-то важное, но слова застряли в горле.

— Я вернусь, — просто сказал он.

И шагнул в темноту.

Спуск на четвертый уровень занял вечность. Лестница была старой, местами разрушенной, приходилось цепляться за скобы, вбитые в стену. Рен считал про себя шаги, чтобы не думать о том, что ждет внизу.

Сто двадцать три. Сто двадцать четыре. Сто двадцать пять.

Нога нащупала твердую поверхность. Он спустился.

Зал, в котором он оказался, был огромен. Стены здесь светились собственным светом — кристаллические наросты покрывали их сплошным ковром, излучая мягкое голубоватое сияние. В центре зала, уходя в темноту высоты, возвышались колонны из чистого кварца.

Рен достал блок. Он пульсировал сильнее, чем наверху. Титаны были где-то рядом.

Он двинулся вперед, стараясь ступать как можно тише. Каждый шаг отдавался эхом, которое, казалось, летело во все стороны, предупреждая врагов о его приближении.

Они вышли из стен, как призраки. Три Титана. Огромные, выше любого дома, с броней, покрытой кристаллическими шипами. Их глаза-кристаллы горели багровым светом, высвечивая фигуру Рена.

— Ну давай, — прошептал Рен, направляя на них блок. — Работай.

Сфера загудела, замигала. Титаны замерли на секунду, но потом один из них шагнул вперед. Блок не сработал. Слишком мощная защита, слишком сложная сеть.

— Черт, — выдохнул Рен и рванул в сторону.

Молот Титана обрушился на то место, где он только что стоял. Каменный пол разлетелся на куски. Рен упал, перекатился, вскочил и побежал, петляя между колоннами.

— Думай, думай! — приказывал он себе. — Как их остановить?

В прошлый раз он подключился к их сети и послал сигнал отмены. Но тогда у него было время и подготовка. Сейчас времени не было.

Он вытащил из сумки кристалл-резонатор, соединил его с блоком проводом. Если послать импульс достаточной силы, может быть, сеть не выдержит?

Титан снова замахнулся. Рен упал на колени, зажмурился и активировал цепь.

Вспышка.

Не света, а звука. Такой низкой частоты, что заложило уши. Титаны замерли. Их глаза погасли на секунду, потом снова зажглись — но уже синим, а не красным.

— Сработало, — выдохнул Рен, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он встал, отряхнулся. Титаны стояли неподвижно, не проявляя агрессии. Они были отключены — или, по крайней мере, временно нейтрализованы.

Рен пошел дальше. Дорога заняла еще пол дня.

-Надеюсь ребята уже дома- подумал Рен.

Коридор за залом вел вглубь, к вентиляционному узлу. Воздух становился горячее, запах эфира — сильнее. Наконец он увидел гермодверь с табличкой «Сектор Б. Вход воспрещен».

Он толкнул дверь. Она поддалась.

Внутри было темно. Рен включил фонарь на шлеме и осветил помещение. Вентилятор, огромный, с лопастями в человеческий рост, стоял в центре. А вокруг него, на специальных стойках, лежали контейнеры с кристаллами.

Пять штук. «Буревестники». Соединенные последовательно. Центральный накопитель — «Сердце дракона» — пульсировал тревожным красным светом.

Рен подошел ближе. На таймере, встроенном в один из контейнеров, светились цифры: 21:47.

До взрыва оставалось сорок восемь минут.

Он вытащил записи Киры, разложил их на полу. Мел с серебряной пылью был в сумке. Резак для коррекции — тоже.

— Спокойно, — сказал он себе. — Ты знаешь, что делать. Ты пятьдесят раз это репетировал.

Он начал чертить пентаграмму. Пять лучей, расходящихся от центра. Каждый луч — сложная вязь рун, каждая руна — выверенный до миллиметра символ. Руки двигались быстро, но аккуратно. Ошибка могла стоить жизни.

21:52. Первый луч готов.

21:58. Второй.

22:05. Третий. Рен вытер пот со лба. Глаза резало от напряжения.

22:12. Четвертый.

22:19. Пятый.

Осталось шестнадцать минут. Рен достал процессорный блок, установил его в центр пентаграммы. Соединил проводами с контурами лучей. Проверил контакты.

Теперь самое главное — подключить заряды к пентаграмме. Нужно было соединить каждый «Буревестник» с отдельным лучом, но так, чтобы не замкнуть цепь раньше времени.

22:23. Первый заряд подключен.

22:26. Второй.

22:29. Третий.

Рен работал как автомат, не думая, не чувствуя. Только руки, только провода, только кристаллы.

22:31. Четвертый.

22:33. Пятый.

Осталось две минуты. Рен посмотрел на центральный накопитель. «Сердце дракона» пульсировало всё быстрее, свет становился ярче, тревожнее.

— Ну давай, — прошептал он, подключая последний провод к пентаграмме. — Работай.

Он отошел в сторону, зажал в руке аварийный маяк Киры. Если что-то пойдет не так, хотя бы сигнал успеет уйти.

22:34.

Пятьдесят девять секунд.

Пульс участился.

Сорок секунд.

Тридцать.

Двадцать.

Десять.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

Ноль.

Пентаграмма вспыхнула.

Свет был ослепительным. Рен зажмурился, но даже сквозь закрытые веки видел, как пространство вокруг наполняется сиянием. Воздух завибрировал, загудел. Кристаллы в зарядах засветились, выплескивая энергию в лучи пентаграммы.

Секунда. Другая. Третья.

Свет медленно угасал. Гул стихал. Рен открыл глаза.

Пентаграмма почернела, оплавилась по краям. А кристаллы зарядов... они были темными. Мертвыми. Энергия ушла в землю.

— Получилось, — выдохнул Рен. — Получилось!

Он уже вышел с Шахт, светало. Наконец-то четверг.

И в этот момент почувствовал странное покалывание в затылке. Знакомое покалывание. То самое, которое предшествовало перезагрузке.

— Нет, — прошептал он. — Нет, только не снова. Я же всё сделал правильно!

Голос в голове прозвучал холодно и беспристрастно:

«Цикл 71 завершен. Источник нестабильности не устранен. Критическая ошибка в системе управления эфиром. Инициация перезагрузки».

— Как не устранен?! — закричал Рен в пустоту. — Я обезвредил заряды! Взрыва не будет!

Глава 9

Глава 9 Отчаяние

Рен открыл глаза.

Потолок. Серые балки. Трещина.

Уголёк лизнул его в щеку.

— Утро, парень, — прошептал Рен, гладя щенка. — У нас снова вторник. И у нас снова есть работа.

— Сколько можно? — спросил он у пустоты. — Сколько раз я должен это пережить?

Ответа не было. Только тишина и утренний свет за окном.

«Заряды — лишь следствие. Причина — неконтролируемый выброс эфира из глубинных слоев. Взрыв должен был локализовать выброс. Без взрыва выброс произойдет через 72 часа. Последствия — уничтожение города».

Рен замер. Всё это время он боролся не с той проблемой. Заряды должны были не разрушить шахты, а спасти город от чего-то большего.

— Что за выброс? — спросил он. — Откуда? Размышлял он сам с собой.

«Глубинные слои содержат эфир. Его стабильность нарушена. Требуется сброс давления. Заряды должны были открыть канал для контролируемого выброса. Их отключение приведет к неконтролируемому прорыву».

Значит, взрыв был необходим. Но цена была слишком высока. Город выживет, но шахты будут разрушены. Экономика Граней рухнет. Люди останутся без работы. А если прорыв случится без контроля… город исчезнет с лица земли вместе с шахтами.

— И что мне делать? — в отчаянии спросил Рен. — Что я должен сделать, чтобы спасти всех?

Для этого нужен артефакт. Артефакт, который сможет регулировать потоки эфира. И создать его мог только тот, кто видит эти потоки.

Рен знал такого мастера. Он смотрел на себя в зеркало каждое утро.

— Семьдесят второй цикл, — сказал он вслух. — Семьдесять второй шанс. В этот раз я сделаю всё правильно.

Уголёк радостно тявкнул, поддерживая хозяина.

За окном вставало солнце. Вторник начинался заново.

— Сегодня особый день, малыш, — Рен почесал Уголька за ухом. — Сегодня мы закончим эту бесконечную неделю.

Щенок радостно замахал хвостом, не понимая слов, но чувствуя настроение хозяина. Рен быстро оделся, сунул в карман осколок кристалла — тот самый, что откололся от устройства отца — и спустился вниз.

— Доброе утро, сынок, — Элина стояла у плиты, как всегда.

— Мам, я сегодня не завтракаю, — сказал Рен, чмокая её в щёку. — Очень важное дело. Если я не вернусь к вечеру, не волнуйся. Я в мастерской.

Время было ресурсом, который он больше не мог тратить на условности. Каждый минутный промежуток должен был быть использован с максимальной эффективностью.

— Рен, что случилось? — встревожилась мать.

— Всё хорошо. Правда. Просто нужно закончить работу отца.

Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах была та самая тревога, которую Рен видел каждое утро, но сегодня к ней примешивалось что-то ещё. Может быть, надежда.

— Ты так похож на него, — тихо сказала она. — Когда Мартин что-то задумывал, у него было такое же выражение лица. Иди, сынок. Я верю, что у тебя всё получится.

Он вышел на улицу, даже не взяв булку у Мары. Времени было в обрез. Рен бегом направился к мастерской. По дороге столкнулся с Марой, которая уже открывала пекарню.

— Рен! Ты чего бежишь? Держи булочку!

— Спасибо, Мара, некогда! — крикнул он на ходу, даже не остановившись.

Пекарня проводила его удивлённым взглядом.

В мастерской Рен запер дверь изнутри и подошёл к столу, где в ящике лежало устройство отца. Он достал сферу, положил на стол. Теперь он знал, что это не просто артефакт, а интерфейс связи с древней машиной. Но сейчас ему нужно было другое.

Он открыл шкаф, где отец хранил чертежи. Раньше он просматривал их мельком, но теперь, после пятидесяти одного цикла, он знал, что искать. Его пальцы быстро перебирали пожелтевшие листы, пока не наткнулись на папку с надписью «Эфирное ядро. Теория стабилизации».

— То, что нужно, — прошептал Рен, раскрывая папку.

Чертежи были сложными. Отец работал над этой проблемой годами. Схемы, расчёты, пометки на полях. Рен видел, что Мартин пытался найти способ контролировать выбросы эфира из глубины. Он даже спроектировал устройство — «Стабилизатор резонанса», — но не успел его собрать.

Рен разложил чертежи на верстаке. Устройство представляло собой сложную конструкцию из нескольких кристаллов, соединённых в особом порядке, с рунами настройки и резонаторами. Оно должно было не просто поглощать эфир, а выравнивать его пульсацию, синхронизировать с естественным ритмом земли.

— Здесь ошибка, — пробормотал Рен, водя пальцем по схеме. — И здесь. Отец не учёл обратную связь от ядра.

Он взял чистый лист и начал рисовать. Семьдесят циклов дали ему знание, которого не было у отца. Он видел, как ведёт себя ядро в момент выброса. Он знал, какие частоты гасят пульсацию, а какие усиливают её.

Время летело незаметно. Солнце поднялось высоко, потом начало клониться к закату. Рен не замечал ничего, кроме чертежей. Руки двигались сами, исправляя, дополняя, создавая.

Он видел ошибки в проекте отца. У него была память петель. Он знал, как ведет себя система в критических ситуациях. Он знал, где она ломается.

— Мне нужно изменить здесь, — он провел линию в воздухе, проектируя модификацию. — И здесь. Добавить контур обратной связи.

— Мне нужно это собрать, — сказал Рен вслух. — И нужно успеть до вечера.

Он начал работать. Руки двигались быстро, с уверенностью, наработанной за десятки циклов. Он знал, какие кристаллы выбрать, как их обработать, как нанести руны. Чертежи отца были подробными, но некоторые моменты приходилось додумывать самому.

Его сознание было подключено к системе архива. Он перестраивал чертежи силой воли, опираясь на опыт сотен смертей. Каждый раз, когда он предлагал решение, система моделировала исход.

— Вариант 452: вероятность успеха 12%. Отклонено.

— Вариант 890: вероятность успеха 67%. Приемлемо, но есть риск перегрева.

— Вариант 1024... — Рен замер. — Это оно.

На экране появилась готовая схема. Артефакт, который не просто стабилизировал поток, а перенаправлял избыточную энергию в безопасное русло.

Рен выдохнул и принялся за сборку. Кристаллы ложились в гнёзда один за другим, руны вспыхивали и гасли, проверяя контакты. Пальцы работали как у музыканта, играющего сложнейшую симфонию.

Время летело незаметно. Рен точил, паял, гравировал, настраивал. К полудню основа была готова — металлический каркас с гнёздами для кристаллов. Оставалось вставить сами камни и активировать схему.

В дверь постучали.

— Рен! Ты там? — голос Лианы.

Рен вздрогнул. Он совсем забыл, что в этом цикле она должна прийти за амулетом. Но сейчас не было времени на объяснения.

— Лиана, заходи! — крикнул он, не отрываясь от работы.

Дверь открылась. Лиана вошла, удивлённо оглядывая мастерскую, заваленную инструментами и кристаллами.

— Ты чего тут устроил? — спросила она. — Я за амулетом...

— Лиана, послушай меня внимательно, — Рен поднял голову. — Сегодня вы идёте в шахты. Вы должны взять меня с собой.

Она опешила.

— Что? С чего ты взял?

— Я знаю, что там опасно. Знаю про заряды на четвёртом уровне. Знаю, что они должны взорваться завтра вечером. Но это не главное. Главное глубже. Там, под шахтами, есть эфирное ядро. Оно нестабильно. Если мы не стабилизируем его, город погибнет.

Лиана смотрела на него, как на сумасшедшего.

— Рен, откуда ты...

— Нет времени объяснять, — перебил он. — Поверь мне. Я уже прожил этот день множество раза. Каждый раз вы погибали. Каждый раз я пытался вас спасти. Теперь я знаю, что делать. И мне нужна твоя помощь.

Лиана молчала. В её глазах мелькали сомнение, страх и надежда.

— Докажи, — сказала она наконец. — Скажи что-то, что может знать только я.

Рен выдохнул. Он знал о ней всё. Каждую мелочь, которую подмечал в предыдущих циклах.

— У тебя шрам на левом боку от тренировки с мечом, когда тебе было шестнадцать. Твой отец был кузнецом, он погиб в шахтах десять лет назад. Ты носишь его кольцо на цепочке под рубашкой. И ты боишься пауков, хотя никому не признаёшься.

Лиана побледнела. Её рука невольно коснулась груди, где под тканью действительно висело кольцо.

— Этого не может быть... — прошептала она. — Откуда...

— Я же говорю, я прожил этот день много раз. Лиана, мне нужна твоя помощь. Нам нужно убедить Корда взять меня в отряд. Я должен спуститься в шахты и установить это, — он указал на недособранный стабилизатор. — Иначе завтра в 22:35 будет поздно.

Она долго смотрела на него, потом кивнула.

— Хорошо. Я поговорю с Кордом. Но если ты ошибаешься...

— Не ошибаюсь.

Лиана вышла. Рен вернулся к работе. Оставалось вставить кристаллы и провести финальную настройку. Последний кристалл встал на место со звоном. Рен подключил стабилизатор к тестовой батарее — прибор засветился ровным голубым светом, частота пульсации совпала с сердцебиением Рена.

— Готово, — выдохнул он.

Через час стабилизатор был готов. Он представлял собой шар размером с футбольный мяч, опутанный медными проводами, с тремя крупными кристаллами внутри, которые мягко светились. Рен проверил резонанс — всё работало идеально.

Он убрал устройство в рюкзак, туда же положил блок управления Титанами (усовершенствованную сферу отца) и запас кристаллов. Теперь нужно было найти отряд.

У восточных ворот уже собрались наёмники. Корд, Гром, Лин, Мира, Добряк — все на месте. Лиана разговаривала с Кордом, увидев Рена, кивнула.

— Корд, это тот самый мастер, о котором я говорила, — сказала она.

— Рен, сын Мартина, — Корд окинул его взглядом. — Лиана говорит, ты знаешь шахты лучше всех. И что там какая-то угроза.

— Да, — подтвердил Рен. — Идёмте, я всё объясню по дороге. Времени мало.

— А снаряжение? Оружие?

— Всё при мне, — Рен похлопал по рюкзаку. — Моё оружие — это инструменты.

Гром хмыкнул, но Корд кивнул.

— Ладно. Выступаем.

Отряд двинулся в путь. Рен шёл рядом с Лианой, на ходу рассказывая Корду и остальным о зарядах и о ядре. Он не упоминал про петли времени — это звучало бы слишком безумно, — но говорил, что у него есть точные сведения от отца, который изучал эту проблему.

— Значит, мы должны не просто проверить третий уровень, а спуститься на четвёртый и дальше? — уточнил Корд.

— Да. И обезвредить заряды, чтобы они не сработали раньше времени. А потом я установлю стабилизатор в районе ядра.

— Это безумие, — покачал головой Лин. — Мы даже не знаем, есть ли там проход.

— Есть, — уверенно сказал Рен. — Я знаю дорогу.

Спорить не стали. Отряд ускорил шаг.

Вход в шахту, смотритель Торвин, его ленивое разрешение — всё как в прошлые разы. Рен даже не обращал внимания. Он вёл группу знакомыми туннелями, обходя ловушки и патрули големов. С помощью блока управления они быстро нейтрализовали стражей на втором и третьем уровнях. Наёмники смотрели на Рена с растущим уважением.

— Ты словно здесь родился, — заметил Гром.

— Почти, — усмехнулся Рен.

На третьем уровне их ждала засада. Пять големов вышли из бокового туннеля, преграждая путь. Рен даже не дрогнул — он знал этот момент. Он поднял модуль, настроил частоту, и големы замерли, словно наткнулись на невидимую стену.

— Проходим, — спокойно сказал он.

Гром присвистнул. — С такой штукой мы за час всю шахту зачистим.

— Не за час, — покачал головой Рен. — Там есть титаны. С ними сложнее.

К вечеру они достигли спуска на четвёртый уровень. Рен остановился.

— Дальше я пойду один. Там будут Титаны. Мне нужно перепрограммировать одного из них, чтобы он помог установить стабилизатор. Вы оставайтесь здесь и ждите. Если я не вернусь через два часа — уходите и расскажите всё Гильдии.

— Я с тобой, — сказала Лиана.

— Лиана, это опасно.

— Я наёмник, Рен. И я тебе верю. Мы идём вместе.

Корд хотел возразить, но Лиана была непреклонна. Рен кивнул.

— Хорошо. Идём.

Они начали спуск. Лестница уходила в темноту, и только свет кристаллов на шлемах освещал путь. Внизу их ждал огромный зал с кристаллическими стенами. И три Титана.

— Трое, — прошептала Лиана, сжимая меч.

— Не бойся, — сказал Рен, доставая блок. — Я знаю их частоту.

Он настроил устройство и направил на ближайшего Титана. Сфера загудела, и глаза гиганта мигнули, сменив красный цвет на синий. Титан замер, ожидая команд.

— Работает, — выдохнула Лиана.

Рен подошёл к Титану, коснулся его металлической ноги. В голове зазвучал знакомый голос:

«Пользователь авторизован. Уровень доступа: администратор. Команды принимаются».

— Следуй за мной, — приказал Рен. — Защищай нас.

Титан кивнул и шагнул вперёд. Два других остались стоять неподвижно — Рен отдал им команду ждать.

— Это невероятно, — прошептала Лиана.

— Пошли, — Рен двинулся дальше, Титан тяжело шагал следом.

Они прошли через вентиляционный узел. Там Рен быстро обезвредил заряды, используя пентаграмму, как учила Кира. Теперь, когда взрывчатка была безопасна, можно было идти к ядру.

— Откуда ты знаешь эту магию? — спросила Лиана, глядя, как он чертит руны.

— Кира научила, — коротко ответил Рен.

— Кира? Старший мастер? Она здесь?

— В некотором роде.

Заряды погасли. Рен убрал инструменты и повёл Лиану и Титана дальше. Туннель уходил резко вниз, становилось всё жарче. Эфирное напряжение было таким сильным, что волосы на руках стояли дыбом.

Наконец они вышли в огромную пещеру. Стены её светились голубым — тысячи кристаллов покрывали их. В центре, в провале, пульсировало нечто, похожее на гигантское сердце. Эфирное ядро.

— Великие духи, — выдохнула Лиана.

— Это оно, — сказал Рен. — Нестабильно. Видишь, как пульсация неравномерна?

Он достал стабилизатор. Теперь нужно было установить его как можно ближе к ядру. Но провал был глубоким, и спуститься туда без помощи было невозможно.

— Титан, — обратился Рен к голему. — Ты можешь спуститься и установить это устройство в центр пульсации?

«Выполнимо», — пришёл ответ.

Титан взял стабилизатор своими огромными руками, осторожно, словно драгоценность. Затем шагнул в провал. Металлические пальцы цеплялись за выступы, и через минуту он был у самого ядра.

— Установи в центр, где пульсация сильнее всего, — приказал Рен.

Титан повиновался. Он поместил стабилизатор прямо в сердцевину эфирного сгустка. На мгновение свет стал невыносимым, и Рен зажмурился. Когда он открыл глаза, пульсация выровнялась. Ядро светилось ровным, спокойным светом.

— Получилось, — прошептал Рен.

Лиана подошла к краю провала, глядя вниз. — Ты сделал это, — тихо сказала она. — Ты спас город.

— Мы сделали, — поправил Рен. — Без тебя и остальных я бы не справился.

Она повернулась к нему. В её глазах блестели слёзы.

— Рен... я не знаю, как ты всё это узнал, но спасибо.

— Не за что, — улыбнулся он. — Пошли отсюда. Надо выбираться.

И в этот момент мир вокруг начал меняться. Краски поблекли, звуки исчезли. Лиана замерла, как статуя. Титан застыл.

— Что происходит? — Рен огляделся.

Вспышка. И он оказался в белом пространстве. Ни стен, ни пола, ни потолка — только бесконечная белизна.

— Рен.

Голос был знаком до боли. Рен обернулся.

Перед ним стоял отец. Мартин. Живой, здоровый, в своём обычном рабочем фартуке, с вечной луной на голове.

— Папа? — голос Рена дрогнул. — Это... это ты?

— Это я, сынок, — Мартин улыбнулся. — Вернее, моя копия. Слепок сознания, сохранённый в системе.

— Но как? Где мы?

— Мы в симуляции, Рен. В виртуальном пространстве, созданном древней машиной. Тысячи лет назад, ещё до основания Граней, здесь жила высокоразвитая цивилизация. Они ушли под землю, когда началась катастрофа, и погрузились в криогенный сон, оставив машины следить за миром и искать решения проблем.

Рен молчал, переваривая информацию.

— Эфирное ядро, которое ты стабилизировал, — продолжал Мартин, — это источник энергии для их машин. Оно начало разрушаться. Машина создала симуляцию, чтобы найти оптимальный способ стабилизации. Она подключила к ней несколько сознаний по ошибке — в том числе моё и твоё. Я умер в реальности, но моя копия осталась здесь. А ты был подключён уже после моей смерти.

— Значит, все эти циклы... это была симуляция?

— Да. Машина перебирала варианты, пока не нашла идеальное решение. Ты прожил семьдесят два раза одно и то же, но каждый раз учился, накапливал опыт. И в итоге нашёл правильный путь.

— Но зачем? Почему просто не сказать мне?

— Потому что решение не было найдено системой. Она может моделировать, но не может творить. А ты смог. Ты создал стабилизатор, который не был в её базах данных. Ты превзошёл машину.

Рен смотрел на отца. В глазах стояли слёзы.

— Я скучаю, пап.

— Я знаю, сынок. Я тоже скучаю. Я видел все твои циклы. Каждую твою попытку. Каждое твоё отчаяние. И я гордился тобой каждый раз, когда ты вставал и продолжал бороться. Но теперь ты всё знаешь. Когда ты проснёшься, это будет реальность. Настоящий вторник. У тебя будет один шанс сделать всё по-настоящему.

— Я справлюсь.

— Верю. Ты стал настоящим мастером. Лучше меня.

Они обнялись. Ощущение было почти реальным.

— А эти существа в криосне? — спросил Рен. — Они проснутся?

— Не скоро. У них ещё есть время. Их машина продолжит следить за миром. Но теперь, когда ядро стабильно, опасности нет. Ты спас не только город, но и их.

— Что мне делать дальше?

— Просыпайся. И помни всё, чему научился. А меня больше не будет. Эта копия исчезнет, когда симуляция завершится.

— Пап...

— Всё хорошо, Рен. Я горжусь тобой. Иди.

Отец шагнул назад, и его фигура начала таять, растворяться в белом свете.

— Папа, постой! — крикнул Рен. — Я ещё столько хотел тебе сказать!

— Я знаю, сынок, — донёсся уже тихий голос. — Я всегда рядом. В твоей памяти. В твоём сердце. И в тех инструментах, что я тебе оставил. Живи свою жизнь. Настоящую.

Белый свет вспыхнул снова.

Рен открыл глаза.

Он лежал на полу в мастерской. Рядом стоял верстак с инструментами. За окном светило солнце. Часы на стене показывали 8 утра. Вторник.

Он сел, потирая голову. Воспоминания были чёткими, как будто это случилось на самом деле. Семьдесят два цикла. Отец. Симуляция. Эфирное ядро.

Рен встал и подошёл к зеркалу, висевшему на стене. На него смотрел тот же человек, что и всегда, но в глазах появилось что-то новое. Глубина. Знание. Мудрость, оплаченная десятками жизней.

— Спасибо, пап, — прошептал он. — За всё.

Рен встал, подошёл к шкафу с чертежами. Открыл папку «Эфирное ядро» — она была на месте, точно такая же, как в симуляции. Значит, это реальность.

Он посмотрел на свои руки. Те же, что и всегда. Но теперь они знали, что делать.

— Уголёк! — крикнул он.

Щенок прибежал сверху, радостно виляя хвостом. Рен почесал его за ухом.

— Сегодня важный день, парень. Сегодня мы спасём город.

Он быстро оделся, схватил рюкзак и выбежал на улицу. По пути столкнулся с Марой, но даже не остановился. Сначала нужно было найти Лиану.

Она была у казарм, как всегда. Рен подбежал к ней.

— Лиана!

— Рен? Ты чего такой взъерошенный?

— Слушай, у меня нет времени объяснять. Сегодня вы идёте в шахты. Вы должны взять меня с собой. Там опасно, и я знаю, как это предотвратить.

Она уставилась на него.

— С чего ты взял?

— Я знаю про заряды на четвёртом уровне. Знаю про эфирное ядро. И знаю, что завтра вечером город может погибнуть. Лиана, поверь мне. Я не сумасшедший. Я мастер, и я могу это доказать.

— Докажи, — сказала она, скрестив руки на груди.

— У тебя шрам на левом боку от тренировки с мечом, когда тебе было шестнадцать. Твой отец был кузнецом, он погиб в шахтах десять лет назад. Ты носишь его кольцо на цепочке под рубашкой. И ты боишься пауков, хотя никому не признаёшься.

Лиана побледнела. — Откуда... это невозможно...

— Я знаю ещё много всего, — Рен шагнул ближе. — Знаю, что ты вчера тренировалась допоздна и упала, ударившись плечом. Знаю, что ты хотела купить кинжал у Гриза, но он бракованный. Знаю, что ты мечтаешь уйти из наёмников и открыть свою кузницу. Лиана, я не сумасшедший. Я просто... я просто хочу спасти тебя. И всех.

Она смотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула.

Она колебалась. Но что-то в его взгляде заставило её кивнуть.

— Ладно. Идём к Корду.

Дальше всё пошло как в последнем цикле симуляции. Разговор с Кордом, сбор отряда, быстрый марш к шахтам. Рен вёл группу, точно зная каждый поворот. Големы падали от его блока. Титаны на четвёртом уровне были перепрограммированы.

Когда они добрались до вентиляционного узла, Рен обезвредил заряды пентаграммой, которую помнил наизусть. Лиана и Гром помогали, остальные прикрывали.

— Откуда ты это умеешь? — спросил Корд, глядя, как гаснут кристаллы.

— Много практики, — усмехнулся Рен.

Затем они спустились к ядру. Титан, ведомый Реном, нёс стабилизатор. Установка прошла гладко. Когда устройство заняло своё место, ядро выровняло пульсацию, засветившись ровным голубым светом.

— Всё, — выдохнул Рен. — Мы сделали это.

Наёмники радостно зашумели. Лиана подошла к Рену, взяла его за руку.

— Ты невероятный, — сказала она. — Как ты это сделал?

— Долгая история, — ответил он. — Но главное, что теперь всё хорошо.

Они выбрались на поверхность уже глубокой ночью. Над городом висели две луны. Воздух был свежим и чистым.

— Идём в таверну, отметим! — предложил Гром.

Все поддержали. Рен улыбнулся и пошёл с ними. По дороге он думал об отце, о симуляции, о древней машине под землёй. Но главное — он был жив, Лиана была жива, и город был в безопасности.

В таверне их встретили шумом. Бруно налил всем по кружке эля. Кто-то играл на лютне. Рен сидел в углу, рядом с Лианой, и чувствовал, как напряжение многих циклов отпускает.

— Рен, — тихо сказала Лиана. — Ты так и не рассказал, откуда всё знал.

— Может, когда-нибудь расскажу, — ответил он. — Но не сегодня. Сегодня просто отдохнём.

Она кивнула и положила голову ему на плечо. Рен обнял её и закрыл глаза.

Впервые за долгое время он знал, что завтра наступит среда. И ничего страшного не случится.

— Эй, Рен! — окликнул его Гром через стол. — Ты пить-то будешь или как?

— Буду, — улыбнулся Рен, поднимая кружку. — За нас. За город. За то, чтобы завтра наступило.

— Хороший тост, — одобрил Корд. — Пьём!

Кружки звонко столкнулись. Рен сделал глоток, чувствуя, как тёплый эль разливается по телу. Уголёк, устроившийся под столом, ткнулся носом в его ногу — щенок тоже был рад, что всё закончилось.

На следующий день Рен проснулся от того, что Уголёк лизал его в щёку. Его перклинило. - Что снова?...

За окном светило солнце. Часы показывали восемь утра. Среда.

Он встал, потянулся. Голова была ясной. Воспоминания о семидесит двух вторниках никуда не делись, но теперь они были просто памятью.

Внизу мать готовила завтрак.

— Доброе утро, сынок!

-Сегодня какой день недели, мам?

-Среда, тебе хорошо спалось?-с тревогой спросила мать.

— Лучше не бывает, мам.

Он подошёл и обнял её. Крепко, как в детстве.

— Ты чего? — удивилась Элина.

— Просто так, — ответил Рен. — Рад тебя видеть.

— Странный ты сегодня, — она покачала головой, но в глазах её светилась радость. — Садись завтракать.

Он сел за стол и с аппетитом принялся за еду. Уголёк крутился под ногами, выпрашивая кусочек.

После завтрака Рен пошёл в мастерскую. На пороге его встретила Кира.

— Рен! Я слышала, ты вчера ходил в шахты с отрядом? — спросила она. В её голосе звучало беспокойство.

— Да, Кира. И спасибо вам за чертежи. Они очень помогли.

— Чертежи? — удивилась она. — Я тебе никаких чертежей не давала.

Рен улыбнулся.

— В некотором смысле давали. Но это долгая история. Заходите, я вам всё расскажу.

Они вошли в мастерскую. Рен налил чаю и начал рассказ. Он не упоминал симуляцию напрямую, но объяснил, что нашёл в бумагах отца способ стабилизировать ядро и что заряды были обезврежены. Кира слушала с большим интересом.

— Это невероятно, — сказала она. — Твой отец был гением. И ты, видимо, пошёл в него. Тебе обязательно нужно получить сертификат Гильдии.

— Обязательно, — согласился Рен. — Но чуть позже.

Они ещё немного поговорили, и Кира ушла. Рен остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на город. Люди спешили по делам, дети играли на площади, стражники патрулировали улицы. Всё было как всегда. Но теперь он знал, как хрупок этот мир, и как важно беречь его.

Из ящика стола он достал устройство отца — ту самую сферу, с которой всё началось. Теперь она была темной, безжизненной. Рен повертел её в руках, потом убрал обратно. Пусть лежит. Как память.

— Спасибо, пап, — прошептал он. — За всё.

Вечером он снова встретился с Лианой. Они гуляли по городу, разговаривали ни о чём. Рен чувствовал, что между ними возникает что-то большее, чем просто дружба.

— Рен, — спросила она вдруг. — А что ты будешь делать завтра?

— Работать, — улыбнулся он. — У меня куча заказов. А после работы, может, сходим куда-нибудь?

— Сходим, — согласилась она.

Они остановились у фонтана на центральной площади. Вода тихо журчала, отражая свет двух лун. Где-то вдалеке играла музыка, доносились смех и голоса. Город жил своей обычной жизнью, не зная, что всего день назад мог быть уничтожен.

— Знаешь, — сказал Рен, — я рад, что мы познакомились.

— Я тоже, — ответила Лиана.

Их руки соприкоснулись. Рен почувствовал тепло, которое не мог дать ни один кристалл.

Где-то в глубине, под землёй, древняя машина продолжала следить за миром. Эфирное ядро было стабильно, и существа в криосне могли спать дальше, не зная, что их спас простой мастер кристаллов из маленького городка Грани.

А Рен стоял у фонтана и смотрел на звёзды. Пятьдесят два вторника остались позади. Впереди была бесконечная череда новых дней. И он был готов встретить их.

— Пойдём, — сказал он Лиане. — Я провожу тебя до дома.

— Пойдём, — кивнула она.

Они пошли по тёмным улицам, и их шаги звучали в унисон. Уголёк бежал впереди, исследуя каждый угол, каждый камень, словно видел их впервые.

Для него каждый день был первым. И это было прекрасно.

Рен улыбнулся и поднял глаза к небу. Две луны сияли над Гранями, как и в ту самую первую ночь, когда всё началось. Но теперь их свет был тёплым и спокойным.

— До завтра, — прошептал он. — Настоящее завтра.

Конец.