Граффити Бога

Глава 1

Он как всегда ввалился в кабинет без стука. Клара Ивановна не стала отрываться от работы, которой, в том числе и благодаря визитёру, становилось всё больше. Она хотела наказать его ожиданием, но раздражение взяло верх над уставшей от выходок подчинённого женщиной.

– Они оба в больнице, Мёфель! Ты должен был предотвратить драку, а ты её развязал!

Мужчина плюхнулся на стул напротив, вальяжно забросив ногу с туфлёй, что стоила дороже, чем вся мебель в кабинете Клары, на бедро второй ноги.

– Я пытался и честно даже проникся к бедолагам симпатией, ведь напиться до такого состояния не каждый сможет.

– Один из них в реанимации, тяжело ранен.

– Не моя вина, что он подставился под «розочку», только идиот скажет человеку с оружием в руке, что он имел его жену.

– Так ты же ему и подсказал так сделать! Я смотрела полицейскую сводку!

Мёфель лениво отмахнулся от женщины, как от надоедливой мухи. Разговоры смертных в большинстве своём казались демону утомительными.

– Ладно-ладно, я провалил твоё задание, Клара. Если возжелаешь меня как следует выпороть, я знаю одно место...

– Заткнись. – Женщина устало потёрла бровь. – Я не понимаю, как мне с тобой быть, Мёфель. У меня стойкое ощущение, что ты не собираешься выполнять долг.

Демон фыркнул, но взгляд его оставался безразличным. Невозможно было понять, о чём он действительно думает.

— Я всё знаю. Служить тебе, выполнять идиотские задания и однажды освободиться от оков сучки Роксаны... – демон лениво рассматривал свои пальцы под светом настольной лампы.

– Знаешь, если ты не начнёшь хоть немного стараться, я перестану что-либо тебе поручать, и долг своей ведьме ты не вернёшь никогда.

Клара с раздражением захлопнула папку с бумагами и начала собираться домой. Мёфель остался в кресле, вперив внимательный взгляд в начальницу: он смотрел, как она поджала упрямые губы, как выбились прядки каштановых волос из тугой причёски, как помялись рукава пиджака. Демон встал, одёрнул рубашку и молча неспешно вышел из кабинета.

Мёфель неспешно шагал по улице города #41, и это могло бы сойти за променад, если бы не одна деталь: демон тряхнул рукой, обнажая запястье под рубашкой, и взглянул на массивный циферблат. Вот теперь самое время. Он свернул в проулок к непримечательному на вид дому, застыл немного в отдалении в тени старого дерева и, убедившись, что наблюдателей нет, махнул рукой в сторону окна первого этажа. На мгновение янтарные глаза мужчины вспыхнули алым, заплясали вокруг зрачка тёмные узоры, послание, что он приготовил для людей, теперь красовалось белыми пятнами на унылой серой стене. Мёфель отступил на шаг, склонил голову, рассматривая свою работу, и с усмешкой прошептал:

— Посмотрим, как вы «возлюбите» это.

***

Баба Шура, щурясь от яркого света смартфона, пыталась набрать высеченный в памяти за другую жизнь номер. Пальцы упрямо отказывались попадать на нужные цифры.

– Вот же дьявольская штуковина! И зачем купила?

– ЖСК "Север" слушает.

– Это вас жительница шестьдесят третьего дома на улице Строителей беспокоит – Александра Семёновна.

– Шестьдесят третий, – выдохнула девушка-оператор, – Я вас слушаю.

– У нас во дворе произошёл акт вандализма! Под моим окном какие-то сектанты всё своей хулой исписали.

– Матами, что ли? – уточнила собеседница.

– Да если б матами, я бы и не удивилась. А так, похоже, из Библии что-то.

Девушка в смартфоне замолчала.

– Алло, алло! – заволновалась старушка.

– Я вас слышу. Вы от нас-то что хотите, бабушка?

– Как это что! Пришлите своих людей – пускай закрасят.

Собеседница снова вздохнула.

– Прислать к вам мне некого, дом ваш из "должников", только за счёт платы ОДН со всего квартала и удаётся наскрести зарплату нашим сотрудникам.

– То есть никто не придёт?

– Нет у нас людей. Можем предоставить банку краски – закрасите надпись сами.

Баба Шура раздражённо крякнула и положила трубку. Ну конечно, где управляйка, там и помощи не жди. За свою длинную жизнь старушка многому научилась: если хочешь порядка, делай сама или проси хороших людей. Старушка нацепила свои очки, поправила бельевую резинку на затылке, что удерживала их на голове, дужки-то давно разболтались — и чуть дрожащей рукой, но по-прежнему внятным почерком начала писать объявление.

Уважаемые жильцы дома шестьдесят три, в субботу в вашем дворе состоится общедомовое собрание, на котором будут решаться вопросы по благоустройству двора. Если вам есть что сказать – просьба явиться к десяти утра.

Старушка вдумчиво перечитала послание: вроде и не наврала, надпись-то всех касается. Да и если написать, что нужно покрасить стену, – никто не явится, а сама баба Шура так высоко в силу возраста не дотянется.

– Придут, и там уже на месте их дожму, – с этими словами бабушка направилась к доске объявлений прикрепить туда своё.

В субботу самым сложным оказалось ждать назначенного времени. Сама-то бабушка просыпалась в пять утра и никак не могла заснуть обратно. По телевизору показывали одну муть, но старушка включала его на фон, чтобы бормотал, пока она готовит скромный завтрак. Сериалы ещё не начались, а потому, остановившись на канале "Спас", баба Шура прибавила громкость и отправилась на кухню печь оладьи.

Раньше она бы пропустила монотонную речь ведущего мимо ушей, но сегодня строки показались ей знакомыми. Подхватив эмалированную кастрюльку с сиреневой лилией на брюхе, старушка пошла в гостиную, чтобы получше расслышать слова проповедника.

– Любовь не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла... – старушка чуть не выронила кастрюлю, расплескав немного вязкого теста на фартук.

Это было послание, которое она буквально на днях обнаружила под своим окном. Дослушав учение, баба Шура покрепче перехватила посудину и задумчиво зашагала обратно в кухню.

«Вот ведь совпадение, бывает же такое», – рассуждала бабушка, выплёскивая пышную жижу на шипящую от жара сковороду.

На собрание жильцы стекались неохотно. Да и кому пришло в голову устраивать собрание в такую рань? Баба Шура предусмотрительно заранее заняла место на лавочке и теперь делала вид, что не имеет к происходящему никакого отношения. К половине одиннадцатого стало ясно, что все, кто собирался прийти, уже здесь. Старушка обратилась к соседям:

– Вы видели, что под моим окном творится? Неужто сектанты всё доме завелись?

Люди лениво заозирались прожолжая поглядывать на время зажигая экраны смартфонов. Ответить старушке решила только Катя, она кормила котов как раз под окном бабы Шуры и надпись заметила первой.

– Вот же делать кому-то нечего. Ходят тут, стены пачкают. – Женщина демонстративно зыркнула в сторону Алексея Алексеича, который прямо сейчас курил прямо на детской площадке. Мужчина не обратил и малейшего внимания на соседей продолжая ждать кого-то из управления.

– Закрасить надо-бы, – продолжила баба Шура.

– Да ты, Шура, никак с ума сошла! – вмешалась Наталья Робертовна и показательно перекрестилась. Женщина, что каждое воскресенье ходит в церковь, оскорбилась, услышав про то, что «божественные» строки на стене хотят закрасить. Одна баба Шура поморщилась: она хорошо помнила, как три года назад сын Натальи сбил, сильно покалечив, пешехода, сев за руль пьяным, и как эта «праведница» мгновенно забыла о Божьих заповедях, привлекая к делу знакомого адвоката.

Алексей Алексеевич бросил окурок в урну, промахнулся, так и оставив его лежать потерянным на земле, не глядя на остальных двинулся в сторону дома.

– В объявлении написано, что с управляйки придут в десять, торчим почти час, я домой.

– А зачем вам, простите, вообще было сюда приходить? — не удержалась от едкого вопроса Катя.

Алексей Алексеич замер, развернулся и вперил в Катю раздражённый взгляд.

– Ты это мне, коза?

Катя чуть не подскочила от возмущения, Наталья Альбертовна издала странный звук, похожий на урчание голубя, а баба Шура с досадой подумала, что так они до дела не дойдут.

– Товарищи! – старушка заговорила громче, словно пыталась перекричать ещё не случившуюся перепалку. – Это я написала объявление.

«Ну не побьют же они старуху, так, может, обматерят», – пронеслось в голове, и пока они не успели оклематься, продолжила:

– Это всё треклятая надпись. Ну негоже сектантам под окнами лазить да стены своей ересью марать. Я думаю, это и вас всех касается. Уже забыли, как прошлым летом закладчиков гоняли?

– Это не ересь, а библейские учения, – важно вклинилась Наталья Робертовна.

– Позвоните в ЖСК, и дело с концом, – отозвалась, поднимаясь с лавки, Катя.

– Так звонила уже. Сказали, красить не придут, дом весь в долгах, работникам зарплату платить нечем.

Лицо Кати исказила гримаса отвращения.

– Ну так ещё бы! Не все здесь считают нужным платить за себя. Правильно, другие жильцы заплатят, привыкли на халяву жить. – Она смотрела на уже удаляющегося Алексея, явно обращаясь к нему.

Грузный мужчина в спортивном костюме, один из тех, кого баба Шура помнила ещё пацанёнком, показал Катерине жест крайне неприятный и скрылся за дверями подъезда.

– Я считаю, пора с такими, как он, что-то делать! Почему я должна платить за него? – Катя вытащила из сумки скомканную квитанцию соседа и потрясла ею в воздухе.

Наталья Робертовна, поняв, что ничего интересного её тут не ждёт, что-то бормоча себе под нос, двигалась в сторону подъезда, остальные жильцы тоже начали растерянно разбегаться. Катерина, высказав всё, что думает об Алексее, театрально развернулась и поспешила уйти. Баба Шура уже думала, что потерпела провал, когда встретила немного растерянный юный взгляд напротив. Девушка, сидящая на краю песочницы, неловко улыбнулась, словно извиняясь за поведение остальных.

– Тебя как звать, деточка?

– Нина.

– Поможешь старухе?

Девушка неуверенно кивнула инстинктивно обернувшись. Баба Шура поднялась и Нина вмтвла вместе с ней.

– Идём ко мне, чаем тебя напою с оладьями, а потом за стену возьмёмся.

Нина от чаепития хотела сначала отказаться,а потом подумала «Мне ведь не сложно, а бабушка видимо одна живёт раз попросить о помощи некого» и кивнув направилась в гости к старушке из соседнего подъезда. Леха должен был вернуться не скоро, да и обед Нина приготовила заранее, а значит немного времени на болтовню с соседкой найдётся.

– Вы у Николаевны квартиру снимаете? – интересовалась баба Шура расставляя на столе посуду.

Нина кивнула, но быстро сообразив, что бабушка стоящая спиной кивок не услышит робко проговорила.

– Да, мы с Лёшей недавно заехали, у Зинаиды Николаевны цена на квартиру низкая, нам всё нравится.

– Прямо таки всё? – размещаясь за столом напротив гостьи прищурив мудрые глаза спросила бабушка.

Девушка замялась лишь на мгновение, затем кивнула. Старушка усмехнулась: дело молодое. Сама-то она прекрасно знала коммерсантку Зину. Соседка в своё время бесчестными путями приватизировала в их доме четыре квартиры и ещё несколько в соседнем. Теперь сдавала их молодым в малопригодном для жизни состоянии, ссылаясь на низкую арендную плату. Как только жильцы делали ремонт, она без стеснения задирала цену вдвое, ведь такая квартира стоит на рынке дороже. Нет совести — нет проблем. Кто-то в ярости от такой наглости хозяйки съезжал, кто-то оставался, но одно было известно точно — своими руками ушлая Николавна ремонт в квартирах не делала ни разу.

– Красить умеешь? – спросила баба Шура, пододвигая к девушке тарелку с оладьями.

– Однажды я красила лавочку, – девушка смутилась, словно и тут проходила какую-то собственную проверку, которую снова провалила.

– Пойдёт. Краску-то я купила белую, – задумчиво произнесла старушка, – И надпись белая, но пакостники жирной краской писали, а моя жидкая. Придётся несколько раз красить.

Нина с готовностью кивнула, но оладьи брать стеснялась. Баба Шура настаивать не стала, но на сердце стало неспокойно. Покончив с чаем и указав девушке на старую стремянку, бабушка направилась на улицу. В следующее мгновение Нина уже карабкалась вверх к надписи, а баба Шура подавала девушке краску и кисть.

– И понапишут же, – размышляла старушка, наблюдая за работой девушки. – Вот вроде и слова правильные. Да разве же хороший человек на стенах писать станет?

Нина возила кисточкой по буквам и всё глубже уходила в собственные размышления.

«Любовь не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла»

(1-е Коринфянам 13:5)

Краска водой стекала по стене, не прикрывая наготы смелой фразы. Кто её написал и зачем? Нине вдруг стало стыдно, словно обращались к ней лично и уличали её в чём-то, чего она сама не понимала. Упрямая надпись никак не поддавалась, но что сказать старушке? «У меня не получилось?» Неожиданно за спиной раздался знакомый голос, и девушка инстинктивно сжалась.

– Нинка, ты чего там возишься?

Баба Шура обернулась на звук, чуть позади стоял щуплый лысый парень, засунув руки в карманы спортивных брюк. Он увидел бабушку, но оттолкнулся от неё безразличным взглядом, словно она и сама была простой стеной.

– Лёша, соседка попросила помочь, мы как раз закончили, баба Шура это...

– Слезай со своей лианы и потопали домой, я жрать хочу как буйвол, – парень не дал Нине договорить и направился в сторону дома, не дожидаясь девушки.

– Простите, – пискнула Нина, передавая соседке краску, и посеменила за возлюбленным.

Баба Шура покосилась на стремянку, на свои руки с банкой краски и поняла, что придётся снова ждать хоть кого-нибудь, кто решит ей помочь затащить чёртову лестницу обратно в дом.

***

Мёфиль услышал знакомую лёгкую поступь за спиной, усмехнувшись, отпил из горла ядовито-зелёной жидкости и устремил взгляд обратно во двор шестьдесят третьего дома.

– Что тебе понадобилось от этих людей? – Элия поравнялась с ним, остановилась на краю крыши, но рядом не села.

Впрочем, это было демону даже на руку, ведь с его позиции открывался прекрасный обзор, и он, не стесняясь, откинулся на локти, рассматривая стройные загорелые ноги блондинки. Ещё больше радовало то, что в моде богини не нашлось места ни юбке, ни брюкам, и теперь он скользил взглядом по упругим ягодицам красотки. Сколько всего он сделал бы с ней прямо на этой крыше, если бы не мерзкий свет, что вырывался из неё в самые неподходящие моменты.

– С чего ты взяла, что мне что-то от них нужно? Может, я просто наблюдаю за их копошением, – лениво ответил демон.

– Это не так, – Элия тревожно вглядывалась в свежие следы краски. – Там твоё клеймо.

Он рассудил, что лучше промолчать, продолжая буравить взглядом изгибы девушки. «Не дотронуться, а значит, она бесполезна», – уже в который раз кувыркалась одна и та же мысль в голове демона. Элия тем временем развернулась и пошла прочь, бросив напоследок:

– Я расскажу об этом сестре.

– Пфффф. Они сами делают свой выбор, Элия. – Демон уселся в прежнюю позу, свесив ноги с крыши многоэтажки.

– Что ты хочешь этим сказать? – блондинка застыла у него за спиной, совсем близко.

– Я уже говорил тебе, что не развращаю ничьи умы, люди катятся в яму самостоятельно. К тому же я ведь теперь на службе у «добра».

– Сестра говорит, что ты не выполнил ни одного поручения Клары.

– Сестра говорит, сестра решает, ты ведь и сама богиня, Элия.

– И не пытайся, Мёфель, я на твои речи не куплюсь. Советую начать помогать Кларе, если хочешь пожить своей жалкой жизнью ещё немного.

А вот теперь Элия ушла, ибо внутренности демона, что ещё секунду назад словно были зажаты в огромном кулаке, начали возвращаться на свои места. Присутствие света не оставалось для демона бесследным.

«Ну-ну, девочка, посмотрим».