Граф в наследство для крестьянки

Глава 1

Граф Себастьян Дэлфорт

Карета свернула за поворот, и я, наконец, увидел крыши усадьбы тетушки Эмилии.

Сразу за высоким кованым забором виднелся неухоженный сад, разросшийся вокруг высокого трехэтажного особняка, темной громадой возвышавшегося над деревьями. День конного перехода от столицы, среди лесов и предгорий, на задворках цивилизации.

Так вот оно какое, мое наследство? Не слишком впечатляюще, но мне сейчас выбирать не приходится. Кредиторы только и ждут срока, чтобы пустить меня по миру. А это поместье просто спасение для меня, пусть и придется прожить в этой глуши целый год.

Мой камердинер Альфред, сидящий напротив, едва заметно скривился при взгляде за окно. Кажется, не мне одному вся эта затея не по нраву.

– Ваше сиятельство, приехали! – озвучил очевидное кучер.

Подхватив стоящую в углу трость, я дождался, пока он откроет дверь, и чинно, как полагается знатному аристократу из древнего рода, выбрался наружу, оглядываясь по сторонам.

Из соседнего экипажа попроще, чем мой, тут же, словно горох, посыпалась остальная прислуга, с деловитостью осматривая наши новые владения и что-то живо обсуждая. Взять всех не вышло, но минимум я все же прихватил с собой, не представляя, чего ожидать на новом месте. И, судя по заброшенному, нежилому виду особняка, сделал это не зря.

– Прикажи подготовить мне комнату и ужин сообразить, – сухо приказал я Альфреду. – А после займитесь осмотром и уборкой дома. Сад подождет, за него возьмемся позже.

– Будет сделано, господин, – невозмутимо поклонился мне Альфред, тут же направившись к остальным, которые начали сноровисто выгружать вещи.

А я сжал трость, сделав шаг по направлению к дому. Что ж, посмотрим, тетушка, что же ты мне оставила. А главное, какого черта я должен жить тут целый год? Ради чего?

Злость на условие тетки, которая явно обезумела под конец, снова взяла верх, и я стиснул челюсти, сдерживая эмоции из последних сил. Негоже показывать слабость перед слугами.

Заросшее травой крыльцо явно нуждалось в ремонте – кирпич местами раскрошился и выпал, а перила прогнили. Впрочем, сам дом тоже выглядел не лучшим образом. И тут мне придется жить?

Взлетев на крыльцо, я нетерпеливо рванул дверь на себя, и она поддалась со скрипом и явной неохотой. Изнутри на меня пахнуло неожиданным теплом, затхлостью и пылью. Но едва я сделал шаг внутрь просторного темного холла, как замер, будто громом пораженный, учуяв сладкий аромат выпечки.

Тут что, есть кто-то? Но ведь нотариус утверждал, что дом нежилой!

Ведомый нехорошим предчувствием, я быстро зашагал по коридору, ведущему направо, откуда и доносился запах. И вскоре, когда парадный вид сменился серыми стенами подсобных помещений, услышал тихий звон посуды откуда-то из-за поворота.

Так-так, и что за наглец тут хозяйничает? Неужто кто-то из окрестных деревень узнал, что дом бесхозный, и решил поживиться тут? Ну сейчас он у меня попляшет...

Добравшись до дверей, как полагал, в кухню, откуда и доносились звуки, я резко рванул одну из створок на себя и шагнул внутрь, свободной рукой нащупав лежащий во внутреннем кармане револьвер. Не глядя взвел его и тут же направил оружие на замершую у стола напротив женскую фигуру, месящую тесто.

– И кто это тут у нас? – с ленивым пренебрежением процедил я, отметив, что фигура-то больно как хороша. Жаль будет убивать.

Стоящая передо мной женщина дернулась, будто от удара, и быстро повернулась ко мне, уставившись на меня круглыми от страха глазами.

Хорошенькая, невысокая, совсем еще девушка, со вздернутым носиком, испачканным в муке и пухлыми алыми губками, в простом платье, похожем на крестьянское, она не казалась угрозой. Но опускать револьвер я не спешил – кто знает, чья она подельница, и сколько еще тут их.

– Ну же, отвечай! – гаркнул я, так и не дождавшись ответа. – Кто ты такая и что тут делаешь? Сколько вас тут?

Девица побледнела, нервно вытерев руки о фартук, что был на ней, и тихо пробормотала дрожащим голосом, не отрывая взгляда от смотрящего на нее дула револьвера:

– Одна я здесь. Никого больше. Прибыла недавно, по приказу графини Эмилии Дэлфорт. Клянусь, это правда!

Ее слова озадачили меня, а манера речи снова пробудила злость. Что за невоспитанная девка? Ни титулов, ни обращений, и даже себя не назвала!

– Врешь! Моя тетушка умерла неделю назад! – хлестанул я словами, уверенный, что простолюдинка испугается и сознается во вранье.

Но эта мелкая пигалица лишь вздернула подбородок и уперла руки в бока, глянув на меня с вызовом, будто забыла о револьвере. На меня, на графа Дэлфорта! Да что она о себе возомнила?

– Так она перед смертью мне и огласила свою волю! – сердито бросила девчонка, глядя прямо мне в глаза, как равному. – Сказала прибыть сюда, да жить тут целый год, следить за домом.

Я чуть воздухом не поперхнулся от такой наглости, но все же удержал эмоции при себе. Сперва вызнаю у нее все, а после уж можно и наказать нахалку.

Убрав револьвер обратно, я шагнул к ней, заметив, как она дернулась, но все равно осталась на месте.

– Так тебя, значит, моя тетушка послала? – задумчиво протянул я, обходя девицу стороной и разглядывая с макушки до пят.

Хороша, да... Такую бы я не отказался даже любовницей своей сделать, не будь у нее такого своенравного характера.

– Послала, да, – растерянно ответила крестьянка, краснея под моим взглядом.

Я усмехнулся, довольный произведенным эффектом. И куда только делась ее храбрость?

– Получается, ты моя новая служанка? Тогда, пожалуй, сделаю тебя личной горничной. Будешь постель заправлять мне, одеваться помогать. А может и не только это...

Я прямо намекнул ей на место в собственной постели, решив расставить все точки заранее. А может, слишком уж она меня разозлила. Но того, что случится дальше, я никак не ожидал.

Пощечина, которую она мне влепила, оказалась неожиданной и унизительной. А ее горящие ненавистью глаза сказали больше всяких слов. Кровь тут же вскипела в жилах, и я в ярости надвинулся на нее, собираясь схватить мерзавку за шкирку и утащить к Альфреду. Пусть всыпет ей розгами, как следует!

Но уже в следующее мгновение замер на месте, едва услышал гневный ответ девчонки:

– Я не служанка, ясно?! Я будущая наследница!

Глава 2

София Авенхолд (Персиваль)

– Я не служанка, ясно?! Я будущая наследница! – воскликнула я, чувствуя, как внутри клубится гнев.

Мерзавец, да как он посмел вообще предложить мне такое?!

Глаза мужчины расширились, и он с недоверчивым видом потрогал щеку, будто никто до этого не смел бить его.

– И кто же ты тогда? – с угрозой в голосе поинтересовался он, и я невольно попятилась. Не только потому, что стало страшно – просто не знала, что ответить.

Моя жизнь изменилась навсегда, когда я узнала, что мой настоящий отец – маркиз. И что я его незаконнорожденная дочь.

Это случилось, когда я выбивалась из сил, пытаясь заработать хоть какие-то гроши, чтобы прокормить себя и свою больную мать, которая так неожиданно слегла с неизлечимой болезнью. Неизлечимой, если у вас нет денег на настоящего лекаря.

Наверное, поэтому я простила его – маркиза Персиваля за то, что когда-то он заделал меня моей матушке, а после не нашел мужества признать дочь своей. И сделать решил это лишь спустя годы. Что ж, надо сказать, сделал он это вовремя, и матушка выздоровела благодаря дорогим лекарствам и мастерству докторов. А потом мы переехали в поместье к отцу.

Вот уже много лет он жил один – жена умерла, так и не оставив ему наследников, и я, получается, была его единственным ребенком. А с матушкой у них любви так больше и не случилось – не смогла она его простить. Может поэтому он так рьяно взялся за меня, решив сделать из бывшей простолюдинки настоящую леди. Уроки этикета, танцы, музицирования, науки и куча вещей, от которых у меня пухла голова.

Уж не знаю, насколько ему это удалось, но настоящей леди я себя до сих пор не считала. Вот только знать об этом другим не стоило.

– Я дочь маркиза Персиваль, София! – с вызовом бросила я, хотя меня всю трясло от смеси злости и страха.

Ведь всего год назад я бы ни за что не посмела поднять руку на аристократа. И вот теперь я стояла на кухне в доме, который мог скоро стать моим, и меня чуть не пристрелили из револьвера, а после предложили место содержанки.

Холеный, надменный аристократ, из той породы, что смотрят на простолюдинов, как на грязь под ногами. И этот тип посмел предположить, что я служанка, а после позволил столь грязные намеки, что я не сдержалась. Никогда еще не давала пощечин аристократам – оказывается это весьма приятно, когда есть за что.

Мужчина усмехнулся, и в его глазах зажегся азарт, от которого стало не по себе. Он обошел меня кругом, будто прицениваясь, и я попятилась, упершись в стол. Злясь на себя за трусость.

– Да? А больше похожа на крестьянку, – со злым весельем отозвался незнакомец, похоже, ничуть не поверив мне. – Или на воровку. В первом случае мне стоит наказать тебя, а во-втором... Боюсь, тебя ждет каторга. Так что выбираешь?

В груди похолодело, и я торопливо достала свиток из кармана платья, едва нащупав его дрожащими пальцами.

– Вот! Прихватила с собой, как знала, – ткнула я свитком в лицо мужчины, разрываясь между желанием нагрубить ему и сбежать отсюда подальше.

То, что мне оставили наследство, я узнала всего месяц назад. И не абы кто, а целая графиня! Вот только я ей была никем, всего лишь дочерью ее хорошего знакомого, и зачем она это сделала, я не знала. Пожалуй, в этот момент весь мир для меня снова перевернулся.

Мужчина поморщился, будто я ему не документы, а гнилую картошку подсунула, и взялся за свиток двумя пальцами, как за ядовитую змею. Развернул его и вгляделся в написанное с таким видом, словно делая мне одолжение. А я замерла в ожидании, понимая, что до сих пор не знаю, кто он, но явно не посторонний. Уж больно по-хозяйски мужчина себя вел, будто все тут принадлежало ему.

Спустя пару минут незнакомец свернул свиток, и глянул на меня с кислым видом. Похоже, документы убедили его. Тогда почему он так на меня смотрит?

– Все это, конечно, прекрасно, – голосом, в котором не чувствовалось ни грамма радости, произнес он. – Но... какого черта МОЯ тетушка включила в завещание чужого человека? Она точно не в своем уме была, когда это подписывала!

Я вздрогнула и посмотрела на него растерянно. Вот так поворот.

– Что вы сказали? Ваша тетушка? Но как такое может быть?

Глава 3

– Именно, – вымораживающим душу тоном произнес Дэлфорт, с мрачным видом швырнув свиток с завещанием обратно. – Так что лучше тебе сразу признаться.

Опешив, я инстинктивно поймала его и посмотрела на мужчину с недоумением.

– Признаться? В чем?

Окинув меня взглядом, полным ледяного презрения, Дэлфорт с раздраженным видом скрестил руки на груди.

– В том, что ты мошенница и бумаги поддельные. Я хорошо знал свою тетю – она бы ни за что не поступила так. Да, графиня была слегка эксцентричной, но отнюдь не сумасшедшей. И не оставила бы какой-то девке половину МОЕГО наследства!

Я ошалело посмотрела на него, силясь понять, всерьез он говорит это или нет. А после сжала в руках скалку, закипая от злости. Да, я лишь наполовину благородного происхождения, но даже будучи простолюдинкой, не позволяла никому унижать себя!

– Девке, говоришь? – зарычала я натурально, замахиваясь скалкой. – А может, это ты не настоящий? Кто еще тут мошенник!

У мужчины дернулся глаз, и он невольно попятился. Но тут же замер, и в его глазах разгорелся гнев.

– Ты что творишь? – прошипел он, вцепившись в скалку мертвой хваткой. – Совсем обезумела, девка?

– Пусти! – в сердцах бросила я, испытывая желание врезать ему как следует. – Настоящие аристократы не ведут себя, как портовые грузчики! Немедленно извинись передо мной!

Я дернула скалку на себя, но мужчина тут же вырвал ее у меня из рук, отшвырнув в угол. А потом больно схватил меня за запястье, притягивая к себе.

– Сейчас я вызову жандармов, и извиняться придется тебе, – бросил он с угрозой мне в лицо, склонившись так близко, что меня пробила дрожь. – Как ты сюда проникла? Кто твой сообщник, отвечай!

– Никто! – в сердцах воскликнула я, из последних сил борясь со слезами. – Отпусти меня, мерзавец!

– Что тут происходит?

Незнакомый мужской голос, донесшийся от двери, заставил меня замереть в страхе. Боже, как, наверное, все недвусмысленно выглядит со стороны…

Скривившись так, будто съел что-то кислое, Дэлфорт выпустил мою руку и с недовольством на лице повернулся к гостю.

– Ты еще кто такой? – недобро уставился он на солидного мужчину в строгом черном костюме, с невозмутимым видом застывшего на пороге.

Я поморщилась, испытывая странное чувство стыда за Дэлфорта. Его что, в лесу воспитывали? Может, он тоже бастард?

– Добрый вечер, граф, – спокойно поприветствовал его мужчина, слегка склонив голову. Я, Размус Фердиваль, поверенный графини Дэлфорт, вашей покойной тетушки.

– Чего? – выпучил на него глаза мой новый знакомый, явно не ожидавший его появления здесь.

Я и сама его впервые видела, ведь копию завещания мне предоставил совсем другой человек.

Фердиваль снял шляпу, поклонившись и мне, прошел внутрь и с тем же уверенным видом уселся на стул, положив на столешницу рядом пухлую кожаную папку.

– Я прибыл сюда, чтобы выполнить посмертное поручение госпожи Эмилии. Для разъяснения условий наследования графу Себастьяну Дэлфорту и госпоже Софии Авенхолд. Графиня знала, что возникнут недопонимания между наследниками, и потому я здесь.

Я округлила глаза, начиная понимать, что эта неведомая графиня втянула меня в какую-то странную историю. Черт, как чувствовала, что надо отказаться! Но кто ж мог подумать?

– Что значит, знала? – побагровел Дэлфорт, и его ноздри затрепетали от гнева. – Эта… – Он возмущенно ткнул пальцем в мою сторону. – Она что, и правда получит половину поместья?

Нотариус проигнорировал его вопрос и отчего-то повернулся ко мне.

– Вы уж простите его, леди, – виноватым тоном произнес он, заставив меня удивиться еще больше. – Графиня предупреждала меня, что молодой господин слегка… вспыльчив. И что характер у него, мягко говоря, не сахар.

Я усмехнулась, недружелюбно покосившись на Дэлфорта. Мягко говоря, значит?

– Так что вы хотели нам сообщить? – быстро спросила Фердиваля, видя, что граф снова закипает.

Поверенный мягко улыбнулся, и мне почудилось в его взгляде сочувствие. Ох, не к добру это точно…

Мужчина раскрыл папку, но сделал это скорей, чтобы привлечь наше внимание. Потому что он не достал оттуда ни одного листа.

– Согласно последней воле графини Эмилии Дэлфорт, – официальным, ровным тоном произнес он, – граф Себастьян Дэлфорт, являющийся племянником завещателя, и госпожа София Авенхолд, являющаяся дочерью маркиза Персиваля, давнего друга графини, должны прожить ровно год под одной крышей в этом поместье. И если граф Дэлфорт выдержит этот год, то поместье переходит к нему, а госпоже Эмилии полагаются отступные. Если же граф Дэлфорт откажется от условия до истечения срока, или станет чинить препятствия для проживания госпоже Софии, а также будет вести себя недостойно, то все наследство достанется леди Авенхолд. Такова воля графини.

Глава 4

На какое-то время в комнате повисла гробовая тишина. Мы с Дэлфортом замерли, глядя на Фердиваля в шоке, и появилось чувство, будто я сплю. Потому что других объяснений происходящему у меня не было.

– Зачем ей это? – сдавленно произнес Себастьян, нарушив тишину. – Вы что-то не так поняли, я уверен. Этого не может быть!

Мужчина почти сорвался на крик, и в этот момент в его взгляде появилась такая злость, что я поняла – мы не уживемся с ним. И, похоже, не только для меня условие графини стало новостью.

– Если не верите мне, читайте сами, – хладнокровно ответил поверенный, отточенным жестом протянув Дэлфорту бумаги. – Все официально заверено и внесено в реестр.

Буквально вырвав документы из рук Фердиваля, граф с хмурым видом уставился на них, молча читая. И с каждой прочитанной строчкой его взгляд становился все темнее.

Я положила скалку и посмотрела на поверенного, собираясь с духом. Что ж, кажется, не вышло у меня стать самостоятельной. Не женское это дело, как сказал мне отец.

– Я отказываюсь от наследства, – выдавила через силу, прекрасно понимая, что упускаю единственный шанс.

А мне ведь с самого начала не понравилось, что какая-то незнакомая тетушка оставила для меня наследство. Но мне позарез надо было избавиться от излишней опеки отца, жить так, как хочется. А еще... избежать нежеланного брака, который он навязывал. Потому что жениха отец выбрал препротивного, пусть богатого, и слушать моих отказов не желал.

Дэлфорт вскинул на меня изумленный взгляд, отрываясь от бумаг. Фердиваль же и бровью не повел, сухо сообщив мне:

– Вы не можете.

Опешив, я посмотрела на него с недоумением.

– Это еще почему?

– Потому что тогда вам придется выйти замуж за барона Николаса Ромареса, – пояснил мужчина, и уголок его рта на миг дрогнул, будто в усмешке.

Я дернулась, будто меня ударили, и перед глазами возникло одутловатое, мясистое лицо моего потенциального жениха. Его глазки-бусинки и сальный взгляд, которым он ощупывал меня в первую нашу встречу. А на второй он распустил руки, будто мы уже были с ним женаты, и я тогда заявила отцу, что ни за что не выйду за барона.

– Откуда вы... – тихо прошептала я, но Фердиваль услышал.

Как и граф, который больше не делал вид, что читает завещание, а с внимательным видом слушал нас. Вот же...

– Графиня знала о договоренности вашего отца с семьей Ромаресов. И была против. Думаю, поэтому она включила вас в завещание – несмотря на то, что вы ее не помните, она следила за вашей судьбой и беспокоилась о вас, как о родной дочери.

Я округлила глаза, ошарашенная его словами. Она меня знала?

И тут, будто проблеск во тьме, в памяти вспыхнуло воспоминание. Сухощавая маленькая женщина с сединой в волосах и морщинками в уголках глаз. Я столкнулась с ней случайно, на улице города много лет назад. Помогла ей донести корзину за медяк. И удивлялась еще, чего она так на меня смотрит – с нежностью и теплотой, будто на родную. Кажется, она даже говорила что-то про то, что я просто красавица, и что маркиз Персиваль идиот. Тогда это имя мне ни о чем не сказало, и я просто забыла этот эпизод своей жизни. А вот сейчас... Похоже та встреча не была случайностью.

– Перестаньте отговаривать ее, Фердиваль! – громогласно заявил Дэлфорт, положив бумаги на стол, и довольно потер руки. – Раз крестьянка желает сама уйти, пусть уходит! Тем более, что у нее и жених есть – неприлично ей оставаться тут, как ни крути.

Лицо мужчины засветилось таким торжеством, что я заскрипела зубами с досады. Так и хотелось назло ему остаться. Но какой смысл? Спустя год так или иначе ему достанется тут все – вряд ли он добровольно откажется от поместья. А те отступные... Может, там сущие гроши.

– Можете и дальше злорадствовать, я уезжаю, – мрачно отозвалась я, смерив Дэлфорта презрительным взглядом.

Мужчина криво усмехнулся и отошел в сторону, жестом показав, что уступает мне путь.

– Счастливого пути, – пожелал он саркастично, и тут же отвернулся, будто сразу забыв про меня.

Вот же зараза!

– Погодите, леди София, – остановил меня Фердиваль, с хмурым видом преградив дорогу. – Прошу, не рубите с плеча. Графиня желала вам лучшего, и я не стану пока давать завещанию ход. Графиня предвидела и это, так что у вас есть две недели, чтобы передумать и вернуться.

Я посмотрела на него с благодарностью и покачала головой.

– Вряд ли я вернусь.

И тут слова поверенного дошли до графа, и он повернулся к нам с раздраженный видом.

– Что? Какие еще две недели?

Глава 5

– Две недели на раздумья, в течение которых леди София должна принять окончательное решение, – невозмутимо пояснил поверенный, и бровью не поведя. – И до того момента вы, граф, не сможете вступить в законное владение поместьем.

Глаза Дэлфорта набились кровью, и мне показалось, что он сейчас ударит Фердиваля. Я даже дернулась было к ним, но Себастьян сдержался. Сжав челюсти так, что я услышала хруст зубов, он резко развернулся и вышел прочь, напоследок со всей силы хлопнув дверью.

С потолка посыпалась штукатурка, и я вздрогнула, поминая графа последними словами. Размус же вздохнул тяжко и поднялся с места.

– Что ж, София, мне пора. Искренне надеюсь, что вы одумаетесь и все же останетесь. Графиня бы этого хотела.

Я посмотрела на него с раздражением, не понимая, зачем вообще был весь этот цирк.

– Для чего мне оставаться? Чтобы терпеть этого, простите, самовлюбленного болвана? Вы сами сказали – поместье останется мне лишь если Дэлфорт откажется от него. С чего бы ему это делать?

Поверенный хитро улыбнулся, подхватывая папку со стола.

– На самом деле вариантов много. Например, не давать спуску молодому графу – глядишь, он передумает и сбежит. А может и вовсе влюбится в вас, и уезжать никуда не понадобится.

Я округлила глаза, гневно поджав губы, и открыла рот, чтобы высказать ему все о таком способе сводничества. Интересно, чья это идея, его или... тетушки?!

Но мужчина, будто не заметив моего возмущения, спокойно продолжил:

– Да и потом, целый год вы можете жить здесь, вдали от родителей и навязанного вам жениха – разве этого мало? У вас будет полно времени, чтобы решить, как жить дальше. До свидания, леди. Не забудьте сообщить мне о своем решении. Вот моя визитка.

Шагнув ко мне, молча закипающей от злости, мужчина быстро сунул картонный прямоугольник, на котором золотом было вытеснено его имя. А после покинул кухню следом за Дэлфортом, не дожидаясь моего ответа.

Я выскочила в коридор почти сразу, лишь скинув фартук и ополоснув руки, так и не доделав пирог. Но этого пройдохи поверенного уже и след простыл. Вот же зараза такая! Даже ничего не объяснил.

Длинные коридоры особняка были извилистыми и темными, и если бы я не знала, куда идти, заблудилась бы. Поместье я успела изучить неплохо за те два дня, пока пребывала тут.

Конечно, ехать вот так, одной, в неизвестность, было страшно. Но я прихватила с собой все, что мне могло понадобиться на первое время, да и особняк оказался вполне обжитым, разве что припорошенный пылью. Мебель закрыта чехлами, камины очищены от золы и перекрыты, окна запечатаны, и даже ворота были заперты – открыла с трудом, благо к завещанию прилагались ключи.

А после пришлось натаскать воды из колодца, наколоть дров, да растопить печь на кухне, чтобы с голоду не помереть, да помыться с дороги. Будь на моем месте настоящая аристократка, вряд ли она бы справилась. Хотя о чем я – такая бы одна не приехала, если бы вообще решилась. А вот я с собой слуг брать не стала – они бы мигом сдали меня отцу.

За одним из поворотов, на подходе к комнате, навстречу мне из ниоткуда вдруг появился мужчина в строгой черной ливрее. Охнув, я едва успела остановиться, чтобы не врезаться в него, и мужчина недовольно нахмурился. Посмотрел на меня надменно, приподняв бровь, будто говоря: «А ты еще кто, и что тут забыла?» И я сразу поняла, чей он слуга. Такой же гад, как и его хозяин.

– Прошу прощения, – по привычке извинилась я, чуть склонив голову.

На большее пусть не рассчитывает – в конце концов я тут не служанка, а наследница.

Слуга поморщился, словно лимон съел, но я уже мчалась дальше, не собираясь выслушивать нотации. В свою комнату я влетела, будто за мной гнались черти. И сразу же, с порога начала собирать вещи. Эх, жаль, мне здесь так понравилось.

По приезду выбрала самую непыльную, просторную и светлую комнату, но и так понадобилось несколько часов, чтобы убраться тут. Зато теперь красота! Вот только, что толку, если придется уезжать...

Вскоре саквояж и сумки были собраны, осталось зайти на кухню за провизией. Не оставлять же этому мерзавцу еду?

Сгрудив багаж у порога, я на цыпочках, как мышка, поспешила на кухню. Не хотелось, чтобы Дэлфорт видел, как я позорно сбегаю.

Но, разумеется, у судьбы было иное мнение, и стоило мне подойти к двери, как я услышала по ту сторону до зубовного скрипа знакомый голос.

Глава 6

– Где она? – требовательно спросил Дэлфорт кого-то.

– Кажется, я видел ее в коридоре, – ответил ему невозмутимый голос. – Она явно торопилась. Значит, скоро уедет.

Я замерла, прислушиваясь. Что? Это они меня обсуждают?

– Уедет? – голос графа повеселел, словно ему сообщили нечто прекрасное. – Неужто я избавлюсь от этой девки? Как вообще тетушка могла додуматься до такого – заставить меня жить вместе с этой наглой чернью? Да что эта девка о себе возомнила?

– Она дочь графа, господин, вы же сами говорили, – напомнил ему собеседник. – Разве можно так с ней? Неужели она настолько невоспитанна?

– Невоспитанна? – послышался злой смех Дэлфорта. – Да ты бы ее видел! Она же совершенно не похожа на аристократку. Платье простолюдинки, отвратительные манеры, дерзость и абсолютная непочтительность! Будь она действительно крестьянкой, я бы приказал ее выпороть. И вообще, я слышал о маркизе Персивале, и не припомню, чтобы покойная жена оставила ему детей. А значит она незаконнорожденная!

Кровь бросилась мне в лицо, а руки задрожали от ярости. Чернь? Наглая девка? Да как он смеет!

Забыв о всякой осторожности, забыв, что минуту назад мечтала улизнуть отсюда незамеченной, я толкнула дверь кухни и влетела внутрь, как разъяренная фурия.

– Значит, выпороть меня хотел? – процедила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Дэлфорт вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки, смерив меня презрительным взглядом, будто я была назойливой мухой, а не человеком.

– О, а вот и наша беглая крестьянка, – с издевкой протянул он, скрестив руки на груди. – Подслушивать нехорошо, знаешь ли.

– А оскорблять людей за их спиной – это, по-твоему, воспитанно? – выпалила я, делая шаг вперед. – Извинись. Немедленно!

Граф расхохотался громко, зло, запрокинув голову, будто я сказала самую нелепую вещь на свете.

– Извиниться? Перед тобой? – Он вытер выступившую слезу, глядя на меня, как на клоуна в цирке. – Да я скорее поцелую свинью, чем стану извиняться перед какой-то наглой крестьянкой.

Стоявший рядом слуга поморщился, бросив на хозяина укоризненный взгляд, но не произнес ни слова. Видимо, привык держать язык за зубами. Внутри же меня что-то оборвалось, и весь мой хваленый самоконтроль испарился без следа.

– Вот значит как, – мрачно протянула я, и в голосе моем зазвенела сталь.

А потом, не раздумывая, схватила со стола миску с мукой и высыпала ее на графа.

Белое облако взметнулось в воздух, осело на его волосах, плечах, дорогом сюртуке. Дэлфорт застыл, будто громом пораженный, а после закашлялся, отплевываясь и моргая слипшимися от муки ресницами.

– Ты… ты… – прохрипел он, тряся головой, как мокрый пес, и мука посыпалась с него хлопьями. – Да как ты посмела!

– А как ты посмел назвать меня наглой девкой?! – выкрикнула я, отступая за стол.

Ярость в его глазах вспыхнула с новой силой, и он бросился ко мне через кухню, весь белый, будто ожившее привидение. Я взвизгнула и метнулась в сторону, едва успев увернуться от его хватких пальцев.

– Стой на месте! – рявкнул он, огибая стол.

– Еще чего! – Я лихорадочно зашарила рукой позади себя, наткнулась на тесто – то самое, что месила для пирога – и, не думая о последствиях, со всей силы швырнула его в графа.

Тесто шлепнулось прямо ему на голову с влажным, неприличным звуком, и сползло на пол, оставив липкий след. Дэлфорт охнул, замер на миг, ошалело моргая, а потом издал звук, больше похожий на рык раненого зверя, чем на человеческую речь.

– Убью! – взревел он, и от этого крика содрогнулись даже стены.

Я расхохоталась, несмотря на весь страх, – слишком уж комично он выглядел, весь в муке и тесте, с перекошенным от злости лицом. Аристократ, значит? Сейчас он больше напоминал огородное пугало после дождя.

Слуга у стены вжался в угол еще сильнее, всем своим видом показывая, что его тут вообще нет, и что скандалы с участием хозяина – дело привычное. Хотя, судя по круглым от изумления глазам, такого зрелища он никогда не видал.

Дэлфорт снова кинулся на меня, и я заметалась по кухне, хватая все, что попадалось под руку, – овощи, столовые приборы, посуду – и швыряя это в него на бегу. Он уворачивался с яростным упорством, но иногда опаздывал на долю секунды, и снаряды находили свою цель, добавляя ему злости.

– Да стой же ты, зараза! – выдохнул он, тяжело дыша. Встряхнул головой, и мука с его волос осыпалась на пол.

– А ты извинись! – огрызнулась я, отпрыгивая от очередного его выпада.

Мы кружили по кухне, как два безумца, опрокидывая табуретки, и в какой-то момент я, не рассчитав движения, зацепилась ногой за перевернутый стул и полетела вперед, в ужасе понимая, что вот-вот приложусь лицом об пол. Но вместо холодного камня меня встретили неожиданно крепкие руки.

Дэлфорт подхватил меня за талию, удержав от падения, и на миг весь мир вокруг замер. Я подняла взгляд – и, словно в дурацком женском романе, утонула в его глазах, серых, как грозовое небо, в которых секунду назад полыхала ярость. Его дыхание было близко, слишком близко, а сердце мое застучало так гулко, что я испугалась. Боже, что это со мной?

Странное тепло разлилось по телу, и на один короткий, предательский миг я забыла, зачем вообще пришла на эту кухню. А потом он испортил все одной фразой.

– Вот ты и попалась, мерзавка, – прошептал мужчина с торжествующей ухмылкой, от которой весь романтический морок мигом слетел с меня, будто и не было. – Теперь ты мне за все ответишь.

Опомнившись, я стиснула зубы и, не долго думая, изо всех сил наступила ему на ногу каблуком.

– А-а-а! – взвыл граф, разжимая хватку и запрыгав на одной ноге.

Я не стала дожидаться продолжения банкета – рванула прочь из кухни, а вслед мне неслись его гневные проклятья, обещавшие все кары небесные разом.

До своей комнаты я долетела, будто на крыльях, и захлопнула дверь, тут же заперев ее на замок дрожащими руками. Привалилась спиной к дереву, тяжело дыша, и меня затрясло, не то от страха, не то от шального веселья, что до сих пор искрилось где-то внутри.

Ну и денек. Решила спокойно собрать вещи и уехать, а вместо этого вывалила на аристократа полкухни и наступила ему на ногу. Кажется, о тихом побеге придется забыть. Хотя, после его слов хочется остаться тут просто назло Дэлфорту.

Глава 7

Мощный удар сотряс дверь, и я вздрогнула. Но массивный дуб, из которого она была сделана, и тяжелый засов, которым я догадалась ее запереть, выдержали.

– Открывай, мерзавка! – донесся с той стороны разъяренный рык Дэлфорта.

– Ага, сейчас, только портки поглажу! – с вызовом ответила я, вспомнив любимую присказку матери.

Стук, больше похожий на попытку вынести дверь, снова повторился, и висящая на стене картина подпрыгнула, падая на пол. Тяжелая рама треснула, и я охнула, сердито посмотрев на дверь.

Да что ж он творит, ирод! Так, глядишь, и правда зайдет. И тогда мне точно не поздоровится...

Липкий страх пополз по спине, и я нервно смяла копию завещания, в которую вцепилась, словно в спасительную соломинку. Хотя, разве эта бумажка способна меня защитить?

И тут меня озарило. Ну конечно же, завещание! Верней, те самые дополнительные условия, которые озвучил нам поверенный.

Губы сами собой растянулись в ядовитой улыбке, и я, больше не трясясь от страха, быстро подошла к двери. Подняла засов... И едва успела отпрянуть в сторону от внезапно распахнувшейся двери.

– Что, решила сдаться? – услышала я злой голос графа.

А после и он сам ввалился внутрь, тут же надвинувшись на меня с легко читаемыми намерениями. Чертовски злой, уставившись на меня так, что я невольно попятилась.

– Стой! – воскликнула я, выставив свернутый в трубочку лист вперед, словно оружие. – Еще шаг, и поместье будет моим!

Эти слова подействовали на мужчину, и он замер, бешено вращая глазами. Все еще весь перепачканный, в запятнанном камзоле и с «вороньим гнездом» на голове, сейчас он не казался мне нелепым. Потому что в его взгляде читалось желание убивать.

– Это еще почему? – мрачно бросил он, впрочем, больше не делая попыток достать меня.

Поежившись украдкой, я кивком головы указала на свиток, надеясь, что это сработает.

– Потому что ты не должен препятствовать или чинить мне неприятности, – ответила я, с мрачным удовлетворением глядя на то, как вытягивается лицо мужчины. – Если не хочешь, чтобы тебя исключили из завещания.

В наступившей следом пугающей тишине скрежет зубов мужчина прозвучал особенно громко. А в его взгляде за мгновение сменилась целая гамма чувств, от досады до разочарования и злости.

Но если я думала, что он так легко сдастся или испугается, то сильно ошибалась.

Мужчина оскалился, и мне от этой зловещей улыбки стало не по себе. А после он расслабился, небрежно опершись рукой о стену с таким видом, будто мы просто беседовали.

– Кто сказал, что я препятствую? – вкрадчиво протянул он. – Живи, сколько влезет. А что касается остального, так это я просто так выказывал тебе симпатию.

Я поперхнулась воздухом, уставившись на него с негодованием.

– Называя чернью и грозя выпороть?

Свободная рука сама потянулась к стоящей на столе пустой вазе, и Дэлфорт подобрался, на всякий случай отступая к двери.

– Признаюсь, погорячился немного. Но ты сама виновата! Нечего было меня злить!

Я стиснула зубы и сжала пальцы на вазе, гадая, что будет, если разобью ее о его голову. Отец будет злиться, конечно, и тогда уж точно выдаст меня за барона.

– Эй, ты чего удумала? – настороженно произнес мужчина, не спуская с меня глаз. – А ну поставь обратно!

Но я лишь покачала головой, продолжив наступать.

– Симпатию, значит? – процедила сквозь зубы, закипая от гнева. – Да кому ты врешь?!

В следующий миг я замахнулась вазой на мужчину, зажмурившись при этом от страха. Ох, мамочки, что я творю... Убью же!

Но стать преступницей не вышло – в то же мгновение ваза была безжалостно вырвана у меня из рук, и я вздрогнула, услышав звон разбитого фарфора.

– Что?.. – ахнула я, распахнув глаза.

И побледнела, увидев Дэлфорта прямо перед собой.

– Не веришь, значит, – задумчиво произнес он, глянув на меня так, что мурашки побежали. – Что ж, тогда придется доказать.

А следом он сгреб меня в охапку, прижав к себе так сильно, что я охнула, и его губы накрыли мои наглым, жадным поцелуем.

Глава 8

Признаюсь, на миг я опешила, не сразу оттолкнув мужчину. А кто бы тут не опешил, когда крадут его первый поцелуй? Тем более, когда тебя целует молодой, красивый, путь и слегка перепачканный аристократ?

А в следующий миг, спохватившись, я закипела от злости и укусила наглеца. Да так, что он завопил, как резаный, отпрыгнув от меня кузнечиком.

– Ты!.. Полоумная девка! Да как ты посмела! – задыхаясь от ярости, прорычал он, испепеляя меня взглядом.

– То есть, я тебе уже не нравлюсь? – иронично усмехнулась я. – Вы уж определитесь, ваше сиятельство.

Мужчина сжал челюсти так, что скулы заострились, и сделал шаг ко мне, сверкая глазами. Я тут же наставила свое «оружие» на него, напомнив про условия, и Дэлфорт мрачно сплюнул себе под ноги.

– Черт с тобой, руки марать неохота. Но я этого так не оставлю. Ты выиграла битву, но не войну. И я обещаю тебе, что долго ты тут не задержишься, крестьянка.

В этот момент желание уезжать пропало окончательно. Война, значит? Ну уж нет, теперь я точно не отступлю, иначе сама себе в глаза смотреть не смогу.

– Посмотрим, Дэлфорт, – холодно ответила я, натягивая маску истинной аристократки. – И советую тебе следить за манерами, иначе придется сообщить, что ты нарушил правила.

Мужчина удивленно приподнял бровь, а после, одарив меня напоследок волной презрения, вышел из комнаты, хлопнув дверью. Я посмотрела ему вслед со смешанными чувствами, схватившись за край стола, потому что колени дрожали.

Тоже мне, аристократ. И где его воспитывали? Плюет тут, оскорбляет, никакой выдержки и манер.

Взгляд зацепился за полусобранный саквояж, и я, вздохнув, начала разбирать вещи обратно.

Дура ты, Софи! Ну вот зачем тебе это? Намучаюсь же с ним, а в итоге что? Может, и правда лучше уехать?

Но глупое упрямство, которое с детства доставляло мне много проблем, снова взяло верх. А стоило вспомнить лицо своего жениха, как по спине пробежал мороз. Нет уж, лучше тут, под одной крышей с этим наглым, самодовольным индюком, чем с тем уродом. Да и к тому же... целуется Дэлфорт неплохо.

Поставив в угол пустой саквояж, я с яростью взъерошила волосы, забыв о прическе. А после коснулась губ, все еще горящих после поцелуя.

Черт, София, о чем ты только думаешь?! Да он мне даром не сдался! И пусть только попробует снова руки распускать, мигом их лишится!

***

Очередной ход Дэлфорт сделал, когда я испекла себе пирог. Не тот же самый, ведь тесто я истратила на графа, и пришлось замешивать новое. Да еще и кухня оказалась занята пожилой женщиной в кружевном фартуке, оказавшейся кухаркой графа. Тихая и скромная, она быстро отошла в сторонку, заняв отдельный стол в уголке.

Вот только печь была одна, а блюд эта бедняжка готовила одновременно столько, будто на целую армию. И я едва успела испечь пирог в перерывах между чисткой овощей и разделкой птицы. Но вышло все равно вкусно и ароматно, с грибами, собранными по пути сюда, и зеленью со здешнего огорода, который пусть и порядком зарос, но каким-то образом выжил.

– О, пирог! – довольно воскликнул граф, заявившись на кухню как ни в чем не бывало. – А я как раз проголодался.

В два шага оказавшись рядом, мужчина цапнул кусок с тарелки, и я уставилась на него круглыми от изумления глазами, не ожидая подобной наглости. Рука сама собой сжалась на скалке, и я с мрачным видом шагнула к нему.

Он что, совсем ничего не боится?

– Это мой пирог, – с угрозой в голосе произнесла я, кипя от обиды. – Руки убрал от него! У тебя кухарка есть, пусть она готовит!

Я резко взмахнула скалкой в воздухе, и та просвистела возле лица Дэлфорта в опасной близости. Мужчина даже бровью не повел, с довольным видом откусив пирог. А после, жуя, повернулся к замершей в углу кухни женщине, глядящей на нас с испугом.

– Готовит, – согласно кивнул он, глядя на меня с насмешкой. – Но твой пирог вкусней. Тебе что, жалко, крестьянка?

Я задохнулась от его наглости, и скалка в моей руке хрустнула – так сильно я ее сжала.

– Только попробуй, – нахмурился граф, положив недоеденный кусок обратно.

Я глубоко вдохнула, утихомиривая злость. А потом широко улыбнулась, заставив мужчину напрячься.

– Попробовать, говоришь? – медовым голоском протянула я, кладя скалку на стол.

– Эй, ты чего это задумала? – нервно дернулся Дэлфорт, на всякий случай отходя подальше.

– Как что? – пожала я плечами, с невозмутимым видом направляясь к столу с графскими яствами. – Пробовать, конечно!

Глава 9

Граф напрягся, следя за мной настороженным взглядом, пока я подходила к столу, уставленному его обедом. Паштет, запеченная утка, какой-то изысканный соус в маленькой супнице – видно, кухарка расстаралась на славу, пока мы с Дэлфортом воевали.

– Даже не думай, – процедил он, делая шаг следом.

– А что такое? – невинно захлопала я ресницами, беря в руки вилку. – Ты же сам сказал – пробовать. Вот я и пробую.

И, прежде чем он успел среагировать, я подцепила добрый кусок утки прямо с его тарелки и отправила в рот. М-м, действительно вкусно. Пожалуй, даже вкуснее моего пирога, но признаваться в этом я, конечно, не собиралась.

Дэлфорт побагровел так, что я испугалась, не хватит ли его удар прямо тут, на кухне.

– Ах ты… – прорычал он, бросаясь ко мне.

– Что? – я невозмутимо потянулась за следующим куском, но мужчина успел первым, прижав утку к груди, как величайшую драгоценность королевства.

– Совсем страх потеряла! – рявкнул он, попятившись с тарелкой в руках. – Своей еды, что ли, мало?

– Так ты ж сам мой пирог ел! – я уперла руки в бока, прищурившись. – Или у аристократов правила для всех разные? Тебе, значит, можно, а мне нет?

Кухарка в углу издала сдавленный звук, подозрительно похожий на смешок, и тут же сделала вид, что страшно увлечена чисткой котла. Дэлфорт одарил ее мрачным взглядом, но спорить не стал – видимо, решил, что с прислугой бодаться смысла нет, не то что со мной.

– Это другое! – заявил он тоном, не терпящим возражений.

– Ну конечно, – фыркнула я, разворачиваясь к плите. – Другое. Просто ты аристократ, а я… как ты там говорил? Наглая девка.

Граф запнулся, явно не найдясь с ответом, и я мысленно поставила себе жирный плюс в счет нашей маленькой войны. Победа, пусть и мелкая, была сладкой, как мед.

Он удалился из кухни с видом оскорбленного достоинства, будто я покушалась на его жизнь, а не на обед. А я, оставшись одна, довольно улыбнулась и вернулась к пирогу, уплетая его с особым, злорадным удовольствием.

Что ж, Дэлфорт. Если тебе так хочется войны – будет тебе война.

***

На следующее утро я проснулась с четким планом в голове. Раз уж поверенный сказал, что граф не должен чинить мне препятствий или вести себя недостойно – грех было бы этим не воспользоваться. А вот меня никто ни в чем не ограничивал. Абсолютно никаких условий для хорошего поведения леди Авенхолд завещание не выдвигало. Какая прелесть, не правда ли?

Для начала я решила просто как следует вымотать ему нервы.

Зная, что Дэлфорт любит поспать подольше – об этом с охотой доложила кухарка, представившаяся Мартой, и, кажется, проникшаяся ко мне искренней симпатией после вчерашнего – я с самого рассвета устроила на первом этаже генеральную уборку. С грохотом передвигаемой мебели, стуком выбиваемых ковров прямо под его окнами и звонким пением, которое, по правде говоря, у меня выходило откровенно скверно.

– Что здесь, демон меня раздери, происходит?! – взревел заспанный граф, вылетая на лестницу в одной ночной рубашке, с взлохмаченными со сна волосами.

Вооруженная выбивалкой для ковров, я одарила его самой счастливой улыбкой, на которую была способна.

– Доброе утро! Решила навести тут порядок, раз уж мне тут жить целый год. Надеюсь, не разбудила?

Мужчина скрипнул зубами так громко, что я испугалась за сохранность его челюсти.

– Разбудила! И ты прекрасно это знала!

– Ой, да что ты? – я прижала руку к груди с видом оскорбленной невинности. – Разве я виновата, что у тебя такой чуткий сон? Может, тебе доктора стоит позвать?

Дэлфорт сжал кулаки, и на миг мне показалось, что он сейчас спустится и собственноручно прихлопнет меня этой самой выбивалкой. Но, вспомнив, видимо, о треклятом завещании, он лишь зарычал что-то невразумительное и скрылся обратно в своей комнате, напоследок так хлопнув дверью, что с потолка вновь посыпалась штукатурка.

Я удовлетворенно хмыкнула. Раунд первый за мной.

Глава 10

Ответ не заставил себя долго ждать. Уже за обедом, когда я спустилась в столовую – да-да, с некоторых пор я решила, что раз уж я тут хозяйка наполовину, то есть буду не на кухне, а как полагается – меня встретил весьма занятный сюрприз.

Все стулья, кроме одного, во главе стола, где с совершенно невозмутимым видом восседал Дэлфорт, были заколочены досками крест-накрест.

– Что это значит? – процедила я, глядя на это безобразие.

– А, это? – Граф лениво отправил в рот кусочек мяса, даже не потрудившись изобразить удивление. – Ремонт. Старая мебель, знаешь ли, совсем обветшала. Опасно сидеть, не ровен час, развалится под тобой.

– И только мой стул пострадал? – прищурилась я, скрестив руки на груди.

– Удивительное совпадение, не находишь? – Он одарил меня приторно-вежливой улыбкой, от которой захотелось немедленно чем-нибудь в него запустить.

Я мысленно досчитала до десяти, борясь с желанием устроить очередной мучной апокалипсис. Нет уж, хватит разбрасываться едой. Сегодня я буду действовать тоньше.

– Что ж, – невозмутимо произнесла я, – тогда я найду другое место.

Подхватив тарелку, я с достоинством устроилась на подоконнике, демонстративно закинув ногу на ногу, чем вызвала у графа такой приступ ярости, что он чуть не подавился вином.

– Это неприлично! – выдавил он, закашлявшись при виде моих лодыжек, показавшихся из-под подола.

– Ты же не хочешь, чтобы я испортила твою драгоценную мебель? – невинно захлопала я ресницами. – Вот и забочусь о твоем имуществе, как хорошая соседка.

Дэлфорт закатил глаза с таким видом, что я даже испугалась, не окосеет ли он ненароком.

Весь оставшийся обед прошел в напряженном молчании, прерываемом лишь звоном приборов и моим подчеркнуто довольным мычанием, специально, чтобы позлить его еще сильнее.

А вечером меня ждал новый сюрприз – дверь в мою комнату оказалась подперта снаружи шкафом. И чтобы добраться до уборной, пришлось выбираться через окно, благо первый этаж позволял. А потом долго отмывать перепачканное в побелке платье, мысленно составляя список мести на завтра.

Что ж, Дэлфорт, ты сам напросился.

***

К концу недели наша маленькая война набрала такие обороты, что бедная Марта только качала головой, устраняя очередные последствия наших стычек. То в сапогах графа обнаруживался вареный горох, отчего он с воплями скакал по коридору, то моя расческа необъяснимым образом оказывалась измазанной сажей, превращая меня трубочиста прямо с утра.

Но, как бы странно это ни звучало, с каждым днем я все больше втягивалась в этот абсурдный цирк. Было в этом что-то азартное, словно я наконец-то могла дать волю всему тому упрямству и дерзости, что годами держала под замком, стараясь быть послушной дочерью.

А еще, что было совсем уж некстати, я все чаще ловила себя на мысли о том самом поцелуе. О том, как крепко Дэлфорт держал меня за талию, не давая упасть. О тепле его рук и странном, предательском трепете где-то в груди.

Глупости какие. Он же невыносимый, самовлюбленный индюк! Пусть и до неприличия красивый, когда не брызжет ядом.

Однажды вечером, уставшая после очередного раунда нашей войны – на этот раз я незаметно подсыпала графу в чай вместо сахара соль, и зрелище его перекошенного лица до сих пор грело мне душу – я столкнулась с Дэлфортом в библиотеке.

Граф сидел у камина с книгой в руках, и неровный свет пламени делал его черты мягче, не такими надменными, как обычно. На миг у меня перехватило дыхание – таким я его еще не видела.

– Что, явилась устроить очередную пакость? – буркнул он, не отрываясь от книги, но я заметила, как напряглись его плечи.

– Вообще-то, я просто хотела почитать, – неожиданно честно ответила я, и сама удивилась этому порыву.

Граф поднял на меня взгляд, в котором на миг мелькнуло что-то похожее на искреннее удивление, и, кажется, даже тень уважения.

– Надо же. А я-то думал, крестьянки читать не умеют.

Но в его голосе, против обыкновения, не было привычной злости – скорее, любопытство. И я, вместо того чтобы вспылить, лишь фыркнула, усаживаясь в кресло напротив.

– Скажи спасибо, что я не подсыпала тебе в книгу жуков.

Уголок его губ дрогнул неохотно, едва заметно, но это была первая настоящая, не издевательская улыбка, которую я у него увидела.

– Буду иметь в виду, – тихо отозвался он, и его глаза странно блеснули.

А мое сердце сделало неожиданный кульбит, и впервые мне захотелось сбежать от него самой, просто потому, что в это мгновение он не раздражал меня и не злил. Скорей наоборот.

Но я упрямо осталась сидеть, прячась от него за книжкой.

Глава 11

Наша война с Дэлфортом как-то сама, разом, пошла на спад. Не знаю, было это дело в том странном вечере, который мы с Себастьяном провела в библиотеке, молча изображая, что читаем, и разглядывая друг друга украдкой. Или мы просто оба устали, решив сделать передышку. Но, как бы то ни было, окружающие дружно выдохнули, а я, признаться, заскучала. Привыкла что ли, к острым ощущениям?

Впрочем, заботы и дела очень скоро захватили меня, и стало не до того. На носу была зима, и первые заморозки вот-вот должны начаться, а по утрам без пуховой шали на улице запросто можно было замерзнуть.

Особняк оказался не готов к холодам, и по коридорам гуляли сквозняки, а по ночам приходилось кутаться в одеяло с головой. И пусть я в этом доме жила особняком, сама по себе, но мерзнуть не хотелось никому, и мы со слугами дружно взялись за работу. Законопатить щели, заклеить рамы, прочистить все камины, запасти дров…

И пусть на меня слуги Дэлфорта сперва смотрели с недоумением, но чураться простой работы я не стала, трудясь наравне со всеми. И в какой-то момент почувствовала, что отношение ко мне изменилось. Я стала своей, пусть мой статус и оставался неопределенным. То ли наследница, то ли черт его знает кто.

Сам граф в те редкие моменты, когда мы сталкивались с ним, косился на меня задумчиво, но, к моему счастью, молчал и больше не пытался поддеть или уколоть. А я… Я старалась попадаться ему на глаза как можно реже, считая дни до окончания срока. Ведь обещанная мне компенсация – это тоже неплохо, и с ней я смогу начать новую жизнь вдали от деспотичного отца, и… от этого невыносимого графа.

Так я думала тогда, пока судьба не решила доказать мне обратное.

– Госпожа, ну куда вы полезли! Упадете не дай боже! – встревоженно воскликнула Ниса, одна из служанок, когда я полезла снимать портьеры.

Тяжелые, пыльные, они, кажется, висели тут с основания дома, и я хотела обязательно выстирать их перед зимой.

– Не кричи, а то и правда упаду! – сердито проворчала я, с трудом балансируя на шаткой приставной лестнице. – Иди лучше окно вон то помой.

Обиженно зыркнув на меня, Ниса удалилась, и я, кое-как сбросив портьеры, потихоньку начала сползать вниз, боясь лишний раз вздохнуть. Вот только как раз в этот момент нос зачесался, и я, не выдержав, оглушительно чихнула. А после с криком полетела на пол.

Упала я с небольшой высоты – успела слезть наполовину. Но все равно удар вышиб воздух из легких, и я, скрючившись на полу, тихо застонала, боясь пошевелиться. Показалось, будто у меня сломалась каждая косточка, хоть этого, конечно, и не могло быть.

– София? Почему ты на полу? – раздался позади вдруг удивленный голос графа, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

Только его сейчас здесь не хватало!

– Устала, присела отдохнуть! – со злостью выплюнула я, стараясь не морщиться от боли. Не хватало еще дать ему очередной повод для насмешек.

– Скорей, прилегла, – хохотнул Дэлфорт, появляясь передо мной с усмешкой. – Ты что, упала?

– Не твое дело! – прошипела я, цепляясь за стену, чтобы подняться. – Иди, куда шел.

Мне удалось встать, но ногу вдруг прострелило болью, и я вскрикнула, чувствуя, как темнеет в глазах. Усмешка испарилась с лица мужчины в тот же миг, и он метнулся ко мне, подхватывая под руки.

Я зашипела сквозь зубы, опираясь на него, чувствуя себя жалкой. Но выбора не было – без его помощи я далеко не продвинусь.

– Все-таки упала, – задумчиво произнес Дэлфорт, оглядывая меня сверху вниз внимательным, и как мне показалось, встревоженным взглядом. – Идти сможешь?

Я молча кивнула, не в силах спорить, и сделала первый шаг. Верней, попыталась, но нога снова отказала, и я повисла на мужчине, а из глаз брызнули предательские слезы.

– Нет, так дело не пойдет, – хмуро заявил он. А после подхватил меня на руки.

Охнув, я испуганно вцепилась в него, обхватив руками шею, и залилась краской, заметив, как на нас пялится замершая вдали Ниса.

Боже, за что мне это… Теперь по усадьбе пойдут слухи один другого краше.

– Пусти меня, я сама, – смущенно прошептала я, уткнувшись в горячую грудь мужчины, лишь бы не смотреть ему в глаза.

– Я, конечно, хочу избавиться от тебя, – коротко хохотнул Себастьян, без особых усилий шагая со мной по коридору, словно я ничего не весила. – Но уж точно не таким способом. Так что помолчи, пока я не передумал.

Я недовольно фыркнула, но отвечать не стала. Трудно злиться на того, кто несет тебя на руках. Особенно когда ты слышишь, как учащенно бьется его сердце, а от жара его тела и близости кружится голова.

Его рубашка пахла дымом от камина, и им самим, чем-то терпким, древесным, и странно уютным. Он нес меня неспешно, осторожно, и я, убаюканная в его объятиях, впервые ощутила себя в полной безопасности, чего не чувствовала с самого детства.

Невольно подняв на мужчину глаза, я вдруг наткнулась на его пристальный, потемневший взгляд, и сердце сжалось от непонятного чувства. Меня бросило в жар, и я снова отвела глаза, молясь, чтобы он быстрей шел. Иначе… Я боялась даже представить, что будет иначе.

Толкнув дверь в мою комнату, граф занес меня внутрь, тут же уложив на диван. И замер так, не отпуская и не выпрямляясь.

– Спасибо, – выдавила я, нервничая от того, как он молча смотрел на меня, будто пытаясь разгадать какую-то загадку. – Можешь идти, я справлюсь дальше сама.

– Могу, но не хочу, – выдохнул мужчина, склонившись еще ближе. – А хочу я совсем другого…

С этими словами он обхватил руками мое лицо, и не успела я опомниться, как его требовательные губы накрыли мои жадным, сметающим все сопротивление поцелуем.

Глава 12

Губы Себастьяна оказались сладкими и горячими, и на одно короткое, предательское мгновение я растаяла в этом поцелуе, забыв обо всем на свете. Забыв, что мы враги, про завещание, про отца, про барона с его сальными глазками. Весь мир сузился до тепла его рук на моем лице и бешеного стука сердца в груди.

А потом я испугалась. Испугалась того, как сильно мне это нравится, и как легко я готова была раствориться в этом чувстве без остатка. Рука взметнулась сама, будто по собственной воле, и звонкая пощечина разрезала тишину комнаты.

Себастьян отпрянул, прижав ладонь к покрасневшей щеке, и уставился на меня с таким ошеломленным видом, что внутри все сжалось от стыда.

– Вот, значит, как, – глухо произнес он, и в голосе его не осталось и следа той нежности, что звучала секунду назад, лишь злость. – Что ж, понятно.

– Себастьян, я… – начала я, но он уже вышел вон, хлопнув дверью так, что я вздрогнула.

Я осталась сидеть на диване, прижав дрожащие пальцы к губам, все еще хранящим вкус его поцелуя, и мысленно костерила себя последними словами. Дура, дура, дура! Ну зачем ты это сделала?

Да просто испугалась. Испугалась того, что начинаю испытывать к этому невыносимому, несносному графу чувства, которых вовсе не планировала. Ведь влюбиться в него означало открыться, довериться, а я уже обожглась однажды и не хотела снова быть уязвимой.

***

Прошло несколько месяцев. Осень окончательно сдала позиции зиме, и за окнами особняка теперь царила белоснежная тишина, прерываемая лишь завыванием ветра в печных трубах.

А между мной и Дэлфортом установилось хрупкое, звенящее от напряжения перемирие.

Он меня не трогал. Ни пакостей, ни язвительных словечек, ни даже привычных насмешек. Просто… молчание. Вежливое, холодное, отстраненное, которое ранило больнее любых его оскорблений.

Я тоже держалась от него подальше, пряча чувства за маской безразличия. Готовила себе сама, убиралась сама, жила отдельной жизнью под одной с ним крышей, будто мы были просто соседями по несчастью, случайно оказавшимися в одном доме.

Но временами, случайно столкнувшись в коридоре или холле, я ловила на себе его задумчивый взгляд – и тут же торопливо отводила глаза, делая вид, что страшно увлечена делами. А иногда, украдкой оборачиваясь, замечала, как он смотрит мне вслед с неподдельной тоской.

– Ох, госпожа, – вздыхала Марта, – когда ж вы помиритесь-то? Сил нет смотреть, как вы оба маетесь.

– Понятия не имею, о чем ты, – фыркала я, пряча пылающие щеки.

Ниса за ее спиной тихонько хихикала, обмениваясь многозначительными взглядами с другими служанками, и я мысленно грозилась уволить их всех разом. Не то чтобы у меня было на это право, конечно.

Да я и сама прекрасно видела, как глупо все это выглядит со стороны. Два взрослых человека, страдающих в тишине, вместо того чтобы просто поговорить. Но стоило мне представить, как снова оказываюсь рядом с Дэлфортом, как сердце начинало колотиться так, что я тут же находила себе срочное дело где-нибудь подальше.

Однажды вечером, когда метель за окном выла особенно яростно, я решила натаскать дров для камина – запасы в моей комнате иссякли, а идти просить кого-то из слуг в такой час было неловко. Да и привыкла я справляться сама.

Нагрузив целую охапку поленьев, я заковыляла по заснеженной дорожке от сарая к дому, стараясь не поскользнуться на обледенелых камнях. Получалось, прямо скажем, не очень – руки занемели от холода и тяжести, а из-за вьюги дороги почти не было видно.

И, конечно же, именно в этот момент нога предательски заскользила по льду.

Я охнула, чувствуя, что лечу, и полено с грохотом посыпались во все стороны. Но вместо снега меня снова встретили крепкие, знакомые руки.

Глава 13

– Опять падаешь, – послышался над ухом тихий, чуть насмешливый голос, от которого по спине прошла предательская дрожь.

– Я не падаю, я… спотыкаюсь, – пробормотала я, краснея от того, насколько приятно было снова оказаться в его объятиях.

Себастьян хмыкнул, помогая мне выпрямиться, а потом, не говоря ни слова, принялся собирать рассыпавшиеся поленья.

– Не надо, я сама! – запротестовала я, но он лишь смерил меня строгим взглядом, от которого все возражения тут же увяли.

– Молчи уж, – беззлобно бросил он, забирая у меня из рук оставшиеся дрова. – Куда нести?

Пришлось сдаться и молча вести его к себе в комнату, чувствуя, как щеки горят вовсе не от мороза. Войдя внутрь, Себастьян сразу направился к камину, опустился на корточки и принялся ловко разжигать огонь, будто делал это каждый день.

Я замерла у двери, наблюдая за ним, не зная, куда деть руки и что сказать. А он, разведя пламя, поднялся и повернулся ко мне с неожиданно твердым, не терпящим возражений видом.

– Впредь тяжелую работу за тебя будут делать слуги, – заявил он категорично. – Дрова, вода, все такое. Хватит надрываться почем зря.

Я фыркнула, скрещивая руки на груди.

– Ого, какое благородство внезапное. С чего вдруг такая забота, ваше сиятельство? – язвительно протянула я. – Думала, ты спишь и видишь, как я тут ноги переломаю и уеду сама.

Себастьян вдруг посерьезнел, шагнул ко мне и, прежде чем я успела опомниться, обнял меня, притянув к груди.

– Хватит, – тихо выдохнул он мне в макушку, и голос его прозвучал с непривычной хрипотцой. – Хватит этой войны между нами, Софи. Я устал воевать с тобой. Устал притворяться, что ты мне безразлична.

Сердце мое пропустило удар, а потом застучало бешено, отчаянно, будто пыталось выпрыгнуть наружу.

– Ты мне нравишься, – продолжил он чуть слышно, и я почувствовала, как напряглись его руки, сжимая меня крепче. – И я был последним дураком, когда назвал тебя крестьянкой и чернью.

Я замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий момент. Все во мне кричало отстраниться, защититься привычной броней из колкостей и насмешек. Но я не смогла. Не захотела.

– А теперь? – тихо спросила я, поднимая на него взгляд. – Теперь ты так не считаешь?

Уголок его губ дрогнул в той самой редкой, настоящей улыбке, от которой у меня каждый раз подкашивались колени.

– Теперь я считаю, что ты слишком хороша для крестьянки, – выдохнул он, и в следующий миг его губы снова нашли мои.

Но этот поцелуй не был похож на прошлый – требовательный и наглый. Он был нежным, почти благоговейным, будто Себастьян боялся спугнуть, разрушить что-то хрупкое между нами. И я, вместо того чтобы снова ударить его, обвила руками его шею, отвечая на поцелуй с жаром, что копился во мне месяцами.

Руки Себастьяна скользнули по моей спине, притягивая ближе, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а голова кружится от нахлынувших чувств. Поцелуй становился все более глубоким, жарким, и в какой-то момент я осознала, что мы оказались возле кровати, а его пальцы осторожно перебирают шнуровку на моем платье.

Вспыхнувшее где-то глубоко внутри предупреждение заставило меня опомниться, и я, собрав остатки воли, мягко уперлась ладонями ему в грудь.

– Подожди, – выдохнула я, тяжело дыша, с трудом отстраняясь. – Себастьян, стой.

Мужчина замер тут же, убрав руки, и посмотрел на меня удивленно.

– Что-то не так? – начал он, но я покачала головой, прижав палец к его губам.

– Не хочу торопиться, – тихо призналась я, глядя ему в глаза. – Слишком много всего случилось. Хочу… разобраться сперва во всем. В себе, в тебе, во всей этой истории с завещанием.

Себастьян поморщился, и на миг в его глазах проступило недовольство. Но он все же кивнул, бережно отводя прядь волос с моего лица, и в этом жесте было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

– Хорошо, я подожду. – с явной неохотой ответил мужчина, а после самодовольно усмехнулся. – У нас впереди еще много времени, да, София?

Я сердито ткнула кулаком его в бок, высвобождаясь из объятий мужчины. А у самой сердце едва не выпрыгивало из груди, и щеки горели, будто в огне.

Себастьян ушел, и я опустилась в кресло, рассеянно глядя на весело потрескивающим в камине огонь. Пальцы сами потянулись к горящим от поцелуев губам, и я вдруг с пугающей ясностью осознала одну вещь.

Тетушка Эмилия. Графиня, та самая женщина с улицы, которую я когда-то давным-давно, еще ребенком, случайно встретила и помогла донести корзину. Та, что смотрела на меня с такой теплотой, будто на родную.

Она ведь знала. Знала не только про жениха-барона, от которого хотела меня спасти. Она знала и своего племянника – вспыльчивого, одинокого, прячущего ранимое сердце за маской надменности. И, похоже, составляя это странное завещание, вовсе не о наследстве думала в первую очередь.

И я не понимала, злиться на эту хитрую, предприимчивую покойницу за столь беспардонное вмешательство в мою судьбу, или благодарить ее.

Глава 14

Гости приехали в поместье в самый разгар зимы, и я услышала их прибытие издалека. Сначала грохот колес по мерзлой дороге, и лошадиное ржание, а после громкий, самоуверенный смех, от которого у меня почему-то сердце сжалось в нехорошем предчувствии.

– Господа аристократы пожаловали, – мрачно сообщила Марта, выглянув в окно кухни. – Ох, не к добру это, госпожа. Дружки молодого графа, один другого хуже. В прошлый раз они тут половину погреба выпили и в фонтане купались.

– Зимой? – удивилась я.

– Спорили, кто дольше просидит, – поджала губы кухарка. – А потом лекаря вызывали.

Я хмыкнула, продолжая нарезать морковь для супа. Меня это не касалось. Мало ли кто к кому приезжает, у меня свои дела, своя комната и похлебка. С Себастьяном мы после того вечера обменивались лишь долгими взглядами да редкими фразами в коридорах, и надо сказать, эти взгляды волновали меня куда больше, чем хотелось признавать. Но о том, чтобы лезть в его компанию, я и не думала.

Вот только судьба, как всегда, имела на этот счет свое мнение.

Я как раз тащила через холл ведро с водой, мечтая лишь о том, чтобы дойти до комнаты и не расплескать половину по дороге, когда входная дверь распахнулась, впустив вместе с клубами морозного воздуха троих мужчин в дорогих шубах.

– А, вот и прислуга! – громко воскликнул один из них, высокий и светловолосый, с таким выражением лица, будто это был его дом. – Эй, красотка, принимай-ка вещи!

Он небрежно швырнул мне шубу, едва не опрокинув ведро. Я охнула, пытаясь удержать равновесие, и вода все-таки плеснула на пол.

– Простите, но я не… – начала было я.

– Смотрите-ка, какая милашка! – перебил его второй, плотный, с влажными, масляными глазками, от одного вида которых мне сразу вспомнился барон Ромарес. – Дэлфорт что, новую горничную нанял? Вот молодец, не забывает о друзьях!

– Я не горничная, – чеканя каждое слово, произнесла я, поставив ведро и сбросив шубу на ближайший стул. – Я София Авенхолд, и здесь я…

– Ой, да ладно, – хохотнул третий, смуглый и черноволосый, обходя меня кругом точно так же, как когда-то это делал Себастьян, только в тысячу раз противнее. – Какая разница, как тебя зовут? Главное, что фигурка хороша. Послушай, милашка, не хочешь составить нам компанию? Заплатим щедро, не обидим.

Внутри поднялась холодная ярость, и я шагнула назад, упершись спиной в перила.

– Я дочь маркиза Персиваля, – ледяным тоном произнесла я, расправив плечи. – И наследница этого поместья наравне с графом. Так что советую убрать руки и следить за языком.

На секунду между нами повисла удивленная тишина. А затем холл взорвался хохотом.

– Дочь маркиза! – повторил светловолосый, хлопнув себя по колену. – Слышали? Горничная у нас, оказывается, из благородных!

– Постойте-ка, – протянул толстяк, криво ухмыльнувшись. – Персиваль? Это не тот ли, у которого жена умерла бездетной? Так это та самая девка, о которой весь свет шепчется?

Я вздрогнула, будто меня ударили.

– Ах да, точно! – подхватил смуглый, мерзко ухмыляясь. – Незаконнорожденная дочь, прижитая от какой-то прачки или кухарки! Старик столько лет прятал ее, а потом явил всему свету, позоря себя!

– То-то я смотрю, манеры у нее… соответствующие, – добавил светловолосый, брезгливо оглядев мое испачканное мокрое платье. – Грязная кровь-то, как ни ряди в шелка, все равно дает о себе знать.

Каждое слово било точно в цель, в самое больное, уязвимое место. Я привыкла отражать оскорбления Себастьяна, привыкла огрызаться, но тогда мы были на равных. Здесь же стояли трое взрослых, уверенных в своей безнаказанности мужчин, и каждый смотрел на меня как на грязь, прилипшую к подошве сапога.

Горло перехватило спазмом. Привычная дерзость вдруг испарилась без следа, оставив после себя растерянность и обиду. Я стояла, вцепившись пальцами в перила, и чувствовала себя так, будто меня вываляли в навозе.

– Не смейте… – выдавила я, и голос прозвучал так жалко, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

– А то что? – лениво протянул толстяк, делая шаг ко мне. – Пожалуешься папочке? Или Дэлфорту? Так он, поди, сам рад был бы развлечься с такой. Раз уж ты живешь тут под его крышей …

Он протянул руку, собираясь коснуться моей щеки, и я дернулась в сторону, но отступать было некуда.

– Что за шум? – раздался сверху знакомый голос.

Сердце мое подпрыгнуло от облегчения. Себастьян!

Граф появился на верхней площадке лестницы, одной рукой опираясь на перила, и посмотрел вниз. На друзей, на меня, на разлитую воду, и его лицо осталось непроницаемым.

– Дэлфорт, дружище! – радостно взревел светловолосый. – А мы тут с твоей служанкой знакомимся! Забавная такая, утверждает, будто она наследница!

Я подняла на Себастьяна глаза, в отчаянии глянув на него. Уверенная, что он сейчас спустится, врежет этим мерзавцам, скажет им, кто я такая и что со мной нельзя так обращаться. Ведь он сам сказал, что я ему нравлюсь. Он держал меня в объятиях, целовал так, будто я драгоценность.

Граф встретился со мной взглядом, и я увидела, как в его глазах промелькнуло, смятение. Он открыл рот, чтобы сказать что-то. И тут же закрыл его обратно.